Вероника Александровна Андросова

Апокалипсис книга надежды

Курс 12 уроков

* * *

© Андросова В. А., текст, 2021

© Издательство «ДАРЪ», 2021

© ООО ТД «Белый город», 2021

Введение

Дорогие читатели, с радостью представляю вам мою новую книгу – третий обширный труд по толкованию Библии. «Апокалипсис – книга надежды» является продолжением и развитием моих предыдущих книг – научно-исследовательского труда «Небесные книги в Апокалипсисе» (2013) и научно-популярного учебного пособия «Библия для всех» (2016).

О чем будет рассказано на этих страницах? Даже те, кто не читал Библию, наверняка слышали слово «апокалипсис», употребляемое в значении масштабных катастроф, предшествующих «концу света». Это слово произошло из заглавия книги Апокалипсис – Откровение Иоанна Богослова, последней книги Библии. Интерес к таинственной книге Апокалипсис никогда не затихал и особенно усилился во время событий пандемии, когда такой явной стала хрупкость нашего мира. Люди задают вопросы о связях между катастрофами, волей Бога и повествованием Апокалипсиса. Однако взвешенные ответы на основе богословского анализа текста Апокалипсиса найти весьма непросто, особенно на русском языке. Многие люди с большой осторожностью относятся к этой книге, и это понятно – за многовековую историю текст Апокалипсиса был неоднократно использован, чтобы подогревать тревожные настроения и напряженные ожидания «конца света» или чтобы найти мистические и зашифрованные описания антихриста и диавола. Неудивительно, что когда мои знакомые узнают, что моей специализацией в исследовании Библии является изучение Апокалипсиса, меня иногда спрашивают: «А какова ваша цель, зачем писать о столь таинственной книге? Может быть, не стоит открывать те тайны, которые Сам Бог хотел сокрыть?..» Но я отнюдь не беру на себя глобальной задачи «раскрывать тайны о конце света» – моя важная цель как исследователя Апокалипсиса другая.

Вслед за многими богословами из разных стран я стараюсь дать взвешенное христианское осмысление этой непростой книги и раскрыть заложенные в ней многогранные духовные смыслы. Исследователи-библеисты акцентируют, что Апокалипсис был написан как послание христианским общинам и главной целью автора Иоанна было не зашифровать некие тайны, но поделиться со своими братьями по вере открывшимися ему важными духовными истинами. Апокалипсис не является в Библии чем-то «инородным», но органично продолжает содержание Евангелий и апостольских посланий: в нем передано значимое откровение об Иисусе Христе и об историческом пути Церкви. Именно об этом я хочу рассказать в своей книге.

На страницах моей книги вы узнаете, каковы уникальные черты богословского провозвестия Апокалипсиса. Вы прочтете о жанровых особенностях Апокалипсиса, в частности, и о том, почему в нем много описаний катастроф и почему «катастрофы» и «приход антихриста» никак нельзя назвать главным в его содержании. Вы сможете подробно познакомиться с историческим контекстом возникновения книги Апокалипсис: знание о том, какие насущные вопросы стояли перед автором и первыми читателями, помогает лучше понять общий настрой и основные темы повествования. Мы сосредоточим свое внимание на главных идеях книги Апокалипсис и увидим, что многие из них продолжают оставаться актуальными и в наше время… Главный посыл, который я хочу донести до читателей и последовательно обосновываю в каждом уроке, – «Апокалипсис есть книга надежды». Да, в его тексте присутствуют образы сил зла и разрушений, но мы убедимся, что в центре внимания повествования Апокалипсиса – Иисус Христос, показанный через разноплановые образы. Благодаря использованию символических образов Иоанну удается передать глубокие истины об Иисусе Христе. Апокалипсис свидетельствует о том же самом откровении, что и Евангелие от Иоанна – «Свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1:5).

Моя книга адресована широкой публике, чтобы все интересующиеся люди могли получить важные ориентиры в понимании Апокалипсиса. В особенности книга будет полезна преподавателям христианства, священникам и миссионерам, – она поможет давать содержательные ответы об Апокалипсисе с христианских позиций, в которых учитывается как древняя церковная традиция, так и богатство современных богословских интерпретаций. Текст Апокалипсиса настолько насыщен смыслами, что его анализ приводит к обсуждению множества содержательных тем, причем весьма сложных. Мы будем обсуждать значение встречающихся в библейских текстах неоднозначных образов, связанных с насилием и воинственностью, тему «наказаний Бога», роль бедствий и страданий. Практически в каждом уроке я многосторонне рассматриваю подобные «дискуссионные» вопросы, привлекая обширную христианскую церковную традицию и примеры из других библейских текстов. Поэтому после прочтения данной книги читатель будет обладать не только знаниями о самом Апокалипсисе, но и разовьет навыки вдумчивой и многоплановой интерпретации библейских текстов.

Как специалист по Библии, я хочу показать, что Апокалипсис привносит свой уникальный голос в полифоническое многоголосие разнообразных библейских текстов. Я хочу раскрыть для читателя яркие черты повествования Апокалипсиса: его емкий образный язык, способный передавать поразительную смысловую глубину, его в высшей степени продуманную и красивую композицию, его удивительную способность сочетать воедино огромное количество аллюзий на ветхозаветные тексты. Литературное «сооружение» Апокалипсиса можно сравнить с творениями архитектора Гауди – нестандартное, с многообразием элементов, эдаким буйством, которое складывается в стройность и гармонию. За счет разноплановой структуры повествование как бы поворачивается к читателям разными гранями, и создается уникальный смысловой объем. Текст Апокалипсиса продолжает волновать умы уже две тысячи лет – несомненно, его автор обладал уникальными дарованиями. Исследуя Апокалипсис, мы убеждаемся, что автор Апокалипсиса Иоанн был в высшей степени открыт к действию Духа Божия, и его духовное горение соединилось с настоящей литературной гениальностью. В настоящей книге я чаще всего называю автора «Иоанном», – ведь именно так именует он себя в тексте Апокалипсиса, – и при этом я в каждом уроке показываю содержательное единство текста Апокалипсиса с другими текстами евангелиста Иоанна Богослова. Этот богодухновенный автор донес до нас поразительное по своей духовной силе откровение об Иисусе Христе, и вглядываться в это откровение и осмыслять его можно поистине бесконечно.

Хочу немного больше рассказать о характерных особенностях настоящей книги. Написанная в форме учебного пособия, она сохраняет многие черты двухтомного учебного пособия «Библия для всех», уже полюбившегося читателям: динамичное изложение, структурирование по темам, деление текста на законченные смысловые фрагменты с отдельными заголовками. В конце каждого урока приведены вопросы для самопроверки и систематизации прочитанного материала. Но, в отличие от «Библии для всех», где я сознательно приводила ссылки только на доступную русскоязычную литературу, в настоящей книге много ссылок на исследования на других языках.

Я изучила большое количество христианской литературы на тему Апокалипсиса на разных языках и при этом думала, как именно я буду строить мою собственную книгу. Существующую литературу можно обобщенно поделить на следующие группы: 1) объемные академические комментарии, где текст Апокалипсиса последовательно разбирается стих за стихом, с опорой на филологический анализ древнегреческого текста оригинала и обширные исследования историко-культурного контекста, 2) монографии, посвященные одной конкретной теме, 3) краткие статьи по отдельным темам, и 4) книги более популярного стиля, в которых авторы стараются сформулировать положительное христианское провозвестие Апокалипсиса, дать вдохновляющую интерпретацию[1]. Среди последних мне хочется отметить толкования братьев международной христианской общины Тэзэ (Taize), отличающиеся внимательностью к библейскому тексту и духовной глубиной[2].

Моя книга тоже является примером вдохновляющего прочтения Апокалипсиса. Есть ли в ней новизна по сравнению с подобными книгами? Представляется, что мне удалось преодолеть ограничения, часто встречающиеся во «вдохновляющих» книгах по Апокалипсису: они обычно сравнительно небольшие по объему, и в них интерпретируются только выборочные места Апокалипсиса, так что некоторые сложные образы остаются за рамками рассмотрения. В этой книге я сделала полноценный разбор всех глав Апокалипсиса, ничего не исключая, и при этом постаралась последовательно придерживаться авторской позиции «Апокалипсис – книга надежды».

Специфика настоящей книги особенно заметна на фоне существующей русскоязычной богословской литературы по Апокалипсису. В XX–XXI вв. было написано не так много русскоязычных книг по Апокалипсису; можно выделить достаточно краткие комментарии на Апокалипсис (например, книга протоиерея Александра Меня «Читая Апокалипсис») и более объемные, научно-богословского плана (комментарии протоиерея Сергия Булгакова, H. H. Глубоковского). Настоящая книга более всего близка по духу комментарию протоиерея Александра Меня – в нем выражен очень светлый христианский взгляд на Апокалипсис. Комментарий русского религиозного философа протоиерея Сергия Булгакова отличается богословским своеобразием и высоким литературным достоинством, но людям без богословского образования прочитать его весьма нелегко. В 2016 году вышел комментарий отечественного библеиста Апокалипсиса архимандрита Ианнуария (Ивлиева), опирающийся на труды известного британского библеиста Ричарда Бокема. Однако и этот более современный комментарий не свободен от ограничений, в частности, очень редко приводятся древние церковные толкования.

Все упомянутые мной русскоязычные книги по Апокалипсису написаны в жанре комментария, то есть изложение строится как последовательное толкование текста Апокалипсиса стих за стихом. Представляется, что для современного читателя предпочтительна иная структура изложения, основу которой составляют опорные темы и связанные с ними вопросы, что позволяет словно с высоты обозревать содержание Апокалипсиса не фрагментарно, а как единое целое. И настоящая книга является именно таким удобным тематическим «путеводителем».

Хочется отметить еще одну отличительную особенность этой книги – в ней можно увидеть, как строится сам процесс толкования библейского текста. Апокалипсис написан языком многоплановых образов и символов, многие из которых не поддаются однозначной «расшифровке»; автор словно призывает читателей к активному внутреннему осмыслению, к осознанному выбору. В данной книге я привлекаю современный метод «Библиолог», который позволяет видеть «белое пространство» в тексте – то, о чем в тексте не говорится явно, – и проследить, как происходит «достраивание» смысла текста интерпретатором. Такой подход является тем более актуальным, что в восточной христианской традиции нет классического, или «стандартного», святоотеческого толкования, за исключением комментария Андрея Кесарийского (VI в. по Р. Х). Поэтому для формирования полноценного и взвешенного христианского взгляда на Апокалипсис не получится оставаться в рамках немногочисленных авторитетных мнений, возникает необходимость привлекать другие толкования. В этой ситуации я вижу положительный потенциал – в своей книге я показываю, на каких основах осуществляется выбор того или иного толкования, и поэтому читатели могут увидеть свою активную роль как читателя-интерпретатора. Надеюсь, что осознание своего собственного вклада в интерпретацию поможет с ответственностью относиться к проблематике толкования тех или иных текстов.

О своей книге я могу сказать нечто подобное: она являет взаимопереплетение моих богословских знаний и моей личной веры, другими словами, связь объективного и субъективного, причем одно подпитывает другое. Поэтому, будучи полноценным учебным пособием, данная книга является также личным свидетельством о вере и побуждает читателей к самостоятельным размышлениям о важных мировоззренческих вопросах. Сам Апокалипсис сочетает в себе черты нескольких литературных жанров, и жанр моей книги тоже может быть назван синтетическим – он включает в себя научно-популярный жанр учебника, богословский комментарий, элементы художественной и мотивационной литературы…

Путь к этой книге

Написанию этой книги предшествовал длительный путь. Самое начало пути – это момент, когда после моего обращения к вере в 14 летя прочитала текст Апокалипсиса с небольшим комментарием, и текст произвел на меня сильнейшее впечатление. Мое профессиональное знакомство с Апокалипсисом состоялось в 2007 году, во время обучения на Богословском факультете Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета (ПСТГУ). На четвертом курсе я выбрала своей специализацией библеистику, и моим научным руководителем стал Антон Сергеевич Небольсин, много лет занимавшийся исследованием Апокалипсиса и читавший по нему спецкурс. В 2009 году я защитила дипломную работу по теме образа императора Нерона в Апокалипсисе и продолжила изучать Апокалипсис уже как аспирант. Мне удалось трижды побывать на стажировке в Гумбольдтском университете г. Берлина, Германия, и в немецких библиотеках я смогла найти много ценных материалов по Апокалипсису. В 2013 году я защитила кандидатскую диссертацию на степень кандидата богословия по теме «Небесные книги в Откровении Иоанна Богослова: истоки образности, интерпретация, драматургически-композиционная роль». В том же году издательство ПСТГУ опубликовало мою диссертацию. Мне хотелось поделиться глубоким христианским прочтением Апокалипсиса с широкой публикой, для этого я создала сайт apocalypse-st.ru и стала собирать на нем публикации и материалы нашего исследовательского направления по Апокалипсису в ПСТГУ. Тогда же зародился замысел написать эту книгу – но в то время мне поступило предложение стать автором научно-популярной книги по Библии, и в 2014–2015 годах я погрузилась в этот важный проект; двухтомник «Библия для всех: курс 30 уроков» был опубликован в 2016 году в издательстве «Даръ». После пяти лет преподавательской деятельности в ПСТГУ в 2010–2015 годах у меня появилась возможность повысить мою профессиональную квалификацию до международного уровня – я прошла обучение в Бельгии, в Католическом университете г. Лёвена (KU Leuven), на английском языке, и получила степень магистра Теологического факультета – Advanced Master in Theology and Religious Studies/ Master of Arts (2016)[3]. Затем я продолжила обучение на факультете Психологии и Образования этого же университета и получила степень магистра образовательных исследований – Master in Educational Studies/ Master of Science (2019)[4]. За это время я приобрела не только знания, но бесценный опыт общения с христианами со всего мира. В огромной богословской библиотеке университета я продолжала собирать исследования по Апокалипсису, и замысел о моей будущей книге обретал все более конкретные черты. Благодаря контактам с Университетом г. Лёвена в 2019–2020 годах я успешно поработала в новой для меня сфере – перевела с голландского языка книгу исследователя Библии профессора и замечательной женщины-богослова Бенедикте Леммелейн «Во что я верю, будучи ученым-библеистом? Мой искренний уязвимый ответ» (2020, издательство «Даръ»). Мне оказались очень близкими тематика и выводы этой книги, повествующей о значении библейских текстов для современных людей. Вдумчивая работа над текстом перевода книги Леммелейн – живого свидетельства о личной вере – стала для меня ценной практикой соединения научного стиля изложения с искренним рассказом о личной вере в Иисуса Христа.

Таким образом, в 2020 году я почувствовала себя готовой написать обширную научно-популярную книгу об Апокалипсисе, – существенно выросло мое понимание библейско-богословских тем, мой стиль изложения обрел новые черты. Стало возможным достичь качественно нового уровня книги: к этому времени я проработала христианскую литературу по Апокалипсису на английском, немецком, французском, итальянском, голландском, польском языках; провела немало просветительских лекций об Апокалипсисе в России, Бельгии, Беларуси, даже в Африке, в Камеруне… И в эту книгу я вложила самое лучшее из приобретенного мной за эти годы: мои профессиональные знания и духовный опыт, впечатления от бесед с людьми и чтения книг, плоды собственных размышлений и молитв. Книга, которую вы держите в руках, – результат моего профессионального развития как автора и библеиста.

Я хочу завершить свой рассказ выражением искренней благодарности многим людям, без которых эта книга не смогла бы увидеть свет. Хочу в первую очередь поблагодарить моих неизменных редакторов – Елену и Александра, за внимание к тексту и оживленные обсуждения, которые очень помогли в формировании окончательного текста. Хочу поблагодарить всех моих дорогих друзей из Москвы и из Бельгии, всех моих преподавателей и учителей, и моих студентов и читателей – теплое общение воодушевляло меня на этом долгом пути. Всем вам, моим близким людям, посвящается эта книга. Я хочу, чтобы она несла радость и надежду и помогала бы даже среди сложных обстоятельств увидеть свершающийся замысел любящего Бога.

Буду рада получить Ваши отзывы о книге на электронную почту andronikal987@gmail.com

Используемые в пособии сокращения

ДЕСН – перевод новозаветных посланий A. C. Десницкого (2014);

ЕВР – еврейский перевод Нового Завета/ Еврейский Новый Завет (1992);

КАС – перевод под редакцией епископа Кассиана (Безобразова) (1970);

КУЛ – перевод под ред. М. П. и М. М. Кулаковых (2000);

РБО – «Современный перевод Библии» Российского Библейского Общества (2011).

Урок 1

Книга Откровения Иоанна Богослова/Апокалипсис – первое знакомство

Тема 1. Общераспространенное отношение к книге Апокалипсис и его непродуктивность. Важность нового взгляда на книгу

Апокалипсис – «великая и ужасная» книга, которую невозможно понять без толкований

Апокалипсис – это поистине одна из самых известных и обсуждаемых книг Библии. Почти каждому знакомо слово «апокалипсис» как синоним катастроф и гибели всей планеты. Многие люди, даже далекие от христианства, слышали об этой книге. Она имеет репутацию таинственной и мрачной, предсказывающей неумолимо грядущий «конец света», Армагеддон – те, кто знает о книге понаслышке, могут подумать: это наверняка что-то в духе Нострадамуса, только еще более масштабное. Но если человек начинает сам открывать текст этой книги, он не видит там конкретных «предсказаний», никакого подробного «сценария» событий конца света – перед его глазами проходит множество причудливых образов, сменяющих друг друга как пестрые картинки калейдоскопа. «Агнец с семью очами», «двадцать четыре старца», «жена, облеченная в солнце», красный дракон с семью головами, «первый зверь» из моря и «второй зверь»-лжепророк, всадники на конях разного цвета, семь труб, семь чаш, саранча, «Вавилон», который есть одновременно и город и блудница – что это, о ком это?

Очевидно, что только одного беглого прочтения не будет достаточно, чтобы «понять» эту книгу – ее еще нужно истолковывать… Но как именно? На протяжении двадцати веков ее существования предлагались самые разные толкования – немного книг во всей истории могут похвастаться таким разнообразием интерпретаций. Как сказал блаженный Иероним Стридонский еще в V веке по Р. Х., – в Апокалипсисе столько тайн, сколько слов!

Нездоровый ажиотаж и игнорирование – две крайности в отношении к книге Апокалипсис

И до нас, и в наше время появлялось немало людей, делающих сенсационные заявления, что тайны Апокалипсиса наконец разгаданы, наконец-то найдено «то самое», точное толкование, из которого стало понятно, что пророчества Апокалипсиса относятся к происходящим сейчас событиям. Например, не раз общий ажиотаж вызывали «расшифровки» числа зверя 666 из Откр 13:18 как имени того или иного современного правителя[5], или интерпретация «звезды полынь» из Откр 8 как Чернобыля, или появлявшиеся предположения о связи пандемии коронавируса с первым апокалиптическим всадником.

Такие сообщения подчас вызывали смятение – неужели описанное в Апокалипсисе уже начинает сбываться и история человечества обречена завершиться совсем скоро? Но тогда возникает вопрос, что же нам надо делать? К сожалению, немало людей спекулировали на теме Апокалипсиса, стремясь с помощью образов этой книги эмоционально «раскачать» аудиторию, чтобы затем побудить ее к тем или иным действиям. Однако наступала очередная предсказанная «роковая дата», а мир не рушился, жизнь продолжала идти своим чередом, и горячо поверившие оказывались в положении обманутых.

Скептическое отношение к подобным «предсказателям» невольно переносилось и на книгу в целом. Если было уже так много смущающих и не подтвердившихся толкований – стоит ли вообще стараться понять эту книгу? И немало современных христиан просто не открывают текст Апокалипсиса, говоря: «Это не про нас, а про неопределенное будущее, зачем же читать это сейчас, если это не даст нам ничего положительного, мы только запутаемся. И зачем нам заранее испытывать страх – в жизни и без этого хватает негатива».

Таким образом, по отношению к книге Апокалипсис характерны две крайности. Одни активно обращаются к книге, разгадывают в ней приметы конца света, стараются привлечь всеобщее внимание к этой теме, при этом зачастую имея собственные цели. Другие же фактически игнорируют ее существование.

Два стереотипных мнения о содержании книги Апокалипсис и их поверхностность

Обе эти столь разные позиции основываются на тех же самых двух стереотипах. Первый стереотип – уверенность, что Апокалипсис говорит только о конце времен и что эта книга будет полезна только для людей, которые будут жить непосредственно при конце мира. Именно тогда и будет возможно адекватно понять его содержание. Однако в таком случае текст Апокалипсиса можно было бы сравнить с посланием в запечатанной бутылке, которое уже две тысячи лет качается на волнах и продолжает «ждать своего часа».

Что же мы тогда можем сказать обо всех предыдущих поколениях христиан, которые изучали эту книгу в составе Библии так много веков? Прошлые поколения не раз становились свидетелями переломных событий истории, периодов тяжелых испытаний или неопределенности (войн, эпидемий, природных катаклизмов). Обстоятельства, внутри которых оказывались то одни, то другие народы, могли иметь такое сокрушительное воздействие, что происходящее вокруг воспринималось как начинающийся конец света. В такие моменты взоры многих естественно обращались к книге Апокалипсис – текст помогал осмыслить происходящее вокруг них. И если последние времена так и не настали, получается, что все усилия были бесполезными и все толкования – неправильными?

Второй стереотип – убежденность в том, что в Апокалипсисе говорится только об отрицательном и внушающем страх: о мировых катастрофах и разрушениях, о бедствиях и карах, о «звере»-антихристе и его числе. У многих эти картины вызывают тревогу и отторжение, кому-то трудно совместить свои представления о благом Боге с картинами многочисленных бедствий, которые Он обращает на человечество. У других, наоборот, предметом главного интереса являются подробности о могущественном «звере», о событиях, предвещающих начало «конца света», и о том, на кого в первую очередь будут направлены грядущие кары.

Но подобные читатели, по меткому выражению священника Алексея Уминского, не замечают, что повествование Апокалипсиса устремлено к пришествию Христа, а не Антихриста и книга возвещает не «конец света», а, скорее, «конец тьмы», то есть окончательное избавление от зла и наступления полноты жизни в Царствии Божием – «Небесном Иерусалиме» (последние главы книги, Откр 21–22). С Апокалипсисом происходит как с «Божественной комедией» Данте – читатели останавливаются слишком рано и не дочитывают до раздела «Рай», и тем самым не раскрывают цельную красоту книги и ее провозвестие, наполненное надеждой…

Вне всяких сомнений, сам текст Апокалипсиса несравненно богаче и глубже, чем распространенные стереотипы о нем. Можно сказать, что после Воскресения Иисуса Христа все человечество живет в «последние времена», в период «Нового Завета» с Богом («вот, теперь время благоприятное, вот, теперь день спасения», 2 Кор 6:2), поэтому повествование Апокалипсиса в той или иной мере может нести актуальный смысл для поколений христиан всех веков. Уникальность и ценность Апокалипсиса не в масштабных картинах будущего завершения истории, а в идеях, выраженных автором посредством символических образов. Понимание этих идей может оказаться полезным в любые времена. В данной книге мы применим именно такой подход, покажем его плодотворность и с помощью этого подхода обсудим много важных тем. Итак, если вам интересно, приглашаю вас отправиться в путешествие по этой книге.

Правда ли, что Апокалипсис не читается за богослужением и почему?

Распространено мнение, что Апокалипсис есть настолько таинственная и мистическая книга, что ее не дозволено читать за христианским богослужением. Нужно сказать, что дело обстоит гораздо более нюансированно. Во-первых, Апокалипсис не был специально «запрещен» к прочтению. Во-вторых, неверно, что он вообще никогда не звучит за богослужением – в разных поместных церквях происходит по-разному. Малочисленность чтений из Апокалипсиса обусловлена преимущественно историческими обстоятельствами – на христианском Востоке многие последовательности церковных богослужебных чтений («лекционарии») сформировались раньше, чем Апокалипсис закрепился в новозаветном каноне.

Согласно полному уставу, в Русской Православной Церкви Апокалипсис рекомендуется читать в качестве одного из назидательных чтений на всенощном богослужении. В других поместных православных церквях Апокалипсис используется более активно. Можно упомянуть египетскую коптскую церковь, в которой Апокалипсис прочитывается целиком в Великую Пятницу. В западных христианских традициях, в католичестве и течениях протестантизма, прочитывается целый ряд фрагментов из Апокалипсиса на рядовых и праздничных службах (например, Откр1:10–20, Откр 11, Откр 12).

Если бы Апокалипсис у нас читался за богослужением, то необходимо было бы пояснять его содержание. Конечно, толковать такую особенную книгу вовсе не просто, тем более что в Русской Православной Церкви пока еще недостаточно распространено богословское осмысление Апокалипсиса. Однако несомненно, что книга обладает большим потенциалом для богослужебного употребления. Во-первых, Апокалипсис содержит множество описаний небесного богослужения, проникновенных молитв и искренних славословий Богу. Во-вторых, текст содержит несколько явных указаний, что эта книга прямо предназначена для прочтения на молитвенных собраниях христиан-адресатов (Откр 1:3).

Основная тема книги, сформулированная самим автором

Ограниченность привычных стереотипов становится заметна уже при знакомстве со значением слова «апокалипсис» – оно не несет в себе ничего ужасающего. «Апокалипсис» (άποκάλυψις) в переводе с древнегреческого обозначает «откровение», то есть «раскрытие» того, что было скрыто, как бы снятие «покрывала» (антоним к греч. καλύπτω – «скрывать»[6]; ср. лат. revelatio/revelare, от velum – покрывало). Это название было дано в соответствии с заглавным стихом книги: «Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог…» (Откр 1:1). Первый стих сразу раскрывает, чтó является основной темой Апокалипсиса и Кто является его главным героем – это Иисус Христос. То есть все открываемые в Апокалипсисе истины и «тайны» имеют своей кульминацией тайну Иисуса Христа, распятого и воскресшего.

Употребленный в заглавии родительный падеж – «Апокалипсис Иисуса Христа» – в древнегреческом языке допускает двойное понимание в значении субъекта и объекта. То есть заглавие может быть буквально переведено и как «Откровение об Иисусе Христе», и как «Откровение Самого Иисуса Христа». В первом значении содержание книги должно отвечать на вопрос «Кто есть Иисус?», во втором – на вопрос «Что Иисус открывает нам о Боге и о нашей жизни в этом мире?». Скорее всего, автор подразумевал оба этих аспекта; оба они присутствуют и в Евангелиях: Иисус учил Своих учеников о многом, и одной из важнейших тем был Он Сам. Вспомним Его вопрос (Мк 8:27, 29): «Кто есть Сын Человеческий, кем считают Меня люди?.. А вы кем Меня считаете?»

В чем общность и различие между Апокалипсисом и другими книгами Нового Завета

Книга Апокалипсис является частью христианского Нового Завета и имеет те же цели, что и другие новозаветные книги, – передать откровение об Иисусе Христе, о воле Бога ко спасению людей. Однако в Евангелиях истины об Иисусе раскрываются через рассказы о Его земной жизни и через передачу Его слов, тогда как автор Апокалипсиса прибегает к языку образов и символов, видений и ярких картин. Различие оказывается очень большим. Впечатления человека, переходящего от чтения Евангелий и апостольских посланий к чтению Апокалипсиса, можно сравнить с впечатлениями того, кто привык читать неторопливые рассказы очевидцев исторических событий и вдруг открыл фантастический роман о войне миров.

В других книгах Нового Завета тоже встречается символический язык – например, в своих притчах Иисус использует много образных сравнений, например семя и сеятель, горчичное зерно, закваска в тесте, сокровище и драгоценная жемчужина, пастух и овцы. С помощью этих образов Иисус раскрывает истины о Царствии Божием, и все притчи требуют глубокого толкования. Однако специфический язык Апокалипсиса кажется чересчур причудливым, а сама книга – перегруженной всевозможной образностью. Причиной такого своеобразия Апокалипсиса является то, что это произведение принадлежит к особому жанру со своими специфическими правилами.

При этом, отличие Апокалипсиса от прочих новозаветных книг находится на уровне способа выражения, но не уровне основного смыслового содержания. Толкователи и комментаторы разных эпох, внимательно изучавшие Апокалипсис, свидетельствуют, что он открывает подлинные сокровища истин об Иисусе Христе. Причем некоторые аспекты учения об Иисусе и Его Церкви разработаны в Апокалипсисе более объемно и полно, чем в прочих новозаветных книгах (подробнее об уникальных моментах богословия Апокалипсиса мы скажем далее в этом уроке).

Связь повествования Апокалипсиса с Ветхим Заветом

Но насколько возможно обычным современным читателям приблизиться к пониманию образного языка Апокалипсиса – не является ли он непреодолимым препятствием для нас и, может быть, смысловое содержание книги так и обречено остаться для нас непроницаемой тайной? Нет, ситуация вовсе не так безнадежна: если сравнить Апокалипсис с первой частью Библии, с книгами Ветхого Завета, то можно сразу увидеть, что около девяноста процентов образов и символов Апокалипсиса имеют своей основой ветхозаветные повествования.

Конечно, и другие новозаветные тексты, Евангелия и послания тоже укоренены в Ветхом Завете – трудно понять историю Иисуса Христа и Его весть в их глубине, если не знать о Священных Писаниях древних евреев, повествующих об истории народа Израильского, об учениях пророков, мудрецов и книжников. Но если детали евангельских повествований без знания Ветхого Завета будет понять «трудно», то Апокалипсис – просто невозможно: вся книга буквально соткана из ветхозаветных образов, переплетающихся друг с другом в уникальные смысловые узоры.

Апокалипсис наглядно иллюстрирует христианское учение о неразрывном единстве Нового Завета с Ветхим. Новый Завет вырастает как результат многовекового пути, на протяжении которого Бог открывал Себя людям израильским. В свою очередь Иисус Христос открывает истинное значение событий этого длительного пути, открывает глубинный смысл изречений пророков; именно Иисус является ответом на искания израильских мудрецов, на чаяния ветхозаветных верующих. Таким образом, чтобы понять Новый Завет, нам необходим Ветхий, и наоборот – чтобы понять Ветхий, нам необходим Новый. И Апокалипсис являет собой сплав Ветхого и Нового Заветов – говоря обобщенно, на языке Ветхого выражено провозвестие Нового.

Во время написания Апокалипсиса члены христианских общин вполне хорошо знали ветхозаветные писания, так что сориентироваться в «лабиринтах» образов Апокалипсиса было для них не столь сложно[7]. Значит, если современные читатели внимательнее познакомятся с ветхозаветными текстами, то они смогут прочитать Апокалипсис совершенно другими глазами. Вызывает восхищение, как невероятно емко и умело небольшой текст Апокалипсиса из 22 глав собирает воедино великое множество разнообразных ветхозаветных текстов.

Духовная польза от изучения Апокалипсиса, получаемая при определенной подготовке

Однако кто-то может возразить следующее – если в последней книге Библии мы вновь как бы возвращаемся к Ветхому Завету, не является ли это неким шагом назад? Ведь неслучайно Ветхий Завет нуждается в толковании через Иисуса Христа: известно, что во многих ветхозаветных книгах есть моменты, которые можно превратно понять – описания жестких действий израильтян и Самого Бога, «священной войны», призывы к Богу осуществить возмездие и обрушить кары на головы провинившихся.

Например, у современных христиан массу вопросов вызывают принцип «око за око, зуб за зуб» (Лев 24:20) и описание губительных «Египетских казней», согласно книге Исход 7–10. И эти мотивы вновь встречают нас в Апокалипсисе – невозможно отрицать, что целый ряд его видений изображают масштабное разрушение и суровое возмездие. Может быть, этот текст и по своему духу более «ветхозаветный» (в негативном смысле), чем подлинно новозаветный? И может быть, для нас тогда будет более продуктивным не тратить усилия на изучение Апокалипсиса, а сосредоточиться на других новозаветных книгах, которые возвещают любовь, мир и прощение – причем возвещают явным недвусмысленным образом, а не как-то «таинственно» и «прикровенно»?

Это замечание, конечно же, имеет под собой основу, и в настоящей книге мы не раз будем возвращаться к обсуждению «спорных» моментов, встречающихся в Апокалипсисе. Однако на вдумчивое прочтение Апокалипсиса нас может вдохновить пример древних и современных комментаторов, для которых главным в этой книге было многоплановое откровение об Иисусе Христе и которые ощущали на ее страницах веяние Духа Божия, Духа любви, мудрости и силы. Лично у меня есть двое знакомых, которые именно через прочтение Апокалипсиса пришли к христианской вере.

Несомненно, обилие ветхозаветной образности представляет собой вызов для читателей, но если читатель не остановится на первом впечатлении «чуждости» книги, а продолжит внимательно размышлять над текстом, сохраняя намерение найти ценное христианское смысловое зерно, то тогда откроется, что все непростое содержание книги преображается благодаря свету Иисуса Христа, активно действующего в повествовании. По выражению современного толкователя книги, «в этом смысле последняя книга Библии повторяет весь ход библейского откровения – если читать ее вне Христа, то получится нечто „ветхое“, но если понимать ее в контексте Евангелий, в ней будет прослеживаться удивительное единство и последовательность библейского откровения»[8]. В отношении Апокалипсиса очень уместно вспомнить слова апостола Павла, что «буква» Писания останется мертвой без животворящего Духа, Который сообщает верующим смысл, как бы снимая с текста покрывало (2 Кор 3:16).

Итак, неоспоримо, что восприятие Апокалипсиса требует определенной подготовки, однако необходимость некоторых усилий не должна становиться поводом отказаться от попыток познакомиться с этой новозаветной книгой. И этот труд будет вознагражден – читатели убедятся в поверхностности связанных с ней негативных стереотипов. Апокалипсис никоим образом не является «эзотерической» литературой для «посвященных» и «избранных». Как мы уже подчеркивали, главной «тайной» Апокалипсиса является откровение об Иисусе Христе – а Сам Иисус желает, чтобы весть о Нем была открыта для всех и каждого.

Родственность Апокалипсиса произведениям искусства

Почему можно утверждать, что одного прочтения текста Апокалипсиса от начала до конца не будет достаточным, чтобы «понять» его? Во-первых, образы Апокалипсиса происходят из малознакомой нам историко-культурной среды, и поэтому мы нуждаемся в знакомстве с толкованиями и комментариями, ориентирующими нас в тексте.

Есть еще вторая важная причина – символический образный язык Апокалипсиса родственен средствам искусства, живописи и поэзии, и его художественная выразительность создает большое пространство духовных смыслов книги, которые могут открываться всякий раз по-новому. Образный язык Откровения Иоанна Богослова на протяжении веков привлекал и вдохновлял множество художников и скульпторов; бесспорно, Апокалипсис оказал огромное влияние на изобразительное искусство, в особенности европейское. Искусствоведы (среди них отечественный исследователь С. Багдасарова, недавно составившая книгу-сборник иллюстраций на Апокалипсис с кратким комментарием) утверждают, что буквально каждый стих Апокалипсиса так или иначе проиллюстрирован в мировом искусстве[9]. Можно назвать многочисленные книжные миниатюры, мозаики Санта Мария Маджоре и Санта Прасседе в Риме, витражи парижской часовни Сент-Шапель, собор Нотр-Дам в Амьене, гобелены Анжерского Апокалипсиса, старинные фрески храмов Новгорода, Ростова Великого и других. Широко распространенные изображения Христа как Агнца/ягненка, Христа-Вседержителя/Пантократора и «Альфы и Омеги» также имеют своим истоком образы Апокалипсиса.

Все эти разнообразные художественные произведения показывают, какой силы вдохновение рождалось под воздействием данной книги. Богатый символический ряд Апокалипсиса можно сравнить с музеем – можно войти внутрь него и долго рассматривать это переливающееся многообразие. Как уже было сказано, к книге Апокалипсис люди часто обращаются на рубеже эпох и в моменты кризиса, однако отнюдь не только тогда – произведения искусства на мотивы новозаветного Апокалипсиса рождались во все эпохи.

Тема 2. Краткая характеристика Апокалипсиса как литературного произведения

Примеры ветхозаветных аллюзий в Апокалипсисе

Мы уже сказали, что Апокалипсис уникален в плане своей композиции – он содержит больше отсылок к Ветхому Завету, чем любая другая новозаветная книга. При этом важно, что в Апокалипсисе никогда не приводятся цитаты из ветхозаветных текстов – в отличие, к примеру, от Евангелий, в которых нередко цитируется фрагмент из ветхозаветной книги со словами «да сбудется сказанное пророком…». Но весь текст Апокалипсиса просто насыщен аллюзиями на ветхозаветные тексты, органично вплетающимися в повествование. Подобных аллюзий исследователи насчитывают в тексте Апокалипсиса от двухсот до шестисот[10]. Большинство значимых текстов Ветхого Завета так или иначе представлены в Апокалипсисе, однако организующее значение для всего идейного замысла Апокалипсиса имеют шесть ветхозаветных книг:

• Бытие (в особенности повествования о сотворении мира и грехопадении);

• Исход;

• книга пророка Иезекииля;

• книга пророка Исайи;

• книга пророка Даниила;

• книга пророка Захарии;

• книга пророка Иоиля.

Перечислим лишь несколько примечательных аллюзий.

Присутствие ветхозаветных аллюзий в тексте Апокалипсиса

Во всех христианских комментариях – древних и современных – Апокалипсис воспринимается в преемственной связи с ветхозаветной традицией.

Плод «вдохновения свыше» и серьезной литературной работы

Немало людей считает, что Бог сообщает Своему избраннику откровение в конкретных формулировках, и тот сразу записывает его как бы «под диктовку». Однако в таком случае книги всех библейских пророков должны были быть в сущности одинаковыми по стилю, а это не так – в текстах ярко заметен отпечаток личности авторов. К тому же все современные исследователи Апокалипсиса единодушно отмечают, что повествование выстроено в высшей степени продуманно, с четкой структурой и композицией, с разного рода обрамлениями и «перетеканиями» разделов друг в друга, с «введением» персонажей в повествование и их последующим «выведением» (ярчайший пример такого «появления на сцене» и «сошествия со сцены» – образ Вавилона).

Причем детальная литературная обработка просматривается как на уровне отдельных стихов, так и целых разделов. Так что более вероятно, что создание Апокалипсиса можно представить не как запись «монолога» Бога, а как «диалог» Бога и человека, как своего рода ступенчатый процесс. Узрев видения, Иоанн размышлял над ними и осмыслял увиденное через призму Писания – Ветхого Завета, – и затем уже составил дошедший до нас текст. Так что Апокалипсис как письменный текст отражает и увиденное Иоанном, и его собственное осмысление увиденного, и его литературное мастерство.

Из множества ветхозаветных нитей слагается уникальное целостное произведение. При этом зачастую в одном стихе переплетается несколько нитей, идущих от разных ветхозаветных текстов. Опять же можно спросить, осознанно ли автор нанизывал друг на друга целые ряды аллюзий или же неосознанно, по вдохновению? Некоторые исследователи предполагают, что его память была настолько пропитана языком и идеями Ветхого Завета, что эти соединения происходили как бы «сами собой». Другие же считают, что Иоанн включал каждую отсылку намеренно, давая некоторый «сигнал» своим читателям, сведущим в ветхозаветных текстах.

Если верно последнее, то можно задать вопрос в развитие темы: хотел ли автор, чтобы читатели обращались к соответствующему ветхозаветному месту и каждый раз старались связывать отрывок Апокалипсиса с более широким ветхозаветным контекстом? К примеру, образ агнца/ягненка встречается в Исх 12, Ис 53:7 и Иер 11:19 – должны ли читатели по замыслу автора знать все эти тексты, чтобы объемно и многогранно понять смысл видения Иисуса как Агнца? Точно ответить за автора мы, конечно, не можем, однако современные библеисты считают такой «комплексный» подход весьма плодотворным.

Апокалипсис как произведение апокалиптического жанра

Как было показано, Апокалипсис опирается на книги ветхозаветных пророков, и в приведенной выше краткой таблице было заметно, что особенно много аллюзий приходится на те разделы ветхозаветных пророческих книг, которые повествуют о «видениях». В частности, это вторая часть книги пророка Даниила (Дан 7–12), отдельные главы книги пророка Исаии (Ис 24–27; 60–66) и пророка Иезекииля (Иез 1–3; 9; 26–27; 37–48), а также отдельные главы книги пророка Захарии. Литературная форма «видений» была подхвачена и развита в иудейской литературе «межзаветного» периода (III в. до Р. Х. – I в. по Р. Х.), возникло множество произведений подобного плана. Так что новозаветный Апокалипсис возник совсем не на «пустом месте» – он вырос в лоне развитой иудейской традиции, которая в те времена была у всех на слуху и продолжила пользоваться уважением и в христианской среде[11]. В библейской науке был сформулирован термин «апокалиптический жанр»[12] – к этому жанру причисляются и указанные выше фрагменты библейских ветхозаветных книг, и самостоятельные иудейские и христианские произведения. Как можно догадаться, название этому жанру было дано учеными именно по заглавию новозаветного Апокалипсиса/Откровения.

Характерной чертой «апокалиптических» произведений является повествование о небесном «откровении» божественных истин, которое получает особенный верный Богу человек. Это откровение, как правило, дается в форме символических видений с использованием фантастической образности, причем особенно много символизма связывается с ангелами, животными и числами. Тайновидцам раскрываются таинства небесного мира. Другой распространенной чертой произведений апокалиптического жанра является изображение финала мировой истории, когда Бог искоренит все зло этого мира, возродит Свое творение, дарует награду праведникам и воздаст грешникам по делам их. Подробнее об особенностях апокалиптического жанра, его примерах и его соотношении с пророческими текстами мы будем говорить в следующем, втором уроке.

Апокалипсис как пророчество

С литературной точки зрения Апокалипсис является ярким представителем апокалиптического жанра. Сам же автор определяет свою книгу как «слово пророчества» – «Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего» (Откр 1:3). Апокалипсис есть творение пророка (Откр 22:9) и единственная книга Нового Завета, именующая себя «пророчеством». Данная формулировка отсылает нас к ветхозаветным пророческим книгам, но не только – по свидетельству апостола Павла, во многих раннехристианских общинах присутствовал «дар пророчества» (1 Кор 12:28–29,14:22–33).

Здесь необходимо пояснить, что собственно означает «пророчество» в библейском словоупотреблении. Современные люди под «пророчеством» обычно понимают предсказание будущего. Однако при ближайшем рассмотрении такое понимание можно назвать весьма ограниченным.

Библейские пророки не говорят о далеком и туманном будущем. Это ни в коей мере не «астрологи», предсказывающие наступление благоприятных и неблагоприятных событий – как будто те записаны заранее и должны совершиться независимо от действий людей. Библейские пророки зорко видели тенденции политической и социальной ситуации своего времени и говорили о необходимости сделать выбор «здесь и сейчас» – они выражали убеждение, что будущее напрямую зависит от свободного выбора людей.

Книга пророка Ионы особенно ярко иллюстрирует, что пророки не возвещают о «неумолимо грядущих» событиях, – они понимают, положение еще можно изменить. Иона предрекал жителям Ниневии бедствия из-за их умножившихся преступлений, но ниневитяне искренне раскаялись, и Бог отменил бедствия. Яркие слова об этом звучат в книге пророка Иеремии: «Иногда Я скажу о каком-либо народе и царстве, что искореню, сокрушу и погублю его; но если народ этот, на который Я это изрек, обратится от своих злых дел, Я отлагаю то зло, которое помыслил сделать ему. А иногда скажу о каком-либо народе и царстве, что устрою и утвержу его; но если он будет делать злое пред очами Моими и не слушаться гласа Моего, Я отменю то добро, которым хотел облагодетельствовать его» (Иер 18:7–10).

Поэтому произносимые пророками пророчества укоренены в ситуации настоящего и обращены к современникам, к конкретным людям, с целью вызвать их отклик в настоящем, а не «когда-нибудь». И прозрение будущего не было самоцелью – Бог открывал некоторые картины грядущих событий с целью указать людям Свою волю. «Пророчество являет в образной форме волю Божию и призывает читателей к активному участию в осуществлении Божественного Промысла»[13]. Приведем другие определения пророчества – «живое и действенное слово Божие, обращенное к конкретным людям в ожидании их деятельного отклика»[14]; «применение слова Божия к ежедневной жизни слушателей»[15]. Последнее определение очень близко известным нам характеристикам новозаветных пророков – они истолковывали Священное Писание смело и творчески, прилагая его непосредственно к своей аудитории, как опытные духовные наставники[16].

Главной задачей пророков было передать людям глубинный смысл происходящих событий, от имени Бога призвать богоизбранный народ к изменению жизни и покаянию, предостеречь или ободрить его. Пророки были поставлены Богом, чтобы, по выражению книги Иеремии, «разрушать и созидать, искоренять и насаждать» (Иер 1:10). Здесь очень важна последовательность – нужно очиститься от старого, чтобы создать место для нового, и главной целью является именно созидание («строить и сажать»). Глас пророков часто звучал в переломные моменты истории – так, Амос и Осия призывают жителей Израильского царства к покаянию перед нависшей угрозой разрушения Израильского царства Ассирией; Иеремия пророчествует жителям Израильского царства перед Вавилонским пленом; Иезекииль уже обращается к иудейским переселенцам, живущим на чужбине; в книге Исайи предсказывается радостное возвращение на родину из плена. Итак, становится понятным, что пророки обличают, утешают и призывают к действиям.

Все это справедливо и в отношении новозаветного Апокалипсиса. Его автор, Иоанн, именующий себя пророком (Откр 1:3; 10:7; 22:7,9), «не намеревается точно „предсказать“ будущее, но скорее пробудить своих адресатов от духовного сна и духовной лености и напитать их надежду посреди сложных испытаний – именно так делали библейские пророки более древних времен»[17].

Таким образом можно понять и другую специфическую особенность Апокалипсиса – Апокалипсис есть послание.

Апокалипсис – послание конкретным адресатам

Согласно тексту Иисус Христос передает Иоанну Свое откровение, чтобы тот донес его до других христиан. Процитируем первые стихи книги, говорящие о «цепочке» передачи откровения: «Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну, который свидетельствовал слово Божие и свидетельство Иисуса Христа и что он видел» (Откр 1:1–2). Далее Иоанн повествует, что он был «в Духе» в день Господень, и услышал голос Христа, Который прямо сказал, ктó является адресатом передаваемого Иоанну откровения: «То, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии: в Ефес, и в Смирну, и в Пергам, и в Фиатиру, и в Сардис, и в Филадельфию, и в Лаодикию» (Откр 1:11; ср. 1:4)[18].

Итак, Апокалипсис адресован конкретным христианским общинам, находившимся в семи городах Малой Азии (ныне территория Турции): это Эфес, Смирна, Пергам, Фиатира, Сардис, Филадельфия и Лаодикия. В начале книги Откровения – во 2-й и 3-й главах – содержится большой раздел так называемых «посланий семи церквам», сообщенных Христом Иоанну. Этот факт красноречиво свидетельствует о том, что содержание Апокалипсиса не относится только к грядущему «концу» или к абстрактной «вневременной реальности», но укоренено в исторической ситуации своего времени. Поэтому Апокалипсис важно читать в контексте «настоящего» для Иоанна и его адресатов.

Есть и другие черты, роднящие Апокалипсис с построением новозаветных посланий, в частности со структурой посланий апостола Павла: в начале книги присутствует пожелание семи церквам «благодати и мира» (Откр 1:4), и последний стих Апокалипсиса тоже содержит пожелание благодати: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами» (Откр 22:21). Таким образом становится понятно, что не только «послания» 2-й и 3-й глав, но и вся книга в целом обращена к христианам семи церквей Малой Азии.

Итак, мы знаем место, куда был направлен Апокалипсис, но в какое именно время он был написан? Сам текст Апокалипсиса не содержит прямых хронологических указаний, разве только «намеки» в непрямой форме, которые, однако, допускают несколько вариантов привязки ко времени. Однако есть внешние свидетельства ранних церковных авторов о датировке Апокалипсиса (в частности, священномученика Иринея Лионского II в. по Р. Х.)[19], которые принимаются большинством современных библеистов. Итак, согласно традиционной версии, «настоящим временем» для Иоанна и его первых читателей был конец I века по Р. Х. – приблизительно 95 год, завершение правления императора Домициана.

Тема 3. Исторический контекст написания Апокалипсиса и его влияние на содержание

Четыре исторических события I века по Р. Х., важных для понимания повествования Апокалипсиса

Перечислим основные события и процессы, характеризовавшие исторический контекст времени написания Апокалипсиса, и затем опишем их более подробно:

1. 64 г. – первые гонения на христиан, инициированные императором Нероном.

2. 70–72 гг. – подавление римлянами иудейского восстания, штурм Иерусалима и разрушение Храма римскими войсками.

3. После 70-х гг. – учащение конфликтов между иудеями и христианами и последующее размежевание.

4. 81–96 гг. – правление Домициана и последующее развитие культа римских императоров.

Основные исторические реалии, окружавшие жителей городов Малой Азии того времени, – власть Римской империи, разрушение Иерусалима, первые гонения на христиан

К концу I века по Р. Х. весь огромный Средиземноморский регион был подчинен власти Римской империи. Римская цивилизация, находившаяся на высочайшем уровне развития, распространяла свои достижения и свое влияние на множество провинций далеко за пределами Италии и одновременно соединяла в себе богатства покоренных народов.

Сказанное в полной мере относится к Малой Азии и ее городам – Эфесу, Смирне, Пергаму, Фиатире, Сардису, Филадельфии, Лаодикии, – где находились христианские общины, которым была адресована книга Откровения. Со времен завоевания Александром Македонским и до присоединения к Римской империи Малая Азия страдала от многочисленных войн. Поэтому жители малоазийских провинций ценили полученные ими от римлян преимущества: войны велись только на удаленных границах; постепенно прекращалось пиратство, разбой на торговых путях существенно уменьшился, и торговля могла процветать. Такие достижения вызывали у жителей восхищение величием и могуществом Рима. Рим считался «вечным» городом, который будет стоять во веки веков и власти которого не будет конца.

Однако владычество Римской империи имело негативные стороны. Некоторые группы населения были недовольны выплатами высоких налогов в римскую казну. Немало литературных источников того времени обличали поддерживаемую силой оружия политику Римской империи, основанную на тирании и экономической эксплуатации жителей провинций. Любые восстания против власти Рима подавлялись жестоко, и подозрения в оскорблении величия императора были чреваты репрессиями. В 70 году полководцы и будущие императоры Веспасиан и его сын Тит подавляли восстание иудеев в Палестине. Кровопролитная осада Иерусалима завершилась победой римлян; в ходе боевых действий город подвергся огромным разрушениям, а великолепный Иерусалимский храм погиб в огне. Эти события поистине стали национальной трагедией иудейского народа.

В середине 60-х годов христиане также испытали на себе давление со стороны империи. В более ранние времена, в 40–50 годы, трений с римскими властями не возникало, – к примеру, апостол Павел как миссионер активно пользовался преимуществами римской инфраструктуры и законов и выражал гордость, что он римский гражданин. В Деяниях апостолов не упоминаются конфликты с римскими чиновниками; основным актуальным вопросом для христиан того времени было выстраивание отношений с иудеями. Рим был вполне толерантен к национальным культам покоренных народов, и христианство изначально воспринималось как ответвление иудаизма – дозволенной римлянами древней национальной религии (ср. Деян 18, история с проконсулом Галеоном). Но во второй половине I века в христианских общинах стали преобладать уверовавшие из языческих народов, и римское государство уже начало гораздо четче различать христиан и иудеев. Иудеи в свою очередь активно отмежевывались от христиан, и это тоже создавало напряженность. Римские власти обратили внимание, что христианство является новым религиозным течением и притом наднациональным, не ограничивающимся конкретным народом, – эти факторы вызывали подозрения римлян. Более того, ночные собрания христиан служили дополнительным поводом для возникновения слухов и домыслов. Христиане собирались для чтения Писания, общих молитв и совершения таинств, но люди «внешние» видели в этом что-то подозрительное. Если сами христиане называют свои собрания «тайной», то что же такого «тайного» там может происходить?..

Это нарастающее подозрительное отношение к христианам нашло масштабное выражение в несправедливом обвинении христиан в поджоге Рима (64 г.). Христиан обвинил император Нерон. Ходили слухи, что Нерон сам приказать поджечь город, чтобы насладиться величественным видом пылающего Рима, сходным с пожаром легендарной Трои. От Нерона вполне можно было ждать чего-то подобного. Хотя он был весьма популярен среди простого народа и в восточных провинциях империи, Нерон был известен своей жестокостью и убийствами множества высокопоставленных римских граждан; в их числе – родная мать Нерона Агриппина, его наставник, известный философ Сенека, его сводный брат Британник, жена Нерона Октавия[20], любовница Сабина Поппея. Гонения Нерона 64 года стали первыми масштабными гонениями в истории христианской Церкви[21]. По свидетельству историка Тацита, схваченные в Риме христиане подверглись мучениям и смерти. Некоторые отголоски гонений могли прокатиться эхом и по другим имперским провинциям. Излишне говорить, что эти гонения стали шоком для христиан-современников и последующего поколения. Но самое тяжелое было в том, что преследования христиан римскими властями могли продолжиться и в будущем, и причиной этого стал распространявшийся культ императора.

Развитие культа римского императора и его значение для христиан

Как и многие другие государства античного мира, Римская империя выражала свою власть в религиозных категориях. К концу I века по Р. Х. политическая сфера оказалась неразрывно сплетена с религией – политическая лояльность гражданина Римской империи выражалась через обожествление императора и религиозное поклонение ему. В прежней римской республике такого нельзя было и представить, но это явилось историческим результатом превращения республики в обширную империю и развития соответствующей идеологии. Начиная с Юлия Цезаря, «первые люди» римского государства начали поощрять «божественные» почести в свой адрес. Если убитого заговорщиками Юлия Цезаря сенат постановил почтить титулом divus («божественный»), то его племянник Октавиан при жизни принял титул augustus («Август» – «священный») и после смерти также был торжественно провозглашен «богом».

Для жителей Малой Азии «божественные» притязания императоров не казались чем-то из ряда вон выходящим – в этом регионе подобное обожествление властителей практиковалось еще с эллинистических времен. В то время как в Риме религиозное поклонение императорам производилось в основном после их смерти, в Малой Азии правящие императоры уже при жизни чествовались как боги. Уже в 29 г. до Р. Х. в Пергаме, согласно решению совета всей провинции Малая Азия, был построен первый храм, посвященный Октавиану Августу и богине Роме[22]. В 23 г. по Р. X. римский сенат дал разрешение на постройку в Малой Азии второго подобного храма, посвященного правящему императору Тиберию, и в соревновании городов за эту честь возведения храма победила Смирна. Также и в других городах малоазийцы по своей инициативе строили многочисленные посвященные императорам храмы – как относительно небольшие алтари, так и достаточно крупные храмовые комплексы. Император почитался как властитель мира, гарант всеобщего благоденствия, стабильности и справедливости[23]. Следует сказать, что императорский культ легко уживался с древними культами многочисленных языческих богов, которые не теряли своего значения для сплачивания общества (торговые и ремесленные гильдии, как правило, имели своего особого бога-покровителя). Нередко происходило соединение культов – римский император рассматривался как живое воплощение какого-либо бога[24].

Ко времени написания Апокалипсиса культ императора «набирал обороты» и постепенно входил в свою развитую стадию – в конце I века император Домициан дал понять подданным, что его следует именовать титулами «господин/господь и бог наш» (dominus et deus noster).

Большинство языческого населения ничего не имело против; обычные граждане воспринимали именование императора богом скорее как дань уважения или как формальность, ведь они почитали самых разных «богов» и их земные воплощения. А образованные люди уже не верили в древние истории о множестве богов, выясняющих отношения друг с другом, – эти люди искали «духовную пищу» не в религии, а в философских учениях. Но для христиан вопрос «божественности» императора был в высшей степени серьезен – христиане верили, что есть только один Бог-Творец и один посредник между Богом и людьми, Иисус Христос (ср. 1 Тим 2:5). Поклониться императору как богу, если император всего лишь человек, будет ложью и предательством истинного Живого Бога. А Господь, Господин, Владыка – это Сын Божий Иисус Христос, воскресший из мертвых и воссевший одесную Бога (Мк 16:19). На это собеседник из язычников мог возразить: а что это за Господь, Который был распят римскими властями на кресте? Сила и слава римских императоров гремят по всему миру, подтверждаются столь явными многочисленными достижениями; Рим принес народам стабильность и благополучие на долгие десятилетия. А что сделал ваш «Господь», в чем заключается его власть?

Идеологическая атмосфера того времени, казалось, создала прямое противостояние между Иисусом Христом и римским «Кесарем». И из-за этой идеологической поляризации вера христиан становилась неким красным огоньком, на который постепенно наводились прицельные взоры огромной имперской «машины». Вопрос поклонения императору усугублялся недавно прошедшими гонениями императора Нерона. Поэтому христиане могли ощущать себя как меньшинство, беззащитное перед мощью огромной империи. Оказываясь «на обочине» римской цивилизации, христиане яснее видели негативные стороны имперской власти – за блистательным величием римской государственности скрывалось стремление контролировать все сферы жизни подвластных Риму людей, готовность жестоко подавлять любое несогласие. Христиане не знали, какое будущее их ждет, если они останутся верны своей вере; отказ участвовать в обрядах поклонения императору грозил обвинением в политической нелояльности и ограничением гражданских прав. А при отказе почитать языческих богов-покровителей ремесленных гильдий христиане-ремесленники рисковали серьезно пошатнуть свой экономический и социальный статус. Как сориентироваться, на что опереться в такой ситуации?

Актуальные вопросы, ответы на которые даются в повествовании Апокалипсиса

Итак, сформулируем основные актуальные вопросы, которые наверняка стояли перед адресатами Апокалипсиса:

• Мы называем Иисуса «Господом» – в каком смысле это понимать?

• После Воскресения и Вознесения какова роль Иисуса Христа в жизни Своих последователей, в жизни церковных общин?

• Как оставаться верным Иисусу Христу, когда окружающее общество и государство оказывают сильное давление, а христиане ощущают свою малочисленность? И если чувствуешь, что «весь мир идет на меня войной», где взять силы сопротивляться и «плыть против течения»?

• Как черпать радость из своей веры в Бога, когда вокруг сгущается атмосфера зла и несправедливости?

• Как разобраться, где ложь, а где истина, если все вокруг повторяют то, с чем ты внутренне не согласен?

Вероятно, эти вопросы в той или иной мере знакомы и нам с вами… Осмыслить эти животрепещущие вопросы и дать ответы своим адресатам – такую задачу видел перед собой Иоанн. Живя внутри сложной исторической ситуации, Иоанну было важно обратиться к своим собратьям по вере и поделиться своим уникальный духовным опытом общения с Иисусом Христом. Именно здесь находится «нерв» всего произведения, именно в этот центр сходятся значения всех его символических образов.

Тема 4. Особые отличительные черты Апокалипсиса в сравнении с прочими новозаветными книгами. Включение книги в состав Библии. Вопрос об авторстве

Как уже было сказано, Апокалипсис можно назвать уникальной книгой в составе Нового Завета. Отметим пять уникальных черт, выявляющих своеобразие Апокалипсиса:

1. Первая уникальная черта состоит в том, что эта книга повествует о действии Бога в мировой истории вплоть до ее завершения. Апокалипсис по праву можно назвать «эсхатологической» книгой; термин «эсхатология» означает учение о последних временах (греч. «эсхатос»/έσχατος – последний), о грядущем пришествии Иисуса Христа во славе и видимом для всех явлении Царствия Божия. Верно, что в других новозаветных книгах есть эсхатологические фрагменты, но в Апокалипсисе тема эсхатологии раскрывается в гораздо большем объеме.

2. Повторим, что темой «последних времен» содержание книги Откровения не исчерпывается – более точно будет сказать, что Апокалипсис есть единственная новозаветная книга, в которой символически раскрывается христианская философия истории, учение о промысле Божием в событиях мира и судьбах христианской Церкви. Опять же это символическое изображение истории имеет свою специфику – в нем «действуют не столько лица в их индивидуальности, сколько образы духовных сил в их объединении»[25].

3. Еще одной особенностью Апокалипсиса является яркий образ Иисуса Христа, с особым акцентом на Его Распятии, Воскресении и прославлении. Ни в одной новозаветной книге Иисус не предстает в таком великолепии сияющей небесной славы, как в Апокалипсисе. Иисус открывается как победитель злых сил, противостоящих Богу, при этом Он побеждает не внешней мощью, подобно земным правителям, а силой своей любви (как Агнец, ягненок – Откр 5)[26].

4. Апокалипсис отличается особенным «синтезирующим» использованием ветхозаветных текстов. «Иоанн достигает риторической силы своего произведения за счет включения многочисленных традиционных ветхозаветных образов – подобно камням мозаики, они складываются в новый узор и становятся органичной частью его повествовательного движения»[27]. Будучи христианской книгой, сам Апокалипсис может быть определен как «вершина ветхозаветных пророчеств», поскольку через все повествование красной нитью проводится мысль, что ветхозаветные пророчества получают свое исполнение в Иисусе Христе.

5. К отличительным особенностям Апокалипсиса относится и его ярко выраженный богослужебный колорит. Будучи адресован семи христианским общинам Малой Азии, Апокалипсис изначально был предназначен для прочтения на богослужебных собраниях этих церквей, и в тексте присутствуют соответствующие указания, например: «Блажен читающий и слушающий слова пророчества сего» (Откр 1:3), и другие[28]. «Литургический характер книги обнаруживается также в том, что ни в какой другой книге Нового Завета нет стольких псалмов, гимнов, песнопений, славословий, возглашений, как в книге Откровения. Она вся пронизана богослужением, то на небе, то на земле, то во всем космосе»[29]. Гимны и сцены небесного поклонения Богу и Христу проходят через все повествование Апокалипсиса[30] – они показывают, какова есть подлинная реальность, Ктó именно есть Владыка мира. Несомненно, эти величественные сцены также являют собой своего рода «противовес» господствующей идеологии величия Рима и пышному императорскому культу, хорошо знакомому непосредственным адресатам книги.

6. Из всех книг новозаветного канона только в Апокалипсисе отразилась особая историческая ситуация, сложившаяся к концу первого века, а именно, прошедшие кровавые гонения Нерона и требования обожествляющих себя языческих правителей государства[31]. Исповедуя совершившуюся победу Христа над злом, христиане стали свидетелями видимого торжества злых сил. Нарастающее давление на христиан порождало у них напряженные ожидания новых испытаний в будущем. В этих условиях необходимо было осмыслить происходящее в христианской перспективе, укрепить веру. С этой целью апостол Иоанн направил семи церковным общинам свое послание, в котором одними из главных стали темы владычества Божия над историей, осмысления страданий праведных и грядущего справедливого воздаяния. «Можно сказать, что книга Иоанна являлась своего рода „терапией“ для верующих, которым угрожала опасность быть ослепленными той средой, в которой они жили»[32]. Благодаря разворачивающимся масштабным видениям Апокалипсиса христиане малоазийских церквей как бы получали возможность взглянуть на мир с открывающейся Иоанну «небесной» перспективы и по-новому осмыслить собственную ситуацию.

7. И наконец, Апокалипсис есть «последняя» книга Нового Завета – во всех изданиях Нового Завета и всей Библии Апокалипсис неизменно занимает место в конце. Получилось, что Апокалипсис как бы увенчивает собой всю христианскую Библию, как некий грандиозный завершающий аккорд. Тем самым «ему усвояется завершительный характер некоторого последнего слова в Библии, которое находится в соответствии с первым… начало ищет для себя конца и смотрится в него» (прот. С. Булгаков). Неслучайно исследователи отмечают столько смысловых параллелей Апокалипсиса с книгой Бытия – первой книгой Ветхого Завета. Библия открывается повествованием о творении мира и первозданного рая, и последняя глава Апокалипсиса прекрасно «рифмуется» с этим, описывая новый рай, вновь обретенный для человечества Иисусом Христом. В Апокалипсисе звучат великие слова о Боге, Который начинает историю мира и говорит Свое заключительное слово в ней – «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель» (Откр 1:8).

Включение Апокалипсиса в состав Библии и динамика интереса к книге на протяжении истории Церкви

Практически во всех сохранившихся древних рукописях Нового Завета Апокалипсис находится на последнем месте; вероятно, это связано с его ярко выраженным эсхатологическим характером (пророческое провозвестие о будущем пришествии Иисуса было логично поместить в конец) и также с уникальностью его жанра (в Новый Завет больше не включен никакой другой апокалипсис).

Кратко расскажем об историческом пути, в результате которого Апокалипсис вошел в канон книг Нового Завета в качестве заключительной книги. В качестве авторитетной священной христианской книги Апокалипсис очень хорошо засвидетельствован в раннехристианской традиции – уже со II века по Р. Х. на него ссылались известные церковные авторы. Это Ириней Лионский и Иустин Философ (II в.), Климент Александрийский и Ориген (III в.).

Нужно сказать, что в первые три века существования христианства не было единого списка «канонических» книг Нового Завета, – вопрос признания отдельных книг как «священных» решался на уровне местных церковных общин. Один из самых ранних сохранившихся местных списков – «Канон Муратори», происходящий из римской христианской общины конца II в., – содержит в себе Апокалипсис. В «Каноне Муратори» также приводятся краткие комментарии к упоминаемым книгам, и об Апокалипсисе звучат очень высокие отзывы. Целый ряд христианский текстов, родившихся в период гонений на протяжении II–III вв., показывают, что Апокалипсис воспринимался как важный и вдохновляющий христианский текст. В целом в общинах христианского Запада Апокалипсис был очень почитаем и известен – гораздо более известен, чем на христианском Востоке. Только в Коптской и Эфиопской восточных церквях Апокалипсис был включен в состав священных текстов довольно рано, а, к примеру, в Сирийской церкви Апокалипсис достаточно долго был неизвестен[33].

Вероятно, определенное негативное влияние на авторитет и статус Апокалипсиса в восточных церквях II–III вв. оказали два фактора. Первое – распространенное в тот период буквальное понимание «тысячелетнего царствования святых», провозглашенного в Откр 20:1–10 (мы будем говорить о нем в уроке 10 настоящей книги). Буквальное толкование вызывало активное ожидание «тысячелетнего царствования», и связанные с этим вопросы становились предметом горячей полемики. Авторитетные церковные деятели III в. по Р. Х. критиковали буквальное понимание «царствования» как слишком «земное» и несоответствующее духу христианства; решительную критику, в частности, высказывал епископ Александрии Египетской Дионисий, обладавший высоким авторитетом среди современников и последующих поколений христиан.

Второй фактор – высказанные в ходе этой полемики соображения Дионисия Александрийского, что Апокалипсис был написан не апостолом Иоанном, а неким другим Иоанном, которого также знали в Эфесе (об этом говорил св. Папий Иерапольский во II в.). Можно понять, что для многих христиан апостольское авторство книги воспринималось как неоспоримый гарант ее авторитетности и духовной истинности ее содержания. Соответственно сомнение в апостольском авторстве могло уменьшить доверие к книге в целом. Скорее всего, так и произошло на Востоке – высказанные в III в. по Р. Х. соображения «заморозили» интерес к Апокалипсису.

В IV веке, когда христианский мир начал активно утверждать общий список канонических новозаветных книг и систематически включать их в оборот богословской мысли, немало грекоязычных церковных деятелей обходили Апокалипсис молчанием. Например, известнейший толкователь Библии святитель Иоанн Златоуст (347–407) оставил комментарии практически на все новозаветные книги, за исключением Апокалипсиса. Сомнения в апостольском авторстве и соответственно в авторитетности книги выражал Евсевий Кесарийский, церковный историк и сподвижник императора Константина Великого.

Кроме вопроса апостольского авторства, представляется, что в IV веке возникли специфические идеологические причины «дистанцироваться» от Апокалипсиса: под властью Константина Римская империя постепенно становилась христианской, и звучащая в Апокалипсисе суровая критика имперской власти, угадывающаяся в главах Откр 13–18, приходилась уже «не ко двору». Тем не менее с VI века Апокалипсис прочно закрепил свое место в новозаветном каноне – как на Западе, так и на Востоке христианского мира.

Что касается буквального понимания «тысячелетнего царствования святых»/«хилиазма», то церковные деятели христианского Запада Тихоний и блаженный Августин (V в.) убедительно аргументировали за «расширительную» символическую интерпретацию царствования святых – как духовного царствования христиан в течение всего времени свидетельства христианской Церкви. Это богословское переосмысление вдохнуло новую жизнь в толкование книги; целая плеяда новых западных комментаторов подражали Тихонию и развивали его идеи.

А на христианском Востоке книгу продолжали связывать с хилиазмом и относились очень сдержанно. Почти за тысячу лет (IV–XIV вв.) на греческом языке было составлено всего три полных комментария на Апокалипсис – Икумения, Андрея Кесарийского и Арефы Кесарийского. Однако после падения Константинополя (1453 г.), когда территория Греции оказалась под турецким владычеством, интерес к новозаветному Апокалипсису пробудился с новой силой и было создано множество комментариев.

Можно предположить, что текст Апокалипсиса начинает восприниматься как нечто близкое и ценное, когда люди проходят через сходный для его первых адресатов опыт – угрозы преследований со стороны государства и атмосферу тягостной неопределенности.

Вопрос об авторстве Апокалипсиса

И наконец, рассмотрим вопрос об авторстве Апокалипсиса. Откровение было дано «Иоанну», и это имя звучит в тексте четыре раза (Откр 1:1, 4, 9; 22:8). Кто же этот Иоанн? Начиная со II века ранние церковные авторы – Ириней Лионский, Иустин Философ, Ипполит Римский, Тертуллиан и пр. – отождествляют «Иоанна» с апостолом Иоанном Зеведеевым. Иоанн – брат Иакова Зеведеева, рыбак из Галилеи; евангелист Марк (Мк 3:17) упоминает, что оба брата были названы Иисусом «Воанергес» – «сыны громовы». Апостол Иоанн традиционно считается автором четвертого Евангелия (Евангелия от Иоанна); в этом Евангелии говорится о «возлюбленном ученике», который «возлежал на груди Иисуса», и в конце он отождествляется с автором[34]. Согласно церковному преданию, апостол Иоанн проповедовал о Христе в Иерусалиме, затем в Эфесе. Он принял в свой дом Мать Иисуса, Марию, Которой Иисус усыновил Иоанна в Свои последние часы жизни, будучи распят на кресте (Ин 19:26–27). Согласно преданию, апостол Иоанн был самым юным среди двенадцати апостолов и прожил дольше всех остальных; в новозаветных «посланиях Иоанна» автор назван «старец»/«пресвитерос».

Но еще в III веке по Р. Х. епископ Дионисий Александрийский обратил внимание на существенные различия в стиле и языке Евангелия от Иоанна и Апокалипсиса. Действительно, если сопоставлять текст Евангелия с Апокалипсисом, то различия между ними бросятся в глаза скорее, чем их сходства, в особенности если представлять себе, до какой степени близки стили Евангелия от Иоанна и трех посланий Иоанна. В сфере языка отличаются построение фраз и грамматика, причем не только на макроуровне, но и на микроуровне (употребление союзов и частиц), а такие нюансы автор обычно не контролирует.

Также содержательные акценты в эсхатологии имеют разную направленность. Евангелие от Иоанна подчеркивает, что Иисус уже ныне приносит полноту вечной жизни в Боге («Я есмь воскресение и жизнь», Ин 11: 25), для этого не нужно ждать последних времен. А в Апокалипсисе более явно выражено движение к будущему эсхатологическому свершению в Небесном Иерусалиме.

Однако нельзя не заметить и сходства между Евангелием от Иоанна и Апокалипсисом – в частности, в них присутствует целый ряд значимых тематических параллелей. К примеру, оба текста отличаются возвышенным учением о Христе и Его мессианском божественном достоинстве, оба называют Его «Агнцем»/ягненком, «Словом» и Пастырем. Для обоих текстов ключевыми понятиями являются «свидетель»/«свидетельство», «победа», «живая вода», поляризация добра и зла.

Перечислим эти параллели в виде справочной таблицы.

Тематические параллели учения о Христе в Апокалипсисе, Евангелии от Иоанна и Посланиях Иоанна

Результаты нашего сравнения можно подытожить словами современного исследователя: «Наличие сходства между Откровением Иоанна Богослова и прочими иоанновскими писаниями находит широкое признание в современной науке, и суждение святителя Дионисия Великого о том, что между Откровением Иоанна Богослова и Евангелием от Иоанна „нет и слога общего“, критики не выдерживает»[35]. В настоящей книге будет приведено множество цитат из Евангелия от Иоанна, и это зримо покажет смысловую общность Евангелия и Апокалипсиса.

Можно подытожить, что раннехристианская традиция II–III вв. говорит об апостоле Иоанне как авторе Апокалипсиса, но яркое своеобразие Апокалипсиса побуждало христианских комментаторов высказывать дальнейшие размышления начиная с III века вплоть до сегодняшнего дня. Одни ученые делают акцент на различиях между двумя текстами, другие на сходствах и общих идеях. Большинство современных библеистов считает, что тексты Евангелия и Апокалипсиса действительно могли возникнуть в одной среде или в близких христианских кругах («Иоанновская традиция», «Иоанновская школа»), при этом они необязательно были записаны одним и тем же лицом (ср. свидетельство Дионисия Александрийского о «двух Иоаннах», которых предположительно знали в Эфесе).

Другие же исследователи высказывают суждение, что различие между текстами обусловлено не столько особенностями стиля разных авторов, сколько различиями содержания уникального откровения. И весьма возможно, что разноплановое откровение Божие высвечивает разные грани одной личности. В этой связи процитируем замечательное рассуждение религиозного философа и богослова протоиерея Сергия Булгакова: «„Духовное“ (пневматическое) Евангелие от Иоанна все светится, проникнутое миром, благостью, любовью; напротив, Апокалипсис весь горит, исполнен бурь и откровений, волнует, потрясает. Это как будто два образа одного и того же апостола: первый – „возлюбленный ученик“, возлежащий на персях Учителя на Тайной Вечери, стоящий у креста и усыновляемый с него Матери Божией, весь тишина, и любовь, и нежная ласка, как в юности, так и в старости, как будто и не подвластный человеческому возрасту, владеющий голосом вечности „старец“. Второй же, Тайнозритель, с огненно расправленной душой, его книга откровения принадлежит не сверхвременной старости, но надвременной юности, это – молодая книга… Это – Воанаргес, сын громов, это один из сынов Зеведеевых, который хочет огонь низвести на землю на Самарян непокорных и о котором мать его просила посадить его по правую или левую сторону в Царствии Божием. В нем кипит еще неумиренная человеческая сила, которая, однако, умиряется в близости Господа. Но эта сила нужна Тайнозрителю, чтобы вынести всю силу и трудность откровения»[36].

Протоиерей Сергий Булгаков отмечает, что при всех своих различиях два текста отмечены уникальной духовной близостью: и Евангелие и Апокалипсис – «это не литература, но повествование о невыразимом… И для каждого из этих повествований находится своя небесная музыка, которая соответствует им по возвышенности и вдохновенности»[37].

А что говорится в самом тексте Апокалипсиса об Иоанне? Автор представляет себя так: «Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа» (Откр 1:9). Иоанн не называет себя апостолом ни здесь, ни далее в тексте – конечно, это не означает, что он не мог быть апостолом по факту, но это говорит в первую очередь о том, что Иоанн не хочет подчеркивать свой особый апостольский статус[38].

Именование «брат» подчеркивает, что Иоанн – член общины и глубоко солидарен с христианами, проходящими через испытания[39]. Таким образом, Иоанн не является одиноким отшельником – находясь в ссылке на острове Патмос, он в полной мере ощущает свою общность с братьями и сестрами по вере и продолжает заботиться о них. При этом в тексте Апокалипсиса ощущается, что авторитет автора очень высок. В Откр 2–3 Иоанн доносит до церквей послания Иисуса Христа, и эти слова исполнены духовной власти и убеждения, что весть будет воспринята христианами со всей серьезностью. Такой внутренний настрой действительно мог исходить от апостола, имеющего особую близость к Иисусу.

Если внимательно прочитать все повествование Апокалипсиса, то можно увидеть, что автор Апокалипсиса сознательно отходит на второй план. Иоанн принимает небесное откровение и передает его далее. Самое главное для него – чтобы его родные христианские общины услышали воспринятое им провозвестие Иисуса Христа. Поэтому в настоящей книге мы также сосредоточим все наше внимание на осмыслении содержания его книги, которое Иоанн так пламенно желал донести до своих читателей[40].

Вопросы к уроку

1. Может ли обычный человек понимать книгу Апокалипсис или понимание доступно не всем, а только духовно одаренным людям или специалистам?

2. Что буквально означает слово «апокалипсис»?

3. Как сам автор называет свою книгу?

4. Кто главный герой Апокалипсиса и какова основная тема книги?

5. Правда ли, что Апокалипсис никогда не читается за христианским богослужением, и почему?

6. Какой след оставила книга Апокалипсис в мировом искусстве?

7. Является ли Апокалипсис пророческой книгой и в каком отношении?

8. Что нового возвещается в Апокалипсисе по сравнению с прочими новозаветными книгами?

9. Как Апокалипсис связан с современными автору историческими обстоятельствами? Почему в той исторической ситуации огромное значение имел культ римского императора?

10. Какие актуальные темы помогает обсудить текст Апокалипсиса?

11. Как получилось, что Апокалипсис – последняя книга Нового Завета и всей Библии?

12. Кому открылись видения Апокалипсиса и кто является автором этой книги?

Урок 2

Апокалиптический жанр

В этом уроке мы расширим область нашего внимания и посмотрим на новозаветный Апокалипсис на фоне его «братьев» по литературному жанру – других иудейских текстов, содержащих таинственные символические видения. Мы кратко охарактеризуем общие жанровые черты апокалиптических текстов, в частности, их содержательный акцент на «небесном» мироустройстве и будущем завершении человеческой истории. В этом общем контексте можно будет яснее разглядеть характерные черты новозаветного Апокалипсиса и его христианскую специфику. Мы покажем, что апокалиптические тексты чутко реагируют на значимые события своего исторического времени и стремятся показать своим читателям-современникам внутренние ориентиры, вдохновленные верой. Мы также обсудим мировоззренческие особенности авторов апокалипсисов и их соотношения со взглядами ветхозаветных пророков.

Для краткого ознакомления с другими апокалипсисами в тексте приводятся цитаты из иудейских апокалиптических произведений – в особенности из современных новозаветному Апокалипсису текстов, Третьей книги Ездры и Сирийского Апокалипсиса Варуха. Также приводится список «апокалипсисов», с которыми читатель может познакомиться самостоятельно.

Тема 1. Общая характеристика апокалиптического жанра

Исторический период распространения апокалиптического жанра

Исследования библеистов показали, что Апокалипсис Иоанна Богослова принадлежит к особому литературному жанру, который был распространен среди иудеев в период от середины III века до Р. Х. до II века по Р. Х. Ученые назвали этот жанр по первому заглавному стиху новозаветного Апокалипсиса. В настоящее время известно несколько десятков древних произведений апокалиптического жанра, и вплоть до настоящего времени ученые продолжают находить новые рукописи «апокалипсисов»/«откровений».

Популярный иудейский жанр был перенят ранними христианами; исследователи рукописей указывают, что иудейские апокалипсисы переписывались христианами, и многие из них дошли до нас в христианской редакции. Например, апокалиптический памятник «Сивиллины книги» сохранился благодаря христианским переписчикам и редакторам, которые также внесли в текст много добавлений от себя. Но в то время подобная практика «развития» текстов была в порядке вещей. Современных исследователей поражает как разнообразие произведений, так и многочисленность версий одного и того же произведения.

Так что автор Апокалипсиса Иоанн не был изобретателем жанра, и его современникам, иудеям и христианам, его книга отнюдь не казалась какой-то «причудливой» или «экстраординарной». При этом новозаветный Апокалипсис стал самым ярким представителем апокалиптического жанра и поистине может быть назван «апокалипсисом апокалипсисов». Апокалипсис Иоанна Богослова является самым известным среди подобных произведений и также самым иллюстрированным в мировом искусстве. При этом несомненно, что общий контекст других апокалипсисов способствовал распространению и широкому признанию новозаветного Апокалипсиса.

Предпосылки возникновения апокалиптического жанра

Исследователи единодушно утверждают, что апокалиптический жанр родился в эпоху кризисов и дезориентации – одни из первых значимых произведений апокалиптического жанра явились откликом на жестокие гонения за веру царем Антиохом Епифаном (175–164 до Р. Х.). После возвращения из Вавилонского плена в 539 г. до Р. Х. Иудея не смогла упрочить свою политическую независимость; и в IV в. до Р. Х. страна вошла в состав империи Александра Македонского и его преемников, одними из которых были Селевкиды, получившие правление над Сирией. Селевкид Антиох поставил своей целью провести последовательную эллинизацию подвластных территорий, активно насаждая на них греческий образ жизни и греческие религиозные традиции. И в 167–164 годах для жителей Иудеи настало время испытаний. Тех, кто не соглашался принимать греческие культурные обычаи и твердо держался отеческих религиозных преданий, по приказу Антиоха подвергали суровым наказаниям, вплоть до пыток и смерти. Подробно и эмоционально об этом повествуют 1–2 книги Маккавеев, входящие в состав «неканонических» ветхозаветных книг. Ученые считают, что окончательная редакция книги Даниила также относится к этому времени, поскольку во многих образах четко прослеживаются события 160-х годов до Р. Х. (например, в 7-й главе в образах «зверей» – отсылка к сменяющим друг друга империям, в образе «рога», противящегося Богу, отсылка лично к Антиоху Епифану).

Новый трагический опыт гонений и мученичества за веру нуждался в осмыслении – казалось, события реальной жизни не укладывались в рамки тех богословских рассуждений, которые иудеи могли прочитать в доступных им древних текстах Писания. Каков смысл истории избранного народа, если доброго праведного человека ведут на пытки и смерть за его веру, а Бог не вмешивается? Если Бог всемогущ – почему Он молчит и не избавляет верных Ему? Неужели Он не может помочь? Или Он не хочет?..

Подобные горестные вопросы с новой силой звучали в I веке по Р. Х., когда в 70 году Римская империя разрушила Иерусалим и Храм, символ присутствия Бога и Его покровительства над иудеями. Это разрушение стало трагедией не только для жителей Палестины, но и для всех иудеев диаспоры – Иерусалим был дорог каждому как самое священное место на земле (как говорится в псалмах, «если забуду тебя, Иерусалим, пусть правая рука моя забудет меня», Пс 136:5 РБО). И вот теперь иудейская религия словно бы лишилась своего сердца. Необходимо было осмыслить произошедшее.

Типичные черты произведений «апокалиптического» жанра

Каковы основные черты «апокалиптического» жанра? Поговорим о них вначале кратко, а затем проанализируем их подробнее.

Апокалипсисы зачастую строятся по следующей схеме. В качестве действующего лица в повествовании появляется некий легендарный библейский герой – Адам, Енох, Авраам, Моисей, Исайя, Варух, Ездра. Герой обращается к Всевышнему и задает множество волнующих его вопросов, например:

«Я выскажу пред Тобою все мои мысли и спрошу у Тебя о том, над чем я размышляю.

Вот, я вижу многих, удалившихся от Твоего завета, и отбросивших ярмо Твоего Закона.

Я видел и других, кто, напротив, прибег под сень Твоих крыльев.

Какова будет их участь? И что готовит им последнее время?

Будет ли тщательно взвешена долгота их жизни, и будут ли они осуждены по тому, куда склонятся весы?» (Сирийская книга Варуха, 41:2–6).

Бог слышит Своего избранника и отвечает ему через таинственные видения; причем одни герои созерцают небесные видения, находясь на земле, а других ангел возносит в небесные сферы. Раскрытие «небесных тайн» может осуществляться как бы в двух направлениях – либо «вверх» (как устроены небеса, ангельский мир, что ожидает души грешников и праведников после смерти), либо «вперед» (каким будет будущее завершение мировой истории – эсхатология). При откровении об эсхатологическом будущем герою открываются грядущие этапы сражения между силами зла и избранным народом, и далее герой наблюдает, как в конце времен Бог со Своими ангелами одерживает победу и совершает справедливое воздаяние.

Перечислим наиболее типичные черты, встречающиеся в большинстве апокалипсисов:

• обилие таинственных фантастических видений, диалог с ангелом-толкователем, разъясняющим их смысл;

• символизм, связанный, в частности, с числами и животными;

• изображение путей добра и зла, сил хаоса и небесных покровителей;

• изображение мировых катастроф, масштабных космических потрясений, битв между силами добра и зла.

Присутствие апокалиптического жанра в книгах Библии

Если характеризовать библейских авторов в целом, то пророки передают людям откровение Божие через слова от лица Бога, авторы книг мудрости записывают свои размышления о «путях Господних и путях человеческих», а произведения апокалиптического жанра передают откровение через образы. Важно, что подобный вид образного/апокалиптического откровения присутствует в Библии и помимо новозаветного Апокалипсиса. Книга пророка Даниила написана преимущественно в апокалиптическом жанре. Обширные апокалиптические фрагменты есть в книгах других пророков – в особенности в книгах Иезекииля, Исайи, Захарии, Иоиля. У пророков Амоса и Иеремии также есть описания отдельных видений, значение которых истолковывает Бог.

В прочих книгах Библии не раз упоминается откровение, данное Богом во сне, в образной форме. Это также имеет определенную близость к апокалиптическому жанру. Приведем известные библейские примеры:

• сон Иакова о лестнице на небеса, по которой спускались ангелы (Быт 28:10–19);

• сны Иосифа, сына Иакова, об одиннадцати снопах и звездах, которые поклонились ему (Быт 37);

• сны Иосифа из Нового Завета – ангел возвестил о рождении Иисуса от обрученной ему Марии и затем о необходимости бежать в Египет (Мф 1:19–25; 2:19–23)[41].

Исследователи отмечают, что апокалиптические произведения произрастали из ветхозаветных пророческих книг, вбирая в себя элементы из других источников, в частности ветхозаветной литературы Мудрости, а также религиозно-мифологических воззрений окружающих народов[42]. В качестве примера обычно называют персидский зороастризм с его «дуализмом»/учением о противостоянии добрых и злых сил, а также развитым эсхатологическим учением.

В нижеследующей таблице приведен список апокалиптических произведений и фрагментов в соответствии с принадлежностью к Библии и хронологией, начиная с древних ветхозаветных и заканчивая более поздними иудейскими и христианскими памятниками.

Апокалиптические произведения и фрагменты

I. Библейские апокалипсисы (Ветхий и Новый Завет)

1. Апокалиптические фрагменты в Библии

– Ветхий Завет: Ис 24–27; 65–66; Иез 1–3; 9; 26–27; 37–48; Захария 9-14; Иоиль

– Новый Завет: «Малый апокалипсис синоптических Евангелий»: Мк 13; Мф 24; Лк 21

2. Канонические апокалипсисы

– Ветхий Завет: книга пророка Даниила

– Новый Завет: Апокалипсис / Откровение Иоанна Богослова

II. Иудейские апокалипсисы

1. Иудейские апокалипсисы II–I вв. до Р. Х.

– Первая книга Еноха / «Эфиопская книга Еноха» с Апокалипсисом недель и Апокалипсисом животных (в ее составе находится самый ранний из апокалипсисов – «Астрономическая книга»)

– Книга Юбилеев / Апокалипсис Моисея / Апокалипсис Адама

– Псалмы Соломона

– Завещания двенадцати патриархов

– Иосиф и Асенефа (присутствуют апокалиптические фрагменты)

– Кумранские: Дамасский документ, правило общины, правило войны

2. Иудейские апокалипсисы I–II вв. по Р. Х

– III/IV книга Ездры

– Апокалипсис Авраама

– Апокалипсис Софонии

– Сирийский апокалипсис Варуха (II Варух)

– Греческий апокалипсис Варуха (III Варух)

– Вознесение Моисея / Завещание Моисея

– Вторая книга Еноха («Книга тайн Еноха»)

– Сивиллины книги (книги III–V)

– Завещание Авраама

– Жизнь Адама и Евы (Апокалипсис Моисея)

III. Христианские апокалипсисы I–II вв. по Р. Х.

– Апокалипсис Петра

– Вознесение Исайи

– Сивиллины книги (книги VI–VIII)

– Апокалипсисы Павла, Марии и Стефана

Приведенные выше произведения иудейской апокалиптической литературы были широко известны; они не входили в состав общепризнанного Священного Писания, но могли восприниматься современниками как продолжение пророческой традиции. Об авторитетности определенных апокалиптических произведений в то время свидетельствует тот факт, что в новозаветном послании Иуды приводятся цитата из Первой книги Еноха и цитата из Вознесения Моисея. Очевидно, что автор послания воспринимал эти тексты как духовно значимые.

Герои апокалипсисов и их авторы

В этой таблице можно увидеть, что несколько получателей откровений как бы переходят из книги в книгу. Енох, Варух и Ездра являются главными героями целого ряда апокалипсисов. Напомним, кто были эти люди согласно Библии.

Енох – один из древнейших праотцов, шестой от Адама[43]. В Быт 5:22 вся его жизнь охватывается емкой фразой: «Енох ходил пред Богом» / «с Богом», то есть жил в ощущении присутствия Бога, был праведником. Описание его кончины в Быт 5:24 отличается от аналогичных описаний кончины его предков и поэтому привлекает внимание: «и не стало его, потому что Бог взял его». Впоследствии более поздние авторы увидят в этих кратких словах указание на то, что Бог взял Еноха к Себе живым на небо…

Варух – ученик пророка Иеремии (VI в. до Р. Х.) и его писец-«секретарь», который, вероятно, и является составителем книги Иеремии[44].

Ездра – книжник (V в. до Р. Х.), который сыграл важную роль при возвращении иудеев из Вавилонского плена: он учил народ Закону, строго следил за выполнением иудеями религиозных установлений. Ездра как бы воссоздал религиозную и национальную идентичность народа, сплотил людей вокруг Закона – об этом повествуют канонические ветхозаветные книги Ездры и Неемии.

Енох, Варух, Ездра – выдающиеся личности, стремившиеся служить Богу и получившие Его благословение. Но как-то трудно поверить, что сам древний праотец Енох, прадед Ноя, написал книги о своих личных таинственных откровениях и именно эти экземпляры были обретены спустя много тысяч лет. Гораздо более вероятно, что книга Еноха была написана гораздо позже. По мнению многих библеистов, большинство книг апокалиптического жанра на самом деле было подписано псевдонимами. Настоящие авторы не раскрывали себя и истинного времени написания книг, но обращались к читателям от имени известных лиц израильской истории, живших в далеком прошлом. Они представляли предлагаемые обстоятельства так, что древнему «автору» было дано узреть будущее и записать эти видения, но в соответствии с определением Бога его книга в течение долгого времени была сокрыта / «запечатана», и текст стал доступен только в настоящий момент, когда для этого «настало время».

Причины использования псевдонимов

Среди ученых не существует единого мнения относительно цели применения псевдонимов; большинство согласны, что реальные авторы не стремились ввести своих читателей в заблуждение. Были высказаны четыре основных соображения, почему такой прием широко использовался.

1. В те времена могло существовать общее убеждение, что великие герои Библии действительно продолжают говорить в тех, кто верно следует их традиции. Весьма вероятно, что авторы апокалипсисов, вдохновляясь великими предшественниками и духовно объединяясь с ними, как бы начинали смотреть на происходящее вокруг глазами древнего героя и чувствовать то, что чувствовал бы он. Истинные авторы могли искренне считать, что записываемое ими провозвестие по своему духу точно соответствует тому, что сказал бы великий предшественник, именем которого они подпишут свой текст. Возможно, своим произведением истинные авторы хотели приблизить своего героя к современникам и увеличить его честь и славу.

2. Вероятно, авторы считали авторитет Закона и пророков исключительно высоким и предполагали, что любые новые писания и имена никогда не могут быть поставлены в один ряд с древними, не вызовут доверия и будут мало распространяться.

3. Использование «громких» псевдонимов давало возможность быстро привлечь к тексту большой интерес и сделать текст авторитетным в глазах широкой публики.

4. Нельзя также исключать влияния текущей общественно-политической ситуации. Поскольку апокалипсисы зачастую составлялись в сложных исторических обстоятельствах, использование псевдонима служило защитой автора от возможных неприятностей со стороны властей и поэтому позволяло ему писать более свободно.

Таким образом, главный герой апокалипсисов – декларируемый «автор» текста – почти всегда позиционировался как человек из прошлого. Но каким же образом авторы апокалипсисов связывали древнего героя и их собственный непосредственный исторический контекст? Для этого авторы апокалипсисов зачастую показывали, что Енох, Моисей, Варух и Ездра получили доступ к «небесным писаниям», которые охватывают всю историю в ее единстве. В Первой книги Еноха описано, как согласно повелению ангела Енох изучает «небесные скрижали»[45]: «И я рассмотрел все на небесных скрижалях, и прочитал все, что на них, и заметил для себя все, и прочитал книгу и все, что было на ней, все дела людей и всех телесно-рожденных, которые будут на земле до самых отдаленных родов» (1 Енох 81:2, фрагмент самой ранней части книги Еноха, «Астрономической книги»)[46].

Таким образом, Еноху на небесах открывалась вся история человечества, от начала до конца, и это позволяло подлинным авторам применить прием vaticinum ex eventu – «пророчество после свершившегося события». То есть древний тайновидец как бы читал на «небесных скрижалях» события того «будущего», которое для читателей книги было их недавним прошлым или же настоящим. И этот прием также увеличивал доверие повествованию апокалипсиса – если герой смог предузнать события, которые впоследствии действительно свершились в истории, это означало, что и всем остальным его словам также можно верить.

Художественная и духовная ценность древних апокалипсисов

Современный читатель наверняка может задать вопрос – если апокалипсисы подписаны чужими именами и в них перечисляются известные события прошлого, словно тем еще только надлежит свершиться, то обладают ли эти тексты духовной ценностью для последующих поколений читателей? Если начать читать эти книги, то можно согласиться, что они были сохранены многочисленными поколениями не только благодаря удачно выбранному псевдониму. Конечно, эти тексты не имеют такого высочайшего духовного и вероучительного авторитета, как книги Библии. Но в них действительно можно заметить отблески глубокого духовного опыта, результаты напряженных духовных усилий, некое «вдохновение свыше». Вслушаемся, сколько искреннего религиозного чувства содержится в молитвах, приведенных в книге Варуха:

«Ты Единый, имеющий власть исполнить во всякое время все, что Ты пожелаешь;

Ты, Кто пролил каждую каплю дождя, упавшую на землю; Ты, Единый, знающий конец времен прежде их начала, – внемли моей молитве.

Ты Один можешь поддерживать тех, кто есть, тех, кто ушел, и тех, кто придет, грешников и тех, кто оправдан, ибо Ты Живой и Непостижимый…

Ты знаешь место, которое Ты приготовил в конце одним, – тем, кто согрешил; а также место свершения других, – тех, что были оправданы.

Ибо если бы для всех людей была лишь одна жизнь здесь, не было бы ничего горше».

(Сирийский Апокалипсис Варуха 21:7–9, 12–13).

Да, авторы осознанно использовали «непрямую» форму донесения важных для них смыслов. Однако из того факта, что авторы текста пожелали остаться неизвестными, не следует, что текст автоматически теряет содержательную ценность и значимость как свидетельство веры.

Важность письменной формы апокалипсисов

Нетрудно понять, почему для авторов апокалипсисов важную роль играло запечатление откровений именно в письменной форме. Пророки передавали полученные от Бога откровения преимущественно устно, а записывали их слова уже ученики, как, например, Варух писал пророчества Иеремии. В отличие от них, герои апокалипсисов получали прямое повеление «записать» увиденное и услышанное. Для апокалипсисов оказываются важными два отличительных свойства письменного текста. С одной стороны, текстам свойственно постоянство и неизменность – в этом состоит отличие от устной речи, которая обусловлена текущим моментом времени и «исчезает» сразу после своего окончания. Конечно, только письменное послание апокалиптических героев могло сохраняться сквозь века. И с другой стороны, письменный текст возможно «запечатать» и «сокрыть», чтобы он впоследствии стал доступен именно тем, кому был предназначен «в будущем».

Что мы можем сказать о новозаветном Апокалипсисе в контексте связи между героем и автором, а также акцента на письменной форме? В плане авторства Апокалипсис гораздо более близок к пророческой литературе – автор пишет от своего лица и называет себя по имени, обращается к адресатам прямо и не «скрывается» под завесой прошлых времен («Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа», Откр 1:9). А вот письменная форма для новозаветного Апокалипсиса также очень важна[47]. Так, прежде начала всех видений Иоанн услышал голос Иисуса, обратившийся к нему с повелением: «То, что видишь, напиши в книгу и пошли церквам, находящимся в Асии» (Откр 1:11). Апокалипсис восемь раз назван «книгой» (Откр 1:11; 22:7, 9–10, 18–19, в последних стихах по два раза)[48]. В последней главе сказано, что эта книга не должна быть запечатана (Откр 22:10) и что к тексту ничего нельзя прибавлять и убавлять (Откр 22:18–19), чтобы не исказилось его провозвестие.

Тема 2. Апокалипсисы – послания, возникшие в сложных исторических условиях и раскрывающие читателям небесные тайны о будущем утешении

Прикровенный рассказ об апокалиптических «тайнах»

Какого рода «тайны» открывались тайновидцам, согласно апокалиптическим произведениям? Часто это тайны устройства вселенной или тайны мировой истории, деление истории на определенные периоды. Многие апокалипсисы обсуждают признаки «последних времен» и исчисляют сроки конца человеческой истории. Апокалиптические авторы очень любят подсчеты и общую числовую символику – можно вспомнить «семьдесят седмин» Даниила, «десять недель» в Первой книге Еноха или осмысление всей истории народа Израильского в 23-й главе книги Юбилеев[49]. Интересно, что в пророческих книгах Библии акцент на «исчислениях» не присутствует; как мы уже говорили, библейские пророки не сосредотачиваются на точном «предсказании будущего». Из всего массива пророческого корпуса можно насчитать всего около семи точных указаний временного периода, когда именно пророчество должно исполниться[50] (исключение – глава 11 книги Даниила с подробными исчислениями лет; однако эта глава не имеет параллелей в Библии, и большинство исследователей считают ее примером vaticinum ex eventu, «пророчества после события»). В новозаветном Апокалипсисе также есть числовая символика, связанная с историей, но эта символика более общего плана, не содержащая деталей (подробнее – в следующем уроке 3).

Зачастую получатель откровений сам не понимает значения явленных ему образов, и видения объясняет ангел; этот сюжет столь распространен, что исследователи даже ввели технический термин – angelus interpres/ангел-истолкователь[51]. В отличие от многих библейских пророков, описывающих опыт слышания слов Самого Бога, более поздние иудейские произведения чаще говорят о взаимодействии с небесными «посредниками», посланниками Божиими (в книге Даниила это Михаил, небесный покровитель народа Израиля). В новозаветном Апокалипсисе также присутствуют толкования отдельных видений ангелом (Откр 10:1; 17:1; 21:9) и небесным «старцем» (Откр 7:13–17).

Недосказанность смыслов

Однако наличие толкований не означает, что герою и читателям становится «все понятно», – много значимых аспектов остаются «между строк», и для полноценного осмысления требуется самостоятельное усилие, духовное и интеллектуальное. Согласно наблюдениям современных библеистов, «характерной особенностью апокалиптической литературы является совмещение идеи откровения тайн с фактическим их сокрытием, так что именно читатель оказывается вынужденным путем глубокого погружения в текст проводить работу по подлинному открытию сообщаемой вести»[52].

Конечно, понимание записанных «тайн» в немалой мере зависит от понимания исторического контекста и жизненных реалий, окружающих подлинного автора и первых читателей произведения. Видения Третьей книги Ездры о двенадцатикрылом трехголовом орле, поднимающемся от моря и сгорающем, и видение Сирийского Апокалипсиса Варуха об облаках, проливающих дождь разного цвета, вероятно, были сразу понятны читателям-современникам. Читатели легко угадывали в этих образах отсылку на окружавшие их политические и социальные реалии. Однако для последующих поколений читателей толкование становится гораздо более трудным.

Одним из примеров подобной апокалиптической загадочности и недосказанности является известный образ из Откр 13:18: «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть». Автор как бы открыл тайну числа имени зверя – и в то же время мало что разъяснилось; излишне напоминать, что над «расшифровкой» напряженно размышляло огромное количество людей разных веков, и окончательный бесспорный вариант до сих пор не найден…

Значимость эмоционального вовлечения читателей

С другой стороны, можно утверждать, что главная цель апокалипсисов – не в том, чтобы передать некое конкретное знание и построить строгие логические умозаключения. Эта литература больше направлена на вовлечение читателя в повествование; она содействует переживанию и проживанию изображаемого, побуждает к осмыслению своей жизни. Апокалиптическая литература апеллирует не только к умственной сфере, но к «целостности» человека. Она обращается также к его чувствам и интуитивному познанию, как это свойственно искусству. «Апокалиптика обитает в сферах неизреченного, неизъяснимого. Эта литература скорее призывает, чем объясняет, скорее создает атмосферу, чем растолковывает»[53].

Сопоставление с произведениями искусства вполне уместно: апокалиптические произведения многоплановы, и их значение нередко начинает превосходить первоначальные смыслы, которые вкладывал в них автор. Ведь каждый зритель или слушатель извлекает смысл по-своему, пропуская произведение через себя, через свой жизненный и духовный опыт, через эмоциональную сферу. Разнообразие восприятия выявляет смысловое богатство произведения.

Другие важные темы апокалипсисов – Мессия, Суд Божий, проблема зла

Мы уже говорили, что авторы апокалипсисов часто обращались к тайнам мировой истории, ее периодам и ее «последним временам». К другим важным апокалиптическим «тайнам» относятся пришествие Мессии-избавителя и изображение Суда Божия, пред которым предстают грешники и праведники. Путь греха и путь правды, соответствующие им кары и награды всегда описываются предельно контрастно, ярко и насыщенно. Важным атрибутом Суда является книга, где записаны все дела людей – этот образ показывает, что ничто в мире не сокрыто от всеведущего Бога. Многие апокалипсисы содержат впечатляющие описания воскресения мертвых, жизни после смерти и наступление нового творения[54]. Эти темы развиваются и в новозаветном Апокалипсисе (Откр 20–22, см. уроки 10 и 11).

Процитируем два примера из Сирийского Апокалипсиса Варуха:

«…да земля возвратит мертвых, которых она ныне принимает на хранение. Она не изменит ничего в их обличьи и вернет их такими, какими приняла, и какими Я их отдаю ей, такими она их воскресит. Ибо тогда надо будет показать живым, что мертвые ожили вновь, и что те, кто ушел, возвратился вновь. И когда ныне знакомые узнaют друг друга, тогда суд обретет силу, и предсказанное состоится» (50:2–4). «Вот, грядут дни, и откроются книги, в которых записаны грехи всех грешников, а также собраны все сокровища праведности оправданных в творении. В эти времена ты узнаешь, ты и многие с тобою, каково было долготерпение Элиона (Всевышнего) из поколения в поколение, и насколько Он был терпелив ко всем рожденным, как грешникам, так и праведным» (24:1–2).

Апокалипсисы уделяют большое внимание теме присутствия зла – как в мире в целом, так и в отдельной человеческой душе. Источником общей греховности мыслится нарушение первозданным Адамом повеления Божия в раю – согласно Третьей книге Ездры, из-за преступления Адама люди просто обречены совершать злые дела, навлекающие Божий гнев (3 Езд 3:7, 21; 4:30; 7:11[55]). Однако другие апокалипсисы подчеркивают, что каждый человек имеет свободу и поддается злу по собственной воле. В Апокалипсисе Варуха сказано, «Адам повинен только в своей душе, но каждый из нас – Адам для своей собственной души» (Сирийский Апокалипсис Варуха 49:19).

Особенности учения о Суде у пророков и апокалиптиков

Идея воздаяния Бога в соответствии с делами людей была очень важна и для библейских пророков, хотя у пророков и не присутствует детальных описаний посмертного суда, как это предстает в более поздних апокалипсисах. Начиная с пророка Амоса (VIII в. до Р. Х.), пророки развивали идею ответственности людей пред Богом, используя образ т. н. «дня Господня». Скажем немного об истории этого термина. Во время пророка Амоса многие израильтяне воспринимали покровительство Бога Яхве народу Израиля как гарантию своего жизненного благополучия и успеха; а когда наступили трудные времена, они начали ожидать наступления дня Господня, когда Бог особенным сверхъестественным способом вмешается в историю. Израильтяне были уверены, что день Господень станет днем возвышения народа над всеми противниками, днем разрешения всех их проблем.

Пророк Амос развенчивал подобное «триумфалистское» понимание дня Господня: если сами люди Израиля несправедливо поступают с ближними, живут в роскоши и угнетают слабых, тогда день Господень станет не торжеством народа Израиля, а днем суда над ним. Пришедший на землю Бог будет судить народ по справедливости, и верные люди будут спасены.

При всем сходстве учений апокалиптиков и пророков о Божием Суде, отметим два различия. Во-первых, у пророков говорится о суде и спасении народа Израиля как целостного коллектива (многие пророки говорят о спасении «остатка Израиля», но идея общности тут все равно присутствует), а во многих апокалипсисах разрабатывается тема индивидуального суда и индивидуальной посмертной участи отдельного человека. Во-вторых, у пророков суд и спасение происходят непосредственно внутри истории, а у апокалиптиков – как бы по ту сторону истории.

Активный отклик на актуальную историческую ситуацию – сходство с пророческой литературой

Означает ли все вышесказанное, что апокалипсисы сосредоточены на тайнах небесных сфер, на «потустороннем» мире и в отличие от пророков абстрагируются от окружающей реальности? Нет, в этом вопросе между ними есть единство – и пророки, и настоящие авторы апокалипсисов живо реагируют на актуальную политическую и социальную действительность и осмысляют ее[56]. Причем историческая ситуация, в которой рождаются апокалиптические тексты, часто оказывается столь непроста, что люди жаждут услышать именно «слово свыше». Не просто некий текст, а именно особое небесное откровение, которое смогло бы воодушевить их и вдохнуть в них надежду.

Процитируем написанную в то время Третью книгу Ездры, где герой с горечью размышляет о судьбе Иерусалима и спрашивает Бога, как такое вообще могло про изойти. «Почему Израиль предан на поругание язычникам? Почему народ, который Ты возлюбил, отдан нечестивым племенам, и закон отцов наших доведен до ничтожества, и писанных постановлений нигде нет? Переходим из века сего, как саранча, жизнь наша проходит в страхе и ужасе, и мы сделались недостойными милосердия. Но что сделает Он с именем Своим, которое наречено на нас?» (3 Езд 4:23–25). «Неужели Вавилон поступает лучше, нежели Сион? Или иной народ познал Тебя, кроме Израиля?.. Ни воздаяние им не равномерно, ни труд их не принес плода, ибо я прошел среди народов, и видел, что они живут в изобилии, хотя и не вспоминают о заповедях Твоих» (3 Езд 3:31–33). Варух обращается к преступному Вавилону: «против тебя, Вавилон, буду говорить я, Варух: даже если ты благоденствовал, и Сион жил в своей славе, велика была бы наша скорбь видеть тебя равным Сиону. Но теперь наша скорбь безгранична и стенания наши безмерны, ибо ты благоденствуешь, а Сион опустошен» (Сирийский Апокалипсис Варуха 11:1–2, также 10:6–7).

Обратим внимание на именование «Вавилон»: для героя книги Варуха это реальный исторический город – столица древнего государства, разрушившего Иерусалим и Храм в 587 году до Р. Х. Однако действительные адресаты Апокалипсиса Варуха – читатели I века по Р. Х., конечно, догадываются, что «Вавилон» в книге недвусмысленно указывает на Рим, который из-за совершенного разрушения Иерусалима в 70-м году по Р. Х. осмысляется как продолжение беззаконной Вавилонской империи.

Пример новозаветного Апокалипсиса: указания в тексте на ситуацию исторического кризиса

Как и многие другие апокалипсисы, новозаветный Апокалипсис также возник в ситуации кризиса. В Апокалипсисе Иоанна передана атмосфера испытаний – тяжелые события происходили в прошлом, продолжаются в настоящем и ожидаются в будущем. Перечислим соответствующие места в тексте Апокалипсиса.

Свидетельство о гонениях в прошлом:

• В 6-й главе речь идет о мучениках – Иоанн видит души людей, убитых за свое свидетельство об Иисусе, которые находятся на небе и спрашивают Бога, когда Он совершит суд за их кровь (Откр 6:9–10). Большинство исследователей считают, что здесь выражено впечатление от гонений Нерона 64 года и кровавых событий Палестинской войны;

• В Пергаме был убит христианин Антипа – «верный свидетель» Иисуса (Откр 2:13), – можно предположить, что местная община переживала это с большой болью.

Свидетельство о начале локальных преследований малоазийских христиан в настоящем:

• Сам Иоанн, автор Апокалипсиса, находится в ссылке на острове Патмос «за слово Божие и за свидетельство Иисусово» (Откр 1:10).

• Иоанн дважды говорит о «клевете» иудеев (Откр 2:9; 3:9) – возможно, те обвиняли христиан перед римлянами или перед местными властями;

• Тема гонений настоящих и будущих раскрыта в Апокалипсисе в образе «первого зверя» – «и дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем» (Откр 13:7). В образе жесткого и властного зверя узнаются ряд характерных черт римской империи того времени, а Откр 17:9–11 показывает, что угроза от зверя есть реальность настоящего времени для адресатов.

Ожидания преследований в будущем:

• Сказано, что Смирнская церковь будет иметь скорбь на протяжении «дней десяти»: «Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас… будь верен до смерти» (Откр 2:10).

• Иоанн передает утешительное послание Иисуса Филадельфийской церкви – она «будет сохранена от годины искушения, которая грядет на всю вселенную» (Откр 3:10).

Внимание к проблеме видимой безнаказанности зла и безвинных страданий

Именно в опыте проживания такой боли и сокрыт подлинный «нерв» апокалиптических произведений. Нужно сказать, что вопросы существования в мире зла, страданий невинных людей и земного благоденствия грешников поднимались и в библейских ветхозаветных книгах, в особенности в литературе Мудрости. Это в первую очередь книга Иова, многие псалмы и книга Премудрости Соломона. Современные ученые полагают, что время создания этих текстов совпадает с периодом возникновения апокалиптической литературы.

Процитируем несколько ярких высказываний книги Премудрости Соломона: «Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих» (Прем 1:13); «а праведник, если и рановременно умрет, пребудет в покое» (Прем 4:7); «души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их. В глазах неразумных они казались умершими, и исход их считался погибелью… но они пребывают в мире. Ибо, хотя они в глазах людей и наказываются, но надежда их полна бессмертия» (Прем 3:1–4); «А праведники живут во веки; награда их – в Господе, и попечение о них – у Вышнего. Посему они получат царство славы и венец красоты от руки Господа, ибо Он покроет их десницею и защитит их мышцею» (Прем 5:15–16).

В этой книге мудрости, как и в апокалиптических текстах, мы видим переживание боли за безвременно погибших и одновременно пламенеющую надежду на Бога. Но когда весть о будущем спасении передается через словесные увещания, как в Премудрости Соломона, читатели могут с горечью возразить, что это «всего лишь слова». А в апокалипсисах эта весть усиливается дополнительными средствами – перед мысленным взором читателей предстают зрительные образы и свидетельства древнего праведника о том, что он увидел, как совершится воздаяние Божие на небесах, увидел, какой конец ожидает праведных и грешных людей в будущем. И благодаря этим выразительным средствам и их духовному потенциалу та же самая весть о будущем спасении начинает восприниматься как нечто более обоснованное, более реальное и достойное доверия.

Прочитаем теперь сходный по смыслу отрывок из апокалиптической книги Еноха, мысленно помещая его в контекст тяжелых переживаний, испытываемых первыми читателями книги. Тайновидец Енох говорит: «Я клянусь вам, праведные, что ангелы на небе напоминают о вас пред славою Великого к вашему благу, и ваши имена записаны пред славою Великого» (1 Енох 104). «…И я нашел записанное относительно духов тех, которые умерли в правде; и узнали, что вам будет воздано многими благами за ваши труды, и ваша участь лучше, чем участь живущих. И будут жить ваши духи, – вы, умершие в правде…» (1 Енох 103). Енох возвещает, что злые дела людей известны небесам и все время записываются: «Вы, грешники, хотя и говорите: „Вы не можете разузнать этого и наши грехи не записаны все“, однако же они [ангелы] каждый день записывают ваши грехи. И теперь я открываю вам, что свет и мрак, день и ночь видят все ваши грехи» (1 Енох 104).

Вера в торжество справедливости, явленное силой Божией в конце истории

И можно понять, что описания справедливого суда Бога над грешниками задевали глубокие струны души читателей, потому что те наблюдали вокруг себя видимое торжество «беззаконников», которым сходят с рук бессовестные поступки, бесчеловечные преступления. Авторы книги Еноха выражают горячую веру в то, что попранная справедливость будет восстановлена – она в полноте восторжествует в конце истории и в «запредельном» небесном мире. Нет, Бог не бросает Свой народ – люди просто не могут охватить своим ограниченным пониманием таинственные замыслы Бога об истории. Так, Ангел Уриил открывает Ездре: «Посеяно зло, а еще не пришло время искоренения его» (3 Езд 4:28)[57]. Как раз в этой связи вспомним откровения апокалиптиков о периодах истории: Бог установил определенный порядок, и сроки воздаяния находятся в руках одного Бога[58]. Апокалипсисы выражают любовь и доверие Богу, Который знает все лучше, чем мы:

«Но кто, Яхве, Бог мой, проникнет в Твой суд, кто исследует глубину Твоего пути или возвестит вес Твоей стези?

Или же кто способен понять Твой непостижимый совет? Или кто из тех, что рожден, когда-нибудь найдет начало и конец Твоей премудрости?..

Но Ты точно знаешь, что Ты сделал с Твоими рабами, ибо мы неспособны понять, что есть добро так, как Ты, наш Создатель.

Но я буду опять говорить пред Тобою, Яхве, Бог мой» (Сирийский Апокалипсис Варуха 14:8–9, 15–16).

Призыв к стойкости и мужественному терпению скорбей

Логично, что апокалипсисы призывают верующих к «терпению» – к принятию ситуации и стойкому и мужественному отношению к суровой действительности. Терпение есть «главная апокалиптическая добродетель». И это терпение будет вознаграждено – апокалипсисы возвещают, что Бог в конце концов Сам вмешается в историю (в день Господень), обратит жизнь праведников ко благу и обновит Свое творение.

Вот с какой красотой это описано в откровении Варуха: «Но тем, кто будет спасен своими делами, и чаяния которых – в Законе, надежды – на разум, чья вера – в премудрости, тем в их время будут явлены чудеса.

Они увидят тот мир, что незрим ныне, они узрят время, которое ныне скрыто от них, время, которое уже не будет старить их.

Они будут жить на вершинах этого мира, они будут подобны ангелам и сравниваемы со звездами. И они смогут принимать по желанию любое обличье, от красоты до сияния, и от света до торжества славы.

Ибо пред ними откроются просторы рая, и им будет явлена величественная красота живых существ под престолом, а также все ангельские воинства… Они освободились от этого мира скорби и отложили груз страданий» (Сирийский Апокалипсис Варуха 51:7–11, 51:14).

Результатом такого божественного откровения должно стать успокоение сердца вопрошавшего героя и мир в его душе: «Но ты, Варух, укрепи твое сердце ради сказанного тебе и уразумей то, что тебе показала благодать в видениях, ибо вот ты был весьма утешен навек» (Сирийский Апокалипсис Варуха 43:1).

«Пессимизм» апокалиптиков и «оптимизм» пророков во взгляде на историю

Сопоставим теперь общие мировоззренческие основы ветхозаветных пророческих книг и апокалиптических произведений.

И те и другие разделяют общую веру в то, что благой Бог является абсолютным владыкой истории – даже когда происходящее вокруг, казалось бы, очевидно свидетельствует об обратном. Бог может сотворить невозможное по земным меркам, Его могуществу нет предела.

При этом смысловые акценты пророков и апокалиптиков весьма различны. Пророки представляют Бога всегда действующим в мире и направляющим людей и народы на путях истории. А в апокалипсисах Бог как бы временно дистанцировался от человеческой истории – согласно ощущению апокалиптиков, мир находится в плену у сил зла, у которых на какое-то время «развязываются руки». У пророков угнетающие Израиль царства мыслились как «инструменты» в руках Бога, служащие для приведения Его народа к покаянию, – то есть языческие царства тоже оказываются включены в божественный спасительный замысел. А в апокалипсисах краски сгущаются: царства-угнетатели сближаются с противящимися Богу темными силами, они открыто сражаются против Бога. В этом отношении апокалиптические книги характеризуются бóльшим дуализмом – бóльшим разграничением на «добро» и «зло», «белое» и «черное», – чем это было у пророков.

В целом апокалиптика более пессимистично настроена по отношению к человеческой истории, чем пророки[59]. Пророки также осознают, что в мире много зла и несправедливости, но для них такие «несовершенства» означают необходимость покаяния, то есть внутреннего обновления и осуществления практических усилий, направленных на дела справедливости. Призывая людей к изменениям и конструктивным действиям, пророки выражают убеждение, что история может идти иначе. Спасение Божие происходит в истории и само произрастает из истории; пророки возвещают, что после обращения людей к Богу история вновь будет наполнена благодатью и спасением.

Апокалиптика же, напротив, исходит из убеждения, что исторический процесс «зашел в тупик». Все происходящее настолько опутано злом, испорченность общества и общественных механизмов уже настолько велика, что избавления нужно ждать не от каких-либо «земных» инициатив (неминуемо поврежденных злом), но только «свыше», от Самого Бога (как своего рода deus ex machinа[60]).

Можно сказать, что такая позиция апокалиптиков есть своего рода ответ на проблему существования зла в мире и незаслуженных страданий («теодицея»). «Человеческая история, погруженная во зло, как бы лишается права на дальнейшее существование – остается лишь один выход: Сам Бог остановит историю и полностью искоренит установившийся извращенный порядок»[61]. Апокалиптики находят утешение в твердой вере – что бы ни происходило в истории, последнее слово останется за Богом. Однако Его победа свершится лишь «в конце»[62]. И они побуждают верных Богу стойко продержаться до этого великого обетованного вмешательства Бога в будущем. Находясь в ожидании, праведники как бы осознают себя не частью этого мира, а противостоят миру.

В качестве иллюстрации этих выводов процитируем впечатляющие стихи книги Варуха:

«То, что существует ныне, есть ничто, грядущее же будет весьма великим.

Тленное проходит, и смертное уносится, и ни о чем из настоящего уже не вспомнят, не вспомнят более об этом времени, оскверненном злом.

Бегущий ныне бежит тщетно; и успевающий скоро падет и будет унижен.

Ибо желанно будущее, и в грядущем – наша надежда. И есть час, который не прейдет, грядет эпоха, которая пребудет вовек, новый мир, который не приведет к тлению идущих под его властью и не поведет к гибели тех, кто спасается в нем» (Сирийский Апокалипсис Варуха, 44:8–12).

Исследователи также отмечают, что у пророков история развертывается по большей части как диалог Бога-Творца с человечеством – Его творением. В этом диалоге для человечества открывается потенциал различных возможностей развития – конкретный выбор зависит от свободного отклика людей. А целый ряд апокалиптиков воспринимает исторический процесс как определенный заранее (об этом свидетельствуют образы небесных книг судеб и прием «пророчество после события» / vaticinum ex eventu). Таинственные закономерности истории в своей полноте известны одному лишь Всевышнему Богу, Который может открывать некоторые из этих тайн Своим избранникам, таким как Ездра и Енох, мудрым и чистым душой.

Тема 3. Положительный потенциал апокалиптических книг и новозаветного Апокалипсиса для современного читателя

Не «нагнетание образов зла», а опыт переживания несправедливости и боли

На основе проведенного сопоставления пророческих и апокалиптических книг некоторые читатели могут заключить, что выраженное в пророческих книгах мировосприятие является более оптимистичным и конструктивным, чем у апокалиптиков. Ведь получается, что апокалиптические тексты «нагнетают» присутствие зла в мире и «пораженчески» смотрят на человеческие достижения в истории?

Поясним этот важный смысловой момент. С одной стороны, верно, что взгляд пророков больше подчеркивает роль самого человека, высокое значение его деятельности для развития истории к миру и добру. И если человек убежден, что многое зависит от него самого, значит, высока вероятность, что он действительно сможет сделать свою жизнь и жизнь других лучше. С другой стороны, будет неверным ставить тексты пророков и апокалиптиков в один ряд и взвешивать, какой взгляд «лучше» или «хуже». Всегда важно учитывать, что эти книги написаны под влиянием своего особенного контекста, ставят разные цели и могут являть разные грани откровения Божия.

Апокалиптические тексты были рождены из определенного внутреннего состояния: мироощущение апокалиптиков сформировано ситуацией бóльшей политической несвободы и острого чувства происходящей несправедливости. Апокалипсисы зачастую писались «по горячим следам» произошедшего бедствия или горя – случилось что-то невероятное, чего раньше невозможно было даже представить (примеры – насильственная смерть за веру, разрушение святого города Иерусалима). И кажется, что весь мир уже пошатнулся, прошлое ушло безвозвратно. Мы сами совсем недавно в 2020 году столкнулись с сопоставимым опытом – пандемия коронавируса разрушила привычное течение жизни, принесла с собой непредсказуемые последствия, смерти, тяжелые болезни, потерю заработка… Как найти внутреннюю опору, как помочь себе преодолеть страх, депрессию или озлобленность? В такой ситуации тексты, подобные апокалиптическим, помогают дать выход человеческой боли.

Человеческая жизнь очень многогранна, в ней встречаются множество разных обстоятельств, неожиданных событий, переживаний. Соответствующее реальной жизни пестрое многообразие мы замечаем и в Библии, в религиозной литературе. В Библии есть советы и «на каждый день» – в условиях спокойной мирной жизни, – и на случай тяжелых, смутных и «турбулентных» времен. Подобно книге Иова и Плачу Иеремии апокалиптические произведения как раз помогают проживать боль, выплеснуть свой крик. Кому довелось испытать вопиющую несправедливость, дискриминацию, насилие, наглую ложь, кто ощущал себя бессильным против могущественного зла («весь мир идет на меня войной»), тот наверняка ощутит эмоциональный настрой апокалипсисов как нечто близкое.

Присутствие в апокалипсисах мнения о предопределенности некоторых событий: возможный положительный эффект

Еще один смысловой момент в апокалипсисах может озадачивать современных христианских читателей. В ряде апокалипсисов присутствует идея о том, что события жизни людей определены заранее на небесах, и здесь можно увидеть отголоски детерминизма – учения о пред определенности событий. В частности, оно выражено в образах небесных книг судеб мира, в которых записано все, что будет происходить на земле. Например, в Первой книге Еноха указывается, что Енох видел «все дела людей, которые будут на земле до самых отдаленных родов» (1 Енох 15)[63]. Не следует ли из этого, что иудейские апокалипсисы оказываются более близкими языческим представлениям о правящем миром слепом роке-судьбе, чем христианскому учению о свободе воли человека?

Христианские авторы не принимают детерминизм, но предлагают руководствоваться неким парадоксом: события одновременно зависят «на 100 процентов от Бога и на 100 процентов от самого человека». Бесспорно, общий ход колеса истории направляет Сам Бог, но в конкретной точке, в конкретных обстоятельствах для Него важен отклик человека, готовность его свободной воли «идти путями Божьими». Яркий новозаветный пример «синергии» человека и Бога – радостная решимость Девы Марии служить замыслу Божию, ярко проявившаяся в Ее ответе архангелу Гавриилу: «Вот Раба Господня, да будет Мне по слову твоему» (Лк 1:38).

В новозаветном Апокалипсисе можно встретить суждения о предопределенности некоторых событий. Однако ярко выраженного детерминизма в нем нет, потому что в нем неоднократно выражается убеждение, что покаяние и изменение людей возможны. Но стих Откр 13:10 в древних рукописях звучит так: «Кому – в плен, того уведут в плен. Кому – от меча погибнуть, тот от меча погибнет. Здесь терпение и вера святых» (перевод РБО), это почти дословное повторение слов пророка Иеремии (Иер 15:2). Интересно, что в других рукописях смысл этого стиха изменен, поэтому в русском Синодальном переводе мы читаем его так: «Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен». Может быть, текст существовал в двух вариантах, а может быть, переписчики были смущены столь «резкой» мыслью о неизбежности?..

Необходимо отметить, что существуют обстоятельства, когда психологическое принятие некоторой «предопределенности» может сыграть весьма положительную роль. Осознание человеком того, что у него нет возможности повлиять на какое-либо событие, может освободить его от лишних тревог или бесплодных сожалений. Приведем пример из Евангелия от Иоанна относительно события из прошлого. Когда апостолы спросили, почему некий человек родился слепым, – это его родители согрешили или он сам, – Иисус ответил, что это не было ничьей прямой виной (Ин 9:1–3)[64]. Есть жизненные ситуации, которые человеку нужно принять как факт: что случилось – то случилось, как есть – так есть.

Относительно событий будущего уместно вспомнить призыв Иисуса «не заботиться о завтрашнем дне» (Мф 6:34), то есть не поддаваться чувству тревоги из-за неопределенности будущего[65]. Вместо тревоги Иисус предлагает найти опору в доверии Богу, Который заботится о всем Своем творении. Вспомним следующие слова Иисуса: «Бог ли не защитит избранных Своих, вопиющих к Нему день и ночь, хотя и медлит защищать их? Сказываю вам, что подаст им защиту вскоре» (Лк 18:7–8).

Роль определенных обстоятельств в формировании мировоззренческих установок апокалиптических и пророческих книг

Давайте обсудим, какие факторы могли повлиять на формирование мнения о том, что ход событий предопределен заранее согласно неким высшим закономерностям, и человеку остается только их осознавать и следовать им, не вступая в противоречия (как гласит поговорка, «умного судьба ведет, а глупого тащит»). Распространенность такого мнения не в последнюю очередь связана с особенностями сопутствующих общественно-политических обстоятельств. К примеру, это учение ярко выражено в философии стоиков, а стоицизм приобрел особенную популярность в Риме именно со времени Октавиана Августа (I в. до Р. Х.). Это был период перехода от республики к империи, когда политическая сфера постепенно становилась все более зависимой от одного человека в государстве и «зацементированной» для остальных граждан, которые теряли возможность влиять на управление государством. Поэтому не вызывает удивления, что авторы апокалипсисов – жители империй больше склонялись в сторону «предопределенности».

Конструктивный настрой и позитивные ожидания многих пророков Иудеи и Израиля подпитывались тем, что пророки могли оказывать реальное влияние на политическую обстановку своей страны. Пророк Исайя и другие непосредственно удостоверялись, как предпринимаемые ими действия изменяли обстоятельства.

Выскажем еще одно соображение относительно различий между мировосприятием пророков и апокалиптиков. Представляется, что их можно мыслить не как два альтернативных варианта отношений к одним и тем же обстоятельствам, а как два разных отношения, подходящих к отличающимся обстоятельствам. То есть пророки указывали людям на важность их осознанного выбора тогда, когда благие изменения были возможны. Например, до 587 года до Р. Х. иудеи могли избежать Вавилонского плена, договорившись с вавилонскими правителями и признав свое подчинение им – пророк Иеремия убеждал людей поступить именно так. Но после определенной «точки невозврата» уже не получается повернуть историю в другую сторону, и обстоятельства, как снежный ком с горы, катятся все быстрее ко вполне конкретному исходу. И уже тогда сам пророк Иеремия говорит: «Кто в плен – в плен».

Мировые катастрофы как осуществление божественного возмездия злу и начало кардинального обновления мира

Разберем теперь третий момент, смущающий современных читателей в апокалиптических текстах. Мы уже не раз употребляли слово «страх» применительно к апокалипсисам. У современных людей это одно из первых слов, что ассоциируется со словом «апокалипсис». В апокалиптических произведениях объективно много описаний катастроф, вследствие этого и произошла трансформация, что термин «апокалипсис», вместо первоначального значения «откровения» и раскрытия тайн, в современном словоупотреблении стал синонимом катастроф вселенского масштаба, чего-то очень мрачного. Так зачем и почему в апокалипсисах приведено столько описаний катастроф и бедствий[66], не противоречит ли это тезису настоящей книги, что апокалиптические произведения были призваны воодушевлять и вселять надежду?

Вначале отметим, что масштабные «катастрофы» – это не есть нечто «взятое с потолка» и совсем незнакомое нам. Приведем важное размышление современного толкователя Библии о глубоких психологических корнях темы катастроф: «Апокалиптические рассказы изображают гибель человечества от стихийных сил, от потоков воды или огня. Они выражают озабоченность, от которой человечество не может до конца освободиться, – является ли наша земля безопасным местом для жизни? Эти апокалиптические описания вполне реалистичны – во многие времена люди подвергались действию цунами и наводнений. И это поднимало взволнованный вопрос: может быть, однажды воды накроют всю планету, оставив ее совсем необитаемой? Извержения вулканов, без сомнения, провоцировали то же самое беспокойство – а что, если огонь перейдет все границы и пожрет все живое? И истории о катастрофах выражают наши страхи глобальной катастрофы, которая уничтожит всю жизнь на земле. Теперь же у нас есть научные объяснения вулканическим извержениям и цунами, мы можем их прогнозировать и знаем, что это еще не „конец“. Научное знание освободило нас от прежних страхов, разделяемых нашими предшественниками. Однако эпоха научно-технического прогресса в свою очередь принесла с собой новые огромные вызовы – вследствие создания атомной бомбы человечество теперь может уничтожить и само себя, и всю жизнь на Земле.

Апокалиптические рассказы позволяют этой тревоге „выйти на поверхность“ и тем самым служат средством справиться с ней. Лучше открыто говорить об этом, нежели чем загонять эти человеческие тревоги и страхи глубоко в подсознание»[67].

Таким образом, в апокалипсисах выводятся наружу общие для человечества переживания (в терминологии психолога К. Юнга – находящиеся в нашем коллективном бессознательном). И вплоть до нашего времени бессчетное количество книг и фильмов посвящено мировым катастрофам «конца света» и и выживанию в них – никто не стал бы их создавать, если бы эти темы не задевали людей за живое!

Благодаря своим объемным зрительным образам и видениям апокалипсисы наверняка вызывали яркие эмоции своих читателей, можно представить, что у тех прямо «захватывало дух» при мысленном лицезрении впечатляющих событий и в напряженном ожидании развязки с участием Бога… Можно предположить, что в те времена апокалипсисы воздействовали на своих адресатов подобно эпическому зрелищному кино в современном мире. И если продолжить это сравнение, можно сказать, что описания катастроф – это неотъемлемая часть апокалиптического жанра.

Бедствия и катастрофы, описанные в Библии, – сравнение с «родовыми муками»

Но все-таки почему катастрофы есть неотъемлемое свойство этого жанра, какие можно выделить смысловые причины? Здесь присутствуют два ключевых момента. Вначале вспомним, какие именно катастрофы были описаны. Сам Иисус в Евангелиях перечисляет как знамения «конца» следующие «традиционные» бедствия: кровопролитные войны, голод, природные катаклизмы – землетрясения, помрачение солнца, луны, звезд – и гонения на верующих (Мф 24; Мк 13; Лк 21).

Во-первых, бедствия предполагают идею возмездия за содеянное зло; вспомним, что первый «апокалиптический» рассказ в Библии – это рассказ о потопе (Быт 8–9), в котором говорится, что именно умножения преступлений вынудило Бога очистить землю от губящих ее людей, эксплуатирующих друг друга. То есть уничтожение «старого порядка» мира происходит после вопиющего умножения зла.

Во-вторых, природные катастрофы как раз и сигнализируют замену «старого» обветшавшего во зле мира новым миром Божиим – прежний порядок мира должен устраниться, чтобы освободить место «новому небу и новой земле, на которых обитает правда» (2 Пет 3:13). И этот «уход» старого творения древние авторы представляли в образах, противоположных созданию мира (Быт 1–2), – все, что было упорядочено Богом при сотворении, вновь как бы возвращается к «первозданному» хаосу[68]. Таким образом, «землетрясения» и «помрачение светил» сигнализируют смену одной эпохи другой, «воссоздание» мира; все в мире должно быть обновлено, чтобы Бог мог явить Себя людям и утвердить в мире Свое царствие.

И именно в этом состоит главный смысл. Говоря о бедствиях конца, Иисус использовал традиционный библейский образ – «родовые муки» (Мф 24:8). «Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир» (Ин 16:21). Образ рождения новой жизни ярко показывает, что не на «катастрофы» нужно обращать основное внимание, а на то, что следует за ними: приход новой жизни, соединение Самого Творца со Своим творением, спасительное обновление всего мира, восстановление личных отношений между человеком и Богом в любви. Вот в чем состоит провозвестие новозаветного Апокалипсиса – в обретении Нового Иерусалима – нового рая, в возвращении домой к Отцу!

Таким образом, возвещаемая в Апокалипсисе новая «благая весть» звучит гораздо более мощно, чем описания катастроф. «Если использовать выражение из Апокалипсиса, можно сказать, что „альфа и омега“ книги – это откровение о благом Боге, Который любит Свой народ и спасает его. Цель Иоанна – конечно, не в том, чтобы к страданиям малоазийских церквей добавить еще и страх, но чтобы вдохновить их и побудить держаться благих путей Божиих. Важнейший для Апокалипсиса призыв к читателям – „не бойтесь!“»[69].

Апокалипсис Иоанна: соединение типичных черт жанра и уникального идейного своеобразия

Новозаветный Апокалипсис Иоанна разделяет множество традиционных черт апокалиптического жанра – таинственные видения, атмосфера воздаяния, отклик на тяжелые события своего времени… Но при всей опоре на предшествующие апокалипсисы Тайнозритель Иоанн являет нам яркую оригинальность, причем не только в деталях, а в ключевых чертах повествования. В чем же состоит эта оригинальность?

В то время как почти все апокалипсисы написаны от лица известного персонажа из более древней библейской истории, Иоанн, следуя пророческой традиции, не скрывает имени настоящего автора. Авторство нашего Апокалипсиса не приписывается некоему древнему избраннику Божию, отличающемуся от остальных особой мудростью и прозорливостью. Автором является «брат» христиан – их современник, который вместе с ними разделяет «скорбь, царство и терпение» (Откр 1:9).

Нужно сказать, что во многих апокалипсисах главными действующими лицами являются именно герои-тайновидцы; апокалипсисы Еноха и Варуха, Авраама и Завещание 12 патриархов изобилуют биографическими деталями, живописующими своего героя; к примеру, описывается специальная подготовка Варуха и Ездры к принятию откровений, очищение себя постом и слезной молитвой (2 Варух 20:5–6; 3 Ездра 5:13), их торжественное молитвенное ходатайство за своих сограждан. Однако в новозаветном Апокалипсисе мы не находим ничего сопоставимого. Автор Апокалипсиса очень мало и сдержанно говорит о себе – как и авторы Евангелий, он полностью находится на служении тайне, которую он описывает. Мы понимаем, что Иоанн хочет отдать все внимание другой исторической личности…

Итак, самое главное отличие Откровения Иоанна Богослова от прочих апокалипсисов – это центральная роль Иисуса Христа. Безусловно, образ Мессии присутствует и в некоторых других апокалипсисах, однако ни в одном из них Мессия так не доминирует и не сияет, как Иисус, представленный в Апокалипсисе под многочисленными образами и титулами. Именно ярко выраженный христологический характер новозаветного Апокалипсиса делает его уникальным по сравнению с другими представителями апокалиптического жанра.

Можно подытожить, что Иоанн ощущает себя посредником и снимает с себя главную роль как бы в двух направлениях: во-первых, он передает первенство Иисусу Христу, во-вторых – христианским общинам, для которых он пишет и которым Христос направляет откровение через него. Действительно, новозаветный Апокалипсис есть скорее «Откровение Иисуса Христа», чем в собственном смысле «Откровение Иоанна»!

Вопросы к уроку

1. Почему Апокалипсис так выделяется среди прочих книг Нового Завета? Эта книга уникальна в своем роде или есть целый жанр подобных произведений?

2. Каковы наиболее типичные черты апокалипсисов?

3. Содержатся ли в Библии еще апокалипсисы, кроме рассматриваемого нами новозаветного?

4. В каких исторических обстоятельствах возникали произведения апокалиптического жанра? Почему именно эти обстоятельства способствовали рождению литературы подобного плана?

5. Кому открывались небесные видения, кто главные герои апокалипсисов?

6. Кто были авторы апокалипсисов? Легко ли ответить на этот вопрос, исходя из содержания апокалиптических текстов?

7. Описывают ли апокалипсисы исключительно отдаленное будущее?

8. Чем апокалиптика отличается от пророческих текстов Библии, как можно обобщить основные мировоззренческие различия?

9. В чем положительные стороны присутствующего в апокалипсисах убеждения, что история мира «определена свыше»?

10. Почему в апокалипсисах изображается много катастроф?

11. Что общего у новозаветного Апокалипсиса с другими апокалиптическими произведениями?

12. Каковы характерные отличия Апокалипсиса от других апокалиптических произведений?

Урок 3

Общие подходы к толкованию Апокалипсиса; знакомство с основными богословскими темами Апокалипсиса (Откр 1)

В настоящем уроке мы начинаем непосредственно знакомиться с повествованием Апокалипсиса. Мы обсудим общее содержание, композицию и методы толкования образов Апокалипсиса. Мы затронем очень важную тему – что говорит Апокалипсис о «временах и сроках» завершения мировой истории? Вдумчивый анализ соответствующих мест Апокалипсиса и Евангелий раскроет нам главные смысловые акценты учения о «близящемся конце». Далее мы перейдем к подробному рассмотрению первой главы: прокомментируем первое явленное Иоанну видение воскресшего Иисуса Христа в Его славе. Богословское провозвестие Апокалипсиса начинает раскрываться уже с самого первого видения – и это провозвестие о Боге и Иисусе Христе.

Тема 1. Композиционное построение Апокалипсиса и основные подходы к его толкованию

Общая композиция Апокалипсиса и изложение основных событий

Рассмотрим общую композицию повествования Апокалипсиса, состоящего из 22 глав, и сразу выделим его основные тематические разделы.

Первая глава Откр 1 содержит «предисловие» ко всей книге и описание видения воскресшего Иисуса Христа во славе, бывшее Иоанну на острове Патмос. Христос поручает записать видения и послать текст церковным общинам семи малоазийских городов. Эти города – Эфес, Смирна, Пергам, Фиатира, Сардис, Филадельфия и Лаодикия (Откр 1:11).

В главах Откр 2–3 Иоанн передает семи церквам предназначенные для них слова Господа Иисуса; эти послания содержат различные наставления, одобрения и обличения.

В главах Откр 4–22 изображаются открываемые Иоанну небесные видения. После Откр 22:5 следует заключительная часть книги. Последняя глава Откр 22 завершается пожеланием благодати адресатам: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами» (Откр 22:21).

Итак, Апокалипсис можно разделить на вступление (пролог), послания семи церквам, цикл видений и заключение (эпилог). Эти четыре главные части сам автор выделяет с помощью формулировок «…что будет вскоре» (Откр 1:1; 22:6) и «что будет после сего» (Откр 1:19; 4:1).

В свою очередь в цикле видений Откр 4–22 можно выделить фрагменты, являющиеся законченными и цельными по своему смысловому содержанию. Ряд таких фрагментов объединяются в более крупные разделы[70].

В нижеследующей таблице представлено укрупненное деление текста Апокалипсиса на разделы вместе с основными описываемыми в них видениями.

Основные разделы Откровения Иоанна Богослова и краткое содержание видений

Еще одно выражение, которое подобно «маркеру» выделяет границы разделов Апокалипсиса, – это выражение «в духе»: пребывание Иоанна «в духе» ознаменовало переходы к качественно новым видениям. Эти слова присутствуют в Откр 1:10; 4:2; 17:3; 21:10, то есть перед видением Иисуса Христа как Сына человеческого, перед первым небесным видением престола Божия, перед видением «великого города» Вавилона и «великого города» Небесного Иерусалима.

Основные закономерности в построении Апокалипсиса

При внимательном рассмотрении приведенной таблицы уже можно заметить, что построение книги имеет следующие особенности:

• В повествовании Апокалипсиса есть движение от «частного» к «общему» с постепенно увеличивающейся масштабностью: от посланий конкретным церковным общинам I века (Откр 2–3) к концу земной истории, явлению Небесного Иерусалима (Откр 21–22).

• Видна особая роль числа семи – в повествовании присутствует четыре цикла из семи элементов: семь посланий церковным общинам, семь печатей, семь труб, семь чаш.

• Текст Апокалипсиса делится на 22 главы, и главы 11–13, занимающие в повествовании центральное положение, взаимосвязаны между собой. Эти три главы объединены указанием на один и тот же промежуток времени (три с половиной года).

• Начало и конец повествования Апокалипсиса тоже имеют общность – послания церковным общинам второй главы содержат эсхатологические обетования, развивающиеся в видении Небесного Иерусалима последних глав; также в обоих разделах разрабатывается тема Церкви. Можно сказать, что начало повествования имеет определенную тематическую «симметрию» с концом. Таким образом, построение Апокалипсиса имеет «центр» и симметричные друг с другом «края» – такая композиция называется «хиазм» (по схеме АВССВА).

• В повествовании очевидно противопоставлены друг другу два «великих города» – Вавилон (Откр 17–19) и Небесный Иерусалим (Откр 21–22).

Итак, мы убедились, что образы Апокалипсиса ни в коей мере не нагромождены хаотично, повествование развертывается в соответствии с определенной логикой, причем конец одной части и начало следующей сам автор выделяет особыми «маркерами».

Наиболее близкий ветхозаветный прототип Апокалипсиса – книга пророка Иезекииля

Здесь можно задать вопрос: уникален ли Апокалипсис по своему композиционному построению или же в предшествующей ему традиции уже были сходные произведения? В отношении построения Апокалипсиса ему наиболее близка ветхозаветная книга пророка Иезекииля. Последовательность видений Апокалипсиса в общем и целом следует последовательности основных видений Иезекииля; примечательно, что Иезекииль, как и Иоанн, находится не в земле Израильской, а на далекой чужбине, в Вавилонском плену, и там ему открываются видения о происходящем в духовном центре Израиля – Иерусалиме.

Книга пророка Иезекииля начинается с видения великой колесницы Божией на небе и служащих Богу небесных сил (Иез 1–2, ср. Откр 4), затем пророк видит «запечатление» верных (Иез 8–9, ср. Откр 7), оставшихся непричастными к совершаемым в Иерусалиме беззакониям. Впечатляющее видение о «сухих костях», к которым пророк обращает слово Бога, и они вновь получают плоть и дух жизни, являет собой образ восстановления израильского народа из «рассеяния» в плену, а также служит прообразом воскресения мертвых (Иез 37, ср. Откр 20). В конце книги Иезекииль переходит к эсхатологии – книга изображает битву Бога с силами зла, полчищами князя Гога из земли Магог (Иез 38–39, ср. Откр 20), и повествование завершается ярким видением обновленного, восстановленного Иерусалима (Иез 40–48, ср. Откр 21–22:5).

Предпосылки, принимаемые при толковании образов

Приступая к рассмотрению образов Апокалипсиса, все толкователи принимают следующие предпосылки:

1. Смысловое значение одних и тех же образов, встречающихся в разных главах книги, постоянно. Если где-либо в тексте дано истолкование некоторого образа, то такое же значение актуально и для остальных появлений подобного образа в повествовании. Так, из 12-й главы мы узнаем, что красный дракон есть «древний змий, называемый диаволом и сатаною» (Откр 12:9). Следовательно, во всех остальных главах, где упоминается дракон (Откр 13, 20, 21), его следует понимать так же. В 17-й главе ангел дает Тайнозрителю объяснение, что представляет собой блудница Вавилон: «Жена… есть великий город, царствующий над земными царями» (Откр 17:18).

2. В разных смысловых отрывках одни и те же действующие лица могут быть показаны с помощью разных образов. Например, христианская Церковь изображается в виде «великого множества» людей, славящих Бога на небесах (Откр 7), и также в виде Женщины, облаченной в солнце (Откр 12), в образе Невесты Агнца (Откр 19). Христос представлен и как «Подобный сыну человеческому» (Откр 1), и как Агнец (Откр 5), и как младенец, рожденный Женщиной, «облаченной в солнце» (Откр 12), и как всадник на белом коне (Откр 19). Благодаря этому создается объемная характеристика изображаемого и формируется содержательное богатство Апокалипсиса.

3. Различные образы объединяются в группы, соотносящиеся между собой. Прежде всего, в повествовании присутствуют «силы добра» и «силы зла». В частности, дракон, первый зверь и второй зверь-лжепророк представляют собой богопротивные силы, своего рода «лжетроицу». Дракон-сатана дает свою власть «первому зверю» (богоборческому государству или правителю), который противостоит Христу. Блудница Вавилон, соблазняющая «все народы», является антагонистом Невесты Агнца-Христа – града небесного Иерусалима (Откр 21–22). Повествование Апокалипсиса изображает развивающееся противостояние между добром и злом и полную финальную победу добра[71]; в 18-й главе происходит суд над Вавилоном, в 19-й главе описывается явление Иисуса Христа миру и поражение зверя с его войсками, а в 20-й главе окончательно побежден дракон.

Указанные предпосылки достаточно просты и интуитивно понятны, однако они закладывают фундамент для дальнейшего истолкования образов.

Три подхода к толкованию Апокалипсиса, вытекающие из его жанровых особенностей

Существует множество различных подходов к толкованию образов Апокалипсиса. В настоящей книге мы берем за основу три главных подхода, которые употреблялись уже ранними христианскими толкователями. При этом большинство ранних церковных авторов не ставили перед собой задачу дать специальное осмысление этим подходам и рассмотреть их отдельно друг от друга; четкая классификация и терминология были разработаны в современной библейской науке. Итак, эти три подхода к толкованию называются эсхатологический (футуристический), исторический и духовно-символический (идеалистический)[72].

В целом эти три подхода соответствуют трем жанровым компонентам Апокалипсиса, которые мы уже выделяли ранее – «апокалиптическое пророчество в форме послания нескольким общинам»:

• Эсхатологический подход соответствует апокалиптическому жанру, характеризующемуся видениями будущего завершения мировой истории и пришествия Бога. При эсхатологическом подходе повествование Апокалипсиса считается относящимся к «последним временам», оно как бы сообщает нам обстоятельства, сопровождающие период завершения человеческой истории. Например, образ Вавилона (Откр 17–18) понимается как мировая империя, которая утвердит власть в конце времен и в которой воцарится «зверь», отождествляемый с упоминаемым в посланиях Иоанна «антихристом» (1 Ин 2:18,22; 4:3).

• Исторический подход акцентирует, что Апокалипсис есть послание конкретным христианским общинам в Малой Азии конца I в. по Р. Х. При этом подходе относящиеся к конкретным обстоятельствам исторической эпохи, в которой жил Иоанн и его адресаты. Образ Вавилона при данном подходе соотносится с городом Римом и Римской империей I в. по Р. Х., где правит «обожествленный» император.

• Духовно-символический подход предполагает, что Апокалипсис, подобно пророчеству в библейском смысле, доносит до верующих важные богословские и нравственные идеи, актуальные во все времена. Богословское толкование позволяет найти точки соприкосновения повествования Апокалипсиса с самыми разными историческими временами. При данном подходе образ Вавилона может трактоваться как богатейшая и «передовая» цивилизация, построенная на крови и насилии.

Комплексное применение всех трех подходов позволяет читателю увидеть, что Апокалипсис одновременно говорит о прошлом, о настоящем и об эсхатологическом будущем. Это сочетание временных пластов соответствует словам воскресшего Иисуса, сказанным Иоанну: «…напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после сего» (Откр 1:19).

Опишем подробнее каждый подход и его применение, в качестве иллюстрации возьмем образ зверя из 13-й главы: «И стал я на песке морском, и увидел выходящего зверя с семью головами и десятью рогами: на рогах его были десять диадим, а на головах его имена богохульные» (Откр 13:1). Проинтерпретируем этот образ с помощью различных подходов.

Эсхатологический подход к толкованию

Эсхатологический подход отражает общую перспективу Апокалипсиса – устремленность его повествования к будущему эсхатологическому свершению, к исполнению обетований о пришествии Царствия Божия. Предпоследний стих книги звучит как пламенный призыв: «Ей, гряди, Господи Иисусе!» (Откр 22:20).

Вообще Апокалипсис уникален тем, что тема эсхатологии в нем раскрывается в большом объеме, несопоставимом с другими новозаветными книгами. Начиная с 14-й главы, повествование Апокалипсиса сосредотачивается на изображении картин завершения человеческой истории и пришествия Бога в мир: это суд над последователями «зверя» (Откр 14–16), последний суд над «Великим Вавилоном» (Откр 17–18), Пришествие Иисуса Христа во славе (Откр 19), суд над всеми умершими (Откр 20) и единение верных с Богом и Христом в эсхатологическом граде «Небесном Иерусалиме» (Откр 21–22:5). Важно, что не только эти главы, но и все другие главы содержат эсхатологические элементы – даже в разделе посланий семи церквям каждой церкви даются эсхатологические обетования (подробнее в следующем уроке).

При эсхатологическом толковании образа зверя из 13-й главы зверь сопоставляется с «антихристом», богоборческим правителем последних времен, или же с его тоталитарным государством.

Исторический подход к толкованию

Исторический подход связывает повествование Апокалипсиса с современными автору реалиями. Эта связь, без сомнений, должна присутствовать, поскольку Апокалипсис является посланием, обращенным к конкретным адресатам I в. по Р. Х. Во 2-й и 3-й главах – посланиях семи церквам – раскрываются проблемы церковной жизни того времени: появление «лжеапостолов», клевета от иудеев, идейный компромисс некоторых групп христиан с окружающим их языческим обществом. И Апокалипсис Иоанна являлся пастырским увещанием, откликающимся на эти проблемы и дающим духовное руководство и поддержку.

Все дальнейшие видения Апокалипсиса можно считать «расширением» посланий семи церквам, подробной иллюстрацией уже сказанного. Послания семи церквам Откр 2–3 дают комментаторам твердую почву под ногами, своего рода «якорь», позволяющий не уноситься в своих толкованиях слишком далеко от конкретной исторической обстановки, окружающей автора и адресатов.

Исторический подход к Апокалипсису используют все исследователи-библеисты. Они стараются объяснить многие особенности повествования Апокалипсиса тем, какие вызовы, в понимании автора, стояли перед конкретными адресатами его книги.

Что касается образа «зверя» Откр 13, то исторический подход позволяет найти конкретные проявления «зверя», бывшие наглядными для первых читателей Апокалипсиса. В этом плане можно особо выделить римских императоров, которых в I в. по Р. Х. начали почитать как богов, и в особенности стоит отметить жестокого императора Нерона, организовавшего первые гонения на христиан.

Духовно-символический подход к толкованию

Третий, духовно-символический, подход позволяет выявить непреходящее значение Апокалипсиса как свидетельства о вечных богословских истинах. Задача читателя – понять идеи, выраженные автором через символические образы, многие из которых укоренены в ветхозаветных текстах, и сформулировать духовно-нравственный посыл книги.

В Апокалипсисе развивается философия истории как борьбы сил добра и сил зла. В нем открываются общие принципы и закономерности этой борьбы, показываются ключевые смыслы, стоящие за многими отдельными историческими событиями в каждой эпохе. При этом Иоанн не приводит детальных описаний событий «конца мира», не сообщает никаких подробностей. Его метод можно назвать «метаисторическим» прочтением истории: читатели «могут увидеть, что скрывается за историческими событиями, за иллюзорным покровом времени»[73]. В разные исторические эпохи возникают свои формы противостояния добра и зла, и поэтому духовно-символический подход позволяет как бы «расширить границы» толкования образности Апокалипсиса, открыть его актуальность для всех поколений христиан.

Согласно духовно-символическому подходу, черты «зверя» Откр 13 могут быть узнаны в любом могущественном тоталитарном правителе, использующем свою власть для совершения беззаконий, стремящемся подчинить себе души людей, добиться поклонения себе вместо веры в Иисуса Христа и Бога.

Взаимодополняемость всех трех подходов

Приведем еще пример толкования одного образа с использованием трех подходов. В Откр 11 рассказывается история о неких двух свидетелях-пророках, которые совершают свое служение пред неверующим миром и затем претерпевают смерть от руки «зверя» (подробнее в уроке 7). Двух свидетелей можно интерпретировать:

• согласно эсхатологическому подходу: как двух эсхатологических пророков, которые появятся пред концом времен. Церковные авторы говорили, что Пришествие Христа во славе предвозвестят ветхозаветные праведники Илия и Енох либо Илия и Моисей;

• согласно историческому подходу: как указание на подвергавшихся преследованиям христиан I века, в частности апостолов Петра и Павла, принявших мученическую смерть во время гонения императора Нерона;

• согласно духовно-символическому подходу: как символ всей христианской Церкви, которая свидетельствует о Христе перед лицом неверующего мира, претерпевает гонения, но силой Божией восстает вновь.

Приведенные примеры толкования образов Вавилона, зверя и свидетелей дают понять, что духовно-символический подход можно сравнить с мостом – он позволяет соединить между собой исторический и эсхатологический подходы, прослеживая смысловую общность между ними. Однако духовно-символический подход не может существовать целиком самостоятельно, в отрыве от двух других. Ведь если мы постараемся сформулировать «общий смысл» образов Апокалипсиса, как бы «отцедив» все связанное с конкретным историческим контекстом и эсхатологией, то получившийся «сухой остаток» будет выглядеть как перечисление общеизвестных христианских идей.

Исследователи подтверждают, что каждый из подходов в своей мере отражает различные содержательные «пласты» Апокалипсиса: эсхатологический подход – пророчества об эсхатологическом будущем, исторический – отклик автора на современные ему реалии, духовно-символический подход – богословское содержание, выраженное с использованием ветхозаветных аллюзий. Большинство комментаторов – как ранних, так и современных – комбинирует рассмотренные три подхода между собой.

Три подхода к толкованию Апокалипсиса

Итак, применение нескольких подходов позволяет нам предлагать многоплановые толкования, соответствующие содержательной глубине Апокалипсиса, и не ограничиваться одним вариантом толкования какого-либо образа, даже если этот вариант весьма убедительный.

Тема 2. Взаимосвязь подходов и вопрос: насколько «скоро», согласно Апокалипсису, совершится Пришествие Иисуса Христа во славе?

Осмысление вопроса о времени Пришествия на основе анализа применимости духовно-символического подхода

Рассмотрение различных подходов к толкованию Апокалипсиса дает нам новый взгляд на наиболее известный вопрос, который массовое сознание адресует к этой книге: когда исполнятся «времена и сроки» и история мира придет к эсхатологическому финалу? Как правило, большинство людей думают, что Апокалипсис в зашифрованной форме говорит о событиях последних времен, то есть они «по умолчанию» принимают эсхатологический подход как единственно существующий. Когда люди слышат об историческом подходе к толкованию книги, это воспринимается как нечто новое, но при этом не вызывающее серьезного недоумения, ведь вполне логично, что книга была написана в определенных исторических обстоятельствах и обращена в первую очередь к современникам. Но применение третьего, духовно-символического, подхода требует дополнительного разъяснения.

В заглавии книги Иоанн указывает, что его книга посвящена откровению о том, «чему надлежит быть вскоре» (Откр 1:1). В этом некоторые читатели видят указание на то, что автор Апокалипсиса был убежден в скором наступлении изображаемых им конца истории и грядущего Пришествия Иисуса во славе. Читатели могут спросить: если сам автор ожидал реализации своих эсхатологических пророчеств в ближайшем будущем, то предполагал ли он необходимость духовно-символического понимания текста, в котором отсутствуют привязки к конкретным срокам и который оказывается важен как «мостик», соединяющий время автора с «последними временами»? Вопрос можно переформулировать так: насколько духовно-символический подход восходит к самому автору? Или же его разработали более поздние христианские комментаторы, чтобы сохранить авторитет книги в условиях, когда возвещенное скорое Пришествие Иисуса во славе все еще не совершилось?

Этот вопрос неразрывно связан с исследованием темы «времен и сроков» в Апокалипсисе. Для обстоятельного ответа нужно, во-первых, проследить упоминания в самом Апокалипсисе об ожидании «скорого» эсхатологического пришествия и, во-вторых, проанализировать их в целостном контексте образности Апокалипсиса и новозаветных Евангелий.

Свидетельства в тексте Апокалипсиса об ожидании «скорого» Пришествия Христа

Приведем все места Апокалипсиса, где говорится о «скором» наступлении эсхатологических событий:

• В самом начале книги близость решающих времен упоминается дважды: Откровение говорит о том, «чему надлежит быть вскоре» (Откр 1:1); «блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко» (Откр 1:3). Слово «вскоре» звучит второй раз в завершении заключительного видения книги: «сии слова верны и истинны; и Господь Бог святых пророков послал Ангела Своего показать рабам Своим то, чему надлежит быть вскоре» (Откр 22:6). Таким образом, вся книга оказывается обрамлена идеей скорого посещения Бога и избавления свыше – это характерно и для многих других апокалипсисов.

• В посланиях семи церквам несколько раз упоминается грядущее Пришествие Иисуса (Откр 2:16; 3:11,20).

• В эпилоге Иисус торжественно объявляет: «Гряду скоро!» (Откр 22:8,20). В эпилоге глагол «приходить» использован 7 раз, это подчеркивает значимость идеи Пришествия для всего повествования.

• Обратим внимание на стих «…напиши, что было, что есть, и что будет после сего» (Откр 1:19) – комментаторы замечают, что в последних словах содержится аллюзия на книгу пророка Даниила. Когда Даниил истолковывает таинственные сны Вавилонского царя Навуходоносора, он говорит, что Бог явил царю, «что будет после сего» и «что будет в последние дни» (Дан 2:28,45). Как Даниил, Иоанн тоже использует две формулировки, однако изменяет вторую из них – дословно повторяя данииловское выражение «после сего», он заменяет «в последние дни» на «вскоре». Вероятно, Иоанн хочет этим показать, что явленные Даниилу пророчества о будущем находят исполнение во время Иоанна и его современников.

Интенсивные эсхатологические ожидания первых христиан

Указанные выше фрагменты текста свидетельствуют, что автор-Иоанн мог считать, что Пришествие Иисуса во славе наступит в обозримом будущем, при жизни Иоанна. Собственно, это вполне соответствует атмосфере интенсивных эсхатологических ожиданий среди христиан первого века. Эти ожидания, конечно, были связаны с верой в Иисуса как Мессию – ранние христиане увидели в Иисусе совершение великого спасительного замысла Бога, явление новой жизни в Воскресении; они были свидетелями преображения жизни многих людей благодаря столь явно открывающемуся Духу… Поэтому христиане были убеждены, что живут как раз в долгожданном кульминационном моменте истории, в который устремлялись взоры всех древних пророков.

В подтверждение сошлемся на рассказ книги Деяний апостолов: апостол Петр, обращаясь к огромной аудитории иудеев, процитировал обетования пророка Иоиля о событиях «последних дней» – о дне Господнем: «Я изолью Духа Моего на всех людей. Ваши сыновья и дочери будут пророчествовать, вашим старцам будут сниться сны, и ваши юноши будут видеть видения» (Иоиль 2:28 КУЛ; Деян 2:14–21). Апостол Петр сказал, что все это исполняется сейчас, на глазах его собеседников – свидетельством этому было живое действие Духа, которое собравшиеся ощущали в словах и делах вестников Иисуса, в отклике своих собственных сердец.

Ранние христиане считали естественным, что скоро исполнятся все пророчества и надежды Израиля – день Господень откроется, и Царствие Бога в Иисусе явит свою полноту на земле (Мк 13:7–8,24–27; 14:62 – цитата из Дан 7:14; 1 Фес 4:16–17; 2 Фес 2:3–12). Царствование Бога станет реальностью не только для верующих, но уже все люди увидят его как непреложную истину. Это было время духовного подъема, и неудивительно, если автор Апокалипсиса Иоанн также был причастен этой духовной атмосфере и разделял веру в близость свершения всех замыслов Божиих об истории.

Анализ текстов о «скором» Пришествии Иисуса и выявление их смысловых акцентов

Но в нашем анализе еще рано ставить точку. Зададим вопрос: несут ли процитированные высказывания про «скорое» Пришествие исключительно «хронологическую» информацию или же автор вкладывал в них еще и некие важные содержательные смыслы? Ответить нам поможет рассмотрение других фрагментов текста Апокалипсиса и евангельской эсхатологической речи Иисуса, а также результаты исследований современных библеистов:

1. Прочитаем фразу Откр 1:3 еще раз и подумаем, какую главную мысль стремится передать здесь автор – «Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем; ибо время близко». Слова о «близости» Пришествия подчеркивают, что пророческое откровение Апокалипсиса требует безотлагательного внимания и вдумчивого соотнесения со своей жизнью. Эти слова нужно не только с любопытством слушать, но исполнять (ср. Мф 7:20–27, Иак 1:22–25). Как и в синоптических Евангелиях, в Откр 3:11 Пришествие Иисуса сравнивается с приходом вора ночью – главной мыслью здесь является необходимость «бодрствования», постоянной готовности встретить Господа. Главная задача для Апокалипсиса и Евангелий – побудить верующих к активной христианской жизни, далекой от лености или уныния.

2. В Евангелиях Иисус говорит о многих знамениях, предваряющих конец истории, то есть Он предполагает процесс установления Царствия – «не тотчас конец» (Мк 13:7; Мф 24:6; Лк 21:9). Точно так же это предстает и в Апокалипсисе – при всей устремленности повествования в эсхатологическое будущее, Пришествие Христа во славе описывается только ближе к концу книги (в 19-й главе из 22-х). А до этого читатели несколько раз почти вплотную подходили к точке соприкосновения божественного мира с земным – и всякий раз опять отступали назад. Относительно повествования Апокалипсиса можно употребить образное выражение – чтобы увидеть Небесный Иерусалим, нужно пройти длительный путь через семь посланий, семь печатей, семь труб и семь чаш. Вся структура Апокалипсиса с волнообразными движениями вперед и назад предполагает динамический процесс пришествия Царствия, который согласно Евангелию не будет одномоментным.

3. Обратим внимание, что Иоанн не конкретизирует, какой временной период он понимает под «вскоре» – это примерно через месяц? через год? через несколько лет? Согласитесь, мы используем слово «скоро», имея в виду разные промежутки времени, в зависимости от того, о каких именно событиях мы говорим. А для Бога протяженность времени тем более относительна – об этом в Библии сказаны яркие слова: «один день у Господа, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день» (2 Пет 3:8; апостол Петр здесь цитирует Псалом 89:5). И хотя в Апокалипсисе указываются конкретные временные периоды, попытки их буквального понимания сразу приводят к несуразностям. Например, в Откр 11–13 упоминается временной период «3,5 года», предваряющий пришествие Царствия Божия (Откр 11:13–15). Однако согласно Откр 12:5–6, этот период начался с победы Христа над драконом-сатаной, то есть со дня Его Распятия и Воскресения. То есть в момент написания Апокалипсиса Иоанну было известно, что от его «точки отсчета» прошло не 3,5 года, а уже не один десяток лет. Противоречие может быть снято, если принять, что срок три с половиной года в Откр 11:13–15, предваряющий Пришествие Иисуса во славе в конце времен, не понимался автором буквально.

4. Давайте внимательно вслушаемся в слова, завершающие весь цикл видений Апокалипсиса – «И сказал мне: сии слова верны и истинны; и Господь Бог святых пророков послал Ангела Своего показать рабам Своим то, чему надлежит быть вскоре» (Откр 22:6). Если постараться проникнуть во внутренний настрой, с которым были сказаны эти слова, то можно заметить, что они дышат величественным покоем, в них ощущается неколебимость и надежность, исходящие от Бога. В новозаветном Апокалипсисе, как и в других апокалипсисах, слова «надлежит быть вскоре» подчеркивают, что Божий план нерушим и непременно сбудется, ничто в мире не сможет ему помешать[74].

Таким образом, Апокалипсис не дает конкретных однозначных установок относительно того, насколько «скоро» свершатся эти события, не взвинчивает эмоционально в предощущении «последних событий» – в этом плане он близок евангельским повествованиям.

Сопоставление с Евангелиями: сокрытость «времен и сроков», фокус на настоящем

В Евангелиях сокрытость сроков «конца» повторяется множество раз как некий лейтмотив – «вы не будете знать, когда…» (Мк 13:33, 35). В Евангелии от Марка это выражено самым радикальным образом – о «временах и сроках» знает только Отец; ни ангелы, ни даже Сын не обладают этим знанием. Утверждение, что Сам Сын Божий Иисус этого не знает, красноречиво убеждает в тщетности всех человеческих спекуляций о точной дате конца. Иисус сказал это, желая донести до учеников очень важную мысль: «Отказавшись назвать точную дату, Иисус перевел фокус с будущего на настоящее: „итак, бодрствуйте!“ (Мк 13:35)[75]. И все евангельские притчи о Царствии относятся к настоящему моменту – именно сейчас нужно принять слово, именно сейчас нужно любить ближнего, сейчас нужно быть готовыми встретить царя, который еще в пути, жениха и хозяина дома, которые придут поздно»[76]. «Бодрствовать» означает проживать каждый день как наполненный ценностью и значимостью, не гадая о «том самом главном дне конца»[77]; «бодрствовать» означает идти навстречу Иисусу «здесь и сейчас», а не когда-то в отдаленном будущем. А во время ожидания Иисус поручает нам важную задачу: прежде конца «всем народам должно быть проповедано Евангелие» (Мк 13:10), и это зависит от каждого христианина (Мф 28:18–20).

Текущие времена могут считаться «последними» в качественном отношении

Именно такой посыл мы видим и в Апокалипсисе – «близость» сроков употребляется не столько в количественном отношении, сколько в качественном. Иоанн не ориентирует верующих на конкретные временные рубежи – он скорее убеждает готовиться войти в присутствие Господа прямо сейчас, быть готовыми всегда[78].

В конце книги автор побуждает верующих присоединиться к нему в призыве – «Ей, гряди, Господи Иисусе!» / «Да, приди, Господь Иисус!» (Откр 22:20). Сколько решимости и открытости Богу звучит в этих словах…

Важно, что видения Апокалипсиса не относятся преимущественно к будущему. Иисус повелевает Иоанну: «Напиши, что ты видел, что есть и что будет после сего» (Откр 1:19) – прошлое, настоящее и будущее оказываются взаимопереплетены, и видения Апокалипсиса словно охватывают все измерения времени. В ключевых местах повествования Апокалипсиса – в первом небесном видении Откр 4–5 и в центральных главах Откр 11–13 – в символическом виде показано уже свершившееся событие прошлого – победа Иисуса Христа над смертью и злом. Как мы уже упоминали в уроке 2, в этом состоит отличие новозаветного Апокалипсиса от иных иудейских апокалипсисов, устремленных к эсхатологическому будущему, – для Иоанна спасительные действия Бога уже становятся реальностью в Иисусе Христе, и христиане уже сейчас становятся «царством и священниками» Бога (Откр 1:6; 5:9–10; см. уроки 4, 5 и 12). И в этом плане Апокалипсис оказывается содержательно единым с прочими новозаветными текстами, утверждающими, что «последнее время» уже здесь – оно открылось в Распятии и Воскресении Сына Божия, давшего людям Новый Завет с Богом[79].

Именно духовно-символический подход позволяет подчеркнуть, что наиважнейшим и кульминационным событием всей мировой истории автор Апокалипсиса считает не будущий «конец мира» и не какие-то локальные происшествия своего времени – самым главным является событие Воскресения Иисуса Христа. Именно это событие осветило всю историю человечества и качественно преобразило реальность для верующих I века по Р. Х., так же как и для верующих XXI века.

Примеры из текста Апокалипсиса, свидетельствующие о том, что автор изначально предполагал интерпретацию образов в духовно-символическом смысле

Мы пришли к выводу, что «близость» сроков есть более многоплановое понятие, и для Иоанна буквальный временнóй аспект не имеет первоочередной или определяющей значимости. Приведем и проанализируем два важных места Апокалипсиса, свидетельствующих о том, что сам автор заложил в повествовании необходимость духовно-символического толкования.

Анализ Откр 11:8

Как мы уже указывали, образность Откр 11–13 охватывают период от Воскресения Христа до Его Пришествия во славе (подробнее в уроках 7 и 8), и тем самым повествование этих глав можно считать богословским осмыслением исторического пути христианской Церкви.

Рассмотрим пример из 11-й главы, наглядно показывающий, как Иоанн формирует свою образность. В 11-й главе говорится, что «зверь» победит двух христианских свидетелей-пророков и оставит их тела «на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят» (Откр 11:8). Обратим внимание, что здесь говорится о «духовном» именовании, и это неслучайно. В одном образе «великого города» Иоанн на самом деле соединяет воедино пять городов: 1) Содом, место крайнего развращения людей (Быт 14–15); 2) Египет, поработивший народ Израиля (Исх 1–15); 3) Господь Иисус был распят в историческом Иерусалиме; 4) а «великим городом» в Апокалипсисе чаще всего именуется «Вавилон» (вспомним вавилонскую башню, символ человеческой гордости, и Вавилонский плен в VI веке до Р. Х.). Слово «Вавилон» в Апокалипсисе часто указывает на 5) Рим I века по Р. Х., разрушивший Иерусалим и инициировавший гонения на христиан. Итак, получается, что Иоанн «накладывает» друг на друга образы пяти исторических городов разных эпох, в которых он видит одну общую духовную реальность – противостояние свидетельству истинного Бога. Здесь мы видим значимость общей идеи, а не буквальной исторической точности.

Сходный пример сплетения ветхозаветных мотивов мы находим в изображении падения Вавилона в Откр 17–18; Иоанн громоздит друг на друга картины разрушения, которые являются почти взаимоисключающими, по крайней мере, очень трудно представить всех их происходящими одновременно. Так, великий Вавилон разрушается землетрясением и градом (Откр 16:18–19; ср. Исх 9:24), а далее изображается как осаждаемый город, сожженный до основания (Откр 18:8–9; ср. Быт 17:24–28). Участь Вавилона также раскрывается через образ блудницы, преследуемой соблазненными ею царями – десятью рогами зверя (Откр 17:16; ср. Иез 16:36–41), и еще через образ пустыни, ставшей пристанищем диких зверей (Откр 18:2; ср. Иер 25:11). Очевидно, что для Иоанна не столь важны точные подробности событий эсхатологического будущего, – скорее, он собирает в едином мощном аккорде ветхозаветные образы масштабного падения царства зла, чтобы максимально полно выразить идею наказания зла свыше.

Анализ Откр 1:1

Откр 1:1 звучит в русском переводе «и он показал», а в греческом оригинале стоит слово ἐσήμανεν, то есть «явил с помощью знака, знамения» («эсеманен» от слова «сема» – «знак», ср. «семантика»). А слово «знамение» в новозаветном контексте означает некое конкретное событие, которое становится указанием на обобщенную духовную реальность, превосходящую все конкретные проявления и существующую словно вне времени. Именно в таком значении слово «знамение» употребляется в Евангелии от Иоанна: Иисус накормил в пустынном месте 5 тысяч человек, и это стало знамением, что Иисус есть истинный Хлеб жизни для всех верующих в Него (Ин 6);

Иисус воскресил Лазаря (Ин 11), и это стало знамением, что Иисус всегда есть Воскресение и Жизнь. Его живоносная сила проявилась в тот конкретный момент, но она не ограничена никаким пространством и временем.

Таким образом, уже в самом заглавии автор ориентирует нас на «многослойность» и непреходящие духовные смыслы текста. Другими словами, мы имеем право утверждать, что духовно-символический подход восходит к самому Иоанну. Известный исследователь Апокалипсиса Грегори Бил выразил эту мысль так: «Я понимаю Апокалипсис символически, а не буквально, потому что я понимаю его заглавный стих буквально!»

«Нелинейность» композиции Апокалипсиса – построение по концентрической спирали

Расскажем еще об одной яркой особенности текста, которая весьма осложняет попытки буквально-хронологического толкования Апокалипсиса. Многие исследователи-библеисты утверждают, что с помощью разных образов Иоанн может показывать одни и те же духовные явления и события, всякий раз выявляя их разные грани. Об этом говорил уже в III веке по Р. Х. святой Викторин Петавийский – автор самого первого сохранившегося комментария на Апокалипсис. Обсуждая толкование циклов семи печатей, семи труб и семи чаш, святой Викторин подчеркивал, что не следует понимать образы Апокалипсиса в строгой хронологической последовательности: «…нужно со всей тщательностью и вниманием следовать за пророческими словами и понимать, что Святой Дух предсказывает по-разному; Он изменяет порядок событий; устремляя речь к последнему времени, Он затем снова повторяет события прошедшие; что должно свершиться в будущем однократно, показывает словно имевшее место множество раз – так что ты впадешь в великую тьму, если не будешь осознавать, что эти вещи только описаны многократно, но совершатся единожды»[80].

Большинство современных исследователей разделяют эту точку зрения, называемую теорией «рекапитуляции» («повторения вновь»), в ее поддержку они приводят ряд особенностей самого текста Апокалипсиса. При том что повествование Апокалипсиса движется вперед – к Пришествию Иисуса и установлению Небесного Иерусалима, – это движение не однородно и не прямолинейно. Читателям дается возможность разглядеть очертания того, что ожидает их впереди, а затем повествование вновь возвращает их назад, к уже обозначенным темам; но и эти темы не повторяются дословно, а раскрываются уже под немного другим углом[81]. Приведем один пример: в видениях цикла семи печатей и семи труб, сосредоточенных преимущественно на темах испытаний и бедствий, перед последним седьмым элементом неожиданно возникает вдохновляющее видение спасения верных и покровительства Бога, а затем цикл завершается. Кажется, что темп развития событий то замедляется, то ускоряется.

Представляется, что такая многоплановая нелинейная композиция с повторениями и движением вперед позволяет передать важные богословские идеи. Она словно отражает свойственное христианству ощущение двуплановости духовной жизни: ощущение присутствия благодати Божией через Иисуса Христа «здесь и сейчас» и одновременно переживание своей ограниченности вместе с надеждой на полноту спасения в будущем. Библеисты часто выражают это термином нахождения между «уже» и «еще не» – «реализованная» эсхатология («уже») и эсхатология, направленная в будущее («еще не»)[82].

В настоящей книге мы покажем, что повествование Апокалипсиса движется к финалу как бы по конусообразной «концентрической спирали»: автор несколько раз вновь возвращается к тем же реалиям, но уже на новом уровне, пока не приходит к высшей точке – всецелому воцарению Бога в Небесном Иерусалиме, соединяющем небо и землю (Откр 21–22).

Тема 3. Специфические особенности Апокалипсиса – символика чисел и грамматические «шероховатости» греческого текста

Символическое значение чисел, присутствующих в Апокалипсисе

Даже беглое знакомство с текстом Апокалипсиса дает понять, что Иоанн большое внимание уделяет числам; он нумерует многие свои видения (семь печатей, семь чаш и др.). Однако числа Апокалипсиса опять же не стоит воспринимать в их обычном математическом значении. Толкователи согласны в том, что названные в Апокалипсисе числа имеют определенные символические значения, восходящие к Ветхому Завету и апокалиптической литературе. Числа дают обобщенную количественную характеристику, то есть обозначают количество не в абсолютном, а в относительном измерении. Яркий новозаветный пример такого символического употребления чисел – призыв Иисуса прощать «не до семи, а до семижды семидесяти раз» (Мф 18:22).

Особенно часто в Апокалипсисе употребляются числа семь и двенадцать – их символика происходит из Ветхого Завета и из еще более древних времен, 7 и 12 связаны с древними календарными циклами. В библейской символике число семь обозначает полноту и завершенность, универсальность и интенсивность (ср. семь дней творения Быт 1). Число семь играет большую роль в структуре Апокалипсиса. В повествовании присутствуют семь посланий (Откр 2–3), циклы видений семи печатей, снимаемых Агнцем с книги (Откр 6–8:1), видений семи труб (Откр 8:2–11:13) и семи чаш (Откр 15–16).

Число двенадцать символизирует народ Божий – в соответствии с 12 коленами Израиля и 12 избранными Иисусом Христом апостолами. Это число очень часто встречается в описании эсхатологического града Небесного Иерусалима (Откр 21:12,16,21). Примечательно, что число 7 применяется как к положительным, так и отрицательным персонажам, а число 12 употребляется исключительно в положительном контексте.

Интересно, что оба этих числа получаются из трех и четырех (3 × 4 = 12, 3 + 4 = 7). Четыре, в соответствии с четырьмя сторонами света, есть число сотворенного земного мира, а три можно понимать как число Бога-Троицы. Получается, что числа 7 и 12 символически представляют как бы соединение «неба и земли», действие неба на земле.

Значимое для Апокалипсиса число 144 000 – «число запечатленных» Богом и «искупленных от земли» (Откр 7:4; 14:3) – нужно понимать как производное от двенадцати. Это квадрат двенадцати, умноженный на тысячу (12 × 12 × 1000), а тысяча обозначает великое множество. Таким образом, объединение чисел 12 и 1000 передает идею полноты спасенных и полноты действия Бога, Который освящает всю вселенную.

Одним из вариантов символической интерпретации так называемого «числа зверя» 666 (Откр 13:18) является соотношение с числом семь. Шесть близко к семи, но не достигает семи (7–1 = 6). Тем самым число 666 может выражать ущербность, неполноту, которая при этом стремится выдать себя за полноту и совершенство. За «шесть дней» Бог сотворил мир, а на седьмой дал миру Свое благословение – число шесть как бы указывает на «самодостаточный» мир, не желающий участия Бога.

Главы Откр 11, 12 и 13 объединены в единый раздел указанием на один и тот же промежуток времени, обозначаемый либо как 1260 дней (Откр 11:3; 12:6), либо как 42 месяца (Откр 11:2; 13:5), либо как три с половиной года – дословно «время, времена и полвремени» (Откр 12:14). Эта последняя формулировка представляет собой явную аллюзию на два места из книги пророка Даниила (Дан 7:25; 12:7). Число 3,5 является половиной семи и, так же как в книге пророка Даниила, обозначает время испытаний, через которое пройдут праведные, и Господь будет давать им Свою духовную поддержку и вести их к вечной истинной победе[83]. Именно главы 11 (с примыкающей 10-й), 12 и 13 (с примыкающей 14-й) представляют собой композиционный центр всего Апокалипсиса.

Представим в виде таблицы конкретные числа, присутствующие в Апокалипсисе, их смысловое символическое значение и соответствующие ветхозаветные прототипы.

Задание. Прочитав таблицу, сможете ли вы решить «апокалиптическую» задачу? У Агнца 7 рогов (Откр 5:6), а у зверя – 10 (Откр 13:1)[84]. Согласно Ветхому Завету, рог животного – это символ его силы. Можете ли вы, исходя из символических значений чисел в Апокалипсисе, определить, у кого силы больше – у Агнца или у зверя?

Смысловое символическое значение чисел в Апокалипсисе, примеры их ветхозаветных прототипов

Ответ: Правильный ход рассуждения с точки зрения символизма Апокалипсиса: хотя 10 количественно больше семи, семь заключает в себе значение полноты и законченности, которого число 10 не имеет. Так что в семи рогах Агнца сосредоточена вся полнота силы, которая только возможна[85], а мощь зверя, хотя и выглядит очень внушительной, тем не менее ограничена и конечна во времени.

Специфика греческого языка Апокалипсиса – текста оригинала

Греческий язык Апокалипсиса отличается богатством лексики (словарный запас Апокалипсиса превышает словарный запас Евангелия от Иоанна), при этом в отличие от прочих новозаветных текстов в Апокалипсисе присутствует целый ряд бросающихся в глаза ошибок в грамматике. Яркий пример – стих Откр 1:4 в дословном переводе звучит так: «благодать вам и мир от сущий, и был, и грядущий»; то есть вместо требуемого предлогом «от» родительного падежа автор употребляет именительный падеж. Такие ошибки выглядят странно, причем в двух отношениях. Первое – эти ошибки касаются не каких-то языковых тонкостей, а нарушают самые базовые грамматические правила. Второе – эти ошибки не повторяются систематически, они допущены только в определенных местах; во многих других стихах автор употребляет предлог «от» по правилам, с родительным падежом.

В XIX веке библеисты объясняли такие ошибки отсутствием у автора классического греческого образования, недостаточным владением греческим языком и «семитским мышлением» автора-еврея. Однако современные ученые осознали, что это объяснение слишком простое и поэтому неудовлетворительное – тем более что оно не согласуется с отсутствием ошибок в дальнейшем тексте. Значит, ошибки поставлены намеренно именно в особых местах текста и являются сознательным авторским приемом. Но какова цель этого необычного приема? Можно выделить четыре основных мнения современных исследователей:

• прежде всего, «ошибки» – это средство привлечь особое внимание читателей и как бы выделить жирным маркером смысл данного фрагмента текста;

• «ошибки» отражают попытку выразить нечто «запредельное», невместимое в человеческие категории; можно сравнить его с выразительными средствами импрессионистов. «Подобно некоторым современным поэтам, Иоанн бросает вызов правилам и нормам синтаксиса, чтобы выразить невыразимое и бесконечное»[86]. В приведенном выше примере автор, возможно, хотел подчеркнуть святость имени Божия – Бог настолько свят и неизменен, что Его имя даже не изменяется по падежам (хотя «ошибки» в тексте встречаются не только в выражениях о Боге);

• некоторые исследователи высказывают интересное мнение, что с помощью «ошибок» автор хотел подчеркнуть свое неприятие идеологии «большинства» Римской империи[87];

• и наконец, «ошибки» могут восприниматься как сигнал присутствия ветхозаветной аллюзии – автор хочет, чтобы его читатели вспомнили соответствующее сходное ветхозаветное место и сопоставили его с текстом Апокалипсиса, чтобы лучше понять его смысл[88].

Тема 4. Первая глава Апокалипсиса – раскрытие истин о Боге и Иисусе Христе (Откр 1)

Первая глава задает основные темы всего повествования, и из нее уже можно понять, какие идеи Иоанн хочет донести до своих читателей. Здесь Иоанн многое сообщает о Боге и Иисусе Христе. В уроке 1 мы уже упоминали, что согласно Откр 1:1 откровение дает Иисус и Он Сам является объектом откровения, которое передает читателям Иоанн.

Прочитаем последовательно 1-ю главу Апокалипсиса и дадим краткие комментарии.

Начало книги – цепочка передачи откровения, назначение – для чтения за литургией

«Откровение Иисуса Христа, которое дал Ему Бог, чтобы показать рабам Своим, чему надлежит быть вскоре. И Он показал, послав оное через Ангела Своего рабу Своему Иоанну» (Откр 1:1).

Первый стих обозначает нам цепочку передачи откровения – Бог дал откровение Иисусу, Иисус сообщает его с помощью ангела, который передает его посредством образов и видений, а Иоанн записывает. Иоанн торжественно объявляет: «Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем…» (Откр 1:3).

Начало текста предполагает, что провозвестие Апокалипсиса прозвучит в обстановке богослужебного собрания (литургии, совершаемой в то время по вечерам). Когда христиане собирались вместе, предстоятель читал вслух послания апостолов и пророков, и присутствующие вместе истолковывали эти наполненные духом слова, осмысляли их значение для своей жизни. «Адресатов Апокалипсиса, христиан Малой Азии, волновали важные вопросы – они хотели узнать смысл свершающихся с ними событий, узнать, как Бог видит их собственную ситуацию и всю историю мира. И самое подходящее время услышать ответы – литургия, когда наша реальность соприкасается с реальностью небесной, когда мы вместе ощущаем присутствие Бога»[89]. «Блажен читающий» / «Счастлив читающий» – не только непосредственные адресаты, но и остальные читающие Апокалипсис с чистым сердцем тоже получают это благословение, в том числе и мы.

Молитвенное пожелание благодати и мира

Подобно предстоятелю богослужебного собрания Иоанн начинает свое послание молитвой за адресатов. Молитва позволяет Иоанну вновь объединиться с близкими ему христианами, которые сейчас находятся территориально далеко от него, – сам Иоанн сослан на остров Патмос в Эгейском море (Откр 1:9).

Как и апостол Павел, Иоанн желает своим адресатам «благодати и мира» (Откр 1:4). Библейское слово «мир»/евр. «шалом» очень смыслово насыщенно, оно означает не просто отсутствие конфликтов, но духовную полноту жизни, гармонию во всех сферах. Представляется, что этот «мир» очень близок тому состоянию, что сейчас понимают под словом «счастье»; конечно, не в смысле бурных искрящихся эмоций, но в смысле ощущения осмысленности жизни и теплой внутренней радости, которую не могут омрачить внешние обстоятельства. «Благодать и мир» исходят свыше – и здесь Иоанн употребляет пространное именование Бога, включающее и Духа, и Иисуса Христа. Это одна из очень важных новозаветных богословских формулировок о «троичности» Бога:

«Благодать вам и мир от Того, Который есть и был и грядет[90], и от семи духов, находящихся перед престолом Его, и от Иисуса Христа, Который есть свидетель верный, первенец из мертвых и владыка царей земных» (Откр 1:4,5).

Откровение о Боге как о Грядущем

Именование Бога как «Того, Который есть и был и грядет» выражает, что присутствие Бога простирается на прошлое, настоящее и будущее. Конечно, эта формулировка Иоанна является развитием смысла великого имени Божия, открытого Богом Моисею в Исх 3:14 – «Я есть Кто Я есть» / «Я есмь Сущий». Обратим внимание, что Иоанн употребляет не стандартное выражение «был, есть и будет», а особенным образом развивает третью часть – Бог называется «грядущим», «приходящим» в мир (ἐρχόμενος)[91]. Почему выбран именно этот термин? Он имеет три важных оттенка значения:

1. В дальнейшем повествовании Апокалипсиса будут видения явного для всех пришествия Бога и Иисуса во славе, и слово «грядущий»/«приходящий» подготавливает развитие эсхатологической темы – Бог «придет» и спасет Свое творение от зла.

2. Это слово позволяет подчеркнуть аспект динамики, движения. Присутствие Бога в привычном нам мире реализуется очень по-разному и проявляется неожиданно, всегда по-новому – поэтому присутствие Бога нужно еще уметь распознать. Как говорит Иисус в Откр 3:20, «Вот, стою у двери и стучу»; этот «стук» может быть очень негромким, его нужно расслышать. А присутствие Бога в будущем веке будет всеобъемлющим и принципиально новым.

3. Привлекающее внимание слово «грядущий»/«приходящий» позволяет остановиться и поразмышлять, что же собственно означает «будущее». Понятие «будущее» применимо только для описания мира, в котором живем мы: будущее для нас – это то, что еще не реализовано во времени и поэтому как бы сокрыто от нас завесой, более или менее плотной. Но для Бога нет этой завесы – в отличие от нас, Бог пребывает и в «будущем». Более того, эсхатологическое будущее полностью принадлежит Ему, там Он царствует всецело. В Апокалипсисе ярко звучит мысль, что будущее – это Его обетованное Царствие, которое «грядет» к нам (см. урок 11). И можно следующим образом охарактеризовать Пришествие Бога: это момент, когда благое божественное будущее, неподвластное никаким искажениям и неизменное, как Его «заключительное слово», входит к людям в их «настоящее».

Откровение о Боге как Альфе и Омеге. Указание на Святого Духа

Давайте сопоставим эти выводы со словами Самого Бога, которые звучат в самом начале и далее еще раз в конце Апокалипсиса: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, Который есть и был и грядет, Вседержитель» (Откр 1:8; 22:13).

Здесь скрывается еще одна ветхозаветная аллюзия на книгу пророка Исайи – «Так говорит Господь, Царь Израиля, и Искупитель его, Господь Саваоф: Я первый и Я последний, и кроме Меня нет Бога» (Ис 44:6). Альфа и омега – первая и последняя буквы греческого алфавита, и они словно заключают в себе весь алфавит. Из букв образуются слова, обозначающие и описывающие все элементы нашего мира, все понятия и процессы, все, что происходит с людьми. Если применить этот символ к человеческой истории, то можно сказать, что отдельные эпизоды нашей жизни, кажущиеся хаотичными и случайными, выстраиваются в некое осмысленное целое, подобно тому как буквы объединяются в слова. Человечество «пишет» свою историю, а Бог как Альфа и Омега принимает все «написанное» человечеством и дает этому многообразию единые смыслы[92]. Таким образом, целостный смысл истории проявляется в Боге.

Поистине, через образ этих двух букв мы прикасаемся к главной идее апокалипсисов об истории человечества. Бог направляет историю, Он – «Живущий», «начальник Жизни». Именование Бога «Альфа и Омега» выражает идею полноты присутствия Бога, так же как и первое именование Бога, в котором говорилось о прошлом, настоящем и будущем: Бог есть «безграничная жизнь, которая все охватывает и все превосходит. Бог есть, Он был и Он грядет. Другими словами, Он – Вечный. Он был, когда началось время, Он есть сейчас, и Он будет, когда время кончится. Он был Богом всех, кто верил в Него, Он – Бог, Которому мы можем довериться сегодня, и в будущем никогда не может произойти ничего, что может разделить нас с Ним»[93]. Те же самые глубокие идеи выражает и другое частое именование Бога в Апокалипсисе – «Вседержитель».

Затем упоминаются «семь духов пред престолом Его» – толкователи понимают это как указание на Святого Духа в многообразии Его благих даров (подобно упоминаемым пророком Исайей семи дарам Духа, Ис 11:2–3) или же на семь главных ангелов. Но вряд ли здесь имеются в виду ангельские силы – ведь подлинным источником «благодати и мира» является Сам Бог.

Первая характеристика Иисуса Христа в Апокалипсисе

Далее в Откр 1:5 говорится об Иисусе Христе: «…от Иисуса Христа, Который есть свидетель верный, первенец из мертвых и владыка царей земных».

Вероятно, Иоанн намеренно поставил имя Иисуса на третье место – это позволяет дать Иисусу наиболее пространное описание и торжественно завершить молитву славословием Ему. Здесь Иоанн подчеркивает три ключевых элемента, которые будут развиты в последующем повествовании:

1. «Свидетельство» Иисуса (Он свидетельствует об Отце и об истине – ср. повествование Евангелия от Иоанна, Ин 5:31–39);

2. Его Воскресение – Он есть «первый плод» нового преображенного мира, освобожденного от власти смерти;

3. Его владычество – Он превосходит всех «царей земных»[94].

Молитва и описание Иисуса продолжаются далее:

«Любящему нас, и избавившему нас от грехов наших кровью Своею, и соделавшему нас царством, священниками Богу и Отцу Своему, Ему слава и держава во веки веков, аминь» (Откр 1:5–6 КАС).

Слово «аминь» в конце подразумевает утвердительный ответ христианских общин – адресатов в контексте литургии: «Да, это верно и истинно, да будет так!» Здесь на первый план выходит идея совершенного Иисусом искупления и очищения людей, соделанного в Его великой любви. Обратим внимание, что глагол «любить» практически во всех рукописях стоит в настоящем времени[95] – «это значит, что любовь Божья в Иисусе Христе есть нечто постоянное и непрерывное»[96]. Верующие становятся «царством и священниками» – такие слова были сказаны при заключении завета народа с Богом через Моисея на Синае (Исх 19:6), и это действительно исполняется в Иисусе. На первом плане опять находится мысль о том, что христиане следуют за Иисусом – как Иисус соединяет мир с Богом и осуществляет Его Царство, так и христиане призваны быть посредниками между Богом и миром; они могут осуществлять эту миссию, делясь с другими своими духовными дарованиями и вознося молитвы за людей[97].

Иисус Христос как грядущий

Как и Бог, Иисус Христос назван «грядущим»: «Вот, грядет с облаками, и узрит Его всякое око и те, которые пронзили Его; и возрыдают пред Ним все племена земные» (Откр 1:7). «Грядет с облаками» – этими словами Иоанн ссылается на видение «Сына Человеческого» из книги Даниила (Дан 7:14), которое можно назвать одним из ключевых ветхозаветных мессианских текстов и формообразующим для всего Апокалипсиса. А следующие слова – из таинственного видения пророка Захарии: «Воззрят на того, которого пронзили, и восскорбят о нем, как скорбят о первенце» (Зах 12:10–11). Очень сильные слова… Уже в начале книги задана тема народов и их самоопределения по отношению к Богу и Иисусу. Эта тема будет развиваться далее во многих драматических картинах, и вплоть до самого конца книги будет сохраняться напряжение между двумя возможными противоположными исходами: будут ли «народы» продолжать упорствовать в своей неправде или же смогут прийти к покаянию и искреннему обращению к Богу во Христе? Чтобы найти ответ на этот вопрос, мы должны внимательно проследить за всеми перипетиями повествования…

Представление Иоанном себя как соучастника в скорби и в царствии и в терпении

«Я, Иоанн, брат ваш и соучастник в скорби и в царствии и в терпении Иисуса Христа, был на острове, называемом Патмос, за слово Божие и за свидетельство Иисуса Христа» (Откр 1:9).

Мы уже говорили о том, как Иоанн представляет себя; обратим теперь внимание на соединение «скорби, царствия и терпения». Эта последовательность звучит довольно необычно, но сочетание трех элементов несомненно имеет смысл – царствие с Иисусом проявляется в совершенно разных обстоятельствах, в том числе в испытаниях. Так произошло и с Иоанном на Патмосе[98]. Логичной была бы последовательность «из скорбей через терпение в царствие» (ср. другие новозаветные цитаты: «Если терпим, то с Ним и царствовать будем», 2 Тим 2:12, «Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие», Деян 14:22, «Претерпевший же до конца спасется», Мф 24:13). Однако Иоанн использует «нелогичный» порядок и тем самым показывает, что «царствие» – это не удел отдаленного будущего, и не сияющая в конце туннеля награда. Это реальность настоящего – царствие уже открывается людям во Христе[99].

Иисус Христос, прошедший Свой путь самоотдачи до конца, также является примером «терпения»; в Нем мы понимаем, что терпение – это не безвольная «покорность судьбе» и не мрачная отстраненность. Греческое слово «терпение»/ὑπομονή скорее нужно перевести как «стойкость» – внутренняя сила и спокойное мужество, которое помогает оставаться верным своей цели и переплавить все испытания в славословие Богу.

Начало первого видения Иоанна – голос, семь светильников, Иисус Христос как Сын Человеческий

Первое видение открылось Иоанну в «день Господень» (Откр 1:10); комментаторы считают, что имеется в виду день воскресный[100] – но также стоит помнить и об эсхатологических ассоциациях выражения «день Господень», широко присутствующими у пророков. Именно в то время, когда христианская община собиралась вместе, Иоанн мысленно пребывал с Церковью, и ему открылось совершенно особое слово Божие…

Сперва Иоанн не увидел никакого образа, он услышал только голос, повелевающий «написать» церквям. Далее в тексте говорится «я обернулся посмотреть голос». Вспомним другого человека, которому пришлось обернуться даже дважды, чтобы увидеть воскресшего Иисуса, – это Мария Магдалина (Ин 20:11–16). «И может быть, здесь есть дополнительный важный смысл – чтобы войти в присутствие Бога, часто нужно изменить свой привычный взгляд и образ мысли и посмотреть в новом, необычном для себя направлении…»[101]

Обернувшись, Иоанн увидел «семь золотых светильников», наверняка подобные золотому семисвечнику в святилище Иерусалимского храма и Скинии (Исх 25:31,37). Семисвечник символизировал пребывание Израиля пред Богом. Но в последних словах Откр 1 дается новое истолкование – семь светильников означают семь церквей-адресатов Иоанна (Откр 1:20). И посреди светильников Иоанн увидел «подобного Сыну Человеческому».

В этом именовании заложены два намека: первый, на свидетельство Евангелий, что Сам Иисус часто именовал Себя «Сыном Человеческим», а второй – опять же на видения книги Даниила. «Сын Человеческий» шел с облаками небесными и приступил к престолу Бога / «Ветхого днями», чтобы принять от Него власть, силу и царство (Дан 7:14). Далее в первом видении и в дальнейшем повествовании Апокалипсиса мы увидим еще множество элементов, перекликающихся с этим видением Даниила.

Примечательно, что в оригинальном греческом тексте буквально стоит слово «как бы Сына Человеческого». Сравнительный оборот «как бы» очень типичен для апокалиптики и для описаний опыта соприкосновения с божественным миром (можно также вспомнить уже упоминавшееся в этом уроке повествование книги Деяний апостолов – во время сошествия Духа присутствующие видели «как бы языки огня», Деян 2:3). Этот оборот акцентирует, что открываемая духовная реальность является невыразимой. Опыт соприкосновения с божественным присутствием практически невозможно описать человеческими словами, его легче передать через образные сравнения, но и они остаются весьма приблизительными.

Образ светильников: пребывание верующих со Христом в небесной реальности

Самое первое видение уже начинает давать ответы на животрепещущий вопрос, который могли задавать себе христиане: видит ли Христос, вошедший в небесную славу, нашу непростую жизнь, и как именно Он участвует в ней?

И первое, что открывается Иоанну – прямо посреди светильников-церквей стоит Иисус, истинный Сын Божий и Сын Человеческий. Да, Он рядом с нами и Он все знает – все наши человеческие борения, все наши испытания. Иисус держит в правой руке семь звезд, которые истолкованы как «ангелы семи церквей» – это как бы «душа» церквей, их небесный образ[102]. Держать в правой руке – значит иметь над чем-то власть (употребленный греческий глагол «кратейн» «держать» происходит от слова «кратос» – власть). И сразу вспоминается выражение из притчи об Иисусе как о добром пастыре из Евангелия от Иоанна: «… не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей» (Ин 10:28). Было высказано очень красивое толкование этого образа: Иисус держит в Своей руке вечные судьбы верующих, символизируемые звездами, и пребывает среди каждодневной жизни Церкви, символизируемой светильниками.

«Эти образы выражают двуплановость Церкви и каждой души – маленький огонек, трепещущий на ветру истории, в руке Божией становится прекрасным и ясным пламенем, сияющим в небесной вечности. Сокровенное, невидимое для мира горение человеческой души для Бога есть сверкающая звезда»[103]. Образ души человека как огня, пребывающего у Бога, получает развитие в дальнейшем повествовании Апокалипсиса: верующие названы «живущими на небе» – как живые, так и умершие. Образ Иисуса среди светильников открывает, что в Своем вознесении Он не отдалился от людей, оставшихся в трудных обстоятельствах на земле, – наоборот, Он словно поднимает их самих к Себе на небо и сохраняет теснейшую связь с ними.

Смысловое значение сияющего лица Иисуса, Его белых одежд и волос, золотого пояса

И затем Иоанн описывает, как выглядел явившийся ему Иисус… Проследим, как Иоанну удается через немногочисленные зрительные образы и ряд ярких деталей ответить на основной вопрос Нового Завета – «Кто есть Иисус?» На этот вопрос люди давали разные ответы; у многих, кто видел Иисуса во время Его земной жизни, не было полной ясности, Кто же Он. Но Иоанн видит Иисуса в духовной реальности – и здесь, конечно, ясность есть.

В этом видении важное смысловое значение несет цвет – Иисус предстал Иоанну в переливающихся тонах белого, огненного и золотого. Лицо Иисуса, «сияющее как солнце в силе своей»[104], напоминает евангельское описание Преображения (Мф 17; Мк 9; Лк 9), где трое учеников на краткий момент смогли увидеть поистине божественную славу Христа. Да, Иисус – это свет Отца, свет миру (ср. Ин 9:5). Иоанн говорит, что Иисус был облачен в «подир» – так называлась длинная белая одежда, часто из льна, в которую одевались ветхозаветные священники (Исх 28:4; 29:5; Лев 16:4), цари (Ионафан – 1 Цар 18:4, Саул – 1 Цар 24:5,11) и служители Бога – небесные посланники (Дан 10:5). Через этот зрительный образ Иоанну удается передать, что Иисус является истинным священником Богу[105], Царем и пророком. «Золотой пояс» Иисуса также указывает на Его царственность и славу (Пс 89:28; 1 Мак 10:89). Белый цвет присутствует и в Его одежде, и в цвете волос – они «как снег» и «как руно»/шерсть овец[106], но здесь идея света усиливается двумя другими важными богословскими смыслами. Во-первых, в видении Даниила белые волосы имел «Ветхий днями», то есть Сам Бог (Дан 7:9) – белизна волос/седина символизировала долготу времен, вечность бытия Бога. И то, что Иоанн видит у Иисуса Христа «белые волосы», знаменует Его подобие Отцу, то есть существование Иисуса от вечности и божественное достоинство. Во-вторых, сравнение с белым снегом и руном/шерстью отсылает к прекрасным словам пророка Исайи: Бог возвещает «Пусть грехи ваши как багрянец, убелю их, как снег; пусть красны они, словно пурпур, – они будут как белая шерсть» (Ис 1:18, новый русский перевод). Как и Бог, Иисус сам есть чистота и безгрешность, и Он очищает сердца всех верующих в Него.

Символика огня в описании Иисуса

От образа белизны, несущей в себе идею чистоты и света, описание Иисуса плавно переходит к образу пламени: «Очи Его как пламень огненный» (Откр 1:14). Здесь тоже есть отсылка к образу явившегося Даниилу небесного посланника («Очи его – как горящие светильники» Дан 10:6)[107]. Иисус все проницает Своим взором; вообще, глаза Иисуса оставляли неизгладимое впечатление и до Его Воскресения – «при чтении евангельской истории складывается впечатление, что человек, хоть раз видевший глаза Иисуса, никогда не мог забыть их»[108]. Иисус окружен пламенем светильников, и соединенный с Ним огонь напоминает явление Бога Моисею в пламени тернового куста – «неопалимой купины» (Исх 3).

Во многих ветхозаветных текстах сказано, что Бог есть огонь (Втор 4:24; Пс 97:3; Иез 1:4). Далее мы еще будем обсуждать образы Апокалипсиса, акцентирующие великую силу Бога и Иисуса; вот еще один «захватывающий дух» образ – «из уст Его выходил острый с обеих сторон меч» (Откр 1:16). Этот символ тоже имеет ветхозаветные истоки: «Пророк Исайя говорит о Боге: „Он… жезлом уст Своих поразит землю“ (Ис 11:4), и о себе: „И соделал уста мои как острый меч“ (Ис 49:2). Этот символ говорит о всепроникающей силе Слова Божьего. Когда мы прислушиваемся к Нему, от Него не может защитить никакой щит самообмана; оно снимает с нас наш самообман, обнажает наши грехи, ведет нас к прощению»[109]. В Новом Завете также присутствует образ Слова как меча: «слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого» (Евр 4:12).

И еще одна деталь, связанная с огнем, но не сразу понятная: «Ноги Его подобны халколивану, как раскаленные в печи» (Откр 1:15). Халколиван – это металл, сплав меди и железа. Вероятно, раскрыть смысл этого образа нам опять поможет книга Даниила, а именно рассказ о сне царя Вавилона Навуходоносора, который смог истолковать только Даниил (Дан 2:31–35). Царь видел во сне статую идола, огромного и величественного, но его ноги были из глины, поэтому, когда оторвавшийся от горы камень ударил идола в ноги, тот не устоял, упал и распался на куски. А ноги прославленного Христа из металла – это значит, что ничто не сможет поколебать Его, сдвинуть Его с места; в Нем верующие обретают полную устойчивость и надежность.

Самоименование Иисуса

«И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мертвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: Не бойся; Я есмь Первый и Последний, и живой; и был мертв, и се, жив во веки веков, аминь; и имею ключи ада и смерти» (Откр 1:17–18).

Здесь Иисус прилагает к Себе слова, которые в Ветхом Завете и в самом Апокалипсисе относились к Богу. «Я есмь первый и последний» – эти слова показывают, что Иисус, как и Бог-Творец, «присутствовал в начале и будет присутствовать в конце; Он присутствует в момент рождения и в момент смерти; Он присутствует тогда, когда мы становимся на христианский путь, и тогда, когда мы заканчиваем наш путь»[110].

Иисус был мертв, победил смерть и «жив во веки веков» – никакой земной правитель не сможет сказать таких слов про себя. Иисус «Живой», неподвластный времени – эта мысль емко выражена в Послании к Евреям: «Иисус Христос вчера, сегодня и вовеки тот же» (Евр 13:8). Это означает, что к Нему можно обратиться всегда, в любой момент. Целый ряд ветхозаветных текстов говорили о «вратах» смерти (Пс 9:14; 106:18; Ис 38:10). Интересно, что в древних городах именно «ворота» города являлись самым оживленным местом, где обычно собиралось население. После Воскресения «ключи» от врат смерти и ада теперь находятся у Христа. Он уже открыл эти двери, чтобы освободить души умерших из «ада»/«шеола» (1 Пет 3:18–20)[111], и Он может всякий раз открывать людям путь к свободе от сковывающих их страхов, от давящего на них бремени прошлого.

Ветхозаветные титулы Бога, употребленные в Откр 1 при описании Иисуса Христа

В качестве вывода еще раз перечислим в таблице титулы, которые в Ветхом Завете применялись к Богу, а в Откр 1 употреблены по отношению к Воскресшему Иисусу Христу:

Божественные титулы Иисуса Христа в Откр 1

Призыв Иисуса: «Не бойся»

Когда Иоанн пал к ногам Иисуса, Иисус положил Свою руку на Иоанна и сказал, ободряя его: «Не бойся» (Откр 1:17). С одной стороны, это тоже вполне традиционный мотив: много явлений Бога в Ветхом и Новом Завете начинаются со слов «не бойся». Понятно, что страх – это естественная человеческая реакция на явление божественного присутствия, которое не походит ни на что известное, превышает человеческое разумение. С другой стороны, вдумаемся еще раз: «не бойся» – это самые первые слова Иисуса, звучащие в Апокалипсисе. Трудно переоценить важность первых слов главного Героя. Вслед за многими толкователями мы можем утверждать, что это Слово обращено не только к Иоанну, но и ко всей Церкви, ко всем читающим. Под знаком слов Иисуса «не бойся» стоит вся книга – в дальнейших видениях Апокалипсиса будут разворачиваться масштабные картины потрясающих воображение событий, но читатели могут быть уверены, что никаких действий Бога не нужно бояться, потому что любящий Бог несет благо Своему творению и направляет к спасительному будущему.

Эти слова несут и личное значение: Дух Божий может войти в жизнь человека и призвать его к соработничеству в исполнении Его благих замыслов – и этого не нужно бояться[112]. «Обратим внимание на место этой встречи с Иисусом – это произошло не в Храме за богослужением, не во время изучения Писания, но на маленьком острове, в изгнании. Поэтому мы понимаем, что встреча с Иисусом может произойти неожиданно, и нет такого незначительного места, где бы человек не мог встретиться с Богом, нет такой безнадежной ситуации, где человек не смог бы услышать этих важнейших слов Бога: „Не бойся!“»[113].

Вопросы к уроку

1. При первом прочтении эта книга кажется нагромождением причудливых образов. Есть ли в ней хоть какой-то порядок и логика? Каковы основные методы интерпретации Апокалипсиса, применяемые толкователями древней Церкви и современными учеными? Как они связаны с жанровыми особенностями Апокалипсиса?

2. На какие части можно разделить повествование Апокалипсиса?

3. Каковы основные принципы толкования образов Апокалипсиса?

4. Каковы основные подходы к толкованию Апокалипсиса, применяемые толкователями древней Церкви и современными учеными? Как они связаны с жанровыми особенностями Апокалипсиса?

5. Говорит ли Апокалипсис о том, что конец мировой истории и Пришествие Иисуса наступят «скоро»? Какие можно привести примеры небуквальных значений образов Апокалипсиса, связанных со временем и количеством?

6. В чем особенности духовно-символического подхода к Апокалипсису? Почему его можно назвать мостом между эсхатологическим и историческим подходами?

7. Часто говорят, что упоминаемые в Апокалипсисе числа «имеют символический смысл». Что это значит и как конкретно истолковываются отдельные числа?

8. В каком месте и при каких обстоятельствах Иоанну открылись видения, впоследствии записанные в Апокалипсисе?

9. В каком контексте употребляется выражение «Альфа и Омега»? Какой смысл в нем заключен?

10. Как Иоанн описывает явившегося ему Иисуса Христа? Каковы Его особенные черты?

11. Что означает белый цвет одежд и волос Иисуса?

12. Какие первые слова услышал Иоанн от Иисуса и в чем их значимость?

Урок 4

Послания семи церквям (Откр 2–3)

Настоящий урок посвящен яркой особенности Апокалипсиса: Иоанн проявляет себя как пророк Иисуса Христа и передает слова Иисуса, обращенные к верующим в Него, – членам христианских общин I века. Передаваемые Иоанном речи Иисуса показывают нам уникальный портрет Иисуса – мы видим Его как живое и действенное «Слово Божие», которое проницает людей и возжигает в душах огонь веры и ревностного служения Богу. Этот поистине «огненный» образ Иисуса дополняет евангельское откровение о Нем.

Мы разберем основное нравственное и богословское провозвестие посланий Откр 2–3, а также обсудим ряд спорных вопросов, возникающих при чтении посланий. Мы коснемся тем «наказания» Бога и его соотношения с любовью, «теплохладности» и покаяния. Внимательное изучение этих вопросов поможет нам глубже понять передаваемое Иоанном откровение о Боге и Иисусе Христе.

Тема 1. Семь церковных общин – адресаты послания Иоанна Города Малой Азии – адресаты послания

Эфес, Смирна, Пергам, Фиатира, Сардис, Филадельфия, Лаодикия… В самом начале Апокалипсиса сказано, что его записанный текст нужно отправить в эти города (Откр 1:4, 11, 20). Церковные общины этих городов показаны как светильники в руке Иисуса Христа. И сразу после этого видения в главах Откр 2–3 содержатся адресные обращения к каждой из семи общин от имени Иисуса – «послания семи церквам». Названия этих городов малоазийского полуострова мало о чем говорят широкой публике, большинство слышало только про Эфес и Пергам. Какими были все эти семь городов во времена Иоанна, в I веке по Р. Х.? И насколько сочетается та картина, которую доносит до нас Апокалипсис, с фактами, известными нам из других источников?

Прежде всего, если сопоставить карту региона с текстом Апокалипсиса, то сразу будет заметен яркий факт, свидетельствующий, что автор действительно знал исторические подробности. Эти семь городов расположены на малоазийском полуострове практически по кругу, и названия городов в Апокалипсисе перечисляются именно в том порядке, в каком несущий письма курьер проходил бы их с юга на север по часовой стрелке. Возможно, все города соединяла построенная римлянами дорога, однако археологи не нашли этому неопровержимых доказательств.

Есть множество внебиблейских исторических источников, сообщающих о политической, экономической и культурной ситуации городов-адресатов Апокалипсиса. Города Эфес, Смирна, Пергам, Сардис, Лаодикия относятся к наиболее известным и престижным городам Малой Азии, а Фиатира и Филадельфия не столь знамениты.

Исторические факты о городах, где жили адресаты Апокалипсиса

На протяжении последних веков ученым удалось внимательно исследовать данные литературных источников и многочисленные археологические находки. Перечислим наиболее значимые черты семи городов и сопоставим их с текстом соответствующих посланий Откр 2–3.

Эфес – метрополь Малой Азии, город с древнейшей историей, основанный греками-ионийцами в X в. до Р. Х. Это был крупный город с 250 000 жителей, с библиотекой и театром, могущим вместить 30 000 человек. В Эфесе находилось одно из семи чудес света – храм Артемиды Эфесской (именно его поджигал Герострат и «прославился»). В храм стекались паломники, процветала торговля амулетами (см. Деян 19)[114]; Эфес был центром магических обрядов. В городе были построены огромные храмы в честь римских императоров – Клавдия и Нерона. Практически все направляющиеся из Азии путешественники и купцы прибывали в Эфес, чтобы отправиться оттуда в Европу и в Рим. Во время написания Апокалипсиса Эфес был даже более привлекательным культурным и религиозным центром, чем Афины. Возможно, вследствие особой значимости города послание к христианам Эфеса открывает ряд семи посланий Апокалипсиса.

Смирна, основанная греками в XIII в. до Р. Х., была знаменита своей архитектурной красотой; античные ораторы говорят об особенной красоте ее акрополя. Согласно некоторым источникам, Смирна была родиной Гомера. Смирна всегда поддерживала хорошие отношения с Римом и стала вторым городом в Малоазийском регионе, построившим храм в честь императора (правящего Тиберия). Многочисленные надписи и монеты были украшены изображением венка – в городе проводились спортивные состязания. В Откр 2:10, скорее всего, неслучайно упоминается «венец»/«венок», который будет дарован «побеждающему»[115].

Пергам – административная столица региона, местопребывание римского проконсула. Пергам также являлся культурной столицей – в нем находилась огромная библиотека, по величине уступавшая лишь Александрийской библиотеке. Как можно догадаться, слово «пергамент» происходит от названия города. Об активной жизни города свидетельствовали два акрополя, театр на склоне горы, гимнасий и дворцы. В Пергаме находился храм Зевса Олимпийского (сейчас его сохранившийся алтарь находится в музее Берлина), а также храм бога-врачевателя Асклепия. Именно в Пергаме был построен первый храм в честь обожествленного римского императора Октавиана Августа и богине Роме; возможно, это имеется в виду под таинственными словами Откр 2:13 «трон сатаны».

В Фиатире находилось множество гильдий и ремесленных мастерских (ткачи, красильщики, жестянщики); в книге Деяний упоминается Лидия из Фиатир, торговавшая багряницей/пурпурными тканями. Скромный статус этого города контрастирует с важностью, которая придается фиатирской общине в послании Апокалипсиса.

Сардис, древняя столица Лидийского царства, где правил легендарный царь Крез, был знаменит своим богатством. Находящийся в регионе вулканической активности, Сардис претерпел сильное разрушение в 17 году по Р. Х., но затем был реконструирован благодаря финансовой поддержке императора Тиберия. В благодарность в городе был построен храм в честь Тиберия. Сардис был расположен на вершине горы и долгое время считался неприступной крепостью. Однако дважды в истории город был захвачен противником, и оба раза это произошло глубокой ночью. Возможно, намек на это звучит в тексте Апокалипсиса: «Если же не будешь бодрствовать, то Я приду, как вор, и ты не узнаешь, в который час приду на тебя» (Откр 3:3, КАС).

Филадельфия – достаточно молодой город, основанный в начале II века до Р. Х. Филадельфия была также разрушена землетрясением в 17 году по Р. Х. В честь восстановления императором Тиберием город получил имя Нео-Кесария. Слова Откр 3:12, что верным христианам будет дано «имя Мое новое», возможно, являются аллюзией на переименование города.

Лаодикия была известна своей оживленной торговлей; город находился на пересечении двух «императорских» дорог – из Эфеса к Эгейскому морю и от Пергама к Средиземному морю. Лаодикия была самым преуспевающим и богатым городом провинции Фригия. Когда город пострадал от землетрясения, горожане смогли восстановить его на свои средства, не прибегая к помощи Рима. В Лаодикии производили целебные мази и одежду. В Апокалипсисе находится намек на эти реалии и звучат парадоксальные слова: «ты говоришь: „я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды“; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр 3:17).

Сопоставление имеющихся сведений с текстом посланий семи церквам Откр 2–3 показало, что Иоанн сознательно использовал аллюзии на широко известные исторические черты городов.

Судьба городов в наше время

В настоящее время упомянутые города находятся на территории Турции; из всех них только Смирна продолжает оставаться крупным и значительным городом (Измир, 3 млн человек), остальные превратились в малочисленные населенные пункты или в археологические объекты, привлекающие ученых и туристов. Интересно также, что население Смирны на протяжении многих веков оставалось в основном христианским (вплоть до 1922 года). Некоторые толкователи связывают эти факты из жизни города со словами послания: «Не бойся ничего, что тебе надобно будет претерпеть. Вот, диавол будет ввергать из среды вас в темницу, чтобы искусить вас, и будете иметь скорбь дней десять. Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Откр 2:10). И город действительно «выжил» и сохранил веру. О «городах Апокалипсиса» написаны обширные исторические исследования, в том числе и на русском языке[116].

Сведения о церквях-адресатах из других раннехристианских источников

Прежде всего отметим, что традиционное именование «послания семи церквам» не предполагает ни многочисленной и обширной поместной церкви, ни «церкви» в значении храмового здания – все это реалии более позднего времени. Более верным будет смысловой перевод «семь церковных общин»; члены общины, как правило, собирались дома у одного из членов, и на общей встрече совершались молитвы Господу и таинство «преломления хлеба» (евхаристия). На таких собраниях обязательно зачитывались вслух священные писания вместе с посланиями апостолов и возвещениями вдохновленных Духом тогдашних пророков (описание подобного собрания можно увидеть в книге Деяний апостолов, Деян 20:6–12, а также в раннехристианском памятнике Дидахе / «Учении двенадцати апостолов»).

В целом раннехристианские источники I века по Р. Х. доносят до нас не так много подробностей о «церквях Апокалипсиса». Другие книги Нового Завета сообщают нам о двух общинах из семи. Так, книга Деяний апостолов дает нам подробные сведения о церковной общине в Эфесе, основанной апостолом Павлом (Деян 18–19, а также Послание к Эфесянам). Апостол Павел провел в Эфесе два года, оставив там много своих соратников, таких как супружескую пару Акилу и Прискилу и красноречивого Аполлоса. Христианская община в Эфесе была многочисленной и известной. В Эфес было направлено три послания апостола Павла – Послание к Эфесянам и два пастырских послания, адресованных его верному ученику Тимофею, которого Евсевий Кесарийский называет первым епископом Эфеса[117]. И косвенно Послание к Колоссянам подтверждает существование общины в Лаодикии: апостол Павел говорит, что написал послание лаодикийцам, и просит колоссян прочитать также и это послание (Кол 4:16). Но послание лаодикийцам не сохранилось, так что никакие детали узнать невозможно. А раннехристианские источники II–III веков по Р. Х., написанные после Апокалипсиса, уже доносят свидетельства о существовании христианских общин в большинстве упоминаемых в Апокалипсисе семи городов.

Возможные причины обращения именно к этим общинам

Нужно отметить, что упоминаемые семь городов – далеко не все города Малой Азии, в которых засвидетельствовано существование христианских общин в I веке по Р. Х. Можно вспомнить город Колоссы, христианам которого направил послание апостол Павел; в Деяниях апостолов упоминаются общины малоазийских городов Троады и Милета (Деян 20:6–38). Почему же общины этих городов не были включены в список «церквей Апокалипсиса»? Трудно дать определенный ответ. Можно предположить, что причиной является воля Самого Христа, передавшего откровение именно для этих конкретных церквей. Но если принять во внимание обстоятельства написания Апокалипсиса, нельзя не учитывать, что откровение Иисуса было дано Иоанну и направлено церквям через него. Иоанн не был пассивным получателем откровения, но творческим соучастником; он принял весть Иисуса и облек ее в слова, опираясь на свой личный опыт.

Иоанн воспринял откровение, относящееся именно к этим церковным общинам, вероятно, потому, что знал их ситуацию лучше всего или же считал их обстоятельства показательными для прочих. Веской причиной может быть то, что он пользовался в этих общинах наибольшим авторитетом и уважением. «Это были, так сказать, его церкви, и, обращаясь к ним, он направил откровение в первую очередь тем, кто лучше знал и более любил его, а через них ко всякой церкви в каждом поколении»[118].

Актуальность послания и для других церковных общин

Почему мы можем с полным основанием полагать, что семь посланий по замыслу автора обращены не только к непосредственным адресатам-церквям?

Во-первых, такое «расширительное» толкование предполагается изречением, звучащим в завершение каждого послания: «имеющий ухо слышать да слышит, что Дух говорит церквам» (Откр 2:7,11,17,29; 3:6,13,22). Множественное число показывает, что все церкви призваны слушать эти послания; даже если слова пророка адресованы другим людям, остальные также могут открыть некую правду о самих себе. Известно также, что послания апостолов обычно прочитывались не только непосредственными адресатами, но и другими общинами – это прямо рекомендует апостол Павел (Кол 4:16).

Во-вторых, вряд ли случайно то, что Апокалипсис обращен именно к семи церковным общинам: семь – это символическое число, обозначающее завершенность, полноту. На этот символический смысл обратили внимание уже ранние церковные авторы II–III веков. В частности, об этой символике говорят автор канона Муратори II века (это первый сохранившийся список «канонических» книг Нового Завета) и святой Викторин Петавийский (ум. 304; именно его комментарий на Апокалипсис является самым первым из дошедших до нас полностью). Процитируем Викторина Петавийского: «А семь церквей он называет поименно, для них и составляет свои послания, однако не потому, что они были единственными или же первенствующими ‹среди церквей›: то, что он говорит одной церкви, говорит всем»[119].

И здесь важен не только символизм числа семь сам по себе. Обстоятельства каждой из общин уникальны, но когда Иисус обращает Свое слово ко всем семи, то получается богатая смысловая палитра, охватывающая широкий спектр возможных ситуаций. Так формируется полное провозвестие, которое поистине может быть обращено ко всем. С одной стороны, автор Апокалипсиса направил свой текст конкретным адресатам, стремясь помочь им в решении специфических задач; с другой стороны, эта специфика актуальна и для христиан других эпох. Итак, весть семи посланий Апокалипсиса не ограничивается реалиями нескольких общин I века – это живое слово Духа ко всей христианской Церкви, из которого верующие всех времен могут почерпнуть духовную пользу.

Тема 2. Характеристика посланий церквям Откр 2–3 и их связь с остальным повествованием Апокалипсиса

Вопрос о связи Откр 2–3 с основным текстом Апокалипсиса

При последовательном чтении текста Апокалипсиса нельзя не заметить, что 2-я и 3-я главы написаны вполне понятным для нас языком, и в них нет характерных «апокалиптических» элементов – ни таинственных небесных видений, ни гимнов Богу и славословий. С литературной точки зрения семь посланий построены по одной модели, в них много повторяющихся словосочетаний и формулировок, которые в последующих главах уже не встречаются. Не могли ли эти письма церковным общинам изначально представлять собой самостоятельный текст, сформировавшийся независимо от «основного» текста Апокалипсиса? Ученые XIX века действительно высказывали такое мнение, однако большинство библеистов уже давно так не считают. Но тогда можно спросить, а как именно раздел посланий связан с остальным повествованием Апокалипсиса? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим вначале жанровые особенности посланий Откр 2–3, общие структурные элементы и их место в повествовании Апокалипсиса.

Структура посланий семи церквам и ее сходство с возвещениями пророков

Традиционно Откр 2–3 называют «посланиями» / «письмами» к церквям. Однако можно показать, что это именование несколько условно. Во-первых, мы уже говорили, что весь текст Апокалипсиса оформлен как послание – в 1-й главе есть упоминание автора и адресатов и пожелание благодати и мира, и в последней главе Откр 22:21 присутствует заключительное пожелание «Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами» (такие завершительные слова характерны для посланий апостола Павла). То есть Откр 2–3 оказываются «посланиями в послании».

Во-вторых, если сравнить сам текст Откр 2–3 с прочими новозаветными посланиями (апостолов Павла, Петра, Иакова, Иоанна), то мы скорее увидим больше различий, чем сходств. Прежде всего, отличие заключается в том, что «автором» посланий именуется не Иоанн, а Сам Христос; это Он повелевает Иоанну «написать» каждой из церквей. Далее, «послания» Апокалипсиса кратки по объему и подчинены общей структурной схеме, в них нет по именных приветствий адресатов или иной явно выраженной исторической конкретики.

Таким образом, именование Откр 2–3 «посланиями» весьма приблизительно отражает их особенности. Исследования библеистов открывают, что по форме и содержанию их можно сопоставить с пророческими возвещениями ветхозаветных пророков.

Структура каждого послания состоит из шести элементов.

После 4-го послания два последних элемента меняются местами.

Подробный анализ структурных элементов посланий

Рассмотрим шесть структурных элементов поподробнее и сравним их с возвещениями пророков:

1. Адресат назван одинаково, только название города ставится каждый раз разное. Так же и пророческое слово было обращено к конкретным адресатам или народу Израилеву и языческим народам – «Так говорит Господь дому Израилеву» (Ам 5:4); «Слушайте слово Господа, дети Израиля» (Ос 4:1). В Апокалипсисе непосредственный адресат назван «Ангел церкви» – скорее всего, его следует понимать как персонификацию каждой отдельной церковной общины (см. далее).

2. Затем следует вводное описание говорящего – Христа, Он словно представляет Себя адресатам: «Так говорит…» Вероятно, эта формулировка также взята из ветхозаветных пророческих изречений, где она прилагается к Самом Богу: «Так говорит Господь». Таким образом, Христос здесь предстает как истинное Слово Божие (ср. Откр 19:13), Которое обращается ко всем церквям.

3. Далее следует описание состояния каждой церкви. Зачастую используется двойная формулировка: «Знаю дела твои… Но имею (немного) против тебя…» Это также традиционный мотив – пророки возглашали многочисленные отступления народа от Завета с Богом; через слова пророков Господь как бы ведет судебную тяжбу со Своим непокорным и неверным народом. При этом в Апокалипсисе присутствует нечто новое по сравнению с ветхозаветной пророческой традицией – указание на хорошие качества церковных общин, на их достижения (например, «знаю труд твой, и терпение твое, и то, что последние дела больше первых», Откр 2:2). Ветхозаветные пророки также несут положительные и воодушевляющие вести, но они в основном относятся к грядущему спасению Божию. До нас фактически не дошло ветхозаветных пророческих текстов, где бы звучала положительная оценка нынешнего состояния людей!

4. Затем следует призыв к внутреннему изменению. В этой части среди посланий есть различия. К четырем церквям обращен призыв «покайся» (Эфес, Пергам, Сардис, Лаодикия), а к трем церквям обращены слова ободрения – «будь верным, не бойся» (Смирна, частично Фиатира, Филадельфия). Надежда на положительные перемены в людях присуща всем возвещениям пророков – обличая неблагодарность, неверность и упрямство людей, Господь всегда продолжает надеяться на их изменение и возвращение к добру. «Обратитесь, мятежные дети, Я исцелю вашу непокорность» (Иер 3:22; Ис 1:16–17; Ос 14:2).

5. Призыв слышать Духа (предпоследний элемент в первых трех посланиях и последний в четырех посланиях) запечатлевает истинный пророческий характер посланий семи церквам. Получается, что слова произносит Христос, а нужно слышать Духа, то есть они соединены неразрывно. Говорящий Христос наделен всей полнотой присутствия Духа Божия (ср. Лк 3:22; 4:1), – Духа, Который также говорил через пророков (ср. Евр 1:1–2). Это еще одно свидетельство истинности и авторитетности слов Христа. Призыв ко внимательности к Духу Божию также означает, что исполнение этих слов принесет плоды.

6. И наконец, заключительное «обетование побеждающему» замечательно соответствует динамике пророческих возвещений. Книги пророков, содержащие множество призывов к покаянию, всегда заканчиваются обетованиями о спасении, восстановлении, жизненной полноте, безграничном мире и счастье. И то, что эти обетования произносит воскресший Христос-Победитель смерти, очень воодушевляет. По слову апостола Павла, во Христе Бог говорит «да!» всем благим замыслам, всем прекрасным обетованиям (2 Кор 1:19–20). Эта же яркая идея присутствует и в Откр 2–3: в послании Лаодикийской общине Христос называет себя «Аминь», то есть Его имя – «Да», «Истинно так», «Да будет так!»[120].

Структура и смысловые акценты посланий семи церквям

Параллели между Откр 2–3 и остальным повествованием Апокалипсиса

При том что пророческие послания церквям образуют особый раздел, они составляют единое целое с текстом Апокалипсиса. Покажем это единство на примерах.

Во-первых, раздел Откр 2–3 тесно связан с предшествующей 1-й главой. Практически все послания, за исключением Филадельфийской церкви, в своей второй части («так говорит…») содержат элементы из первого видения Иисуса Христа в небесной славе, подобного Сыну Человеческому (Откр 1:10–20):

Сравнение описания Иисуса Христа в Откр 1:10–20 и в посланиях семи церквям

Во-вторых, заключительные «обетования побеждающему» содержат целый ряд образов, которые будут развиты в видении Нового Иерусалима в последних главах Апокалипсиса:

• «побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон, и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима…» (Откр 3:12; ср. Откр 21:2; 22:4);

• «побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия» (Откр 2:7; ср. Откр 22:2, 14);

• побеждающий не потерпит вреда от «второй смерти» (Откр 2:11, ср. Откр 21:8);

• побеждающий получит «новое имя» (Откр 2:17; 3:12, ср. Откр 22:4).

И в-третьих, неверно будет сказать, что раздел Откр 2–3 не содержит вообще ничего «апокалиптического» – в этих главах присутствуют символические образы, нуждающиеся в истолковании (например, «белый камень», «трон сатаны»), звучит слово «ангел», говорится о небесном великолепии Иисуса.

Таким образом, теперь мы можем ответить на поставленный выше вопрос. Послания Откр 2–3 действительно являются органичной частью всего Апокалипсиса, они никак не могут существовать отдельно от остального текста. Послания могут быть поняты только в рамках всего повествования в целом; точно так же верно и обратное – весь Апокалипсис адресован семи церковным общинам, и все его повествования предназначены для христиан-адресатов как предостережение и ободрение.

Послания как «экзамен совести», предваряющий апокалиптические видения

Комментаторы высказывают глубокую мысль, что Апокалипсис как откровение о путях Божиих неслучайно начинается с посланий, в которых ярко звучат нравственные темы: «Первые разделы Апокалипсиса, главы 2–3, представляют собой своего рода испытание совести, чтобы чистым сердцем воспринимать откровения дальше и, главное, смочь посмотреть на мир с иной перспективы – небесной. И это очень логично – если мы хотим понять, как Бог видит историю, то перво-наперво нужно постараться посмотреть Его очами на нашу собственную жизнь»[121]; «Каждый христианин может узнать себя в том или ином послании и принять от Христа исправления и воодушевление, чтобы по-новому вступить на путь, ведущий к вечной жизни»[122].

Кто такие «ангелы церквей» – разные варианты ответа

Адресат послания всякий раз именуется «ангелом» – «ангелу Эфесской/Пергамской церкви напиши…» Кто же имеется в виду под этими «ангелами церквей», непосредственно к которым обращены все послания? Однозначного ответа в самом тексте не дается. По-древнегречески ἄγγελος/«ангелос» буквально означает «вестник» (однокоренное слово евангелион – «благая весть»); в Библии слово ангелос часто употребляется в более узком значении – дух, служащий Богу. Поэтому ряд толкователей считает, что «ангел церкви» есть собственно небесный ангел-хранитель церкви[123]. Это согласуется с тем, что в других местах Апокалипсиса слово «ангел» употребляется в значении духа. Однако если принять во внимание, что в посланиях содержатся обличения «земных» недостатков христианской жизни людей, это толкование становится не таким очевидным. Кажется, что обращать к ангелу призыв «покайся» несколько странно – по смыслу здесь подразумеваются люди.

Другие толкователи как раз предлагают понимать под «ангелами» людей, и было предложено два варианта буквального соответствия. Так, некоторые указывают на широкое значение слова «ангел» – «вестник» и считают, что под «вестником» мог пониматься представитель общины, получающий от Иоанна текст Апокалипсиса и передающий его остальным собратьям. Однако маловероятно, что один член общины как бы считается ответственным за всех. В таком случае более уместным было бы обращаться к предстоятелю общины, блюстителю/греч. «епископу»/ἐπίσκοπος[124]. Тогда обличения и поощрения «ангелу» звучали бы более оправданно – руководитель общины действительно несет бóльшую ответственность за происходящее. Однако такое словоупотребление стало бы исключением – нигде в Новом Завете слово «ангел» не означает предстоятеля церкви/«епископа».

Большинство современных библеистов отходят от буквальных соответствий и поддерживают «синтезирующее» толкование, согласно которому «ангел» является небесным символом всей церковной общины, как бы ее отражением на небе.

Вероятно также, что автор Апокалипсиса мог намеренно употребить нестандартное выражение, чтобы создать широкие смысловые ассоциации. Поэтому мы можем спросить самих себя: что выражают слова «ангелу […] церкви напиши», повторяющиеся в начале каждого из семи посланий Откр 2–3, и обращения Христа к церковной общине на «ты»?

Кажется, что обращение к каждой церкви на «ты» как к единому целому предполагает, что община есть нечто большее, чем составляющие ее отдельные люди, – это органическая целостность, имеющая свое особое лицо. Обращение к «ангелам церквей» дает понять, что сами верующие и составляемая ими общность известны на небе и очень значимы для Бога.

Тема 3. Обращения от имени Христа с ободрением либо с призывом к покаянию

Связь между порядковым номером послания и особенностями его содержания

Выше мы проследили стройность композиции Откр 2–3, четкую структуру их отдельных элементов и гармоничную включенность в остальной текст Апокалипсиса.

Кроме этого, поразительно, что порядок расположения каждого послания в ряду семи задает четкие ориентиры в их содержании. Так, к церквям, нечетным по счету – Эфес (1), Пергам (3), Сардис (5), Лаодикия (7), – обращен призыв к покаянию. У них тоже упоминаются положительные достижения (за исключением Лаодикийской общины), однако на первый план выходит необходимость изменений. А церкви четные – Смирна (2) и Филадельфия (6) – получают только похвалу и ободрение. Также четные послания 2 и 6 объединены упоминанием сложных отношений с иудеями – те каким-то образом «клевещут» на христиан. Центральное, четвертое по счету послание Фиатирской церкви является более многоплановым – община тоже получает в основном одобрение, но члены церкви предупреждаются о духовной опасности, исходящей от «лжеучителей». Среди таковых названа некая пророчица «Иезавель», которой было дано достаточно времени, чтобы измениться/«покаяться», но она не сделала этого.

Перейдем к обзору того, что сказано о духовном состоянии семи церквей и того, какие проблемы и вызовы стояли перед ними в то время.

Нечетные послания – Эфес, Пергам, Сардис, Лаодикия

Эфес – терпение, чистота учения и обновление первой любви, открывающей рай

Вот как начинается раздел посланий: Иоанн передает обращение Иисуса к первой церкви, эфесской, – «Знаю дела твои, и труд твой, и терпение твое, и то, что ты не можешь сносить развратных… ты много переносил и имеешь терпение, и для имени Моего трудился и не изнемогал» (Откр 2:2–3). Еще одна положительная черта в Эфесе – непринятие ложных учений и «лжеапостолов». Говоря свою прощальную речь перед эфесскими пресвитерами, апостол Павел предупреждал, что в общине появятся лжеучителя – «лютые волки» (Деян 20:29), и в обращенном в Эфес Первом послании к Тимофею также говорится о ложных учениях, претендующих на «знание Бога» и при этом несущих развращение[125]. И теперь спустя годы мы слышим, что христиане Эфеса смогли противостоять искушениям и защитить чистоту веры[126].

Но есть что-то, что нужно исправить. Вот что мы слышим от Иисуса: «Но имею против тебя то, что ты оставил первую любовь твою». Духовное горение угасает… Вряд ли имеется в виду только эмоциональный порыв, который естественным образом не может оставаться на первоначальном подъеме. Речь скорее идет о целостном духовном настрое – искренности и чистоте отношений с Богом, о доверии Богу; как говорит апостол Павел, именно любовь придает смысл всем делам людей (1 Кор 13:1–3). Любовь есть основа, своего рода фундамент и одновременно скрепляющее вещество для всех частей здания – без любви все просто рассыпается. У этих слов Иисуса эфесянам есть ветхозаветный прообраз – Бог говорит через пророка Иеремию:

«Вспомнил Я,

как ты была Мне предана в юности, как любила Меня еще невестой, ты пошла тогда за Мной в пустыню, в землю, которую никто не засевал» (Иер 2:2 КУЛ).

Вспомним, что «невеста» в Апокалипсисе – один из основных образов Церкви…

«Первая любовь», конечно, подразумевает любовь к Богу, к Иисусу – но вероятно также и любовь к ближним. Некоторые исследователи предполагают, что это можно сопоставить с ярко выраженным в общине акцентом на непримиримую борьбу с лжеучениями. «Вполне возможно, что верность вере была обеспечена ценой потери чувства братства. Но никакая правоверность в мире не заменит любовь»[127].

Сравнивая обращение к эфесянам с другими посланиями, можно задать вопрос, почему другие церкви не услышали подобных слов о любви? Можно предположить, что поскольку Эфес был первым и главным городом всего региона, ему нужно было проявлять первенство в бóльшей любви. Вот формулируемый Иисусом критерий – чтобы быть первым, нужно больше любить (словами Самого Иисуса – «кто хочет быть первым, пусть будет всем слугой», Мф 20:25–28). Главный вопрос, который Иисус задал апостолу Петру, предваряя поручение стать пастырем «Его овец» – «любишь ли ты Меня больше, чем они?» (Ин 21:15).

Обетование побеждающему звучит так: «Побеждающему дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия». Наверное, можно сопоставить полноту любви, к которой призваны эфесяне, и полноту жизни, которая откроется в этом служении любви Богу и ближним.

Пергам – свидетель Антипа, учение николаитов и белый камушек с новым именем

Членам пергамской общины сказаны загадочные слова «ты живешь там, где престол сатаны» (Откр 2:13). Как это можно понимать? Первое толкование: Пергам – первый город Малой Азии, в котором стал практиковаться культ римского императора, и на протяжении I в. по Р. Х. Пергам оставался одним из важных центров культа. Второе: в Пергаме был храм Зевса Олимпийского, главного бога олимпийского пантеона. Однако храмы языческим богам и императору стояли в то время практически в каждом городе. Многие исследователи поддерживают третье толкование: именно в Пергаме произошло убийство Антипы – верного свидетеля Иисуса, и в этом свете можно понять сопоставление с «престолом сатаны». «Знаю… что содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, в которые у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа» (Откр 2:13). Противостояние истинным последователям Иисуса в конечном итоге восходит к древнейшему «противнику»-сатане (ср. Откр 12).

Далее Иисус обозначает проблемы в пергамской общине. В отличие от эфесян, христиане Пергама ничего не предпринимают против деятельности «лжеучителей», и в этом состоит их недостаток.

Но что это за лжеучителя? В Откр 2:14 говорится о неких «николаитах» и о «держащихся учения Валаама, который научил Валака ввести в соблазн сынов Израилевых, чтобы они ели идоложертвенное и любодействовали». Опять же здесь прослеживаются ветхозаветные аллюзии: в книге Чисел рассказывается, как моавитский царь Валак решил ослабить израильтян и пригласил пророка Валаама, чтобы тот изрек слова проклятия на этот народ. Повинуясь вдохновению Божию, Валаам вместо проклятий произнес благословения. Дальнейшее повествование книги Чисел приписывает Валааму совет о том, что нужно увлечь израильтян к поклонению языческим богам, тогда связь с покровительствующим им Вышним Богом ослабнет и их духовная сила пропадет. Валаам посоветовал привлечь израильтян к идолопоклонству через распутные связи с моавитскими женщинами (Числ 31:16). То есть основной целью деятельности Валаама можно считать соблазн к поклонению ложным богам. Интересно, что греческое имя «Николай» по смыслу идентично еврейскому имени «Валаам», поэтому возможно, что николаиты могут быть сближены с «последователями Валаама»[128].

Исследователи говорят, что невозможно восстановить подразумеваемые современные Иоанну лжеучения с буквальной исторической точностью, однако ветхозаветные параллели дают понять их основные характеристики. Так, «лжеучителя» предлагают компромисс с языческим обществом, и Иоанн видит их опасность в том, что через нравственную распущенность и снисходительное отношение к «идолам» они увлекают верующих к идолопоклонству – к измене истинному живому Богу. «Прелюбодеяние» есть характерный пророческий образ нарушения верности Богу (ср. Ос 2, Иез 16). Те же черты компромисса с язычеством просматриваются в описании лжепророчицы «Иезавели», упоминаемой в послании фиатирской общине. Что касается «идоложертвенного» – пищи, посвященной языческим богам, – Иоанн считает, что христианам не должно вкушать такую пищу. Очень интересно, что в Новом Завете звучит и другое, более мягкое мнение по этому вопросу. Апостол Павел в Первом послании Коринфянам выражает свои нюансированные суждения, когда и в каких случаях такую пищу есть можно, а когда не стоит, чтобы не пойти против своей совести и совести ближнего (1 Кор 8–10). В библейских книгах мы встречаем разнообразие взглядов, которое побуждает нас к вдумчивой и взвешенной оценке, каким именно обстоятельствам эти взгляды соответствуют более всего.

Обетование побеждающему звучит так: «Побеждающему дам вкушать сокровенную манну, и дам ему белый камень и на камне написанное новое имя, которого никто не знает, кроме того, кто получает» (Откр 2:17). «Манна» является ярким ветхозаветным образом, это чудесная пища, которой Бог питал народ во время странствования по пустыне, после выхода из египетского рабства. В Евангелии от Иоанна манна сопоставляется с пищей, которую дает людям Иисус: «…не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истинный хлеб с небес. Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру… Я есмь хлеб жизни» (Ин 6:30–33, 35). Таким образом, новозаветной манной является Евхаристия, таинство приобщения к телу и крови Иисуса Христа через хлеб и вино.

А «камень», точнее «камушек», исследователи сопоставляют с греческим и римским обычаем раздавать гостям камушки с рисунком в качестве «билета» на празднество или на особое культовое действо. «Новое имя» говорит о том, что общение Иисуса с человеком наделяет человека новым внутренним содержанием, который никто «внешний» никогда не постигнет до конца. Замечательные слова «которого никто не знает, кроме того, кто получает» говорят о том, что общение Бога с каждым человеком уникально и неповторимо; это глубоко личная трепетная тайна, которую невозможно никому передать, невозможно выразить словами.

Сардис – бодрствование, белые одежды и книга жизни

Сардийской общине сказаны сильные, отрезвляющие слова: «Знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв» (Откр 3:1). Некоторые христиане в Сардисе «не осквернили себя», но для большинства актуален призыв восстать от духовного сна, пока не поздно: «Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим. Вспомни, что ты принял и слышал, и храни и покайся» (Откр 3:2–3). Мы уже говорили, что и в Евангелиях ярко звучит призыв «бодрствовать» и быть постоянно готовыми ко встрече со Христом, иначе Его приход будет подобен приходу вора в ночи и застанет врасплох.

Обетование побеждающему содержит два ярких образа: «Побеждающий облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю имя его пред Отцем Моим и пред Ангелами Его» (Откр 3:5). Значение образа белых одежд мы подробно рассмотрим в уроке 6, а сейчас охарактеризуем основные черты образа книги жизни.

Образ книги жизни достаточно часто встречается в Библии. Целый ряд ветхозаветных текстов содержат идею, что у Бога существует некий «список», в котором поименно записаны все люди, принадлежащие народу Божьему (Исх 32:31–32). Согласно Пс 86:6, Сам Господь ведет список народа: «Господь в переписи народов напишет: „такой-то родился там“». А в Пс 68:28–29 говорится, что Господь записывает праведников, верных Ему людей. Написание отдельных имен свидетельствует о личной природе завета с Богом – этот образ выражает, что каждый человек известен Богу. Образ книги жизни развивается, и «жизнь» понимается не как «земное существование», а как жизнь с Богом в вечности. Так, в книге пророка Даниила содержится яркое описание суда в «последние времена»: «…спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге… И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление» (Дан 12:1).

Кроме Апокалипсиса в Новом Завете содержатся три упоминания книги жизни: в Лк 10:20 Христос побуждает учеников радоваться тому, что их имена «написаны на небесах»; в Флп 4:3 апостол Павел говорит, что имена его сотрудников пребывают «в книге жизни» – конечно, это связано с его словами о том, что подлинное гражданство христиан находится «на небесах» (Флп 3:20). Книга жизни является своего рода списком граждан духовного Царствия Божия, Его Небесного Иерусалима. В Послании к Евреям образ небесной книги жизни включается в широкий эсхатологический контекст: «…вы приступили к горе Сиону и ко граду Бога живого, к небесному Иерусалиму… и церкви первенцев, написанных на небесах» (Евр 12:23).

Послание Сардийской церкви содержит первое упоминание образа книги жизни в Апокалипсисе; всего таких упоминаний в тексте шесть (Откр 3:5; 13:8; 17:8; 20:12,15; 21:27). Здесь важно обратить внимание, что именно Иисус говорит «не изглажу имени из книги жизни», а во всех текстах Ветхого Завета книга жизни связывалась непосредственно с Богом. Такая новизна традиционного образа означает, что Иисус получил от Отца власть над жизнью, потому что Он есть Победитель смерти («имею ключи от ада и смерти», Откр 1:18). Итак, в образе книги жизни в Апокалипсисе отражается божественное достоинство Иисуса Христа[129].

Лаодикия – богатство, прикрывающее внутреннюю нищету, и тихий стук в дверь

Лаодикия – очень богатый город, где процветала торговля и производство, там делали шерсть для ковров и мазь для лечения глаз. Город был таким богатым, что горожане после землетрясения восстановили город на свои средства, ответив римлянам, что их материальная помощь не потребуется. При этом Лаодикийская церковь – единственная христианская община, у которой в Апокалипсисе не отмечены никакие достижения. «…ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: „я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды“; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр 3:16–17). Можно только представить, какая звенящая тишина воцарилась на собрании христиан, когда лаодикийцы слушали зачитываемое им послание. Город, производящий шерсть, слышит: «ты наг»; город, производящий целебную глазную мазь, слышит: «ты слеп». Община богатой Лаодикии оказывается бедной! А в общине Смирны было наоборот: «Знаю твои дела, и скорбь, и нищету (впрочем ты богат)» (Откр 2:9). Духовный и материальный планы могут весьма различаться… Иисус призывает лаодикийцев обогатиться Его богатством, «купив» у Него «очищенное огнем золото» и белую одежду, прикрывающую наготу (используется образность коммерции, близкая лаодикийцам), а также помазать глаза мазью, чтобы духовно прозреть.

Комментаторы отмечают, что слова «ты тепл… извергну тебя из уст Моих» являются отсылкой на проблему воды в этом регионе – вода к Лаодикии поступала от горячих источников соседнего Иераполя, и проходя по каналам, утрачивала температуру и становилась теплой.

Интересно, что «теплохладная» церковь Лаодикии слышит поистине прекрасные обетования: «Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною. Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцом Моим на престоле Его» (Откр 3:20–21). Эти возвышенные слова завершают раздел посланий семи церквам. Тихий стук Иисуса и Его голос нужно услышать и распознать; и может быть, «стук» Иисуса в дверь имеет и эсхатологический смысл – Его грядущее Пришествие (Лк 12:37). Есть еще яркая ветхозаветная параллель из книги Песнь песней: «Я сплю, а сердце мое бодрствует, вот, голос моего возлюбленного, который стучится: „отвори мне, сестра моя, возлюбленная моя, голубица моя, чистая моя!“» (Песн 5:2). Как возлюбленный, Христос желает прийти к человеку, но Он никому не навязывает Своего присутствия, не приходит силой.

Четные послания – Смирна, Фиатира, Филадельфия

Смирна – венец жизни для тех, кто верен Христу вплоть до смерти

Христианам Смирны адресуются одобряющие слова Иисуса, Он словно говорит: «в глазах людей ты беден – а в Моих очах ты богат» (Откр 2:9). Как не вспомнить евангельскую историю с «лептой» бедной вдовы (Мк 12:41–44; Лк 21:1–4), приношение которой от чистого сердца для Иисуса оказалось драгоценнее обильных подаяний людей богатых! В обращении к общине и в обетовании побеждающему повторяются противопоставления жизни и смерти: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни… побеждающий не потерпит вреда от второй смерти» (Откр 2:10–11). Здесь прослеживается параллель с воскресшим Христом и с историей города, который тоже «ожил» (Смирна была уничтожена в VI веке до Р. Х., а отстроена в IV веке при Александре Великом).

Интересные исторические намеки исследователи улавливают в словах «будь верен» – в прошлом Смирна оказала поддержку Риму в борьбе с сирийскими правителями-селевкидами, за что получила прозвание Smyrna fidelis, «верная Смирна». Теперь Смирна – союзник Рима призывается хранить верность Иисусу.

В послании Смирнской церкви, как и Филадельфийской, важное место занимает тема отношений с иудеями.

Автор указывает проблему «злословия»/«клеветы» от иуде ев и резко критикует таких иудеев, возводящих ложные обвинения на христиан. В послании говорится, что они только говорят о себе, что они иудеи, а на самом деле не таковы – как это можно понимать? Можно предположить, что те иудеи указывали, что именно они являются единственным избранным Богом народом, «собранием» Бога – и они оказываются неправы в том, что «узурпируют» божественное призвание. Во Христе народ Божий включает в себя людей «из всякого колена и языка, и народа и племени» (Откр 5:9). В этом плане христиане из разных народов также являются «истинными иудеями», если понимать слово «иудей» как титул – член народа Божия.

Филадельфия – открытая дверь и любовь Иисуса, которую увидят все

Послание Филадельфийской церкви во многом сходно с посланием Смирнской: говорится, что перед лицом всех испытаний община осталась верной: «вот, Я отворил перед тобою дверь, и никто не может затворить ее; ты не много имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего» (Откр 3:8). Образ «двери» предполагает, что если Господь открыл для верующих свободный доступ и путь, никто не сможет этому воспрепятствовать. Даже противящиеся иудеи в конце концов «придут и познают, что Я возлюбил тебя». Иисус возвещает, что Он, конечно же, не оставит верность филадельфийцев без плода: «И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле» (Откр 2:10). Но и эти искушения не продлятся безгранично долго: «Вот, гряду скоро; держи, что имеешь, дабы кто не восхитил венца твоего» (Откр 3:11).

Обетование побеждающему звучит величественно, на первый план также выходит идея постоянства и неколебимой верности Бога людям: «Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон; и напишу на нем имя Бога Моего и имя града Бога Моего, нового Иерусалима, нисходящего с неба от Бога Моего, и имя Мое новое» (Откр 3:12). Ничто не сможет разрушить связь Бога с верующими Ему, повредить их отношениям в новизне взаимной любви.

Послание фиатирской общине – центральное послание, имеющее ряд особенностей

Как мы уже отмечали, послания церквам структурированы согласно определенной логике – так, существует содержательное различие между четными и нечетными посланиями. Есть еще одна яркая особенность структуры: четвертое по счету послание, то есть центральное по положению из семи (3–1–3), выделяется среди прочих. Примечательно, что в I веке по Р. Х. статус города Фиатира был достаточно скромным, да и христианская община не была известна из других христианских источников. Тем не менее многие особенности говорят о том, что это послание имеет особую значимость:

1) Прежде всего, это послание самое длинное из всех семи – оно насчитывает 12 стихов, тогда как другие около 6–7 стихов.

2) Описание положительных качеств церковной общины очень подробное – «знаю твои дела и любовь, и служение, и веру, и терпение твое, и то, что последние дела твои больше первых» (Откр 2:19). Упоминаемые любовь, вера и терпение практически идентичны трем главным добродетелям, формулируемым апостолом Павлом в 1 Кор 13 – вера, надежда и любовь. Причем «терпение» вполне можно сопоставить с надеждой у апостола Павла, поскольку «терпение» в Апокалипсисе также содержит идею устремленности к благому будущему.

3) В этом послании звучит самое возвышенное из именований Христа – «Сын Божий». Во всем тексте Апокалипсиса это именование употреблено единственный раз. Упоминание «Сына Божия» прекрасно гармонирует с заключением послания, в котором подчеркивается великая власть Христа над народами, полученная «от Отца». В словах «будет пасти их жезлом железным» звучит аллюзия на второй псалом, известнейший мессианский текст.

4) Обетование побеждающему звучит величественно: «Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над народами» (Откр 2:26–27, в Синодальном переводе «над язычниками»). Это обетование являет наиболее всеохватывающую перспективу среди всех семи. Другие обетования имеют более личный характер, а здесь горизонт раскрывается вширь, и мы видим участие «побеждающих» во вселенском владычестве Иисуса Христа (ср. Флп 2:6–11).

5) И последнее подтверждение особой значимости послания Фиатирской церкви – именно здесь употребляется словосочетание «все церкви»: «и уразумеют все церкви, что Я есмь испытующий сердца…» (Откр 2:23), и также дается универсальное поручение с указанием на пришествие Иисуса: «только то, что имеете, держите, пока приду» (Откр 2:25).

Можно заключить, что переданное Фиатирской церкви провозвестие имеет более универсальный характер. «Во-первых, ее дела воплощают самое главное в христианской жизни. Во-вторых, использованный христологический титул возводит нас на вершины новозаветного учения об Иисусе Христе. В-третьих, заключительное обетование соединяет каждого побеждающего с вселенским владычеством Иисуса Христа – подлинная победа всегда укоренена в Нем. В-четвертых, послание содержит предостережение, остающееся актуальным для всех церквей – различать истинных пророков от ложных, ограждаться от искушения поклоняться идолам мира сего и не участвовать в „глубинах сатанинских“»[130].

Повлияли ли послания на дальнейшую жизнь малоазийских общин?

Изучив текст посланий семи церквям, можно задать вопрос: восприняли ли адресаты Иоанна и последующие поколения христиан выраженное в посланиях провозвестие? Исследователи отвечают, что, судя по активной церковной жизни в Малой Азии II века по Р. Х., на этот вопрос возможно дать утвердительный ответ.

Священномученик Игнатий Богоносец, епископ Антиохийский, в начале II века по Р. Х. составил свои семь посланий, три из которых обращены к «церквям Апокалипсиса» – к эфесянам, филадельфийцам, смирнянам. Можно понять, что христианская жизнь в этих малоазийских городах не угасла, но развивалась и крепла, несмотря на участившиеся случаи преследования христиан.

В христианской общине Смирны приобрел особую известность пастырь церкви Поликарп, епископ Смирнский. В 167 году по Р. Х. Поликарп принял мученическую смерть на стадионе города, и повествование о мученичестве Поликарпа является самым древним из «актов» христианских мучеников. Епископ был предан смерти за то, что отказался клясться «фортуной Кесаря» и остался верен Иисусу Христу, называя Его «моим царем, который спас меня»[131]. А учеником Поликарпа Смирнского явился святой Ириней Лионский, известнейший церковный деятель и автор многих книг.

В Сардах во второй половине II в. по Р. Х. действовал епископ Мелитон Сардийский, богослов и автор. Епископ Эфесский Поликрат называет Мелитона одним из великих светильников Азии. В его известном сочинении «Слово о Пасхе» проявляется блестящее знание Священного Писания и искусное владение приемами античной риторики.

«Можно заключить, что направленные Иоанном послания церквям не пропали впустую. У этих посланий было исключительное продолжение в истории христианской Церкви – эти общины дали епископов, свидетелей, пастырей и богословов первого ранга. Так что миссия Иоанна, „брата и соучастника в скорби“, увенчалась успехом!»[132]

Тема 4. Осмысление «негативных» моментов в тексте, непонятных современным читателям

Ряд суровых выражений Иисуса в Откр 2–3

Если читать весь текст посланий церквям Откр 2–3, то смущает, что в них много достаточно суровых выражений. Причем согласно тексту их произносит Сам Иисус! Выберем показательные примеры:

1) жесткие слова в адрес «Иезавели» («вот повергаю ее на одр… и детей ее поражу смертью, и уразумеют все церкви, что Я есмь испытующий сердца и внутренности», Откр 2:23);

2) жесткие слова в адрес иудеев (смирнские христиане терпят «злословие от тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское»/собрание сатаны, Откр 2:9[133]);

3) слова о ненависти: «Впрочем то в тебе хорошо, что ты ненавидишь дела Николаитов, которые и Я ненавижу» (Откр 2:6);

4) в словах «Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим» (Откр 3:2) слышатся жесткие категоричные интонации.

Кажется, что приведенные выражения не соответствуют духу Иисуса, каким Он предстает в Евангелиях – «Я кроток и смирен сердцем» (Мф 11:29). В Апокалипсисе Он предстает как Судия, суровость и неумолимость которого более характерны для Ветхого Завета.

Подобные выражения могут вызывать смущение и недоумение. Думаю, что в таких случаях имеет смысл «отложить» текст посланий Апокалипсиса и вернуться к ним спустя какое-то время. Новые знания и обретенный жизненный опыт могут помочь научиться читать по-другому, не «зацикливаясь» на проблемных моментах, а как бы помещая их в общий целостный контекст. В настоящей книге мы придерживаемся именно такого прочтения.

Описание контекста, изменяющего смысловые акценты «проблемных» выражений

Сформулируем ряд важных соображений, которые, учитываемые в совокупности, помещают «проблемные» фрагменты текста в более широкую перспективу.

Во-первых, мы определили жанр книги как апокалиптическое пророчество, и автор Апокалипсиса действительно облекает обращение Иисуса в характерные для ветхозаветных пророков сильные словесные выражения. В свою очередь, неотъемлемыми особенностями апокалиптических произведений являются мощная масштабная образность и гиперболизация. В этих текстах мы не найдем полутонов и мягкой деликатности – такое не позволяют рамки «законов жанра».

Во-вторых, в посланиях церквам Откр 2–3 перед нами предстает смешанная картина: у членов общин есть и достижения и недостатки; среди христиан есть представители разных направлений, с разными мнениями о том, как поступать правильно, а как – нет, и почему. А в разделе видений Апокалипсиса разделение на «черное» и «белое» еще усилится; автор как бы еще больше заострит момент принципиального выбора между добром и злом, в духе известных слов ветхозаветной книги Второзаконие: «Жизнь и смерть предложил Я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое» (Втор 30:19). В этом плане Апокалипсис сходен с Евангелием от Иоанна и тремя посланиями Иоанна – в них тоже предельно контрастно изображено противостояние света и тьмы, любви и ненависти, жизни и смерти, того, что от Бога и не от Бога.

Но для чего это, какой цели служит подобная поляризация? Иоанн хочет донести до своих читателей две важные вещи. Первое – не стоит откладывать свой выбор «на потом», оставаясь «ни холодным, ни горячим». Второе – нужно осознавать серьезность своего духовного выбора и не допускать компромисса со злом. Употребляя суровые слова, автор Апокалипсиса хочет показать всю серьезность последствий ежедневных «маленьких» решений, которые, накапливаясь, ведут человека или к свету, или к тьме. Масштабные картины благословенного будущего с Богом или тьмы вне Бога призваны мотивировать читателей, «реанимировать» веру, пробудить к активной христианской жизни, возжечь внутренний огонь духа.

Суровые обличения идейных противников с целью предостережения христиан от греха

При внимательном чтении можно заметить, что «противники» истинного свидетельства – «Иезавель» или клевещущие иудеи – изображены в Откр 2–3 очень гротескно и, можно сказать, стилизованно. Отметим, что прием нагнетания отрицательных характеристик при описании «противников» можно встретить не только в ветхозаветных текстах, но и в новозаветных – во Втором послании Петра, Послании Иакова, посланиях Иоанна. Когда читаешь текст про «Иезавель» (Откр 2:20–24) или же Второе послание Петра (2 Пет 2:12–17), кажется, что автор не фокусируется на конкретных людях, но яркими красками описывает только опасность «заразиться» от них распространяемым ими вредным учением[134].

Раскроем отдельные моменты, показывающие исторический и богословский контекст «проблемных» фраз:

• Стилизация четко видна в описании «Иезавели». Это имя, скорее всего, не является личным именем этой женщины – в нем угадывается намек на царицу Иезавель из Финикии, ставшую женой израильского царя Ахава (IX век до Р. Х.). Будучи дочерью финикийского жреца бога Ваала, Иезавель активно насаждала культ Ваала на земле Израиля и преследовала пророка Илию, обличавшего этот культ (3 Цар 16:29–34; 19:1–3). Скорее всего, и слова «детей ее поражу смертью» не стоит понимать буквально – слово «дети» тоже употреблено в символическом смысле, как указание на плоды деятельности «Иезавели»; подразумевается, что ее начинания обречены на провал, они не имеют будущего.

• Относительно резких слов про иудеев нужно понимать, что эти слова говорились в полемике и служили как бы «противовесом» необоснованных обвинений со стороны иудеев. Автор Апокалипсиса убежден, что любая ложь в конечном счете имеет своим источником диавола – как сказал Христос, диавол есть «лжец и отец лжи» (Ин 8:44). Видя словосочетание «собрание сатаны», нужно вспомнить буквальное значение еврейского слова «сатана» – «противник», и греческого «диавол» – «клеветник». Вспомним также, что даже апостолу Петру Иисус один раз сказал: «отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф 16:23). Бывает, что люди невольно способствуют таким делам, которые сатана принимает как «свои».

• В словах «…ты ненавидишь дела николаитов, которые и Я ненавижу» принципиально важно, что речь идет об их делах, а не о самих людях. «Ненависть» здесь означает сильную реакцию на что-то вредоносное, желание оградить любимого человека от чего-то опасного. Можно сказать, что эта «ненависть» к злым делам проистекает из любви к людям и неравнодушия к ним. Христианство сформулировало четкий принцип «любить грешника и ненавидеть грех». Безусловно, в процессе толкования конкретных текстов и образов есть риск перепутать между «грехом» и «грешником». Читателям и толкователям нужно понимать это и не торопиться с выводами. И не стоит возлагать всю ответственность на древнего автора, употребившего недостаточно «толерантные» выражения, – при интерпретации читатели всегда достраивают смысл текста, их роль активна. Превратно истолковать можно все что угодно, но, как сказано в новозаветных текстах, «для чистых все чисто» (Тит 1:15), «добрый человек из доброго сокровища сердца своего выносит доброе, а злой человек из злого сокровища сердца своего выносит злое» (Лк 6:45).

Взыскательное отношение Иисуса для побуждения следовать за Ним и дальше

Иисус обращается к сардийской общине со словами: «Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны пред Богом Моим» (Откр 3:2). Конечно, эти слова напоминают призыв Иисуса из Нагорной проповеди: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш небесный» (Мф 5:48); христиане не должны удовлетворяться соответствием «земным» стандартам, но дерзновенно устремляться вперед и вверх, помня, что «нет предела совершенству»[135]. Однако некоторые читатели, видя слова «Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны», внутренне сжимаются, – им знакомо болезненное ощущение, что даже большие старания не приближают к идеалу… Но важно осознавать субъективность такого восприятия, процитированные слова нужно прочитывать в более широком контексте.

Во-первых, обратим внимание, что в Откр 2–3 всякий раз называются положительные достижения членов общин – это значит, что Иисус видит и ценит то хорошее, что в людях уже есть! Конечно, всегда есть пространство для роста, и именно это подчеркивается в Апокалипсисе. Во-вторых, общий посыл Откр 2–3 таков, что даже если на текущий момент есть много проблем и несовершенств, это можно исправить. Завершение каждого послания всегда выражает надежду на победу; причем награда обещана не «победившим», а именно «побеждающим» (причастие настоящего времени), то есть тем, кто находится в процессе пути, кто совершает усилия и труды, падая и вновь поднимаясь, и упорно продолжает путь.

В-третьих, нужно обратить внимание на оттенки перевода. В выражении «дела совершенны» греческое слово πεπληρωμένα не столько несет значение «безупречны», «безукоризненны», но скорее подразумевает, что дела не доведены до конца, в них еще нет цельности, «исполненности»[136]. И эта цельность не может быть достигнута человеком обособленно, но только в единстве с Богом.

Иисус предлагает «купить» у Него «белую одежду», то есть принять Его помощь, Его силу (подробнее об этом образе в уроке 6). Да, безусловно, дела и устремления самого человека имеют огромное значение – человек может пренебречь своим высоким призванием и отвернуться от Иисуса. Однако обратим внимание, что Иисус говорит в обетовании побеждающему: «Я не сотру его имени из книги жизни». Эта формулировка акцентирует свободу самоопределения человека и его ответственность за свой выбор (имя человека потенциально может быть стерто). И одновременно Откр 3:5 содержит благую надежду и уверение Иисуса в спасении – в конечном итоге вписанное Богом имя пребудет в книге навсегда.

Тема 5. Изречения и оценки Иисуса, актуальные для всех поколений христиан

«Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю». Требовательная любовь для направления ко благу

Сильное эмоциональное впечатление могут произвести слова Иисуса, обращенные к лаодикийцам: «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся» (Откр 3:19). Имеет ли в виду автор, что любовь Иисуса и Бога в каком-то смысле жесткая?

Прежде всего, важно не забывать, что, хотя библейские авторы стараются охарактеризовать Бога с помощью известных нам явлений и образов, Бог всегда превосходит наше понимание: «Мои мысли – не ваши мысли, ни ваши пути – пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис 55:8–9 и 1 Кор 2:9). Поэтому, если от имени Бога-Творца говорятся неоднозначные слова («…обличаю и наказываю»), то можно быть уверенным, что они не могут иметь лежащий на поверхности смысл. Важно глубоко и объемно проанализировать сказанное и с учетом контекста выбрать, какой именно смысловой оттенок употребленного выражения наиболее приложим к Богу.

Безусловно, наше понимание осложняется тем, что мы читаем Библию в переводе с древних языков, строй которых очень отличается от современных. Древнееврейский язык более емок и лаконичен, чем русский; одно слово может вмещать множество значений и образных ассоциаций. Но эту многогранность сложно передать в переводе, и зачастую многозначные еврейские слова в переводе заменяются более «плоскими» по смыслу и однозначными.

Слово, переведенное как «наказывать», встречается в основном в ветхозаветной литературе мудрости – авторы этих книг стремятся указать путь к наполненной счастливой жизни в гармонии с самим собой, с ближними и с Богом. Книги мудрости обращаются к родителям и наставникам, напоминая им об ответственности не только за телесное благополучие ребенка, но и за его развитие как личности. Поэтому воспитатели не должны все позволять ребенку, но устанавливать рамки его поведению, учить его понимать последствия своих поступков, развивать его чувство ответственности. Под «наказанием» в широком смысле подразумевается скорее «воспитание ответственности»; собственно, и русское слово «наказ» означает научение, наставление.

Безусловно, с течением времени методы воспитания изменяются, однако проблематика воспитания ответственности остается актуальной и в наше время. В Библии старания по воспитанию детей осмысляются как выражение родительской любви (Притч 13:24; 19:18; 29:17); библейские авторы прилагают этот известный образ к Богу (Притч 3:11–12 и Евр 12:5–13), и они возвещают об этом с радостью – слова «Бог наказывает» означают для них, что Бог обращается с нами заботливо как со Своими любимыми детьми[137]. Другими словами, Бог не оставляет людей равнодушно «на произвол судьбы», а хочет, чтобы в ходе своей жизни люди поняли некие важные вещи. Если на пути человека возникает какое-либо препятствие или противодействие, их преодоление может помочь по-новому сориентироваться и даже изменить свой образ мыслей и действий[138].

Поэтому можно заключить, что фраза: «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю», отнюдь не предназначена звучать как-то сурово и деспотично. Разберем, что в этой фразе «первично», а что «вторично»: не «наказания» определяют смысл слова «любовь», но сама «любовь» Бога и Иисуса открывает смысл «наказаний» как «научений». Другими словами, присутствие слова «наказание» не означает, что в Его любви есть «жесткость»; наоборот, «наказание» в смысле воспитания и направления ко благу есть одно из проявлений Его великой любви[139].

«Ты ни холоден, ни горяч» – осуждение Иисусом теплохладности

Читатели часто недоумевают: почему в Апокалипсисе дается негативная оценка человеку, который «ни холоден, ни горяч»? Если это состояние понимать как стабильность и отсутствие крайностей («золотая середина»), то в обычной жизни это вполне хорошо.

Скорее всего, в Апокалипсисе имеется в виду другой смысл. Логично, что состояние «холоден» или «горяч» обозначает ярко выраженное отношение к чему-либо, четкую позицию. Человек имеет те или иные взгляды и целенаправленно следует им, и если он сочтет нужным, то в определенных случаях он может изменить свои взгляды и далее следовать выбранному. А «теплый» как бы еще не определил свою позицию – в нем нет решимости и уверенности («ни рыба ни мясо»), и он не двигается ни в каком направлении. Именно отсюда происходит слово «теплохладность» – синоним равнодушия и внутреннего «застоя», отсутствия энергии и движения. Человека как бы все устраивает, для него все одинаково «нормально», он не разграничивает хорошее и дурное. И хотя он собой доволен, «я такой, как все, и такой, как надо», его вялое духовное состояние порождает самообман.

В Апокалипсисе выражается мнение, что быть «горячим» в духовном плане хорошо – человек возжигает в душе внутренний огонь веры и деятельной любви к Богу и людям. Однако, что же хорошего может быть в том, чтобы быть «холодным»? Вероятно, то, что неравнодушие несет в себе потенциал энергии: при определенных обстоятельствах человек может оттолкнуться от одного «полюса» и перейти к другому, противоположному. Можно в таком ключе интерпретировать историю апостола Павла, который считал христианство ложным и вредным учением, но затем горячо уверовал в Иисуса как Сына Божия и стал величайшим миссионером христианской Церкви[140].

Призыв «итак, будь ревностен и покайся» – библейские истоки слова «покаяние»

Теперь скажем несколько слов о призыве «итак, будь ревностен и покайся» (Откр 3:19). В церковной среде слово «покаяние» звучит очень часто – так часто, что его значение немного размывается. Чтобы проиллюстрировать значение этого слова в библейских текстах, начнем с евангельской притчи о блудном сыне (Лк 15:11–32). Когда младший сын, начавший самостоятельную жизнь, стал терпеть голод и нужду в чужой стране, он «пришел в себя» и сказал: «Встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил пред небом и пред тобою» (Лк 15:18). Осознав, что что-то в жизни идет не так, человек делает важный шаг – признает свою ответственность (не обвиняя внешние обстоятельства или других людей) и затем начинает путь к положительным изменениям.

Еврейское исходное слово «ташува» означает «обращение» /«возвращение» (как блудный сын поворачивается и возвращается к отцу). А греческое слово «метанойя» можно перевести как «изменение образа мыслей». Именно покаяние, внимательный и честный взгляд внутрь себя, нужно тем, кто сознает себя теплохладным. Что со мной происходит, почему столь многое становится мне безразличным? Насколько верны мои взгляды и убеждения, действительно ли они мои или я им следую по привычке или под чьим-то влиянием?

В покаянии мы стараемся расчистить завалы всего наносного и поверхностного, вернуться к искренним отношениям с самим собой, с ближними и с Богом, к подлинным истокам своей жизни. Перефразируя послание к Эфесской церкви, через покаяние мы возвращаемся к «первой любви», чтобы снова следовать за Христом и меняться к лучшему, и иметь при этом перед глазами не собственную слабость, а Его живительную силу, которую Он желает разделить с нами[141].

«…ты говоришь: „я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды“ – а не знаешь, что ты несчастен и жалок, и нищ, и слеп, и наг». Развенчивание Иисусом самодовольства

Давайте задумаемся, какое самоощущение может стоять за словами «я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды». Представляется, что здесь возможны два понимания – основное и дополняющее.

Основное понимание сближает эти слова с состоянием «теплохладности» – слова «я богат» выдают внутреннее чувство самодовольства и самоуспокоенности. Довольство земными благами и отсутствие стремления к духовным ценностям («сокровищам на небе», как именовал их Христос, Мф 6:20) отдаляют человека от Бога. Имея материальные богатства и утверждая, что «у меня уже все есть», человек словно отворачивается от своего высокого предназначения[142]. Он не замечает, как становится рабом своего богатства, как из его жизни исчезают бесхитростные и важные радости, как он теряет искренние близкие отношения, как его внутреннее одиночество становится все более и более глубоким… Поклоняясь своему богатству и не желая признавать значимость ничего другого, человек соединяет себя с противниками Бога, которые ярко показаны в Апокалипсисе в образах «зверя» и города-блудницы «Вавилон» и которых ожидает печальный и бес славный конец.

А дополняющее понимание предлагает взглянуть на эти слова с другой исходной точки. Обратим внимание, как формулирует это Христос/Иоанн: «ты говоришь, „я богат“» – то есть имеются в виду слова, за которыми может скрываться нечто совсем другое, и даже совершенно противоположное… Люди, которые активно демонстрируют другим свое превосходство, иногда хотят замаскировать за этой внешней бравадой чувство собственной уязвимости. За надменным видом, как за щитом, может скрываться внутреннее ощущение неуверенности в себе и слабости. То есть внутренне человек уже знает, что он «жалок, и нищ и слеп и наг», но не осмеливается в этом признаться – ни себе, ни Богу. И тогда этот призыв Христа означает – «посмотри глубже внутрь себя, прими свое состояние „несовершенства“ и нужды, и из этой точки начинай свой подлинный внутренний рост со Мной».

«Вот, стою у двери и стучу…» – образ Иисуса, ждущего у дверей сердца

Как можно истолковать столь значимые слова: «Вот, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр 3:20)?

Вполне возможно, что это самые часто цитируемые слова Апокалипсиса, и они очень важны для понимания отношения Иисуса с каждым человеком. Кратко сформулируем несколько смысловых оттенков этих замечательных слов.

Этот образ очень емкий и подлинно библейский – во многих новозаветных текстах Царствие Божие сравнивается с пиром, несущим изобилие, радость и общение.

Слово «вечерять»[143], то есть «разделять трапезу» со Христом, конечно, указывает на глубокое общение с Ним, единение. Принять Иисуса можно в таинствах, особенно в Евхаристии: «плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин 6:55–56). Встретить Иисуса можно в Его слове, как Он Сам сказал: «кто любит Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин 14:23).

Открытая для Иисуса «дверь» – это доверие Ему и доверие Его слову. Это отклик сердца на Его призыв – «Сын, дай мне сердце твое» (Притч 23:26). Это ощущение близости, когда нет разделения на «мое» и «твое»: «Я есмь лоза, а вы ветви… Без Меня не можете делать ничего» (Ин 15:5). Мы незримо и неразрывно связаны с Иисусом и с Его Отцом – нашим Творцом, дающим нам «жизнь и дыхание и все» (Деян 17:25). И когда мы принимаем эту живую связь и дорожим ей, происходит таинственное взаимодействие – Бог дает нам помощь в наших делах, а мы в свою очередь делаем дело Божие, как соработники на Его ниве (1 Кор 3:9).

Упомянем еще об одном смысловом оттенке. Открытая Иисусу «дверь» подразумевает, что мы доверяем Ему все, что внутри нас. Это могут быть потаенные страхи, одиночество, несбывшиеся мечты, сожаление о прошлом и неверие, что в будущем может совершиться что-то хорошее. Какие-то вещи невозможно объяснить другому, мы и сами до конца не понимаем себя, но Иисус видит душу каждого. И мы можем искренне обратиться к Нему, не страшась осуждения; мы можем поверить, что Иисус – Врач, желающий даровать нам исцеление. Так Он помог самарянке и парализованному человеку, которые в немногих словах открыли Ему свое внутреннее одиночество: «у меня нет мужа» (Ин 4:17); «не имею человека, который опустил бы меня в купальню, когда возмутится вода; когда же я прихожу, другой уже сходит прежде меня» (Ин 5:7)[144]. Своим Распятием Иисус победил смерть и ее силу («имею ключи ада и смерти», Откр 1:18), и Он может преобразовать нашу безнадежность в веру, страх – в силу духа. Благодаря Иисусу мы знаем, что и любящий Бог всегда рядом и готов нам дать самый главный «хлеб насущный»; Он говорит: «открой свои уста, и Я насыщу тебя» (Пс 80:11). Нам нужно сделать ответный шаг, открыть дверь навстречу – с молитвой от души обратиться к Иисусу и с искренностью воспринимать Его слово.

Значение обетований побеждающему и их связь с эсхатологическим Небесным Иерусалимом

Обсуждая «обетования побеждающему» в Откр 2–3, мы уже говорили, что послания семи церквам, как и остальное повествование Апокалипсиса, тоже устремлены к грядущему Царствию Божию. Обращаясь к церквям, Иисус шесть раз объявляет: «приду». Упоминаемые в обетованиях побеждающему образы уже «перетекают» в финальный раздел книги – видение Небесного Иерусалима, Откр 21–22. В свою очередь, в описании Небесного Иерусалима звучит всеобъемлющее обетование: «побеждающий наследует это» (Откр 21:7 КАС). Предвкушение этих благих даров Божиих не может не вдохновлять.

При этом не стоит думать, что речь идет о некоей «награде» только в абстрактном далеком будущем, – согласно новозаветному откровению, Дух Божий уже сейчас приобщает нас к жизни с Богом, дает предощущение жизни будущего века. Многие «обетования побеждающему» имеют актуальность уже сейчас – образы белых одежд, белого камушка, венца жизни и сокровенной манны напоминают христианам о таинствах Церкви, о Крещении и Евхаристии, и о личном молитвенном общении с Иисусом. В жизни Церкви можно ощутить изображенное в Апокалипсисе взаимопроникновение настоящего и будущего. Верующие могут понять, что означает пребывать между «уже» и «еще не» – можно ощущать присутствие Иисуса в нашей жизни и одновременно ожидать Его явления, которое преобразит мир во всей полноте.

Обобщение

Как итог нашего рассмотрения Откр 2–3 приведем емкую цитату французского библеиста Ж. Прево: «Как и во всем Апокалипсисе, мы находим здесь Христа Воскресшего, в полноте Своей небесной славы обращающегося к конкретным людям – и одновременно к полноте Церкви всех времен и народов. Именно здесь ярчайшим образом проявляется, что Христос невидимо присутствует посреди Своей Церкви – как добрый Пастырь (ср. Ин 10) и Педагог. Он знает Свою Церковь во всех деталях, ее высоты и достижения, ее недостатки и падения, Он побуждает ее измениться, вернуться к первоначальному горению духа, просветиться от Него, наполниться Его силой. Он обещает членам Церкви участие в Своей окончательной победе. Именно в этой части Апокалипсиса Христос во всей полноте выступает как „Слово Божие“, обращаясь к церквям подобно древние пророки, – это Слово, наполненное силой и действенностью»[145].

Вопросы к уроку

1. В какие города был направлен текст Апокалипсиса и что нам о них известно?

2. Как связан раздел посланий семи церквам Откр 2–3 с остальным повествованием Апокалипсиса?

3. Какое значение имеет то, что послания направлены именно «семи» церквам?

4. От чьего лица написаны послания церквам?

5. На какие ветхозаветные тексты больше всего похожи послания?

6. Кто такие «ангелы церквей», к которым обращены послания?

7. Каковы сходства и различия семи посланий между собой? Выделяется ли какое-то одно послание среди прочих и чем именно?

8. Каково основное содержание посланий церквам, есть ли в посланиях «лейтмотив»?

9. Что такое «обетование побеждающему», которое звучит в завершение каждого из семи посланий? Что именно Иисус обещает и что за «победа» имеется в виду?

10. Что означает выражение «ты ни холоден, ни горяч»?

11. Как понимать слова: «Кого я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак будь ревностен и покайся»?

12. «Вот, стою у двери и стучу» – кому были сказаны эти слова, каков их смысл?

Вопрос к размышлению

В каком послании Вы можете услышать что-то, что близко отражает Вашу жизнь?

Урок 5

Первое небесное видение: престол Божий, Агнец, книга за семью печатями (Откр 4–5)

Введение

В этом уроке мы приступим к рассмотрению раздела небесных видений Апокалипсиса и прокомментируем главы Откр 4–5, которые можно назвать богословским сердцем всей книги. В этих главах сосредоточено важнейшее откровение о Боге и об Иисусе Христе. Мы сможем понять, насколько справедливо высказывание современного богослова: «Книга стремится рассказать нам, Кто есть Иисус Христос и как Он был явлен в истории как исполнение замыслов Божиих, а также показать, как жизнь, смерть и воскресение Иисуса раскрывают истинный смысл мироздания и смысл нашего существования»[146]. В этом уроке мы рассмотрим таинственный образ книги, запечатанной семью печатями, и воочию убедимся в «многоплановости» образов Апокалипсиса и их смысловой насыщенности, которые дают пищу для размышления многим людям вплоть до нашего времени.

Связь Откр 4–5 с предыдущим разделом – посланиями семи церквам Откр 2–3

Красота построения Апокалипсиса проявляется в плавном перетекании одного смыслового раздела в другой – разделы искусно соединяются между собой через связующий стих, сочетающий в себе элементы и предшествующего и последующего разделов. Одним из таких стихов является Откр 3:21 – «Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его». Это «обетование побеждающему» завершает раздел посланий семи церквам и одновременно вводит в последующий раздел видений.

Тема 1. Повествование Откр 4 – видение небесного престола

Призыв к Иоанну взойти через открытую небесную дверь

Когда завершилось обращение Иисуса к церквям, Иоанн увидел на небе открытую дверь – «прежний голос, который я слышал, как бы звук трубы, говоривший со мною, сказал: Взойди сюда, и покажу тебе, чему надлежит быть после сего» (Откр 4:1). И Иоанн «тотчас был в духе» – руководимый Духом Божиим, он вошел в особое состояние, в котором человек может соприкоснуться с духовным миром. В тексте не сказано, «взошел» ли он сам на небо – подобно некоторым героям иудейских апокалипсисов – или же узрел небесное видение с земли (как это изображается на большинстве иллюстраций к Апокалипсису, к примеру, гравюрах Дюрера).

Что же открылось Иоанну на небе через эту «открытую дверь»? Что он увидел в первую очередь, непосредственно сразу же?

Видение небесного трона в разнообразном и многочисленном окружении

Первое, что увидел Иоанн на небе, описывается так – «и вот, престол стоял на небе, и на престоле был Сидящий» (Откр 4:2). Конечно, мы понимаем, Кто находится на небесном троне, но Иоанн неслучайно не называет Его имени и не дает Его прямых описаний; ни одно имя или характеристика не смогут «охватить» Его в Его непостижимости и безграничности… Во всем Апокалипсисе Бог характеризуется преимущественно через образ трона/престола; помните, «престол» уже был упомянут в самом начале книги («семь духов пред престолом Его», Откр 1:4), и теперь мотив престола разрабатывается в цикле видений.

В Откр 4 все повествование целиком сосредотачивается на «троне»/престоле Божием и описаниях происходящего вокруг него. Вокруг престола радуга, перед престолом «море», как бы стеклянное, от престола исходят «молнии, громы и голоса». Престол окружают живые существа, которые поклоняются Богу и прославляют Его, – это «двадцать четыре старца» и «четыре животных». Фактически Откр 4 являет собой описание небесного богослужения в «тронном зале» Божием. Это описание довольно компактное (11 стихов), но благодаря четкой выстроенности всех элементов получается смыслово насыщенная целостная картина. Иоанну и не требуется пространных детальных описаний, ведь он – не первый человек, кто увидел престол Божий на небе. Его читатели сразу могли догадаться, что видение Иоанна стоит в тесной связи с видениями престола Божия, открывшимися его ветхозаветным предшественникам – пророкам Иезекиилю (Иез 1–2) и Исайе (Ис 6).

Давайте кратко охарактеризуем образность видения Откр 4 с разных сторон – цвета, звуки, предметы, живые существа и их слова.

Сидящий на престоле был «подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду»[147] (Откр 4:3). Сравнение с разноцветными и сияющими драгоценными камнями выражает великолепие и светоносность Сидящего; есть интересные толкования, согласно которым красный цвет ясписа/яшмы и зеленый цвет смарагда/изумруда символизируют сочетание милующей любви Божией и Его пламенной справедливости (но эти толкования являются предположительными, нам не известно доподлинно, как именно выглядели эти камни). То же значение разноцветного многообразия и великолепия имеет и радуга вокруг престола (упоминается и в видении Иезекииля, Иез 1:28). Главные ассоциации с образом радуги – спасение от катастрофы и надежда на благое будущее. Согласно Быт 9:12–17, радуга появилась в небе после потопа и стала знамением заключенного с Ноем завета о том, что потоп больше не покроет землю и не уничтожит творение Божие; «радуга является символом верности Бога Своему творению»[148].

Атмосфера у престола насыщена не только разнообразными цветами, но и звуками – от престола/трона исходят «молнии, громы и голоса». В Ветхом Завете раскаты грома и другие проявления величественных природных стихий часто служили знаком явления Бога (ср. Исх 19:16). Молнии и гром повергают людей в трепет – даже в наше время, когда нам уже известно, по каким природным законам происходит гроза. «Молнии и громы» у престола Божия выражают величие Бога и его «святость», то есть абсолютное отличие от людей. В присутствии Божием человек не может не чувствовать свою слабость и уязвимость, не может не склониться в благоговении перед Его величием[149].

Образы семи светильников и моря у подножия небесного трона

Пред престолом находятся два таинственных предмета – семь огненных светильников[150], которые означают «семь духов Божиих», и море, как бы стеклянное, подобное кристаллу. У небесного трона пребывают и огонь и вода; Дух Божий связывается с огнем, рядом пребывает водная гладь. Это заставляет вспомнить самые первые слова Библии – «Дух Божий носился над водою» (Быт 1:1). Это еще одно упоминание Духа Божия в Апокалипсисе. В образе моря, возможно, присутствуют две ветхозаветные аллюзии: 1) отсылка к тексту Шестоднева (Быт 1:7) – «воды на небе»[151], которые проливаются на землю дождем, 2) или же отсылка к реалиям, связанным с Иерусалимским храмом. В храмовом дворе рядом с жертвенником находилось «медное море», то есть огромная бронзовая чаша для ритуальных омовений священников. Но ассоциация с «медным морем» точно не находится на первом плане; хотя в Апокалипсисе присутствуют аллюзии на многие элементы ветхозаветных богослужебных обрядов, небесные воды Откр 4 нигде не связываются с идеей омовения для ритуальной чистоты.

В целом море в Библии чаще несет коннотации непредсказуемой волнующейся стихии, из которой могут подниматься темные силы хаоса. Так, первый зверь поднимается «из моря» (Откр 13:1); а про Небесный Иерусалим сказано, что в нем «моря уже нет» (Откр 21:1) – то есть нет хаоса, нет непредсказуемости, возможных непредвиденных опасностей. Однако «небесное море» несет совсем другие ассоциации – море пред престолом Божиим спокойно, гладь воды чиста, глубина вод прозрачна как стекло и полностью открыта Богу. Здесь важна общая идея образа воды – прозрачность для Бога делает возможным отразить Его лик и проникнуться Его волей без всяких сдерживающих ограничений[152]; здесь вспоминаются евангельские слова Иисуса «блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф 5:8)[153]. С прозрачным «кристаллом» сравнивается затем и сам град Божий Небесный Иерусалим.

Образы четырех животных, окружающих небесный трон

Кто окружает престол Божий? Ближайшие к престолу – это «четыре животных», они «посреди и вокруг» престола (вероятно, сочетание этих двух предлогов указывает на их движение, перемещение). В их описании присутствует комбинация образности Иезекииля и Исайи: как и у серафимов из Ис 6:2, у каждого из них шесть крыл; как и описанные в Иез 1:4–21 херувимы, они подобны «льву, тельцу, человеку и орлу» и имеют много глаз/«исполнены очей»[154]. Однако у пророка Иезекииля каждое из животных четырехлико, а в Откр 4 каждое животное имеет одно лицо. Все толкователи единодушно утверждают, что это ангельские силы, а их число позволяет сделать вывод, что они символизируют все одушевленное творение Божие, ведь четыре – число сотворенного мира (в соответствии с четырьмя сторонами света). «Эти существа олицетворяют собой все мироздание, на их ликах запечатлелись различные измерения сотворенного Богом видимого мира»[155]. Можно сформулировать их основные характеристики так: «лев» (дикое животное) означает царственное величие и смелость, «телец»/«бык» (одомашненное животное) – силу и плодородие, «орел» (птица), зрение которого проницает пространство на огромные расстояния, означает парящую над землей мудрость и стремительность, а разумный человек – это связующее звено между живыми существами и Богом.

Начиная со святого Иринея, епископа Лионского (сер. II в. по Р. Х.), христианские толкователи начали соотносить образы четырех животных с четырьмя евангелистами, и это прочно вошло в церковную традицию[156]. Толкователи считали неслучайным совпадение числа канонических Евангелий с количеством животных и делали вывод, что через четыре Евангелия весть об Иисусе словно наполняет все мироздание. Действительно, у четырех животных и четырех евангелистов фактически одна и та же миссия – они воспевают великие дела Божии, явленные в нашем мире. Однако нужно помнить, что в самом повествовании Апокалипсиса предполагается «расширенное» толкование четырех животных – пред троном Божиим они являются небесными представителями всего сотворенного Богом мира и не могут быть тождественны евангелистам. При этом основное толкование животных очень обобщенное и широкое, и поэтому евангелисты могут быть включены в него как одна из граней.

Небесные существа поют песнь «Свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет» (Откр 4:8). Это песнь серафимов из видения пророка Исайи, измененная в конце – «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! Вся земля полна славы Его!» (Ис 6:3)[157]. Сказано, что четыре животных обращают свою песнь к Богу, и «ни днем ни ночью не имеют покоя» – но что это значит? Скорее всего, в отличие от живых существ на земле, небесные животные не нуждаются в отдыхе, – для них нет дня и ночи, они пребывают в постоянном общении с Богом, находясь как бы над временем. Это выражение свидетельствует об их стремлении всегда быть перед лицом Бога, они вовсе не устают петь свою песнь и исполнять Его волю. Ангельские силы являют нам, как же радостно прославлять и благодарить Бога, какое это счастье.

Образы двадцати четырех «старцев» («священников» или «старейшин») на тронах вокруг центрального престола

Четыре животных составляют первый, «ближний» круг у престола, но есть еще и второй – вокруг небесного престола находятся двадцать четыре трона/престола и на них – «двадцать четыре старца» (греч. πρεσβύτερος/пресвитерос, основное значение «старший», «более опытный», «старейшина»)[158]. Старцы облачены в белые одежды и имеют на головах золотые «венцы»/короны – символ царственности. Венценосные старцы поклоняются Богу, возлагая свои венцы к Его престолу (Откр 4:10–11) – это жест признания, что их власть полностью исходит от Него, что они как цари подчиняются Высшему Царю. И затем старцы тоже поют Богу песнь. Важно, что греческое слово пресвитерос может означать не только «старейшина», но и «предстоятель», «священник» – именно в этом значении это слово часто употребляется в новозаветных книгах. Кто же эти небесные «старейшины» или «предстоятели» – тоже ангелы, управляющие небесной областью? Скорее всего, нет – в Библии ангелы обычно не именуются «пресвитерами»[159], и большинство комментаторов согласны, что в отличие от четырех животных старцы являются представителями человечества.

Подумаем, откуда может происходить число 24. Для нас 24 ассоциируется с количеством часов в сутках; может ли это означать, что хвала старцев, как и песнь четырех животных, звучит непрестанно и не умолкает? Такое возможно; но стоит также посмотреть библейские параллели. Двадцать четыре часто связывают с числом колен/племен народа Божия; многие комментаторы предполагают, что здесь «складываются» 12 колен Израилевых и 12 апостолов[160]. Однако другие комментаторы обращают внимание, что в этой главе не упоминаются никакие специфически новозаветные реалии, поэтому логичнее истолковывать старцев преимущественно в ветхозаветных категориях. Тогда открываются два варианта: либо связывать старцев с чередами ветхозаветных священников, которых было 24 (см. 1 Пар 24, ср. второе значение слова «пресвитерос» – «священник»), либо соотносить их со священными книгами – согласно еврейскому исчислению, ветхозаветных книг 24.

При этом, как бы мы ни истолковывали происхождение образа старцев, их общая роль ясна – они есть цари и священники Бога, верно служащие Ему. Их богослужебная роль ярко выражена во всем повествовании: старцы поклоняются Богу за Его великие деяния творения и спасения (Откр 4:11; 5:8,11,14; 7:11; 11:16; 19:4) и они представляют «молитвы святых» как приношения пред престолом Божиим (Откр 5:8). Кроме того, старцы непосредственно взаимодействуют с Иоанном – Иоанн два раза вступает в диалог с одним из старцев, который объясняет ему происходящее в видениях (Откр 5:5; 7:13–14).

Возможные толкования образа двадцати четырех старцев

Вопросы про старцев на этом не заканчиваются: имеются ли в виду определенные исторические лица – родоначальники колен Израилевых, конкретные авторы библейских книг и др., – или же это обобщенные образы?

И почему именно седовласые «старейшины» окружают престол? В иудейской культуре Ветхого и Нового Заветов люди очень уважали стариков: если человек смог дожить до преклонного возраста, – не был ни поражен болезнью, ни убит в каком-то конфликте, – это означало, что он точно обладает мудростью, что он благословен Богом[161].

Представляется, что в Откр 4 не содержится идеи о том, что приблизиться к Богу могут только люди мужского пола немолодого возраста, и причем только 24 «избранника»; скорее, «старость» здесь символична, это образ истинной мудрости. И как мы уже сказали, число 24 так или иначе указывает на представителей народа Божия, на духовных лидеров, пребывающих в связи с Богом; примечательно, что само слово «пресвитерос» употребляется в Апокалипсисе 12 раз[162]. Старцы предстают как единая группа лиц у престола, не упоминается никаких характерных различий между ними. Их белые одежды также символичны – это дарованные Богом «одежды спасения», небесной славы и чистоты (Откр 3:4; 7:14; 19:9). По совокупности приведенных соображений можно утверждать, что образ старцев является обобщенным – это просветленная Церковь в своей полноте и целостности, небесный идеал поклоняющейся Богу общины верующих.

Возлагая свои царские венцы у престола своего Царя, старцы воспевают Бога со словами «достоин[163] Ты, Господь и Бог наш[164], принять славу и честь и силу, ибо Ты сотворил все, и все по Твоей воле существует и сотворено» (Откр 4:11 КАС). Бог здесь прославляется в первую очередь как Творец – безусловно, акт творения есть первооснова, без этого действия любви Бога не существовал бы никто и ничто… Осознание, что каждый из нас сотворен и причастен многоликой красоте мира, есть фундамент нашей благодарности Богу.

Богословское значение образа «трона»/«престола» Бога

При чтении Откр 4 нетрудно заметить, что все повествование строится вокруг одного образа, который упоминается чаще всего – это образ «престола»/«трона» Бога. Какие идеи и смыслы позволяет передать акцент на небесном престоле? Попробуем сформулировать богословское значение образа «престола» Божия в Откр 4:

1. Сосредоточенность на престоле Бога позволяет избежать описаний Бога «напрямую» – собственно, «описать» Бога просто невозможно, ведь «Бога не видел никто никогда» (Ин 1:18) и «Бог есть Дух» (Ин 4:24). Бесспорно, в Апокалипсисе присутствует богословская и литературная тонкость и нюансированность. Описание видения в Откр 4 отнюдь не претендует на изображение Бога «как Он есть», и в то же время Иоанну удается сказать о Боге много существенно важного: Он словно «отражается» в великолепии цветов и звуков, в благоговейном поклонении окружающих Его трон живых существ (вспомним выражение «короля играет свита»).

2. Образ трона напрямую связан с животрепещущей для современников Иоанна темой – кто является истинным Господом и владыкой мира? Столь настойчивое упоминание «трона» акцентирует, что именно Бог обладает подлинной властью, именно Бог есть владыка всего существующего. Показательно, что именование Бога «Сидящий на престоле» встречается в тексте 7 раз[165] – символическое число выявляет идею всеохватности Его владычества. Эту же важнейшую для Апокалипсиса мысль выражает имя «Господь Бог Вседержитель», соответствующее еврейскому «Господь Саваоф» – «Господь воинств», греч. «Пантократор» (παντοκράτωρ)[166]. Иоанну открывается, что в небесной реальности всецело царствует Бог, прославляется Его имя и исполняется Его воля; и небесные цари 24 старца благоговейно склоняются пред Богом. Конечно, Иоанн знает, что его адресаты живут в империи, где не признают небесного Господа и почитают других «богов» и господ; их мнимое величие привлекает к ним тысячи и тысячи поклонников. Проблема поклонения земной власти, основанной на лжи, будет предельно остро представлена в образе зверя Откр 13; будет показано, что зверь тоже поднимается на трон перед многочисленными «живущими на земле»… Но видение духовной небесной реальности открыло Иоанну истину – Бог-Творец является владыкой над сотворенным Им миром. Эта истина затем восторжествует и на земле, видимо для всех – этот смысл присутствует в словах данной Самим Иисусом молитве Отче наш, «Да придет Царствие Твое!»

3. Величественный престол на небе является «оплотом порядка» и гарантией определенности. В нашем земном мире мы нередко переживаем нестабильность и турбулентность, нам порой бывает непонятно, где добро, а где зло, – но в Боге есть ясность и опора. Святой Бог может рассудить, кто прав, – и престол, как «трон царя», также выражает идею праведного суда Божия. Неслучайно небесные существа поют, что Бог есть «грядущий» – в назначенное Им время Бог явно воцарится над Своим творением, и могуществу зла и несправедливости на земле будет положен конец.

Тема 2. Повествование Откр 5 – запечатанная книга и Агнец

Отличие характера повествования в Откр 4 и Откр 5

Первое небесное видение Иоанна состоит из двух частей, как бы образующих собой диптих, – Откр 4 и Откр 5. Хотя обе главы описывают единую сцену у небесного престола, они весьма различаются. Рассмотренное нами повествование Откр 4 исполнено величественным покоем, и все происходит словно в вечности – «в надвременности или всевременности, не приуроченное ни к какому из земных времен и событий»[167]. А в Откр 5 присутствует более ярко выраженная динамика – вводится мотив решения проблемы, и появляются диалоги, новые персонажи, некая кульминация; Иоанн и читатели полностью захвачены развитием событий, эмоционально переживают меняющуюся ситуацию… Библеисты называют повествование Откр 5 «одной из самых драматичных и эмоциональных сцен во всей книге»[168]. И в отличие от Откр 4, в Откр 5 есть отсылка на историческое событие – правда, совершенно особенное. Кроме сюжетной динамики и соотнесенности со временем, Откр 5 выделяется третьей особенностью – своим ярко выраженным новозаветным характером.

Посмотрим вначале сцену Откр 5 в целом, а затем более подробно прокомментируем присутствующие в ней значимые смысловые элементы.

Драматическое появление небесного свитка

Глава Откр 5 открывается словами «и увидел я» – этот оборот в Апокалипсисе всегда обозначает начало нового видения или новый аспект уже явленного. Иоанн видит в правой руке[169] Сидящего на престоле «книгу, написанную внутри и отвне, запечатанную семью печатями». Внимание всех обратилось на этот небесный свиток, на внешней стороне которого можно было различить написанный текст и семь печатей как символ сохранности и полноты тайны. Эта книга-свиток – поистине центральный образ Откр 5. Что же за свиток пребывает у Бога? Повествование не дает нам прямого ответа. Итак, сильный ангел возглашает: «кто достоин раскрыть сию книгу и снять печати ее?» (Откр 5:2). Подразумевается, что это очень важная задача и многое в мире зависит от того, найдется ли достойный раскрыть эту книгу. Но в ответ – молчание… Оказывается, что никто во всей вселенной не может взять эту книгу и снять с нее печати, – «ни на небе, ни на земле, ни под землею». Как же так? Иоанн не может сдержать эмоции – он «много плакал» о том, что никого достойного не нашлось. В греческом тексте здесь использован глагол κλαίω, выражающий плач от горя; действительно, сцене присущ глубокий драматизм – все в недоумении, неужели решение так и не будет найдено?

Единственный достойный снять с книги печати

Скорбь и потрясение Иоанна не остались незамеченными на небесах – к нему обращается один из царственных 24 старцев. Старец утешает Иоанна, говоря, что не все потеряно, есть Тот, на Кого можно надеяться: «Не плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, и может раскрыть сию книгу и снять семь печатей ее»[170] (Откр 5:5). Появляется надежда, что миссия будет исполнена, – но еще неясно, кто Он, этот победитель? Это точно Царь: ведь лев – образ царственности, и еще упоминается происхождение от израильского царя Давида…

Верно, речь идет о Мессии; можно проследить, как в словах старца соединяются два известных ветхозаветных пророчества о Мессии: «молодым львом» называет Иуду патриарх Иаков в своем предсмертном благословении сыновей (Быт 49:9)[171]. А именование «корень Давидов» восходит к пророчеству Исайи: «И произойдет отрасль от корня Иессеева и ветвь произрастет из корня его… и станет как знамя для народов» (Ис 11:1,10). Иессей был отцом царя Давида, и они вели свое происхождение из колена Иудина. В евангельских повествованиях «Сыном Давидовым» именуется Иисус Христос, и в Нем же исполнились все ветхозаветные мессианские обетования. Великая победа была совершена Иисусом на кресте: Он победил силы греха, силы смерти и ада. В Евангелии от Иоанна Он говорит: «мужайтесь, Я победил мир» (Ин 16:33). Да, мы понимаем, что Он имеет власть раскрыть книгу Божию – Он один среди всего мироздания.

Явление Мессии как Агнца

Иоанн пока только услышал про льва от Иуды, и он готов увидеть Мессию-царя и победителя в Его славе. Чувствуя, что тот скоро появится, Иоанн оборачивается… И вот кто неожиданно предстает посреди престола Божия – нет, не обещанный лев, но Агнец/ягненок!

Это пример, когда один зрительный образ «стоит тысячи слов». Немало иудеев ожидало, что Мессия явится как грозный воин-триумфатор, успешно истребляющий всех врагов Израиля[172]. Но то, что Иоанн «видит», радикально преображает любые «милитаристские» представления о Мессии:

«И я взглянул, и вот, посреди престола и четырех животных и посреди старцев стоял Агнец как бы закланный, имеющий семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю» (Откр 5:6).

Какая же яркая трансформация образов – воинственный лев оказывается ягненком, с которым всегда ассоциировались мягкость, кротость, ранимость… Контраст между тем, что Иоанн «услышал», и тем, что он «увидел», показывает, что ветхозаветные мессианские пророчества исполнились совсем не так, как ожидали многие. Иисус кроток и смирен сердцем (Мф 11:29), Он «трости надломленной не переломит» (Ис 42:3; Мф 12:20). Тем не менее нельзя сказать, что смена образа льва на ягненка обозначает резкий переход от «силы» к «слабости» – все повествование Апокалипсиса подчеркивает, что Иисус Христос действительно есть победитель зла и Царь, Он обладает подлинной силой, исходящей от Бога. Явленный как Агнец, Иисус как бы сохраняет в Себе «львиные» качества; при этом Его сила не подавляющая – она проявляется именно в мягкости и прощении[173]. В целом не будем забывать, что наши представления о «силе» и «слабости» очень неполны; люди часто судят по привычным шаблонам, основанным на внешних проявлениях, но Иисус не укладывается в рамки никаких шаблонов[174].

Смысловое значение данных Агнцу характеристик: семь рогов и семь очей, «как бы закланный»

Духовная сила Иисуса показывается в следующих образах – Агнец имеет «семь рогов и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю» (Откр 5:6). Семь рогов символизируют полноту власти и силы (Числ 23:22; Втор 33:17), а также царственности (Дан 7:7; 8:3). Образ семи очей Божиих присутствует также у пророка Захарии (Зах 4:6–10), он символизирует не только всеведение, но также и вездеприсутствие Бога, Его власть действовать повсюду. «Семь очей» Христа означают, что Он вмещает полноту Духа Божия, который наполняет Вселенную. Безусловно, Христос в образе Агнца исполнен спокойного достоинства – он «стоит» посреди престола, хотя имеет рану, он «как бы закланный».

Выражение «закланный агнец» несет в себе важнейшую ветхозаветную ассоциацию с принесением жертвы[175]. Многие древние религиозные установления рассматривали ягненка как одно из жертвенных животных по преимуществу. Ветхозаветные обряды очищения, прощения грехов, искупления и празднования Пасхи предписывали принесение в жертву ягненка, который должен был быть без физических недостатков («без порока» – «непорочный»). Есть два главных ветхозаветных текста, на фоне которых нужно интерпретировать именование Иисуса Агнцем:

1) Прежде всего, это установление книги Исход о пасхальных агнцах – их кровью израильтяне помазали косяки дверей, и десятая Египетская казнь миновала их дома (Исх 12:21–24). Кровь ягненка служила знамением спасения, и его мясо вкушали за трапезой. Связь Агнца-Христа с первой уникальной израильской Пасхой подтверждается тем, что образность книги Исход широко используется во многих других местах повествования Апокалипсиса. Показательно, что и в Евангелии от Иоанна пасхальный агнец осмысляется как прообраз Распятия Иисуса (в Нем исполнились пророческие слова «кость его да не сокрушится», Ин 19:33,36)[176]. Пасхальный агнец связывается с идеей «искупления»/выкупа[177] – как закланные агнцы стали знамением того, что израильские первенцы выжили, так и смерть Христа освободила людей от власти греха и открыла путь к восстановлению подлинных отношений с Богом-Источником жизни. Эта мысль звучит в Евангелии от Иоанна, посланиях апостола Павла и апостола Петра: «вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира» (Ин 1:29,36), «вы искуплены кровию Христа как непорочного и чистого Агнца» (1 Пет 1:19); «Христос, наша Пасха, заклан за вас» (1 Кор 5:7).

2) И второй ветхозаветный текст, не менее яркий: «Как овца, веден он был на заклание, и как агнец пред стригущим его безгласен, так и он не отверзал уст своих» (Ис 53:7; в Деян 8:32 этот текст прямо истолковывается как исполнившийся во Христе). Во второй части книги пророка Исайи Служитель Господень описывается как кроткий ягненок, не сопротивляющийся угрожающему ему насилию[178]. Здесь присутствует значение жертвы («заклание») и также невинности человека, который незаслуженно подвергается страданиям. В этом же значении употребляет сравнение с ягненком пророк Иеремия, идущий возвещать слово Божие враждебно настроенным слушателям: «а я, как кроткий агнец, ведомый на заклание, и не знал, что они составляют замыслы против меня» (Иер 11:18). Возвращаясь к Апокалипсису, мы еще лучше поймем именование Христа Агнцем, если примем во внимание описание его противников: власть над миром хотят узурпировать дракон и зверь-монстр с семью головами и десятью рогами. Они действуют жестокостью и насилием, но Апокалипсис возвещает, что кроткий ягненок побеждает чудовищных зверей!

Величие подвига Иисуса, раскрытое через образ Агнца

Образ Агнца дает понять, что Иисус достигает вечной победы именно через Свою жертвенную смерть. И Он не просто умирает – главный смысл в том, что Он свободно решает полностью отдать Себя Богу и людям. Внешние ветхозаветные жертвы были бессильны уничтожить власть смерти, страстей и греха, изнутри закрывающие души людей от Бога, – и тогда любовь Божия действует в Иисусе по-новому. Послание к евреям вкладывает в уста Иисуса прекрасные слова псалма, выражающие решимость и открытость Богу: «…Всесожжения и жертвы за грех неугодны Тебе. Тогда Я сказал: вот, иду, как в начале книги написано о Мне, исполнить волю Твою, Боже» (Евр 10:1–10). В Самом Себе Иисус изменяет внутреннюю реальность человека; Иисус свободно соглашается воплотить замыслы Божии, через что бы ни пришлось пройти. Он проливает Свою кровь – отдает Свою жизнь, чтобы как пасхальный агнец в истории Исхода спасти людей от смерти и преследующих их страхов и вдохнуть в них свободу и жизнь Самого Бога.

Да, мы видим, сколь много смыслов и ассоциаций заключает в себе образ агнца/ягненка…

С этого момента слово «Агнец» становится основным именованием Иисуса в тексте Апокалипсиса – Христос именуется Агнцем 28 раз. Отметим, что 7 × 4 = 28, то есть здесь опять же угадывается числовая символика – 28 получается из комбинации числа полноты и числа всей земли. Истинный Агнец, Иисус был полностью искренен и «прозрачен» в Своей самоотдаче, Он ничего не хотел лично для Себя; все, что Он делал, служило для того, чтобы любовь Божия могла беспрепятственно изливаться на весь мир. И Отец откликнулся – Бог превознес Иисуса в невероятных масштабах, поставил Его царем над всей вселенной, вне ограничений времени и пространства. Просто невозможно выразить, сколь велика власть Иисуса и Его сила: Он, Сын Божий и вместе с тем Сын Человеческий, может проникнуть внутрь каждой одинокой души, согреть Своим пониманием, даровать подлинный мир и опору, открыть внутри спасительное присутствие Бога. В Апокалипсисе все это показано во впечатляющих образах и молитвенных славословиях – мы словно слышим небесную музыку.

Агнец берет книгу – первый гимн Агнцу за его подвиг искупления

Долгожданный момент настал – Агнец подходит к престолу и берет книгу из десницы Сидящего. И тогда четыре животных и 24 старца падают ниц пред Ним в поклонении. Как много выражает этот жест – вспомним, что согласно ветхозаветному Писанию поклоняться подобает только Богу! Теперь Агнец занимает место у престола Божия, Он в центре небесного богослужения, и Ему воссылаются три небесных гимна. Вначале песнь исходит от двадцати четырех старцев и четырех животных. Они все берут струнные музыкальные инструменты, похожие на арфы[179], и поют Агнцу «новую песнь»: «Достоин Ты[180] взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан и кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа, и племени и соделал нас царями и священниками Богу нашему, и мы будем царствовать на земле» (Откр 5:9–10). Выражение «новая песнь»[181] напоминает, как израильтяне торжественно воспели Богу после перехода через море и спасения от египтян (Исх 15). А новозаветная «новая песнь», звучащая на небе, восхваляет Иисуса за искупление людей и за то, что обетование книги Исход стать «царством священников и народом святым» реально исполняется! Отныне все верующие вслед за Иисусом могут входить в присутствие Бога как священники и служить Ему, обращая свои разнообразные дарования в Его славу…[182] Все это было достигнуто Его жертвенной смертью – «закланием». Качественная «новизна» песни предвосхищает новое творение Божие в Небесном Иерусалиме (Откр 21–22).

Второй и третий гимны Агнцу и Богу, объединяющие все творение в благодарности

Круг присоединяющихся к хвале Агнцу расширяется – второй гимн Агнцу поет уже «неисчислимое множество» ангельских существ (ср. Дан 7:10): «Достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение» (Откр 5:12). Обратим внимание, что элементов в этом гимне семь – вероятно, Иоанн хочет сделать акцент на идее полноты славы и власти, которая подобает Агнцу. Отметим также, что слово «достоин» употреблено в двух гимнах («достоин взять книгу» и «достоин приять силу и богатство…»). Эта параллельная конструкция позволяет предположить, что взятие запечатанной книги синонимично принятию «силы, богатства, чести, славы…». Мы скоро вновь вернемся к этому таинственному образу. Отметим также, что в гимнах Откр 5 исследователи находят параллели с ритуальными восхвалениями римского императора. Хочет ли Иоанн вступить здесь в полемику с императорским культом, показывая, Кто истинно достоин именоваться Господом? Вполне возможно.

Третий гимн обращен к Богу и Агнцу вместе, и теперь круг поклоняющихся невероятным образом охватывает все творение: «И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею, и на море, и все, что в них, слышал я, говорило: Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава во веки веков» (Откр 5:13). Поистине, это самое потрясающее откровение Апокалипсиса – все сотворенные существа прославляли Иисуса и Бога Отца! Сказано именно «всякое создание», и нет никаких пояснений и оговорок о тех, кто противится воле Бога, о злых духах и нераскаянных грешниках… Текст оставляет этот вопрос открытым, о зле вообще не упоминается. Иоанн выражает поистине неодолимую силу победы Агнца – создания Божии открывают через Иисуса всеохватывающую любовь Бога, и она отзывается внутри них трепетной радостью, льющейся через край. Любовь Творца и Слова Божия простирается во все уголки мироздания… И Иоанн как бы ощущает, что буквально каждая частичка мира откликается, вознося благодарность и пение!

Великолепная сцена Откр 5 завершается поклонением 24 старцев Богу, «Живущему во веки веков», и таким образом круг «небесного богослужения» Откр 4–5 как бы замыкается. Поклонение Богу в 4-й главе сменяется поклонением Агнцу, которое затем переходит в поклонение Им обоим – «этим удостоверяется, что Бог и Агнец едины»[183] (ср. «Я и Отец одно» в Евангелии от Иоанна – Ин 10:30). А теперь вспомним стих, предваряющий раздел Откр 4–5, – «Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел с Отцем Моим на престоле Его» (Откр 3:21), – теперь становится понятным, что он действительно выражает основную идею видения.

Основной смысл видения Откр 5 – вселенское владычество «закланного Агнца»

Давайте осмыслим еще раз, что же «увидел» Иоанн. Описываемое им небесное прославление последовало за упомянутой в Откр 5:5 победой Иисуса, то есть Его жертвенной смертью, Его распятием на кресте римлянами. Видение открыло Иоанну истинное значение распятия – с «земной» перспективы оно выглядит как мучительная смерть преступника, но только небесная перспектива показывает, чем Распятие явилось в реальности. Обратим также внимание на временной аспект: хотя небесный голос в Откр 4:1 сказал, «покажу тебе, чему надлежит быть после сего», в Откр 5 показывается Распятие и Воскресение, которые являются историческими событиями прошлого. Это подтверждает высказанный ранее тезис, что Апокалипсис не просто говорит о событиях будущего – Апокалипсис есть откровение о смысле событий, касающихся как будущего, так и прошлого и настоящего.

Давайте посмотрим другие новозаветных тексты, говорящие о прославлении и всемирном владычестве Иисуса Христа, изображенном в Апокалипсисе в столь впечатляющих образах. Евангелие от Луки и Деяния говорят о вознесении Иисуса на небо, о Его восшествии «одесную силы Божией» (Лк 22:69, то есть «по правую руку от Бога»), или «одесную престола величия на высоте» (Евр 1: 3). В Послании к Евреям, как и в Откр 5, смерть Христа осмысляется как пройденный Им путь к великой славе Божией: «…Он умер за всех людей – как мы видим, Он, пройдя через страдания и смерть, был увенчан славой и честью» (Евр 2:9 ДЕСН). Ближайшей же новозаветной тематической параллелью к 5-й главе Апокалипсиса является широко известный христологический гимн Послания апостола Павла к Филиппийцам, где описывается дарование Христу вселенской власти, последовавшее за Его предельным умалением Себя:

«Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу;

но уничижил Себя Самого, приняв образ раба, сделавшись подобным человекам и по виду став как человек;

смирил Себя, быв послушным даже до смерти, и смерти крестной.

Посему и Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних, и всякий язык исповедал, что Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Флп 2:6–11).

Это все тоже очень наглядные и яркие слова; однако можно признать, что образные картины Апокалипсиса являются уникальными по своему драматизму и объемному изображению небесного прославления Иисуса.

Кроме того, ни в одном другом новозаветном тексте служение Иисуса Христа не связывается с таинственной книгой, открыть которую может Он один… Давайте вместе отправимся в интересное исследование и узнаем, что это может быть за книга!

Тема 3. Четыре варианта интерпретации «книги за семью печатями» и их богословская логика

Значимый и таинственный образ запечатанной книги

Существует выражение «книга за семью печатями»… Для нас книга прежде всего является символом знания, а печати на ней навевают мысли о тайне. Многие люди в тот или иной момент ощущают соприкосновение с некой тайной – тайной собственной души, тайной другого человека, тайной мира природы, тайной мироздания, которое своей гармонией свидетельствует о Боге-Творце… Как восклицает псалмопевец: «Когда взираю я на небеса Твои – дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил, то что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?» (Пс 8:4–5). Таинственность «печатей», скрывающих содержание книги, не заставляет нас отвернуться, а, наоборот, привлекает наши взгляды и вызывает глубокие размышления…

Книга, то есть свиток, запечатанный семью печатями, несомненно является очень значимым образом в Апокалипсисе: все повествование Откр 5 фактически концентрируется вокруг книги, а «печати» упоминаются далее в последующих главах. Иоанн не мог сдержать слезы оттого, что никто не достоин раскрыть книгу, и все мироздание радовалось, когда Агнец принимал книгу, – из этого мы понимаем, что ее содержание имеет огромную важность. Иоанн видел, что написанного текста было очень много – свиток был исписан «внутри и снаружи». Но о чем там было написано? Никто из героев Откр 5 не говорит об этом напрямую, Иоанн не сообщает об этом и далее. Совершенно удивительное сочетание подробного внешнего описания книги, важнейшей роли в сцене и полного отсутствия указаний на ее содержание! Этот «пробел» открывает возможность разнообразия интерпретаций запечатанной книги – и каждая из них имеет свою логику.

Информация о запечатанной книге согласно Откр 5

В начале нашего исследовательского пути давайте определим наши опорные точки отсчета – четко сформулируем то, что нам уже известно о книге. Прежде всего, книга находится в правой руке Сидящего на престоле, то есть властью над ней обладает Бог. Можно сказать, что книга в каком-то отношении указывает на «слово Божие» или на открытое Богу знание. Во-вторых, книга также каким-то образом соотносится с человечеством, выражает нечто очень существенное для людей (об этом говорит плач Иоанна, Откр 5:4). В-третьих, значимы находящиеся на книге «печати», которые не дают раскрыть этот свиток сразу. Образ печати в древневосточном и античном мире мог выражать как неизменяемость и сохранность, так и сокровенность и тайну; печать также обозначает власть, авторитет налагающего ее – снять печать может только уполномоченное лицо, имеющее на это разрешение. Наличие «семи» печатей, конечно же, усиливает идею неприступности и тайны; снять печати был достоин только Один во всей вселенной, закланный Агнец. Передача книги органично включается в сцену Его небесного прославления.

Остановимся здесь – исследователи указывают, что во многих восточных церемониях воцарения одним из атрибутов являлся книжный свиток. Свиток осмыслялся как символ власти монарха – законодательной власти и судебной. Вот еще одна, четвертая, точка опоры для толкований – связь с идеей владычества, ведь мы согласились, что основной темой Откр 5 является владычество Иисуса, передаваемое Ему от Отца.

Поиск прототипа среди образов других книг, упомянутых в Ветхом Завете

Теперь перейдем к следующему этапу – поиску ветхозаветных аллюзий. В Ветхом Завете присутствует много упоминаний о «книгах», связанных с Богом, но прямые соответствия «книге с семью печатями» в руке Божией найти трудно. В качестве параллелей чаще всего упоминаются:

1. небесная книга жизни – своего рода небесный список народа Божия, граждан неба (этот образ мы уже видели ранее в повествовании Апокалипсиса, Откр 3:5);

2. сохраняемые у Бога «записи» совершенных людьми поступков, – книга людских деяний (ср. Мал 3:16; Неем 13:14; Пс 50:3; Дан 7:10–11; Откр 20:12);

3. свитки пророческих слов.

Яркий образ пророческого свитка со словами Божиими «внутри и снаружи» появляется в книге пророка Иезекииля – во время небесного видения Иезекиилю было сказано съесть книжный свиток, который принес ему горечь и сладость (Иез 2:8–3:3). Однако мотив поедания пророческого свитка разрабатывается в другой главе Апокалипсиса, в Откр 10. Собственно, само Писание Ветхого Завета и иудейского Закона могло быть представлено как «свиток». Однако, по свидетельству иудейских источников, текст Писания было не принято записывать «внутри и снаружи». Если же взять широкий контекст иудейских апокалипсисов, то мы увидим образ книги судеб мира, находящейся на небесах у Бога; авторы апокалипсисов утверждали, что именно эту книгу читал праотец Енох и мог увидеть в ней будущее на множество веков вперед. В этом образе есть некоторая близость запечатанной книге, но опять же невозможно сразу же однозначно утверждать, что это «та самая» книга. Можно сказать, что мы не находим прямого прототипа книги с семью печатями в предшествующей традиции – везде присутствуют как сходства, так и различия.

Четыре основных толкования образа запечатанной книги

Итак, выделим четыре основных толкования, поддерживаемые как древними церковными авторами, так и современными библеистами:

1. небесная книга судеб (судеб Божиих);

2. небесная книга жизни;

3. писание Ветхого Завета;

4. замысел Бога о мире.

А теперь на основании четырех опорных точек, собранных нами «фактов», которые известны нам о книге, сформулируем три категории вопросов и проследим, какие ответы дают на них четыре упоминаемых толкования. В такой форме нам будет легче сопоставить толкования между собой и проследить их логику – мы увидим, что каждое толкование привносит свой уникальный угол зрения, высвечивая разные аспекты книги и ее роли в сцене Откр 5.

Сопоставление четырех толкований запечатанной книги

*Это толкование высказывают Ипполит Римский, Иларий Пиктавийский, Андрей Кесарийский.

*Это толкование высказывает Икумений в своем комментарии.

Какое большое многообразие пониманий книги! И каждое по-новому высвечивает роль Иисуса в деле спасения людей. Это лишь четыре основных толкования, а было высказано намного больше – книга как завещание Бога, как активно действующий пророческий свиток и пр. Существующие разнообразные толкования были мной подробно описаны и проанализированы в моих предыдущих работах по Апокалипсису[184]. Интересующиеся могут найти там анализ аргументации древних церковных авторов и современных библеистов, тщательный разбор, насколько хорошо то или иное толкование гармонирует с остальной образностью Апокалипсиса, – в настоящей книге будет приведено только самое существенное.

Критические аргументы в отношении толкований запечатанной книги как книги жизни или Писания Ветхого Завета

Итак, по итогам многостороннего анализа два толкования из рассмотренных четырех недостаточно органично вписываются в общий контекст повествования Апокалипсиса.

Толкование запечатанной книги как «книги жизни» подвергается критике, – в предшествующем повествовании Откр 3:5 Иисус уже сказал, что именно Он принимает решения о записи имен в ней, и после этого было бы несколько искусственно спрашивать «кто достоин раскрыть книгу сию?». Книга жизни в Апокалипсисе действительно «раскрывается», однако это происходит уже к концу повествования, в описанном в Откр 20:12 последнем суде над всеми людьми. Причем в тексте Апокалипсиса книга жизни всегда называется именно «книга жизни», и из шести упоминаний о ней в повествовании уже складывается целостная смысловая картина. Так что «запечатанная книга» и книга жизни – явно два отдельных образа.

Понимание книги как Писания Ветхого Завета высказано уже в ранней христианской традиции, оно отражает важный принцип интерпретации Писания через Христа и заслуживает большого уважения. Тем не менее это толкование хуже сочетается с «таинственностью» запечатанной книги, не столь явно акцентирует идею универсального владычества Иисуса и нуждается в расширении с помощью других толкований.

И тем самым из четырех толкований на «финишную прямую» выходят два понимания книги – как небесной книги судеб и как предвечного замысла Божия о мире и человечестве. Нужно сказать, что целый ряд комментаторов не делают различий между этими двумя толкованиями, считая их синонимичными. Однако мы сейчас покажем, что они имеют весьма существенные смысловые отличия.

Несоответствие между толкованием запечатанной книги как небесной книги судеб и смысловыми акцентами повествования Апокалипсиса

Начнем с толкования книги как небесной книги судеб. Оно тоже хорошо засвидетельствовано в раннехристианской традиции – Иларий Пиктавийский говорил, что в книге содержится «прошлое и будущее»; латинский поэт Пруденций (348–405) считал, что запечатанная книга – это книга знания будущего[185]. Схожие выражения употребляет и известный греческий толкователь Апокалипсиса Андрей Кесарийский: «…разумеем также и глубину Божественных судеб»[186]. Это толкование находится в русле иудейской апокалиптической традиции; важно, что оно хорошо сочетается с темой воцарения Иисуса. Что может быть более великой наградой для Агнца-Победителя, чем получить книгу судеб всего мироздания, содержащую все, что было, есть и будет?!

Однако здесь-то и кроется проблемный момент. В этом понимании книга предстает внешним атрибутом, эмблемой, а ее вручение – неким внешним жестом. Если речь идет о заранее записанных судьбах мироздания, то здесь присутствует идея детерминизма, а также статичность – эта книга уже написана, ничего не прибавить и не убавить. Получается, Иоанн плачет, потому что не знает будущего, а Иисус может показать ему, «что будет после сего», и при этом все время акцентируется «знание», а не активное «участие»…

Важно, что если внимательно прочитать остальное повествование Апокалипсиса, то мы не найдем идеи о том, что все будущие события мировой истории предопределены и записаны заранее. Но мы увидим идею, что у Бога есть великий замысел о человечестве, о цели его исторического пути; однако в настоящее время мир далек от своего совершенного состояния. Между Богом и человеком встали злые силы, и они изощренно сопротивляются замыслу Божию, удерживая людей под своим влиянием и властью. Но этот разрыв между великим замыслом и нынешним состоянием оставляет пространство для активных действий и для надежды, что Иисус, как «Омега», возглавит исторический процесс и приведет человечество к эсхатологическому свершению. И тогда в сияющем «Небесном Иерусалиме» благая воля Бога совершится в полноте.

Мы видим, что образ «записанной заранее книги истории» не вписывается в идейное содержание Апокалипсиса. В Апокалипсисе изображены обобщенные смыслы происходящего, а не отдельные исторические события в их пространственно-временной конкретике. Апокалипсис, скорее, есть «символика этих событий, их внутренний конспект, онтология, или, в этом смысле, философия истории»[187]

Толкование книги как «замысла Божия о человечестве» соответствует драматизму описываемых в Апокалипсисе событий

Приведем и второе, дополнительное соображение. В Апокалипсисе ярко представлена динамика между замыслом Божиим и его воплощением на земле – столько «зверского» сопротивления приходится преодолевать, как непросто раскрыть сердца людей для «вечного Евангелия», для благой вести о любви и спасении… Какой мощный требуется рост, сколько нужно предпринять действий, чтобы «живущие на земле» смогли бы искренне сказать: «Да будет воля Твоя на земле, как на небе!» И мы еще увидим, что в последних главах Апокалипсиса как бы делается набросок нескольких вариантов развития событий на земле… Подобная же динамика и напряжение присутствуют в сцене Откр 5 – сможет ли кто-нибудь раскрыть книгу Божию или не сможет? От этого зависит так много, это столь многое сможет изменить… И поэтому представляется, что самым предпочтительным является толкование книги как предвечного замысла Божия и воли Божией о человечестве, которые ожидают своей реализации в истории[188]. Библеисты используют разные формулировки, смыслово сходные между собой: «тайный Божий замысел о пришествии на землю Его Царствия»[189], «эсхатологический план Божий»[190], «Божий замысел о спасении и искуплении человечества»[191], «вечный замысел Божий о всей истории, направляемой Им к спасению»[192], «спасительное обетование Бога»[193].

Толкование книги как «замысла Бога о человечестве» объясняет напряженный поиск достойного и слезы Иоанна. Это толкование позволяет подчеркнуть в Откр 5 глубокую богословскую мысль: Сам Бог не открывает книгу, потому что божественный замысел о человечестве, «запечатанный семью печатями», должен быть исполнен именно людьми. Бог уготовал людям самое лучшее в Небесном Иерусалиме, и для Бога важно свободное и радостное соучастие человека в осуществлении Его благого великого замысла. Но из-за грехопадения, среди людей оказывается невозможно найти того, кто способен преодолеть власть греха и в полноте соединить свою волю с волей Бога. Когда никто не оказывается достойным, Иоанн начинает плакать: «Это – слезы пророка, ожидающего исполнения воли Божией; если не окажется достойного, то судьбы Божии окажутся непознанными и, более того, не исполненными»[194]. Иоанн плачет о том, что нет Посредника, Который может утвердить в мире Царствие Божие, и победить царящее на земле зло. И ответом становится Иисус – «Новый Адам», как называет Его апостол Павел (Рим 5:12–21), родоначальник нового человечества.

Объяснение появления Агнца из среды престола Божия и посреди старцев

Это толкование прекрасно сочетается с одним интересным элементом образности Откр 5, которому трудно сразу найти объяснение. Иисус как Агнец появляется уже после того, когда никого не нашли достойного «ни на небе, ни на земле, ни под землей». Скорее всего, это показывает, что место Его происхождения не в земных сферах – Он появляется «из среды престола Божия». Мы можем догадаться – это указывает, что Он Сын Божий. Но Его происхождение двойное – Он стоит также «посреди старцев». Как возможно одновременно стоять в двух разных местах?

В этом парадоксальном образе есть особая «апокалиптическая» логика – «Ему и подобает находиться „посреди престола“, разделяя силу и славу Отца, и „посреди старцев“ – наших представителей, принадлежащих к человеческому роду. Он с радостью разделяет с нами нашу человеческую долю, принимает на себя наше существо с тем, чтобы исцелить нас (по словам святителя Григория Богослова: „Что не воспринято, то не уврачевано“)»[195]. Очень сходную мысль высказывает Примасий (VI в.), беря за основу своего размышления сопоставление Откр 5:3 «на небе» – «на земле»: «Сказано, что до сих пор никто не найден достойным ни на небе, что означает, что это превосходит и возможности ангелов… потому что это нельзя исполнить природе ангельской. Ибо Сын Божий должен был искупить людей, приняв истинную человеческую природу, и Сам пожелал исполнить все. Ни на земле – то есть никто из совершенно праведных, в жизни сей пребывающих. Ибо для возрождения человека нужна была помощь лишь Самого Творца»[196]. Иисус Христос, истинный Бог и истинный совершенный Человек, оказывается достойным открыть книгу, потому что «Его свидетельство, смерть и Воскресение сделали возможным пришествие Царствия Божия»[197].

Гармоничное сочетание толкований книги как замысла Божия о человечестве и как Писания Ветхого Завета

И замечательно, что толкование книги как замысла Бога о человечестве, который Христос исполнил в Себе, смыкается с пониманием книги как Писания Ветхого Завета, которое открывает Христос. Книга не просто обозначает Писание Ветхого Завета как таковое, до пришествия Христа бывшее для людей не до конца понятным; но все предсказанное в Ветхом Завете получает исполнение во Христе, все пророчества «актуализируются» в Нем и становятся понятными именно благодаря этому. Ряд современных библеистов понимают под запечатанной книгой не книги Ветхого Завета как таковые, но «божественный замысел, провозглашенный в Ветхом Завете»[198]. «Прочитать» замысел Бога о мироздании может только Христос – и Он может открыть нам таинство созданного Богом; через Иисуса Христа мы словно понимаем смысл всего мира!

…Конечно, даже после нашего обзора и вдумчивого анализа остается ощущение, что в запечатанной семью печатями книге заключено что-то большее, оставшееся недосказанным, невыразимым… Безусловно, в пространстве образов Апокалипсиса дышит Дух. Образы Апокалипсиса никогда не получится истолковать «исчерпывающе» – они весьма далеки от нашей повседневной жизни, причем их описание дается предельно кратко, без деталей. Поэтому смысл происходящего нужно искать, и в этом поиске каждый может открыть что-то новое и приобщиться к смысловому богатству Апокалипсиса.

Тема 4. Престол Бога и Агнца – центр мироздания. Реальность владычества Бога

Образ небесного престола Божия – ключевой образ Апокалипсиса, показанный как подлинная реальность

Важно отметить, что видение небесного престола Божия не ограничивается главами Откр 4–5. В Апокалипсисе слово «престол»/греч. «тронос» упоминается целых 47 раз (из 62 раз во всех книгах Нового Завета)[199], и в дальнейшем повествовании мы вновь и вновь видим описание происходящего вокруг престола Божия.

Так, после снятия с книги 6-й печати в Откр 7:9–17 показывается «великое множество людей» у престола Божия, и один из 24 старцев объясняет Иоанну, кто это такие. После снятия седьмой печати в Откр 8:1–6 мы вновь видим небесное богослужение у престола Божия, и аналогично после завершения цикла семи труб в Откр 11:15–19 изображается, как 24 старца прославляют «Сидящего на престоле» как справедливого владыку, очищающего мир от разрушительного зла, и на небесах раскрывается Храм. Торжественные гимны Богу от окружающих Его престол воссылаются после суда над Вавилоном (Откр 19:1–7), и последний суд над человечеством исходит от «великого белого престола» (Откр 20:11). Престол Божий пребывает в центре Небесного Иерусалима – преображенного творения Божия (Откр 22:1–3), и от престола струится река воды жизни.

Таким образом, если при поверхностном чтении Апокалипсиса кажется, что разные видения сменяют друг друга – престол Божий и Агнец, потом «всадники» и «звери», «трубы» и «громы» и т. д., – то при внимательном рассмотрении мы убеждаемся, что видение престола Божия красной нитью проходит через всю книгу и появляется в ключевых местах повествования. Этот яркий факт несет важнейший содержательный смысл – не все видения равнозначны, между ними есть качественные отличия. Последующие многочисленные видения Апокалипсиса являют борьбу добра и зла на земле на протяжении истории, и эта борьба наполнена драматизмом. Но Иоанну открывается, что определяющим в мироздании, его незыблемым центром, является престол Божий, место рядом с которым занял Агнец; от небесного престола исходит импульс свершающимся на земле событиям. Адресатам Апокалипсиса были хорошо понятны реалии противостояния злу, но Иоанн показывает, что, несмотря на происходящее на земле беззаконие, сияющий престол Божий пребывает во все времена – это самая основная и неизменная реальность.

Это качественное отличие можно описать наглядным примером – когда мы смотрим на небо, мы описываем увиденное словами: «светит солнце» или «солнце зашло за тучи». Однако мы знаем, что даже если тяжелые тучи скрыли от нас солнце, то солнце на самом деле никуда не ушло. То же самое сопоставление можно провести между Сидящим на престоле, Агнцем-Победителем и противостоящими Богу «драконом» и «зверем»[200]. Качественное различие столь разительно велико, что для адресатов Апокалипсиса становится очевиден ответ на вопрос, кто имеет больше власти, Христос или зверь, добро или зло, и кто победит в последней эсхатологической битве[201].

Всецелый характер совершившейся победы Иисуса Христа над злом

При подобном толковании соотношения видения Откр 4–5 со всеми остальными видениями акцентируется всецелый характер победы Иисуса Христа над злом. Да, после событий Распятия и Воскресения Христова в разворачивающейся мировой истории еще будут тяжелые и суровые страницы, но, благодаря жертве Христовой решающая битва со злом уже вы играна. Иисус совершил вечную победу над злом и грехом, и они уже не в силах помешать реализоваться великому замыслу Божию о человечестве. Никто и ничто уже не сможет поколебать результаты этой победы – движение человеческой истории к Новому Иерусалиму. В этом смысле Иисус имеет власть над будущим.

Да, определенный Богом «благой конец» окончательно решен и неизменен: Агнец как Новый Адам пребывает у престола Божия, Он принял в Свои руки книгу великого замысла Божия, и эта книга, раскрываясь, превращается в книгу мировой истории. Иоанн с благоговением передает эту мысль своим адресатам, чтобы они увидели свои нынешние испытания словно в «обратной перспективе». Верующие могут черпать силу как из победы Агнца, совершившейся в прошлом, так и из благого будущего, в котором Его божественное Царствие будет явлено словно полуденное солнце. Другими словами, у верующих людей есть две точки опоры – в прошлом и в будущем, – откуда лучи светоносной надежды льются на их настоящее. Даже если наше «настоящее» в данный момент покрыто тяжелыми свинцовыми тучами – солнце все равно здесь. Поистине, эти две опоры веры словно два спасительных «якоря» в прошлом и будущем, и их можно сопоставить с апокалиптическими символами «Альфы» и «Омеги».

Первое небесное видение Иоанна Откр 4–5 раскрывает провозвестие всей книги

Изучив раздел Откр 4–5, мы можем сказать, что словно уже увидели весь Апокалипсис – самые главные смыслы, открытые Иоанну Богом через Иисуса в Духе. Именно их он так хочет донести до своих читателей.

Давайте еще раз осознаем, чем именно характеризуется открытая Иоанну небесная реальность. Глава Откр 4 очень краткая, она описывает в основном действия участников небесного богослужения. Многое остается «между строк», и поэтому высказывались разные мнения, какая в Откр 4 царит атмосфера. Некоторые исследователи говорят, что сцена Откр 4 отразила многие элементы римского церемониала, регламентированные проявления почтения к восседающему на троне императору, поэтому от сцены у престола как бы веет чопорностью и холодом.

Другие библеисты принципиально не соглашаются с этим выводом – да, можно сопоставить образность Откр 4 с некоторыми знаками внешнего почтения к монарху, но их внутреннее «наполнение» совершенно иное. В Откр 4 проявляется не церемониальная холодность, но размеренное спокойствие; вся глава 4 сама как спокойное мирное «кристальное море», в ней можно ощутить прозрачность, свет и гармонию.

Откр 4 показывает, что свет Бога беспрепятственно изливается на Его творение, небесные цари – «двадцать четыре старца» с радостью воздают Ему славу как истинному Владыке. Гимны Откр 4 свидетельствуют, что Бог является единым Творцом всего существующего, Он окутывает мир и каждое создание Своей заботой. Его власть – благая, Его воля – само добро. Поэтому небесные существа, неустанно воспевающие Бога, свидетельствуют о счастье быть проникнутыми волей Божией.

Атмосфера общей гармонии и безграничной радости продолжается и в повествовании Откр 5. Все творение откликается на победу Агнца, вся вселенная воспевает Иисуса как Владыку – Бог воцарил Его, и кроткой власти Иисуса нет пределов. Его владычество, проницающее время и пространство, невозможно сравнить с властью каких бы то ни было земных правителей… Благодаря Иисусу люди становятся царством и священниками Богу. Воля Бога, согласно Откр 4–5, – это торжество жизни с Богом, общее единство, единодушие в добре и хвале!

Если бы потребовалось выразить провозвестие Откр 4–5 только одним словом, представляется, что это было бы слово «радость». Как говорил христианам апостол Павел, «всегда радуйтесь» (1 Фес 5:16, Флп 4:4). Возможно, этот призыв к постоянной радости кажется наивным, некритичным, даже легкомысленным, но, с другой стороны, доводилось ли вам замечать, что радоваться бывает труднее, чем соскользнуть в плохое настроение? Это кажется странным и парадоксальным – ведь все люди стремятся к радости и счастью… Но чувство радости так часто прерывается всяческими опасениями и озабоченностью. Радость – это легкость души, но одновременно она требует больше душевных сил. А плохое настроение очень понятно и привычно – всегда найдется повод быть чем-то недовольным. Но разве всегда видеть что-то плохое – более разумно и предпочтительно, чем находить повод для радости? В фокусировании на недостатках есть своего рода узость, которая не дает замечать многих более «глобальных» вещей, за которые можно ощущать благодарность[202].

Небесное видение Откр 4–5 являет, что в Боге мы находим источники неограниченной радости. Бог создал нас, Бог добр к нам и бережно ведет нас к благим целям; Он встраивает нашу маленькую жизнь во всеохватывающую перспективу Своего замысла. Внутренняя радость рождается от осознания полноты Его присутствия, которому невозможно поставить границы; духовная сердцевина мироздания – это Его солнечные любовь и добро. Мы верим, что Он пребывает с нами всегда, как Альфа и Омега, Он не отойдет и не оставит нас. Поэтому радость, укорененная в Боге, имеет прочную основу – как говорил Иисус, «радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин 16:22). Это и есть богословский итог видения Откр 4–5[203].

Вопросы к уроку

1. Каково первое небесное видение Апокалипсиса? Что первым увидел Иоанн, когда ему «открылась дверь на небе»?

2. Кто еще из ветхозаветных верующих видел нечто подобное тому, что Иоанн описывает в Откр 4–5?

3. Кто такие «четыре животных» Апокалипсиса? Когда они стали употребляться как символы четырех евангелистов и почему?

4. «Двадцать четыре старца», окружающие престол Божий, – кто они?

5. Какие смыслы можно выделить из описаний прославления Бога на небесах?

6. Комментаторы говорят, что хотя в главах Откр 4–5 описывается одно видение, Откр 5 весьма отличается от Откр 4 и как бы дополняет эту главу. В чем состоят основные смысловые отличия и дополнения?

7. Каков главный образ Христа в Апокалипсисе? Откуда он происходит и какие смыслы выражает?

8. Согласно Откр 5, как именно события крестной смерти и Воскресения Христа изменили мир? Что означает «жертва» Иисуса Христа?

9. Откуда происходит выражение «книга за семью печатями»? Что означает эта книга в Откр 5, что же написано в ней?

10. Почему можно сказать, что толкование запечатанной книги как замысла Божия о мире лучше всего согласуется с образностью и идеями Апокалипсиса?

11. Появляется ли образность небесного престола Божия в дальнейшем повествовании Апокалипсиса, и как именно?

12. Почему можно обоснованно утверждать, что видение Откр 4–5 является богословским центром всего повествования Апокалипсиса?

Вопросы к размышлению

Как Вы считаете, в чем именно Иисус Христос «Лев», а в чем Он «Агнец»?

Урок 6

Снятие печатей с книги – первые шесть печатей (Откр 6)

В этом уроке мы сосредоточимся на 6-й главе Апокалипсиса, где много запоминающихся образов, красочных и побуждающих к глубокому размышлению. Мы подробно обсудим образы «тех самых» известнейших апокалиптических всадников, проанализируем различные способы их толкования. Мы коснемся очень важной для Апокалипсиса темы мученичества, рассмотрим тему требования справедливости в соотношении с заповедью Иисуса о прощении. В этом уроке мы процитируем много толкований раннехристианских авторов и современных библеистов и увидим богатую палитру идей.

Тема 1. Видения печатей Откр 6 – их содержание и подходы к толкованию. Два типа неопределенностей в тексте

Краткое содержание видений Откр 6

Итак, Агнец взял книгу и будет снимать ее семь печатей, одну за другой… За снятием каждой печати всякий раз следует определенное видение. При снятии Агнцем первых четырех печатей звучит голос одного из четырех животных пред престолом Божиим, и один за другим появляются четыре всадника на конях разного цвета (белый, красный, черный, бледно-зеленый), знаменующие потрясения одной четверти земли. Видения первых четырех печатей построены по одной модели, а затем образность изменяется. За снятием пятой печати следует видение пребывающих на небесах душ людей, которые претерпели смерть за свое христианское свидетельство (Откр 6:9–11), шестая печать являет «великое землетрясение», вызывающее сильный страх людей (Откр 6:12–17). Снятие последней печати описано уже в главе Откр 8 – оно сопровождается «безмолвием на небе»; ангелы берут золотую кадильницу с фимиамом – благовонным дымом, который истолковывается как «молитвы святых». И сразу же начинается следующий цикл видений семи труб – семь ангелов трубят в трубы, и после каждого звучания трубы открывается особое видение.

После величественной сцены у небесного престола Откр 4–5 нам бы, наверное, хотелось увидеть что-то более положительное – образность Откр 6 кажется мрачноватой… Но нужно помнить, что повествование Откр 6 развивается по традиционной модели апокалипсисов, в соответствии с «законами жанра». Здесь показывается, что миру надлежит пройти через некие подготовительные катаклизмы и потрясения, чтобы Бог смог возродить творение вновь, в новой красоте.

Далее мы дадим краткий обзор всех видений печатей и затем подробнее сосредоточимся на отдельных образах.

Снятие первых четырех печатей – отличительные черты четырех всадников

Всадники отличаются по трем характеристикам, которые в совокупности позволяют понять, какое воздействие всадники оказывают на мир. Во-первых, будем обращать внимание на цвет коня; во-вторых – на некоторый атрибут, который имеют в руке первый, второй и третий всадники; в-третьих, каждому всаднику дается определенное сопровождающее описание. Благодаря указанным трем характеристикам – цвету коней, атрибуту и сопровождающему описанию – из текста становится понятным основное значение 2-го, 3-го и 4-го всадников, причем 4-й всадник как бы суммирует воздействие предыдущих.

Сравнение характеристик всадников

Содержание видений снятия пятой и шестой печатей

Видение снятия пятой печати являет «души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели» (Откр 6:9) – они находятся на небесах под жертвенником и молят Бога свершить справедливый суд на земле. Им даются белые одежды, и говорится, чтобы они «подождали еще малое время», пока не завершится путь свидетельства их братьев и некое совокупное «число» будет дополнено.

Видение снятия шестой печати являет потрясения основ мироздания: «и вот, произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно как власяница, и луна сделалась как кровь. И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скрылось, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинулись с мест своих» (Откр 6:12–14). Все эти картины похожи на описываемые ветхозаветными пророками знамения перед наступлением «дня Господня».

Евангелия о знамениях, предваряющих завершение мировой истории и пришествие Христа

В целом в Откр 6 можно увидеть большое тематическое сходство с эсхатологической речью Иисуса Христа в Евангелиях (Мк 13; Мф 24; Лк 21). Ученики спрашивают: «Скажи нам, когда это будет? и какой признак Твоего пришествия и кончины века?» (Мф 24:3). Согласно ответу Христа в Евангелиях, завершение мировой истории и Его пришествие во славе будут предварять следующие знамения:

• войны (Мф 24:6–7);

• голод (Мф 24:7);

• всеобщие распри, даже внутрисемейные (Мф 24:10);

• землетрясение и знамения в солнце, луне и звездах (Мф 24:29);

• «моры»: чума, эпидемии (Лк 21:11);

• появление «лжехристов» – самозванцев, выдающих себя за Мессию (Мф 24:24);

• преследование христиан (Мф 24:7–10);

• всем народам должно быть проповедано Евангелие (Мф 24:14; Мк 13:10).

Кроме последних, большинство из названных эсхатологических знамений часто упоминались в текстах иудейской традиции[204] – это были вполне ожидаемые предзнаменования «дня Господня». В Евангелиях добавляются гонения на последователей Иисуса и проповедь Евангелия по всему миру.

Два типа неопределенностей в тексте и подходы к их уяснению

При вдумчивом прочтении текста, насыщенного символическими образами, нужно выявлять непонятные места и формулировать, что именно нам осталось непонятным. А «непонятные» моменты, как правило, могут относиться к одной из двух категорий: первые – те, которые можно с определенностью прояснить благодаря внимательному анализу текста с привлечением информации историко-филологических и богословских комментариев; а вторые – те, в которых сам текст Апокалипсиса оставляет неопределенность, своего рода «белое пространство между строк», которое комментаторы заполняют по-разному.

Если непонятное нам место относится ко второй категории, при чтении комментариев мы со вниманием анализируем и оцениваем приведенные аргументы, насколько они кажутся нам убедительными. Но при этом не нужно ставить перед собой задачи выбрать только одно «правильное» толкование и отбросить все остальные как «неправильные» – мы не должны удивляться тому, что предложенные комментаторами разные толкования могут оказаться по-своему уместными. Не будем забывать, что сам текст имеет недосказанности, как бы оставляя поле для нахождения разных смыслов. Нужно оговорить, что мы, конечно, подразумеваем комментарии христианские, сделанные с опорой на библейский и исторический контекст, – здесь нет речи о том, что можно вкладывать в образы Апокалипсиса какой угодно смысл; предостережение о неуместности измышлений звучит в эпилоге книги Откр 22:18–19.

Три неясных момента текста Откр 6

Если вдуматься и сделать обобщение, для повествования Откр 6 «непонятные» моменты таковы:

1. Какому периоду времени соответствуют видения всадников? Относятся ли эти образы непосредственно к эсхатологическому будущему или, может быть, к каким-то событиям прошлого или вообще не привязаны к конкретному времени? В традиции толкования Апокалипсиса были высказаны разные мнения, в том числе комбинирующие эти варианты.

2. Кто такие всадники и на кого преимущественно направлено их воздействие? Возможны два различных ответа на этот вопрос, это зависит от того, куда мы будем относить основной «итог» действия всадников – связывать ли его в большей степени с видением пятой печати (христианские мученики) или же шестой печати (землетрясение и приближение «дня Господня», знаменующие начало суда над грешным миром).

3. Среди всадников выделяется первый всадник на белом коне, едущий как победитель, – это действительно уникальный персонаж Апокалипсиса, и многообразие его интерпретаций поистине удивительно. Существует четыре абсолютно различных толкования, причем каждое из них находит поддержку тех или иных современных библеистов, которые до сих пор ведут между собой эмоциональные споры.

Какому периоду времени соответствует видения всадников?

Казалось бы, очень логично, что видения печатей являют то, что будет происходить в конце времен, – мы упоминали, что они имеют много параллелей с эсхатологической речью Иисуса в Евангелиях. Однако здесь нет простоты и однозначности. Есть три весомых аргумента в поддержку более расширенного понимания видений печатей в отношении хронологии:

1) Вспомним, что эти видения непосредственно следуют за принятием Агнцем книги замысла Божия – то есть идут уже после победы Иисуса Христа над смертью, Его Воскресения и небесного прославления (ср. Откр 5:5; 9–10). Если предыдущее видение Откр 5 очевидно соотносится событием прошлого для Иоанна, логично предположить, что и Откр 6 тоже может иметь отношение к прошлому или настоящему для адресатов.

2) И это предположение находит веское подтверждение в видении пятой печати – Иоанн видит на небе души людей, убитых за свое христианское свидетельство. Все комментаторы говорят, что в первую очередь имеются в виду не некие абстрактные «праведники» будущих времен, а именно люди совсем недавнего прошлого, которые были дороги Иоанну и его общинам. Это видение могло указывать на жертв жестоких гонений Нерона 64 года в Риме, но и в самих малоазийских общинах были мученики за веру: в Откр 2:13 назван по имени Антипа, убитый в Пергаме. Итак, пятая печать не может относиться исключительно к эсхатологии: автор обращается к своим современникам, которые пережили боль утраты братьев по вере, и хочет донести до них важные смыслы, касающиеся их текущей исторической ситуации.

3) Проведенные параллели с Евангельской эсхатологической речью также не дают хронологической определенности: Иисус говорит, что знамения есть «начало родовых схваток» (Мф 24:8; Мк 13:8). В соответствии с этой метафорой рождение нового мира, как и человеческие роды, подразумевают процесс, который не может быть одномоментным. Процитируем раннехристианского автора Цезария Арльского: «О них [бедствиях] также Господь предрекал в Своем Евангелии, и то, что сейчас происходит, неизбежно в еще большей мере произойдет в день суда»[205]. То есть в Откр 6 скорее имеются в виду не только испытания самого завершающего этапа мировой истории, но подобные им испытания, через которые проходят люди многих эпох[206].

Итак, согласно мнению многих толкователей, значение видений печатей не ограничивается эсхатологическим будущим – образы снятия печатей являют, что происходит в человеческой истории после Распятия и Воскресения Христова. Приведем обобщающее заключение протоиерея Сергия Булгакова: «…правильнее, думается нам, прежде всего держаться именно расширенного их [всадников] истолкования. Они говорят о том, чего можно ожидать в истории вообще, в чем она состоит. Это суть как бы отдельные слагаемые мировой истории, сумма которых получается из смешения разных красок, слоев и событий»[207].

В этом уроке мы поговорим о красках и цветах подробнее. Здесь можно задуматься – трое из апокалиптических всадников связываются с весьма мрачными событиями, и если Иоанн показывает в этих образах мировую историю, то получается, что он очень пессимистично оценивает историю человечества, как собственно и многие другие авторы апокалипсисов… Но не все так однозначно и «беспросветно» – многие комментаторы считают первого всадника на белом коне символом светлых сторон истории человечества (хотя другие предполагают, что этот первый является предводителем всех остальных). Но давайте вначале выясним детали о втором, третьем и четвертом всадниках, а после них проанализируем первого, тем самым подведя итог об их смысловом значении.

Тема 2. Второй, третий и четвертый всадники – многообразие возможностей интерпретации

Вопросы о значении второго, третьего и четвертого всадников

Обсуждение двух предыдущих тем позволили нам сформулировать вопросы по поводу значения всадников:

1. Несут ли три всадника испытания для четверти человечества в соответствии с волей Бога или же символически обозначают происходящие в мире события, которые не являются прямой волей Бога?

2. Далее, на кого направлено воздействие всадников – на все человечество, преимущественно на грешников или же на верных добру людей?

3. Следует ли понимать всадников как неких личностей-ангельских сил или же как «безличное»/имперсональное аллегорическое изображение исторических явлений?

В комментариях можно выделить три основных мнения, согласно которым всадники есть:

• ангелы-служители Бога, вершащие справедливый суд над людьми, приверженными злу. В этом случае всадники являются положительными персонажами;

• «безличные» силы, несущие разрушение «четвертой части земли» и бедствия, в том числе верующим и хорошим людям. В этом случае всадники являются отрицательными персонажами;

• «безличные» аллегории того, что постоянно происходит в мире в разные эпохи, причем они не несут бедствия, а обозначают уже совершающееся, как факт. Обратим внимание, что в толковании всадников должна учитываться следующая особенность: в древних греческих рукописях Откр 6 сказано, что после снятия печатей одно из окружающих престол четырех животных всякий раз говорит «иди», и всадник выходит. Наш Синодальный перевод ориентируется на более поздние рукописи, где сказано «иди и смотри», то есть призыв обращен к Иоанну, а не ко всаднику. Но в оригинале небесное существо говорит апокалиптическому всаднику «иди»[208].

Ветхозаветные параллели к образам всадников и их влияние на личную или безличную интерпретацию

Прежде чем рассмотреть каждое из толкований, в начале нашего анализа, как обычно, выделим ветхозаветные параллели. Первая ветхозаветная параллель всадникам – это группы четырех возничих на колесницах в видении пророка Захарии (Зах 1:7–17 и 6:1–8); там тоже упоминается разная масть коней («кони рыжие, белые и пегие»). Однако по своей функции возничие колесниц у Захарии не полностью тождественны апокалиптическим всадникам. Возложенная на них Богом задача – это осматривать землю, следить за состоянием народов, хотя в этой роли они вполне могут служить отдаленными предвестниками суда. Действия возничих у Захарии первоначально направлены на языческие народы, а затем возничие идут на Израиль.

Вторая вероятная ветхозаветная параллель для всадников – группа «трех казней»/«четырех казней» (меч, голод, моровая язва + дикие звери). Они нередко упоминаются в книгах пророков Иезекииля и Иеремии, которые говорят о Вавилонском плене как о посланном свыше испытании за грехи народа и за отступления от Бога. Воздействие этих казней распространяется на отступников из числа народа Божия.

Процитируем одно из упоминаний «казней» и подумаем, как оно может помочь ответить на сформулированные выше вопросы о всадниках: «Если и четыре тяжкие казни Мои: меч, и голод, и лютых зверей, и моровую язву по шлю на Иерусалим, чтобы истребить в нем людей и скот, и тогда останется в нем остаток, сыновья и дочери, которые будут выведены оттуда» (Иез 14:21–22; также Иер 15:3). Здесь говорится, что казни происходят в соответствии с волей Бога, они направлены преимущественно на согрешивших, причем не относятся сугубо к эсхатологическим временам, а происходят в истории.

Если считать, что прототипами всадников являются возничие колесниц у пророка Захарии, то можно понимать их как ангелов-служителей Бога, то есть как личностей, а если считать прототипами «три/четыре казни» Иеремии/Иезекииля, то можно заключить, что всадники представляют собой аллегории казней, то есть неперсонифицированные, безличные силы и явления. Другими словами, при соотнесении всадников с ветхозаветными прототипами с положительным толкованием сочетается их личностное понимание, а с отрицательным – безличное/имперсональное.

Аргументы в пользу толкования всадников как положительных персонажей, являющих суд Божий

Ряд христианских комментаторов считает, что роль всадников является положительной – это начало справедливого Суда Божия над миром. То есть всадники вызываются непосредственно Богом (неслучайно они связаны с книгой Его замыслов), они осуществляют Его повеления; их можно мыслить как ангелов или как некие сверхчеловеческие силы.

Перечислим аргументы в пользу толкования всадников как положительных персонажей:

1) Роль всадников как вершителей Суда становится логичной, если понимать цикл печатей как смыслово параллельный последующим видениям семи труб. Серьезным аргументом в пользу смысловой параллельности циклов печатей и труб является обозначение их масштабов: воздействие всадников распространяется на одну четверть человечества (Откр 6:8), а воздействие труб уже на одну треть (Откр 8:7–12). Это обозначение масштабов воздействия и их расширение предполагают соотнесение циклов семи печатей и семи труб между собой как своего рода логического продолжения и развития.

Видения циклов семи труб имеют своим прототипом повествование о Египетских казнях (Исх 7–10), в которых противящимся Богу людям было явлено владычество Бога над всеми стихиями[209]. Таким образом, можно предположить, что если цикл печатей формально связан с циклом труб, то его тоже можно истолковать в смысловой близости к Египетским казням.

2) Тема Суда действительно присутствует в видениях печатей – видение шестой печати изображает знамения приближения «дня Господня». «Великое землетрясение» наводит ужас на «царей земных, вельмож и богатых», и они стремятся скрыться от «гнева Сидящего на престоле».

3) Ряд библеистов считает, что идея Суда над «лежащим во зле миром» выражена уже в первом небесном видении Откр 4–5, из которого непосредственно вытекает образный ряд всадников, а именно, сам вид трона/престола может нести в себе связь с идеей справедливого суда. В любом случае небесное видение престола выражает идеи святости Божией и владычества Бога над миром, и это, конечно же, предполагает, что Бог искоренит зло из Своего творения[210].

4) Если включить в рассмотрение первого всадника, то он имеет лук, а лук в нескольких местах Ветхого Завета связывается с Богом, символизируя Суд Божий, который подобно стреле проницает все расстояния (Пс 7:13, Пс 20:13, Авв 3:9)[211].

5) Положительное толкование всадников учитывает чтение греческого текста, где небесное существо обращает к всаднику возглас «иди».

Аргументы в пользу отрицательного толкования всадников как губительных сил

Перечисленные нами аргументы в пользу положительного толкования всадников имеют достаточно общий характер, но если рассматривать образы всадников по отдельности, то их положительное толкование встречает ряд серьезных трудностей:

1) Второго всадника, несущего меч, можно соединить со словами Самого Иисуса: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его…» (Мф 10:34–35), и тем самым как бы «облагородить» его образ. Но «облагородить» четвертого всадника становится уже сложнее. Названо его имя «смерть», и он сопровождается другой фигурой, названной «ад». Да, в процитированном ветхозаветном перечне «казней» у Иезекииля Бог решает, что «пришел час» для суда над определенными людьми-отступниками, и пророк подчеркивает, что именно Бог есть Владыка жизни и смерти; однако библейское откровение также недвусмысленно утверждает, что «Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих» (Прем 1:13). Библеисты отмечают, что в Апокалипсисе смерть и ад понимаются как противостоящие Богу стихийные силы – в конце времен они тоже будут ввержены в «озеро огненное» (Откр 20:14), как и дракон-сатана и два зверя. Важно, что из всех отрицательных персонажей книги смерть и ад упомянуты в повествовании первыми (воскресший Христос имеет «ключи от ада и смерти», Откр 1:18) и исчезают последними (Откр 20:14), даже после дракона-сатаны (соответственно Откр 20:14 и Откр 20:10, см. урок 10). Это показывает, что они есть древние разрушительные хаотические силы.

Итак, идентификация четвертого всадника по имени «смерть» как отрицательного персонажа позволяет с бóльшей обоснованностью предположить, что и непосредственно предшествующие ему второй и третий всадники также скорее будут отрицательными персонажами, чем положительными.

2) Ценный ориентир дает нам видение пятой печати: сразу после видения всадников Иоанн видит невинно убиенных христиан, просящих Бога явить Его справедливость на земле (Откр 6:9–11). И вопрошание мучеников «доколе» было бы труднообъяснимым, если бы второй, третий и четвертый всадники были посланниками Бога и уже вершили Божий Суд. Примечательно, что Цезарий Арльский непосредственно связывает образы четвертого всадника и убиенных мучеников пятой печати – «под конем „бледным“ понимаются злые люди, не перестающие осуществлять гонения»[212]. Немало комментаторов считают, что мученики на небесах как раз пострадали от «меча», «голода» и «смерти», обозначаемых всадниками[213].

3) Есть и важный дополнительный аргумент в пользу «отрицательного» толкования: в описании всех всадников неоднократно употребляется выражение «и дано было ему» – эта формулировка в Апокалипсисе чаще применяется к отрицательным персонажам, чем к положительным. Выражение «и дано было ему» знаменует, что Бог держит действия злых сил в четко определенных Им границах.

Таким образом, можно сделать вывод, что второй, третий и четвертый всадники, скорее, могут представлять отрицательные силы, несущие бедствия и разрушения «четвертой части земли».

Но в этом толковании остаются открытыми важные вопросы: откуда появляются губительные всадники? Почему небесное существо у престола Божия обращает к губительному всаднику возглас «иди»?

Ниже мы предложим свой ответ на этот сложный вопрос, соотнося трех всадников с первым всадником.

Толкование трех всадников как аллегорий бедственного состояния человечества

Рассмотрим еще один вариант отрицательного толкования, которое позволяет снять остроту упомянутых вопросов – всадники не «несут» бедствия, но аллегорически обозначают совершающееся в истории. Образы всадников как бы дают исторический обзор и констатируют беды, которые не раз повторялись на протяжении многих веков, в том числе в современном Иоанну I веке по Р. Х. и в наше время также.

Действительно, последовательность второго, третьего и четвертого всадников очень логична – война разоряет земли, что ведет к голоду, болезням и смерти. Обратим внимание, что символизируемые тремя всадниками бедствия имеют своими основными причинами не столько природные катаклизмы и действия стихий, сколько деятельность людей. Это касается даже голода – через продуманное распределение собранных ранее запасов возможно существенно сгладить последствия неурожаев. При выходе третьего всадника голос из среды животных объявляет, что обычная цена на пшеницу увеличивается в восемь раз, на ячмень в пять раз[214]. Этого взвинчивания цен можно было бы избежать, и ветхозаветные пророки сколько раз возглашали, что Бог хочет справедливости и благополучия для Своего народа…

Приведем возможный вариант интерпретации третьего всадника на черном/вороном коне и слов «елея/масла и вина не повреждай», который подчеркивает аспект социальной несправедливости: «Черный цвет есть цвет скорби и нужды, а потому и символ вороного коня есть символ человеческой нужды, которая прежде всего выражается в недостатке питания и голоде. Весы говорят о точности, об отсутствии лишнего… Первая половина слов Божественного голоса говорит о необыкновенной дороговизне жизни вследствие голода, а вторая указывает на ту роскошь, которой обыкновенно предаются богатые слои общества, эксплуатирующие бедных»[215]. А четвертый всадник, с которым связываются еще и «дикие звери», может обозначать, что «растревожены и потрясены все стихии земные, возмущенные человеческим злом, которое, разрастаясь постепенно, всюду создает анархическую смуту гибели и разрушения»[216]. Эта цитата наводит на важную мысль: символизируемые всадниками бедствия не есть посланные Богом казни, но следствия человеческого произвола и сделки со злом.

Если следовать такому ходу мысли и еще предположить, что первый всадник в отличие от остальных является положительным персонажем, можно рассказать целую историю о четырех всадниках, представив ее как единое повествование об отношениях людей с Богом: «Первый всадник на белом коне есть человечество, созданное по образу Божию и предназначенное к участию в Его владычестве над миром (ср. Быт 1:26). Однако положение быстро ухудшается. Второй всадник на рыжем коне с мечом в руке обозначает войну, третий – нужду, и все это ведет к четвертому – смерти четверти человечества. Вот и краткое резюме, чтó есть человечество без Бога и какова его участь: недостаток общности и разделения среди людей, нежелание делиться с другими, затем разрыв добрых отношений с землей/экологической средой – и все это неизбежно ведет к смерти»[217].

Современные христианские толкователи утверждают, что если понимать трех всадников как свидетельство о бедственном состоянии человечества, то в сцене Откр 6 просматриваются глубокие христианские истины. По словам Кэрда, «небесный голос, говорящий „иди“, в строгом смысле не призывает эти бедствия: они в любом случае будут возникать там, где проявляются эгоизм, жестокость, гордость, жадность… Но христианское пророческое откровение Апокалипсиса говорит о том, что зло и страдание таинственным образом служат свершению замысла Божия, Который вплетает их в устроение благого дела спасения»[218].

Вывод о применимости и плодотворности как положительного, так и отрицательного толкований всадников

Мы пришли к тому, что мнение об отрицательном значении трех всадников как обозначений испытаний имеет много убедительных аргументов и позволяет сделать значимые богословские выводы. При этом нельзя не признать, что положительное значение всадников как вестников суда также имеет весомые доводы; в особенности упоминания одной четверти в печатях и одной трети в трубах предполагают последовательность элементов одного порядка. Однако при толковании важно принять во внимание, что толкование всадников как вестников суда смыслово дублирует последующие видения суда в Апокалипсисе, а «отрицательное» толкование позволяет нам увидеть в повествовании новые важные идеи.

Опять же в ходе нашего анализа стало ясно, что образы Апокалипсиса не могут быть истолкованы исчерпывающе, и мы не сможем со стопроцентной точностью утверждать, что нашли «то самое правильное толкование». Возможна и комбинация отрицательного и положительного толкований трех всадников: представляемые ими испытания воздействуют на одну четверть всего человечества, при этом люди, преданные добру, через испытания могут укрепить свою веру; видение пятой печати Откр 6:9–11 особенно говорит о том, что пострадавшие за свидетельство о Христе получают вечную жизнь во славе Божией. А на людей, преданных злу, испытания всадников действуют как вразумление о последствиях совершенного ими зла или как суд над ними (см. шестая печать, Откр 6:12–17) – в зависимости от их внутреннего расположения и готовности измениться.

Было высказано еще одно дополнительное соображение – каждый всадник едет отдельно, а в античном мире одинокий всадник мог исполнять роль гонца или посланника перед неким масштабным свершением. Некоторые комментаторы предполагают, что цель всадников – возвестить людям покаяние перед лицом приближающегося суда и привести к Богу одну четверть человечества[219].

Тема ограничения бедствий: образ вина и елея в видении третьего всадника

В описании третьего всадника есть определенный момент, который истолковывается многими комментаторами как символ надежды. Мы уже упоминали, что масло и вино иногда связываются с благосостоянием высших слоев общества, продолжающих жить сытой безбедной жизнью, – но это не единственное толкование. Во-первых, если масло и вино нетронуты, и это указывает, что голод будет существенный, но ограниченный. Во-вторых, в раннехристианской традиции ярко выражена связь этого образа с таинствами христианской Церкви, которым не будет причинен вред: «В „вине“ и „масле“ – елей помазания [Духом] и [евхаристическая] Кровь Господа»[220].

Общение Бога с верными Ему продолжится в любых обстоятельствах. Можно согласиться со следующим выводом: «Что бы ни означала эта аллегория: относится ли она к физическому питанию или же к духовному (таинства Церкви), но она говорит о путях Промысла в сохранении человечества от гибели даже при наличии голода. Эта грань вносит провиденциальную черту в грядущие бедствия от голода, им ставится определенная мера»[221].

Тема 3. Многозначный образ первого всадника и варианты его интерпретации

Разнообразие мнений в толковании первого всадника

Наиболее многогранным образом Откр 6 является первый всадник. Споры о нем не умолкают – на международном европейском научном коллоквиуме библеистов в Бельгии в 2015 г., специально посвященном Апокалипсису Иоанна, мне лично довелось услышать три разных доклада о значении образа всадника, сопровождавшихся оживленными дискуссиями.

Разнообразие мнений начинается с того, что в описании первого всадника в Откр 6:2 много недосказанностей. Это всадник на белом коне, имеющий лук, – «и вышел он как победоносный, и чтобы победить». Кого именно всадник будет побеждать, не поясняется. Ему был дан «венец» – это еще раз подчеркивает его роль победителя. В отличие от трех остальных всадников, в тексте с ним не связывается никаких явных конкретных бедствий. Всадник выходит первым, и это может заключать в себе один из двух возможных смыслов: всадник может быть или предводителем остальных трех, как бы выводя их за собой, или же, наоборот, может выезжать вперед как бы независимо от них.

В истории интерпретации Апокалипсиса было высказано четыре основных мнения, кем может быть этот всадник, причем диаметрально противоположные, – всадник воспринимался как:

1) символ победоносной проповеди Евангелия по всему миру;

2) Сам Христос, поддерживающий верующих в трудных испытаниях;

3) антихрист, «подделывающийся» под Христа и светлые силы;

4) образ победоносной захватнической войны, осуществляемой парфянами или римлянами.

Какая же логика приводит исследователей к каждому из четырех толкований?

Аргументы в пользу толкования первого всадника как светлого образа – всадник едет отдельно от остальных

Три элемента, которые связываются с первым всадником, в контексте повествования Апокалипсиса имеют преимущественно положительные значения:

1) белый цвет в Апокалипсисе всегда связывается с силами добра (Христос на белом коне в Откр 19:11, верующие в белых одеждах Откр 7:9 – см. таблицу ниже);

2) слово «победа» в 13-ти из 15 раз обозначает победу Христа и христиан (Откр 3:21, 5:5, 17:14; 12:11; 15:2; обетования «побеждающему» – 2:7, 11, 17, 16; 3:5, 12, 21; 21:7);

3) «венец» имеет Христос и прославленные верующие (шесть положительных употреблений в тексте Откр 14:14; 4:4,10, 2:10; 3:11; 12:1 против одного отрицательного 9:7)[222].

Понимание всадника как светлого положительного образа хорошо засвидетельствовано в ранней церковной традиции. Рассмотрим две разновидности положительного толкования первого всадника – всадник как обобщенный образ и как личность; первое толкование является более распространенным.

Первое положительное толкование – обобщенное (Благая весть в мире)

Многие христианские толкователи связывали первого всадника со словами эсхатологической речи Христа: «…проповедано будет сие Евангелие по всей вселенной во свидетельство всем народам, тогда придет конец» (Мф 24:14; Мк 13:10). Например, Андрей Кесарийский отождествляет всадника с проповедью апостолов: «Под снятием первой печати, по нашему мнению, нужно разуметь сонм апостолов, которые, направив против демонов, подобно луку, Евангельскую проповедь, привели ко Христу уязвленных спасительными стрелами и были увенчаны венцом нетления за то, что победили истиною князя тьмы»[223].

Обратим внимание, что с точки зрения хронологии такое толкование является расширительным – действия всадника, Благовестие о Христе, происходит на протяжении всей истории, от явления Иисуса на земле вплоть до Его заключительного Пришествия во славе. И если первый всадник связывается с распространением в мире Благой вести, то в широком богословском смысле он являет светлую сторону истории человечества, ее положительные итоги. Это толкование прекрасно сочетается с пониманием видений печатей как являющих историю человечества в целом – «светлый» первый всадник тогда предоставляет своего рода баланс и противовес по отношению к последующим мрачным «отрицательным» всадникам. И то, что светлый всадник идет первым, подчеркивает, что первенствующее место в мировой истории принадлежит добру, несмотря ни на что.

Второе положительное толкование – личностное (Сам Иисус Христос)

Несколько древних церковных авторов и современных библеистов делают еще один смысловой шаг, усиливающий положительную интерпретацию всадника. Они обращают внимание, что далее в повествовании Апокалипсиса появляется еще один всадник на белом коне. И это Не кто иной, как Иисус Христос: «И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит…» (Откр 19:11). Это пришествие Иисуса в божественной славе: Сам Иисус, светоносный и сияющий, восседает на белом коне, и за ним следует «воинство небесное» на белых конях. Нетрудно увидеть, что первый всадник имеет много общего со Христом: белый конь, оружие, увенчание венцом или диадемами, победоносное величие и царственность[224].

Святой Ириней, епископ Лионский, отождествлял первого всадника со Христом (Против ересей 4.21.3); того же мнения придерживались блаженный Иероним Стридонский, Примасий, Беда Достопочтенный. Если Иисус является в самом начале раскрытия запечатанной книги, то этим выражается богословская мысль, что Он возглавляет путь истории, и тем самым вся история пронизана божественным смыслом (вспомним Его слова: «Я есмь Первый и Последний», Откр 1:10). Здесь также можно увидеть мысль о защите верующих и также связь с судом Божиим (через образ лука). В древнем мире лук связывался с командующими и царями; псалом 44 описывает победоносного царя Израиля через образ лука: «Пусть подвиги свершит твоя рука! Стрелы твои остры, народы у ног твоих» (Пс 44:4–5 РБО)[225].

Возражения против трактовки первого всадника как Иисуса Христа

В современной богословской мысли толкование первого всадника как Самого Иисуса Христа является редким; относительно него высказывались следующие три возражения.

Во-первых, странно видеть Иисуса Христа в такой «сомнительной компании» – идущего впереди войн, голода и эпидемии… Этот довод имеет убедительность. Но можно ответить, что в этом контрасте как раз и заключается главное богословское провозвестие этого образа – Христос непосредственно действует в нашей реальной земной истории. Своим светом Он пронизывает все испытания и бедствия и тем самым дарует верным поддержку, утешение и надежду. «Свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1:5). Этот образ показывает истину, знание которой открыто христианам прежде всех грядущих испытаний: хотя в историческом процессе еще будут тяжелые и страшные события, Христос через Свою жертвенную смерть уже совершил спасение Божие; тем самым цель всей мировой истории уже достигнута в Нем[226].

Во-вторых, насколько хорошо такое толкование соотносится с образностью Откр 5 – с повествованием, непосредственно предшествующим выходу всадника? В 5-й главе Христос появляется как Агнец посреди престола Божия, и в 6-й главе Агнец начинает раскрывать книгу, снимая печати, – и получается, что сразу же после снятия первой печати перед нами опять предстает Христос, на этот раз в образе всадника (тогда как Агнец на небесном троне продолжает снимать с книги печати дальше). Ряд экзегетов считает, что такое «наложение» образов друг на друга явилось бы причиной путаницы в восприятии читателями образного ряда Апокалипсиса. Христос не может находиться в двух местах одновременно, будучи и Агнцем и всадником. Однако на этот логичный довод можно в свою очередь возразить, что в 5-й главе описывалась небесная реальность, а в 6-й главе осуществился переход к плану земному, поэтому нет противоречия в том, чтобы увидеть Иисуса и там. Поистине, присутствие Иисуса невозможно ограничить.

В-третьих, три остальных всадника, скорее, символизируют некую силу или явление общего характера (голод, война). Соответственно и первый всадник не должен быть исключением, и мыслить его как некую личность проблематично[227]. Этот аргумент весóм. Однако он не имеет решающей силы – все-таки всадник выезжает первым и оказывается несколько отделенным от остальных.

Аргументы в пользу трактовки первого всадника как отрицательного образа – всадник возглавляет остальных

Немало современных библеистов критикуют «положительное» толкование всадника как таковое.

Их главный аргумент состоит в том, что «четыре» – это символическое число, и в библейских книгах группы из четырех элементов не «дробятся» как 1+3, но отличаются однородностью всех четырех элементов, то есть обладают смысловым и композиционным единством (например, те же четыре казни в Иез 14:21–22; Иер 15:3). Поэтому эти исследователи говорят, что первый всадник не может столь радикально качественно отличаться от остальных трех, здесь не может быть смыслового контраста «белого и черного». Стоит, однако, отметить, что в Ветхом Завете в равной степени засвидетельствована группа трех казней, «меч, голод и мор».

Вторым аргументом служит упомянутое выражение «и дано было ему», применяемое ко всем четырем всадникам. Это выражение используется в Апокалипсисе 22 раза, из них 15 – в отрицательном контексте, 7 – в положительном.

Первое отрицательное толкование – личностное (антихрист/зверь)

Сторонники отрицательного толкования делятся на две группы. Одни указывают, что всадника действительно нужно понимать в соотношении со Христом на белом коне в Откр 19:11 – однако эта параллель «с обратным знаком». Между этими двумя всадниками на белых конях нет всецелого тождества – при всем сходстве становятся заметны отличия первого всадника от Христа. Так, всаднику дан венец – у Христа же на главе диадемы, у всадника есть лук – у Христа меч, исходящий из Его уст (как «слово Божие»). Исследователи предполагают, что тем самым автор Апокалипсиса хочет заострить внимание на различии этих лиц, и именно различие должно явиться основой интерпретации всадника. Соответственно отмечаемое сходство всадника и Христа указывает не на их сущностное единство, но исключительно на внешнее подобие, которое оказывается видимым и обманчивым. Есть и три других аргумента:

1. Грегори Бил считает ключевым, что в обобщающем стихе Откр 6:8 кроме бедствий трех всадников «меча, голода и мора» упоминаются «звери земные», и Бил заключает, что «звери» могут относиться как раз к первому всаднику и выражать его сущность. Далее в Апокалипсисе слово «зверь» означает богоборческого правителя/государство, узурпирующего власть и употребляющего ее во зло[228];

2. Вспомним, что слово «победить» было дважды сказано по отношению к «зверю» – он преследует верующих и предает их смерти (Откр 11:7; 13:7);

3. Дополнительный аргумент: исследователи также обращают внимание, что на белом коне изображался греческий бог Аполлон, которому поклонялись в то время многие; в Апокалипсисе упоминается имя «Аполлион» (греч. перевод «губитель») – это начальник конницы злых сил в Откр 9:11. Здесь Иоанн мог также намекать, что греческий Аполлон никак не является богом, несмотря на столь развитый культ в его честь.

В рамках этой концепции истолковывается и «белый» цвет коня всадника. Из дальнейших описаний внешнего облика «зверя» и его действий становится очевидным, что зверь пытается имитировать Христа. Цель зверя – занять в душах людей место Христа[229], он требует себе поклонения как Богу (Откр 13:3,15). Появление всадника подобно Христу на белом коне – это очередная попытка злых сил показаться в привлекательном облике, чтобы обольстить и увлечь за собой людей: по слову апостола Павла, «и сатана принимает вид ангела света» (2 Кор 11:14). Но на поверку белый цвет зверя оказывается лишь подделкой, имитацией чистоты и святости и по сути представляет собой намеренную ложь (вспомним выражение «волк в овечьей шкуре»). В 13-й и 17-й главах Апокалипсиса будет открыто «истинное лицо» зверя, во всей его беспощадности, жестокости и богохульстве.

Согласно евангельской эсхатологической речи, Пришествие Христа во славе будет предварено появлением многих «лжехристов»/«лжемессий» (Мф 24:4–5; Лк 21:8), подделывающихся под Истинного. Здесь получается, что первый всадник выводит за собой остальных как их командир. Знаменательно, что в этом случае описанные в евангельской эсхатологической речи бедствия (лжехристы, войны, голод, гонения) по своему порядку как раз соответствуют видениям четырех всадников.

Богословский смысл толкования можно тогда сформулировать следующим образом. В видении пятой печати перед читателями предстают пострадавшие и убиенные христиане (Откр 6:9–11), и толкование первого всадника как богоборческого «зверя» может пролить свет на эту ситуацию: становится понятно, чья злая воля явилась причиной бедствий, какая сила направляет остальных губительных всадников. Далее в повествовании Апокалипсиса показывается, что начало бедствий на земле исходит от «зверя», вассала «дракона» (Откр 12–13)[230].

Второе отрицательное толкование – обобщенное (образ захватнической войны)

Другие сторонники отрицательного толкования первого всадника считают, что всадник не может быть конкретной личностью – скорее, всадник представляет собой некоторый обобщенный символ «победы». Если со всадником не связывается никакое другое бедствие, то возможно предположить, что эта «победа» становится началом всех последующих несчастий, которые несут другие всадники. Скорее всего, имеется в виду «победа» в военном плане. Одни исследователи говорят, что всадник может изображать Римскую империю, которая подчинила себе столько народов и стран. Другие сторонники этого типа толкования задают вопрос: а какие ассоциации у первых адресатов Апокалипсиса мог вызывать образ воина на коне с луком в руках? Если исследовать современные адресатам Апокалипсиса исторические реалии, то выясняется, что в виде конных лучников в античности часто изображались парфяне (Парфия – государство-предшественник Персии, современный Иран). Парфяне были фактически единственными реальными соперниками Римской империи – они дважды одерживали сокрушительную победу над римлянами в 55 г. до Р. Х. и в 62 г. по Р. Х. В целом первый всадник может обозначать захватническую войну, которая является началом всех других бедствий.

Но тогда получается, что первый и второй всадники смыслово дублируют друг друга и выражают фактически ту же самую идею («война разрушительна»). Эта проблема обходится сторонниками данного толкования таким образом, что первый всадник связывается с захватнической войной со стороны другого государства, а второй – с гражданской войной.

Тема 4. Выбор между положительным и отрицательным толкованиями первого всадника. Возможность синтезирующего толкования

Изначальные посылки интерпретатора, влияющие на выбор положительного или отрицательного толкования

При более близком рассмотрении аргументов нельзя не заметить, что на толкование всадника существенно влияет общая концепция интерпретатора и его ответы на сформулированные выше «непонятные» моменты – в какой хронологический период действуют всадники, личности ли они или безличные силы.

Говоря обобщенно, если всадники понимаются как охватывающие мировую историю в целом, тогда положительное толкование первого всадника является более убедительным; если же комментаторы ограничивают всадников во временнóм отношении, связывая их с событиями эсхатологического свершения или же событиями конкретного временного периода Иоанна, тогда отрицательное толкование первого всадника становится довольно логичным (зверь-антихрист – языческий Аполлон или захватническая война парфян).

Как свидетельство о смысловой связи положительного толкования всадника с «расширительной» хронологией процитируем комментарий протоиерея Сергия Булгакова, изданный в 1945 году: «…Общая мысль этого образа такова, что история будет знать и побеждающую силу Христианства в мире, причем первое место этого образа в снятии семи печатей говорит о первенствующем значении этой победы. И она может относиться не только к одной эпохе в истории, но и ко всем им, или, вернее, ко всякой эпохе как прошлого, так и настоящего и будущего – к каждой по-своему. Поэтому каждой эпохе не нужно о себе отчаиваться, но следует находить в себе и свои особые победные достижения как свидетельство непобедимости Евангелия в мире»[231]. И это очень ценная и вдохновляющая мысль.

Итоговое сопоставление положительной и отрицательной интерпретаций первого всадника

Самое главное возражение, выдвигаемое против положительного толкования первого всадника, состоит в том, что он принадлежит к одной цельной группе, а элементы такого рода групп, как правило, однородны между собой (и мы уже разбирали, что три остальных всадника, вероятно, являются отрицательными персонажами). Но представляется, что есть шесть важных доводов, позволяющих со всей серьезностью отнестись к возможному положительному значению всадника:

1. Связанные с всадником характеристики в других местах Апокалипсиса имеют преимущественно положительное значение – в особенности белый цвет и «победа».

2. Сторонники толкования всадника как антихриста говорят, что белый цвет всадника есть имитация добра и «подделка», однако в повествовании Апокалипсиса другие подобные примеры отсутствуют. Цвет в Апокалипсисе всегда выражает внутреннюю суть персонажа.

3. Положительное толкование является преобладающим в раннехристианской традиции.

4. Также очень значимо, что если проследить традицию интерпретации первого всадника в христианском изобразительном искусстве, то на протяжении веков вплоть до XIII в. по Р. Х. всадник воспринимался именно как светлый образ[232].

5. Конечно, нельзя исключить возможность отрицательного значения первого всадника как образа войны, однако в оценке толкований нужно обращать внимание на смысловое дублирование. Слабой стороной толкования первого всадника как символа захватнической войны является то, что в таком понимании он во многом параллелен второму всаднику, то есть война изображается дважды. И такой смысловой повтор вряд ли обоснован – образ рыжего коня и всадника с мечом достаточно полно выражает собой идею кровавой войны[233]. Как указывают библеисты, фигура первого всадника имеет слишком много ярких особенностей, чтобы можно было свести его к такому обобщенному и в определенной степени «плоскому» толкованию.

6. Как мы уже говорили, самым весомым аргументом в пользу «отрицательного» понимания первого всадника является его принадлежность к общей группе. Однако этот аргумент не имеет абсолютной силы; некоторые раннехристианские авторы старались с убедительностью доказать качественные различия в группе четырех, описывая предполагаемый динамичный конфликт между первым всадником и тремя последующими. Например, Цезарий Арльский говорит: «Эти три коня суть один, они вышли после белого и против белого и имеют всадником дьявола, который есть смерть»[234].

Таблица символизма цветов в Апокалипсисе. Белый цвет коня первого всадника как аргумент в пользу положительной трактовки

Приведем наглядную таблицу символизма цветов в Апокалипсисе, чтобы еще раз обобщить значения всадников и включить их в более широкий контекст. Таблица позволяет увидеть, как много упоминаний белого цвета содержится в повествовании, и все они соотносятся с самыми главными положительными персонажами. Это является важным аргументом в пользу положительной трактовки коня первого всадника.

Символизм цвета в Апокалипсисе

Синтезирующее толкование первого всадника

Мы высказали наше предпочтение положительному толкованию первого всадника, однако мы признаем, что и отрицательное толкование также несет ценные смыслы. Предложим особое «синтезирующее» толкование всех четырех всадников, которое позволит объединить и положительное и отрицательное толкование.

Видения всадников возникают при снятии печатей с книги Откр 5, которая была истолкована нами как предвечный благой замысел Божий о человечестве. Мы говорили, что для реализации замысла Богу важно соработничество людей, их искреннее желание идти по предуготованному Им пути. И если люди не содействуют замыслу, он не сможет быть в полноте осуществлен – можно представить, что греховные дела людей словно печати сковывают божественный замысел.

Иисус Христос, как закланный Агнец, принимает книгу замысла Божия и снимает печати. Образы всадников, появляющихся после снятия второй, третьей и четвертой печатей, являют аллегорические изображения того, что именно удерживало человечество от соучастия в благих созидательных делах Божиих: кровопролитные войны, инициируемые ради человеческой наживы, несправедливое распределение ресурсов, ведущее к голоду… Эти злые дела имели своим источником богопротивника, который со времен грехопадения претендовал на власть над людьми через человеческий грех. Богопротивник с помощью злых сил вел человечество к смерти, которой Бог не сотворил, к вечной погибели.

Но великая сила Спасителя-Иисуса в том, что как бы ни старалось зло, богопротивник не сможет достичь своей главной цели – удержать людей под своим влиянием и оставить великий замысел о человечестве неосуществленным. В истории Иисуса мы ярко видим, что Бог осуществляет Свои спасительные деяния не через какие-то сверхъестественные чудеса, но через обстоятельства жизни людей, в которых много влияния греха. «Если посмотреть с обыденной земной точки зрения, событие Распятия Иисуса явилось следствием человеческой жестокости, фанатизма, лжи, трусости, предательства и зависти… Но именно потому, что Иисус Христос, повинуясь воле Отца, принял на себя искупительное служение Агнца, Он смог обратить все это зло в победный триумф божественной любви»[235]. Агнец Иисус взял на Себя грехи всего мира.

И вот как это можно осмыслить через приведенные в Апокалипсисе образы: первый всадник – это образ Иисуса Христа, взявшего на Себя грехи мира. Эта двойственность образа Иисуса вводит в заблуждение губительных всадников, и они словно принимают Иисуса за «своего». Поэтому всадники без сопротивления следуют за Иисусом, но Иисус задает новое направление последствиям человеческого греха и зла и приводит их к добру! При этом зло не перестает быть злом – губительные всадники несут беды и страдания человечеству. Но Агнец – Победитель смерти и греха – превращает действия зла в орудия Своей победы и ведет историю к исполнению замысла Божия. Следующие за видением всадников видения мучеников и дня Господня подтверждают, что господству злых сил над человечеством приходит конец.

Размышление, являются ли происходящие тяжелые события волей Бога

В рамках синтезирующего толкования мы обобщим размышление о животрепещущем вопросе, который многие задавали, в частности, в связи с недавней пандемией: являются ли масштабные бедствия волей Божией или нет?

Высказанное синтезирующее толкование позволяет дать глубокое богословское объяснение обращенному к всадникам призыву «иди»/«приди». Этот призыв может быть обращен не лично к каждому всаднику, а к Самому Иисусу, направляющему их! Вспомним, что глагол «приходить» в Апокалипсисе преимущественно связывается с Иисусом и с Богом. И можно предположить, что небесный голос говорит губительным всадникам со своего рода уступкой – «ну хорошо, иди», и смысл этих слов можно передать так: «Тебе разрешено совершать свои преступные дела, но знай, что Я все равно смогу действовать через тебя и достигну Своих целей во благо мира». Это означает, что войны, голод, болезни и смерть не являются волей Бога в прямом отношении, но вплетаются Богом в исполнение Его великого замысла[236]. Благодаря вошедшему в нашу земную жизнь Иисусу уже ничто не сможет остановить благого Бога. Да, из-за действий злых сил замысел Бога будет осуществлен более сложным путем (это можно сравнить с навигатором, строящим другой маршрут к той же точке назначения) и человечеству предстоит пройти через тяжелые испытания. Однако никаких не преодолимых препятствий на пути Царствию Бога уже не будет.

В качестве иллюстрации этой мысли приведем один яркий библейский пример – историю Иосифа, братья которого из зависти продали его в рабство в Египет (Быт 49). После непростых лет в Египте Иосиф смог стать советником самого фараона и предотвратить голод по всему региону, собрав достаточно запасов во время семи плодородных лет. И в «счастливом финале» истории, после второй встречи с братьями Иосиф говорит, подводя итоги своей жизни: «…не вы послали меня сюда, но Бог, Который и поставил меня отцом фараону и господином во всем доме его и владыкою во всей земле Египетской» (Быт 45:8). Своей живительной творческой силой Бог может преобразить творимое людьми зло настолько, что в перспективе будущего из него произрастет добро и благословение для многих.

Тема 5. Снятие пятой печати – видение душ людей, убитых за свое праведное свидетельство. Анализ призыва мучеников к возмездию

Содержание видения пятой печати

Мы уже неоднократно упоминали, что прототипом видения пятой печати, скорее всего, послужили трагические события, которые Иоанн и его адресаты переживали в недавнем прошлом.

«И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И даны были каждому из них одежды белые, и сказано им, чтобы они успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число» (Откр 6:9–11).

Данное видение вводит тему осмысления страданий и мученичества христиан, которая является одной из самых значимых тем в Апокалипсисе. По мнению ряда исследователей, видение пятой печати играет в Апокалипсисе особую, ключевую роль: все остальное повествование так или иначе раскрывает заложенные в этом видении аспекты.

Прежде всего нужно отметить, что это одно из не столь многих мест Библии, где прямо показывается, что, во-первых, души умерших людей продолжают жить и осознавать свой прожитый опыт, и во-вторых, что души умерших принимают молитвенное участие в жизни земного мира. Многие комментаторы говорят, что хотя Иоанн мог иметь в виду в первую очередь конкретных людей, но в расширительном плане здесь присутствуют души всех несправедливо пострадавших за свою веру и убеждения в разные века, – и не только христиане, но и другие невинные жертвы.

Для нас не очень понятно, почему сказано, что души мучеников находятся на небесах «под жертвенником». «Жертвенник» в иудейском ветхозаветном культе – это место, где тела жертвенных животных предавали огню и кровь животного изливалась к подножию жертвенника. Люди, погибшие за свою веру и свидетельство о живом Боге, осмысляются как «жертва» Богу. Их кровь, пролитая на земле, достигает небесной сферы; согласно ряду ветхозаветных текстов, в крови находится «душа» – в смысле данная Богом жизненная сила человека. Образ «жертвы» ярко выражает то, что их смерть не была бессмысленной: Сам Бог принимает этих невинно убиенных людей к Себе. Теперь они особым образом принадлежат Богу, они – Его удел, Он покрывает их Своей заботой.

Согласуется ли молитва мучеников о возмездии с заповедью Иисуса о прощении?

Однако это место Апокалипсиса рождает много других вопросов, прежде всего смысловых. Основной вопрос можно сформулировать так: кажется, что умершие мученики жаждут отмщения, но Христос говорил о прощении врагов, причем «до семижды семидесяти раз» (Мф 18:22), и Сам на кресте молился Отцу о Своих мучителях: «Отче, прости им, ибо не ведают, что творят» (Лк 23:34). И апостол Павел говорил: «Не мстите за себя, возлюбленные» (Рим 12:9). Как это совместить? Согласуется ли отрывок Откр 6:9–11 с нравственным учением Иисуса Христа? Не является ли Откр 6:9–11 неким шагом назад, к Ветхому Завету, в текстах которого неоднократно можно встретить призывы к отмщению?

Недосказанности в тексте, которые могут быть дополнены различным смыслом, что повлияет на общую интерпретацию

Очень полезно замечать разные смысловые акценты в библейских текстах – сформулированный выше вопрос может стать началом серьезного изучения важнейших тем. Прежде чем начинать выносить какие-то предварительные суждения, выделим в этой сцене следующие «недосказанности» и открытые моменты, которые мы сами «заполняем» смыслом при чтении текста:

1. «Доколе, Владыко… не мстишь» – эти слова являются переводом с древнегреческого, но насколько верно передает этот перевод оттенки смысла оригинала?

2. В тексте не пояснено, какой настрой и какие эмоции стоят за этими произнесенными словами. Например, нам может слышаться в этих словах «праведный гнев», ощущение своей правоты, ощущение несправедливости в завершение их жизни на земле, боль о пережитом, мольба к Богу о защите… Не будем забывать, насколько важны интонации и эмоции – они могут придать совершенно различную смысловую окраску одним и тем же словам.

3. После того как мученикам были даны белые одежды, не сказано, какая у них была реакция – остаются ли они в напряженном ожидании или находят покой? Может быть, заданный ими вопрос уже не так сильно волнует их?

4. Наверняка, мученики на небесах говорили Богу еще что-то – почему мы слышим именно эти слова? Или, скорее, почему именно эти слова Иоанн доносит до адресатов? Вероятно, здесь есть связь с некоторой традицией, принадлежность к которой ощущал Иоанн.

Важность темы справедливого возмездия для ветхозаветных текстов и иудейских апокалиптических произведений

Рассмотрим подробно последнее предположение; безусловно, описание видения пятой печати находится в русле многовековой традиции – это и библейские ветхозаветные тексты, и иудейские апокалиптические произведения. «Выражение, переводимое как „доколе?“ (heos pote), часто используется в греческом Ветхом Завете в вопросах о том, когда Бог наконец накажет гонителей и защитит угнетенных»[237]. Апокалипсис как бы продолжает смысловую линию ветхозаветных псалмов о том, что Бог не оставит верных Ему людей. Но сама по себе отсылка к псалмам еще не снимает остроту приведенного вопроса – все, кто внимательно читал псалмы, знают, что в них довольно много просьб к Богу о мести врагам, к которым современные христиане не могут эмоционально присоединиться.

Факторы, которые необходимо принимать во внимание для взвешенной оценки призывов к возмездию

Чтобы дать взвешенную оценку призывам мучеников к возмездию, необходимо принять во внимание несколько важных факторов.

Психологический фактор

До сих пор мы смотрели на сцену Откр 6:9–11 словно отстраненным «объективным» взглядом, но давайте теперь «приблизимся» и увидим пострадавших мучеников исходя из известного нам человеческого опыта. Можно понять, что после причиненной человеку несправедливости ему нужно несколько этапов, чтобы пережить произошедшее, не сломаться и внутренне освободиться. Конечно, заповедуемое Христом прощение есть важнейшая цель; но требование сразу простить своих обидчиков в тот же момент, когда человеку причинили сильную боль, равносильно приказу надеть «благочестивую маску» и силой подавить свои естественные эмоциональные реакции. Неужели будет правильно сразу требовать слов прощения, если за ними будут скрываться неискренность и лицемерие? Авторы псалмов не приукрашивают себя – они искренни пред Богом даже в своем «несовершенстве» и открыто поверяют Богу свои душевные раны и свое первоначальное негодование. Так же и мученики в Откр 6 пребывают в близости к Богу и доверяют Ему все, свою боль и решение своей участи.

Мученики полагаются на Бога и просят о явлении правды Божией по отношению к себе

В Апокалипсисе нигде нет идеи, что христиане сами как-то мстят, совершают насилие над врагом – нет, мученики во всем надеются на Бога, Которому принадлежат окончательные решения. Так говорил и апостол Павел, цитируя книгу Второзакония: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: „Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь“» (Рим 12:19; ср. Втор 32:35). Согласно оригинальному греческому тексту Откр 6, души невинно убиенных просят не собственно о «мести» обидчикам, но о явлении правды Божией и о восстановлении своего доброго имени; в английском языке есть точно подходящее по смыслу слово vindication, означающее и «возмездие», и «оправдание», «реабилитацию».

Мученики ощущают ценность своей жизни и особую тяжесть греха убийства

Слова невинно убиенных выражают важное ощущение внутреннего достоинства – пострадавший человек ценен для Бога, он есть образ Божий, с ним нельзя делать что угодно. Вспомним невинного страдальца праведного Иова, который открыто выражал Богу свое недоумение: «как же это произошло со мной, ведь я был так верен Тебе?» Иов не говорил, «я никчемный человек, хорошего не заслуживаю, все случившееся со мной произошло правильно». Принятие трудной ситуации не подразумевает самоуничижения и внутреннего насилия над собой. Бог, наоборот, возвышает дух людей, проходящих через испытания; в послании Филадельфийской церкви Сын Божий Иисус возвещает, что притеснители христиан «познают, что Я возлюбил тебя» (Откр 3:9).

Мученики жаждут восстановления определенного Богом благого миропорядка

Однако в этих словах не стоит видеть только беспокойство мучеников лично о себе – речь идет о более «глобальных» вещах. В Нагорной проповеди Иисус сказал: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся» (Мф 5:6). Обратим внимание, что мученики называют Бога «Владыка святой и истинный»; здесь есть отсылка к внутреннему чувству правды и справедливости, присущему людям, и к объективной реальности установленного Богом благого миропорядка.

Когда происходит чудовищное попирание человеческого достоинства – массовые убийства, концентрационные лагеря – потрясенным людям необходимо вновь ощутить моральную опору, поверить, что зло так или иначе будет наказано[238]. Ну а если убийцы и мучители могут продолжать свои черные дела и при этом оставаться «у руля» общества, то такая атмосфера станет страшной и удушающей для человека. В таких ситуациях страдающие люди обращаются к Богу, Который открывается в Библии как праведный и справедливый Владыка, милосердный к верным Ему до тысячи родов и не оставляющий неправды без наказания (Исх 34:6–7).

Процесс избавления мира от зла и его последствий – постепенный и сложный

Уже в книге Бытия, когда совершилось первое убийство – Авель был убит Каином, Бог сказал: «голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли» (Быт 4:10). Апокалипсис говорит, что дела людей «следуют за ними» (ср. Откр 14:13); это предполагает, что содеянное невозможно отменить, как будто ничего не было[239]. Конечно, содеянное зло имеет последствия и их устранение не является легким; к сожалению, оно не происходит по одному «взмаху волшебной палочки», быстро и гладко.

С другой стороны, библейское откровение возвещает, что Бог имеет власть «стереть» грехи людей из их души, обновить чистоту души: «Я Сам изглаживаю преступления твои ради Себя Самого и грехов твоих не помяну» (Ис 43:25); «Изглажу беззакония твои, как туман, и грехи твои, как облако; обратись ко Мне, ибо Я искупил тебя» (Ис 44:22). В Иисусе Бог дарует всем людям прощение грехов. Но этот уникальный дар прощения стал возможен благодаря великой жертве – ради спасения людей от зла Сын Божий взошел на крест… И повествование Апокалипсиса являет всю сложность постепенного процесса избавления мира от зла.

Смысл молитвы мучеников – просьба о наступлении Суда, который разрушит царство греха и положит начало Царствию Божию

Подобные рассуждения можно найти у раннехристианских авторов; Примасий утверждает, что в этом месте Апокалипсиса акцент сделан на справедливости Бога, Который явит Свое царство как царство правды. Он считает, что слова мучеников «надо понимать не в плотском смысле: не так, что гнев побудил их к мести, ибо из прежних слов мы знаем, что сошествие благодати заставляет любить и врагов; но ясно, что они возносят молитвы свои против царства греха и жаждут Царства Его тою жаждою, в которой молимся мы: да приидет Царствие Твое» (Мф 6:10)[240]. Подобное говорит и Беда Достопочтенный: «Они молятся так не из ненависти к врагам, о которых просили в этом веке, но из любви к справедливости, находясь рядом с Самим Судией и в согласии с Ним, умоляют о судном дне, который разрушит царство греха и в который придет воскресение их убитым телам. Так и мы сейчас, при том что нам заповедано молиться о врагах, все же говорим, молясь ко Господу: да приидет Царствие Твое»[241].

Вывод: праведный Суд над мучителями – подтверждение владычества Бога над миром

Можно подытожить, что просьба мучеников Откр 6 не сосредоточена на «мелочной» человеческой мести – мученики думают о своем Владыке, о Его Царстве любви, которое было попрано жестокими злодеяниями. Исследователи приводят ветхозаветные прототипы видению пятой печати и находят во всех них общую мысль: Суд над преследователями честных людей имеет ключевую роль, поскольку он подтверждает для всех, что у мира есть Творец, Владыка и Господь – поэтому в мире нельзя поступать по своему произволу. «Иоанн подчеркивает, что Бог защитит свое славное имя, осудив грешников, которые преследовали праведников, – эта мысль также звучит в выражении „не мстишь… за кровь нашу?“, которая является аллюзией на Пс 78:10: „Да сделается известным отмщение за пролитую кровь рабов Твоих“… Те, кто гонит святых, поступают так потому, что отвергли свидетельство об истине Божьей. Поэтому в словах, обращенных к Богу, звучит призыв судить этих гонителей, дабы им было явлено, что Он – единый истинный Бог»[242].

Влияние духовных запросов Иоанна и его адресатов на смысловые оттенки вопрошания мучеников

В анализе молитвы мучеников также нужно учитывать влияние обстоятельств, окружающих автора и адресатов Апокалипсиса. Не будем забывать, что Откр 6:9–11 приоткрывает нам духовную реальность, точное «знание» о которой нам остается недоступным – мы можем приближаться к духовному миру только «гадательно, как бы сквозь тусклое стекло» (1 Кор 13:12). Слова мучеников не «продиктованы», но переданы нам через посредничество Иоанна; наверняка, души невинно убиенных говорят Богу еще что-то, но только один аспект донес до нас Иоанн – аспект, который для него самого был животрепещущим. Вопрос мучеников наводит на размышление о поистине вечной теме – почему страдают хорошие люди? Да, со своими собственными страданиями еще можно примириться, но смотреть на незаслуженные страдания наших близких всегда неизмеримо больнее (особенно детей и людей беззащитных). Можно предположить, что Иоанн и его адресаты тяжело переживали гибель Антипы и прочих собратьев по вере – трагические события случились не где-то далеко с кем-то, а непосредственно в их общине. И через ответ на вопрошание мучеников Бог дает уверение, что гармония и добро непременно восстановятся; все тяжелые моменты вплетаются Богом в Его великий замысел и способствуют его исполнению.

Небесная награда мученикам: белые одежды и общение с Богом

Хотя страдания есть сейчас и еще будут в будущем (согласно Откр 6:11, кто-то из их братьев-христиан тоже будет убит), ни одна слеза невинного человека не останется незамеченной Богом. «У Тебя исчислены мои скитания; положи слезы мои в сосуд у Тебя, – не в книге ли они Твоей?» (Пс 55:9). В своем видении Иоанн показывает евангельскую истину, выраженную Иисусом в «заповедях блаженства», – претерпевание испытаний ради Иисуса и правды Божией откроет людям дорогу к подлинному счастью: «Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» (Мф 5:10–12). Невинно убиенные получают небесные белые одежды, и их самые наболевшие вопросы находят глубокие и невыразимые ответы в общении с Богом (как в свое время про изошло с Иовом).

Как восстановление справедливости по отношению к невинным жертвам соотносится с прощением к согрешившим

Передаваемое Иоанном уверение в утешении Божием очень нужно тем, кто был свидетелем страданий близких и дорогих людей. И здесь мы подходим к очень трепетной теме – как восстановление справедливости по отношению к невинным жертвам соотносится с даруемым Богом прощением согрешившим?

Давайте вначале задумаемся: почему трудно прощать? Одна из причин – кажется, что прощение обидчиков как бы отменяет свершившийся факт несправедливости. Вспомним известные слова из романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» о «слезинке ребенка» – Иван Карамазов с решимостью готов «вернуть свой билет в Царствие Небесное», если это царство таково, что мать истерзанного ребенка спокойно обнимется с его мучителем, как будто ничего и не было.

Кажется, что видение пятой печати приближается к теме безвинных страданий в том же ключе, что и размышление Ивана Карамазова: вопрос мучеников и ответ им показывают, что Бог «принимает близко к сердцу» человеческие страдания и не предполагает механической «отмены» их тяжелого опыта. Даруемое Иисусом прощение согрешившим находится как бы на другом уровне – оно не есть нечто механическое, но органическое. И прощение Иисуса становится действенным тогда, когда совершивший зло человек сделает шаг навстречу и осознанно примет дар прощения, то есть признает, что он причинил страдания и что прощение ему необходимо. И тогда прощение Иисуса поистине изменяет реальность и может преобразить совершивших зло людей изнутри.

В христианстве соединяются противоположности: прощение Бога дается даром, но при этом оно не легковесное; Бог «изглаживает» беззакония, но при этом не требует от пострадавших признать, что «ничего особенного не произошло»[243]. Прощение дает возможность взглянуть на причинивших боль не как на безликих «врагов», но как на людей со своей историей, которым тоже дарован доступ к подлинной жизни в Боге. И обретенное прощение помогает обидчикам найти путь к подлинной жизни в добре. И другой момент – прощать обидчиков станет легче, если быть открытым Богу, просить Его помощи, которую Он щедро дарует. Мы знаем, простить бывает непросто, особенно если обиженные продолжают чувствовать свою уязвимость[244], но ощущение присутствия Бога дарует внутреннюю опору, гармонию и наполненность, и из такого внутреннего состояния прощать «от чистого сердца» становится легче.

И это состояние внутреннего мира обозначается белым цветом. Души на небе получают «белые одежды» – рассмотрим поподробнее, какие смыслы можно увидеть в этом образе Апокалипсиса.

Что означают «белые одежды» в Апокалипсисе?

Белый цвет в Апокалипсисе – особый, интенсивный, это всегда сияющая белизна. Поэтому первая ассоциация с белыми одеждами – это свет. Вспомним, в событии Преображения Иисуса ученики явно ощутили сияние божественного света (эту параллель мы приводили в связи с толкованием Откр 1:12–20). Белый – это цвет облаков на небе, поэтому он естественно выражает причастность Богу, связь с духовной сферой.

А где еще в Евангелиях мы видели белые сияющие одежды – и те, кто были в них одеты, сказали «не бойтесь»? Этот образ и слова мы помним из евангельских повествований о Воскресении Иисуса. «Вы ищете Иисуса распятого, Его нет здесь – Он воскрес!» (Мф 28:5–6) – уже две тысячи лет эти слова остаются неожиданными, наполненными ликованием; эту весть можно каждый раз проживать по-новому.

Поэтому белую одежду можно сравнить с общеупотребимым выражением «начать с чистого листа», – это символ новой жизни, нового начала. Белая одежда – также символ чистоты. Вспомним, что белое платье надевают невесты – и Невеста Иисуса Церковь, согласно Откр 19:8, тоже облачается в белое, «в виссон чистый и светлый». Белый цвет здесь излучает такое же сияние, как и лучи света. Вспомним, что «Бог есть свет» (1 Ин 1:5) – и Иисус назван «Свет мира» (Ин 9:5): Иисус и его Невеста Церковь объединяются в сиянии света. Это наводит на мысль, что члены Церкви открывают для Бога самую сокровенную сердцевину своей души. В духовном плане человек как бы становится «прозрачным» для Бога, и эта прозрачность несет два смысла. Во-первых, верующий человек обращается к Богу с искренностью и доверяет все, что происходит в его жизни и в душе (даже и негативные вещи, которые он сам в себе осуждает). И во-вторых, позволяет Богу действовать внутри себя, соединяет свою волю с волей Божией. Это можно емко выразить библейскими словами – праотцы «ходили пред Богом», они как бы говорили: «вот, я пред Тобою».

В развитие этих смыслов, белая одежда означает праведность; как сказано в Откр 19:8, «виссон же есть праведность святых». Чтобы лучше понять это, давайте вслушаемся в описания того, как были получены белые одежды. О мучениках сказано «и даны были каждому из них одежды белые» – почему тогда к лаодикийской общине Иисус обращается со словами: «советую тебе купить у Меня белую одежду» (Откр 3:18)? Скорее всего, такой оборот речи был употреблен намеренно, так как для лаодикийцев язык коммерции был очень близок… Да и как можно мыслить «покупку» у Иисуса – взамен на какие средства? Про «покупку» больше нигде в Апокалипсисе не говорится, но слово «дано» используется несколько раз – в Откр 19 сказано, что Невесте Агнца «дано» облачиться в белые одежды.

Белые одежды даются с неба, это дар благодати – причем «белизна» напрямую связана со спасительным подвигом Иисуса. Как именно одежды христиан становятся белыми? Об этом говорит поразительный по своей силе стих Апокалипсиса: «они убелили одежды свои кровью Агнца…» (Откр 7:14). Кровь Христа – источник белизны одежд, чистоты и красоты. Кажется, в этот образ можно вдумываться бесконечно…

В этом плане можно сопоставить белые одежды в Апокалипсисе с видением из книги пророка Захарии, которое тоже можно отнести к жанру апокалипсисов. В видении Зах 3:1–10 иудейский первосвященник Иисус стоял в запятнанной одежде, и «сатана»-небесный обвинитель осуждал его пред Богом. Но Сам Бог очищает одежды первосвященника Иисуса – «смотри, Я снял с тебя вину твою и облекаю тебя в одежды торжественные» (Зах 3:4), и затем направляет его на высокое служение. Грехи сравниваются с пятнами грязи на одежде, и «убеление» одежд можно соотнести с очищением от грехов. Важно отметить, что белая одежда – это дар любви Божией и выражение Его доверия людям. Получается, что подлинная праведная жизнь всегда осуществляется в связи с Богом, Который преображает человека[245]. Представляется, что просто невозможно полностью разграничить собственные действия и исходящую от Бога помощь[246] – они органически объединены и направлены к одним и тем же благим целям.

Возможны еще и дополнительные смыслы белых одежд. Вспомним из курса физики, что белый – это даже не цвет, это сочетание всех цветов. В белом все цвета сходятся, он заключает в себе весь спектр (показательно, что образ радуги вокруг престола Божия присутствует в Откр 4:3). Конечно, эти физические свойства белого были изучены уже после написания Апокалипсиса, но их тоже можно приложить к образам Апокалипсиса. Например, Невеста Агнца в белом одеянии – это все верующие всех народов и времен, и в ней сочетаются воедино все прекрасные качества души, все самое доброе и хорошее. А в блистательном Небесном Иерусалиме сходятся «слава и честь» всех народов – все благие достижения человечества!

Теперь задумаемся о противопоставлении «голый» – «одетый», прозвучавшем в послании лаодикийской общине (Откр 3:17). «Голый» можно понять как незащищенный, ранимый и отделенный от других чувством стыда. А образ одеяния в «белую одежду», наоборот, выражает чувство радостной защищенности и общности с другими. Человек как бы надежно укрыт в Боге и обретает в Нем уверенность – во многих псалмах ярко выражено это ощущение, рождающее благоговейное изумление. Псалмопевцы говорят: «Господь щит мой», «прибежище мое» (Пс 17:3). Присутствие Бога как бы окутывает человека и как одежда дарует человеку тепло и защиту.

Благое присутствие Божие простирается не только на настоящее, но и на прошлое – даже прошлое может преобразиться благодаря Духу Божию. Казалось бы, можно ли изменить прошлое, это уже данность! Но всемогущий Бог проницает время – Он Сам говорит: «чистыми сделаю вас, белыми, как снег» (Ис 1:18 КУЛ), Он исцеляет последствия прошлого и помогает по-новому воспринять пережитый болезненный опыт. Старые истории могут быть рассказаны по-новому, и из застарелой боли может родиться благодарность. Ведь по прошествии времени, оглядываясь назад, постепенно понимаешь, что пережитые тяжелые события действительно послужили началом чего-то нового и хорошего – и в душе, словно в удобренной перегноем почве, выросли белые цветы.

Можно сделать вывод, что белая одежда также несет в себе значения исцеления души, устранения боли, обретения опоры в Боге и теплой радости от Его любви.

Даруемая Им белая одежда покрывает и успокаивает все прежние раны. И можно представить, что для невинно пострадавших людей, изображенных в Откр 6:9–11, белая одежда означает переосмысление своей боли и подлинную радость утешения. И это не какая-то внешняя награда наподобие медали «за заслуги», – это, скорее, внутреннее перерождение и мирное принятие всего опыта, что довелось испытать в жизни. Вспомним еще раз невероятные по силе слова Иисуса: «Вы теперь имеете печаль, но Я увижу вас опять, и радости вашей никто не отнимет у вас, и в тот день вы не спросите меня ни о чем» (Ин 16:22–23).

Мысль о связи белых одежд с радостью была высказана еще в раннехристианской традиции; Примасий Гадруменский говорит так: «Они [мученики], получив воздаяние, станут общниками радости неизреченной, которую, как мы полагаем, символизируют белые одежды. Итак, некоторые получат белые одежды, то есть совершенство по благодати, которое Духом Святым в сердца верующих изливается, и, удовлетворенные этим утешением, они сами предпочтут ждать пополнения числа остальных братьев»[247].

И не только узкий круг избранников получает этот небесный дар – белые одежды даются неисчислимому множеству людей (ср. Откр 7:9). Вспомните обетование, «побеждающий облечется в белые одежды» (Откр 3:5, 18). В Апокалипсисе подразумевается, что каждый христианин может стать «побеждающим». Причем акцент здесь именно на процессе; иначе обетование было бы дано «победившим», то есть уже достигшим финального результата. Каждый день может быть озарен маленькими победами. И в этих каждодневных трудах и усилиях мы можем чувствовать, как Господь уже облекает нас в белую одежду. Как бы уже покрытые ей со всех сторон, мы можем устремлять взор вперед, к новым свершениям и к возрастающему единению с Господом[248]. И одновременно верить, что позади, в прошлом – тоже Его присутствие, как бы обнимающее нас за плечи. Он есть истинный Альфа и Омега.

Тема 6. Видение шестой печати, день Господень

Видение шестой печати – наступление дня Господня, природные катаклизмы

Мольба душ мучеников выслушана со всей серьезностью – она становится катализатором событий и как бы задает «программу действий» для всего остального повествования книги Откровения[249]. Тема воздаяния начинает разворачиваться уже в видении снятия шестой печати. Это видение отвечает на заданный вопрос: до каких пор добро и зло в мире смешаны и «плодородная пшеница» растет бок о бок с «плевелами/сорняками» (ср. Мф 13:24–30), так что последствия зла ударяют по хорошим людям?

Иудейские верующие ожидали, что грядет день, когда людям откроется, где свет и где тьма, где правда и где ложь, и правда воссияет. Этот день ветхозаветные пророки называли «день Господень». Бог обнаружит Свое присутствие в сотворенном Им мире, и это явление будет предварено масштабными знамениями. И именно эти знамения изображаются в Откр 6:12–17. Перед читателями разворачиваются много образов, которые часто встречаются у ветхозаветных пророков. Давайте кратко перечислим основные моменты видения шестой печати и дадим отсылки к пророкам, говорившим об этом.

Сравнение знамений в видении шестой печати с возвещениями пророков о дне Господнем

Почему день Господень сопровождается природными катаклизмами

Мы можем увидеть, что все перечисленные нами явления связаны с природой/мирозданием. Почему?

Первое соображение. Природа появилась в начале творения Божия (еще до человека, согласно Быт 1), она подчиняется мудрым законам; солнце, луна, звезды являют образец стройного порядка всего мироздания. Но при неких чрезвычайных обстоятельствах этот порядок, данный миру при сотворении, нарушается. Возможно, природа более непосредственно и чутко, чем люди, откликается на происходящее в духовной сфере[250]. Вспомним повествование книги Бытия о потопе: согласно библейскому откровению, причиной масштабной природной катастрофы стали беззакония людей, которым Бог решил положить конец.

Второе соображение. Сошествие Творца и Судии означает, что мир уже не может быть прежним. Основы мироздания потрясаются, чтобы «обветшалое» смогло переродиться в «обновленное» – присутствие Бога приносит качественно иное бытие, отличное от прежней жизни. По слову Иисуса Христа, вино молодое не вливают в мехи ветхие (Мф 9:17), и это верно как в духовном плане, так, вероятно, и в физическом.

Символическое толкование описанных катаклизмов

В развитие этой мысли обратим внимание на замечание Андрея Кесарийского: «чувственным ли это сбудется образом при славном пришествии Христа-Судии, знает Он Сам, имеющий таинственные сокровища ведения и премудрости»[251]. То есть толкователь допускает, что буквальное, «физическое» исполнение этих образов является не единственно возможным пониманием видения шестой печати. Но что именно может иметься в виду? Андрей Кесарийский поясняет духовный смысл: «А что „пали звезды“… означает то, что падут и мнящиеся быть светилами мира, будучи сокрушены и поражены»[252]. То есть изображенные космические потрясения могут означать не столько разрушение физического мира самого по себе, сколько разрушение вполне конкретного «мира сего» – человеческого общества, основанного на лжи и самопревозношении, отказывающегося от любви к Богу и ближнему. Такое общество показывается в Апокалипсисе далее в образе «великого Вавилона».

Подобное толкование хорошо согласуется с продолжением видения шестой печати – описанием реакции людей на совершающееся. Мотив страха людей перед днем Господним тоже является традиционным для иудейских писаний, начиная с пророка Амоса (VIII в. до Р. Х.). «Он, как огонь расплавляющий и очищающий, и кто выдержит день пришествия Его?» (Мал 3:1–3; Иоил 2:11). Процитируем слова пророка Осии: «Тогда скажут люди горам: „Покройте нас“ и холмам: „Падите на нас“» (Ос 10:8). Эти слова Осии узнаются в Откр 6:16–17: «и говорят горам и камням: падите на нас и сокройте нас от лица Сидящего на престоле и от гнева Агнца; ибо пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?»

Всеобщий страх людей перед Сидящем на престоле и Агнцем

В видении шестой печати говорится про страх людей перед Сидящем на престоле и Агнцем. Какие именно люди боятся Бога и что именно вызывает их страх? В Откр 6:15 указаны практически все социальные группы. Означает ли это, что все люди на земле ужасаются, причем источником их страха является Сам Бог и Агнец-Иисус? На этот вопрос были даны два варианта ответа. Оба варианта приводят к важным богословским выводам, однако один из них имеет бóльшую опору в тексте Апокалипсиса.

Вначале укажем, что согласно тексту Откр 6:15 такие слова произносили семь категорий людей:

1. цари земные;

2. вельможи;

3. богатые;

4. тысяченачальники;

5. сильные;

6. рабы;

7. свободные.

Согласно первому варианту ответа на поставленный выше вопрос, эти семь категорий объемлют практически всю социальную структуру современного Иоанну общества. В первом варианте акцентируется всеохватывающий характер суда Божия; истина Божия проникнет в сердца всех без исключения. Каким бы богатым или могущественным человек ни являлся или, наоборот, каким бы слабым он себя ни считал, он предстанет пред Богом и увидит свою жизнь в Его свете. Это лицезрение вызывает трепет души.

Если развивать это понимание, то можно прийти к выводу, что все люди-свидетели последних времен будут в страхе, стремясь скрыться от Бога. Это первый вариант ответа можно назвать расширительным.

Второй вариант ответа основывается на том, что указание на положение в обществе можно интерпретировать в более узком смысле. «Показательно, что все эти люди описаны только через их социальную роль. Вероятно, они буквально слились со своим привычным социальным положением в обществе, их внутренняя идентичность неразрывно связана с этим миром и его ценностями. Поэтому, когда построенное на несправедливости общество „свертывается“ и распадается, они пребывают в полной растерянности и ужасе – они потеряли внутреннюю опору и не понимают, каким может быть будущее. Эти люди не могут себе представить, что можно существовать как-то иначе»[253]. Скорее всего, неслучайно, что из семи упомянутых социальных категорий четыре относятся к «власть имущим». Вероятно, автор намекает, что высшие слои общества нередко злоупотребляют своей властью и сами прекрасно знают об этом. Именно поэтому их совесть трепещет от мысли о суде Бога. Исследователи приводят ветхозаветный прототип этих слов – Ис 34:12, и говорят, что в обоих текстах божественный суд постигает высокопоставленных людей, «потому что они составляют ядро порочной системы»[254].

А упомянутые в Откр 6:15 «рабы» могли с готовностью выполнять злую волю своих господ и как бы стать с ними единым целым.

Приведенный второй вариант – более «узкое» толкование – подчеркивает, что пришествие Бога страшно именно для людей с больной совестью. Именно грех рождает в человеке желание скрыться от Бога – «уже в саду Едема Адам и Ева попытались спрятаться (Быт 3:8). Ужасно в грехе именно то, что он толкает человека бежать от Бога, а высшим вкладом деятельности Иисуса Христа является то, что Он устанавливает между человеком и Богом такие отношения, когда он не должен больше прятаться, потому что знает, что предает себя любви и благодати Божьей»[255]. Люди с поврежденной совестью риторически вопрошают: «Кто может устоять?» Напрашивается недвусмысленный ответ – никто, будто все человечество в равной мере не хочет приближения Бога и изменения мира. Однако сам Иоанн в следующем видении видит многочисленных людей, которые выражают открытость Богу и действительно пребывают духовно невредимыми под Его защитой (Откр 7). Верные Богу люди не хотят прятаться от Него.

Предварительное рассуждение о «гневе Агнца»

Видение шестой печати поднимает другой важный вопрос: означает ли упомянутый в Откр 6:16 «гнев Агнца», что в Апокалипсисе образ Иисуса связывается с насилием и воинственностью?

Важный вопрос о значении «гнева Агнца» мы подробно разберем в уроке 10, а сейчас сформулируем краткий ответ. В Откр 6:16, конечно, присутствует парадокс – образ ягненка рождает ассоциации с мягкостью и кротостью, но никак не с гневом. В первую очередь обратим внимание, что эти слова произносят не небесные существа и не Иоанн, но именно люди с больной совестью. Это их субъективное видение Агнца, которое оказывается очень искаженным. Они воспринимают приближение Бога и Иисуса как безжалостный огонь, пожигающий все вокруг, но они не понимают, что это пламень Его любви, преображающей мир и рождающей новую небывалую красоту. Можно предположить, что внушающее людям страх пришествие Иисуса в день Господень принципиально не отличается от приближения Иисуса, стучащего в дверь сердца (Откр 3:19). Для любящих Бога Его присутствие подобно «веянию тихого ветра» (см. опыт пророка Илии, 3 Цар 19:12). Для тех же, кто подобно нерадивым слугам из причти о винограднике (Мф 21:33–41) поступал вопреки воле господина и не ждал Его, внезапный приход господина внушает ужас. Присутствие Бога всегда характеризуется духовной силой, и для кого-то эта сила может казаться враждебной, а для кого-то эта сила является источником нерушимой опоры и утешения. И образы Апокалипсиса очень ярко передают и то и другое значение.

Вопросы к уроку

1. Какую роль цикл видений семи печатей занимает в повествовании Апокалипсиса, в чем его важность?

2. Кто такие всадники Апокалипсиса, что они символизируют? Почему были высказаны столь различные мнения?

3. В чем особенности образа первого всадника? Почему его интерпретируют четырьмя разными способами и совершенно противоположно?

4. Когда всадники действуют – есть ли хронологические указания?

5. Почему Иоанн видит души мучеников, находящиеся под небесным жертвенником?

6. Просят ли души мучеников о «возмездии Божием» и почему?

7. Как совместить идею возмездия и заповедь Иисуса о прощении?

8. Что означает образ «белых одежд», данных мученикам и обещанных верующим, какие в нем заложены смыслы?

9. Почему видение пятой печати, душ мучеников, имеет ключевое значение для понимания всего повествования Апокалипсиса?

10. На что указывает образность шестой печати – «великое землетрясение», «небо свилось как свиток»? Нужно ли понимать их буквально или возможно некоторое символическое понимание?

11. Где еще в Библии встречаются похожие образы событий вселенского масштаба, природных катаклизмов?

12. Какая реакция людей отмечается после природных явлений видения шестой печати? Имеются ли в виду все люди на земле или какие-то определенные группы людей?

Вопрос к размышлению

Какое толкование первого всадника кажется Вам наиболее убедительным? Какие аргументы представляются наиболее весомыми?

Урок 7

Снятие седьмой печати; цикл семи труб, пророческое служение (Откр 7–11)

В этом уроке мы рассмотрим большой раздел Апокалипсиса – завершение цикла печатей (Откр 7) и следующий за ним цикл семи труб (Откр 8–11). Во всех этих главах с помощью разных образов проявляется основная общая идея – перенесение верующими испытаний и их защита Богом. Мы увидим силу и неодолимость божественной защиты, а также посмотрим, откуда именно исходят испытания. Благодаря образам Апокалипсиса мы увидим Церковь одновременно с двух перспектив, земной и небесной, и сделаем вывод о значении испытаний и страданий христиан в замысле Божием.

Тема 1. Особое «запечатление» множества верных Богу людей как знака Его покровительства и духовной защиты (Откр 7). Единство Церкви в ее небесном и земном измерении

Начало Откр 7 – запечатление людей Божиих на земле

Шестая глава Апокалипсиса заканчивается словами: «пришел великий день гнева Его, и кто может устоять?» Заданный вопрос «кто может устоять» остается без ответа, он как бы повисает в воздухе. В самой формулировке этого вопроса словно уже подразумевается ответ – никто! Неужели человечество столкнулось с неразрешимой задачей?.. Но вспомним, что недавно мы уже видели похожую сцену: казалось, что в целом мире нет того, кто мог бы раскрыть запечатанную семью печатями книгу, но затем небесные существа возвестили, что есть Некто, Кому это под силу. Может быть, нечто подобное произойдет и здесь?

Так и есть – следующая глава Откр 7 начинается с того, что ангелам на четырех краях земли дается повеление не начинать никаких действий, пока не будут запечатлены люди Божии. «Не делайте вреда ни земле, ни морю, ни деревам, доколе не положим печати на челах рабов Бога нашего» (Откр 7:3). Бог видит и знает, что есть люди, которые «смогут устоять» во время тяжелых испытаний на земле! Читатели, знакомые с ветхозаветными писаниями, могут распознать аллюзию на одно из видений, открытых пророку Иезекиилю, – оно показывало, что перед разрушением Иерусалима ангел ставил некий «знак» на лбах тех жителей Иерусалима, которые не были согласны с совершающимся в городе идолопоклонством (они «воздыхали о мерзостях» идолослужения) и которые не отступали от истинного Бога[256].

В Ветхом Завете Израиль в целом неоднократно именовался «народом Божиим», но многие пророки подчеркивали, что один только факт рождения в «правильном» народе не может сделать человека праведником. Чтобы не потерять благословение Божие, нужно сохранять верность единому Богу в своей душе, принять даруемые Им отношения союза/«завета». Пророки говорили израильтянам, что отступающих от Бога и равнодушных людей очень много и они заслуживают наказания, но Бог знает каждого, кто искренне стремится жить в согласии с Его благой волей. «Остаток Израиля» – так называли пророки этих верных израильтян; какие бы бедствия в истории ни происходили, остаток будет спасен.

А как сказано в Апокалипсисе? Кто именно эти люди, получающие спасительную печать Бога? Имеется ли в виду тот самый «остаток Израиля»? Иоанн говорит, «И я слышал число запечатленных: запечатленных было сто сорок четыре тысячи из всех колен сынов Израилевых. Из колена Иудина запечатлено двенадцать тысяч; из колена Рувимова запечатлено двенадцать тысяч…» (Откр 7:4–5).

Далее следует список «колен» Израиля – то есть список имен сыновей патриарха Иакова/Израиля, которые стали родоначальниками израильского/иудейского народа. Так что получается по двенадцати тысяч из двенадцати колен Израилевых. Видно, что для Иоанна это число очень значимо – именно с указания числа начинается весь смысловой отрывок. Но насколько буквально нужно понимать количество запечатленных: по 12 тысяч человек ли из каждого колена израильтян и 144 тысячи из всего еврейского народа? Те, кто уже знает особенности употребления чисел в Апокалипсисе, не будут торопиться с ответом… Чтобы сформулировать взвешенное мнение, нужно посмотреть, что описывается далее.

Отражение земной реальности в небесных сферах

А далее Иоанн говорит:

«После сего взглянул я, и вот, великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен, и народов и языков, стояло пред престолом и пред Агнцем в белых одеждах и с пальмовыми ветвями в руках своих. И восклицали громким голосом, говоря: спасение Богу нашему, сидящему на престоле, и Агнцу!» (Откр 7:9–10).

Затем окружающие престол Божий ангелы пали ниц и поклонились Богу, вознося Ему хвалу (Откр 7:12). Обратим внимание – повествование уже переместилось в небесные сферы, мы видим престол Божий, центр мироздания. «Пальмовые ветви» для израильтян ассоциировались с праздником Кущей/палаток, когда торжественно вспоминался выход из Египта, новая жизнь в свободе, странствие под покровом Божиим (Лев 23:40,43). В течение этого недельного осеннего праздника, изобильного разными плодами, израильтяне целую неделю жили в шалашах, украшенных цветами. И видение Апокалипсиса раскрывает ту небесную реальность, на которую указывал «земной» праздник Кущей – множество людей радуются вечной жизни с Богом и сами являют собой благие «плоды» человечества. Пальмовые ветви в руках также являются знаком победы и торжества.

Далее происходит нечто необычное: к Иоанну обращается с вопросом один из 24 старцев, спрашивая, кто эти многочисленные люди в белых одеждах и откуда они пришли. Иоанн вежливо перенаправляет вопрос к самому старцу («ты знаешь, господин»). И тогда старец отвечает – его слова принадлежат к самым ярким текстам Библии о счастье, которое Бог уготовал любящим Его:

«Это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. За это они пребывают ныне перед престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме Его, и Сидящий на престоле будет обитать в них. Они не будут уже ни алкать, ни жаждать, и не будет палить их солнце и никакой зной: ибо Агнец, Который среди престола, будет пасти их и водить их на живые источники вод; и отрет Бог всякую слезу с очей их» (Откр 7:14–17).

Эти слова говорят сами за себя – они выражают полноту любви Бога и Его заботу о всех, кому довелось претерпеть тяжелый опыт. В христианской живописи есть очень трогательные изображения этой сцены, на которых Иисус простирает руки к глазам человека, чтобы утереть его слезы навсегда. Те же самые слова будут повторены в кульминации повествования, в начале описания Небесного Иерусалима (Откр 21:3–4). Таким образом, повествование Откр 7 предвосхищает великое финальное видение всего Апокалипсиса.

Сравнение двух групп людей – «144 тысячи на земле» и «неисчислимое множество» на небе

Мы посмотрели сцену начала Откр 7 в целом, а теперь давайте вникнем в нее более детально. Итак, в едином видении – между 6-й и 7-й печатями – указываются две группы людей, «144 тысячи» и «неисчислимое множество».

Все повествование Откр 7 сосредоточено на них, и, конечно, между ними должна быть некая связь. Прежде всего обобщим в наглядной форме характеристики этих двух групп и сравним их между собой.

Сравнение двух групп людей, указанных в Откр 7:1–17 – «144 тысячи» и «неисчислимое множество»

Такое сравнение в первую очередь выявляет различия. Кажется, что перед нами две разные группы людей: первая – находящиеся на земле верные Богу из израильского/иудейского народа, подсчитанные, «запечатленные» непосредственно перед грядущими бедствиями на земле, и вторая – пребывающие на небе люди из всех народов без ограничений. Однако мы уже убеждались, что видения Апокалипсиса далеко не однозначны. Обратим внимание, что Иоанн вначале «услышал» число запечатленных и тотчас затем «увидел» великое множество. Вспомните, что мы совсем недавно видели сходную сцену – вначале был задан вопрос, «кто» может выполнить некое поручение, и Иоанн «услышал» об одном, а затем «увидел» совсем не то, что ожидал… Да, Иоанн «услышал» о Льве, а «увидел» Агнца. Для нас привычно думать, что лев и ягненок абсолютно различны, однако соединение этих образов в Откр 5 и смысловой акцент на «увиденном» позволяют передать глубокие богословские идеи. Можно предположить, что подобное парадоксальное соотнесение происходит и в Откр 7.

Направления для дальнейшего исследования Откр 7

Давайте сформулируем вопросы, которые будут задавать направление нашему исследованию Откр 7:

• Что именно означает «печать», которую ангел ставит на лоб верных Богу 144 тысяч? Если печать обозначает «защиту» Бога, то в чем заключается эта защита?

• Следует ли понимать число «144 тысячи» буквально или в каком-то ином смысле?

• Как именно соотносятся между собой 144 тысячи запечатленных и «великое множество людей»?

• Упоминаются ли эти группы людей в предшествующем или дальнейшем повествовании Апокалипсиса и как это упоминание помогает понять, кто они?

Основное значение «запечатления», совершенного ангелом по повелению Бога

Мы уже обсуждали символические смыслы образа «печати», когда исследовали образ запечатанной книги Откр 5. Контекст Откр 7 предполагает, что печать в первую очередь есть выражение принадлежности Богу; печать обозначает, что Бог является Владыкой этих людей. Возможно, печать содержит имя Бога, – далее в Откр 14:1 сказано, что 144 тысячи, следующих за Агнцем, имеют на челах имя Отца Его. Толкователи Апокалипсиса развивали значение принадлежности Богу дальше и отождествляли «печать» с важными проявлениями жизни Церкви – таинствами: с крещением, евхаристией или миропомазанием – таинством Духа Святого. Какими бы ни были конкретные выражения «запечатленности», печать означает духовную связь с Богом, и производимое «физическое» действие особенно подчеркивает то, что эта связь реальна.

Границы применимости исторического подхода к толкованию образа 144 тысяч запечатленных из колен Израилевых

Толкование печати как указания на христианские таинства широко распространено, однако такое значение печати лучше бы гармонировало со второй упомянутой группой лиц, «великим множеством» из всех народов. Это, очевидно, верующие во Христа и верно следующие за Ним – они «убелили одежды свои кровью Агнца» (Откр 7:14). Но печать ставится на 144 тысячах, а они, согласно тексту, происходят от двенадцати колен Израилевых, то есть являются иудеями. Если принять это толкование печати, остается неясным временнóй аспект запечатления: имеются ли в виду верующие ветхозаветных времен, или современные Иоанну иудеи, или, скорее, речь идет об уверовавших в Иисуса евреях – «иудеохристианах»? Все эти три мнения были высказаны в традиции толкования Апокалипсиса. Несмотря на то что ветхозаветные времена были для Иоанна уже прошлым, образ «запечатления» может опять же относиться не только к «эсхатологическому будущему», но охватывать временные периоды прошлого, настоящего и будущего.

Однако дальше возникает следующий вопрос – насколько соответствует действительности, что из каждого рода/«колена» Израилева могло быть запечатлено ровно по 12 тысяч? Историческим фактом является то, что ко времени написания Апокалипсиса уже невозможно было достоверно установить принадлежность к тому или иному «колену Израилеву» – в южном Иудейском царстве оставались потомки лишь нескольких колен, а десять колен, жившие в северном Израильском царстве, ассимилировались с другими народами, практически «растворившись» за время пребывания в ассирийском и вавилонском плену… Но тогда можно ли предположить, что 12 тысяч от каждого колена есть некое условное «округленное» число израильтян?

В Апокалипсисе действительно есть представление об определенном Богом «числе» спасенных (ср. Откр 6:11). Образ «подсчета» верующих выражает незыблемость замысла Божия и заботу Бога о каждом – подсчет позволяет удостовериться, что ничто хорошее не пропало и все ценное сохранено. В качестве параллели можно привести слова Иисуса «у вас же и волосы на голове все сочтены» (Мф 10:30), «тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели…» (Ин 17:13). Автор Апокалипсиса, называя людей Израиля первыми в «списке» отмеченных Богом, несомненно хочет подчеркнуть высокую значимость еврейского народа в очах Божиих. В этом плане Иоанн близок другим библейским авторам, говорящим об особой миссии израильского народа.

По слову Самого Иисуса, спасение приходит «от иудеев» (Ин 4:22); вступив в завет с родоначальником народа Авраамом и его потомками, Бог на протяжении многих веков взращивал народ и готовил к пришествию Помазанника-Мессии (это ярко показывает апостол Павел в Рим 9–11). Так что образ «запечатленных от 12 колен» имеет своей целью подчеркнуть важную роль народа Израиля. Но если понимать число 144 тысячи буквально, положительное значение образа фактически меняется на противоположное: получается, что только лишь 144 тысячи человек из еврейского народа смогли войти в «спасенный остаток» – в масштабах большого народа, существующего многие столетия, это очень незначительное количество…

Символическое толкование числа 144 тысячи

Логика «буквалистской» интерпретации неубедительна сама по себе, и кроме того, нам уже известно про символические смысловые значения чисел в Апокалипсисе. Вспомним, что число 144 000 образовано как 12 × 12 × 1000.

Как мы упоминали в уроке 3, число двенадцать несет в себе значение призванных Богом людей, как двенадцать колен и двенадцать апостолов Христа.

В числе 144 двенадцать умножается на двенадцать – вероятно, здесь присутствует идея соединения людей Божиих, собирания их воедино во всей целостности. А «тысяча» в Библии зачастую употребляется не в точном математическом значении, но может указывать на огромное количество, которое трудно пересчитать; другие фрагменты Апокалипсиса позволяют предположить, что число 1000 содержит в себе идею всеохватности подобно числу семь.

Если соединить эти два смысловых значения, получается, что 144 000 – это число полноты народа Божия. Безусловно, в Откр 7:4–9 на первом плане находится идея полноты спасения людей из еврейского народа, который есть основа Церкви Божией; вспомним красивый образ апостола Павла – Израиль подобен «корню» благородного оливкового дерева / маслины (Рим 11:16–24). Но символическое значение числа 144 000 идет за пределы исчисления «остатка Израиля» и простирается дальше, открывая перспективу полноты всей Церкви истинного Бога, не ограничивающейся конкретным народом. Как говорил апостол Павел, к корню древнего дерева прививаются новые «дикие» ветви – различные языческие народы, и все это предусмотрено в первоначальном замысле Божием.

Когда Бог обратился к Авраму, который впоследствии стал родоначальником израильского народа, Он дал ему великое обетование: «через тебя получат благословение все народы на земле» (Быт 12:3 КУЛ); «и сделаю потомство твое, как песок земной; если кто может сосчитать песок земной, то и потомство твое сочтено будет» (Быт 13:16); «посмотри на небо и сосчитай звезды, если ты можешь счесть их… столько будет у тебя потомков» (Быт 15:5). Апостол Павел говорит, что в этом обетовании Бога Аврааму была заложена мысль, что его детьми будут названы не только непосредственные потомки-евреи, но все верующие в истинного Бога во Христе – из всех народов произойдут дети Авраама, дети не по плоти, но по духу (Гал 4:21–31)[257].

С Воскресением Иисуса Христа настало время, когда всем народам, всем людям в равной мере дается дар близости к Богу – во Христе «нет уже ни иудея, ни язычника» (Гал 3:28). Если увидеть образы Откр 7 в этом свете, то получается, что между «144 тысячами» и «великим множеством» людей нет качественных различий, – оба этих образа являют полноту народа Божия.

Связь между двумя исчислениями: 144 тысячи и «великое множество»

Символическое понимание числа 144 000 позволяет понять, почему не стоит считать 144 тысячи «запечатленных» от двенадцати колен Израилевых совершенно отличными от «великого множества». Между ними несомненно есть глубокая связь. Вспомним, что Иоанн «услышал» число, но «увидел» именно великое множество людей – подобно тому как он ранее услышал о льве, но увидел агнца. Многие библеисты говорят, что «услышанное» (лев и 144 тысячи) символизирует данные Израилю ветхозаветные пророчества, а «увиденное» (агнец и «великое множество») – их фактическую реализацию Богом.

В обоих случаях исполнение пророчеств происходит неожиданным и удивительным образом – Бог как бы превосходит Свои собственные обетования и делает много больше, чем люди могут себе представить. Откровение Апокалипсиса зримо показывает исполнение древнейшего обетования Аврааму о благословении «всех народов», а не только Израиля – можно сказать, что со времени Иисуса все народы становятся «Израилем Божиим», входят в «спасенный остаток». В целом соотношение 144 тысяч и великого множества можно выразить парадоксальным высказыванием: Апокалипсис открывает, каково есть «число» спасенных Богом – оно бесчисленно.

О внутреннем единстве двух множеств людей Откр 7 свидетельствует еще один яркий факт. Если мы посмотрим, упоминаются ли образы Откр 7 в дальнейшем повествовании Апокалипсиса, то увидим там уже не две группы людей, но одну. Так, в Откр 14:1–5 будут показаны верные Агнцу спасенные люди: они описаны как «144 тысячи» мужчин, стоящих вместе с Агнцем на горе Сион, имеющие имя их Отца на лбах своих. Здесь происходит своего рода слияние образов, динамическое развитие: значимое число «144 тысячи» сохраняется, но эти люди уже имеют ряд атрибутов «великого множества» – пребывание «на небе» и «искупление». Они названы «искупленными от земли», они поют великую «новую песнь» пред престолом Божиим и окружающими его четырьмя животными и старцами. «Новая песнь» и символ иерусалимской горы Сион показывают, что эти люди пребывают с Агнцем в небесной реальности – сказано, что они «следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел».

Мы пришли к выводу, что символический смысл 144 тысяч и «великого множества» в сущности един – это полнота народа Божия, явленная с разных перспектив и раскрывающаяся разными смысловыми гранями.

Церковь в ее земном и небесном измерении – объединение символического толкования образов «144 тысяч» и «великого множества»

Чтобы выявить, чем уникален образ 144 тысяч как смысловая грань полноты народа Божия, нужно привести еще один библейский пример подсчета – перепись мужского населения осуществлялась с целью узнать, сколько человек будут пригодны для военных сражений. Многие библеисты считают, что 144 тысячи подобно образу льва в Откр 5 несут в себе идею силы и победы – это своего рода «войско» верных Богу людей. Вспомним, что образ воина прилагал к христианам апостол Павел, говоря о духовной борьбе: «Приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все преодолев, устоять. Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие» (Еф 6:13–17).

Указание Откр 14:5, что 144 тысячи «не осквернились с женщинами, ибо они девственники» можно тоже понимать в рамках иудейской «военной» образности – во время войны мужчинам не полагалось вступать в брачные отношения, от них ожидалась полная сосредоточенность и контроль над собой. Образ воздержания в первую очередь указывает на нравственную чистоту и цельность души – как сказано далее, «в устах их нет лукавства; они непорочны пред престолом Божиим» (Откр 14:5)[258].

Слово «непорочный» в Ветхом Завете широко употреблялось в описаниях животных, пригодных для жертвоприношения, и это открывает второе важное смысловое значение 144 тысяч – они есть приношение Богу, жертва Ему. Образность «жертвы» Богу также ярко присутствует в описании душ мучеников на небе из видения пятой печати (Откр 6:9–11). Но можно увидеть некое отличие: упомянутые в Откр 6 могут пониматься как жертва Богу в первую очередь потому, что их кровь была пролита, а в Откр 7 и 14 присутствует идея, что вся жизнь 144 тысяч была «непорочной» – они стали принесенными Богу «первыми плодами» праведников, радостным «начатком урожая» от всей земли (ср. Откр 14:4).

Можно подытожить, что образ 144 тысяч являет земное измерение Церкви, так называемую «Церковь воинствующую», – они получают «печать» Бога живого, знаменующую их сохранность во время всех земных испытаний и духовных сражений (об этом говорится в Откр 7:3). В таком контексте толкование печати как крещения или иных церковных таинств становится весьма уместным. В целом печать свыше – это своего рода залог духовной победы верующих в конце.

Можно добавить, что 144 тысячи в Откр 7 могут обозначать Церковь во времени, находящуюся в процессе прохождения своего пути; по земным меркам члены Церкви не являются неуязвимыми, но они находят прочную опору в своем доверии Богу и в надежде. А «великое множество людей» – это Церковь в ее небесном измерении, «Церковь торжествующая» и пребывающая с Богом вне времени, в Его вечности. Но в обоих образах явлена все та же Церковь[259].

Расширительное толкование выражения «живущие на небе»

В этой связи можно осмыслить звучащее в Апокалипсисе выражение «живущие на небе» (Откр 13:6; 12:12). На первый взгляд кажется, что имеются в виду уже умершие, души которых обитают у Бога, однако в широком богословском контексте Апокалипсиса это выражение, скорее, следует понимать как указание на всех верных Богу людей без исключения. Такое расширительное толкование поддерживается образом книги жизни (Откр 3:5) – согласно библейскому откровению, в этой небесной книге пребывают имена всех членов народа Божия, включая ныне живущих верующих. И Апокалипсис, и другие новозаветные тексты свидетельствуют, что христиане уже сейчас являются гражданами неба – жителями Царства Божия (ср. Флп 3:20, 4:3). Тот же самый смысл имеет именование «святые» – в Апокалипсисе оно относится не только к усопшим «прославленным» святым, а ко всем христианам, освященным Богом. Поистине, многие образы и именования Апокалипсиса показывают таинственное взаимопроникновение небесной и земной реальности.

Анализ специфических характеристик 144 тысяч. Соотнесение образа 144 тысяч с мучениками

Исследуя значение числа 144 тысячи, мы делали отсылку к Откр 14, где исчисленное таким количеством множество людей имеет специфические характеристики – это «мужчины» и «девственники». В связи с этим может возникнуть вопрос: не предполагают ли такие характеристики, что образ «запечатанных» ангелом 144 тысяч из Откр 7 означает все-таки некую отдельную группу лиц, несущую особое служение в Церкви?

Действительно, в христианской традиции выражался взгляд на 144 тысячи как носителей того или иного конкретного служения. Конечно, монашествующие люди имеют все основания черпать вдохновение из этого образа Откр 14. Однако результатом нашего исследования явилось то, что 144 тысячи и великое множество спасенных людей в сущности едины, то есть 144 тысячи не представляют собой обособленную группу «избранных».

В этой связи можно вспомнить два суждения апостола Павла, которые как бы уравновешивают друг друга: с одной стороны, все служения в Церкви имеют важность, и члены Церкви, как члены человеческого тела, дополняют друг друга и составляют единство (1 Кор 12); с другой стороны, верующие могут принести своей жизнью разные духовные плоды – как сказано в притче о сеятеле, тридцатикратно, шестидесятикратно или стократно, – и все это будет отражено в вечности («Иная слава солнца, иная слава луны, иная звезд; и звезда от звезды разнится в славе», 1 Кор 15:41).

Кто действительно особо выделяется в повествовании Апокалипсиса из числа спасенных Богом, так это невинно убиенные люди-мученики, души которых Иоанн видел под небесным жертвенником (Откр 6:9–11; Откр 20:1–10).

Но здесь можно задаться другим вопросом: а как мученики Откр 6 соотносятся с «великим множеством» Откр 7? Обе группы пребывают на небесах, и с обоими связывается «скорбь» – так что, может быть, «великое множество» и состоит из христианских мучеников?

Такое толкование в современной библеистике подвергается критике; во-первых, оно уменьшает всеохватность «великого множества», которая так ярко акцентируется в повествовании; мученики – это не большинство в христианской Церкви, хотя убиенные за веру были во все времена. Во-вторых, выражение «великая скорбь» не обязательно подразумевает мученичество. Главной идеей является то, что люди прошли через тяжелые испытания остались верными Богу, сохранили свою связь с Агнцем. В целом в Апокалипсисе не говорится, что все верующие должны идти по мученическому пути, но подразумевается, что каждый верующий так или иначе столкнется с испытаниями, становящимися проверкой его верности Богу.

В испытаниях нужно сохранить чистоту и внутреннюю целостность – это подчеркивает образ «девственности» Откр 14:4. Конечно, в «девственности» 144 тысяч присутствует намеренный контраст с образом блудницы Вавилон – союзницы зверя, развращающей всю землю, все народы (Откр 14:8; 17–18). Цари земные поддаются ее чарам, то есть пленяются идолопоклонством и человекобожием. А верные Богу люди способны воздержаться от того, что «делают все», они обладают контролем над собой, внутренним «стержнем» и стойкостью[260].

Сказанное в Откр 14, что 144 тысячи составляют «мужчины», не означает, что в число спасенных входят только лица мужского пола среднего возраста. Эту деталь можно считать частью упомянутой «воинской» образности, и вышеупомянутые качества твердости и мужества принято ассоциировать прежде всего с мужским началом. Показательно, что «мужской» образ Церкви в Откр 14 далее как бы уравновешивается двумя яркими «женскими» образами Церкви в Откр 12 и Откр 19–21.

В чем состоит защита Бога и как она проявляется

Наше «расширительное» и «объединяющее» толкование 144 тысяч и «великого множества людей» побуждает сопоставлять и соединять сказанное про них, и на этом этапе снова может возникнуть недоумение. Если подразумеваются в сущности одни и те же люди, то получается, что сначала на них поставили печать как знак защиты Бога (Откр 7:4–8), а потом эти люди пришли на небо от «великой скорби» (Откр 7:14). Означает ли это, что хотя ангел повелел не начинать бедствия на земле прежде поставления печати на верующих, тем не менее, бедствия все-таки коснулись их? Можно задать и такие вопросы: если эти люди страдали на земле, то какую тогда «печать»/защиту они получили? Может быть, положительное значение «печати» актуализируется только в «загробном мире», в конце времен, а до этого христиане будут подвергаться опасностям наравне со всеми прочими людьми?

Все это очень серьезные и актуальные вопросы; не только Откр 7, но и последующее повествование Апокалипсиса Откр 12–14 будет ставить их во всей остроте. С одной стороны, в Апокалипсисе нет идеи об абсолютной «неприкосновенности» верующих – образы Апокалипсиса не говорят об «изъятии» христиан из всех трудных ситуаций, об их внешней недосягаемости для врагов, о некоей свойственной суперменам неуязвимости. Подаваемая Богом защита имеет в первую очередь духовную природу. С другой стороны, это никак не означает, что духовная защита является эфемерной и ее как будто бы и нет. Да, эта защита является невидимой, но она действенна. Можно привести несколько примеров из новозаветных текстов, когда в тяжелых обстоятельствах проявлялась чудесная защита Бога:

• Когда гневная толпа хотела схватить Иисуса, Он необъяснимым образом прошел сквозь толпу и удалился – и так было несколько раз (Лк 4:28–30; Ин 10:39).

• За то, что апостол Петр свидетельствовал о Воскресении Иисуса и обличал иудейских начальников, его посадили в Иерусалиме в тюрьму, но ночью ангел вывел его за ворота тюрьмы невидимо для стражников (Деян 12:7–17).

• Когда апостолов Павла и Силуана посадили в тюрьму в Филиппах, они всю ночь прославляли Бога в пении псалмов, и внезапное землетрясение разрушило их оковы (Деян 16:25–28).

Но также мы видим, что защита Бога не обязательно подразумевает явные чудеса. Когда апостол Павел был вновь заключен в тюрьму в Кесарии и Риме, он живо ощущал внутреннее общение с Иисусом, и это укрепляло его дух во всех невзгодах его положения (Флп 1:20–21; 2 Тим 1:12). Это была внутренняя духовная защита, которая проявляет себя как уверенность в близости Иисуса, ощущение Его поддержки, особая твердость духа, уверенность в правоте избранного пути. Таким образом, Библия свидетельствует, что защита Бога может выражаться в разной форме, в разных ситуациях по-разному, явным и неявным образом.

В повествовании Апокалипсиса этот вопрос ставится во всей остроте – если человека подвергают преследованиям и смерти за его веру, пребывает ли с ним в тот момент защита Бога? Иоанну открывается, что «печать Бога живого» действительно может наполнять души верующих силой Иисуса в любых обстоятельствах. Но как это происходит? Далее и в следующем уроке мы выявим и проанализируем присутствующие в Апокалипсисе ответы на этот вопрос.

Вывод о значении образов Откр 7 для христианского понимания Церкви

Главная тема Откр 7 – тема народа Божия, Церкви. Иоанн дает своим адресатам объемное ви́дение Церкви в ее двух измерениях, «земном» и «небесном».

Адресаты Апокалипсиса, переживающие трудные времена, могли ощущать свое одиночество посреди окружающего их нехристианского общества и как бы внутренне «замкнуться». Да, при взгляде с «земной» перспективы может показаться, что верных Богу людей совсем немного, общины собратьев-христиан малочисленны. Но Иоанн открывает картину, видимую с «небесной» перспективы. Став членами Церкви, верующие объединяются не только с людьми из конкретной общины, – они становятся частью бесчисленного народа Божия. Читатели Апокалипсиса могут быть уверены, что они вовлечены в общее благое дело, и вклад каждого важен для всех, и никакие усилия не будут напрасными. Мы можем знать этих людей или нет, но наши труды и проблемы им небезразличны; их духовная поддержка может быть внешне незаметной, но она необъяснимо действенна. Через соединение с Агнцем объединена вся Церковь, и ныне живущие, и бывшие прежде нас. Об этой духовной связи говорил Иисус в Евангелии от Иоанна: «Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их… Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут» (Ин 4:38,36; ср. 1 Кор 4:3–10).

Видение Иоанна позволяет ощутить великую силу спасительного действия Бога. Иоанн видит не маленькую элитарную группу «избранников», которых тщательно и придирчиво отбирали из мира, а необозримое множество людей, самых разных. Они приходят из разных народов и, несомненно, являются носителями разных культур, рас, профессий, возрастов, жизненных историй… И это красивое разнообразие не может не воодушевлять! Итак, Иоанн доносит до своих читателей, что быть в Церкви означает пребывать в гармонии с Создателем-Богом и с другими благословленными Им людьми.

Тема 2. Цикл видений семи труб (Откр 8–9). Значение бедствий, разражающихся после каждой из шести труб

Вступление к циклу труб: безмолвие и богослужение на небе (Откр 8:1–4)

С точки зрения построения Апокалипсиса Откр 7 занимает промежуточное положение между описаниями снятия шестой печати в Откр 6 и снятия седьмой печати в Откр 8. Повествование продолжается, и вот осталась последняя, седьмая печать. Что видит Иоанн?

«И когда Он снял седьмую печать, сделалось безмолвие на небе, как бы на полчаса. И я видел семь Ангелов, которые стояли пред Богом; и дано им семь труб» (Откр 8:1–2).

Тишина… Она бывает разной – нейтральное отсутствие звуков, или же насыщенная тишина взаимного общения без слов, или «звенящая» тишина, напряженная, словно натянутая струна. Безмолвие у престола Божия наполнено ожиданием, – все понимают, что оно предваряет некие великие события… Кажется, перед мысленным взором проходит все то, что мы увидели и услышали до сих пор, и в небесах формируется некий ответ, некое решение. В ветхозаветных текстах неоднократно говорилось о необычной тишине пред приходом Богом: «Да молчит всякая плоть пред лицем Господа!» (Зах 2:13); «Умолкни пред лицем Господа Бога! ибо близок день Господень» (Соф 1:7)[261]. Безмолвие предшествует наступлению великого дня Господня, как затишье пред грозой…

Скоро в тишине раздастся звук трубы. Значение труб в Израиле было сходно с колоколами в нашей русской традиции. Трубы широко использовались в богослужебной жизни Израиля, именно трубы созывали израильтян на многочисленные праздники и собрания, а также созывали воинов на битву. А в писаниях пророков трубный звук служил важным символом – он обозначал призыв всего народа к покаянию перед приближающимся судом Божиим (Иоил 2:1,15; Иер 4:5; 6:1,17; Иез 33:3; Ис 58:1).

Но прежде на небесах происходит некое важное действие. Ангел берет фимиам и воскуряет его на небесном жертвеннике, соединяя с «молитвами святых», – «и вознесся дым фимиама с молитвами святых от руки Ангела пред Бога» (Откр 8:4, ветхозаветный прообраз – Иез 10:1–7). Здесь мы видим зримое отображение слов известного псалма «Господи! к Тебе взываю: поспеши ко мне, внемли голосу моления моего, когда взываю к Тебе.

Да направится молитва моя, как фимиам, пред лице Твое» (Пс 140:1–2). Образы Апокалипсиса дают понять, что Бог действительно слышит возносимые к Нему «молитвы святых» (вспомним Откр 6:10), причем, как мы уже говорили, под «святыми» имеются в виду все искренне верующие. Молитвы святых становятся основой действий на земле – Иоанн видит, как ангел торжественно повергает золотую кадильницу на землю, так что огонь от небесного жертвенника распространяется по земле. И после этого вперед выходят семь ангелов с трубами.

Что может означать образ небесного огня, ниспосылаемого на землю? Является ли это знамением начинающегося суда? Возможно, но мы можем также вспомнить описание сошествия Духа Святого на апостолов в виде языков пламени (в день Пятидесятницы, Деян 2), это событие считается началом рождения христианской Церкви. Такое сопоставление позволяет увидеть в Откр 8:2 важный смысл – подобно сеятелю из притчи Иисуса Бог ниспосылает огонь Духа на человечество. Но, чтобы взойти, семена Духа должны попасть на плодородную почву – открытые сердца людей. «Плоды» дадут знать о себе не сразу – как и всякое созревание, это процесс постепенный (вспомним причту о невидимо растущем семени в Мк 4:26–29). Но небесное тайнодействие уже совершилось, и можно ожидать, что на земле появятся люди, исполненные божественным огнем, которые будут воплощать замысел Божий со всей убежденностью, не имея страха. Все это мы увидим в завершение цикла семи труб – но прежде прозвучат гласы первых шести.

Цикл семи труб – постепенное нарастание бедствий, действующих направленно на тех, кто не имеет печати Божией

Ангелы трубят в небесные трубы, и Иоанну всякий раз открывается новое видение, более масштабное, чем предыдущее. Видения первых четырех труб (Откр 8) построены по одному принципу – после гласа трубы разрушению подвергается третья часть окружающей человека природной среды:

1-я труба – земля и зеленые насаждения;

2-я труба – море и живые существа в нем;

3-я труба – реки;

4-я труба – солнце.

После пятой и шестой труб (Откр 9) губительные воздействия возрастают: они уже направлены на людей – тех, кто не имеет «печати Божией» (ср. Откр 9:4).

5-я труба – саранча с жалящими хвостами, причиняющими мучения;

6-я труба – многочисленная конница в бронях со змеиными хвостами.

Затем цикл семи труб приостанавливается, и в Откр 10:1–11:14 описывается новое видение, связанное с Иоанном и «двумя свидетелями»-пророками, рассказывается их история.

Звучание 7-й трубы в Откр 11:15 торжественно возглашает наступление Царствия Бога.

Трубы как бы предупреждают людей о грядущих событиях; следующие за гласом труб видения названы греческим словом πληγή/плэгэ, которое дословно означает «рана от удара», «бедствие», в Синодальном переводе – «язва» (Откр 8:12; 9:20). Из текста можно понять, что эти бедствия не затрагивают верных Богу людей. Повествование Откр 7 показывает, что Бог защищает «живущих на небе», а воздействие труб направлено на «живущих на земле». Но кто это такие?

Откр 9:21 связывает с «живущими на земле» воровство, блуд, идолослужение, колдовство, убийство. Можно заключить, что именование «живущие на земле» не указывает «географическое» местонахождение, но является духовной характеристикой этих людей. Но и именование «живущие на небе» также является в первую очередь духовной характеристикой: оно подразумевает не только умерших верующих, но всех верных Богу и своему небесному предназначению. Из сопоставления стихов Откр 8:13 и 9:4 можно понять, что «живущие на земле» отождествляются с людьми, не имеющими «печати Божией»[262], то есть это люди, плененные злом (Откр 3:10; 6:10; 8:13; 13:8,14; 17:8).

Сопоставление видений цикла труб (Откр 8–11), цикла чаш (Откр 16) и Египетских казней (Исх 7–10)

Все комментаторы отмечают, что провозглашаемые трубами бедствия очень похожи на Египетские казни, описанные в библейской книге Исход, – для пяти видений труб можно найти четкие параллели.

Сначала напомним, что такое Египетские казни, в каком контексте о них говорится. Повествование ветхозаветной книги Исход рассказывает, что Египетские казни были посланы, когда народ Израиля находился в ситуации рабства и угнетения в земле Египта. Все израильтяне с утра до вечера трудились на тяжелых строительных работах; кроме этого, фараон предпринимал особые меры, чтобы ослабить народ Израиля – согласно Исх 1, он издал жестокий указ убивать родившихся у израильтянок младенцев-мальчиков. Через Моисея и Аарона Бог потребовал от фараона отпустить страдающий народ на свободу. Но фараон упорствовал, и Бог являл грозные знамения Своего владычества, видимые для всех.

Таким образом, целью Египетских казней было защитить народ Израиля и заставить фараона, считающего себя богом, последовать требованию истинного Бога. Практически после каждого знамения фараон соглашался отпустить народ, но потом забирал свое слово назад, и поэтому «казни» следовали одна за другой вплоть до десятой – смерти египетских первенцев. И только тогда упорство фараона было окончательно сломлено. Вероятно, фараон так долго не хотел выполнять повеление Бога, потому что его подданные поклонялись ему как одному из богов, полновластному владыке Египта. Фараон, вопреки очевидному, не желал признавать над собой никакого другого бога, который бы указывал ему, что делать. Египтяне, на которых обрушилась вся тяжесть Египетских казней, увидели «истинное лицо» фараона с его гордыней и ожесточением, столь великими, что ему было не жалко подвергать собственный народ все новым и новым несчастьям.

Вернемся к повествованию Апокалипсиса. Чтобы истолковать значение бедствий, обрушивающихся на людей в видениях цикла семи труб, вначале представим это сопоставление в наглядной таблице и отразим в ней также видения цикла семи чаш Откр 16, который очень похож на цикл семи труб.

Сопоставление бедствий в видениях цикла семи труб и цикла семи чаш с Египетскими казнями

*Образ большой горы, пышущей огнем, некоторые толкователи трактуют как образ, навеянный Иоанну геологическими катастрофами, которые в то время сотрясали средиземноморский мир.

**Сходный образ «горьких вод» присутствует в книге пророка Иеремии – Бог говорит, что за идолопоклонство израильский народ понесет наказание: «Накормлю их, этот народ, полынью, и напою их водою с желчью» (Иер 9:15).

*«Саранча, как вы помните, тоже входит в казни Египетские, и впоследствии библейские поэты и пророки не раз прибегали к символу саранчи как знаку божественного гнева. Это вполне понятно, потому что человек не мог остановить саранчу: она двигалась как неотвратимое полчище, оставляя за собой пустыню. А здесь саранча, будучи сама по себе страшным бедствием, приобретает характер мистического нашествия (см. Откр 9:7–9). В книге Исхода (Исх 10:12–15), в рассказе о казнях Египетских, саранча – насекомое вполне реальное, а в книге пророка Иоиля – уже как бы полуреальное (Иоил 1:6; 2:5). С одной стороны, это насекомые, нападающие на поля и несущие голод, с другой – о них говорится как о войске сатанинском, как об ангелах мщения, которые посланы на грешную землю». – Мень А., прот. Читая Апокалипсис.

Две основных цели бедствий, происходящих в цикле труб

Бедствия цикла труб можно интерпретировать в рамках двух смысловых линий. Целью бедствий в видениях труб можно считать:

1. возмездие за грехи и защиту праведников, то есть Бог активно являет Свое присутствие в мире, подобно Египетским казням, и осуществляет праведный Суд над злом;

2. Бог попускает, чтобы зло было явлено во всей его неприглядности. Раскрытие последствий зла направлено к тому, чтобы «живущие на земле» прозрели, увидели значение Бога для мира и пришли к покаянию. Подобную смысловую двойственность – Бог активно действует или Бог попускает – мы уже обсуждали в уроке 6, когда говорили о бедствиях, возвещаемых апокалиптическими всадниками.

Первое толкование: бедствия цикла труб – возмездие за грехи, осуществляемое Богом как Судией

Первая смысловая линия как бы лежит на поверхности; она вытекает из видения пятой печати. Мученики, пострадавшие за «свидетельство Иисусово», взывали к Богу:

«Когда, Владыка Святой и Истинный, станешь судить Ты и взыщешь за кровь нашу с живущих на земле?» (Откр 6:10 КУЛ). И цикл труб показывает, как Бог начинает проявлять Свое владычество над миром – Бог говорит «нет» злу, распространяемому людьми. Ответ Бога начинается с грозных знамений в природе. Почему воды обращаются в кровь? В тексте Апокалипсиса звучит известный ветхозаветный закон воздания – «за то, что они пролили кровь святых и пророков, Ты дал им пить кровь: они достойны того» (Откр 16:6)[263].

Тема явления Бога как Судии также предполагается выражением «произошли голоса и громы, и молнии и землетрясение» (Откр 8:5). Указание на «громы, молнии, землетрясения» присутствует в видении престола Откр 4 и появляется в начале и конце «седмеричных» циклов печатей, труб, чаш. А после гласа седьмой трубы звучит «программное» высказывание: «…пришел гнев Твой и время судить мертвых и дать возмездие рабам Твоим, пророкам и святым и боящимся имени Твоего, малым и великим, и погубить губивших землю» (Откр 11:18). Первое толкование формулируется в соответствии с этим стихом – бедствия труб являют Бога как Владыку мира, Судию и осуществителя справедливого возмездия.

Возражение к первому толкованию: Бог-Создатель не имеет цели повредить Своему творению

Однако предложенное выше толкование вызывает вопросы. Неужели Бог проявляет Свою власть через разрушения? Вряд ли мученики на небесах молились о том, чтобы земле, источникам вод и солнцу наносился такой ощутимый вред… Предлагаемые обстоятельства в повествовании о Египетских казнях были другими, и поэтому сравнение с ними не объясняет необходимости таких масштабных разрушений.

Попробуем посмотреть на рассказ о бедствиях цикла труб в контексте предыдущего повествования Апокалипсиса.

Откр 4–5 воспевает Бога как Творца всего мира, именно Он является источником всей земной красоты. Бог не только Творец мира, но и Промыслитель – после сотворения мира Он активно продолжает поддерживать и хранить все живое. Как сказал Иисус после совершенного Им исцеления, «Отец Мой доныне делает, и Я делаю» (Ин 5:17). И Бог, конечно, не имеет желания разрушать то, что было создано Им Самим с такой заботой.

Абсолютно неверным будет интерпретировать сцену Откр 8–9 в таком ключе, что ангелы с трубами внезапно нарушают мирное течение жизни, – наоборот, в Апокалипсисе описывается такое состояние нашего мира, когда накопившееся зло, в котором соучаствуют люди, не дает миру продолжать «нормальное» существование. Чтобы опухоль зла не разрасталась чрезмерно и не вытеснила все здоровое, нужны безотлагательные меры. При этом Бог больше не намерен действовать радикально и населять мир заново, как это было во времена потопа (Быт 9:8–17); Бог хочет максимально сохранить согрешающих людей и подвести их к пониманию, что они делают неверный выбор. Однако как именно осуществить такую сложную задачу – чтобы «живущие на земле» сами осознали, что они совершают зло, и чтобы они по своей воле отказались от зла и обратились к Богу? Ответ на этот вопрос раскрывается в образности семи труб, и второе толкование помогает нам его понять.

Второе толкование: бедствия цикла труб – последствия того, что Бог отдалился от людей, желающих жить по-своему

Второе толкование цикла семи труб дает возможность понимать бедствия труб не как посланные Богом «наказания», но как следствие начинающегося обрушения благого порядка, который создан Богом и поддерживается Им. Поясним эти мысли. Бог, Создатель и Промыслитель, хранит и оберегает землю и жизнь каждого человека, а множество людей не хотят замечать этого и все хорошее воспринимают как должное. У людей появляются все новые прихоти, им оказываются нужны другие «боги»… Люди как бы говорят Богу: Твои заповеди нам мешают, мы не слишком в Тебе нуждаемся, без тебя нам будет лучше.

В качестве иллюстрации вспомним притчу о блудном сыне (Лк 15:11–32). Младший сын из притчи, вероятно, остро ощущал свою несвободу, у него накопились какие-то претензии к родным, и он считал, что единственный вариант решения всех вопросов – полная независимость от отца. Когда младший сын какое-то время пожил самостоятельно, тратя отцовское наследство, он постепенно начал понимать, как много делали для него близкие люди, с какой любовью они заботились о нем. Ни жизнь в отрыве от отца, казавшаяся такой привлекательной, ни чужие равнодушные люди не дали юноше то, на что он рассчитывал, – со временем стало понятно, что у него не появилось настоящих друзей и без поддержки отца он даже не смог удержать того, что имел[264].

В повествовании Апокалипсиса Откр 8–9 происходит аналогичное. Бедствия можно интерпретировать так, что Бог не «приближается» к людям с суровыми наказаниями, но, наоборот, как бы «удаляется» от людей. Люди считают, что могут обойтись без Бога, и Он отвечает – пусть будет так, как вы хотите. Но достаточно быстро оказывается, что без Него ничего не держится, все падает, открывается «кладезь бездны»… Без незримого присутствия Бога жизнь всего творения висит на волоске. Конечно, сами собой возникают только беспорядок и хаос, а для поддержания жизни нужна огромная энергия и забота. Но то, что Бог «отдаляется», не означает, что Он «отворачивается» от людей. Бог продолжает обращаться к ним, но уже в рамках тех обстоятельств, которые они сами себе создали. Бог дозволяет произойти бедствиям, которые сделают очевидными печальные последствия неверного выбора.

Можно спросить, почему, с одной стороны, Богу так важно отношение людей к Нему, а с другой стороны, почему Он не хочет действовать более прямо и «заставить» грешных людей повиноваться? Библейские тексты свидетельствуют о том, что Бог сотворил человека «по Своему образу и подобию», Бог возвысил человека над всем творением (Быт 1:26–30), наделил его царственным достоинством (Пс 8:4–6). Уважая высокое достоинство человека, Бог ожидает от него в ответ таких же отношений доверия и уважения – для Бога важно, чтобы человек осознанно, с открытой душой обратился к Нему. Поэтому Бог не употребляет Свою силу и не удерживает тех, кто подобно младшему сыну из притчи считает принципиально важным жить своим умом, без оглядки на установленные Богом заповеди.

Бог надеется, что потрясения приведут «живущих на земле» к изменению и покаянию – такая целевая направленность цикла труб явственно следует из Откр 9:20–21. Как сказал Льюис, «боль есть мегафон Божий», некое сильнодействующее средство, употребляемое, когда все другие средства вразумления уже не помогают. Нечто подобное происходит и в нашей жизни: люди начинают вспоминать о Боге тогда, когда случилось что-то такое плохое, с которым не справиться своими силами[265]. Но для Бога ценен и такой призыв о помощи, обращенный к Нему с надеждой…

Звучание труб – призыв к людям не медлить и освободиться от гибельного влияния сил зла

Трубы трубят и предупреждают людей о духовной опасности «игр» со злом и ложью. Чтобы люди смогли выбраться из плена иллюзий, Бог позволяет, чтобы разрушительные последствия зла стали обнажены и явлены всем. А далее в цикле семи чаш будет очень недвусмысленно пояснено, что никак не Бог является источником подобных бедствий – страдания людям приносят действия тьмы, исходящей от дракона-сатаны и зверя (Откр 16:10–11). Цикл семи чаш показывает, как страшно стать «подданным» царства лжи и зла. Отходя от Бога, люди сами делают себя беззащитными перед лицом злых сил и попадают в «водоворот зла», который постепенно будет забирать все хорошее и доброе из их жизни, а затем поглотит и их самих.

Если же предостерегающее увещание оказывается неуслышанным и люди не делают необходимых выводов, то зло распространяется дальше, масштаб разрушения увеличивается; помните, цикл семи печатей воздействовал на четверть живущих на земле (Откр 6:8), цикл семи труб – на треть (Откр 8:7–12), а в цикле семи чаш, непосредственно предшествующем эсхатологическому свершению, ограничения уже не указаны (хотя это можно интерпретировать по-разному, мы обсудим это в уроке 9). Интересно, что этапа половины нет, – это можно истолковать так, что процесс распада ветхого мира будет ускорен в последние времена (в согласии со словами Иисуса, «ради избранных сократятся те дни», Мф 24:22).

Бедствия цикла труб ограничены Богом и помещены в положительную перспективу

Милосердие Бога и Его долготерпение проявляются также в том, что все описанные бедствия ограничены во времени и пространстве. Согласно Откр 9, бедствия 5-й и 6-й труб начинают выходить от крайних границ созданного Богом мира – саранча поднимается из подземной бездны, конница идет от реки на краю земли. Следуя за Андреем Кесарийским, обратим внимание на положительную сторону совершающегося: «Третья часть светил и звезд указывает на третью часть продолжительности дня и ночи. Отсюда же мы видим, что бедствия, которые тогда наведет Бог, не будут неослабными. Ибо Он, попуская помрачиться только третьей части времени, в остальную, большую, часть продолжает таинственно звать к покаянию»[266]. Каждый раз жизнь все равно оказывается сильнее смерти. Бог бдительно следит за тем, что всегда остается и выживает больше, чем разрушается, – три четверти при действиях всадников, две трети после возглашения труб. Злые силы никогда не доминируют в истории – Бог ставит им жесткие пределы.

Обратим внимание, что в повествовании Апокалипсиса описание действий злых сил всегда обрамлено определенными «положительными» образами. Перед тем как звучат трубы, Иоанн видит ходатайство святых в их молитвах, достигающих небес; когда отзвучали шесть труб, Иоанн видит двух свидетелей-пророков, а после седьмой трубы описывается видение храма и ковчега на небе – это образность ветхозаветных богоявлений.

А цикл семи чаш также предваряется торжественным небесным прославлением Бога и Агнца, новой песнью Моисея (Откр 15). Все это показывает, что, согласно Апокалипсису, «история обрамлена молитвой святых и многочисленными знаками пребывания Бога со Своим народом. Поэтому верующие могут бесстрашно и дерзновенно поднять головы (ср. Лк 21:28) – их Бог здесь, Он не оставил их и не допустит, чтобы бедствия лишили их сил»[267].

Малая результативность бедствий труб для вразумления «живущих на земле»

Но что происходит с «живущими на земле», смогли ли потрясения от бедствий цикла труб вразумить их? Андрей Кесарийский считает, что действия цикла труб приводят к двуплановому итогу: «…по неисследимым судам Божиим одни скоро получают наказание, а другие по долготерпению Его приводятся к покаянию и обращению»[268].

В тексте Апокалипсиса акцентируется, что одно только раскрытие последствий зла, к сожалению, не может само по себе «оторвать» людей от их приверженности ко злу: «Прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих, так чтобы не поклоняться бесам и золотым, серебряным, медным, каменным и деревянным идолам, которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить. И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своем, ни в воровстве своем» (Откр 9:20–21).

В цикле семи чаш Откр 16:11 сказано, что плененные злом люди, претерпевая бедствия, замыкаются в своем озлоблении. Они злословят Бога, бросают Ему обвинения, вместо того чтобы вразумиться и понять, что мир продолжает существовать только благодаря Богу и что Богу подобает слава. Чтобы «достучаться» до этих людей, чтобы открыть им глаза на возможность новой жизни, нужно что-то качественно иное… И следующий раздел Апокалипсиса скоро даст понять, чтó это.

Тема 3. Приостановка цикла семи труб. Явление «Ангела сильного», семь громов, призвание Иоанна к пророческому служению (Откр 10 – Откр 11:1–2)

Образ «Ангела сильного»

В самом начале 10-й главы говорится, что Иоанн видит «другого Ангела сильного, сходящего с неба», в руке у него «раскрытая книжка», точнее, «свиток». Обратим внимание на величественность описания этого Ангела – он облечен облаком (в Библии это символ присутствия Бога)[269], над головой его «радуга» (как вокруг престола Божия, Откр 4:3). Его лицо «сияет как солнце», как сказано и в Откр 1:16 о «подобном Сыну Человеческому». Ноги Ангела подобны «столпам огненным», – это напоминает «огненный столб», показывающий израильтянам путь во время Исхода из Египта (Исх 13:21), и в Откр 1:15 ноги Христа также были словно «раскаленные в печи». Ангел ставит «правую ногу свою на море, а левую на землю» и восклицает громким голосом, подобным рычанию льва; во многих ветхозаветных текстах голос Божий сравнивался с львиным рыком (Ам 3:8)[270].

Очевидно, что в характеристике «сильного ангела» Откр 10 присутствует много черт, которые в Ветхом Завете и в самом Апокалипсисе преимущественно связываются с Богом и Христом[271]. Толкователи считают, что если это не Сам Христос, то «особый вестник Христа, исполняющий Его поручение и разделяющий Его славу»[272]. Особая близость Ангела к Богу дает понять, что далее последует нечто очень важное.

Разные толкования «запечатывания» сказанного «семью громами»

Когда Ангел «воскликнул громким голосом», в ответ «семь громов проговорили голосами своими» (Откр 10:2–3). Несомненно, громы говорили слова Бога – в ветхозаветной истории «гром» предварял явления Бога (Исх 19:16, ср. Пс 28).

Иоанн говорит: «И, когда проговорили семь громов, я намеревался писать; и услышал я голос с неба, говорящий: запечатай то, что проговорили семь громов, и не пиши этого» (Откр 10:4 КАС). Было высказаны разные толкования «запечатывания» слов семи громов:

1. Откровение семи громов не стоило записывать, поскольку оно предназначалось лично для Иоанна как для пророка Божия, а не для передачи всем церквам[273].

2. Другое толкование говорит, что записывать сказанное громами было бы преждевременно – по замыслу Божию прочие люди должны узнать содержание сказанного громами именно в определенное Самим Богом время[274].

3. Есть еще одно распространенное толкование, делающее акцент не на «словах» громов, а на значении образности в целом. Число «семь» может указывать на то, что «семь громов» могли представлять нечто подобное сериям семи печатей, труб и чаш. Седмеричные «казни» воздействуют по нарастающей: печати на ¼ часть людей (Откр 6:8), трубы – на ⅓ (Откр 8:7–10, 12), и можно предположить, что действия семи громов Откр 11 могли бы затронуть ½ человечества[275]. Многие библеисты убеждены, что повеление «запечатать» обозначает нечто большее, чем просто «не описывать», – оно может означать, что Бог решает отменить очередной ряд «бедствий», предваряющих эсхатологический финал[276]. Библеисты указывают, что причиной отмены бедствий явилась упорная нераскаянность людей после шести прозвучавших труб: «прочие же люди… не раскаялись в делах рук своих» (Откр 9:20–21). Мы понимаем, что в Откр 10–11 речь пойдет об ином действии Бога – о том, что было заранее подготовлено сошедшим на землю огнем от небесного жертвенника…

Клятва Ангела о совершении «тайны Божией» при гласе седьмой трубы

Подняв руку к небу, Ангел торжественно клянется «Живущим во веки веков», сотворившим небо, землю и море, что «времени уже не будет», но когда вострубит седьмой Ангел, «совершится тайна Божия, как Он благовествовал рабам Своим пророкам» (Откр 10:5–7).

Уже Андрей Кесарийский высказывает два разных толкования этих слов: «Ангел клянется, что времени уже не будет в будущем веке, когда… будет жизнь вечная, или же это указывает, что после шести гласов Ангела пройдет не много времени до исполнения»[277]. Второе толкование лучше сочетается с общим контекстом – «не будет уже дано отсрочки в наступлении неких последних решающих событий, которые уже надвигаются с седьмой трубой»[278].

Что же это за решающие события? В Откр 10:6 просматривается связь с приведенным в Откр 6:10–11 возгласом душ мучеников, убитых за свое свидетельство: «Доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» В Откр 6:11 мученикам говорится, чтобы они «успокоились еще на малое время, пока и сотрудники их и братья их, которые будут убиты, как и они, дополнят число». Можно сказать, что торжественная клятва великого Ангела продолжает ответ на вопрошание мучеников о времени воздаяния. Ангел клятвенно заверяет, что справедливость Божия свершится в установленное Им Самим время – «когда вострубит седьмой ангел».

Вручение книжки Иоанну и ее поедание как выражение призвания к пророческому служению; параллель со свитком пророка Иезекииля

Тот же голос с неба, повелевший «запечатать» слова семи громов, теперь велит Иоанну взять из рук Ангела «раскрытую книжку», то есть маленький развернутый свиток, и съесть его. Иоанн сразу же повинуется небесному голосу и просит у Ангела дать ему свиток. Сам Ангел говорит Иоанну о книжке так: «Она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед» (Откр 10: 9–10). В соответствии с предсказанным Иоанн отмечает, что книжка «сладка» в его устах и «горька» во чреве.

Знакомые с Ветхим Заветом читатели могут заметить яркую параллель с призванием пророка Иезекииля (Иез 2:8–3:3). Когда Иезекиилю открылось видение великой небесной колесницы, рука Божия развернула перед ним свиток, «исписанный внутри и снаружи», на котором написано «плач, и стон, и горе» (Иез 2:10). В соответствии с повелением Бога Иезекииль съедает свиток, и в его устах свиток тоже сладок, как мед (Иез 3:2). Акт поедания свитка является символом всецелого усвоения божественной вести и выражает внутреннее соединение пророка со словом Божиим. Сладость свитка символизирует животворящую силу слова Божия и радость, которую Его слово дает тем, кто руководствуется им в своей жизни[279]. Подобный духовный опыт был и у пророка Иеремии: «Обретены слова Твои, и я съел их; и было слово Твое мне в радость и в веселие сердца моего» (Иер 15:16).

Когда Иезекииль съел свиток, к нему обратился Господь: «Сын человеческий! встань и иди к дому Израилеву, и говори им Моими словами» (Иез 3:4). Подобное указание миссии мы видим и в Откр 10 – Иоанну сказано:

«тебе надлежит опять пророчествовать о народах, и племенах, и языках и царях многих» (Откр 10:8–11).

Аллюзии на образность книги пророка Иезекииля показывают, что вкушение свитка символизирует призвание Иоанна к пророческому служению. Интересно, что у пророков Иезекииля и Иеремии описывается в самом начале книги, а призвание Иоанна, получается, происходит в три этапа: в Откр 1:11 ему было дано поручение «написать в книгу» все, что он видит; в Откр 4:1–2 он был восхищен на небо «в духе», чтобы увидеть, «чему надлежит быть после сего», а в Откр 10 присутствует еще более выразительный образ вкушения свитка. Это означает, что отныне Иоанн не только верно передает данное ему Богом откровение, но сам изрекает слова Божии, соединившись с ними всем своим существом.

Повеление Иоанну измерить храм с поклоняющимися в нем за исключением внешнего двора (Откр 11:1–2). Поиск символического смысла

После съедения свитка Иоанн снова приглашается совершить некое активное действие: «Встань и измерь храм Божий и жертвенник, и поклоняющихся в нем. А внешний двор храма исключи и не измеряй его, ибо он дан язычникам: они будут попирать святый город сорок два месяца» (Откр 11:1–2).

Мы видим здесь пример пророческого символического действия, подобные которому нередко совершали пророки Ветхого Завета. В этом действии есть необычный элемент: нам понятен процесс снятия размеров с храма и жертвенника, но что касается повеления измерить поклоняющихся людей… Неужели каждый отдельный человек должен быть измерен или предполагается, что измеряться должна вся масса людей как целое? Очевидно, что при буквальном понимании возникает недоумение. И в отличие от съедения книжки, не дается описания, как Иоанн выполнил это поручение. Вероятно, здесь присутствует важный символический смысл…

Зададим вопрос: какова цель измерения храма, жертвенника и людей? Это сродни образу подсчета – нам показывается, что все учтено, что Бог все видит и сохраняет. Даже если что-то разрушится, Бог восстановит все в первозданном виде. Но внешний двор измерять не нужно – предполагается, что есть некая часть, которая остается уязвимой на период «42 месяца». «Язычники» войдут в святой город и будут хозяйничать там. Под язычниками имеются в виду «внешние» люди, не почитающие истинного Бога. Можно ли в рамках повествования Апокалипсиса соотнести «язычников» с «живущими на земле»? Скорее всего, да, поскольку далее в Откр 11:10 говорится о «живущих на земле», противящихся посланникам Божиим.

Возможные толкования образа храма

Внешний двор – это не просто пространство за воротами храма. Иерусалимский храм имел несколько «дворов» с колоннадами для разных категорий людей: внутренний двор у самого здания Святого Святых, который был предназначен только для священников, затем двор для поклоняющихся, «двор женщин» и «двор язычников». Эти «дворы» были частью единого храмового комплекса. И вот в Апокалипсисе говорится, что происходит разграничение – некая часть подвергается воздействию от людей «внешних», враждебно настроенных, но при этом сердцевина храма остается неприкосновенной.

Как понять, чему соответствуют образы «храма и поклоняющихся в нем» и «внешнего двора»? Идет ли речь о каких-то определенных частях Иерусалимского храма? Отметим прежде всего, что повествование Апокалипсиса нигде не сосредотачивается на деталях здания Иерусалимского храма. В этом проявляется отличие от одного из главных ветхозаветных прототипов Апокалипсиса – книги пророка Иезекииля, где большое внимание уделено точным измерениям всех частей Храма/Святилища.

Все прочие случаи употребления слова «храм»/ναός в тексте Апокалипсиса говорят не о земном храме, а о небесном[280]. Приведем показательную цитату.

«Побеждающего сделаю столпом в храме Бога Моего, и он уже не выйдет вон» (Откр 3:12). Из этого обетования становится очевидно, что Иоанн имеет в виду не материальное здание как таковое, но пребывание человека в присутствии Бога. Для Апокалипсиса характерна идея о всех христианах как священниках Богу (Откр 1:6; 5:10, ср. Исх 19:6). При этом храм и поклоняющиеся представляют собой единую реальность – именно сами верующие являются храмом, в котором будет обитать Бог (Откр 7:15; 21:3, 22)[281].

При толковании храма как общины верующих, его «измерение» полностью соответствует символике «запечатления» верных, которое было описано в Откр 7. И в Откр 7:3–8 (повествовании между видениями 6-й и 7-й печатей), и в Откр 11:1 (повествовании между видениями 6-й и 7-й труб) изображаемые действия символизируют владычество и покровительство Божие, а также дарование верующим духовной защиты.

Возможные толкования образа внешнего двора храма

А что означает «исключение» внешнего двора храма? В качестве ориентира отметим историческую деталь, что внешний двор Иерусалимского храма был доступен для вхождения язычников, но вход во внутренний двор был для них закрыт. Есть два основных толкования, исходящие из разного понимания «двора»:

1) Если взять за основу тот факт, что внешний двор находился «снаружи», то можно предположить, что не измеряются те, кто своими поступками ставит себя вне Церкви – то есть это люди, противящиеся вере, и явные грешники. Подобное понимание высказано у древних толкователей Апокалипсиса.

2) Однако, по мнению библеистов, такое отрицательное понимание внешнего двора не есть единственно возможное – двор тоже принадлежит храмовому комплексу, он тоже освящен присутствием Божиим. Поэтому двор можно считать некоей внешней стороной Церкви. Это можно пояснить так: составляющие Церковь люди не являются неуязвимыми для зла, они могут претерпеть общие для всех людей испытания, например, в материальной, социальной сфере, в сфере здоровья. Это и обозначено «попранием внешнего двора» храма.

Но Иоанн заверяет, что никакие испытания не смогут затронуть главного, самого сокровенного, самого глубинного. Посреди всех внешних трудностей, внутренняя сущность верующих остается незыблемой, – они являют собой «храм», Бог открывает Себя им, Его союз с ними остается нерушим. Эту же идею передают замечательные и решительные слова апостола Павла: «Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? как написано: за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание. Но все сие преодолеваем силою Возлюбившего нас» (Рим 8:35–37).

Отметим, что идея о соединении внешних испытаний и внутренней духовной неприкосновенности полностью соответствует двум качествам данной Иоанну книжки Откр 10 (ее «горечи» и «сладости»), а также распространенным пониманием «великого множества» Откр 7 как Церкви в ее «земном» и «небесном» измерениях.

Тема 4. Общее рассмотрение повествования Откр 11 о «двух свидетелях» – пророках

Описание двух свидетелей. Указания на расширительное толкование их образов

Измерение храма сменяется в Откр 11 следующим повествованием – рассказывается более подробная история, действие которой также должно происходить в срок 1260 дней. Это эквивалентно 42 месяцам, когда язычники попирают святой город.

Перед нами появляются новые герои – «И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище. Это суть две маслины и два светильника, стоящие пред Богом земли» (Откр 11:3–4). Вот люди, которые услышали призыв Божий и решили открыть себя Ему. Два свидетеля получают миссию пророков – в дальнейшем повествовании они прямо названы пророками (Откр 11:10). Тема пророчества органично соединяет новых героев с предыдущим видением Откр 10 – в Откр 10:11 Иоанн был призван пророчествовать о многих народах, а в Откр 11:3 пророческое служение продолжают два свидетеля.

Два свидетеля-пророка облачены во «вретище» – это одежда из грубой мешковатой ткани, которая в Библии являлась символом скорби и покаяния (ср. Мф 11:21, Лк 10:13). Свидетели-пророки характеризуются как два оливковых дерева и два светильника, стоящие пред Богом земли. Мы понимаем, что они несут миру свет Божий. Сравнение со «светильником» отсылает нас к образам семи церквей как светильников, среди которых пребывает Иисус (Откр 1:20); можно также вспомнить обращение Иисуса к ученикам: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф 5:16).

Уже здесь обозначается вопрос, который возникает перед всеми комментаторами Откр 11 – являются ли два свидетеля двумя отдельными историческими личностями или же они представляют собой собирательный образ? То, что словом «светильник» в Откр 1 именуются церковные общины в целом, говорит о возможности понимать свидетелей как совокупность христиан. Здесь также присутствует яркий ветхозаветный прототип – у пророка Захарии «оливковыми деревьями» названы два «помазанника», царь и священник (Зах 4). А именно, Зоровавель, потомок царя Давида, и первосвященник Иисус, которые стали предводителями народа в период после Вавилонского плена в V веке до Р. Х.

Содержание проповеди свидетелей и сравнение идей Откр 11 с циклом семи труб

О чем же именно «свидетельствуют» эти посланники Божии? В тексте Откр 11 об этом прямо не сказано, но содержание их свидетельства можно предположить на основании двух деталей: во-первых, указание на «вретище» дает связь с идеей раскаяния, скорби о содеянном и обращения от злых дел; во-вторых, само именование «свидетели» является смыслово насыщенным, поскольку «свидетелем верным» в Апокалипсисе назван не кто иной, как Иисус. И верующие в Него становятся «свидетелями» подобно Ему – они несут Его свидетельство об Отце, об истине, о Самом Иисусе как возлюбленном Сыне Божием, отдающем Себя за жизнь мира. Слово «свидетельство» также связывается с пострадавшими за веру – с Антипой Откр 2:13 и душами на небесах Откр 6:9–11. Такие люди «свидетельствуют» не только словами, но всей своей жизнью. Можно заключить, что два свидетеля, скорее всего, говорят людям о живом Боге и о необходимости изменения перед Его грядущим пришествием.

Комментаторы обращают внимание, что повествование о свидетелях появляется к концу цикла семи труб, и предполагают, что образ «свидетелей» показывает новый характер действий Бога для вразумления «живущих на земле». Бедствия цикла труб Откр 8–9 обнаруживали разрушительные последствия зла, а Откр 11 показывает, что Бог обращается к плененным злом людям через пророческое слово «свидетельства» – свидетельства о возможности новой жизни в добре, о Нем Самом, о Его свете. Таким образом, по сравнению с образностью цикла труб в Откр 8–9 в повествовании Откр 11 происходит богословское развитие.

Преемственная связь образов свидетелей с циклом труб – их сверхъестественные способности

В описании свидетелей есть несколько характеристик, которые очень сходны с бедствиями цикла труб и укоренены в известных ветхозаветных повествованиях. Сказано, что свидетелям дана власть «затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их» и власть «над водами, превращать их в кровь». Слова о «превращении воды в кровь» отсылают к первой египетской казни (Исх 7:14). А способность удержать дождь отражает историю пророка Илии, – когда Израильское царство под влиянием царицы Иезавели отступило от почитания Бога, по молитве Илии в нем не проливались дожди на протяжении трех с половиной лет.

В Откр 11:6 также присутствует аллюзия на низведение пророком Илией огня с неба (Сир 48:1–3; 4 Цар 1:10; также 3 Цар 16:1). С «огнем» связана другая характеристика свидетелей: «если кто хочет причинить им вред, огонь исходит из уст их и пожирает врагов их» (Откр 11:5 КАС). Сказано, что свидетели-пророки могут поражать землю всякими «бедствиями» (Откр 11:6) – здесь снова употребляется греческое слово πληγή, которое широко использовалось по отношению к воздействию труб (Откр 8:12; 9:20).

Как можно объяснить «воинственные» характеристики свидетелей – поиск ответа через сопоставление с общественным служением Иисуса

Некоторых читателей неприятно озадачивает то, что в описании положительных персонажей-свидетелей присутствуют довольно «жесткие» характеристики, связанные с разрушением. Как понимать фразу: «огонь исходит из уст их и пожирает врагов их»? Как это совместимо с наставлениями Иисуса о милосердии, о любви к врагам?

Начиная размышлять об этом, в первую очередь напомним, что Откр 11 является видением, а не описанием исторических событий. Мы уже многократно убеждались в том, что видения Апокалипсиса насыщены символами, родственными поэтическому стилю выражения. Будет уместно предварить наше толкование отсылкой к стихотворению А. С. Пушкина «Пророк», повествующему о переживаниях человека, который на жизненном перепутье был встречен ангелом Божиим – «шестикрылым серафимом», и призван к пророческому служению: «…и он мне грудь рассек мечом, и сердце трепетное вынул, И угль, пылающий огнем, во грудь отверстую водвинул». Эти стихотворные образы призваны не ужасать читателей своей жестокостью, но показывать величественную картину внутреннего преображения человека, сердце которого запылало огнем Духа Божия и слово которого должно воспламенять сердца других. Великий поэт сформулировал миссию пророка – «глаголом жечь сердца людей», и читателям понятно, что этот призыв необходимо понимать в переносном значении, а не буквально.

Оставим сейчас в стороне описательные характеристики свидетелей и выделим главные смыслы в повествовании Откр 11:

1) Свидетели совершают знамения, которые не остаются незамеченными окружающими людьми.

2) «Живущие на земле» хотят противостоять слову свидетелей, но несмотря ни на что, деятельность свидетелей продолжает осуществляться, и в течение определенного Богом срока никто не сможет помешать им.

Подобные смысловые эпизоды мы можем увидеть и в повествовании о земном пути Иисуса – за три с половиной года Его служения о Нем узнали многие, среди них были не только сторонники, но и немало недоброжелателей. Тем не менее в этот период у враждебно настроенных людей не получалось воспрепятствовать Иисусу и схватить Его (Лк 4:28–30; Ин 7:44; 10:31,39). Мы видим общее между отношением к Иисусу и отношением к свидетелям во время их служения, и поэтому пример Иисуса поможет нам ответить на наши вопросы о свидетелях.

Если Иисус был «кроток и смирен сердцем» и полон любви к людям, то почему у Него появлялись враги? Иисус говорил Своим ученикам: «Если мир вас ненавидит, то Меня прежде вас возненавидел» (Ин 15:18). В Евангелии от Иоанна приводится объяснение: «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы» (Ин 3:19–20). Свет истинного Бога делает явным, что не все в мире равнозначно – есть качественное различие между добрыми делами и злыми. Более того, свидетельство об истине и добре разоблачает ложь, срывает маску со зла и называет его своим именем – «злом». Но для людей, которые срослись со злом, такое изобличение зла воспринимается как личное нападение, как угроза их привычному существованию.

Огонь из уст свидетелей – важный символический образ, соотносящийся с «огнем с неба» в Евангелиях

Символический образ огня из уст свидетелей можно понимать именно так – пламенное слово о правде Божией, несущее свет, обжигает тех, кто уже давно привык жить во тьме и сроднился с ней. Поэтому сказано, что свидетели «мучили живущих на земле» (Откр 11:10) – под мучениями в первую очередь понимаются не физические страдания, но внутренние субъективные переживания, мучения больной совести, которые люди изо всех сил хотят заглушить. Свидетельство об истине они воспринимают как яростную атаку на самих себя. Но сами христианские свидетели, как и их глава Иисус, не проявляют никакой агрессии по отношению к людям – наоборот, они стремятся принести им благую весть о возможности изменений к лучшему, о преображении души.

Однако призыв к покаянию «не вмещается» в слушающих; им так трудно представить, что возможно жить иначе… да и зачем жить иначе – слишком много потребуется изменений, и непонятно к чему все это приведет… И они пытаются силой оттолкнуть свидетелей, чтобы избавиться от внутренних сомнений и рождающейся обеспокоенности – вероятно, они осознают, что голос свидетельства звучит теперь не только извне, но начинает находить отклик в глубине их собственной души… Поэтому в корне неверно интерпретировать образ огня из уст свидетелей в том плане, что свидетели действуют насилием, «поражая» людей и «карая».

В этой связи важно вспомнить три ярких новозаветных эпизода, где также присутствует образ «огня с неба»:

1. Когда апостолы Иоанн и Иаков Зеведеевы – за свое рвение названные «сынами громовыми», – захотели наказать жителей одного самарянского селения, не принявших к себе Иисуса, и пожелали «свести на них огонь с неба, как и Илия сделал», Иисус запретил им, сказав: «…не знаете, какого вы духа – Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать» (Лк 9:55–56).

2. Говоря о будущем пришествии Сына Человеческого, Иисус произнес следующие слова: «Огонь пришел Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся» (Лк 12:49). Под огнем Иисус подразумевал не физический, а духовный огонь Святого Духа.

3. После событий Воскресения Иисуса и Сошествия Духа Божьего на учеников Петр и Иоанн сами «низвели огонь» на самарянский город, то есть передали уверовавшим ту благодатную силу Святого Духа, о которой молился Иисус (Деян 8:5–17).

Можно добавить, что «как огнем обжигающая» сила слов свидетелей-пророков подобна силе, которой обладало слово Самого Иисуса, и в Апокалипсисе мы несколько раз встречаем образ Иисуса с исходящим из Его уст мечом (Откр 1:16; 2:12,16; 19:15,21; ср. также Иер 5:14). Важным смысловым ключом к пониманию подобной «воинственной» образности можно считать фразу из книги пророка Захарии, являющейся прямым ветхозаветным прототипом Откр 11, – согласно Зах 4:6, задуманное Богом совершится «не воинством и не силою, но Духом Моим».

Наши выводы показывают, что повествование Откр 11 нельзя понимать буквально, в смысле положительного отношения автора к применению физического насилия. Против буквального понимания текста свидетельствуют особенности жанра и стиля Апокалипсиса, в центре внимания которого – богословские истины, выраженные в образной художественной форме. Автору важно донести до читателя мысль, что Дух Божий являет Свою мощь через «свидетелей», которые получают от Него необоримую духовную силу и защиту, и что действию Духа никто не может противостоять. Именно такой духовный смысл имеют выразительные характеристики силы свидетелей, многократно превосходящей возможности их врагов. Аналогичный духовный смысл с полным основанием можно увидеть в евангельском высказывании Иисуса: «Не мир пришел Я принести, но меч» (Мф 10:34). Богословское значение этих слов противоположно идее насилия над людьми: Своим духовным «мечом» – силой Своего слова – Иисус хочет освободить людей от пут зла, даровать им подлинную жизнь в Боге.

Относительно связи повествования о свидетелях Откр 11 и образности предыдущих шести труб Откр 8–9 можно заключить, что в них действительно прослеживается общая смысловая линия – изобличение тьмы, лжи, зла и сокрушения их светом Истины.

Появление «зверя из бездны» и убийство им свидетелей

И вот в конце периода 1260 дней, когда свидетели завершают свою миссию, на сцену выходит новый персонаж, который имеет силу «утихомирить» свидетелей и избавить грешных людей от их обжигающих слов и порождаемых ими «мучений». Здесь впервые в повествовании упоминается «зверь, выходящий из бездны». И зверь сделает то, о чем мечтали «живущие на земле», – зверь «сразится с ними [свидетелями], и победит их, и убьет их, и трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят» (Откр 11:7–8).

Свидетели претерпели насилие и смерть… Неслучайно в древнегреческом языке слово «свидетель»/μάρτυς приобрело значение «мученик». Кажется, что все кончено, больше нет ни самих свидетелей, ни их грозной силы – и это вызывает большую радость «живущих на земле», они даже дарят друг другу подарки (Откр 11:10). На тела свидетелей приходят смотреть «многие из народов и колен, и языков и племен» (Откр 11:9; ср. 10:11), и такое ожесточение мести продолжалось целых три с половиной дня.

Насмешки над мертвыми свидетелями в течение трех с половиной дней

Три с половиной дня «живущие на земле» не позволяли предать тела свидетелей погребению – в античные времена это считалось непомерно тяжелым бесчестьем для умершего[282]. Почему «живущие на земле» не торопились вернуть жизнь в обычное русло, но по общему согласию устроили такое уничижение свидетелей? Возможно, это переходящее все границы поведение выдает, насколько глубоко подействовала проповедь свидетелей на «живущих на земле». Последние могли с нарочитым безразличием отмахиваться от свидетельства и не признаваться самим себе, насколько сильно оно их задевает, но отклик на смерть свидетелей открыл всю глубину ненависти и страха перед прозвучавшей Истиной, которая уже не дает покоя… Это отношение к мертвым свидетелям заставляет вспомнить яркий эпизод после смерти Иисуса Христа на кресте (Мф 27:62–66). «Расправившись» с Иисусом, первосвященники и иудейские начальники не обрели спокойствия – на следующий же день после распятия они пришли к прокуратору Понтию Пилату с просьбой дать стражников для охраны пещеры с телом Иисуса. Они чувствовали, что Иисус остается опасен даже после смерти.

Нетрудно увидеть много параллелей между повествованием о свидетелях-пророках и земным путем Иисуса Христа. Три дня тело Иисуса пребывало во гробе, три с половиной дня тела свидетелей лежали непогребенными… Будет ли у истории о свидетелях неожиданное продолжение?

Воскресение свидетелей, землетрясение и воздаяние славы Богу живущими на земле

«Но после трех дней с половиною вошел в них дух жизни от Бога, и они оба стали на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них» (Откр 11:11).

Чудесное возвращение к жизни силой Божией, воскресение – и как Агнец, имеющий рану от меча и стоящий, свидетели тоже встали. «И услышали они с неба громкий голос, говоривший им: взойдите сюда. И они взошли на небо на облаке; и смотрели на них враги их» (Откр 11:12). Здесь проявляется тройное подобие пути свидетелей пути Иисуса: смерть/видимое поражение – воскресение – вознесение. Последнее слово в этой истории остается за Богом – Бог зримо являет правоту и победу пострадавших свидетелей. Можно только представить себе, какие эмоции испытывали «враги», неотрывно смотрящие на них.

И вот каков итог повествования о двух свидетелях: «в тот же час произошло великое землетрясение, и десятая часть города пала, и погибло при землетрясении семь тысяч имен человеческих; и прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному» (Откр 11:13).

Завершение Откр 11 – звучание седьмой трубы и воцарение Бога над землей

После этих впечатляющих событий наконец раздается звук седьмой трубы, торжественно провозглашающий, что долгожданный «финал» истории наступает – «И седьмой Ангел вострубил, и раздались на небе громкие голоса, говорящие: царство мира соделалось царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков» (Откр 11:15). Небесные силы объявляют, что Бог воцарился над землей; именно об этом моменте «сильный ангел» Откр 10 возвещал, что тогда совершится «тайна Божия». Гимн двадцати четырех старцев емко выражает важный смысловой посыл всего повествования: «Благодарим Тебя, Господи Боже Вседержитель, Который еси и был и грядешь[283], что ты приял силу Твою великую и воцарился. И рассвирепели язычники; и пришел гнев Твой и время судить мертвых и дать возмездие рабам Твоим, пророкам и святым и боящимся имени Твоего… и погубить губивших землю» (Откр 11:16–18)[284].

Тема 5. Смысловой анализ повествования Откр 11 о «двух свидетелях» – пророках

Толкование повествования о свидетелях: вопросы для исследования

Мы рассмотрели повествование Откр 11 в целом, а теперь зададим вопросы о том, чтó в тексте нуждается в нашем дальнейшем истолковании:

1. Кто такие «два свидетеля» – являются ли они некими конкретными историческими личностями или же это собирательный образ?

2. В какой исторический момент времени совершают свидетели свою деятельность?

3. Что обозначает «воздаяние славы» Богу (Откр 11:13) со стороны уцелевших в землетрясении? Можно ли считать его ответом на проповедь свидетелей?

Буквально-эсхатологическое толкование повествования о свидетелях

Повествование Откр 11 завершается воспеванием «воцарения» Бога, и это дает понять, что измерение храма и проповедь свидетелей предшествуют наступлению Царствия Божия. И здесь комментаторы расходятся во мнениях, идет ли в Откр 11:1–13 речь о событиях непосредственно перед концом времен, или же их стоит понимать как обобщенные символы исторического пути христианской Церкви.

Если толковать Откр 11:1–13 как события, непосредственно предваряющие эсхатологическое свершение (срок 42 месяца, или 1260 дней, понимается как три с половиной года перед Пришествием Иисуса во славе), то логичным становится интерпретация двух свидетелей как двух личностей, «приготовляющих» человечество к явлению Иисуса Христа во славе. Получается, эти двое человек будут проповедовать покаяние, затем будут убиты «зверем»-антихристом и восстанут.

В восточной раннехристианской традиции под «свидетелями» обычно понимались Илия и Енох – ветхозаветные праведники, не подвергшиеся обычной для людей смерти[285]. А в западной христианской традиции два свидетеля чаще отождествлялись с Моисеем и Илией, и это толкование более точно соответствует образности Откр 11:3–13 (превращению воды в кровь и удержанию дождя). Широко представлено также понимание свидетелей как двух пророков последних времен, подобных Моисею и пророку Илии. Вспомним, что Иоанн Креститель, приготовлявший народ к приходу Иисуса, пришел в «духе и силе» Илии (Лк 1:17). Местом служения этих пророков будет Иерусалим[286].

Обоснованность духовно-символического толкования свидетелей как образа всей Церкви

Буквально-эсхатологическое понимание Откр 11 не есть единственно возможное – широко распространено духовно-символическое понимание двух свидетелей. Число «два» можно убедительно объяснить исходя из самого понятия «свидетель», как оно представлено в ветхозаветных текстах. Согласно закону Моисееву, для подтверждения всякого дела было обязательным присутствие, по меньшей мере, двоих свидетелей (Числ 35:30; Втор 17:6; 19:5). То есть число «два» является своего рода символом «свидетельства» как такового.

Уже раннехристианские толкователи Тихоний и Примасий считали, что свидетели представляют собой символ всей Церкви, а число «два» употреблено, чтобы обозначить два завета Бога с людьми[287], или же два рода людей, составляющих Церковь, – иудеев и язычников[288]. Толкователи, сближающие свидетелей с Моисеем и Илией, также упоминают некий общесимволический план: в широком смысле эти ветхозаветные личности являются представителями «закона» и «пророков»[289]. Но важен тот факт, что оба свидетеля названы в тексте пророками, и оба они имеют власть Моисея и Илии, то есть они никак не разграничиваются между собой, они едины[290]. Это единство свидетельствует в большей мере в пользу общего символического понимания.

Обоснованность толкования свидетелей как образа Церкви – обозначение места и времени их служения

Существенной опорой для понимания свидетелей как собирательного образа Церкви служит обозначение как места действия, так и времени действия свидетелей. Место действия именуется великим городом, «который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят» (Откр 11:8). Указав на единое духовное название трех разных географических мест, Иоанн ориентирует читателей на выявление некой общей духовной реальности, объединяющей разные города, – эту тему мы уже разбирали в уроке 3.

Что касается времени, мы уже говорили об особом смысловом значении срока 42 месяца, или 1260 дней, в Апокалипсисе[291]. Главы Откр 11–13 объединены в единый раздел не только указанием на этот срок, но и общностью идей, выражаемых их образным рядом, – и это позволяет сделать вывод, что в трех главах с помощью разных символических образов описывается одна и та же реальность.

Если обратить внимание на композицию повествования, то можно увидеть, что история о двух свидетелях-пророках непосредственно следует за описанием пророческого символического действия самого Иоанна, причисляющего себя к пророкам (ср. Откр 22:9). Повествование очень плавно переходит от служения Иоанна к служению свидетелей, без обозначения какого-либо «временного скачка». Стоит отметить и языковое своеобразие повествования о свидетелях – переводы обычно сглаживают тот факт, что в греческом оригинале употреблены то будущее время, то настоящее, даже прошедшее, без каких-либо явных объяснимых разграничений.

Образы Откр 11:7–10 показывают, насколько похож путь Церкви в мире на путь Самого ее Основателя – свидетельство, принятие смерти/видимое поражение, воскресение/подлинная победа – вознесение. Далее в Апокалипсисе также сказано, что искупленные «следуют за Агнцем, куда бы Он ни пошел» (Откр 14:4; ср. Мк 8:34–38, Мф 16:24–26, Лк 9:23–26).

Вывод из наших рассуждений таков – служение двух свидетелей можно мыслить происходящим на протяжении всей истории Церкви, от времени новозаветных апостолов и пророков вплоть до эсхатологического свершения.

Духовно-символическое толкование восстания свидетелей из мертвых и их вознесения

Хорошо, но если воспринимать события Откр 11 как символ того, что происходит с Церковью на протяжении всей ее истории, то как тогда интерпретировать воскресение свидетелей из мертвых и их вознесение на небо на глазах у противников? Верующие во Христа неоднократно принимали смерть за свою веру, но подобные события не происходили. Даже Воскресение и Вознесение Иисуса Христа открылись только Его ученикам, близким к Нему еще в земной Его жизни. Ни первосвященник Каиафа и враждебные иудейские начальники, ни Ирод, ни Понтий Пилат не видели воскресшего Иисуса.

Здесь можно заметить – если они не видели самого воскресшего Иисуса, значит ли это, что ничто уже больше не напоминало им о Нем и Его проповедь канула в Лету? Конечно, нет, – на место Иисуса заступили новые люди, которые продолжали нести Его учение в мир и свидетельствовать о Нем Самом. В книге Деяний апостолов ярко описывается, как иудейским начальникам не удавалось остановить свидетельство апостолов и учеников Иисуса, осененных Духом, которые бесстрашно рассказывали всем жителям Иерусалима об Иисусе. И далее в истории мы видим подобное: если один человек, всем сердцем стоящий за благую идею, был убит, то другие люди, видя его неотступное «свидетельство» до самого последнего предела, обретали бóльшую веру и смелость. И тогда вместо одного человека вдруг появлялось множество людей, вдохновленных теми же идеями и целями.

Именно таким образом можно понимать «воскресение свидетелей», видимое для всех. Во все эпохи истории противники Бога делают один и тот же просчет – они считают, что убийство «свидетелей» заставит их навеки замолчать, так что начатое ими дело сгинет бесследно и ничто уже не сможет поколебать торжествующую неправду. Это кажется вполне логичным, но последующие повороты событий никак не укладываются в эту логику.

Итак, рассмотренное толкование можно считать вполне обоснованным: история о свидетелях является символическим описанием свидетельства Церкви, от Воскресения Христова вплоть до эсхатологического свершения. Однако это общее толкование, конечно, не отменяет возможности толкования двух свидетелей как конкретных личностей, двух эсхатологических пророков[292]. Но именно толкование повествования Откр 11 как символического описания исторического пути Церкви можно по праву назвать всеохватывающим – с одной стороны, оно органически продолжает служение самого Иоанна, пророка и апостола Иисуса, а с другой стороны, граничит с эсхатологическим свершением, обозначаемым гласом седьмой трубы Откр 11:15.

Анализ завершения истории о свидетелях – ключ к пониманию итогов служения Церкви в мире

Исходя из принятого нами толкования свидетелей как образа всей Церкви становится ясно, что завершение истории о свидетелях являет некий итог пути Церкви, народа Божия.

Описание Церкви было уже дано в Откр 7 – это были люди, «пришедшие от великой скорби», которые в радостном единении прославляли Бога на небесах. Но повествование Откр 11 добавляет новые смысловые элементы. Во-первых, в нем говорится об активной деятельности двух свидетелей / представителей Церкви на земле, и во-вторых, вводятся персонажи, противодействующие Церкви, которые как раз и причиняют верующим «великую скорбь».

В Откр 11 перед нами предстают «живущие на земле» / «язычники» / жители «великого города» (скорее всего, это синонимы) и зверь. Мы уже отмечали, что «живущие на земле» – это плененные злом люди; сказано, что они не желали принимать слово свидетелей, но выражали большую радость при виде их убитыми и поверженными. А что было с этими противниками потом, как отразилось на них все произошедшее? Чтобы объемнее раскрыть богословский смысл повествования Откр 11, необходимо подробно проанализировать описанную в Откр 11 реакцию «живущих на земле»:

«И они [свидетели] взошли на небо на облаке; и смотрели на них враги их. И в тот же час произошло великое землетрясение, и десятая часть города пала, и погибло при землетрясении семь тысяч имен человеческих; и прочие объяты были страхом и воздали славу Богу небесному» (Откр 11:12–13).

Мы уже имели случай отметить, что повествование Апокалипсиса не отличается детальностью, и теперь мы видим, что ответ на важнейший вопрос о плодах служения свидетелей дается как бы между строк. «И смотрели на них враги их» – что «враги» при этом думали и чувствовали? С чем связан страх «жителей города» и что побудило их «воздать славу Богу небесному»?

Как понимать «воздаяние славы Богу» живущими на земле – как вынужденное или искреннее признание Его владычества?

В целом можно сказать, что в вознесении свидетелей и в землетрясении, разрушающем старый миропорядок, жители города увидели великую силу – могущество истинного Бога, превосходящее все, что они знали и могли себе представить. Раньше они могли не чувствовать эту силу и даже намеренно игнорировать ее, тем более что они были опутаны ложью зверя и «дракона»-клеветника, о котором пойдет рассказ в Откр 12. А теперь, в преддверии эсхатологического свершения, могущество Бога явилось открыто, с полной ясностью и его уже невозможно отрицать…

О значении приведенной в Откр 11 реакции «живущих на земле» высказывалось два мнения. Согласно первому из них, «живущие на земле» «воздали славу Богу» под давлением обстоятельств – в них вселило ужас землетрясение. Они поняли, что великому могуществу Бога невозможно сопротивляться, поэтому вынужденно признали владычество Бога над собой. Тем не менее никакой качественной внутренней перемены в них не произошло.

Но большинство библеистов не согласны с таким «отрицательным» толкованием. Они придерживаются другого мнения – «живущие на земле» были потрясены историей свидетелей и прославили Бога искренне, так как они теперь воочию убедились, что все сказанное свидетелями о Боге истинно. Они осознали свою прежнюю неправоту и жестокость, а также долготерпение Бога по отношению к ним. Такая внутренняя перемена и называется покаянием.

Первый аргумент в пользу искреннего покаяния «живущих на земле» – употребление выражения «воздать славу Богу»

Одним из ключевых аргументов в пользу понимания «воздаяния славы Богу» как искреннего покаяния является само словоупотребление Апокалипсиса, то есть контекст остальных случаев употребления слов «воздать славу» Богу.

Приведем два примера: в следующем видении Иоанну предстал ангел, летящий по средине неба, «который имел вечное Евангелие, чтобы благовествовать живущим на земле и всякому племени и колену, и языку и народу; и говорил он громким голосом: убойтесь Бога и воздайте Ему славу, ибо наступил час суда Его, и поклонитесь Сотворившему небо и землю…» (Откр 14:6–7).

Мы слышим торжественный призыв великого ангела, который он обращает ко всем людям… Ангел употребляет три выражения: «убояться Бога», «воздать славу» Богу и «поклониться» Творцу. Представляется, что все эти три выражения имеют один смысл – радостно преклониться пред Богом как своим Создателем и Владыкой и искренне вручить себя Ему. То есть положительный смысл «воздаяния славы Богу» здесь очевиден.

То же самое можно сказать и о втором случае, когда это выражение звучит в небесной песни: «Кто не убоится Тебя, Господи, и не прославит имени Твоего? ибо Ты един свят. Все народы придут и поклонятся пред Тобою, ибо открылись суды Твои» (Откр 15:4).

Отметим, что в обоих процитированных фрагментах речь идет о прославлении Бога всеми народами, что сближает их с контекстом повествования Откр 11.

Второй аргумент: символическое толкование числа погибших при землетрясении – 7000

Обратим внимание, что в Откр 11:13 названо конкретное число – «семь тысяч» погибших в землетрясении. Причем можно понять, что оно соответствует одной десятой части населения города, а «прочие», подразумевается девять десятых, «воздали славу Богу небесному». Сразу бросается в глаза, что славу Богу воздало подавляющее большинство жителей. В целом население города 70 000 человек было вполне типичным для очень крупных и развитых городов времен Иоанна. Но мы уже знаем, что значения чисел Апокалипсиса выходят за узкие рамки буквального количества. Есть ли какие-то особенные смысловые оттенки у числа 7000? Давайте проследим за наблюдениями ученых.

Библеисты указывают, что число 7000 упоминалось в Ветхом Завете, – оно встречается в повествовании о пророке Илии. Параллель с пророком Илией заслуживает серьезного изучения, поскольку два свидетеля Откр 11 наделены характерной чертой служения Илии, – по их молитвам небеса могут «затвориться», чтобы не шел дождь (Откр 11:6, ср. 3 Царств 17). Илия задержал пролитие дождя на целых три с половиной года, стремясь вразумить отступивших от Бога жителей Северного Израильского царства и показать им, что именно Господь является Владыкой мира и подает всему жизнь, а никак не финикийское божество Ваал, культ которого активно насаждался в Израиле чужеземной по происхождению царицей Иезавелью.

В контексте истории пророка Илии число 7000 имеет важное смысловое наполнение. После открытого «состязания» со жрецами Ваала пророк Илия был вынужден скрываться от преследований ненавидящей его царицы Иезавели. В своем странствии Илия пришел на священную гору, на которой Бог в давние времена явил Себя Моисею. Там Илия ждал, когда Господь откроет Себя ему. И когда пророк наконец ощутил присутствие Бога, он поведал Ему свою боль о народе – Илия с горечью сказал, что духовное положение в Израиле просто безнадежно: «Возревновал я о Господе Боге Саваофе, ибо сыны Израилевы оставили завет Твой, разрушили жертвенники Твои и пророков Твоих убили мечом; остался я один, но и моей души ищут, чтоб отнять ее» (3 Цар 19:18). Илии кажется, что не осталось вообще никого верного Богу – будто бы все без исключения люди погрузились в идолопоклонство и беззаконие. Но Бог утешил Илию, сказав, что в Израиле остались семь тысяч искренне верующих, которые не отступили от Бога.

Вот каково значение «семи тысяч» в истории Илии – это число обозначает верное Богу меньшинство, которое противопоставляется множеству идолопоклонников. Исследователи убеждены, что в Апокалипсисе сделана сознательная смысловая аллюзия на историю Илии, но как бы с обратным знаком, то есть теперь уже большинство людей воздают славу Богу и входят в число Его народа, а 7000, наоборот, означает отступивших от Бога, накрытых землетрясением. Почему же дается обратное значение чисел? Известный библеист Бокем предполагает, что этим соотнесением чисел автор хочет показать, что в Иисусе Христе открылась поистине всеобъемлющая благодать спасения в Боге, снимающая ограничения времен Ветхого Завета. Верные Богу люди образуют уже не малый «остаток» подобно островку среди морской пучины или оазису среди бесплодной пустыни. Новозаветное христианское «свидетельство» может затронуть огромное множество людей и принести им спасение.

Миссия свидетелей – свидетельствовать о Боге перед людьми, оставшимися глухими к воздействию шести труб

Практически все современные комментаторы отмечают намеренный контраст между славословием Богу «живущих на земле» в Откр 11:13 и их реакцией на предыдущие бедствия, происходившие после звучания шести труб. Как пример приведем комментарий прот. Сергия Булгакова: «Остальные же, в отличие от нераскаянности их в 9:20, после шестой трубы „воздали славу Богу небесному“»[293]. Такое толкование также сочетается с пониманием «семи громов» Откр 10 как еще одного цикла бедствий, который был отменен Богом. Если люди пленены злом, то может оказаться недостаточным раскрывать перед ними губительные последствия зла – они все равно могут не понять свои заблуждения и не прийти к Богу с покаянием (Откр 9:20–21). Даже природные катастрофы не могут побудить «живущих на земле» изменить свой взгляд на мир, освободиться от опутавшей их лжи и услышать обращенный к ним зов истинного Бога, зов, полный любви к людям. И в Откр 11 описывается иной образ воздействия Бога – Бог обращается к согрешившим через слово Своих верных свидетелей. Этот путь очень нелегкий: слова свидетелей не имеют внешнего успеха, а потом свидетелей убивают и глумятся над их телами… Но их искреннее и пламенное свидетельство о живом Боге, неумолкающее в самой смерти, в конце концов приносит великие плоды – благодаря ему к Богу приходят множество людей, которые казались безнадежно погрязшими во зле.

Значение христианского свидетельства и мученичества в спасительном замысле Божием

И здесь мы касаемся поистине ключевого момента. Тема страданий и мученической смерти верующих уже была затронута в цикле семи печатей – в Откр 7 ярко показывалось, что претерпевшие мученический подвиг верные Богу люди получают вечное блаженство и утешение. Но в повествовании Откр 7 ничего не говорилось о том, оказывают ли безвинные страдания какое-то воздействие на окружающий их мир, «лежащий во зле», – может быть, праведники просто «изымаются» из мира, подобно тому как драгоценный камень достают из кучи ненужной пустой породы? Однако в Откр 11 звучит совершенно новая весть, раскрывающая роль Церкви для всего мира: да, верующие люди действительно меняют окружающую реальность, они подобны закваске из притчи Иисуса, постепенно преобразующей все тесто (Мф13:33). И особенно большую роль играет мужественное перенесение испытаний и стойкость даже перед лицом смерти. Таким образом верующие участвуют в победе Иисуса Христа над смертью и над злом и тем самым открывают реальность этой победы для всех народов.

Выраженное в Откр 11 провозвестие раскрывает нам важнейшую мысль о Церкви и мире: Бог допускает страдания верующих именно ради блага всего остального мира, чтобы как можно больше людей могли наконец прозреть и увидеть истину… В повествовании Апокалипсиса не раз подчеркивается, что Церковь в истории идет по пути Иисуса Христа, Который отдает Себя людям, чтобы они спаслись. Согласно Апокалипсису, новозаветная Церковь, состоящая из представителей всех народов (Откр 5:9; 7:9), призвана нести всем народам свидетельство о Христе, без всяких границ, даже тем людям, которые были совсем далеки от Бога и от правды. В этом свидетельстве состоит важнейшая роль Церкви в наступлении вселенского Царствия Божия (ср. Откр 5:13, 21:24) – христиане-свидетели помогают «дополнить число» народа Божия.

Мы еще будем говорить о теме мученичества в следующем уроке 8, а пока сформулируем краткий предварительный вывод по основным темам Откр 11. История двух свидетелей являет нам, как в страданиях свидетельствующей Церкви осуществляется ее победа, которая зримо проявится в восстановлении справедливости и прославлении невинно убиенных; а еще более полно эта великая победа выражается в приведении многих народов к свету веры в Иисуса Христа. Множество людей воздадут славу Богу, от всей души признав Его правду и владычество. И все это произойдет не только в конце времен, но происходит на протяжении всего исторического пути Церкви. Это повествование о свидетелях является обетованием, вселяющим мужество и надежду, но также и призывом содействовать делу Христову своим личным свидетельством, каждому в своей мере.

Вопросы к уроку

1. Какой ответ дается в Откр 7 на вопрос Откр 6:17 «пришел великий день гнева Его, и кто может устоять»?

2. Почему «запечатленных Богом» всего 144 тысячи? А как они соотносятся с «великим множеством людей» на небесах в белых одеждах? Кто эти группы людей?

3. Что означает безмолвие на небе, предваряющее цикл семи труб?

4. В чем выражаются сходства видений семи труб с образностью Египетских казней в книге Исход?

5. Назовите два основных толкования бедствий, изображенных в цикле труб. В чем смысл этих бедствий?

6. Кто такие «живущие на земле» и «живущие на небе», как можно истолковать их исходя из повествования Апокалипсиса?

7. Почему Иоанну не было разрешено записать того, что сказали семь громов? Какие есть толкования семи громов?

8. Каково значение того, что Иоанн взял свиток из руки сильного ангела и съел его?

9. Почему измеряется храм и поклоняющиеся в нем, а «внешний двор храма» не измеряется?

10. Кто такие «два свидетеля» и каково содержание их свидетельства? В какой временной период они осуществляют свою деятельность?

11. Какие качественно новые смыслы добавляет повествование о двух свидетелях по отношению к циклу семи труб?

12. После цикла семи труб пришли ли «живущие на земле» к покаянию или нет? Какие особенности текста Апокалипсиса могут служить подтверждением сформулированного ответа?

Урок 8

Нарастание конфликта сил добра и зла: дракон, зверь, лжепророк против Женщины-народа Божия (Откр 12–13)

Женщина, облаченная в солнце, и противостоящий ей дракон; рожденный Женщиной младенец, возносящийся на небо, и выходящий из моря зверь… В этом уроке мы продолжаем знакомство с центральными главами Апокалипсиса Откр 12–13 и рассказанными в них историями и обнаруживаем между ними значимую смысловую связь. Повествование Откр 12 очень важно в богословском плане: как и Откр 5, Откр 12 дает образное осмысление великих событий прошлого – Распятия и Воскресения Иисуса Христа. Однако образы Откр 12 не только укоренены в прошлом, но имеют насущную важность для настоящего – они говорят о смысле испытаний, через которые проходят верующие-свидетели Иисуса. Из Откр 12 мы также можем почерпнуть значимые грани учения о Церкви, которые еще не присутствовали в предыдущем тексте.

В целом центральные главы Апокалипсиса можно назвать очень контрастными: они многое раскрывают о Христе и Его Церкви и о сопротивлении сил зла. В настоящем уроке мы обобщим провозвестие Откр 11, 12 и 13 и поговорим о том, почему перенесение испытаний верными Богу людьми и мученичество несут великое спасительное значение в замысле Божием для всего мира.

Тема 1. Новое знамение на небе – «Женщина, облаченная в солнце» (Откр 12)

Появление на небе Женщины, облаченной в солнце

После открывшегося на небе явления Храма и Ковчега Завета (Откр 11:19) Иоанн видит новое «знамение на небе», – теперь это «Женщина». Она не просто пребывает на небе, но излучает поистине небесное великолепие – Женщина облачена «в солнце, под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд» (Откр 12:1). Можно понять, что эта Женщина находится под покровительством Бога.

Сходный образ предстает перед нами в ветхозаветной Песни песней – «Кто эта, блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце, грозная, как полки со знаменами?» (Песн 6:10). Но образы солнца и луны в Песне песней, вероятно, служат выражением красоты девушки, тогда как в Откр 12 эти характеристики несут важный символический смысл. Луна, – возрастающая и убывающая, регулирующая приливы и отливы, – может пониматься как символ времени. Луна находится под ногами Женщины – это может символически свидетельствовать о том, что Женщина победила время, она словно уже пребывает в вечности Бога. Ее участие в подаваемой Богом жизни подчеркивается образом облачения в солнце – обратим внимание, что она сама не отождествляется с солнцем, но «одета» в его сияние, она несет и распространяет его свет.

Кто же эта прекрасная Женщина? Что помогает нам понять, конкретная ли это личность или собирательный образ? Приведем несколько предварительных аргументов в пользу ее толкования как собирательного образа:

• Обратим внимание на венец Женщины – число «двенадцать» звезд заставляет вспомнить двенадцать колен Израильских. Везде в Апокалипсисе число двенадцать указывает на народ Божий.

• У пророков и других ветхозаветных авторов образ женщины или девушки очень часто обозначал Израиль – «Дочь Сиона», «Дева Израилева». Образ женщины был удобен, чтобы показать совокупность жителей (которые мыслились как ее «дети»)[294]. И девушка из Песни песней также интерпретировалась в иудейской традиции как поэтический образ народа Божия, а таинственный возлюбленный девушки – как Сам Бог[295].

• В Посланиях апостола Иоанна упоминается «избранная госпожа» (2 Ин 1:1,5,13), и из контекста послания можно предположить, что подразумевается церковная община.

• Женщина появляется после видения Храма и Ковчега, которые в ветхозаветный период были местом незримого присутствия Бога – и возможно, что и Женщина также является таинственным сосудом Его пребывания.

Но посмотрим, что о Женщине сказано далее – «Она имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения» (Откр 12:2). Ребенок, который родится от нее, описывается далее словами царственного мессианского псалма: ему «надлежит пасти народы посохом железным». То есть «младенец» мужского пола – это Христос, Помазанник/Мессия. Обратим внимание, что видение Откр 12 изображает событие не будущего, а прошлого, подобно Откр 5. Но если Женщина рождает Христа, не будет ли логичным предположить, что под Женщиной имеется в виду Пресвятая Дева Мария, Мать Иисуса? В западной христианской традиции такое толкование весьма распространено, и в искусстве существует множество изображений Богоматери с двенадцатью звездами[296], стоящей на месяце.

Появление красного дракона, готовящего пожрать младенца сразу после его рождения

Когда благословенная Богом Женщина готова исполнить свою важную миссию, родить на свет нового человека и принести в мир новую жизнь, тут же появляется противник, стремящийся разрушить творимое Богом великое благое дело. Сотворенный мир, который по замыслу Божию должен быть пространством гармонии и созидания, становится ареной противостояния и противодействия…

Иоанн видит красного дракона, который выглядит грозно – у него семь голов и десять рогов, на головах его семь диадем. Рог означает силу, а диадема/царская корона означает власть. Дракон проявляет свою силу – сказано, что он принес много вреда на небе: «хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю» (Откр 12:4)[297]. Можно понять, что дракон – противник добра, разрушитель установленного Богом благого порядка; его красный цвет вызывает ассоциации с пролитием крови, насилием, пожарами. Дракон становится перед Женщиной и намеревается «пожрать ее младенца». Рождение младенца еще не свершилось, а его жизни уже угрожает опасность, и роды совершаются не в спокойной обстановке…

Духовно-символическое толкование образа Женщины как Церкви, рождающей младенца-Мессию

Соотношение с образом дракона помогает объемнее понять, что же понимается под «родами» младенца-Мессии. В описании рождения Иисуса в Вифлееме прямого соответствия появлению «дракона» мы не найдем. Конечно, можно вспомнить жестокого царя Ирода, который узнал о родившемся «Царе Иудейском» и согласно Мф 2 отдал приказ умертвить всех младенцев в Вифлееме, чтобы только не допустить появления конкурента…

Но давайте вспомним, в каких еще моментах истории земного служения Иисуса шла речь о серьезных «наступательных» действиях дракона-сатаны? Да, в начале служения были искушения в пустыне (Мф 4, Лк 4), но атмосфера противостояния накалилась ближе к концу, к кульминационной точке. Когда именно Христос сказал: «но теперь ваше время и власть тьмы» (Лк 22:53), «идет князь мира сего и во Мне не имеет ничего» (Ин 14:30)? Он сказал это в ночь перед Своим арестом и Распятием на кресте. И именно в ту ночь, желая подготовить учеников к этим тяжелейшим для них событиям, Иисус говорит о предстоящих «родах»: «Женщина, когда рождает, терпит скорбь, потому что пришел час ее; но когда родит младенца, уже не помнит скорби от радости, потому что родился человек в мир. Так и вы теперь имеете печаль; но Я увижу вас опять, и возрадуется сердце ваше, и радости вашей никто не отнимет у вас; и в тот день вы не спросите Меня ни о чем» (Ин 16:21–22).

Это сказано в прощальной беседе с учениками, приведенной в Евангелии от Иоанна. В тот момент ученикам было непросто понять, что это за печаль и будущая встреча, но мы понимаем, что Иисус предуказывал горе учеников при виде распятого и умирающего любимого Учителя и великую радость встретить Его воскресшим. В соответствии с этой смысловой параллелью в Евангелии от Иоанна большинство толкователей считают, что «роды» Откр 12 обозначают не столько рождение Христа в Вифлееме, сколько кульминацию Его служения – страдания и смерть Иисуса Христа в самом деле явились появлением на свет нового Человека-Победителя смерти, излучающего жизнь.

В Евангелии от Иоанна важно, что с рожающей женщиной сравниваются ученики: «женщина, когда рождает, терпит скорбь… так и вы теперь имеете печаль». То есть подразумевается, что в этих родах Воскресшего участвует вся община верующих. Получается, что вся Церковь рождает Иисуса – и поэтому Женщину Откр 12 можно соотнести с Церковью в целом, народом Божиим. Это в первую очередь община верующих Ветхого Завета, которую Бог возрастил до того, что внутри нее смог родиться обетованный Мессия-Спаситель, Иисус.

А затем в Откр 12 сказано, что у Женщины появляются и другие дети – «…прочие от семени ее, сохраняющие заповеди Божии и имеющие свидетельство Иисуса Христа» (Откр 12:17). «Родовые муки» Откр 12 еще означают, что благодаря благодати Воскресения народ Божий переходит на качественно новый уровень – среди страданий, неопределенности и гонений в Иудейской земле ветхозаветная община постепенно становится новозаветной. В книге Деяний апостолов ярко показывается, как происходит этот непростой и болезненный процесс – от ограниченности одним иудейским народом христианская Церковь расширяется на «все народы, колена, племена и языки», неся благословение всем людям без границ и исключений. В обновленном народе Божием «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол 3:11).

Огромную роль в этом распространении христианства сыграл апостол Павел. Посмотрим также, как он сам употребил образ родов в отношении своих духовных детей – «Дети мои, я снова рождаю вас в муках, чтобы образ Христов был запечатлен на вас!» (Гал 4:19 ДЕСН). Апостол Павел подразумевает, что как духовный отец он рождает верующих во Христе. Ту же мысль приводит в своем толковании на Откр 12 Андрей Кесарийский, отмечая связь с таинством крещения: «Церковь непрестанно рождает Христа в лице крещаемых, в них изображаемого, по апостолу, даже до „полного возраста Христова“ (Еф 4:13)». Это вполне соответствует учению апостола Павла, что Церковь есть тело Христово (1 Кор 12, Кол 1:18–24, Еф 1:22–23; 4:15–16), но образ «родов» позволяет еще в большей мере отразить динамику, мучительность и великую радость явления Иисуса Христа в людях.

Поэтому понятно, что в таком отношении «роды» Мессии являются как событием прошлого, так и настоящего и будущего – Христос желает родиться и воссиять внутри каждой христианской общины, внутри каждого верующего человека, в каждой душе. Конечно, дракон хочет помешать этому, но рождение Христа происходит на протяжении всей истории и будет продолжаться вплоть до Пришествия Христа во славе.

Возможное персонифицированное толкование Женщины

Итак, в соответствии с нашими предыдущими рассуждениями можно определить Женщину Откр 12 как Церковь в динамике ее перехода от ветхозаветной к новозаветной – она рождает ожидаемого иудеями Мессию и христиан, «имеющих свидетельство Иисуса Христа».

Теперь приведем важное дополнение к сказанному выше, о возможности более конкретного личного толкования.

Если брать за основу сформулированное нами «расширенное» толкование Женщины как Церкви, то вполне уместно будет также соотнести Женщину с Пре святой Девой Марией. Здесь важны три значимых момента о Ее жизни, которые доносят до нас Евангелия. Во-первых, Мария стояла у истоков служения Иисуса на земле: Она выразила архангелу Гавриилу Свое согласие стать матерью обетованного Мессии и родила Его в Вифлееме. Во-вторых, именно по просьбе Матери Иисус совершил Свое первое чудесное «знамение», превратив воду в вино на свадебном пиру в Кане Галилейской. Евангелист Иоанн отмечает: «Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской и явил славу Свою, и уверовали в Него ученики Его» (Ин 2:11). В-третьих, когда Мария и «возлюбленный ученик» стояли у подножия креста Иисуса, Иисус усыновил ученика Матери, сказав им: «Жено, вот сын Твой», «вот Матерь твоя» (Ин 19:26–27).

Эпизоды на браке в Кане и у Креста – вот два места, в которых в Евангелии от Иоанна появляется Мария, и оба эти эпизода глубоко символичны. Мать Иисуса неразрывно связана с собранной Им общиной. У креста Иисус словно усыновляет Марии всех «учеников, которых Он любит», чтобы Она стала им истинной Матерью. Таким образом, Мария может быть по праву названа важнейшим символом всей Церкви, – об этом говорят многочисленные церковные песнопения и иконописные изображения. Богоматерь стала местом особенного уникального присутствия Бога на земле, Она поистине может именоваться «освященный Храм и словесный рай», в Ее теле формировалось тело святейшего Мессии-Христа.

Но как можно связать с Марией слова: «Она… кричала от болей и мук рождения» (Откр 12:2)? Многие православные толкователи считают, что во время родов Мария не испытывала обычных для женщин родовых мук; согласно Лк 2:7, Она не была обессилена родами – Сама смогла спеленать младенца, положить в ясли. Однако об особой «боли» в Ее жизни было произнесено пророчество: когда на 40-й день от рождения младенец Иисус был принесен в Иерусалимский храм, бывший там благочестивый старец Симеон сказал Марии: «Тебе Самой оружие пройдет душу, да откроются помышления многих сердец» (Лк 2:35). Это пророчество сбылось…

Пресвятая Дева Мария испытала тяжелейшие муки при виде страданий и смерти Своего Сына, но пережитая боль сделала Ее сердце восприимчивым к страданиям множества людей и способным нести всем скорбящим великое утешение. Можно сказать, что, как и апостол Павел, Богоматерь Мария также помогает Христу родиться в душах верующих, Она является истинной матерью «имеющих свидетельство Иисусово». Из приведенного толкования образности Откр 12 можно сформулировать некое определение Церкви – это совокупность людей, которые, как Мария, в полном доверии вручили себя Богу, сказали Богу «да», разрешили Богу действовать через них. И подобно Марии такие люди дарят миру Христа.

Варианты толкования «родов» Женщины и вознесения младенца

Итак, небесная Женщина Откр 12, облаченная в солнце, есть Мать «тела Христова» в его полноте – пред лицом дракона она порождает новое человечество. Исследователи обращают внимание, что ее «крик» в муках рождения передан греческим словом κράζω/крадзо, означающим не в узком смысле крик от боли, но громкий возглас – поэтому некоторые считают возможным истолковать его как громкое провозглашение Евангельской вести[298].

И новорожденный младенец мужского пола возносится к Богу, к престолу Его (Откр 12:5). Дракону не удалось этому помешать. Обобщим в таблице обсужденные нами варианты толкования «родов» и вознесения младенца.

Варианты толкования «родов» Женщины Откр 12 и вознесения младенца

Тема 2. Противостояние Женщины и дракона-клеветника. Рождение «младенца» – победа Иисуса (Откр 12)

Война с драконом, завершившаяся низвержением его на землю

После рождения младенца и вознесения его на небо, власть и сила дракона ослабли, и на небе свершились масштабные события: «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним» (Откр 12:7–9).

Эти яркие образы напоминают слова Иисуса Христа: «Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию» (Лк 10:18); «Ныне суд миру сему; ныне князь мира сего изгнан будет вон. И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин 12:31–32). Евангелист Иоанн поясняет, что эти последние слова Христа открывали значение Распятия. Хотя в Откр 12 сказано, что на небесах воевал Михаил[299] и его ангелы, Михаил действовал как представитель Сына Божия – большинство комментаторов согласны, что низвержение дракона явилось плодом Распятия и Воскресения Иисуса Христа[300].

Падение дракона вызывает великую радость на небесах: «И услышал я громкий голос, говорящий на небе: ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его, потому что низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь» (Откр 12:10)[301].

Ветхозаветные тексты о «диаволе»

Остановимся подробнее на этом важном отрывке. В Апокалипсисе, как и в Евангелиях, сообщается довольно много отдельных характеристик дракона-сатаны, позволяющих сформировать «учение» о силах зла.

В книгах Ветхого Завета мы не находим такой ясности и определенности – в них содержатся весьма косвенные и прикровенные свидетельства о злом духе-противнике Бога (к примеру, Быт 3, Иов 1–2, Иез 17, Зах 3). И можно утверждать, что именно свет Иисуса Христа открыл людям истинную сущность зла и его главного носителя – это «древний змий, называемый диаволом и сатаною» (Откр 12:9).

Слово «диавол»/διάβολος по-древнегречески означает «клеветник». А слово «сатана» происходит от еврейского «шатан» – «противник», «враг»; это слово встречается в прологе ветхозаветной книги Иова и книге пророка Захарии (Зах 3:1–5,9) – в них изображается некий небесный «обвинитель». Дракон Откр 12 назван «древним змеем» – здесь есть указание на «змея», говорившего с Евой в райском саду в повествовании книги Бытия.

Клевета змея на Бога в первозданном раю

В ветхозаветных текстах употребляются разные слова, но процитированные нами стихи Откр 12:9–10 позволяют связать разные ветхозаветные отрывки воедино и выявить их основную смысловую общность. Главная характеристика дракона-сатаны – «клеветник» и «обвинитель»; именно с помощью клеветы он обрел силу и власть над людьми.

Давайте разберем, в каком именно смысле можно назвать клеветником змея из повествования книги Бытия, первой книги Библии.

Вспомним слова змея Еве: «И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло» (Быт 3:1–5).

Итак, Ева называет сказанную Богом причину запрета вкушать плоды от древа познания добра и зла – «чтобы вам не умереть». А змей наводит Еву на мысль, что этими словами Бог просто хочет напугать людей и истинная причина Его запрета отнюдь не в этом. «Будете как боги»… Получается, Бог не хочет, чтобы Адам и Ева стали равными Ему, и поэтому старается хитростью оградить Себя от «конкурентов». С подачи змея, остающегося в тени, Ева увидела Бога как бы через «кривое зеркало», – вместо любящего Создателя Бог предстает ей как тиран, ревниво оберегающий Свой исключительный статус, и ради сохранения своего статуса идущий на хитрость и ложь.

Мы видим, как в сознание Евы проникает яд клеветы… Клевета заслоняет пред мысленным взором Евы очевидные факты: Бог даровал людям саму жизнь, поселил их в прекрасном раю, дал в избытке еду и питье, возможность развивать свой ум и тело, общаться и расти в отношениях с близким человеком и с Самим Создателем. И все это – Его подарки, Его благой дар, который дан по Его любви, «просто так», ни за какие прошлые заслуги и не ради «уплаты долгов» в будущем… Только лишь одна заповедь ставила некое ограничение, а во всем остальном первые люди были свободны и жили в гармонии. Змей же сфокусировал все внимание на одной «запретительной» заповеди и раздул ее значение до таких масштабов, что она заслонила все хорошее, исходящее от Бога. Радостная жизнь Адама и Евы в раю стала казаться рабством, и они решили наконец «освободиться» и решительно взять то, что, как им стало казаться, принадлежит им «по праву»…

Главная цель клеветника – исказить представления человека о Боге и его любви, очернить самого человека

На примере Быт 3 мы увидели механизм клеветы, используемый змеем-драконом: во вкрадчивой манере змей хочет внушить людям, что Богу нельзя доверять. Но в то же время клеветник хочет сообщить Богу фактически то же самое о людях – что людям нельзя доверять. В прологе книги Иова «противник» выражал сомнения, что любовь праведника Иова к Богу является искренней; словно обвинитель-прокурор, он утверждал, что преданность Иова Богу напрямую обусловлена щедрыми дарами Бога, – если даров не будет, то от преданности Иова не останется и следа[302]. Клеветник последовательно руководствуется принципом «презумпции виновности» и всегда сомневается в искренности добрых чувств и в бескорыстности добрых поступков. Своим сомнением и недоверием он как бы заранее измазывает человека грязью, создает неприглядную негативную картину и людей, и Бога. Клеветник будто стремится доказать – бескорыстной любви не существует, «любовь» есть всего лишь маска, под которой скрываются конкретные эгоистические интересы.

Можно задать вопрос: а почему клеветник осмеливался говорить такие вещи Богу? Если в Апокалипсисе сказано, что дракон «упал с неба», «был низвержен на землю» – значит, доступ к Богу у него раньше был? Важно обратить внимание, что в тексте Апокалипсиса различаются между собой «небо» и место «у престола Божия», куда был вознесен младенец-Мессия[303]. То есть дракон, конечно, не мог пребывать рядом с Богом, в Его святости и любви; тем не менее, если этот клеветник мог обращаться к Богу, это значит, что какая-то точка опоры у него была.

Эта «точка опоры» находилась, конечно же, в людях. После того как первые люди поверили клевете змея и приняли его искаженную картину реальности, дракон-змей как бы взял сотворенных Богом людей в заложники, и благодаря этому смог возвысить свое положение пред Богом, мог что-то заявлять Богу якобы от имени людей. Для наглядной иллюстрации этой мысли можно сделать аналогию с притчей о блудном сыне: когда сын ушел от отца в чужую страну и вел там разгульную жизнь, отец не мог быть рядом с сыном, но можно представить, что «дракон» как раз там был. И дракон, взяв на себя роль «передаточного звена», сообщал каждой стороне искаженные вести – отцу клеветник говорил, что сын совсем забыл об отце, привык к новому образу жизни и стал полностью предан дракону, так что все надежды отца на возвращение сына и восстановление отношений напрасны. А сыну дракон в свою очередь внушал, что отец чрезмерно строг и стремится покарать непослушного отпрыска, так что от отца лучше держаться подальше. Так, возводя стены недоверия, клеветник пытался разрушить связь Бога с заблудшим человечеством и сам хотел получить власть над миром через свое «господство» над падшими людьми.

Клеветник разоблачен. Иисус Христос – совершенный человек, имеющий полное доверие Богу

Это отчужденное от Бога положение людей изменилось благодаря Иисусу Христу; дракон-клеветник был низвергнут – это можно пояснить так, что личность Иисуса и Его служение на земле вывели обвинителя из тени на свет и сделали очевидным, что он высказывал не «объективное беспристрастное суждение» о людях, а злонамеренную клевету.

Каким образом Иисус совершил эту великую перемену? Можно сказать, что через Свое доверие, которое было направлено как бы в две стороны. Прежде всего, во всем Своем земном пути Иисус являл всецелое доверие Отцу и Его спасительному замыслу. Когда Иисус взошел на крест, казалось, что Бог оставил Его (Мф 27:46), но Он, неся на себе все грехи, полностью вверил Себя Богу с неколебимой уверенностью в доброте и благости Отца: «Отче! в руки Твои предаю дух Мой» (Лк 23:46). Событие Воскресения засвидетельствовало, что безусловное доверие Иисуса Богу было оправданным. И во-вторых, Иисус являл доверие людям, ради которых Он совершал Свое служение, полное испытаний. Во многих словах и делах Иисуса мы ощущаем Его убежденность, что человек не сводится к своим злым поступкам. Даже о своих палачах Он молился Отцу, «Отче! прости им, ибо не знают, что делают» (Лк 23:34). И доверие Иисуса людям поистине изменяет реальность: оно открывает в людях источники благодати Божией, дарует людям силы раскаяться и увидеть внутри себя подлинное «я» – уникальный образ Бога.

Как пример этого действия Иисуса проанализируем эпизод отречения апостола Петра. Накануне Распятия, вопреки собственным клятвенным обещаниям, Петр трижды публично отрекся от Христа. «Клеветник» сказал бы, что здесь-то и проявилась суть Петра, вот он каков на самом деле – трус и обманщик, и наверняка всегда был таким, но это успешно удавалось скрывать. А Иисус, наоборот, выражает доверие лучшему в человеке – Он смотрит еще глубже и знает, что за поднявшимся в душе Петра страхом продолжает жить любовь, она не погибла.

Воскресший Иисус спрашивал Петра: «Симон Ионин, любишь ли ты Меня?» (Ин 20:15–17), и в этом вопросе не было осуждения или иронии – Он хотел, чтобы Петр произнес слова о своей любви вслух, троекратным повторением подтвердил их и снова поверил в свою любовь к Учителю. И Петр, опираясь на животворное доверие Иисуса, действительно внутренне обновился и проявил себя деятельным и ревностным пастырем Его Церкви. Искупивший каждого, Воскресший Христос имеет власть вносить свет даже в самую густую душевную тьму – каждому, кто искренне обращается к Нему, Иисус Своим доверием дарует силы начать жизнь с чистого листа.

Иисус – свет Истины, обнажающий клевету на человека и на Бога

Чтобы лучше понять победу Иисуса над сатаной-обвинителем, вспомним сильные слова апостола Павла: Иисус Сам стал «грехом», чтобы поразить грех изнутри и чтобы сила греха перестала властвовать над людьми (2 Кор 5:21). Иисус подвергся смерти на дереве, считающейся «проклятой»[304], чтобы отныне все смогли освободиться от проклятия (Гал 3:13). Павел приводит следующее объяснение: Сын Божий, Который есть сама Святость и Свет, не может быть проклят, и поэтому на Нем проклятие как бы «ломается» и полностью утрачивает силу. Можно развить эту логику и применить ее к образности Откр 12: Иисус Христос, быв несправедливо обвинен и осужден, Своей животворящей силой стирает с людей наклеенные негативные ярлыки; отныне сам «обвинитель» оказывается обвинен, и изрекаемое им клеветническое осуждение людей обличает его самого.

Сравнение богословских идей Откр 12 и Откр 5

Таким образом, повествование Откр 12, как и Откр 5, показывает нам Распятие и Воскресение Иисуса. Использованные в них иные образы раскрывают новые смысловые акценты этих великих событий. Раскроем вначале соответствующие общие идеи Откр 5 и Откр 12 в форме таблицы:

Богословские соответствия между образами Откр 5 и Откр 12

А что нового добавляют образы Откр 12 по отношению к образам Откр 5, победителю-Льву и закланному Агнцу? Перечислим основные моменты:

1. Образы Откр 12 выявляют неразрывную связь Иисуса с Его иудейским народом и с основанной Им общиной. «Роды» Христа, совершаемые Церковью, показывают, что Иисус есть плоть от плоти Своей Церкви, а также акцентируют аспекты боли и изобилующей радости, сопровождающей рост Церкви и каждого человека в «жизни во Христе». Изображение этой «укорененности» не присутствовало в Откр 5.

2. Образ новорожденного младенца выражает идею ранимости даже больше, чем образ Агнца. Но соотнесение Христа с «младенцем» не должно удивлять – Сам Христос идентифицировал Себя с малыми детьми: «кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает» (Мф 18:1–6). А выражение «перворожденный из мертвых» также применяется ко Христу в предыдущих главах Апокалипсиса (Откр 1:5) и в других новозаветных текстах (Кол 1:18): имеется в виду, что Он первым из мертвых вступил в новую жизнь Воскресения.

3. Образы Откр 12 показывают, кого именно Агнец Откр 5 победил и кто был так заинтересован в Его гибели – это дракон, являющийся собирательным образом древнего змия, сатаны и диавола.

Мы уже сопоставляли повествование о драконе с «древним змеем» из первой книги Библии, книги Бытия (Быт 3); действительно, это ветхозаветное повествование можно считать прямым ветхозаветным прототипом Откр 12 – облаченная в солнце Женщина и дракон имеют сходство с Евой и змеем в раю. В Быт 3 есть два момента, к которым отсылает видение Откр 12 и на которые оно дает своего рода смысловой ответ. После того как Ева пошла на поводу у хитроумного змея, утратила доверие Создателю-Богу и сорвала плод, ее уникальное призвание – деторождение – стало связано с мучениями («в болезни будешь рождать детей», Быт 3:16). Но Бог даровал благое обетование – через рождение детей придет спасение от клеветника-змея: «семя жены» поразит змея в голову (Быт 3:15). И вот последняя книга Библии поясняет, как именно это обетование Божие сбылось: в Самом Иисусе и в жизни «прочих от семени ее, сохраняющих заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа» (Откр 12:17). Это поистине двуединая победа, совершенная Христом и продолженная Его верными последователями – небесный гимн возглашает: «Они победили его [клеветника] кровию Агнца и словом свидетельства своего…» (Откр 12:11).

Особенность Откр 12 – соотношение с мифологическими повествованиями

Может быть, вам вспоминаются еще какие-то сюжеты, где говорится о победе над драконом? Их, наверное, наберется несколько сотен… В этом и состоит особенность 12-й главы Апокалипсиса – помимо традиционных ветхозаветных образов, она содержит аллюзии на символы общекультурного характера, распространенные у многих народов[305]. Во многих культурах дракон обозначал хаотическое и антибожественное начало; можно вспомнить древнегреческого Пифона и побежденную Гераклом лернейскую гидру, причем у этих чудовищ было как раз семь голов. Основные элементы композиции Откр 12 соответствуют довольно часто встречающемуся мотиву мифологических сюжетов – женщина, которая должна родить будущего героя, подвергается преследованиям монстрообразного злодея[306]. В греческих мифах преследование дракона Пифона постигло Латону/Лето, когда она была беременна Аполлоном и Артемидой, а затем возмужавший Аполлон победил дракона.

Исследователи говорят, что в Откр 12 автор выражает христианское провозвестие на языке мифа. Почему он решил использовать этот язык? Можно предположить, что, во-первых, мифологические образы были понятны и легко доступны людям из разных народов, неиудеям. Во-вторых, эти образы позволяли автору подчеркнуть, что интуиции языческих мифологий находят свое совершенное воплощение и реализацию в личности Иисуса Христа. То есть здесь угадываются «миссионерские» соображения. И в-третьих, здесь можно увидеть, что при всей своей бескомпромиссной критике идолопоклонства Иоанн не отвергал культуру языческих народов, а видел в ней потенциал свидетельства о богооткровенной истине.

Причем речь может идти даже не столько о культуре отдельных народов, а о некоем общечеловеческом архетипе, постоянно проявляющемся в конкретных культурных контекстах. В повествовании Апокалипсиса можно увидеть несколько подобных архетипов, к ним также можно отнести борьбу добра и зла.

Женщина в пустыне – испытания и защита Бога

Посмотрим, как развиваются события Откр 12 дальше: после вознесения младенца на небо Женщина «убежала в пустыню, где приготовлено было для нее место от Бога, чтобы питали ее там тысячу двести шестьдесят дней» (Откр 12:6). Для спасения Женщине было необходимо удалиться от знакомой жизни среди людей – она приходит в необитаемые места, где приходится быть в уединении. Церковь продолжает свою жизнь в пустыне, и Бог заботится о ней – как израильтяне после Исхода из Египта жили в пустыне, питаясь манной. Приготовленное Женщине «место» обозначает святое место, где она может общаться с Богом. Таким образом, хотя пустыня обычно символизирует скудость, покинутость, опустошение и бесплодность, присутствие Бога превращает мрачную пустыню в плодородный оазис, в духовно наполненное место. Благодаря помощи Бога время изгнания, испытания и ожидания не становится бессмысленным – оно превращается во время созревания.

После вознесения младенца внимание дракона переключилось на Женщину – он стал преследовать ее, но Бог перенес ее на «крыльях орла». Этот красивый образ часто встречался в Ветхом Завете и также связывался с событиями Исхода (Исх 19:4); в «песни Моисея» книги Второзакония говорится о том, как Господь посетил народ Свой в пустыне, нес его на орлиных крыльях и ввел в землю обетованную (Втор 32:11). «Крылья», надежно укрывающие и укрепляющие людей, означают божественную защиту – «Ты помощь моя, и в тени крыл Твоих я возрадуюсь» (Пс 62:8); «Храни меня, как зеницу ока; в тени крыл Твоих укрой меня» (Пс 16:8, ср. Пс 56:2; 60:5; 90:4)[307]. А в образе орла акцентируются идеи силы и свободы[308]. Таким образом, выражение «крылья орла» в библейском контексте означает, что любящий и заботливый Господь ведет Свой народ от рабства к подлинной свободе.

Озлобленный дракон использует еще одну тактику, чтобы навредить Женщине, – «И пустил змий из пасти своей вслед жены воду как реку, дабы увлечь ее рекою» (Откр 12:15).

У водного потока есть два основных значения, основанных на символике воды. Во-первых, река может означать силы пассивности, которые намереваются загасить огонь духовной жизни. Во-вторых, в античной культуре текущая река служила символом изменчивости и непостоянства времени: древнегреческий философ Гераклит говорил: «все течет, все изменяется»[309].

«Вода обозначает все преходящее… Вода времени уносит и мир вместе с человеческими жизнями, эпохами, культурами и цивилизациями. И персонифицированная в образе жены Церковь могла попасть и всегда попадала в этот водный поток»[310], то есть поколения верующих людей умирали, и сатана ожидал, что вместе с ними уйдет из мира и сама Церковь. Однако тут проявляется помощь – «Но земля помогла жене, и разверзла земля уста свои, и поглотила реку, которую пустил дракон из пасти своей» (Откр 12:16). Вопреки всем прогнозам христианская Церковь не уходила из истории. Г. К. Честертон говорил, что Церковь в истории возрождается словно феникс: молодые люди приходят к вере в Бога, хотя старое поколение начало забывать Его, и это настоящее чудо[311]. Как и обещал Христос, врата ада не одолеют Церкви (Мф 16:18).

Бессилие дракона и его попытки воевать с детьми Женщины, используя свойства времени

И эта в полном смысле слова «вечная» победа Иисуса и Его Церкви позволяет по-новому понять «низвержение» дракона с неба. Падение дракона с небес благодаря Христу может означать, что у дракона нет никаких шансов на окончательную победу – он обречен, последнее слово остается за Богом, являющимся единым Владыкой подлинной реальности. Числа Апокалипсиса дают понять, что дракону отпущен конечный период земного времени, которое буквально «поставлено на счетчик» – обратный отсчет уже идет, и дракон всем своим существом чувствует, как его время начало стремительно убывать[312]. И пока он еще может действовать, дракон со всей энергией использует доступные ему возможности влияния на людей. Таково значение Откр 12:12: «горе живущим на земле и на море, потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени».

В отличие от власти Бога и Иисуса, простирающейся в вечности, власть дракона не выходит за пределы краткого земного времени; но дракон не намерен сдаваться и старается обратить свойства «потока времени» в свою пользу (см. образ «реки» в Откр 12:15). А именно, дракон активно пользуется неспособностью людей видеть будущее. Так, своим приверженцам дракон подсказывает быстрые комфортные «решения» и дает возможность насладиться сиюминутными удовольствиями, сознательно умалчивая об их плачевных последствиях для будущего. Через незнание людьми будущего дракон-клеветник пытается воздействовать и на верных Богу людей – когда в жизни верующих бывают тяжелые моменты, дракон старается навести их на мысль, что Бог будто бы покинул их и больше не заботится. Дракон сознательно умалчивает о том, что этот тяжелый момент в замысле Божием является этапом на пути ко благу и подлинному счастью. Дракон-клеветник преследует одну цель – направить людей в ложную сторону, отдалить их от Бога и через это проявить свою власть над людьми и над миром.

В Откр 12:17 сказано, что дракон начинает вести войну с Женщиной и другими ее детьми – «с прочими от семени ее, сохраняющими заповеди Божии и имеющими свидетельство Иисуса Христа». У небесной Женщины уже появилось много других детей. Можно дать обобщенное толкование, что образ женщины сам по себе несет значение плодоносности, взращивания новой жизни, созидания, любви. И дракон в ярости хочет уничтожать все это многообразие жизни, раскрывающейся по воле Бога-Творца. Дракон понимает, что одному ему не справиться – он вызывает для себя «подкрепление», и в Откр 13 описывается, что это или кто это.

Тема 3. Появление первого зверя-властителя и второго зверя-лжепророка, поклонение им «живущих на земле» (Откр 13)

Появление из моря зверя-богохульника. Коронация зверя драконом

Глава 13 продолжает повествование Откр 12 – дракон становится «на песке морском»[313], и затем Иоанн видит, что из моря выходит «зверь» – некое монстрообразное существо. Этот зверь словно вызван взглядом дракона. Внутреннее «родство» зверя с драконом подтверждается тем, что у зверя, так же как у дракона, «семь голов и десять рогов» (Откр 12:3, 13:1). В его облике соединены черты нескольких животных: зверь «подобен барсу; ноги у него – как у медведя, а пасть у него – как пасть у льва» (Откр 13:2). На головах зверя царские венцы-«диадемы», что выражает большие претензии зверя на господство над миром. Но эта власть исходит не от Бога – зверь как раз не признает Бога, бросая Ему вызов; это сразу видно – на царских венцах зверя написаны «имена богохульные». Иоанн описывает «коронацию» зверя – дракон дает ему «силу, и престол, и великую власть». Зверь уверен в том, что полученная от дракона власть делает его великим и неуязвимым для всех, даже для Бога. Зверь произносит высокомерные злословия: «И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно… и отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его и жилище Его (τὴν σκηνὴν, буквально „скинию“) и живущих на небе» (Откр 13:5,6).

Что это за «зверь»? Понятно, что это не сам дракон, но его вассал и союзник, который тоже находится на стороне зла. Кроме внешнего сходства с драконом, показательно то, что зверь выходит из моря (Откр 13:1), а «море» в Библии имеет символическое значение сферы хаоса, непредсказуемой, безжалостной и разрушительной стихии. Подобно «реке» из Откр 12, море грозится поглотить и смыть все живое. Собственно, ранее в повествовании Апокалипсиса мы уже встречали персонажа по имени «зверь» – в Откр 11:7 «зверь, выходящий из бездны», победил и убил двух свидетелей. Это, конечно, тот же самый зверь; «море» и «бездна» в контексте Апокалипсиса являются синонимами – из них исходят хаос, зло и гибель[314]. Подобно истории Откр 11, зверь в Откр 13 также разворачивает уничтожение верных Богу людей: «и дано было ему вести войну со святыми и победить их» (Откр 13:7).

Поклонение зверю как Богу «живущими на земле». «Победа» зверя над верными Богу людьми

О том, что зверь является убийцей, нам уже было известно из Откр 11, а Откр 13 дает другие яркие смысловые характеристики зверя.

Со зверем связывается особенное событие – одна из голов имела смертельную рану, но эта рана была исцелена (Откр 13:3). Живущие на земле восприняли это исцеление как великое чудо: «И дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним?» (Откр 13:3–4).

Сила и жизнестойкость зверя вызывает изумление и восхищение, выражающиеся во всеобщих громогласных восхвалениях зверя и дракона. Дракон стоит за зверем как некая тень и принимает все успехи зверя на свой счет.

Обратим внимание, что слова «кто подобен Тебе» / «кто сравнится с тобой» звучали, конечно же, по отношению к Богу – это искреннее признание все превосходящего величия и неописуемой мудрости Бога, высказываемое библейскими авторами и многочисленными верующими. Соответственно, слова «кто подобен зверю» означают, что «живущие на земле» не поднимают взгляд на духовный мир, но видят высшее начало в «зверином». Более того, «живущие на земле» не только поют дифирамбы зверю, но еще и «поклоняются» ему – они обращаются к зверю как к богу, оказывают ему религиозное служение. Вот это и есть «богохульство» зверя – притязание на поклонение и восхваление, которые подобают истинному Богу и Иисусу Христу, Сыну Божию, воскресшему из мертвых и воссевшему на небесном престоле.

Зверь стремится занять в душах людей место Иисуса Христа и как бы хочет доказать, что он ни в чем не уступает закланному и воскресшему Агнцу. Зверь тоже пострадал от некой раны и исцелился, – разве это не «воскресение»? И свой трон у зверя есть – правда, «живущие на земле» не видят, что трон был подарен драконом, который сам был свергнут с небесных сфер и чья власть жестко ограничена Богом…

Очевидно, что зверь очень старается узурпировать место Сына Божия, показать всем, что это он, зверь, является единственным царем, именно у него – настоящая сила. А если духовно проницательные люди не верят ему и считают подделкой, блеклой карикатурой на истинного Господа, зверь с жестокостью сметает их с пути. Убивая праведников, зверь как бы хочет продемонстрировать всем, что именно он хозяин на земле, что за ним остается последнее слово.

Параллели между образом зверя в Апокалипсисе и образами четырех зверей книги пророка Даниила

Здесь естественно задать вопрос: кому или чему соответствует зверь? Мы, конечно, догадываемся, что зверь является символом, связанным с земной властью («и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком и племенем», Откр 13:7). На эту интерпретацию зверя указывают явные ветхозаветные прототипы – в описании зверя узнаются параллели с книгой пророка Даниила, с видением четырех зверей: лев с крыльями орла, медведь, четырехглавый барс, а последний четвертый зверь, «страшный и ужасный» с десятью рогами, не был сравнен ни с каким животным (Дан 7:3–7). Зверь Апокалипсиса совмещает в себе черты данииловских зверей – он похож на барса, с лапами медведя и львиной пастью (Откр 13:2). Интересно, что связанные со зверем числа также соответствуют книге Даниила – если посчитать головы всех зверей из видения Даниила, получится как раз семь, а десять рогов апокалиптический зверь «унаследовал» от четвертого самого ужасающего зверя.

Но эти внешние черты не столь существенны, ведь речь явно идет не о буквальных «зверях» как конкретных животных – в книге Даниила определяющую роль играет противопоставление «зверей» и «Сына Человеческого», Который на небесах получает власть от Самого Бога (Дан 7:14). Послушаем, как ангел-толкователь раскрывает Даниилу значение зверей: «эти большие звери, которых четыре, означают, что четыре царя восстанут от лица земли» (Дан 7:17), и далее «зверь четвертый – четвертое царство будет на земле…». Таким образом, в книге Даниила мы видим толкование зверей в качестве царей и одновременно как царства. Комментаторы делают вывод, что и зверь Апокалипсиса имеет соответствующее значение – это мощная политическая сила, воплощенная или в отдельном властителе, или в государстве.

Смысл сравнения государства со «зверем»

Давайте проанализируем, какие смыслы хотят передать библейские авторы через сравнение некоего царства со «зверем». Нам знакома метафора «государственная машина», показывающая обезличенность и неумолимость властной системы. А метафора «зверь» по отношению к государству прежде всего несет значение грубой силы, которая может смять человека. В Откр 13 множество людей восхищается зверем – вот настоящая «сильная рука»! Но суть в том, что горячие восхваления зверя не гарантируют, что сегодняшние поклонники зверя сами через какое-то время не падут жертвой его пресловутой силы.

Человек может думать, что ему удалось задобрить «зверя» и наладить с ним почти дружеские отношения, но в какой-то момент станет понятным, что «дружбы» со зверем быть не может. Люди для «зверя» не имеют ценности сами по себе – они просто расходный материал, и от зверя напрасно ждать не только поддержки, но и базовой справедливости. Как сказано в известной басне, «ты виноват лишь тем, что хочется мне кушать»… Зверь воспринимает реальность через собственные потребности и инстинкты и не задумываясь присваивает себе то, что ему не принадлежит.

Эта мысль выражена в пророческом слове Иезекииля, где образ животного применяется к правителю Египта: «Так говорит Господь Бог: вот, Я – на тебя, фараон, царь Египетский, большой крокодил, который, лежа среди рек своих, говоришь: „моя река, и я создал ее для себя“» (Иез 29:3). Пророки Израиля сурово обличали «звероподобные» государства, где «зверь» вообще не заботится о благополучии людей, его интересует только собственная шкура – где еще можно «урвать» и «хапнуть». А новозаветный Апокалипсис добавляет, что за жестоким и эгоистичным зверем стоит клеветник дракон – враг творения Божия, и он извлекает выгоду из деятельности своего подопечного.

Зверь готов грызть своих конкурентов и придумывать против них хитросплетенные замыслы, однако ум зверя в то же время отличается ограниченностью. Как именно проявляется его ограниченность? Зверь хитер и изворотлив, однако все его хитрости лежат в одном русле, он как бы постоянно нацеливается в одну точку.

Противопоставление царств «зверей» и царствия «Сына Человеческого» в книге пророка Даниила

В книге Даниила всем «звериным» царствам противопоставлен Сын Человеческий, который олицетворяет другую систему ценностей, противоположную звериной, – это сопереживание другому, забота, искренние добрые отношения, верность, любовь[315]. Всего этого зверь просто не понимает, и однажды в ответственный момент эта духовная слепота может подвести зверя и стать началом его конца.

Поистине, в повествовании Апокалипсиса двумя противоположными полюсами являются зверь и Иисус, показанного как «подобный Сыну Человеческому» (Откр 1) и как Агнец (Откр 5). Агнец кроток и спокоен, он никому не навязывает Себя и не стремится ничего доказывать, но зверю, наоборот, необходима постоянная «подпитка» извне, постоянное принятие «мер» для удержания власти. Для этих целей на сцену выходит новый персонаж – «второй зверь».

Появление «второго зверя» – лжепророка и его действия

Иоанн передает облик второго зверя всего несколькими словами: «И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон» (Откр 13:11). Сочетание черт агнца и дракона сразу являет нам емкий «портрет» второго зверя. Этот персонаж характеризуется двойственностью, неким противоречием между видимостью и реальностью: он внешне похож на Агнца, и, конечно, это сходство является неслучайным – второй зверь старается сымитировать Агнца, желая, чтобы его принимали за доброго и светлого героя. Однако его речь не согласуется с «миролюбивой» внешностью, она позволяет понять, что перед нами «волк в овечьей шкуре» – в словах второго зверя ощущается прямое влияние дракона. Можно сказать, что два зверя воплощают две стороны дракона: первый зверь – его ярость и подавляющую силу, сеющую разрушение, а второй зверь – его хитрость, змеиный язык, источающий ложь и клевету.

Второй зверь обладает большой властью, но вся его деятельность концентрируется вокруг первого зверя, – примечательно, что в ходе повествования о втором звере (Откр 13:12–17) первый зверь упоминается 8 раз. Так что среди противостоящих Богу персонажей выделяется четкая иерархия – дракон, первый зверь и затем второй зверь. Далее в Апокалипсисе второй зверь называется «лжепророком» (Откр 16:13; 19:20; 20:10)[316], и это именование отражает его деятельность – он активно взаимодействует с «живущими на земле», обращаясь к ним с речами и повелениями от имени первого зверя (Откр 13:12–14). Более того, подобно некоторым ветхозаветным пророкам второй зверь наделен силой творить знамения и чудеса, весьма впечатляющие.

Чудеса второго зверя-лжепророка. Сравнение их с чудесами Иисуса Христа

Давайте рассмотрим, что это за чудеса и знамения.

«Он действует перед ним со всею властью первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелела; и творит великие знамения, так что и огонь низводит с неба на землю перед людьми» (Откр 13:12–13).

Своими чудесами зверь добивается того, что «живущие на земле» сами делают «образ зверя» – некое изображение или статую, в религиозных терминах, идола.

«И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя» (Откр 13:15).

Подлинный характер и качество этих «чудес» становятся более очевидны в сравнении с совершенными Иисусом Христом чудесами. Сравнительный анализ позволяет сказать, что чудеса лжепророка качественно отличаются от чудес Иисуса Христа по меньшей мере по трем аспектам:

1) Мотивация чудес. Множество Своих чудес Иисус совершил, движимый сочувствием к людям, ради исцеления их тела и души; чудеса Иисуса, как свет, льются из Его сердца вовне, излучая спасение людям. А в Откр 13 бросается в глаза, что чудеса второго зверя являются средством принудить людей к определенному шаблонному поведению; их главная цель – заставить людей признать власть зверя. Другими словами, чудеса совершаются не ради самих людей, но для подчинения людей зверю, то есть ради зверя. За этими чудесами нет доброты и тепла, наоборот – второе чудо напрямую связано с убийством непокорных зверю.

2) Характер чудес: личный или «напоказ». В начале своего служения Иисус отказался от предложений сатаны совершить «громкие» чудеса – спрыгнуть с крыши Иерусалимского храма на глазах у всех, чтобы народ в изумлении увидел, как Его несут ангелы, или же превратить камни в хлебы. Иисус многократно совершал чудеса «личного» характера, обращенные к конкретному человеку в его нужде и помогающие именно этому человеку обрести веру в истинного Бога. Иисус не искал человеческой славы; много раз Иисус даже запрещал разглашать о свершившемся чуде, чтобы не вызывать общего ажиотажа вокруг Его личности. Чудеса лжепророка, наоборот, демонстративны и специально сделаны напоказ, чтобы охватить как можно больше людей и повлиять на массовое сознание. Именно про такие чудеса говорят, «оглушительная сенсация!»

3) Чудеса и свобода самоопределения. Мы можем увидеть, что в чудесах Иисуса проявлялось уважение к человеческой свободе. Например, непосредственными свидетелями чуда превращения воды в вино в Кане Галилейской были слуги и близкие ученики; другие бывшие на свадьбе гости могли вообще не заметить, что свершилось чудо, – кто-то из них наверняка просто взял новое вино и пил дальше. Иногда Иисус исцелял Своим словом на расстоянии, как бы опосредованно. Поэтому всегда могли найтись люди, которые не верили и объясняли чудеса Иисуса другими «естественными» причинами. Когда фарисеи просили Иисуса подтвердить каким-то явным знамением, что Он Мессия, Иисус отказывался[317]. А сенсационные «знамения» лжепророка навязываются людям как последняя истина и тем самым лишают людей свободы самоопределения. То есть чудеса являются инструментом контроля, который как некая духовная «дубинка» доказывает превосходство первого зверя.

В тексте сказано, что своими чудесами лжепророк «обольщает» людей (Откр 13:14), то есть окутывает их ложью и внутренне обессиливает, так что они уже не могут сопротивляться первому зверю и дракону. Против грубой силы первого зверя можно восстать, понимая, что она попирает справедливость, но после «промывания мозгов» красноречивыми вкрадчивыми речами и сенсационными действиями лжепророка противостоять уже становится сложнее, ускользает внутренняя опора, рассеивается уверенность в своей правоте. И люди начинают поступать «как все»…[318]

Другие формы давления на людей со стороны второго зверя

В дальнейшем повествовании Откр 13 раскрывается, что второй зверь оказывает давление на людей через регулирование социально-экономической сферы. Он делает так, что «покупать и продавать» будет разрешено только тем, кто имеет начертание зверя, поставленное на лоб и правую руку (Откр 13:16–17). Известность приобрело словосочетание «печать зверя», но в греческом оригинале употреблено не слово «печать»/σϕράγις, «сфрагис», а именно «начертание» – своего рода «клеймо»/χάραγμα, «харагма». Это начертание содержит «имя зверя, или число имени его».

Было высказано множество толкований, и мы сформулируем их главную смысловую идею. В «начертании» зверя можно увидеть параллель с печатью, которая ставилась на лоб верных Богу людей (Откр 7) – печать аналогична написанию имени Бога (Откр 14:1). А символика лба и правой руки имеет своими корнями заповедь ветхозаветной книги Второзаконие о том, чтобы члены народа Божия непрестанно помнили о животворных словах Бога и руководствовались ими: «И да будут слова сии, которые Я заповедую тебе сегодня, в сердце твоем; и внушай их детям твоим и говори о них, сидя в доме твоем и идя дорогою, и ложась и вставая; и навяжи их в знак на руку твою, и да будут они повязкою над глазами твоими» (Втор 6:6–8).

Лоб означает сферу мысли, а рука – сферу действия. Эта параллель с Божией заповедью показывает, что зверь словно играет роль Бога, но внутреннее духовное «наполнение» его владычества оказывается совсем другим: зверь действует через принуждение и отнимает у людей свободу, чего Бог никогда не делает. Поставленное зверем «начертание»/«клеймо» обозначает его контроль – зверь отслеживает и направляет действия человека, и более того, диктует ему, что нужно думать. Образ «начертания» четко показывает, что зверь намеревается полностью подчинить себе людей, навечно сделать их своими рабами. А все, кто пытаются оказать сопротивление, не смогут нормально участвовать в жизни общества, «покупать и продавать» и будут вынуждены маргинализироваться. Более того, непокорным угрожает не только лишение гражданских прав, но и самой жизни.

Тема 4. Толкование образов Откр 13 и осмысление мученичества

Картина, нарисованная в Откр 13, вызывает немало размышлений и эмоций. Похоже, что в Откр 13 мы видим один из первых примеров жанра «антиутопии», который стал столь разработан в XX веке… Пользуясь современными терминами, мы можем сказать, что повествование Откр 13 разоблачает «тоталитарные государства», основывающие свою власть на жестокости и насилии, на страхе и лжи[319]. Особенно понятным нам является образ второго зверя – реалии XX века ярко показали, что тоталитарное государство строится на определенной идеологии, оно нуждается в обслуживающей его машине госпропаганды (как литературная иллюстрация вспоминается «Министерство Правды» из «1984» Оруэлла, как один из исторических примеров – пропаганда Геббельса).

В отличие от образа первого зверя, второй зверь-лжепророк не имеет четких ветхозаветных прототипов, и тем более поразительна духовная проницательность Иоанна, в пророческом прозрении увидевшего, как именно функционируют подавляющие человека властные структуры. Но, конечно, у Иоанна пред глазами были свои яркие исторические примеры, которые он мог осмыслять, – он жил в государстве, которое начало обожествлять само себя и систематически подавлять инакомыслящих[320].

Возможность персонифицированного и «расширенного» толкования образа зверя

Перейдем к основным типам толкования апокалиптического «зверя». Как мы уже упоминали, зверя можно понимать и как конкретного правителя, и как государство в целом (именно так это было в книге Даниила). И у той и у другой точек зрения есть множество сторонников.

Если зверь – это человек, то тогда Откр 13 можно считать одним из «фаустианских» повествований: человек совершает «сделку с диаволом» ради земного величия. Этот человек как бы принимает те искушения сатаны, которые Иисус Христос отверг в начале Своего земного служения, и склоняется перед драконом, чтобы получить обещанную им власть над миром («Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее; итак, если Ты поклонишься мне, то все будет Твое», Лк 4:6–7). И Откр 13 раскрывает, как именно выглядит власть, данная драконом – это весьма неприглядная картина. Беспрекословное подчинение людей достигается постоянными мерами насилия над их личностью и волей, а сам человек во главе государства вырождается в кровожадного «зверя».

Распространено и расширенное, неперсонифицированное толкование «зверя»: по выражению русского ученого XIX века В. В. Четыркина[321], зверь – это собирательный образ «боговраждебной мировой власти»[322]. Это толкование вполне согласуется со «вселенскими» масштабами повествования Откр 13, где зверь «выходит из моря», имеет «семь голов». Логично, что головы зверя можно интерпретировать как отдельных правителей, а самого зверя – как захватническую государственную машину в полноте составляющих ее структур.

Значение образов Апокалипсиса для ответа на вопрос об отношении христианства к государству

Отметим также, что обозначение государства как «зверя» в Откр 13 позволяет существенно дополнить «мирную» перспективу апостола Павла, выраженную в широко известных словах Послания к Римлянам: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены» (Рим 13:1).

Нередко приходится слышать, как, отвечая на вопрос: «Как выражается в Новом Завете отношение к государству?» – люди не задумываясь цитируют этот отрывок Послания к Римлянам. Однако ответ на такой вопрос не имеет в Новом Завете однозначного ответа, если помнить яркие картины Апокалипсиса. Для каждого конкретного случая стоило бы более внимательно оценить, какой именно новозаветный отрывок является подходящим, Рим 13 или Откр 13. Причем не только новозаветный Апокалипсис рисует более сложную картину взаимоотношений со властью, – за образами Апокалипсиса стоит целая традиция пророческих книг Библии, обличающих тиранию, жестокость и несправедливость сильных мира сего.

Конкретные варианты толкования образа первого зверя

Если мы применим к повествованию Откр 13 выделенные нами три интерпретационных подхода к Апокалипсису, то получится, что во временном плане первого зверя можно истолковать тремя способами:

• В рамках эсхатологического подхода: как «антихриста», богоборческого правителя последних времен (хотя само слово «антихрист» в Апокалипсисе нигде не употребляется, оно появляется в 1 Ин 2:18,22). Это толкование высказывали многие церковные авторы, например Андрей Кесарийский. Они считали, что зверь есть тот «человек греха», который со множеством знамений и ложных чудес воссядет в храме Божием «как Бог, выдавая себя за Бога», согласно словам апостола Павла фессалоникийским христианам (2 Фес 2:3–4). Поскольку Иисус Христос был истинным человеком, его эсхатологический противник также предстанет как историческая личность, и в конце времен Христос низложит самозванца «явлением пришествия Своего».

• В рамках исторического подхода: как конкретное выражение подавляющей государственной силы, – для первых читателей Апокалипсиса таковой была Римская империя. Высказано также понимание зверя как отдельных императоров, отличившихся безнравственностью и самопрославлением, – в частности, Нерона, первого гонителя христиан, или же сходного с ним по жестокости Домициана, усилившего традицию «обожествления» властителей.

• В рамках духовно-символического подхода: как символическое обличительное описание любого могущественного тоталитарного правителя или государства, упивающегося своей властью и использующего ее для совершения беззаконий. Это толкование позволяет органично объединить первые два, и оно имеет основание в иоанновских писаниях – в первом послании апостола Иоанна об «антихристах» сказано во множественном числе («как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов», 1 Ин 2: 18; 4:3)[323].

Акценты духовно-символического толкования образа зверя

Представляются, что все три толкования не являются противоположными, но взаимно дополняют и обогащают друг друга. Духовно-символический подход позволяет расширить перспективу, не ограничивая область толкования прошлым или будущим, и показать актуальность образов Откр 13 для множества исторических периодов. Однако вместе с этим духовно-символический подход ценен тем, что помогает понять всю относительность заявлений о том, что зверь полностью тождественен конкретному историческому лицу, будь это Нерон, Гитлер или Сталин. Действительно, отдельные черты зверя можно распознать в каждом из подобных исторических лиц и одновременно во всех сразу.

Другими словами, «зверь» является собирательным образом, объединяющим всех политических тиранов истории, но при этом превосходит любые конкретные исторические воплощения. Об этом свидетельствуют всеобъемлющие масштабы, описанные в Откр 13, – власть зверя простирается буквально на весь мир, ему поклоняется «всякое колено и народ, и язык и племя» (Откр 13:7). До сих пор такого в истории не происходило; христианские толкователи считают, что так произойдет в «последние времена» с тем человеком, которому удастся ввести в заблуждение большинство людей и попытаться дерзко занять в их душах место Сына Божия Иисуса Христа, по праву заслужив прозвище антихриста[324]. Исходя из духовно-символического подхода, можно представить, что все подобные правители «в сумме» дают апокалиптического зверя, зверь как бы складывается из всех них как из кусочков мозаики. В целом образ зверя раскрывает духовную сущность бесчеловечной власти.

Конкретно-историческое воплощение зверя во времена Иоанна – Римская империя

Но обратимся теперь к историческому толкованию, о котором уже упоминалось в предыдущих уроках. Говоря о «звере», Иоанн несомненно думал о некотором его историческом воплощении, которое он видел непосредственно своими глазами. В Римской империи I в. по Р. Х. действительно был организован культ правителя-императора, и государственные структуры начали требовать поклонения римским императорам как богам, при том что те часто оказывались весьма далеки от нравственных высот. Конечно, римскому «зверю» поклонялась не «вся земля» в буквальном смысле, но культ разрастался и достигал всех покоренных Римом областей Средиземноморья, огромных территорий.

В провинциях Малой Азии, где жили адресаты Апокалипсиса, императорский культ был обставлен с огромной пышностью и торжественностью, в храмах совершались «чудеса» с помощью техники – намек на это можно увидеть в говорящем «образе зверя»[325]. Зверь Откр 13 убивает верных Богу – и со времени Нерона вспыхивали локальные гонения на христиан, причем со времени Домициана отдельных христиан могли привлекать к суду за «безбожие», за отказ признать императора богом.

В уроке 1 мы говорили, что перед тогдашними христианами стоял актуальный вопрос: что делать, как воспринимать ситуацию? И повествование Откр 13, развивая образы до вселенских масштабов, выражает полную солидарность с теми, кто был убит или пострадал из-за отказа поклониться императору. Вопрос поклонения зверю затронут не только в 13-й главе, но и далее, в Откр 14:9–11, 15:2, 16:2, 19:20, 20:4, и везде Иоанн акцентирует тяжелые духовные последствия этого поклонения[326]. Апокалипсис призывает хранить совесть чистой и не вступать в компромисс с человекобожием. «Апокалипсис – пророческая трибуна, с которой Иоанн ниспровергает претензии императоров на абсолютную власть»[327].

Вопрос о значимости темы свидетельства мучеников для Апокалипсиса

Как и в Откр 11, убиенные зверем люди характеризуются словом μάρτυς-«свидетель», которое обрело значение «мученик». В нашем современном контексте мученичество кажется чем-то весьма далеким и не столь понятным – для кого-то мученики ассоциируются с проявлениями «слепого» фанатизма, для кого-то – с бессловесными жертвами того или иного «режима». Настал момент проанализировать: что мы можем понять о христианских мучениках на основе образов Апокалипсиса и почему в повествовании им уделено такое огромное внимание? Правда ли, что Апокалипсис видит в мучениках высшее выражение христианского «свидетельства», и почему? Нет ли здесь опасности смыслового «перекоса», когда в качестве примера прославляют смерть человека за веру, в то время как большинству людей, скорее, хочется понять, как строить жизнь по вере?[328]

Сразу хочется сказать относительно последнего вопроса – напомним о том, что Откр 12–13 нужно помещать в широкий контекст прочих книг Библии. Акценты в Апокалипсисе на бескомпромиссной духовной борьбе даже до смерти уравновешиваются другими библейскими текстами, которые говорят о заботах и радостях мирной жизни, о красоте и духовной наполненности простых «будней». Книги Библии очень разноплановы, и нарисованная в Апокалипсисе картина – это, конечно, лишь часть многоликого полотна Библии, которая отражает реальность во многих ее разнообразных проявлениях. Важно понимать, что Апокалипсис не содержит общего для всех «универсального» взгляда. Но специфический угол зрения как раз и составляет ценность Апокалипсиса – эта книга дает услышать голоса тех, кто проходил через серьезные испытания, чья жизнь была наполнена борьбой. То есть Апокалипсис вовсе не предназначен искусственно «взвинчивать» эмоции и «накручивать ситуацию» на ровном месте – эти образы были даны как духовные ориентиры для адресатов, находившихся в объективно сложных жизненных обстоятельствах и стоящих перед духовным выбором.

Важно поговорить о том, чтó именно в новозаветном контексте понималось под мученичеством. Христиане претерпевали преследования и смерть за веру вовсе не потому, что подобно фанатикам стремились к смерти; Иисус прямо говорил, что нужно проявлять осторожность и благоразумие: «когда вас гонят в одном городе, бегите в другой» (Мф 10:23)[329]. Но с конца I века по Р. Х. поклонение императору начало считаться гражданским долгом каждого, и когда выяснялось, что некий человек является христианином и не признает императора господом, то ему могли предъявить обвинение в «безбожии» и фактически государственной измене.

Обнаруженных христиан-«безбожников» приводили на суд. Но в этой ситуации мы не видим, что христиане сразу автоматически подпадали «под каток» неких репрессий – им была дана возможность засвидетельствовать свою лояльность императору. Римские судьи акцентировали, что требуется всего лишь некий внешний жест – например, положить ладан к статуе императора, сказать хвалу «всесильному» императору, склонить голову и формально признать власть «божественной» империи над собой. Христианину обещали, что если он сделает это, то может спокойно отправляться восвояси и избежит всяческих неприятных последствий.

Почему же многие люди не соглашались на этот, казалось бы, «небольшой компромисс»? Прочитаем об этом в одном из самых древних текстов, описывающих суд над христианином и его мученическую кончину.

Мученичество как верность Иисусу Христу и отказ сознательно клеветать на Него

Мы процитируем фрагмент истории Поликарпа, епископа Смирнского, которая написана лишь на два-три десятилетия позже самого Апокалипсиса.

«Как скоро привели его, то проконсул спросил: „Ты ли Поликарп?“ – и, получив утвердительный ответ, стал убеждать его отречься, говоря: „Уважь свою старость“, – и прочее, что им привычно говорить: „Клянись фортуной кесаря, одумайся, скажи: смерть безбожникам!“[330]

…Проконсул настаивал и говорил: „Поклянись, и я отпущу тебя; хули Христа“. Но Поликарп отвечал: „Уже восемьдесят шесть лет я служу Ему, и Он ничем не обидел меня: как же могу хулить Царя моего, спасшего меня?“»[331]

Проявленная Поликарпом позиция может быть вполне понятной современным людям – в ответе Поликарпа мы видим проявление верности: верности своим идеалам и своему Господу. Ведь и для нас самыми дорогими являются близкие люди, отношения, родство физическое и духовное, и «дело жизни», чувство принадлежности к чему-то превышающему нас. Все с уважением относятся к готовности человека пожертвовать собой за близких, за родину. Подобное происходит и с христианским свидетелем-мучеником. Поликарп воспринимает Иисуса не как что-то абстрактное и умозрительное, – он знает Иисуса как своего живого Спасителя и своего подлинного Царя. «Похулить» Иисуса означает отречься от Иисуса и Его любви, которую Поликарп ощущает в своем духовном опыте.

Давайте осмыслим эпизод мученичества в образах Откр 12. Дракон понимает, что хотя ему удалось опутать своей клеветой многочисленных «живущих на земле», но члены Церкви не поддались клевете – они узнали истину о Боге через Иисуса и стали «свидетелями Иисусовыми». Поэтому дракон направляет сильное воздействие именно на этих людей, верных Богу, он хочет принудить их к сознательной клевете на Иисуса и Бога, сознательному предательству. Свидетели-мученики становятся своего рода «авангардом» войска Божия, и именно в их рядах разгорается наиболее жаркое противостояние дракона с Богом[332].

Когда им угрожают смертью за их веру и идеалы, христианские свидетели оказываются перед тяжелым духовным выбором. Их укрепляет знание, что Иисус Христос есть средоточие добра, света и любви Божией, и поэтому оклеветать Иисуса фактически означает предать самое лучшее и светлое, свои высшие ценности и тем самым потерять самого себя. Этот смысл можно увидеть в словах Иисуса: «какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф 16:26); «…кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мк 8:35). Опять мы видим парадокс, которых так много и в повествовании Апокалипсиса, а именно, не очевидное соотношение приобретения и потери. Верность Иисусу грозит материальными лишениями и в крайних случаях гонений даже лишением жизни, но сохраняет невредимой духовную целостность человека. А отречение от Иисуса обеспечивает физическую безопасность (хотя бы на какое-то время), но человек при этом совершает насилие над своей душой и может потерять внутреннее «ядро» личности, свое «подлинное я».

Можно подытожить, что мученик – это свидетель любви Иисуса в Боге, который отвечает на эту Любовь ответной любовью и хочет быть последовательным, не сворачивать с этого избранного пути, даже когда ему угрожают арестом и казнью. Другими словами, мученик показывает, что существует нечто столь значимое и прекрасное, что ради этого не жаль положить свою жизнь, за это можно отдать самого себя. И поэтому можно сказать, что мученичество есть «смерть ради жизни» – такое самопожертвование укоренено в Самом Иисусе Христе, принявшем смерть на кресте ради спасения всего человечества, ради любви. Если говорить о Поликарпе, то он, будучи епископом и руководителем церкви в Смирне, несомненно думал о своих собратьях по вере – если он, как глава общины, отречется, то из-за проявленного им малодушия всем остальным может показаться, что и они верят в Иисуса напрасно. Чувство ответственности за других людей укрепляет решимость Поликарпа не потерять живую связь с Иисусом и сохранить духовное горение у вверенных ему Богом людей[333].

Внутренняя свобода мучеников – противостояние одного «большинству»

«Проконсул сказал: „У меня звери; им отдам тебя, если не переменишь мысли“. Поликарп отвечал: „Зови. Ибо у нас хорошие мысли не меняют на худые. Хорошо обращаться от зла к правде“».

В спокойном ответе Поликарпа «зови [зверей, если хочешь]» можно увидеть, во-первых, мужество и смелость перед лицом угрожающей опасности, во-вторых, ощущение благодатной помощи Бога (Поликарп словно имеет невидимую поддержку и опору) и, в-третьих, ощущение внутренней свободы перед лицом «большинства». Поликарпа не смущает то, что «большинство» жителей империи считает богом императора, а не Иисуса. Большинство не всегда является хранителем истины, и «обыкновенная защита заблуждения – во множестве заблуждающихся»[334].

Достойный ответ человека на применение к нему насилия – это апокалиптическое «терпение» Откр 13:11, то есть стойкость и мирное сопротивление, в котором заложена колоссальная внутренняя сила. И здесь у апокалиптического зверя как раз происходит «осечка». Вначале зверю кажется, что можно сломить любое сопротивление, силой или обманом вынудить людей отречься от истинного Бога. Когда это получается не со всеми, зверь убивает непокорных, «восставших» против его власти, как это было со свидетелями в Откр 11.

Однако своим примером мученики являют, что есть другая реальность, высшая система ценностей, которой зверь не понимает; они как бы говорят зверю – ты можешь бросить меня в тюрьму или убить, но этими внешними действиями ты не изменишь меня, не изменишь мои взгляды, не отнимешь мою внутреннюю свободу, которая дана мне Богом. В христианском мученическом свидетельстве происходит то, что воспевали многие философы античности (в особенности стоики Сенека и Эпиктет, сам бывший рабом): в тяжелейших внешних обстоятельствах в полноте актуализируется внутренняя свобода человека, и один человек действительно может быть сильнее большинства[335]. «Они победили его [дракона] кровию Агнца и словом свидетельства своего, и не возлюбили души своей даже до смерти» (Откр 12:11).

Духовные плоды мученического свидетельства

Конечно, путем мученичества проходят далеко не все искренне верующие, иначе «нормальная» жизнь была бы просто невозможна; в ситуации преследований за веру и за убеждения оказываются не все. Но мученики являются свидетелями, имеющими важность для всех без исключения, – как некое знамя, развевающееся высоко в небе. В истории мы знаем столько примеров духовно прекрасных людей, не отрекшихся от своих нравственных ценностей и убеждений, несмотря на огромное давление, и смертью засвидетельствовавших свою верность добру, – начиная от Сократа до многочисленных мучеников-свидетелей XX века[336]. Эти люди могут быть по праву названы победителями и воодушевляют нас своей победой. И парадоксальным образом, когда мы смотрим, какова была их смерть, увенчавшая их путь, мы лучше понимаем, на каких основаниях нам строить свою жизнь. Примеры мучеников и исповедников дают нам силы самим хранить верность идеалам добра и лучшему в нас, и не бояться дать духовный отпор, когда кажется, что «весь мир идет на меня войной». Они учат нас, что выбор есть всегда, даже в ситуациях, кажущихся безвыходными. В связи с этим хочется вспомнить замечательную мысль из послания к Евреям, что «свидетельство» человека не прекращаются и после его смерти, – дела человека как бы продолжают говорить (см. Евр 11). Смерть не в силах уничтожить духовные плоды жизни человека, избравшего верность Богу и истинным ценностям.

А как можно описать эти духовные плоды в целом? Вспомним, что греческое слово μάρτυς/мартюс-«свидетель» приобрело значение «мученик» – и это неслучайно, ведь христианский мученик по своей сути является именно «свидетелем» о Боге. Ведь люди не могут увидеть ни духовный мир, ни нравственные идеалы и ценности, и поэтому всегда можно сказать, что этого как бы и нет и все относительно. Но сам факт, что столь много людей во все века жертвуют своей физической безопасностью и отдают свою жизнь за верность невидимому Богу и Его благим установлениям, свидетельствует, что духовная реальность на самом деле существует. И конечно, неслучайно образы 11-й главы Апокалипсиса показывают, что после мученической гибели свидетелей многочисленные «живущие на земле» в конечном итоге воздали славу Богу небесному. Можно предположить, что «живущие на земле» оставались невосприимчивыми к словам свидетелей – они не понимали, что это не просто слова, но за словами свидетельства стоит реальность. Наверняка, «живущие на земле» совсем не ощущали этой реальности, потому что ставшая привычной клевета уже проникла в их сознание и не давала им воспринимать слова свидетельства об Истине. Но когда свидетели приняли смерть, то есть подтвердили свои слова самым сильным образом, дойдя до самоотдачи, то произошло качественное изменение. В самих себе свидетели словно явили жертву Иисуса. Именно так можно понимать слова: «Они победили его [дракона] кровию Агнца и словом свидетельства своего…» (Откр 12:11). И тогда в открывшемся в свидетелях образе Иисуса «живущие на земле» напрямую соприкоснулись с действием божественной превосходящей их реальности – и это явление поразило их до самой глубины, для них открылось новое измерение духа. Получается, что своей жизнью и смертью свидетели-мученики делают присутствие Христа словно осязаемым. Известно множество исторических случаев обращения к христианской вере людей, видевших кончину мучеников, причем иногда даже сами их гонители становились христианами. Именно об этом говорит повествование Откр 11, и этот смысл несет известная фраза апологета Тертуллиана – «кровь христиан есть семя [Церкви]»[337].

Тема 5. «Число зверя» 666, подходы к его толкованию

Процитируем один из самых известных и по-разному интерпретируемых стихов Апокалипсиса: «Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть» (Откр 13:18). Также выше говорилось о «числе имени» зверя (Откр 13:17).

В рамках трех выделенных нами подходов число 666 интерпретируется с разных перспектив. Эсхатологический и исторический подходы сходны тем, что возводят число к некоему конкретному имени – имени будущего «зверя»-антихриста или же некоего прототипа антихриста, бывшего перед глазами Иоанна и его современников. А духовно-символический подход делает попытку открыть общий духовный смысл безотносительно исторической конкретики.

Общие предпосылки для эсхатологического и исторического подходов – числовое значение слов

Прежде всего, для интерпретации «числа имени» зверя 666 важно знать, что в греческом, латинском и еврейском языках не было отдельных обозначений чисел – числа обозначались буквами алфавита; соответственно 666 на древнегреческом записывалось как χξϛ (χ – 600, ξ – 60, ϛ – 6). Каждой букве алфавита соответствовало свое число, и поэтому для любого слова становилось возможным посчитать его числовое значение. Такие подсчеты были весьма распространены в иудейской и раннехристианской традиции; ярким примером является приводимое в целым ряде текстов число имени «Иисус», составляющее 888 (ΙΗΣΟΥΣ /᾽Ιησοῦς: ι – 10, η – 8, σ – 200, ο – 70, υ – 400, σ / ς – 200). На этом основании можно предположить, что в Откр 13:18 речь идет о том, что числовое значение «имени зверя» будет равно числу 666.

Употребление числовых значений как указание на конкретные имена (например, одного из римских императоров) также встречается в некоторых памятниках апокалиптической литературы, иудейской и христианской. Необходимость «отгадать» персонажа по числовому значению придавала текстам атмосферу таинственности и пробуждала дополнительный интерес читателей. Употребление числовых значений также позволяло делать смысловые намеки – если два различных слова имели то же самое числовое значение, то это как бы подтверждало смысловую связь между ними[338]. Это можно предположить и в выражении «число зверя» Откр 13:18 – подразумевается, что некое человеческое имя смыслово близко слову «зверь».

Эсхатологическое толкование – разные предположения об имени будущего «антихриста»

Раннехристианские церковные авторы интерпретируют «число зверя» в эсхатологическом ключе – как указание на имя будущего «антихриста». Комментаторы Апокалипсиса приводят несколько греческих имен с числовым значением 666. При этом они всякий раз делают оговорки, что это всего лишь их предположения, не могущие проникнуть в «мудрость» пророчества Откр 13:18, относящегося к реалиям эсхатологического будущего.

Например, святой Ириней Лионский (II в. по Р. Х.) выдвигает версии, что будущий антихрист может назваться Латинянин – как намек на римлян, сосредоточивших в своих руках политическую власть (ΛΑΤΕΙΝΟΣ; λ = 30, α = 1, τ = 300, ε = 5, ι = 10, ν = 50, ο = 70, ς = 200), Еванфас (ΕΥΑΝΘΑΣ; ε = 5, υ = 400, α = 1, ν = 50, θ = 9, α = 1, ς = 200). Наконец, наиболее подходящей догадкой святой Ириней считает имя «Титан» (ΤΕΙΤΑΝ; τ = 300, ε = 5, ι = 10, τ = 300, α = 1, ν = 50) – это древнее и малоупотребительное имя, при этом в языческих традициях ассоциируется с богом солнца[339].

Святой Викторин (III в. по Р. Х.) в качестве латинского аналога имени «Титан» добавляет латинское выражение DICLUX (буквально «скажи свет»), вычисляемое уже по латинским числовым значениям[340]: D = 500, I = 1, C = 100, L = 50, V = 5, X = 10. А святой Ипполит Римский (II в. по Р. Х.) останавливается на имени «Латинянин» по тем же соображениям, что и Ириней Лионский: он считал, что антихрист произойдет из Римской империи, появившись как один из государственных деятелей[341]. Андрей Кесарийский, наряду с «Титаном» и «Латинянином» предлагает имена Лампетис (ΛΑΜΠΕΤΙΣ), «блестящий», а также Венедикт (ΒΕΝΕΔΙΚΤΟΣ) – от латинского слова benedictus «благословенный». По мысли Андрея Кесарийского, антихрист пожелает объявить себя благословенным «в подражании воистину благословенному Христу, Богу нашему»[342].

В этом перечислении становится ясно видна проблема с подобными толкованиями: посчитать числовое значение уже имеющегося имени гораздо проще, чем «вывести» имя из заданного числового значения – «подходящих» вариантов можно подобрать великое множество. К какому-то единому мнению церковная традиция не пришла; все ранние толкователи так или иначе признают, что точное имя антихриста, соответствующее 666, откроется непосредственно в эсхатологическом будущем, в которое нынешняя человеческая мысль проникнуть не может. Однако в предположениях толкователей всякий раз присутствует объединяющая логика – они приводят не любые подходящие по числовому значению имена, но связанные с государственной властью (Латинянин) или же с языческой религией (Титан); предлагаемое имя также показывает, что будущий «зверь» захочет показать себя соперником Иисуса Христа.

Историческое толкование – роль императора Нерона

В рамках исторического подхода ученые также предлагают имена, связанные с государственной властью, но опираются на непосредственный исторический контекст Иоанна и его адресатов – какое имя для них могло бы ассоциироваться со зверем?[343] При таком толковании есть возможность учесть дополнительные косвенные подтверждения от исторического контекста I в. по Р. Х., которые могут придать гипотезам бóльший вес.

Здесь мы упомянем лишь об одной распространенной гипотезе: греческие слова «Нерон кесарь» / Νέρων Καίσαρ, записанные еврейскими буквами (без гласных), дают в сумме 666:

Эта гипотеза была выдвинута в начале XIX века немецкими учеными, и до настоящего времени многие библеисты считают ее убедительной[344]. Косвенным подтверждением этой гипотезы является то, что императора Нерона с раннехристианских времен сопоставляли с антихристом[345]. Можно выделить три конкретных аспекта, которые показывают подобие Нерона «зверю»:

1. Именно Нерон провел первые масштабные гонения на христиан, и применяемые к христианам «меры» были очень жестокими.

2. В императоре Нероне соединились две, казалось бы, противоречивые черты: бесчеловечная жестокость (он устроил убийство своей матери, своей жены и сводного брата, и государственного советника философа Сенеки[346]) и артистическая утонченность, проявлявшаяся в занятиях искусством. Эти две черты Нерона можно соотнести с двумя зверями Откр 13 – первый зверь олицетворяет собой жестокого тирана, пользующегося властью по своему произволу, а второй зверь может представлять обольстительную силу средств искусства и культуры, поставленных на службу тирану. Нерон был весьма популярен среди простого народа.

3. Популярностью Нерона могут объясняться периодически возникавшие после его смерти слухи, что Нерон на самом деле не умер, но скрывается где-то на Востоке, в Парфии, и затем с триумфом вернется в Рим и покорит всех своих врагов. И в конце I в. появилось не менее трех самозваных «Неронов», которым удалось собрать вокруг себя какое-то народное движение. Легенды о «возвращающемся» или даже «воскресшем» Нероне нашли отражение в ряде иудейских и христианских литературных источников. Это можно сопоставить с описанием первого зверя, который «имеет рану от меча и жив» (Откр 13:14).

Можно подытожить, что в императоре Нероне проявился дух «зверя»/антихриста – жесткая власть мировой империи, преследующая верных Богу людей и вызывающая восхищение у многих «живущих на земле».

Духовно-символическое толкование

Ряд библеистов считает, что автор Апокалипсиса предполагал истолкование числа 666 в первую очередь в духовно-символическом ключе и значение числа идет за пределы какой бы то ни было исторической конкретики. Эти библеисты утверждают, что не стоит слишком быстро переходить к поиску конкретных имен – нужно обратить должное внимание на особенности самого текста Апокалипсиса. А именно, в повествовании можно увидеть противопоставление числа 666 с числами 7 и 144 (12 × 12), и это противопоставление несет важный богословский смысл.

По мнению многих комментаторов, число 666 естественно мыслить в соотношении со столь часто встречающимся в Апокалипсисе числом 7; шесть близко к семи, с разницей в единицу. А как мы знаем, число 7 указывает на полноту и завершенность – в первой книге Библии число 7 ассоциируется с благословением Бога, данным сотворенному Им миру на седьмой день (Быт 2:2–3). В этом контексте число 666 понимается как символ неполноты и несовершенства, как символ сотворенного мира, который желает существовать вне всякой связи с Творцом, замкнуться в своей предполагаемой самодостаточности и служить самому себе[347].

Есть и другая возможная ассоциация числа шесть с библейской историей: в Израиле суббота традиционно считалась «седьмым» днем недели, соответственно шестым днем являлась пятница, а распятие Иисуса Христа произошло именно в пятницу. Так что и в этом случае число 6 подходит для обозначения «зверя», ведь в пятницу Распятия злые силы торжествовали свою видимую победу. Однако рассвет воскресного дня показал, что эта победа была лишь мнимой. Воскресение в христианской традиции именуется «восьмым» днем, днем нового преображенного творения[348].

Некоторые задают вопрос: почему тогда в Откр 13:18 упоминаются три шестерки, а не просто число 6, которого было бы уже достаточно для выражения указанного символического смысла? Само число 666 уже однажды встречалось в Ветхом Завете, а именно, в повествовании о царе Соломоне, который, будучи на вершине могущества, собирал дань в 666 талантов золота (3 Цар 10:14, 2 Пар 9:13). Кажется, что символического значения в этом контексте не предполагается, однако сразу за упоминанием дани повествуется о нарушении Соломоном ряда заповедей, обязательных для царя Израиля. Таким образом, число 666 может расширительно означать пик человеческого могущества, за которым следует падение.

Святой Ириней Лионский пишет: «…одинаковое повторение числа „шесть“ указывает на восстановление всего богоотступничества [антихриста], которое было в начале и в средине и будет в конце времен»[349]. Современный исследователь Грегори Бил замечает, что тройное повторение цифры 6 усиливает идею «греховной неполноценности зверя». Число 666 можно также рассматривать как противопоставление упомянутому нами имени Иисуса, равному 888.

Укажем теперь несколько ярких фактов, которые в совокупности позволяют увидеть противопоставление «числа зверя» числу 12. Первое: в стихе Откр 13:18 сказано: «…тот сочти число зверя, потому что это есть число человеческое»; комментаторы в основном обращают внимание на выражение «число человеческое», но важно рассмотреть и «число зверя». Оказывается, числовое значение греческого слова «зверь» (θηρίον) при транслитерации на еврейский (וןירת) и подсчете значений букв получается равным 666:

Второе: в дальнейшем повествовании используется выражение, имеющее сходство с упоминаемым в Откр 13:18 «числом человеческим»; в описании Небесного Иерусалима сказано: «И стену его измерил во сто сорок четыре локтя, мерою человеческою, какова мера и ангела» (Откр 21:17). Если применить тот же метод транслитерации на еврейский, то обнаруживается, что значение греческого слова «ангелос»/άγγελος, на еврейском (סלגנא) составляет 144:

Получается, что число/мера человека сопоставляется со зверем или с ангелом, что маркируется числами 666 и 144. Библеисты делают вывод, что число 666 символизирует исказившуюся человеческую природу, опустившуюся до уровня зверя, а число 12 символизирует облагодатствованное состояние человека, вознесенного в Новом Иерусалиме до духовного состояния ангелов[350]. Здесь можно видеть указание на два возможных пути человеческой жизни, своего рода два вектора, направленные вниз или вверх.

Дополнительные смысловые оттенки можно увидеть благодаря применению метода так называемых «геометрических чисел»[351]. В античности числа наглядно изображались с помощью соответствующего количества камешков, и так было введено понятие «треугольных» чисел, «квадратных» чисел и «прямоугольных» чисел.

«Треугольными» числами называются числа, являющиеся суммой последовательных целых чисел, начиная с единицы, – их можно графически представить в виде фигуры равностороннего треугольника[352]. Если продолжать этот ряд, в нем появится число 666.

Число 666 = 1+2+3+…+34+35+36.

«Квадратными» числами называются числа, образующиеся путем последовательного сложения нечетных чисел. Их можно представить графически в виде фигуры квадрата. Если продолжать этот ряд, в нем появится число 144. Число 144 = 1+3+5+…+21+23=12^2.

При использовании метода геометрических чисел контраст между 666 и 144 усиливается. Число 144 относится к «квадратным» числам, а форма квадрата в античности считалась симметричной, красивой, совершенной. Это одна из причин, почему число 144 появляется при измерении Нового Иерусалима; в Откр 21:16 Иоанн говорит, что сам город имеет форму квадрата, или, скорее, куба – «длина и ширина и высота его равны». А 666 является «треугольным» числом, что можно понять как угловатое, острое, выражающее диссонанс.

Можно подытожить: разные методы толкования «в совокупности и взаимной связи составляют цельное и детально продуманное апостолом Иоанном описание зверя как эсхатологического противника»[353]. Рассмотренные нами варианты толкования 666, конечно, не являются исчерпывающими, но все они подчеркивают важную богословскую мысль: несмотря на попытки возвыситься до Иисуса Христа, «зверь» никогда не достигнет этой цели (подобно как шесть не станет равно семи), и мнимая самодостаточность зверя на самом деле представляет собой ущербную неполноту, которая неуклонно влечет его сторонников вниз, все дальше от их подлинного человеческого предназначения.

Вопросы к уроку

1. Кто такая «Женщина, облаченная в солнце»? Это конкретное историческое лицо или собирательный образ?

2. Что обозначают «роды младенца»? Каким моментам истории может соответствовать этот образ?

3. Кто такой дракон? Почему он упал с небес и что означает, что он может действовать только «на земле»?

4. В чем повествование Откр 12 похоже на Откр 5, какая тема их объединяет? А каковы уникальные смысловые акценты Откр 12?

5. Почему дракон-древний змий неоднократно именуется «клеветником»? В чем именно состоит его клевета и как ее разоблачил Иисус Христос?

6. Кого или что можно понимать под «зверем, выходящим из моря» Откр 13? Почему можно утверждать, что зверь старается занять место Иисуса Христа? В чем это проявляется?

7. Как соотносятся образы дракона и первого зверя, какая между ними есть связь?

8. Кто такой второй зверь, в чем его отличия от первого, какова его роль? Что можно сказать о его чудесах?

9. Почему второй зверь назван «лжепророком»?

10. Каких именно исторических личностей могли вспоминать адресаты Апокалипсиса, когда читали о звере и поклонении ему?

11. На какие три группы можно разделить толкования «числа зверя», каковы основные толкования? Можно ли говорить о том, что это число «расшифровано»?

12. Почему можно утверждать, что Откр 12 и 13 выражают христианское учение о мученичестве? Как можно сформулировать вдохновляющее провозвестие Откр 12–13?

Задание

Для более объемного понимания того, как мученичество осмыслялось в раннехристианской среде, мы обратимся к замечательному произведению II века по Р. Х., диалога Минуция Феликса «Октавий». По сюжету Октавий – образованный римский христианин, – участвует в диспуте с римлянином-язычником Цецилием, высказывающим распространенные негативные мнения о христианах, и рассказывает ему о христианстве так, что полностью переубеждает собеседника.

Прочитайте отрывок из диалога «Октавий» и обратите внимание, присутствуют ли в нем три выделенных нами смысловых компонента в восприятии мученичества: смелость, ощущение помощи Бога и внутренняя свобода, – и есть ли еще какие-то дополнительные содержательные акценты:

«Какое прекрасное зрелище для Бога, когда христианин борется со скорбью, когда он твердо стоит против угроз, пыток и казней, когда он смеется над страхом смерти и не боится палача; когда он сохраняет свою свободу пред царями и владыками и преклоняется только пред Богом, Которому он принадлежит; когда он, как торжествующий победитель, смеется даже над тем, кто приговорил его к казни! Ибо тот победитель, кто достиг чего домогался. Какой воин в глазах полководца не будет смело идти навстречу опасности? Никто не получает награды, если не будет испытан и признан ее достойным; и, однако, полководец не дает, чего не в силах дать, – он не может продлить его жизнь, а может только воздать честь воинскому мужеству. Но воин Божий не оставлен среди страдания, не гибнет среди смерти, и христианин может только казаться несчастным, но не быть таким… Я сопоставлю своих мужчин с Муцием, или Аквилием, или Регулом[354]; но у нас не только мужчины, даже отроки и женщины наши, вооружившись терпением в страданиях, презирают ваши кресты, пытки, зверей и все ужасы казней. И вы не понимаете, несчастные, что никто не захотел бы без причины подвергать себя казни, никто не мог бы без божественной помощи вынести такие мучения».

Урок 9

Семь чаш гнева Божия, Армагеддон, блудный Вавилон (Откр 14–18)

В настоящем уроке речь пойдет про главы Откр 14–18, здесь мы разберем образы Армагеддона и «семи чаш гнева Божия». В этих главах продолжается яркая картина «двух путей», которые может избрать человечество, – путь добра и путь зла, света и тьмы. Как мы убедились в предыдущем уроке, система персонажей Апокалипсиса поляризована: Богу-Вседержителю, Агнцу и Духу-вдохновителю пророков противостоят дракон, зверь и второй зверь-лжепророк. Также и положительному женскому образу – Невесте Агнца / Небесному Иерусалиму – в Откр 17–18 противопоставляется Вавилон-блудница, показанная одновременно как женщина и как блистательный и богатейший город-мегаполис. Между Иерусалимом и Вавилоном имеются явные смысловые параллели, но с обратным знаком. Эти два города словно два противоположных полюса являют собой, каким становится человечество, если избирает следование за Агнцем или за зверем.

Тема 1. Спасенные на небе, переход от темы зверя к последующей теме суда Божия (Откр 14)

Блаженство мучеников на небесах

Глава 13, изображающая земной триумф богоборческой власти, обрамлена описаниями небесной победы мучеников и всех верных Богу людей. В Откр 13 «живущим на земле» казалось, что нет никакой альтернативы могущественному зверю, – кого же еще можно считать владыкой, «кто, если не он». Но предшествующая глава Откр 12 и последующая Откр 14 раскрывают перспективу с небес, показывающую истинное положение вещей.

Полученная от дракона власть лишь кажется абсолютной, и последователям зверя еще предстоит понять, насколько фатальную ошибку они совершают, сделав ставку на бесчеловечного монстра.

Звучащие в Откр 14 суровые слова одного из трех летящих по небу ангелов предупреждают, что поклонение зверю влечет за собой все большее духовное падение и отдаление от Бога-источника Жизни (Откр 14:9–11). Отказ от поклонения зверю требует духовного подвига, но это важнейший выбор для человека – «здесь терпение святых, соблюдающих заповеди Божии и веру в Иисуса» (Откр 14:12). Чтобы показать ключевое значение этого выбора, засвидетельствовавшие свою верность Агнцу люди, начиная с Откр 14, будут названы «победившими зверя». Видение Откр 14 являет их как подлинных победителей, – они стоят вместе с Агнцем на небесной святой горе Сион (это как бы идеальный образ исторической горы Сион в Иерусалиме, здесь очевидно делается предвосхищение предстоящего видения Небесного Иерусалима).

Это те самые «144 тысячи» – здесь мы не будем останавливаться на данных им характеристиках, мы уже разбирали их в уроке 7, когда обсуждали значение образа 144 тысяч. Их видение сопровождается особенными звуками: «И услышал я голос с неба, как шум от множества вод и как звук сильного грома; и услышал голос как бы гуслистов, играющих на гуслях своих. Они поют как бы новую песнь пред престолом и пред четырьмя животными и старцами» (Откр 14:2–3). Эту песнь знают только победители зверя, однако затем в Откр 15 Иоанн передает нам слова песни, совмещающие в себе множество ветхозаветных гимнов Богу.

Верные Агнцу победители зверя стоят у престола на «стеклянном море, смешанном с огнем», и со струнными музыкальными инструментами в руках поют «песнь Моисея, раба Божия, и песнь Агнца, говоря: велики и чудны дела Твои, Господи Боже Вседержитель! Праведны и истинны пути Твои, Царь святых! Кто не убоится Тебя, Господи, и не прославит имени Твоего? ибо Ты един свят.

Все народы придут и поклонятся пред Тобою, ибо открылись суды Твои» (Откр 15:2–4).

Те, кто перешли к Богу в вечность, могут более полно увидеть деяния Творца во всей их взаимосвязи и всеохватности и с изумлением и ликованием сердца прославить всеобъемлющую благую мудрость Бога. Эта мудрость действует и в великих свершениях истории, и в неприметной жизни «обычного» человека, она проявляется через века и секунды, для нее нет ничего слишком малого или ничтожного – все включено в благой замысел Божий, все обретает свое место, образуя светлую многоликую гармонию, льющуюся ясно и свободно как песня.

Откр 14 доносит до нас вдохновляющее новозаветное свидетельство о том, что умершие люди осознают свою прошедшую жизнь и ее включенность в мироздание. В Откр 14 звучит трогательный текст о плодах жизни человека: «И услышал я голос с неба, говорящий мне: напиши: отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними» (Откр 14:13). Это второе из «блаженств» Апокалипсиса, рассыпанных по всему тексту, – таких блаженств встретится еще шесть.

Образ жатвы, тема добрых плодов жизни

В Откр 14 тема добрых «плодов» жизни получает развитие в ярком зрительном образе: «И вот светлое облако, и на облаке сидит подобный Сыну Человеческому; на голове его золотой венец, и в руке его острый серп. И вышел другой Ангел из храма и воскликнул громким голосом к сидящему на облаке: пусти серп твой и пожни, потому что пришло время жатвы, ибо жатва на земле созрела» (Откр 14:14–15). Жатва в новозаветных текстах – это светлый образ, означающий множество людей, готовых открыть себя Богу: как говорил Иисус ученикам, «посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве. Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут» (Ин 4:35–36); «Жатвы много, а делателей мало» (Мф 9:36).

Как в притче о пшенице и плевелах (Мф 13:24–30), сбор урожая означает спасение людей и сохранение благих плодов человеческой истории у Бога – мы можем быть уверены, что ничто хорошее не пропадет бесследно. В Евангелии от Иоанна Иисус раскрывает, что плодоносность верующих имеет свои истоки в Нем: «Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего. Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими учениками» (Ин 15:5,8).

Обратим внимание, что сидящий на облаке и имеющий серп в Откр 14 назван «Сын Человеческий». Сам Христос ли это, в соответствии с Его именованием Откр 1 и отсылками к Дан 7:14, или же Его представитель из ангельского мира? Оба эти толкования были высказаны богословами, и окончательное решение вряд ли возможно. Но несомненно, что Сын Божий непосредственно участвует в «жатве» – ведь Он есть первый и последний, Начало и Конец, и Он стоит у истоков зарождения плода, и Он же принимает его.

Образы Откр 14, которые получат развитие в последующих главах

В Откр 14 содержится целый ряд предвосхищений образов, которые получат свое развитие в дальнейшем повествовании.

Предвосхищение образа города Вавилона

В словах летящего по небу второго ангела первый раз звучит именование «Вавилон»: «Пал, пал Вавилон, город великий, потому что он яростным вином блуда своего напоил все народы» (Откр 14:8). Примечательно, что о Вавилоне еще ни разу не упоминалось, но мы уже слышим известия о его падении, а также узнаем о совершаемых им обольщениях народов. Здесь мы можем увидеть авторский замысел: когда настанет черед подробного повествования о Вавилоне в Откр 17–18, читатели уже заранее будут знать его ключевую характеристику, и смогут воспринять историю города в контексте изреченного божественного определения.

Предвосхищение образа суда

Конец видения Откр 14 предвосхищает последующие сцены суда (Откр 16; 18; 19–20). После упоминания о жатве идет речь о винограде, и возникший перед нашим мысленным взором золотистый цвет пшеницы сменяется бордовым цветом винограда. Иоанн видит, как виноград срезан серпом и брошен в давильню/«точило» – деревянную емкость, в которой ягоды давили ногами, чтобы из них вышел сок. Топтание винограда в отличие от жатвы содержит здесь отрицательные смысловые оттенки: автор раскрывает его метафорическое значение как «великое точило гнева Божия». Видение Откр 14 завершается тревожной картиной: «И истоптаны ягоды в точиле за городом, и потекла кровь из точила даже до узд конских, на тысячу шестьсот стадий» (Откр 14:20). Что за кровь имеется в виду? И что означает неоднократно звучащее в Откр 14–16 словосочетание «гнев Божий»? Об этих серьезных вопросах мы подробнее поговорим в следующем уроке 10.

Тема 2. Цикл семи чаш гнева Божия, Армагеддон (Откр 15–16)

Откр 15 – молитвы на небе и подготовка к эсхатологическому свершению

Откр 15 – самая краткая глава Апокалипсиса (8 стихов), в ней взор Иоанна опять возвращается к небесному престолу/трону. В небесной сфере звучит торжественная и светлая «новая песнь», подобная песни Моисея, – конечно же, делается аллюзия на мотивы Исхода. Бог Вседержитель прославлен Своим творением, и Его владычество расширяется все стремительнее и неудержимее: «…все народы придут и поклонятся пред Тобою, ибо открылись суды Твои». Обычно сцены у небесного престола дышат покоем, но теперь присутствует бóльшая динамика и решительность – стеклянное кристальное море смешано с огнем (Откр 15:2). Явлено «иное знамение на небе, великое и чудное» – «храм скинии свидетельства на небе» отворился, и из него вышли семь ангелов в чистой и светлой льняной одежде, опоясанные золотыми поясами. Одно из четырех животных дало семи ангелам золотые «чаши гнева Божия». Ангелы принимают их – они готовы…

Откр 16 – общая композиция цикла семи чаш

Иоанн видит последний ряд семи элементов – «семь чаш», изливаемых ангелами на землю, и этот седмеричный цикл объявлен завершающим (Откр 15:1). Глава Откр 16 содержит описание всей серии чаш целиком – получается, что повествование о семи чашах существенно короче, чем о печатях (Откр 6:1–8:1) и о трубах (Откр 8:2–11:19). Также, в отличие от циклов печатей и труб, цикл чаш не имеет приостановки: седьмой элемент цикла чаш сразу следует за шестым без промежуточного видения.

Схема цикла семи чаш

Мы видим много соответствий циклу семи труб. Разбирая в уроке 7 духовный смысл семи труб, мы уже давали общее толкование образности семи чаш, поэтому здесь мы уже не будем останавливаться на их подробном разборе.

Временнóе соотношение циклов семи печатей, семи труб и семи чаш: параллельность или рекапитуляция

Отметим здесь, что соотношение седмеричных циклов между собой является одним из «вечных» вопросов толкования Апокалипсиса – наличие сходств и различий между ними побуждали комментаторов предлагать разные схемы структуры Апокалипсиса, и «консенсус» по этому вопросу кажется недостижимым.

Прежде всего, существует «линейный» взгляд, предполагающий хронологическую и смысловую последовательность между циклами:

Однако ярко выраженное смысловое сходство побудило выдвинуть мнение, что все седмеричные циклы хронологически параллельны друг другу – эта точка зрения была предложена уже первым комментатором Апокалипсиса, святителем Викторином Петавийским. Святой Викторин утверждал, что и трубы, и чаши говорят о том же суде Божием, но используют различающуюся образность. Эта вторая точка зрения называется «рекапитуляция» (повторение); среди ее сторонников можно назвать отечественного исследователя В. Четыркина.

Есть и третья точка зрения, которой удается объединить первые две, – в заключительном элементе цикла печатей заключен весь цикл семи труб (как в матрешке), и соответственно в седьмой трубе заключен весь цикл печатей[355].

В настоящей книге у нас нет возможности провести детальный анализ многоплановой темы линейности и рекапитуляции в Апокалипсисе. Однако, не касаясь хронологического плана, мы можем отметить, что по сравнению с циклом семи труб в цикле семи чаш несомненно присутствует определенная смысловая динамика.

Смысловые акценты цикла семи чаш

Приведем отдельные важные аспекты смысловой динамики повествования:

В излитии чаш, как и в трубах, совершается суд над плененными злом людьми, однако они теперь названы не «живущие на земле», а «поклоняющиеся зверю». То есть открывается источник слияния этих людей со злом – через их преклонение пред зверем дракон получает к ним доступ. Они испытывают острые духовные мучения, но не понимают, что их подлинным источником является дракон/сатана. Люди страдают от жгучего солнца и охватывающего их духовного мрака: «Пятый Ангел вылил чашу свою на престол зверя: и сделалось царство его мрачно, и они кусали языки свои от страдания, и хулили Бога небесного от страданий своих и язв своих; и не раскаялись в делах своих» (Откр 16:10–11). Клеветник как бы заставляет их видеть реальность через кривое зеркало, и они считают Бога причиной своих мучений и произносят богохульства.

В отличие от циклов семи чаш и семи труб, последовательно затрагивающих «одну четверть» или «одну треть» обитаемого мира, в чашах не указаны ограничения. В этой связи прослеживается интересная смысловая двойственность. С одной стороны, многие комментаторы считают, что это означает, что теперь весь мир охвачен воздействием «казней» (к примеру, в Откр 16:3 сказано, что «все одушевленное умерло в море»). С другой стороны, было высказано толкование, что масштаб, наоборот, сужается – казни избирательно затрагивают именно служителей зверя, совершающих зло.

Вторая точка зрения заслуживает внимания: она согласуется с целым рядом элементов повествования Откр 16. Когда после излития третьей чаши воды обращаются в кровь, голос с неба говорит: «И услышал я Ангела вод, который говорил: праведен Ты, Господи, Который еси и был, и свят, потому что так судил; за то, что они пролили кровь святых и пророков, Ты дал им пить кровь: они достойны того» (Откр 16:5–6). То есть смысл совершающегося не в разрушениях природы как таковой, но в выявлении и искоренении зла в людях, связанных со зверем. В сказаниях о древнегреческих богах на людей могли обрушиться кары просто из-за прихоти капризного или сурового божества, но в Апокалипсисе смысл «казней» качественно иной. Здесь красной нитью проводится мысль, что содеянное людьми зло в конечном итоге обращается против них самих.

В видении шестой чаши появляется новый образ – жабы: «И видел я выходящих из уст дракона и из уст зверя и из уст лжепророка трех духов нечистых, подобных жабам: это – бесовские духи, творящие знамения; они выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в оный великий день Бога Вседержителя» (Откр 16:13–14). «Жабы» тоже упоминаются как одна из первых «казней египетских» книги Исход, при этом интересно, что в Апокалипсисе этот образ появляется ближе к концу цикла семи чаш. Жабы обозначают лживые слова дракона и связываются с его вестниками, демоническими силами. Это сопоставление неслучайно – многие виды жаб являются ядовитыми, и образ исходящих из уст дракона жаб показывает, что «яд» клеветника-дракона теперь разносится по миру и отравляет сознание людей. В этом образе также можно увидеть намеренное противопоставление – вспомним, что из уст Иисуса исходит меч слова Божия. Иисус распространяет истину, а дракон извергает ядовитых губительных жаб.

Возможные толкования «Армагеддона»

Именно в цикле чаш Откр 16:16 звучит известнейшее апокалиптическое слово «Армагеддон». «И он [дракон] собрал их на место, называемое по-еврейски Армагеддон» – именно туда позвали жабы «царей земных», чтобы объединиться под властью зверя и дать сражение Богу. Армагеддон – это указание на место этого грядущего «сражения». Однако указание нельзя назвать точным и однозначным, поскольку подобный топоним отсутствует на известных нам картах. Высказывался целый ряд толкований именования Армагеддон; здесь мы перечислим основные, основанные на ветхозаветных аллюзиях.

Первая версия: Армагеддон может быть сочетанием двух еврейских слов «хар»/«гора» и «Мегиддо». А Мегиддо было известным местом в ветхозаветной истории – так назывался город и равнина, на которой прошло множество больших сражений, в том числе описанное в книге Судей поражение ханаанского полководца Сисары израильским военачальником Вараком и пророчицей Деворой[356]. Но почему тогда сказано «хар»/«гора», если это равнинное место? Можно привести слова Иезекииля: при описании последней битвы с Гогом и Магогом Иезекииль говорит, что последняя битва будет одержана на горах Израилевых (Иез 38:8,21; 39:2,4,17). Гора, скорее всего, важна в своем символическом библейском значении – как место приближения к Богу.

Вторая версия: может иметься в виду «гора сонма»/евр. «гар-моэд», которую упоминает пророк Иезекииль в повествовании о князе Тира (Иез 28:16). Причем контекст отрывка очень сходен с образностью Откр 16–18 – богатый город Тир возвеличивает себя, говоря: «я совершенство красоты», и осмеливается состязаться с Богом Израиля. Но Тир низвергнется с той высоты, на которую пытался поднять себя[357]. Христианские толкователи видят в ярких словах Иезекииля о Тире аллюзию на восстание и падение сатаны.

В целом мнения ученых разделяются, но все комментаторы согласны, что не географическая точка битвы имеет первостепенную важность для Иоанна, но опять же духовный смысл происходящего. И верующие призваны быть бдительными, чтобы не поддаться на уловки дракона-сатаны и не изменить Богу, грядущему к Своему творению. Рядом с упоминанием Армагеддона в Апокалипсисе появляется второе «блаженство», и звучит оно так: «Се, иду как тать[358]: блажен бодрствующий и хранящий одежду свою, чтобы не ходить ему нагим и чтобы не увидели срамоты его» (Откр 16:15).

Видение седьмой чаши

Видение седьмой чаши является совсем особенным: «Седьмой Ангел вылил чашу свою на воздух: и из храма небесного от престола раздался громкий голос, говорящий: совершилось! И произошли молнии, громы и голоса, и сделалось великое землетрясение, какого не бывало с тех пор, как люди на земле. Такое землетрясение! Так великое!» (Откр 16:17–18). Происходит потрясение великой силы – падает огромный град, исчезают острова, «город великий распался на три части». Мы думаем, что вот это уже конец, финал истории сейчас откроется – но нет, Иоанн ведет нас на новый виток повествования.

Прежде завершения мы должны узнать некую духовную «тайну»…

Тема 3. Видение «великого Вавилона» как женщины-блудницы и как города (Откр 17–18)

Описание женщины-Вавилон

Начинается новый раздел Апокалипсиса; обозначается, что Иоанн «тотчас был в Духе». Это состояние низошло на него, когда к нему обратился один из ангелов, имеющих семь чаш: «Подойди, я покажу тебе суд над великою блудницею, сидящею на водах многих; с нею блудодействовали цари земные, и вином ее блудодеяния упивались живущие на земле» (Откр 17:1–2). Для этого видения ангел ведет Иоанна в пустыню, и Иоанн «в духе» видит нечто совсем особенное. Пред его взором предстает женщина, поистине ослепительная – она имеет вид царицы, облачена в царские одежды («порфиру») и пурпур («багряницу»), ее выделяет яркий и броский красный цвет. Женщина украшена «золотом, драгоценными камнями и жемчугом» и держит в руке золотую чашу. Женщина выступает в неразрывной связи с уже знакомым нам отрицательным героем – она восседает на «звере багряном, преисполненном именами богохульными» (Откр 17:3). Она названа «Вавилон великий»[359].

Вспомним, что ранее мы видели женщину, облаченную в солнце, в венце из звезд, сияющую небесной славой и затем вынужденную скрываться в пустыне (Откр 12). Теперь же в пустыне Иоанн встречает совсем другую женщину. По описанию видно, что она является прямой противоположностью светлой Женщине, матери Мессии и всех верных Иисусу людей. Эта женщина вместе со зверем, наоборот, несет гибель праведным людям – она допьяна напилась «кровию святых и кровию свидетелей Иисусовых» (Откр 17:6).

Сравнение образа женщины-Вавилон с отрицательными «мужскими» образами

Ранее мы уже говорили о четкой выстроенной системе персонажей Апокалипсиса: к трем отрицательным «мужским» образам, дракону, первому зверю и второму зверю-лжепророку, теперь присоединяется женщина, и она несет свое особое символическое значение. Ее единство с жестоким зверем подчеркнуто тем, что она упивается проливаемой зверем кровью свидетелей об истине. Но по характеру ее воздействия на людей она, скорее, более сходна со вторым зверем.

Второй зверь-лжепророк обольщает людей своими вкрадчивыми речами и показными чудесами, и именно от него зависит разрешение «покупать и продавать». Связываемое со вторым зверем слово «обольщение» полностью применимо к женщине-Вавилону. Своей золотой чашей она опьяняет «живущих на земле»; можно сказать, она использует присущие ей женские чары и манит людей притягательностью своей видимой власти и богатства. Женщина-царица демонстрирует всем жизнь в роскоши, она в изобилии имеет всевозможные изысканные товары – и эта «экономическая» составляющая будет развита далее во второй части описания женщины-Вавилона, Откр 18. Женщина-Вавилон околдовывает земных царей, и они идут к ней и попадают в зависимость от нее, тем самым падая в ловушку подчинения зверю и дракону.

Толкование имени «Вавилон»

Как можно определить, что именно символизирует женщина-Вавилон? Наш анализ пройдет в несколько этапов. Прежде всего, из повествования мы понимаем, что она распространяет на мир власть зверя, и ее имя «Вавилон» дано неслучайно.

В первую очередь, обратим внимание на завершение повествования Откр 17 – Ангел истолковывает Иоанну увиденное: женщина есть «великий город, царствующий над земными царями» (Откр 17:18). Слово «город» в греческом, еврейском и латинском языках – женского рода, поэтому изображение города как женщины очень распространено в Библии и во многих других произведениях иудейской и античной литературы. Именование «Вавилон», отсылающее к Вавилонской империи, предполагает, что «город» здесь нужно понимать расширительно – не как отдельный населенный пункт, а как столицу империи, центр целой цивилизации. Большинство толкователей Апокалипсиса согласны, что Вавилон обозначает могущественную империю, подавляющую покоренные ей народы и основанную на экономической эксплуатации.

Вспомним, какой город в Апокалипсисе противопоставляется Вавилону и связывается с божественной сферой – это Небесный Иерусалим, изображенный в Откр 19 и 21 как Невеста и Жена Агнца. Вспомним также, как мы истолковали образ женщины, облаченной в солнце, – это совокупность народа Божия, Его Церковь, объединяющая верующих от ветхозаветных до новозаветных времен. И если образ Женщины – Небесного Иерусалима являет читателям преображенное мироздание и Царствие Бога, то подобным образом можно сказать, что женщина-Вавилон обозначает царство зверя. Из описаний женщины-Вавилон мы можем понять, каким становится мир и отношения между людьми под властью зверя и дракона.

Какие дополнительные смыслы открывает сравнение царства зверя с блудницей

Давайте вглядимся внимательнее и попробуем ответить на вопрос, какие дополнительные смыслы открывает сравнение царства зверя с блудницей? Образ женщины, выглядящей столь великолепно и царственно, в первую очередь ассоциируется с красотой. Это видно и из иллюстраций к Апокалипсису – художники не жалели стараний, чтобы изобразить эту женщину очень ярко и красочно… Красота, конечно, действует привлекающе, но во многих других деталях Иоанн старается показать «оборотную сторону» этой красоты.

Женщина-Вавилон восседает на монстрообразном чудовище, и вокруг нее – пустыня. В сочетании этих образов можно увидеть мысль о том, что «красивые и изысканные достижения цивилизации нередко основываются на реалиях гораздо менее благородных – военном захвате, угнетении иных народов, обращении людей в рабство»[360]. Женщина роскошна, но эта роскошь достигается за счет эксплуатации окружающего ее мира, поэтому земля вокруг нее «выжжена», превращена в бесплодную пустыню.

Броская и манящая внешняя красота женщины-Вавилон скрывает ее отталкивающие внутренние качества – она пьяна кровью «святых и свидетелей Иисусовых». Вот поистине «вампирическая» женщина… В целом образы женщин Апокалипсиса заставляют нас задуматься: что есть красота, в чем именно она выражается? Авторы апостольских посланий тоже размышляли об этом и обращались к женщинам-христианкам так: «Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа, что драгоценно пред Богом» (1 Пет 3:3–4). Апостол Павел добавляет, что истинным украшением являются добрые дела (1 Тим 2:10). И все названное, несомненно, воплощает в себе женщина-Иерусалим: ее белые одежды символизирует чистоту ее души, ее внутреннее единство с духовным, небесным миром.

Все это совсем не про женщину-Вавилон. Значимой смысловой характеристикой женщины-Вавилона является ее проституция. При этом речь никак не идет о несчастной женщине, которая в некоей «безвыходной» ситуации не находит другого источника средств к существованию или которую силой принудили к этому. Нет, блудница-Вавилон ни от кого не зависит, это она подчиняет мужчин себе; она говорит, «сижу царицею, я не вдова и не увижу горестей» (Откр 18:7). Такой образ жизни ей нравится.

Давайте разберем смысловые компоненты «проституции» Вавилона и выявим то, как это характеризует царство зверя.

В целом телесная близость принадлежит к очень значимым образам в Библии – достаточно упомянуть, что Сам Бог именуется «супругом» Израиля, а идолопоклонство осмысляется как измена Ему, как блуд. Очевидно, что этот «телесный» образ позволяет много сказать об отношениях между людьми в целом. Согласно Библии, Бог сотворил «небо и землю», то есть духовный мир и физическую реальность, и они замыслены Богом в целостности и гармонии.

И можно сказать, что телесная близость предназначена быть физическим выражением искренней душевной близости и единства, уникального личностного общения; это символ того, что двое соединяют свои жизни в одну во взаимной любви. А в проституции происходит разрыв одного и другого – телесное соединение совершается на условиях торговой сделки, личной выгоды, при намеренном дистанцировании от внутреннего мира другого человека. Здесь мы снова видим диавольское извращение божественного плана, предназначенного Богом для людей. Можно утверждать, что нечто сопоставимое произошло и в райском саду: вспомним, что после слов змея Ева увидела, что «дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно…» (Быт 3:6). Глядя на взращиваемый Богом духовный плод познания, Ева увидела в нем в первую очередь источник чувственного удовольствия; подобающее благоговейное отношение к тайне сменилось мыслью об удовлетворении собственных потребностей.

Тексты Библии свидетельствуют, что отношение к другому как к средству влечет за собой тяжелые духовные последствия[361]. Яркая картина приводится в ветхозаветной книге Притчей: «безнравственная» женщина завлекает юношу к себе вкрадчивыми обещаниями, хотя она замужем – и в результате «он пошел за ней, как вол идет на убой» (Притч 7:22). У юноши не хватает сил сопротивляться влечению к ней, но все его существо как бы восклицает: «Это не то!» Образность Откр 17 говорит о тех же реалиях. Можно сказать, что для блудной женщины-Вавилон другие люди ничего не значат; она пользуется ими, играет ими, и когда выпьет из них все соки, не замедлит выбросить за ненадобностью. Как много теряют те, кто оказался прельщен ее чарами! Они растратили свою созидательную энергию, они не будут способны построить глубокие отношения, не откроют свое подлинное «я» в единстве с другим человеком, не смогут прорасти друг в друге взаимной любовью…

Можно подытожить наши размышления следующим образом: женщина-Вавилон красива и привлекательна, она манит всевозможными благами и удовольствиями, притягивает к себе доверчивых людей, которые надеются обрести с ней счастье. Но первое впечатление обманчиво, ее внешняя красота – всего лишь маска, за которой скрыты внутренняя холодность, беспринципность, ненасытная алчность, желание превзойти всех и готовность идти к своим целям «по трупам». Внутри золотой чаши в ее руках – мерзости убийств и распутства (Откр 17:4). Свою красоту блудница-Вавилон хладнокровно и расчетливо использует как товар. «Это означает, что обещания счастья с ней – лишь иллюзия. Даримые ей удовольствия быстротечны и эфемерны, они оставляют после себя привкус горечи. Ее красивая внешность – ловушка, за маской лишь зияющая пустота. Ее глаза горят блеском – но это блеск алчности, чующей деньги»[362]. Таково истинное отношение к людям, царящее в «царстве зверя».

Удивление Иоанна при виде женщины-Вавилон

В повествовании Апокалипсиса Иоанн описывает свои видения и очень редко говорит нам о своих эмоциональных реакциях на них. Самой сильной можно считать эмоцию, проявившуюся в начале цикла небесных видений, – когда никто не смог открыть книгу, Иоанн много плакал (Откр 5:4). И теперь в Откр 17 встречается второе указание на яркую эмоцию – видя женщину-Вавилон, Иоанн «дивился удивлением великим». И ангел спросил его «что ты дивишься?» Современные библеисты обращают большое внимание на это выражение эмоции, и предлагают разные интерпретации, что могло означать это удивление, какие именно переживания могли за ним стоять:

1) Удивление – непонимание. Вероятно, Иоанну не сразу стало понятным, кто эта женщина, что это за видение, о чем оно. В тексте несколько раз сказано, что здесь есть некая «тайна». Ангел сообщил Иоанну духовный смысл видения, что женщина есть Вавилон, и далее открыл некоторые детали о воздействии Вавилона на царей. Но данное толкование не объясняет, почему эмоция была такой сильной – ведь Иоанн не просто «недоумевал», а «дивился удивлением великим».

2) Удивление – состояние «глаз не оторвать». Некоторые комментаторы считают, что Иоанн замер словно в оцепенении, потому что сам ощутил на себе воздействие обаяния Вавилона – и тогда можно предположить, что слова ангела «что ты дивишься», прозвучали отрезвляюще и «стряхнули» с Иоанна наваждение Вавилона.

3) Удивление – потрясение и скорбь. Наконец, есть мнение, что удивление не означает вовлечение Иоанна, но, скорее, его изумление перед всей этой картиной – женская красота приносит очарование в дела жестокости и кровопролития, творимые зверем. Красота есть нечто драгоценное, и хорошо известна фраза «красота спасет мир», а Иоанн видит, что красота поставлена на служение злу, и от этого сжимается сердце («как же так?»). В продолжающемся в Откр 18 описании Вавилона как блистательного города мы увидим, сколько хорошего вовлечено в сферу влияния Вавилона, и все это опошлено, испачкано, испорчено. Блуд и распущенность распространяют внутреннее разложение все шире. И Иоанн испытывает настоящее потрясение при виде соблазна такой силы – как же смогут «живущие на земле» распознать обман коварной женщины-Вавилона и устоять перед ее чарами?..

Вавилон олицетворяет такое состояние мира, которое в послании апостола Иоанна именуется «похоть плоти, похоть очей и гордость житейская» (1 Ин 2:16). В таком мире вообще нет места для добрых чувств ни со стороны империи-Вавилона, ни со стороны приходящих к ней земных царей – здесь «только бизнес», холодный расчет, зависимость и, что хуже, паразитирование на другом человеке. Женщина-Вавилон восседает на звере – это можно истолковать как иерархическое отношение подчинения, как принуждение «царей земных» служить ей. В Апокалипсисе сказано, что придет время, и земные цари отплатят ей за унижения – 10 рогов зверя обозначают 10 царей, которые будут рады причинить ей боль и страдания и в конечном итоге приведут ее к уничтожению (Откр 17:12–18).

Стоит признать, что отсылки к таким искаженным и «патологическим» отношениям помогают нам больше ценить здоровые отношения, основанные на любви, принятии и открытости. Такие отношения, конечно же, олицетворяет Невеста Агнца – Новый Иерусалим. Наше мышление привычно оперирует контрастами, и поэтому Небесный Иерусалим становится более понятен именно в сопоставлении с Вавилоном, подобно тому как белая одежда сияет ярче на темном фоне… В Небесном Иерусалиме Бог обитает с людьми во веки веков (Откр 21:1–3) – это прочные отношения любви и верности, которые приносят подлинное счастье.

Отношение к изобилию в Апокалипсисе

И тот факт, что с женщиной-Вавилоном ассоциируются красота и богатство, отнюдь не означает, что богатством повелевает диавол, а верные Богу люди должны принять скудость как свое нормальное состояние и как бы «сжаться», привыкнуть ограничивать себя во всем. Да, с одной стороны, Апокалипсис утверждает, что верующие проходят через время испытаний. Но с другой стороны, сияющий лик небесной Женщины-народа Божия из Откр 12, облаченной в солнце и звезды, показывает, что Бог одаряет верных Ему людей красотой и изобилием (ср. слова Христа «вы свет мира», Мф 5:14). Образ прекрасной небесной Женщины – это подлинная внутренняя «идентичность» верующих, независящая от переменчивых внешних обстоятельств.

Вспомним слова апостола Павла: «умею жить и в скудости, умею жить и в изобилии» (Флп 4:12), и слово «изобилие» также подразумевает прохождение через его руки значительных материальных средств. Апостол не боялся и не стеснялся этого, и был готов, чтобы подаваемые Богом дары шли через него, преумножаясь и достигая многих других людей. Можно сказать, что осуждение женщины-Вавилон никак не означает, что осуждается все, что она присвоила себе. Источником красоты и всех благ является Бог-Творец; Он украшает Новый Иерусалим великолепными драгоценными камнями и огромными чистыми жемчужинами (Откр 21:18–21). Драгоценные камни Небесного Иерусалима выражают подлинную красоту жизни человека с Богом, радужное разнообразие красок жизни, ви́дение себя и других в новом свете.

Содержание Откр 18. Смысловые акценты текста

Заключительные главы Апокалипсиса будут раскрывать уже объявленную в небесной реальности великую качественную перемену: «Царство мира соделалось царством Господа нашего и Христа Его» (Откр 11:15). Но смена одного царства другим происходит не в одночасье – повествование Апокалипсиса проводит нас по определенным этапам этого процесса.

Повествование Откр 18 начинается с оглашения определения Бога Вавилону: «пал, пал Вавилон». Эти слова и ранее звучали в тексте Апокалипсиса, но глава Откр 18 целиком посвящена образному осмыслению крушения Вавилона, произошедшего по решению Справедливого Судии. В 18-й главе происходит развитие образности: теперь Вавилон предстает перед Иоанном не только как женщина-блудница, но как богатейший город-мегаполис, в который стекаются всевозможные товары со всей земли. Теперь мы можем глубже понять значение отношений Вавилона с «царями земными» – город разбогател за счет союзов с царями окрестных земель, которые готовы бросать к ногам Вавилона богатства своего народа, чтобы купаться в роскоши вместе с блудницей. Опираясь на зависимых от нее «царей земных», Вавилон превращает окрестные земли в колонии и нещадно эксплуатирует их.

Иоанн слышит предостерегающий призыв Ангела: «И услышал я иной голос с неба, говорящий: выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее; ибо грехи ее дошли до неба, и Бог воспомянул неправды ее. Воздайте ей так, как и она воздала вам, и вдвое воздайте ей по делам ее; в чаше, в которой она приготовляла вам вино, приготовьте ей вдвое» (Откр 18:4–6).

Передовой город, который многие народы считали буквально центром вселенной и столицей всего мира, вдруг был низринут со своего пьедестала. Пришло время воздаяния за то, каким способом добывались несметные богатства, «ибо яростным вином блудодеяния своего она напоила все народы, и цари земные любодействовали с нею, и купцы земные разбогатели от великой роскоши ее» (Откр 18:2–3).

Вторая половина 18-й главы построена как плач над руинами города. В Откр 18 содержатся многочисленные сближения с книгой пророка Иезекииля – Иез 26–28, плач о великом приморском городе Тире[363]. Безутешно оплакивают Вавилон три группы лиц: цари, купцы и корабельщики. Это те, кто извлекал выгоду от взаимодействия с Вавилоном. Цари названы самыми первыми – вероятно, потому что они были в наиболее тесном общении с блудницей-Вавилоном, царственным городом: «И восплачут и возрыдают о ней цари земные, блудодействовавшие и роскошествовавшие с нею, когда увидят дым от пожара ее, стоя издали от страха мучений ее и говоря: горе, горе тебе, великий город Вавилон, город крепкий! ибо в один час пришел суд твой» (Откр 18:9–10).

Царей больше всего поражает стремительность бесповоротного разрушения Вавилона. Теперь они стоят поодаль, как бы на безопасном расстоянии от города – наверняка их наполняет страх, что проклятье Вавилона может «заразить» и их самих, и тогда их постигнет та же плачевная участь.

Затем скорбные восклицания произносят купцы: «Горе, горе тебе, великий город, одетый в виссон и порфиру… ибо в один час погибло такое богатство!» (Откр 18:16–17). Купцы плачут не только о Вавилоне как таковом, но и о своих собственных материальных потерях – некому стало покупать их разнообразные товары. Автор перечисляет, чтó именно привозили купцы в Вавилон по морским путям: «И купцы земные восплачут и возрыдают о ней, потому что товаров их никто уже не покупает, товаров золотых и серебряных, и камней драгоценных и жемчуга, и виссона и порфиры, и шелка и багряницы, и всякого благовонного дерева, и всяких изделий из слоновой кости, и всяких изделий из дорогих дерев, из меди и железа и мрамора, корицы и фимиама, и мира и ладана, и вина и елея, и муки и пшеницы, и скота и овец, и коней и колесниц, и тел и душ человеческих» (Откр 18:11–13).

В списке ровно 28 наименований, то есть 7 × 4, что означает полноту богатств (7 число полноты), свозимых в Вавилон со всех концов света, ото всей земли (4 – число мироздания). Обратим особое внимание на последний «товар» – «тела и души человеческие». Это означает, что в Вавилон свозили людей для продажи в рабство, обращаясь с ними как с вещью. Далее мы еще вернемся к этому образу.

К плачу присоединяются владельцы кораблей, корабельщики и кормчие: «И посыпали пеплом головы свои, и вопили, плача и рыдая: горе, горе тебе, город великий, драгоценностями которого обогатились все, имеющие корабли на море, ибо опустел в один час!» (Откр 18:19).

И далее эмоциональная картина меняется – голос обращается к «живущим на небе» и призывает их к радости о свершении справедливости Божией:

«Веселись о сем, небо и святые Апостолы и пророки; ибо совершил Бог суд ваш над ним» (Откр 18:19–20). Суд над Вавилоном не может не свершиться – его преступлениям нет числа, «в нем найдена кровь пророков и святых и всех убитых на земле» (Откр 18:24). Поэтому в Вавилоне не останется жизни – не будет больше ни поющих и играющих на музыкальных инструментах, ни художников и произведений искусства, ни света светильника, ни голосов жениха и невесты…

«Великий город» Вавилон исчезнет бесследно – это уже решено. «И один сильный Ангел взял камень, подобный большому жернову, и поверг в море, говоря: с таким стремлением повержен будет Вавилон, великий город, и уже не будет его» (Откр 18:21).

Тема 4. Осмысление образа Вавилона: исторический подход

Исторический подход к образу Вавилона – сближение Вавилона с Римской империей

По прочтении глав 17 и 18 у нас уже сформировался некий облик Вавилона как могущественной политической силы, подчиняющей себе народы. По словам ангела-толкователя, Вавилон «есть великий город, царствующий над земными царями» (Откр 17:18). Закономерно задать вопрос: а какие ассоциации возникали у адресатов Апокалипсиса, когда они читали повествование о Вавилоне, с какими известными им реалиями они могли соотносить этот образ?

Ответ на этот вопрос напрашивается сам собой – в I веке по Р. Х. мощнейшей политической силой являлся Рим, и никакое иное государство не могло соперничать с властью Римской империи, простирающейся на весь Средиземноморский регион. И нарисованная в Откр 18 «экономическая» картина также была узнаваема: Рим – «вечный город», блистательная столица империи – являлся центром масштабнейшей торговли, туда стекались товары с самых экзотических уголков мира.

Важно, что другие иудейские апокалиптические произведения содержали критику Рима. Их авторы видели в Римской империи продолжение захватнических империй древних времен – подобно описываемой в Ветхом Завете Вавилонской империи, Римская империя причинила притеснения иудейскому народу и разрушила святой город Иерусалим. Примечательно, что такой намек содержится в другом новозаветном тексте, Первом послании апостола Петра: автор говорит, что находится в «Вавилоне» и посылает оттуда приветствия (1 Пет 5:13). Вероятнее всего, имеется в виду не древний Вавилон, который в I веке по Р. Х. переживал упадок, а «новый Вавилон» – Рим.

Понимание Вавилона Апокалипсиса в значении Рима восходит к ранним церковным авторам. В первом сохранившемся комментарии на Апокалипсис (начало III в. по Р. Х.) святой Викторин Петавийский анализирует Откр 17:9 и пишет о блуднице так: «Это – римское государство». Подобные высказывания можно найти у священномученика Ипполита Римского и ряда других авторитетных толкователей.

Можно найти внутренние свидетельства текста Апокалипсиса, которые вполне согласуются с таким толкованием:

1. Слова о том, что «жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых» (Откр 17:6), можно интерпретировать как указание на гонения римского правительства на христиан, начатые императором Нероном.

2. При описании женщины-Вавилон указывается на «семь гор, на которых сидит жена» (Откр 17:9), и широко распространено мнение, что здесь делается аллюзия на семь холмов, на которых был расположен Рим[364].

3. Женщина-Вавилон появляется, восседая на звере, и если мы понимаем зверя как отсылку к римским императорам (см. предыдущий урок), то толкование женщины как Рима выглядит вполне логичным. Интересно, что во время Иоанна распространилось почитание богини Ромы, считавшейся воплощением Рима и покровительницей города («Рим» по-латински Roma, женского рода).

4. В Откр 17:9–10 вновь звучит выражение «здесь мудрость» – оно уже было употреблено, когда речь шла о числе зверя Откр 13:18 – и затем следует пояснение значения голов зверя. Итак, ангел говорит, что семь голов есть «семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой еще не пришел, и когда придет, не долго ему быть». Ученые убеждены, что здесь выражен намек на вполне конкретные исторические реалии времени Иоанна.

Варианты толкования семи царей как семи римских императоров

Ученые стараются понять, о каких «царях», то есть римских императорах, могла идти речь в Откр 17. Вопрос об определении «царей» важен, поскольку он напрямую связан с датировкой Апокалипсиса, и ранние церковные комментаторы также обращали на это внимание.

Кажется, что в тексте Откр 17 даны указания, на которые историки могут опереться в своей реконструкции – однако эти указания на поверку оказываются слишком расплывчатыми и допускают несколько версий. Стоит ли начинать подсчет с Юлия Цезаря, сосредоточившего власть в своих руках, или с Октавиана Августа? Включать ли в подсчет трех императоров после гибели Нерона, правление которых ограничилось одним годом (68 г.)? И те и другие версии подкреплены аргументами (например, римский историк Светоний начал свое повествование о римских «цезарях» с Юлия Цезаря, но при этом именно Октавиану удалось «закрепить» властные полномочия). А святой Викторин Петавийский считал, что подсчет нужно начинать с Гальбы, и тогда императором, который «придет», будет Домициан, во время правления которого апостол Иоанн и был сослан на остров Патмос за свидетельство о Христе.

Приведем таблицу с несколькими вариантами подсчета императоров (были предложены и ряд других):

Мы видим, что вариантов отождествления было предложено множество, но ни один из них невозможно считать самым убедительным и окончательным. Можно заключить, что некоторые отсылки к современным Иоанну реалиям в тексте Апокалипсиса несомненно есть, однако их детальная точная реконструкция не представляется возможной – можно строить лишь аргументированные гипотезы и предположения.

Почему Рим не упомянут в тексте прямо?

Но если автор Апокалипсиса делал сознательные отсылки к Римской империи, почему же имя «Рим» не названо в тексте прямо? Здесь можно услышать две точки зрения:

1) Сторонники первой точки зрения указывают на вполне понятную причину, находящуюся в практической плоскости. Несомненно, автор Апокалипсиса высказывал взгляды, идущие вразрез с официальной идеологией, – Апокалипсис можно сравнить со своего рода диссидентской литературой. Прямые высказывания своего нелицеприятного мнения о господствующем государственном строе были чреваты последствиями. Поэтому Иоанн из соображений личной безопасности и безопасности читателей мог «зашифровать» свои мысли, наделяя древнее имя Вавилон актуальным политическим подтекстом. В целом, согласно первой точке зрения, автор, говоря «Вавилон», прикровенно имел в виду Рим.

2) Сторонники второй точки зрения считают, что отсутствие упоминания Рима обусловлено не одними практическими соображениями, но и богословскими. Автор не употребил слово «Рим» потому, что имел виду не только Рим. Если вспомнить выделенные нами три подхода к толкованию Апокалипсиса, то толкование Вавилона как Римской империи относится к историческому подходу, но есть остальные два, не менее важные, – духовно-символический и эсхатологический.

Согласно второй точке зрения, разделяемой многими библеистами, автор употребил наименование «Вавилон» намеренно. Выбирая именования своих образов, Иоанн, несомненно, руководствовался определенными богословскими соображениями. И именование «Вавилон» было оптимальным, потому что позволило свести воедино сразу несколько разноплановых смысловых ассоциаций. Мы поясним эти ассоциации и богословские соображения ниже.

Насколько соответствует суровая образность Откр 17–18 реальному Риму времен Иоанна?

В Откр 18 Иоанн призывает верных Богу людей присоединиться к радости от происходящего суда над Вавилоном. У некоторых читателей это вызывает смущение по двум причинам. Во-первых, если понимание Вавилона как Рима верно, то не слишком ли Иоанн сгущает краски, описывая вопиющие беззакония города? Во-вторых, изображение Вавилона создает своего рода «прецедент», и последующие читатели могут увидеть подобный негативный «Вавилон» в окружающей их реальности. Неоднократно в истории случалось, что ярлык «блудницы Вавилон» навешивали на конкретных личностей или на общественные институты, и это повышало градус эмоциональной полемики…

Невозможно отрицать, что главы Откр 16, 17 и 18 содержат суровые образы и эмоционально насыщенные хлесткие выражения по отношению к Вавилону. Вполне понятно, что христианские толкователи стремятся каким-то образом ограничить «сферу применения» негативного образа Вавилона. Как пример можно привести мнение отечественного библеиста архимандрита Ианнуария (Ивлиева): когда в своем комментарии на Апокалипсис он переходит к интерпретации образности Откр 17–18, он несколько усиливает пафос своего изложения и как бы стремится доказать, что тогдашняя развращенная Римская империя по праву заслуживала таких резких слов осуждения[365]. На это можно справедливо возразить: а разве в высокоразвитом Риме, общепризнанным центре мировой культуры, не было ничего положительного и хорошего? Многие изобретения Рима не потеряли актуальность до сих пор, в том числе римское право…

С одной стороны, в негативной оценке императорского Рима есть доля истины – когда Рим из молодой республики превратился в богатейшую империю, традиционные римские добродетели верности, умеренности, скромности, честности серьезно пошатнулись. О падении нравов и выходящих за все мыслимые пределы поступках римских императоров можно прочитать у римского историка Светония в книге «Жизнь двенадцати цезарей», охватывающей период от Юлия Цезаря до Домициана. Не будем забывать о том, что автор Апокалипсиса Иоанн не намеревался давать всестороннюю оценку римской цивилизации «в общем и целом», но видел Рим со своего определенного угла зрения. Римские власти в недалеком прошлом предали смерти его братьев по вере, а римские чиновники и торговцы обогащались за счет многочисленных дорогих товаров, которые свозили в Рим из Малой Азии, родной земли адресатов Иоанна. Причем ситуация усугублялась тем, что активно навязываемый императорский культ требовал возвеличивать Рим как благодетеля всех народов. Этими факторами объясняются негативные краски, в которых представлен Рим-Вавилон в Апокалипсисе.

С другой стороны, полное отождествление «богопротивного» Вавилона и Рима не кажется всецело убедительным – не очень-то верится, что Рим мог превзойти все другие империи по своей жестокости, тоталитарному контролю и разнузданности… Может быть, Вавилон Апокалипсиса все-таки не совсем Рим?

Для ответа на эти вопросы нужно немного углубиться в библейские прототипы и проследить, как в библейской традиции раскрывается образ города в целом и двух важнейших городов-антиподов – Вавилона и Иерусалима.

История образа города в Библии – Вавилон как символ самовозвеличивания[366]

В книге Бытия, символически повествующей о «первоначалах» мира и человека, создание первого города связывается с Каином (Быт 4:17). Совершив преступление – пролитие крови родного брата, – Каин боится других людей, видит в них потенциальных врагов и поэтому окружает место своего обитания стенами (именно стена с древних времен – характерный и необходимый атрибут всякого города). Слово «город» происходит от слова «огораживать», и в этом есть значение «отгораживаться» от других. Каин-братоубийца строит город – нечто похожее можно проследить в сказании о Ромуле и Реме, основателях Рима…[367]

Отрицательные смысловые коннотации «города» проявляются и в повествовании книги Бытия о Вавилонской башне. Собравшись все вместе после Великого потопа, люди захотели «сделать себе имя», – прославиться, построив башню высотой до небес (Быт 11:4), и как бы добраться до Самого Бога. Тем самым они хотели доказать самим себе и Богу, что для них не существует никаких ограничений. Они не проявили к Богу уважения, не обратились к Нему с молитвой как к своему Создателю, но решили проникнуть на небеса как бы «с черного хода».

И получилось, что люди вроде бы объединились между собой, но их объединение не послужило ко благу. И Бог сделал так, что невероятную башню достроить не удалось – люди перестали понимать друг друга и разошлись по разным сторонам света. Вот с чем связывается «Вавилон» в книге Бытия – первой книге Библии, говорящей о духовных первоначалах мироздания. И именно в свете этого емкого символа Вавилонской башни истолковывались реалии исторической Вавилонской империи: еврейский народ воспринимал город Вавилон с его «небоскребами»-зиккуратами как наглядный пример человеческого самовозвеличивания[368]. Библейские тексты свидетельствуют, что человеческое высокомерие по отношению к Богу неизбежно приведет к падению.

Переосмысление отношения к городу – Иерусалим как место Дома Божия

Сразу после повествования о Вавилонской башне указывается, что Бог решил сотворить новое начало и вступить с человечеством в тесный союз/«завет». Для этого Он обратился не к группе людей, но к одному человеку Авраму, и призвал Своего избранника покинуть родной город и отправиться в путь, пойти в неизведанное вместе с Ним (Быт 12:1). Выйдя за пределы понятного и безопасного городского «убежища», Аврам оказался в дороге, открытой всем ветрам неизвестности, где уже не мог крепко держать бразды контроля над своей жизнью. Свою внутреннюю опору он находил в искреннем доверии Богу. Вслед за ним и другие ветхозаветные верующие называли себя странниками на земле, живущими своей верой и доверием к Богу (ср. Евр 11:13). Верующие могли убедиться, что присутствие великого Бога не связано с каким-то конкретным местом, и это помогало им постепенно приходить к пониманию, что Бог превосходит все человеческие категории, для Него не существует ограничений времени и пространства.

Переосмысление отношения к городу можно увидеть в момент, когда царь Давид объединил колена/племена Израиля и сделал город Салем, крепость иевусеев на горе Сион, центром своего царства. В этот новый город Иерусалим Давид перенес Ковчег Завета, который на протяжении веков был главной святыней, сопровождавшей народ в его странствиях. А сын царя Давида Соломон построил в Иерусалиме Храм (3 Цар 5–9).

И возникшая с появлением города новая реальность священного места-Храма была объединена с более древним мировоззрением кочевников. «Бог-покровитель странников также дает верующим „якорь“ в настоящем. Святой город, место Дома Божия и оплот династии Давида, становится осязаемым выражением важнейшей истины библейской веры – вхождение Бога в человеческую историю создает живые связи между людьми, присутствие Бога объединяет людей. Хотя верующие призваны „не привязываться к земному“, их вера не является бегством из этого мира в чисто духовный мир; она также подразумевает новый образ жизни здесь на земле»[369].

Иерусалим как символ гармонии людей с Богом и гармонии между людьми

Значение Иерусалима было велико – это место встречи с Богом и символ единства народа. Поэтому среди израильских верующих укрепилась практика ходить в паломничество в Иерусалим три раза в году, на великие праздники – Пасхи, Пятидесятницы и Кущей (Исх 23:14–17; 34:23; Втор 16:16). Псалом 121 выражает радостные эмоции верующих, когда они отправляются в дорогу все вместе. Паломники восхищаются красотой Иерусалима, но это не ведет к чувству гордыни за столь «совершенное» творение человека (как это проявилось у Вавилонской башни), а побуждает воздавать хвалу Богу, неустанно заботящемуся о Своем народе (Пс 122:4).

Восседающий в Иерусалиме царь из династии Давида призван руководствоваться заповедями Бога, осуществлять справедливость и вести народ к подлинному миру. Мир по-еврейски «шалом», и «Иерушалаим» переводится как «город мира»; назначение этого города – являть гармонию и любовь между людьми, живущими как одна семья в доме Божием. Вот в чем отличие Иерусалима от прочих городов – Иерусалим есть знамение активного присутствия Бога в сердцевине земного мира. Пророки возвещали, что впоследствии это присутствие ощутят и все остальные. И тогда многие-многие люди захотят приобщиться к этому подлинному счастью: наступит время, когда все народы придут в Иерусалим для поклонения (Ис 2:2–4; Мих 4:1–3; Соф 8:20–23; 14:16).

Итак, в Ветхом Завете можно увидеть два основных образа города, которые являются разнонаправленными, – Вавилон символически обозначает самовозвеличивание, закрывающее людей от Бога, а Иерусалим, наоборот, раскрывает присутствие Бога среди людей. При этом многие библейские тексты вносят важное смысловое дополнение – «богопротивный Вавилон» или «благословенный Иерусалим» не идентичны отдельным историческим городам Иерусалиму или Вавилону. Особенно ярко эти воззрения раскрываются в ветхозаветных текстах, написанных в период непосредственно до и после Вавилонского плена.

Нравственная ответственность людей как условие благословения Божия над Иерусалимом

В то время многие жители Иерусалима считали, что находящийся в городе Храм истинного Бога является незыблемой гарантией привилегированности, безопасности и благополучия жителей. Но пророки убеждали людей, что благословение Божие не действует автоматически и им нельзя «завладеть» навсегда, – если люди будут отступать от предписанных Богом заповедей справедливости и милосердия, то они не смогут удержать благословения свыше. Пророк Исайя в начале своей книги говорит резкие слова: Иерусалим-«верная столица» по своему нравственному облику превратилась в «блудницу», потому что ранее «правда обитала в ней, а теперь убийцы» (Ис 1:21–23)[370].

Все пророки говорили, что союз с Богом не стоит воспринимать только как привилегию, обеспечивающую Израилю исключительное положение среди прочих народов. Именование себя «народом Божиим» налагает большую нравственную ответственность. Разъяснения пророков стали особенно актуальными во время угрозы от Вавилонской империи и уже непосредственно в период Вавилонского плена народа. Тяготы осады и ужасы разрушения святого города Иерусалима переживались людьми как огромный удар для их веры: люди задавались вопросом, как же такое могло случиться, где же защищающий их Бог.

Пророк Иеремия возвещал, что Бог не изменился, но сами люди ошибались в том, что понимали изречение «с нами Бог» в магическом смысле – будто Бог обязан во всем помогать израильтянам и «разруливать» все проблемные ситуации, даже если люди продолжают раз за разом делать неверный выбор (Иер 7:12–15; 19:1–11). Но земные поражения не означают, что Бог отвернулся от людей, – Бог пребывает верным всегда (Рим 3:4). Как сказал апостол Павел об Иисусе, «если мы неверны, Он пребывает верен, ибо Себя отречься не может» (2 Тим 2:13).

В книге пророка Исайи выражено вдохновенное убеждение, что верность Бога Своему заблуждающемуся народу в конечном итоге приведет к восстановлению Иерусалима, который предстанет очищенным от зла и преображенным (Ис 1:25–27, Ис 60). И тогда Иерусалим обретет тот сияющий духовный облик, который Бог предназначил Иерусалиму в Своем благом замысле.

Тема 5. Осмысление образа Вавилона: духовно-символический подход

Двуплановое отношение к Вавилону. Духовная принадлежность христиан Царствию Бога, где бы они ни находились

По отношению к Вавилону и языческим городам мы видим то же разграничение между физическим и духовным планами. В Библии не прослеживается априори негативного враждебного отношения к языческому обществу по принципу «свои – чужие». Бог Библии – не просто бог одного племени или национальное божество наряду с другими, но Создатель всего существующего и Властелин истории. Исайя называет Ассирийскую империю бичом гнева Божия (Ис 10:5); Иеремия описывает Вавилонскую империю как молот у Бога (Иер 51:20; 50:23) – это подразумевает, что Бог может использовать действия языческих царств в реализации Своего благого замысла.

Конечно, такое видение истории не означает, что нужно «закрывать глаза» на отрицательные стороны этих государств – пророки многократно обличали их жестокость и несправедливость. Но пророки подчеркивали, что Бог настолько благ, что зло Он может обратить к добру. И с этим согласуется призыв пророка Иеремии молиться за благополучие языческого государства, в котором живут израильские пленники, то есть молиться за Вавилон (Иер 29:7). Этим подчеркивается, что верующие в истинного Бога не являются сектой, противопоставляющей себя всему окружающему обществу. Но в то же время, когда другие люди восхищались империями и считали их «вечными», пророки более зорко видели ограниченность мировых империй и их неизбежный будущий конец.

Поднятые нами вопросы жизни «в Вавилоне» становятся еще более актуальными для новозаветных верующих. В отличие от израильтян, христиане не составляют отдельного народа и поэтому изначально «погружены» в широкий контекст нехристианского общества и государства. Новозаветные апостольские послания содержат то же самое двуплановое провозвестие. Это уважение к законам и порядкам государства (по словам Самого Иисуса, «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу», Мф 22:21) в соединении с внутренним ощущением себя «странниками» в этом мире (1 Пет 2:11), подчиняющимися в первую очередь единому высшему Владыке – Господу Иисусу Христу, Который открывает незримое царство истинного Бога.

И именно это царство является «отечеством» христиан и одновременно «мерилом», позволяющим оценить нравственный облик того или иного правителя и государства. Приведем яркие слова апостола Павла: «Наше же жительство – на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа» (Флп 3:20). В послании к Евреям «небесное отечество» верующих было названо «небесный Иерусалим» – город Бога живого (Евр 12:22)[371].

Итак, наш обзор показал, что мы можем проследить некую постепенную «эволюцию» в библейских текстах: «Иерусалим» все меньше отождествляется с историческим городом и все больше становится символом благословенной жизни людей в единстве с Богом. То есть значение города переходит с земного плана на духовный план – можно сказать, что Иерусалим уже не ограничен конкретным местом, но присутствует повсюду, где люди исполняют благую волю Бога и когда они собираются как Его народ («где двое или трое собраны во имя Мое», Мф 18:20). И конечно, Небесный Иерусалим явится в полноте в конце времен, когда Царствие Божие раскроется в своей беспредельности и некому уже будет пытаться противодействовать ему.

Подобный смысловой переход к духовному смысловому значению происходит в библейских текстах и в отношении Вавилона… Но прежде чем говорить об этом, давайте подробнее рассмотрим еще один известный новозаветный текст, касающийся отношения к земной власти, которую в то время олицетворяла Римская империя.

Отношение христиан к власти. Два мнения: Послание к Римлянам (Рим 13) и Апокалипсис (Откр 17–18)

В нашем разговоре нельзя не коснуться текста апостола Павла в Рим 13, говорящего о необходимости уважать власти, потому что «начальник не напрасно носит меч… существующие власти от Бога установлены» (Рим 13:1–2, 4). Нередко можно услышать такое толкование этого текста, что любой правитель непосредственно благословлен Богом, так что противящийся власти противится и Богу; как следствие, необходимо беспрекословно подчиняться любой власти.

Однако такое значение диаметрально противоположно смыслу Откр 13 и Откр 17–18, где правитель государства сравнивается с жестоким «зверем», противостоящим Богу, и слепое подчинение этому зверю ведет к греху и духовной гибели. С учетом того, что апостол Павел имел в виду непосредственно власти Римской империи, и их же подразумевал Иоанн, не получается ли, что Библия содержит противоречащие друг другу тексты? Для ответа на этот вопрос давайте повнимательнее посмотрим на текст Послания к Римлянам в сравнении с Апокалипсисом и увидим его в более объемной перспективе.

Согласно книге Деяний, апостол Павел был римским гражданином, ценил это и смотрел на римское государство с большим уважением. Аргументация в этом тексте строится на идее воздаяния каждому человеку подобающего ему – «кому честь, честь» (Рим 13:7). Причем здесь апостол Павел по умолчанию предполагает ситуацию равновесия, когда начальствующие действуют на благо всего общества, без злоупотреблений и лицеприятия: «она [власть] – Божий слуга, тебе на благо. Если же делаешь злое, бойся; ибо она не напрасно носит меч, ибо она Божий слуга, отмститель, карающий гневом делающего злое» (Рим 13:4–5 КАС).

Здесь апостол Павел не строит всеобъемлющего теоретического учения о природе власти, а дает практические советы, акцентируя значимость добропорядочного поведения[372]. Апостол призывает к стандартным общегражданским действиям – не нарушать принятый в обществе порядок, делать добро, а не зло. Возможно, сказать обо всем этом его побудило недавнее событие, когда император Клавдий повелел всем живущим в Риме иудеям покинуть город (Деян 18:2) – вероятно, из-за произошедших внутренних беспорядков и волнений. «В данном контексте мудрым поведением для христиан было проявить себя как уважаемых и ревностных членов общества»[373].

Хорошая репутация может послужить защитой от домыслов, слухов и подозрений (1 Тим 2:2, Тит 3:1; Рим 12:18). Однако в экстраординарных случаях, когда власть пускает в ход неприкрытую злонамеренную клевету (как обвинение христиан в пожаре Рима), она не обращает никакого внимания на чью-то репутацию, даже самую безупречную…

Влияние текущей общественной обстановки на восприятие власти

Нужно учитывать и разницу в общественной обстановке времени написания Послания к Римлянам и времени Апокалипсиса. Строки об установленных от Бога властях апостол Павел писал в 50-х годах I в. по Р. Х., когда молодой император Нерон находился под влиянием советов своего мудрого наставника, философа Сенеки, и все были полны ожиданиями, что при таком положении дел государство будет процветать.

Апокалипсис написан позже, когда христиане пережили шок от несправедливых и жестоких преследований со стороны императорской власти (64 г. по Р. Х.). При этом вероятно даже, что апостол Павел имел в виду «власть» не в конкретных проявлениях (тот или иной император или начальник), а как общий принцип организации общества, необходимый для поддержания порядка (противоположность анархии)[374].

Как и все библейские отрывки, Рим 13 следует понимать не в «вакууме», а в живой связи с другими библейскими высказываниями на ту же тему. Трудно увидеть в отрывке Рим 13 призыв к слепому преклонению перед земной властью, когда сам апостол Павел в других посланиях говорил, что христиане являются подданными небесного отечества и что ко всем институтам этого мира нужно относиться очень сдержанно, потому что они далеко не вечны («проходит образ мира сего», 1 Кор 7:31).

Кажется, что основная мысль Рим 13 идет в том же русле, что и слова Иисуса Христа Пилату в Евангелии от Иоанна. Когда Пилат заявил, что судьба Иисуса находится в его руках («мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя?»), Иисус ответил, что подлинная власть принадлежит не Пилату – «ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше» (Ин 19:10–11).

Хотя правители могут быть убеждены, что именно они сосредотачивают в своих руках всю власть, в реальности Владыкой над ними и над всеми является Бог. Это убеждение веры можно назвать «базовым», и его полностью разделяют и Рим 13 и Откр 18. Отличие между ними состоит в следующем: Рим 13 предполагает «нормальную» спокойную ситуацию, когда государственные власти и начальники действуют исходя из блага граждан, а в Апокалипсисе предстает «экстраординарная» ситуация, когда государственная власть объявляет себя высшей ценностью и требует себе поклонения как божеству.

Интересно отметить, что в провинциях Малой Азии, куда был направлен Апокалипсис, было распространено гораздо более почтительное и восторженное отношение к римской власти, чем в самом Риме. Для малоазийцев далекий император представал в ореоле «божественного благодетеля», а сам Рим мог восприниматься как великолепнейшая мировая столица, в которой и происходит «настоящая жизнь». И поэтому для автора Апокалипсиса было очень важно «снизить пафос» и показать более неприглядные стороны Римского государства, чтобы дать своим читателям альтернативное ви́дение, своего рода вакцину от вездесущей идеологической пропаганды. Апокалипсис смело заявляет, что, несмотря на все величие и мощь Римской империи, это не есть вершина человеческой цивилизации, это не ее последнее слово.

Вывод: ценность Библии в многообразии представленных в ней суждений

Сделанное нами сравнение разного отношения к реалиям Римской империи, выраженного в Рим 13 и Откр 13, 18, позволяет сделать значимые выводы. Во-первых, Библию нельзя назвать «монолитом»: в новозаветных текстах мы встречаем разнообразие во взглядах, ведь каждый автор преподносит свою перспективу, на которую оказали влияние современные ему обстоятельства и его особое восприятие и проживание их. И это разнообразие поистине прекрасно, потому что многообразие текстов позволяет донести вдохновляющую весть до сердца людей, находящихся в разных жизненных обстоятельствах, и каждый может найти более близкую для себя перспективу. И во-вторых, в Библии эти разные тексты объединяются, словно формируя многогранный кристалл, и выраженные в них учения подобно сложной архитектурной конструкции взаимно уравновешивают друг друга, сохраняя верующих от впадения в крайности.

Духовно-символический и эсхатологический подходы к трактовке образа Вавилона – Вавилон как духовная реальность

Теперь мы подошли к тому, чтобы сформулировать основные толкования образа Вавилона в Откр 17–18 и привести аргументы, почему при всей близости «Вавилона» с Римом между ними нельзя поставить знак равенства.

Вначале еще раз вспомним, что образ Вавилона в Апокалипсисе имеет значимые структурные и смысловые параллели с образом Иерусалима, а Иерусалим указывает на надвременную духовную реальность Царствия Бога, которая как бы пронизывает конкретные исторические обстоятельства и в полноте реализуется в конце времен[375]. Подобно этому и образ Вавилона имеет «расширительное» значение.

Да, современно-исторический подход, поясняющий укорененность образа Вавилона в современной Иоанну исторической ситуации, вполне обоснован, но параллель с Иерусалимом побуждает нас применить также духовно-символический подход, разрабатывающий собирательные смыслы образов Апокалипсиса. Правомерность и уместность этого подхода подчеркивает стих Откр 18:24 – в Вавилоне «найдена кровь пророков и святых и всех убитых на земле» (курсив мой, В. А.). Неужели можно так выразиться про исторический Рим, да и про любой город?

Духовно-символический подход к толкованию Апокалипсиса позволяет акцентировать понимание «Вавилона» как духовной реальности, вбирающей в себя все отдельные исторические проявления, и одновременно несводимую к ним. В таком духовном контексте «Вавилон», конечно же, существовал и до Рима и продолжил существовать после падения Римской империи. Контуры Вавилона словно проглядывают там, где имеют место поклонение власти и богатству, показная роскошь, ненасытная алчность и отношение человеческой жизни как к товару (Откр 18:13). К сожалению, все это не исчезло и в наше время…

Более того, из нашей исторической точки мы можем по достоинству оценить глубокую духовную проницательность Иоанна – современные библеисты и проповедники говорят о Вавилоне Апокалипсиса как о предвосхищении модели «общества потребления» в крайних формах, где возводится в культ личный комфорт, где нормой являются гонка за новыми удовольствиями и жесточайшая конкуренция, где технологические прорывы и изысканные творения культуры соседствуют с бедностью и эксплуатацией большинства ради выгоды и прибыли меньшинства[376].

Духовно-символический подход – понимание Вавилона в первую очередь как собирательного образа – позволяет лучше понять выраженное в Откр 17–18 резкое бескомпромиссное отношение к Вавилону и радость о его падении. Будет неверным видеть в Откр 17–18 ненависть к конкретной цивилизации и желание мести ее жителям – в этих сильных словах выражена ненависть ко злу, которая подобно паразитирующей опухоли проникает в созданную Богом красоту, порабощает ее и заставляет служить своим низким целям.

Отметим, что возвещение об осуждении Богом Вавилона в разные периоды истории давало ободрение и надежду тем людям, которые мужественно сопротивлялись угнетению и порабощению от «власть имущих». Приведем один яркий пример – указанная в Откр 13:18 связь работорговли с богоборческим Вавилоном вдохновляла борцов с рабством в XIX веке в США[377]. При том что новозаветные тексты апостольских посланий говорят о послушании рабов своим господам (Кол 3:22, Еф 6:5–8), в Библии однозначно выражено неприятие той системы отношений, которую олицетворяет собой Вавилон. Это убедительно свидетельствует, что Бог не устанавливает рабство; Сын Божий пришел, чтобы сделать людей из всех народов подлинно свободными (Ин 8:32) и раскрыть их высокое призвание быть детьми Божьими, вдохнув в них Свой Дух.

Эсхатологический подход в свою очередь позволяет выявить аспект будущего. Перед концом земной истории, на пике культа потребления меньшинства за счет эксплуатации большинства, в мире явится «царство антихриста», которое станет «духовным наследником» всех предшествующих захватнических империй[378], и в нем в крайней степени проявятся все эти беззакония и обольщения.

Но и в том эсхатологическим будущем, и в прошлых веках, и теперь уверенность в суде Божием над Вавилоном дает людям силы противостоять всевозможным искажениям истины и сохранять внутренний моральный стержень. Откр 18 возвещает, что какой бы великой ни была подавляющая мощь «империи зла», она падет и уничтожится «в один день» (Откр 18:8), даже «в один час» (Откр 18:10, 17) – как дом, построенный «на песке» (Мф 7:26–27), не имеющий под собой истинного духовного основания.

Призыв «выйти из Вавилона»

Подтверждение того, что под «Вавилоном» автор имеет в виду духовную реальность, а не обыденную бытовую, можно увидеть в Откр 18:4, в раздающемся с неба призыве «выйти» из Вавилона: «Выйди от нее, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ее и не подвергнуться язвам ее». Этот призыв, конечно, напоминает события ветхозаветной книги Исход, и позднее пророки говорили именно такие слова по отношению к историческому Вавилону («Бегите из среды Вавилона», Иер 50:8; 51:6, 45; Ис 48:20; 52:11, ср. повествование книги Исход или о бегстве семьи Лота из Содома и Гоморры, Быт 14)[379].

Но если бы Иоанн призывал адресатов буквально «выйти» из Римской империи, он бы потребовал невозможного. Даже если они смогли бы удалиться из города в малонаселенную сельскую местность или куда-то в горы, это все равно была бы Римская империя – власть империи простиралась по всему Средиземноморью, вплоть до германских и британских земель!

Из текста Откр 18:4 понятно, что не физическое перемещение играет решающую роль – Апокалипсис призывает в первую очередь к тому, чтобы «не участвовать в злых делах ее». И этот горячий призыв становится понятным и актуальным, если под «Вавилоном» понимать не определенное место, а систему ценностей и мировосприятия, определенные модели поведения и отношения к людям. В Апокалипсисе акцентируется, что верующим необходимо быть проницательными и бдительными, ведь то, что кажется допустимым компромиссом, может стать первым шагом по дороге, ведущей в пропасть.

Призыв выйти из Вавилона есть напоминание прежде всего «искать Царствия Божия и правды его» (Мф 6:33). Апокалипсис напоминает христианам об их истинном гражданстве – они являются подданными Небесного Иерусалима, и имя святого города Божия пребывает на них (ср. Откр 3:12). Поэтому, даже живя физически посреди «Вавилона», они могут духовно отгородиться от него, неся в своем сердце Небесный Иерусалим, – это близко современному понятию «внутренней эмиграции». Если сказать об этом словами Евангелия от Иоанна, верующие призваны быть «в мире, но не от мира»[380]. Как и Евангелие, Апокалипсис дает нравственные ориентиры, а каковы конкретные границы этого участия и неучастия, верующие могут определить сами…

Мера наказания Вавилона определяется по мере его грехов

Определение Вавилону звучит однозначно: город будет разрушен до основания. Разрушение города показано в тексте несколько раз с помощью разных образов – говорится и о сожжении, и о землетрясении, и о превращении в пустыню… Все это дает понять, что город постигает кара Божия. Обилие образов кары некоторых читателей смущает, однако тот факт, что «цари», «купцы» и «корабельщики» наблюдают за Вавилоном извне, находясь на расстоянии, свидетельствует о том, что Вавилон как царство зла не полностью тождественен людям, извлекавшим выгоду из отношений с Вавилоном и обогащавшимся за его счет. Падение Вавилона происходит на их глазах, они понимают, что сами оказались на волосок от гибели – это страшное зрелище предупреждает об опасности «заигрывать» со злом.

Купцы и корабельщики горюют о падении «великого города», они как бы недоумевают, почему город был низвержен так внезапно и жестоко. Но имеет ли место «жестокость» на самом деле? В тексте Апокалипсиса сказано, что Бог «вспомнил» о Вавилоне, чтобы дать «чашу гнева» Его (Откр 16:19; 14:10). Образ «чаши» как символ участи известен еще с античных времен; ветхозаветные псалмы показывают нам чашу благословения (Пс 16:5; 23:5; 116:13) и, с другой стороны, чашу горечи (Пс 75:9). Образ чаши встречался нам и в Апокалипсисе несколько раз. Помните, женщина-Вавилон держала в своей руке золотую чашу, из которой она вином своим напоила все народы (Откр 17:4; 18:3). Получается, что страшная «чаша» – это не что-то «внешнее», что Бог силой налагает на город, но это атрибут самого Вавилона! Мы можем понять, что женщина-Вавилон будет принуждена сама испить из своей собственной чаши. Другими словами, то, что она делала со своими жертвами, будет в конечном итоге обращено против нее самой (Откр 18:6). И поэтому можно сказать, что блудница Вавилон сама приготовила свое наказание.

Момент искренней скорби о Вавилоне

При прочтении текста Откр 18 может показаться, что по отношению к разрушающемуся Вавилону автор занимает однозначную позицию – он призывает верных Богу людей к радости: «Веселись о сем, небо и святые Апостолы и пророки; ибо совершил Бог суд ваш над ним» (Откр 18:20). Но именно в этот момент, когда все, казалось бы, уже разграничено на черное и белое, в тексте появляется совсем иная интонация… Давайте внимательно вслушаемся в следующие слова, обращенные к Вавилону: «И голоса играющих на гуслях, и поющих, и играющих на свирелях, и трубящих трубами в тебе уже не слышно будет; не будет уже в тебе никакого художника, никакого художества, и шума от жерновов не слышно уже будет в тебе; и свет светильника уже не появится в тебе; и голоса жениха и невесты не будет уже слышно в тебе…» (Откр 18:22–23).

Вдруг к Вавилону обращаются на «ты», нарушая привычную дистанцию, интонации смягчаются, и в обращенных словах проглядывают нотки теплоты и искренней печали. «От этих слов сжимается наше сердце. В них слышится любовь к жизни в ее чистых проявлениях и отклик на радость жениха и невесты»[381]. Перед нашим мысленным взором проходят картины простой человеческой жизни, и когда мы понимаем, что всего этого в городе больше не будет, нам открывается, насколько «будничные» моменты пронзительно красивы. Современные богословы указывают, что эти строки Откр 18 наполнены глубоким поэтическим чувством и представляют большую важность для объемного понимания провозвестия Апокалипсиса. Все эти образы – света светильника, жениха и невесты, пения и музыки – в Апокалипсисе характеризуют сферу Бога, и в Откр 18 мы можем увидеть, что Иоанну они очень дороги и в их «земном» проявлении. Здесь автор отходит от позиции жесткого разграничения светлого Иерусалима и очернившего себя Вавилона и выражает свое сочувствие человеческой красоте, явленной в Вавилоне; «вовлечение этой красоты в контекст безбожия и богоборчества – это подлинная трагедия»[382].

Но эти печальные слова о Вавилоне можно понять и немного иначе: на протяжении долгого времени Бог еще давал Вавилону шанс, возможность обратиться от лжи к правде, и тогда жизнь была бы явлена в нем, были бы искренние радости жениха и невесты, музыка, искусство. Но город сам отрезал для себя возможности радостной мирной жизни – искусство Вавилона выродилось в обслугу пропагандистской машине, музыка прославляла «всесилие» зверя. И Бог больше не ждет, Он удаляется, и Вавилон остается навеки бесплодным – уже нет шансов, что в городе появится что-то настоящее, подлинное, чистое. Ничего из того прекрасного, что готов был дать любящий Бог, не будет… Вавилон превращается в покинутую пустыню.

В заключение можно сказать, что в образе Вавилона выражено не мстительное осуждение цивилизации и культуры, окружающей автора Апокалипсиса, но бескомпромиссное отношение ко злу, проникающему в прекрасное творение Божие и растлевающему его. Автор Апокалипсиса призывает читателей не участвовать в злых делах обреченного Вавилона и одновременно с болью и сопереживанием смотрит на красоту нашего мира, которую дракон и зверь нагло используют и обрекают на разрушение. В завершающих главах Апокалипсиса будет показано, как красота мира и человека будет восстановлена Богом в блистающей полноте и величии.

Вопросы к уроку

1. В чем состоят смысловые особенности повествования Откр 14, как глава связана с предыдущим разделом и какие новые образы появляются в ней?

2. Каково общее содержание «новой песни», которую поют на небесах 144 тысячи «искупленных от земли»?

3. В чем особенности цикла семи чаш по сравнению с циклами семи труб и семи печатей?

4. Какие существуют толкования «Армагеддона»?

5. Каковы внешние черты «блудницы Вавилон» и какие смысловые характеристики они позволяют раскрыть?

6. Каково место Вавилона в системе образов Апокалипсиса, как этот образ связан с прочими положительными и отрицательными персонажами?

7. Главы Откр 17 и Откр 18 посвящены Вавилону. Чем отличаются эти главы, каковы их главные смысловые акценты?

8. Кто оплакивает падение Вавилона и почему? Кто радуется о падении Вавилона?

9. Какие толкования Вавилона возможны в рамках исторического, духовно-символического и эсхатологического подходов?

10. Как можно в общих чертах сформулировать сказанное в Библии об Иерусалиме и Вавилоне?

11. Как возможно «выйти из Вавилона»? Каков главный смысл подобных призывов в Библии?

12. Каково отношение Иоанна к Вавилону? Есть ли некая неоднозначность в его отношении?

Урок 10

Пришествие Иисуса Христа во славе и Его победа, тысячелетнее царствование святых, последний Суд и полное устранение зла (Откр 19–20)

В этом уроке мы поговорим про весьма таинственные образы и неоднозначные образы, вызвавшие многочисленные дискуссии и споры среди толкователей. Мы рассмотрим явление Христа в полноте небесной славы как Победителя, два изображения эсхатологического противостояния между силами добра и зла, последний суд над человечеством. Мы сделаем попытку истолковать самый сложный образ Апокалипсиса – «тысячелетнее царствование святых». Мы обсудим библейские упоминания «гнева Божия» и «страха Божия» и раскроем такие их значения, которые тесно связаны с любовью Бога. Также мы ясно обозначим основные принципы толкования неоднозначных мест Апокалипсиса. Рассмотренные в уроке темы смогут дать пищу для размышлений над другими новозаветными и ветхозаветными текстами.

Тема 1. Пришествие Иисуса во славе, толкование неоднозначных характеристик Его образа – Откр 19

Радость на небесах и прославление Бога, спасающего Свое творение от зла

Глава Откр 19 начинается очередной значимой сценой небесного богослужения. После видения гибели Вавилона Иоанн вновь видит небесный престол и слышит, как находящиеся на небе откликаются на произошедший суд Бога над бывшим великим царством зла.

«После сего я услышал на небе громкий голос как бы многочисленного народа, который говорил: аллилуйя! спасение и слава, и честь и сила Господу нашему! Ибо истинны и праведны суды Его: потому что Он осудил ту великую любодейцу, которая растлила землю любодейством своим, и взыскал кровь рабов Своих от руки ее.

И вторично сказали: аллилуйя! И дым ее восходил во веки веков.

Тогда двадцать четыре старца и четыре животных пали и поклонились Богу, сидящему на престоле, говоря: аминь! аллилуйя!

И голос от престола исшел, говорящий: хвалите Бога нашего, все рабы Его и боящиеся Его, малые и великие. И слышал я как бы голос многочисленного народа, как бы шум вод многих, как бы голос громов сильных, говорящих: аллилуйя! ибо воцарился Господь Бог Вседержитель.

Возрадуемся и возвеселимся и воздадим Ему славу; ибо наступил брак Агнца, и жена Его приготовила себя» (Откр 19:1–7).

Мы видим торжествующее прославление Бога, в котором звучат два еврейских слова, употребляемые в христианском богослужении вплоть до настоящего времени, – «аллилуйя» и «аминь». Слово «аллилуйя», означающее «хвалите Господа!», встречается в Апокалипсисе только в Откр 19 и звучит четыре раза – как бы раздается от всех четырех концов земли. В начале многочисленный народ на небе дважды воспевает «аллилуйя», затем окружающие престол Божия 24 старца утвердительно отвечают «аминь» («истинно так!») и повторяют «аллилуйя». Получается, что два хора на небесах обмениваются восклицанием «аллилуйя», объединяя свои голоса в единодушии и ликовании. Затем от самого престола Божия исходит голос – побуждение к хвале, и снова следует ответ многочисленного народа.

Таким образом, композиция Откр 19:1–7 отличается стройностью и красотой – начинают и заканчивают славословие спасенные люди, а в центральной части звучит голос от престола Бога[383]. Царит атмосфера душевного подъема, спасенные люди из «многочисленного народа» на небесах призывают радоваться: «Господь Бог Вседержитель» воцарился над землей, и ныне «наступил брак Агнца». Наконец-то наступил долгожданный новый этап победы над злом и добро готово раскрыться и воссиять во всю мощь над всем миром!

«Жена Его приготовила себя» – как же много смыслов заложено в этом образе! В нем «читается» и тщательно продуманная до всех деталей красота светлого наряда, и красота юной души, и радостная готовность вступить в новое будущее… Действительно, брак – одно из самых радостных и ярких событий в жизни человека, и неслучайно, что явление божественной реальности описано именно через него. Две разные личности становятся единым целым, две жизни объединяются, и все близкие желают счастья на долгие-долгие годы в будущем…

Емкий образ «брака» в Откр 19 символизирует новое начало, празднование единения и любви, творческого продолжения и плодоносности. «Невеста» Агнца – Церковь, собрание народа Божия, – готова: она прошла большой путь и засвидетельствовала свою верность, она принесла дары своего сердца Жениху и сама открыта для принятия Его даров. «И дано было ей облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых» (Откр 19:8).

После этого видения Иоанн сделал попытку поклониться величественному ангелу, показавшему видение и истолковавшему его, но ангел остановил Иоанна, сказав, что надлежит покланяться только Богу, а ангел лишь Его служитель, один из многих «собратьев» (Откр 19:10). Подобный эпизод повторится в заключительной главе Апокалипсиса.

Пришествие Иисуса во славе и сокрушительное поражение зверя

Дальше начинается второе видение 19-й главы – одно из важнейших видений во всей книге. Долгожданный момент явления Иисуса всему миру настал. Процитируем единственное во всем Новом Завете описание «Второго пришествия» Иисуса Христа – Его Пришествия в полноте небесной славы:

«И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует.

Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадим. Он имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого.

Он был облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: „Слово Божие“.

И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый.

Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя.

На одежде и на бедре Его написано имя: „Царь царей и Господь господствующих“» (Откр 19:11–16).

Две темы, прозвучавшие в начале главы, объединены в этом величественном видении – Иисус являет Себя победителем зла и приходит к полноте Своей Церкви, небесной и земной. В этом видении собрано множество ярких черт описания Иисуса, которые уже встречались в предыдущем повествовании. «Очи как пламень огня» и «меч из уст» присутствовали в видении Иисуса как подобного Сыну Человеческому (Откр 1). «Железный посох/жезл» упоминался в образе вознесенного на небо младенца (Откр 12:5) и в посланиях семи церквам (Откр 2:27), в которых также присутствовал образ «написанного имени», известного только Ему (Откр 2:17; 3:12). Как и в Откр 14, присутствует образ давления винограда/«точила» и гнева (аллюзия на Ис 63:1–6) – мы проанализируем его ниже.

В Откр 19 появляются и новые образы, отражающие славу Иисуса как царя, приходящего с триумфом[384], – Он восседает верхом на белом коне (ср. Откр 6:2, образ «первого всадника» на белом коне), на нем много «диадем» (царских корон) и за Ним следуют «воинства небесные» как Его свита. Одни толкователи считают, что имеются в виду ангельские силы, другие – что это те самые «144 тысячи» верных людей.

После этого видения славы Иисуса и Его победной мощи взгляд Иоанна обращается к тем, кто считал себя соперниками Иисуса и хотел вызвать Его на бой: «И увидел я зверя и царей земных и воинства их, собранные, чтобы сразиться с Сидящим на коне и с воинством Его» (Откр 19:19).

Вопреки ожиданиям читателей, исход противостояния решается очень быстро. Иисусу было достаточно только появиться – и сразу следует развязка: «И схвачен был зверь и с ним лжепророк, производивший чудеса пред ним… оба живые брошены в озеро огненное, горящее серою» (Откр 19:20), и меч из уст Иисуса поражает всех остальных.

Стоящий на солнце ангел призывает птиц слетаться, потому что для них будет пища – множество трупов (Откр 19:17–18). Образ хищных птиц – традиционный мотив, явная аллюзия на апокалиптическое видение пророка Иезекииля, где победа над противниками в эсхатологической битве завершается пиром птиц (Иез 39:17–21). Противники полностью разгромлены, от их гордости не осталось и следа.

Эсхатологическое свершение, но не сражение

На основании нашего рассмотрения Откр 19 давайте точнее проанализируем, что же говорится в Апокалипсисе об «эсхатологической битве» добра со злом. Важно в первую очередь обратить внимание, что в Откр 19 слово «битва» не упоминается и полноценное сражение не описывается. «Битва» в Апокалипсисе изображается только один раз, в Откр 12, – на небесах происходит сражение ангелов Бога с драконом и его приспешниками. Как мы выяснили, эта небесная победа является символом духовных плодов события «рождения младенца»/распятия Иисуса. В нашем толковании образа «победы Агнца» в Откр 5 мы говорили, что Иисус Христос Своим Распятием и Воскресением одержал решающую победу над злом, которая открыла человечеству путь для освобождения от власти зла.

Повествование Откр 19 является ярчайшей иллюстрацией этой принципиально новой реальности – в сцене Откр 19 нет ни малейшего намека на то, что зверь «сражается» с Иисусом и имеет хоть какие-то шансы на победу. Битвы нет: Иисус во славе одним только Своим явлением обращает зверя и его войско в смятение, и сразу же происходит пленение зверей и разгромное поражение войска. Эта сцена очень похожа на слова апостола Павла о беззаконнике-антихристе в конце времен, которого «Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Фес 2:8, курсив мой – В. А.). То есть после победы Иисуса в Его Распятии и Воскресении и последовавшего за ней низвержения дракона с небес никакой масштабной «битвы» в конце времен быть не может – в Апокалипсисе описывается бегство сил тьмы от воссиявшего света и бесповоротное уничтожение всякой тьмы и зла.

Можно даже сказать, что общеизвестный стереотип «эсхатологической битвы» испытал влияние клеветы дракона – это клеветник хотел бы убедить людей, что ему будто под силу встать вровень с Богом и что его протеже-зверь может «замахнуться» на Агнца. Откровение Апокалипсиса с ясностью утверждает, что Агнец и зверь абсолютно несопоставимы!

Воинственные атрибуты образа Иисуса в Откр 19

У некоторых читателей вызывает смущение, что ряд описаний Иисуса Христа в Откр 19 содержит элементы насилия – Он «топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя», Он облачен в одежду, обагренную кровью (Откр 19:13), и затем сказано, что исходящий от Него меч принес гибель собравшимся в войско зверя. Действительно, какое отношение эти образы имеют к милосердному Иисусу, показанному в Евангелиях? Неужели новый «апокалиптический» образ Иисуса подразумевает, что Иисус не навсегда останется смиренным Агнцем, – в конце истории Он проявит Себя как грозный «рычащий лев»? Но тогда это будет какой-то другой Иисус… В целом возможно ли как-то согласовать образность Откр 19 с евангельским откровением об Иисусе или же придется признать, что Откр 19:11–21 является самой «ветхозаветной» сценой Апокалипсиса в негативном смысле?

Прежде всего ответим, что в образах Откр 19 со Христом не связывается прямая масштабная «воинственность»: в Откр 19 нет кровавой сцены, когда Христос собственноручно убивает противников. Он их не касается: меч, которым Он поражает народы, – это Его слово (ср. Ис 11:4). Другими словами, Он побеждает не путем внешнего насилия, но истинностью Своих слов.

Дискуссия о толковании крови на одежде Иисуса

Более дискуссионным является толкование крови на одежде Иисуса. О толковании этого образа библеисты ведут жаркие споры – подразумевается ли кровь Самого Иисуса или же кровь Его врагов? Одним из важных аргументов является то, что Иоанн видит Иисуса в обагренных кровью одеждах еще до начала эсхатологической битвы – получается, что согласно логике повествования это не может быть кровью врагов. Другой аргумент состоит в том, что в Откр 5 Иисус представлен как «Агнец как бы закланный», поэтому пролитие крови естественно связывается с Ним Самим.

Но другие библеисты обращают внимание, что Откр 19 содержит две аллюзии на ветхозаветный текст пророка Исайи: выражение «топчет точило гнева» в Откр 19:15 дословно повторяет слова из Ис 63:1–6, где сказано, что Бог во гневе попирает языческие народы, и кровь их брызгает Ему на одежды. Эти ученые считают, что именно аллюзии на пророка Исайю должны считаться определяющими в понимании смысла образа Иисуса в Откр 19.

Чтобы дать взвешенное осмысление этой дискуссии, необходимо выявить наше более «глобальное» видение и четко обговорить, на каких именно общих принципах мы основываем наше толкование сложных неоднозначных образов Апокалипсиса. Далее мы разберем толкование «гнева Иисуса» и «гнева Бога».

Общие принципы толкования трудных мест Апокалипсиса

Может сложиться впечатление, что в процессе толкования необходимо как бы «взвешивать» аргументы и контр аргументы, и их сравнительная «весомость» позволит установить, какая именно интерпретация является более «объективной». Но в толковании такой особенной книги, как Апокалипсис, сотканной из многозначных символов и перетекающих друг в друга картин, полной объективности быть не может. В этом конкретном месте автор не разъясняет, что это за кровь, как бы оставляя смысловой «пробел», который читатели могут заполнять по-своему. Осознанно или нет, читатели всякий раз «достраивают» смысловое значение образа, исходя из своих знаний, суждений, мнений, опыта. Давайте обговорим наши предпосылки, которые мы применяли в нашей книге до сих пор.

Какими бы трудными и неоднозначными ни были образы Апокалипсиса, в наших толкованиях мы до сих пор исходили из того, что Апокалипсис дошел до нас как часть Нового Завета, и поэтому его нужно не противопоставлять другим новозаветным текстам, а прочитывать в единстве с ними. Иисус Христос передал людям высшее откровение о Боге – Бог есть Любовь, Бог любит Свое творение настолько, что отдает Самого Себя людям через Своего Сына и желает подарить нам полноту жизни и подлинное счастье.

Этот центральный смысл словно пропитывает все книги и Нового и Ветхого Завета[385], и Апокалипсис не является исключением. Мы уже раскрывали этот смысл во многих образах Апокалипсиса; вспомним образ Агнца, наделенный огромной духовной глубиной. Благодаря этому образу и другим образам Иисуса и Его словам, переданным в Апокалипсисе, мы можем ощутить Его дух, Его живое присутствие. И можно сказать, что живое присутствие Иисуса позволяет увидеть в новом свете весь текст Апокалипсиса с его картинами разрушений и наказаний, дает ключ к толкованию всех неоднозначных образов, восходящих к ветхозаветным прототипам.

Мы не можем утверждать, что такое толкование выявляет «единственно верное и стопроцентно точное» значение отдельного образа Апокалипсиса – такого объективно не может быть, – но оно является поистине «христианским» толкованием, которое позволяет нам выявить важные христианские духовные смыслы. Описываемый нами принцип восходит к святоотеческому принципу толкования всего Писания через Иисуса Христа.

Мы уже рассмотрели много сложных образов Апокалипсиса, в которых можно увидеть элементы насилия, и при их анализе мы до сих пор исходили именно из этого принципа. Если мы видели некий «смущающий» образ, то каждый раз повнимательнее вглядывались в текст и искали оставленный автором указатель/намек, который мог бы наполнить «жесткие» образы качественно новым, новозаветным смыслом[386].

Толкование образа окровавленных одежд Иисуса в свете основного образа Иисуса-Агнца

Приступая к анализу образа окровавленных одежд Откр 19, в качестве «указателя» можно рассмотреть другие употребления слова «кровь» в Апокалипсисе, относящиеся к Иисусу: таких мест в Апокалипсисе четыре, и везде идет речь о Его крови, которая приносит верующим спасение:

Откр 1:5 – Иисус омыл нас «от грехов наших Кровию Своею»;

Откр 5:9 – явленный Агнец «Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени»; Откр 7:14 – пришедшие на небеса верующие «убелили одежды свои кровью Агнца»;

Откр 12:11 – верующие «победили его [дракона] кровию Агнца».

В большинстве случаев кровь связывается с образом Агнца/ягненка. В Апокалипсисе слово «Агнец» характеризует Иисуса 28 раз; никакой другой образ Иисуса не встречается столь часто. И поэтому вполне обоснованно считать образ Агнца основным и исходить из него при толковании других образов Иисуса в Апокалипсисе. Соответственно и образ победоносного всадника Откр 19 нужно интерпретировать именно в свете Агнца/ягненка. И поэтому мы делаем вывод, что «кровь» на одежде принадлежит Самому Христу как закланному Агнцу, пролившему Свою кровь за людей.

Но хочется дополнить приведенную аргументацию – решающим является не количественный критерий сам по себе (сколько упоминаний слова «Агнец» есть в Апокалипсисе), но в соединении с качественным критерием. Как мы сказали, образ Агнца несет важнейшее смысловое наполнение. Образ Агнца позволяет выразить самую сердцевину откровения об Иисусе – Его любовь, которую Он отдает всем как дар. Именно таким мы знаем Иисуса, Который «вчера, сегодня и вовеки Тот же» (Евр 13:8) – Его жертвенная любовь есть нечто неотъемлемое, присутствующее в Нем всегда (ср. Откр 1:5), это есть своего рода аксиома. И эта главная библейская благая весть служит нам ориентиром во всех конкретных толкованиях.

Ветхозаветный прототип из книги пророка Исайи, переосмысленный в Откр 19

Поэтому мы вправе не согласиться с тем, что некий ветхозаветный прототип может полностью определять черты Иисуса в Апокалипсисе. В свете вышесказанного можно утверждать противоположное: это не текст пророка Исайи «определяет» смысл Откр 19, а Христос позволяет пере осмыслить ветхозаветные прототипы из Исайи!

Процитируем этот текст из книги пророка Исайи:

«Кто это идет от Едома, в червленых ризах от Восора, столь величественный в Своей одежде, выступающий в полноте силы Своей? „Я – изрекающий правду, сильный, чтобы спасать“.

Отчего же одеяние Твое красно, и ризы у Тебя, как у топтавшего в точиле?

„Я топтал точило один, и из народов никого не было со Мною; и Я топтал их во гневе Моем и попирал их в ярости Моей; кровь их брызгала на ризы Мои, и Я запятнал все одеяние Свое;

ибо день мщения – в сердце Моем, и год Моих искупленных настал. Я смотрел, и не было помощника; дивился, что не было поддерживающего; но помогла Мне мышца Моя, и ярость Моя – она поддержала Меня“» (Ис 63:1–5).

Этот текст вовсе не такой однозначный: в нем слышится не только «гнев», но внутренняя боль, пронзительное чувство одиночества и непонятости. В следующих пунктах мы подробнее рассмотрим, что именно может означать «гнев Иисуса» и «гнев» Бога в библейских текстах.

Анализ евангельского эпизода: гнев Иисуса по отношению к фарисеям[387]

В сформулированном выше дискуссионном вопросе предполагалось, что упоминание гнева Иисуса в Откр 19 никак не согласуется с повествованием Евангелий, в которых Иисус предстает кротким и смиренным сердцем (Мф 11:29; Ис 42:3). Однако нужно сказать, что и в Евангелиях есть несколько мест, где сказано о «гневе» Иисуса[388] – например, Иисус «с гневом» посмотрел на фарисеев (Мк 3:5). Рассмотрим вначале весь этот эпизод, описанный в Евангелии от Марка, и затем сформулируем его взвешенную интерпретацию.

Упоминание «гнева» встречается в повествовании о чуде, совершенном Иисусом в синагоге в субботний день – священный день покоя для иудеев. В тот день в синагоге находился человек с парализованной рукой; евангелист пишет, что фарисеи пристально наблюдали за Иисусом, не намеревается ли Он исцелять этого человека, ведь действия подобного рода стали бы нарушением заповеди «быть в покое»/«не работать» в день субботний. Понимая это, Иисус подозвал человека с парализованной рукой и сказал ему встать в центре всего собрания. Когда тот человек встал на виду у всех, Иисус спросил фарисеев: «должно ли в субботу добро делать, или зло делать? душу спасти, или погубить? Но они молчали. И воззрев на них с гневом, скорбя об ожесточении сердец их, говорит тому человеку: протяни руку твою. Он протянул, и стала рука его здорова, как другая» (Мк 3:4–5).

Контекст истории подсказывает нам, что евангелист неслучайно объединяет «гнев» и «скорбь». Гнев Иисуса не есть нечто обособленное, – он неразрывно связан с огорчением и в конечном итоге с состраданием. В той ситуации Иисус видел, что стоящие поодаль фарисеи совсем не думают о благе человека с парализованной рукой. Знатоки Закона цепко держатся за внешние правила и регламентации, хранителями которых они являются, и исходящая от Иисуса угроза вековым порядкам мешает им разделить радость чуда возрождения человека, обретения им новой жизни. Иисус видит, что фарисеи враждебны Ему, их сердца остаются закрытыми для передаваемой Отцом новой спасительной реальности.

И упоминаемый «гнев» Иисуса не есть негодование вследствие задетого самолюбия – гнев есть выражение неравнодушия Иисуса к людям. Как и Его Отец, Иисус не может спокойно смиряться с человеческим сопротивлением добру; Иисус говорит злу «нет!» При этом Его «гнев» не подразумевает взгляда «сверху вниз» – как истинный «Сын Человеческий», Иисус именует людей Своими братьями (Евр 2:11), Он глубоко скорбит о заблуждении людей, об их ожесточении в недоверии Богу. Иисус хочет подлинной жизни и спасения в Боге для всех, в том числе для фарисеев («говорю это для того, чтобы вы спаслись», Ин 5:34). «Глубокую печаль Иисуса вызывает то, что Его намерения и цели на благо людей остались непонятыми – это скорбь отвергнутой любви. На основе нашего толкования эпизода Мк 3, можно сделать вывод, что в Иисусе гнев, скорбь и сострадание составляют одно целое»[389].

Важно также осознавать, что гнев не управляет поступками Иисуса, Его гнев не выражается вовне каким-то разрушительным способом. Скорее всего, именно такой необузданный гнев Он запрещает в Своей Нагорной проповеди («гневающийся на брата своего подлежит суду», Мф 5:22).

Анализ евангельского эпизода: изгнание Иисусом торгующих из Храма

Некоторые читатели указывают на один эпизод, описанный в трех Евангелиях (Мф 21:12–13, Мк 11:15–18, Ин 2:13–22), где Иисус обратил Свой гнев в конкретные действия. Это эпизод изгнания торгующих из Храма. Иисус «опрокинул столы меновщиков [денег] и скамьи продающих голубей» (Мф 21:12), выгнал продающих и покупающих, более того, согласно Евангелию от Иоанна, предварительно Он «сделал бич из веревок». Как истолковать этот эпизод, как совместить его с кротостью и миролюбием, которым много учил Сам Иисус?

Вначале вспомним слова, с которыми Иисус совершал эти действия: «написано, – дом Мой домом молитвы наречется; а вы сделали его вертепом разбойников» (Мф 21:13); «возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли» (Ин 2:16). Иисус напоминает об истинном предназначении Храма, которое может оказаться утерянным.

Библеисты указывают, что изгнание торгующих очень похоже на «символические действия», какие совершали древние израильские пророки (примеры можно найти у Осии, Иеремии, Иезекииля, Исайи). Бич из веревок в руках Иисуса не был орудием избиения, с его помощью Иисус изгонял из храма крупных животных. Никакое имущество не было повреждено или утрачено: опрокинутые столы нетрудно было поднять, рассыпанные деньги – вновь собрать[390]. Экстраординарные действия Иисуса не имели целью причинить ущерб, но должны были привлечь внимание людей и заставить их задуматься, осознать, что Израиль, сосредоточившись на исполнении установлений Закона, в самой сердцевине своего внешнего благочестия отступает от воли Божией.

Комментаторы предполагают дополнительный смысл этого действия. Вероятно, торговля на территории Храма происходила с одобрения его служителей и священников на условиях отдачи продавцами некоторой платы в доход храмовой «администрации». Действия Иисуса обличали «тайную пружину» сложившихся храмовых порядков – осуществление служителями храма коммерческих услуг с целью извлечения прибыли. Бескомпромиссные обличения сложившейся системы религиозного культа исходили также от пророков Амоса и Иеремии, так что в действиях Христа можно проследить преемственность с ветхозаветными пророками.

Также нужно отметить, что Иисус не стал призывать на помощь учеников, все Свои действия Он совершал один и тем самым подверг самого Себя серьезному риску. Саддукеи и фарисеи могли бы отреагировать немедленно, в их распоряжении была стража Храма. Однако они не приняли никаких ответных мер – возможно, ввиду присутствия сторонников Иисуса они решили не увеличивать переполох, а расквитаться с Ним позже, не при народе.

Для евангелистов этот эпизод важен, чтобы подчеркнуть неравнодушие Иисуса, Его любовь к Богу («ревность по доме Твоем снедает меня», Пс 68:10) и смелость открыто выступить против существующих порядков, выгодных для облеченных властью. Событие изгнания торгующих из Храма явилось важным предупреждением людям, что нужно посмотреть на привычные вещи новым взглядом, выйти из «теплохладного» состояния и услышать зов Посланника Божия.

Обобщенное смысловое значение гнева Иисуса и гнева Бога

Из приведенного выше анализа евангельских текстов становится понятным, что связываемый с Иисусом «гнев» никак не похож на буйное проявление негативных эмоций по малозначащему поводу. Гнев Иисуса – это, скорее, синоним Его неравнодушия, вовлеченности, сопереживания. Гнев Иисуса – это Его активное пламенное противостояние злу. Гнев Иисуса означает, что Иисус твердо говорит злу «нет».

То, что мы сказали об Иисусе Сыне Божием, проливает свет и на библейские упоминания «гнева» Самого Бога. Можно сказать, что упоминаемый «гнев» Бога не является противоположностью Его любви. Да, любовь по праву ассоциируется с нежностью и мягкостью, но вместе с этим ей присуща великая сила; в любви заключена поистине огненная энергия. Образы Апокалипсиса являют, что «Бог наш есть огонь поядающий» (Евр 12:29): все, что противостоит любви, не может находиться рядом с Ним, и от соприкосновения со злом происходит как бы «электрический разряд», «короткое замыкание» – вот с чем можно приблизительно сравнить «гнев Божий».

Гнев Божий можно представить как огонь любви Божией, попаляющий все эгоистичное, мелкое, старое в душе человека, что влечет вниз и не дает расти; апостол Павел называл это «ветхий человек». Бог желает очистить нас, чтобы наше сердце могло восстать обновленным в любви, – вот на что направлено действие «гнева».

Нестандартное богословское толкование «гнева Иисуса» в свете новозаветного откровения[391]

В этой интерпретации «гнева Божия» и «гнева Иисуса» мы можем пойти еще глубже и выявить новые смыслы, приносимые новозаветным откровением.

Упомянутый в Откр 6:16 «гнев Агнца»/«гнев ягненка» является парадоксальным сочетанием; из Евангельского повествования мы знаем, что Иисус одерживает победу над злом этого мира не с помощью насилия, а любовью и прощением; не с помощью внешних «мер», а благодаря внутреннему единению со слабыми людьми. И выражаемая Иисусом кротость никоим образом не является пассивностью и слабостью, но, напротив, проявлением великой духовной силы и твердости.

Давайте вспомним: а в какой момент Евангельской истории Иисус наиболее явным образом выражал Свое противостояние насилию и злу, когда именно Он говорил злу «нет» предельно ярко? Можно вспомнить повествование об искушениях сатаны, когда Он решительно отказался от ложных путей к власти над людьми… Но есть еще гораздо более кульминационная точка Его борьбы со злом всего нашего мира, которое в тот момент все обратилось против Него. Да, это великая Пятница, когда Сын Божий ради победы людей над злом непостижимым образом взял на Себя все зло и греховность нашего мира и когда совершилось Его Распятие.

Иисус-Спаситель принимает на Себя человеческое «нет», сказанное Богу, переплавляет это «нет» в Своей любви и затем в самом Себе превращает его в «да». Приняв как Агнец грехи людей и пойдя на Распятие, Иисус этим сказал «нет» злу, поработившему себе людей, и таким образом реализовал Свой гнев по отношению ко злу.

Другими словами, «день гнева Агнца» и «день гнева Божия» можно понять как события принятия Креста, достигшие высшей точки в Распятии. Это поистине парадоксальное смысловое соединение, но оно подтверждается свидетельством новозаветных текстов и духовным опытом великого множества христиан. Если Иисус Христос «вчера, сегодня и во веки Тот же» (Евр 13:8), то неверно думать, что Сын Божий или Отец «утоляет Свой гнев», мучая «нечестивых грешников», проливая их кровь, – нет, Сын Божий Сам проливает Свою кровь, чтобы изжить зло в людях, чтобы избавить людей от пленяющей их греховности.

Это поразительное и глубокое новозаветное толкование «гнева Иисуса» и «гнева Бога», не укладывающееся в человеческие стереотипы, позволяет в ином свете увидеть упоминания гнева Божия в библейских текстах. В частности, совершенно иначе предстает образ давления винограда Откр 14, которого мы касались в уроке 9. Давление винограда и его брызжущий красный сок, похожий на кровь, – это распространенный образ гнева, обрушивающегося на врагов Бога (Иез 63:1–6; Иоиль 4:13; Плач 1:15). Но, как это нередко бывает в повествовании Апокалипсиса, внешне незначительные детали в корне меняют первоначальный смысл ветхозаветных прототипов.

В Откр 14:20 сказано, что ягоды винограда были истоптаны в точиле «за чертой города», и это можно понять как намек на историю Иисуса, Который был распят «вне врат» Иерусалима (Евр 13:13; ср. Лк 20:15). Поэтому речь идет не о крови врагов, проливающейся из-за насильственных действий Бога-Судии, – это можно понять как кровь Самого Христа, которая течет из Его пронзенного на кресте сердца (Ин 19:34). Эта кровь течет на «тысячу шестьсот стадий»/300 километров (Откр 14:20), и она как бы вбирает в себя всю кровь невинных людей, пролитую во все века (Откр 1:7; ср. Ин 19:37; Зах 12:10)[392].

В спасительной крови Иисуса все те, кто следует за Агнцем, могут омыть и убелить свои одежды (Откр 7:14), чтобы стать «бесчисленным множеством», которого никто не мог перечесть (Откр 7:9). Точило – давильня для винограда – обычно делалось из дерева. Получается, что внушающий трепет образ «точила гнева Божия» можно истолковать как Крест Иисуса – на Кресте собирается все совершенное людьми зло, и проливаемая Иисусом кровь растворяет это зло в Любви и очищает души людей.

Тема 2. Проблематика толкования тысячелетнего царствия святых – Откр 20:1–10

«Тысячелетнее царствование» святых – описание в тексте

Отрывок Откр 20:1–10, несомненно, принадлежит к самым загадочным разделам Апокалипсиса, этот текст привлекал огромное внимание богословов и художников. Откр 20 начинается с впечатляющих картин: «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну, и заключил его, и положил над ним печать, дабы не прельщал уже народы, доколе не окончится тысяча лет» (Откр 20:1–3).

Затем происходит «первое воскресение» – в нем участвовали верные Иисусу люди; Иоанн увидел сидящих на престолах праведников, которым Бог дарует царствовать. Видение наполнено таинственными образами, практически в каждом стихе звучит выражение «тысяча лет»: «И увидел я престолы и сидящих на них, которым дано было судить, и души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания на чело свое и на руку свою.

Они ожили и царствовали со Христом тысячу лет. Прочие же из умерших не ожили, доколе не окончится тысяча лет. Это – первое воскресение. Блажен и свят имеющий участие в воскресении первом: над ними смерть вторая не имеет власти, но они будут священниками Бога и Христа и будут царствовать с Ним тысячу лет» (Откр 20:1–6).

Затем происходит нечто неожиданное: «Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы» (Откр 20:7). Дракону-сатане удается каким-то образом собрать армии «числом как песок морской» – они сходятся со всех концов земли и именуются «Гог и Магог». Войска дракона окружают «город возлюбленный», где царствуют святые, – и через мгновение огонь с неба от Бога попаляет их всех. В итоге дракон-сатана брошен в озеро огненное (Откр 20:7–10).

Перечислим основные сюжетные элементы Откр 19 и 20:1–10: эсхатологическая победа Христа над зверем и лжепророком, воскрешение части человечества – верных Христу святых и мучеников («первое воскресение»), заключение дракона в бездну на тысячу лет, наступление тысячелетнего царства святых со Христом, попытка дракона взять реванш с огромной армией, попаление всего войска огнем с неба от Бога, низвержение дракона-сатаны в озеро огненное.

Варианты толкований Откр 20:1–10 на протяжении истории Церкви

Эти десять стихов Апокалипсиса Откр 20:1–10 привлекали огромное внимание комментаторов на протяжение многих веков[393] и были истолкованы множеством разных способов. До IV века по Р. Х. часто высказывалось буквальное, «хронологическое» понимание этого повествования. Такие знаменитые отцы ранней Церкви, как Папий, Ипполит Римский, Иустин Философ, Ириней Лионский, автор Послания Варнавы, Тихоний Африканский и Викторин Петавийский, выражали свою веру в то, что до наступления последнего суда Божия на земле будет установлено особенное тысячелетнее «царство святых», в котором для явивших свою верность Богу все будет в изобилии.

Ожидание «земного» тысячелетнего царствования получило название «хилиазм» (от греч. «хилиа» – «тысяча»). Привлекая другие иудейские источники, говорящие о явлении царства Мессии на земле, различные околохристианские течения активно развивали учение о хилиазме и приукрашивали его множеством цветистых подробностей о благах жизни, которые откроются тогда верующим. «Подробности» брались в том числе из текстов ветхозаветных пророков, описывающих благословение Божие в мессианское время, долгую жизнь людей, плодородность земли, несущей всяческое изобилие и богатство.

В III веке по Р. Х. епископ Дионисий Александрийский и затем другие церковные деятели активно критиковали хилиазм за то, что все связанные с «царством святых» ожидания лежат в материальной плоскости и поэтому задают неверный вектор для христиан, сильно «приземляют» христианскую веру. Постепенно хилиастические ожидания стали восприниматься как ложное учение/ересь, и вероятно, что связь хилиазма с текстом Апокалипсиса «заморозила» интерес к этой книге на значительной части христианского Востока.

Но на христианском Западе в V веке блаженный Иероним Стридонский и блаженный Августин Гиппонский предложили другое, духовно-символическое понимание этого текста – «тысяча лет» началась с пришествия в мир Иисуса Христа и означают время существования Церкви, которая участвует в Его духовном царствии. Такое символическое понимание Откр 20 стало господствующим и, можно сказать, стандартным для христианских авторов. Однако ожидание «земного» тысячелетнего царства многократно возрождалось в истории, и его различные вариации до сих пор разделяются некоторыми протестантскими течениями (особенно распространено в США).

Смысловые противоречия, возникающие при буквальном понимании текста

Если воспринимать повествование Откр 20:1–10 буквально, то можно увидеть ряд отличий от других христианских эсхатологических текстов. Из других новозаветных книг можно понять, что всеобщее воскресение и суд произойдут после явления Иисуса Христа во славе, в них не предполагается «промежуточного» царствия праведников. Попытки буквально-хронологического понимания Откр 20:1–10 сразу порождают множество вопросов.

Начнется ли отсчет тысячи лет сразу после эсхатологической битвы? Зачем нужно было выпускать дракона, если он уже был связан (Откр 20:10), чем объясняются такие действия? Почему победа над драконом не произошла в тот же момент, что и победа над двумя зверями, – во время Пришествия Иисуса Христа во славе? И если «прочие из умерших не ожили», над кем тогда царствуют праведники? И если на земле пребывали только одни воскресшие праведники, то откуда дракон смог так быстро набрать войско против них – «числом как песок морской»?

Отсутствие в тексте прямых ответов на эти и другие «логичные» вопросы дает понять, что буквально-хронологический подход к его толкованию ведет к противоречиям и даже к абсурдности – мы уже видели это и в других рассмотренных нами главах Апокалипсиса. Эти «непоследовательности» повествования показывают, что необходим духовно-символический подход.

Начнем, прежде всего, с яркого отличительного знака повествования – с числа «тысяча». Мы много говорили о том, что числа Апокалипсиса несут символические смыслы – вероятно, и тысяча не должна быть исключением.

Пример употребления слова «тысяча» в Библии – Псалом 89:4 и 1 Пет 3:8, «у Господа тысяча лет как один день». Здесь понятно, что речь не идет о математически точном числе. Скорее, 1000 в Библии обозначает очень длительный период времени, точные границы которого не определены.

Если более детально проанализировать Откр 20:1–10, мы увидим, что этот отрывок представляет собой своего рода символический «мостик» между предшествующим и последующим повествованием. Повествование о «тысячелетнем царстве» стоит перед видением всеобщего воскресения и всеобщего суда Откр 20:11–15, а затем в Откр 21 описывается явление Небесного Иерусалима-Царствия Божия на «новом небе и новой земле».

Тысячелетнее царство на земле как предвосхищение Небесного Иерусалима

Из этого можно понять, что «тысячелетнее царство» еще принадлежит нашей человеческой реальности, нынешнему веку – новое творение Божие еще не открылось в полноте. Однако верно и то, что «царствование» во многом предваряет и предвосхищает качественно иную реальность Небесного Иерусалима – в этом убеждают образы царствующих «душ мучеников» и упомянутое «первое воскресение»[394]. Таким образом, повествование Откр 20:1–10 можно назвать переходным – действие происходит словно и в физическом мире, и в духовном.

Это наблюдение помогает нам прийти к взвешенному толкованию этого текста. Кажется, что отрывок Откр 20:1–10 стоит в Апокалипсисе несколько особняком – библеисты предполагают, что здесь слышны отголоски иудейских представлений о «промежуточном» мессианском Царстве, предваряющем завершение мировой истории. При этом важно, что в самом Апокалипсисе тысячелетнее царствование описывается весьма схематично и сжато – просто говорится, что претерпевшие страдание за свидетельство Иисуса «царствовали со Христом тысячу лет». Это уже позднейшие толкователи добавляли живописные подробности о том, как установится это царствование и каким именно оно будет.

Но скудость деталей в тексте Апокалипсиса совсем не случайна – это «умолчание» представляет собой контраст с объемным и ярким описанием Небесного Иерусалима в следующей главе. Из этого сопоставления можно понять, что тысячелетнее царствование не мыслилось автором как главное средоточие человеческих надежд и упований: вся тщательно выстроенная смысловая композиция книги направляется к высшей кульминационной точке – Небесному Иерусалиму. Новый Иерусалим раскрывается как долгожданная вершина всего пути человечества, как смысл истории, именно в нем явлена полнота пребывания с Богом-Создателем, полнота счастья. А тысячелетнее царствование – новый виток спирали на пути к этой вершине. Но мы покажем далее, что это существенно важный виток.

Подтверждение обоснованности духовно-символического толкования тысячелетнего царствования: «воскресение первое» и «смерть вторая»

Приведем еще одно косвенное подтверждение толкования тысячелетнего царствования как раскрывающейся во Христе реальности в первую очередь духовного плана, а не всецело материального. В Откр 20:6 упоминаются «воскресение первое» и «смерть вторая», но употребленные порядковые числительные позволяют понять, что есть также и «воскресенье второе» и «смерть первая». Если сопоставить все четыре термина в форме таблицы, получится, что три из них достаточно понятны из контекста, и только один элемент остается недостаточно поясненным и требует осмысления:

Сопоставление образов воскресения и смерти

В приведенной таблице мы видим, что «смерть первая» и «воскресение второе» несомненно относятся к физическому плану. Также из Откр 20:6 следует, что «воскресение первое» является противоположностью «смерти второй»/духовному осуждению[395]. Вышесказанное позволяет предположить, что «воскресение первое» означает не столько восстановление физического тела (как последующее воскресение второе), сколько означает воскресение человеческого духа, рождение в вечную жизнь.

Сопоставим это толкование со словами Иисуса Христа из Евангелия от Иоанна: «Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь… Наступает время, и настало уже, когда мертвые услышат глас Сына Божия и, услышав, оживут» (Ин 5:24–25). В этих словах слово «воскресение» прежде всего обозначает внутреннее перерождение человека, происходящее при искреннем обращении к вере в Иисуса Христа – вере в Того, Кто Сам есть «Воскресение и Жизнь» (Ин 11:25). Еще одним предположительным значением «воскресения первого» может быть тот момент, когда душа человека после смерти как бы «пробуждается» в духовный мир и начинает видеть и познавать более ясно (как говорил апостол Павел, «теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан», 1 Кор 13:12).

Что означает «царствовать» со Христом?

Слово «царствовать» играет большую роль для интерпретации повествования Откр 20:1–10, в котором говорится о царствовании со Христом. Давайте поразмышляем более детально, как можно понимать слово «царствовать»? Выражение «ведет себя как царь» включает в себя значения «ощущает себя господином», «заставляет других исполнять свои желания», «относится к другим людям сверху вниз». Вполне очевидно, что царствование святых и священников Бога и Христа (Откр 20:6) было бы странно понимать в таком значении.

В Апокалипсисе слово «царствовать» употребляется преимущественно по отношению к Богу – Создателю и вечному Владыке, а также к Иисусу Христу, победителю сил зла. Царствование Бога выражается в том, что Он создает живое многообразие мира и затем направляет живущих к полноте бытия. Царствование христиан, конечно же, подобно тому, как царствует Бог – в роли царей христиане содействуют исполнению Его благих замыслов, распространяя любовь и добро, справедливость и мир. Так что слово «царствовать» в Откр 20:1–10 не подразумевает престижные привилегии и возможность повелевать другими как вздумается, – это означает деятельное и радостное участие в созидаемом Богом новом творении, озаренном невероятной славой Воскресения (ср. Откр 1:6 и 22:5).

Христиане, получающие царственное благословение Бога, обретают полноту жизни и передают ее дальше, и отдаваемые ими любовь и добро как волна возвращаются к ним с новой силой. И все подобные люди возвышены Богом, подобно светильникам на высоком месте (ср. Мф 5:14–16) они сияют на весь мир, распространяя в нем свет Иисуса Христа.

Тема 3. Толкование тысячелетнего царства святых как царствия со Христом, длящегося на протяжении всего существования Церкви

Начнем наш комментарий с важной опорной точки – в лице многих авторитетных толкователей Церковь выразила позицию о том, что повествование о тысячелетнем царствовании не должно пониматься буквально-исторически в конкретном земном плане.

Рассмотрим сейчас символическое толкование, со времен блаженного Августина ставшее «классическим», – согласно ему, тысячелетнее царствование не ограничено земным временем и члены Церкви всегда царствуют со Христом. Это толкование основано на значении «тысячи» как всеохватывающего периода; оно также имеет весомую поддержку с точки зрения ряда «внутренних» свидетельств повествования Апокалипсиса.

Нахождение смысловых параллелей между Откр 20:1–10 и предшествующими главами

Действительно, при интерпретации Откр 20:1–10 можно руководствоваться теми же принципами, что и при интерпретации Откр 11–13: если общая смысловая схема повествований разных глав совпадает, то напрашивается вывод, что описываемое имеет одно и то же духовное содержание, принадлежит к одному и тому же «духовному архетипу». Такое суждение о «нелинейном» движении времени в повествовании Апокалипсиса высказывал еще священномученик Викторин Петавийский в начале III в. по Р. Х в своем толковании соотношения циклов семи труб и семи чаш.

Давайте проанализируем, что именно в предыдущих главах Апокалипсиса было сходно с присутствующими в Откр 20 образами. Если вспомнить, что было ранее сказано о драконе, то вырисовывается параллель между эпизодом связания дракона Откр 20:1–3 и низвержением дракона с неба Откр 12:9, произошедшим в результате вознесения на небо рожденного Женщиной младенца-Мессии. Эсхатологическое свершение – собранные драконом полчища Откр 20:7–10 и попаление их огнем с неба – можно сопоставить с поражением войска царей земных Откр 19:17–21, собранных зверем против Бога. Явная смысловая параллель двух повествований об эсхатологическом свершении подтверждается также общими ветхозаветными прототипами – образность обеих глав укоренена в книге пророка Иезекииля, Откр 19:17–21 соответствует образности Иез 37, а Откр 20 соответствует Иез 39.

Итак, опираясь на совпадение смысла, можно сказать, что в Откр 20:1–3 дается второе описание того же эсхатологического свершения, что и в Откр 19:17–21, но уже в других образах и с новыми акцентами (тысячелетнее царствование святых, первое воскресение и вторая смерть). Как и в случае видений труб и чаш, можно полагать, что повествование Апокалипсиса движется по конусообразной спирали, – мы словно приходим к той же смысловой точке, но на более высоком уровне, и благодаря соединению прежнего и более высокого уровней мы можем обогатить свое понимание.

Итак, соединив по смыслу сцены Откр 20:1–10 (связание дракона, эсхатологическое свершение), Откр 19:1–10 (торжество на небесах и брак Агнца) и Откр 12 (низвержение дракона с неба, рождение младенца, торжество на небесах), мы можем сделать заключение, что новые сцены и образы Откр 20:1–10 (тысячелетнее царствование святых, первое воскресение и вторая смерть) также не предполагают существенного хронологического продвижения по сравнению с повествованиями Откр 19 и Откр 12. Соответственно время тысячелетнего царствования святых приближено к событиям Откр 19 и Откр 12, то есть соответствует всему периоду свидетельства Церкви.

«Первое воскресение» как указание на царское и священническое достоинство членов Церкви. Единение всех верующих в Боге

В рамках данного толкования оказываются вполне уместными оба варианта понимания «первого воскресения» (Откр 20:6), которые мы рассмотрели выше.

С одной стороны, в образе «первого воскресения» святых мы можем увидеть указание на царскую и священническую роль умерших членов Церкви. В Откр 14:13 сказано «блаженные мертвые, умирающие в Господе» – сделанное ими добро возвращается к ним, Бог утешает их во всей полноте (Откр 7:17; 21:4), и они разделяют царствование Царя-Христа. Их царствование, в частности, выражается в их продолжающемся влиянии на мир, как мы уже видели в образах Откр 7–8 – молитва членов небесной Церкви достигает Бога и имеет большую силу в свершениях событий.

Но, с другой стороны, к царскому и священническому достоинству причастны не только умершие верные Богу люди – эта реальность распространяется и на людей живущих, которых можно назвать «побеждающими» (Откр 3:21). Это те, кто освящены благодатью Божией и принятыми от Бога духовными дарами и молитвой меняют жизнь других. И живущие, и умершие верующие объединяются в своем пребывании в Боге; как сказано в Евангелии от Иоанна, они наследуют Его вечную жизнь, поэтому и тех и других можно назвать «святыми», «царствующими» вместе с Ним.

Царство святых в земной реальности реализуется параллельно с царством зверя и превосходит его по значимости

При таком толковании мы находим в Апокалипсисе очень положительный взгляд на историю человечества. В Апокалипсисе упоминаются два царствования – царство зверя и дракона (длящееся «3,5 года», Откр 13) и царство святых (длящееся «1000 лет», Откр 20). В Откр 13 мы видели, что царство зверя подчиняет «царей земных» и вызывает восхищенное изумление «всей земли» – казалось бы, на земле у зверя нет конкурентов, кто может сравниться с ним? Разве что есть некий небесный Царь, но он невидим и неосязаем, и зверь убеждает всех, что, кроме него, иного царя просто не существует. На земле власть зверя будто бы безраздельна.

Но глава Откр 20 с ее характерным соединением небесного и земного, духовного и физического планов показывает, что Царство Бога, Христа и святых раскрывается не только исключительно в небесной реальности, но обнаруживает себя на земле. Рассматриваемое толкование утверждает, что Откр 20 являет нам кардинально иную перспективу на человеческую историю по сравнению с Откр 13 – царство святых не приходит на смену царству зверя в конце времен, но происходит параллельно и по своей значимости превосходит его[396].

Из такого толкования Откр 20 можно понять, что, несмотря на видимое могущество сил зла в мире, именно верные Богу люди являются истинными царями над миром на протяжении всей истории человечества (ср. царское достоинство 24 старцев), а не только после «эсхатологического финала». И этот акцент на решающей роли сторонников добра в событиях нашего мира позволяет сделать вывод, что в Апокалипсисе действительно присутствует оптимизм по отношению к земной истории. Важно, что исторический оптимизм выделяет новозаветный Апокалипсис среди прочих памятников апокалиптического жанра, и, конечно, эта новизна неразрывно связана с убеждением Иоанна в победе Агнца над злом, которая уже свершилась.

Тема 4. Нарративное толкование царствования святых как важного этапа утверждения справедливости Божией на земле

Нарративный анализ Откр 20:1–10 – достраивание сюжетных линий, начатых в предыдущих главах

Продолжим придерживаться духовно-символического подхода, оставляющего в стороне вопросы хронологической длительности. Продолжим рассмотрение Откр 20:1–10, но как бы изменим «угол зрения». Теперь мы не будем сосредотачиваться на общих чертах, сближающих Откр 20 с предыдущими главами, но обратим внимание на смысловые различия между ними – такие различия создают смысловую динамику повествования. В этом нам поможет метод нарративного анализа, который выявляет в текстах сюжетные линии со своим развитием (завязка, кульминация, развязка) и многоплановыми взаимоотношениями между собой[397].

В тексте Откр 20:1–10 можно выделить присутствие двух значимых сюжетных линий: линии утверждения справедливости Божией с финальным торжеством сил добра и одновременно линии нарастания сил зла с их последующим полным эсхатологическим поражением. Эти две сюжетные линии проходят через все повествование Апокалипсиса, но именно в Откр 20:1–10 явлен ключевой переломный этап в их развитии. Раскроем это более подробно.

Царствование святых как продолжение сюжетной линии утверждения справедливости Божией

В уроке 6 мы упоминали предположение библеистов, что небесные видения Апокалипсиса, начиная с шестой печати, разворачиваются как ответ на вопрошание невинно убиенных мучеников в видении пятой печати (Откр 6:9–11); их вопрос «доколе» был полон внутренней боли и надежды на благого Бога. Образность Откр 20 напрямую перекликается c видением мучеников Откр 6 и является важной частью этого ответа.

Сюжетная линия утверждения справедливости Божией развивается постепенно: в главах Откр 8, 11, 16–18 было показано, как свершается суд над силами зла, губящими людей и разрушающими творение Божие. Кроме этого, в главах Откр 7 и 14 было показано, что Агнец дарует утешение душам верных Богу людей в небесной реальности. Но это еще не весь ответ. Именно в Откр 20:1–10 тема мучеников достигает кульминации – в соответствии с обетованием о царствовании со Христом (Откр 2:26–27; 3:21), здесь показывается, что невинно убиенные праведники возведены на престолы, причем их царствование приходит на смену царству зверя и, расширяясь в пространстве и во времени, многократно превосходит его!

Полнота длительности царствования святых и недолговечность царства зверя

Вначале поясним временной аспект царствования святых. Вспомним, что царство зверя продолжалось 3,5 года. Если сопоставить между собой числа 3,5 и 1000 с «качественной» точки зрения, то контраст между ними ярко показывает, чье именно царствование несравненно более подлинное и прочное… Царство святых охватывает полноту времени, и по сравнению с ним царство зверя мимолетно как мираж. Сравнение этих чисел не оставляет каких-либо сомнений, ктó является истинным победителем; поэтому невинно пострадавшие мученики Откр 6:9–11 могут быть уверены, что «реабилитация» их доброго имени будет полной. И можно выделить еще один контраст чисел, – 1000 лет может перекликаться с «10 днями» гонений, которые надлежало претерпеть верующим (Откр 2:10); это сопоставление показывает, что период вынужденных страданий оказывается несравненно короче, чем период царствования и воздаяния.

Осуществление царствования святых как переход к Небесному Иерусалиму

Поясним теперь пространственный аспект царствования. Как мы уже говорили, Откр 20 являет соединение небесного и земного планов, и это очень значимо. На земле пролилась кровь людей, на земле царила наглая клевета – и вот Откр 20 показывает, что царствование святых явлено не только в небесной реальности, но и на земле, где они претерпели страдание и унижение от зверя! Царство святых в земном пространстве знаменует, что отныне не будет разделения на две отдельных сферы: «небесную», где царствует Бог и истина (Откр 4–5), и «земную», где «живущие на земле» окутаны ложью дракона-узурпатора, продвигающего своего протеже-зверя (Откр 13). В этом плане повествование о тысячелетнем царстве плавно подводит читателей к повествованию о Небесном Иерусалиме, когда «небо сходит на землю» и земля полностью преображается, так что небо и земля словно становятся единым целым.

Тысячелетнее царство знаменует, что небесная перспектива проникает в земную, истина становится более зримой, и обман дракона постепенно рассеивается, – с глаз людей спадает пелена, происходит постепенное очищение от ложного ви́дения реальности. «Итак, небо и земля – две противоположные сферы и два противоположных взгляда – соединяются через тысячелетнее царствование»[398].

И здесь нужно отметить, что между царствованием святых в Откр 20 и повествованием о Небесном Иерусалиме нет резкого разрыва, они не находятся в контрасте друг с другом – к примеру, в Откр 20 уже упоминается «город возлюбленный» (Откр 20:9), в котором царствуют святые, и это уже очень похоже на Небесный Иерусалим. Конечно, Небесный Иерусалим является в полном смысле слова «новым» – он сходит с небес и существует на «новом небе и новой земле» (Откр 21:1), – но также верно, что этот великий город Божий вбирает в себя и усиливает все хорошее, что уже было в истории человечества (подробнее в следующем уроке). В целом можно сказать, что Откр 20 органично предваряет повествование о явлении Небесного Иерусалима в Откр 21, а упомянутое в Откр 20 «царствование святых» со Христом продолжится и в Небесном Иерусалиме.

Тема 5. Нарративное толкование уничтожения дракона-сатаны как важнейшего этапа сюжетной линии борьбы с силами зла

Сюжетная линия сил зла: постепенность и параллелизм в описании их возникновения и финального поражения

Духовно-символический подход в сочетании с методом нарративного анализа позволят нам выявить второе важное проявление смысловой динамики Откр 20:1–10 и найти ответ на прозвучавший выше вопрос, почему же сатана не был уничтожен сразу, одновременно со своими союзниками-зверями. Ключом являются упоминавшиеся выше постепенность и параллелизм, присущие повествованию Апокалипсиса.

Вспомним, что зверь противопоставлял себя Агнцу (Откр 13 – имитируя путь Христа, зверь выжил после раны и получил престол от дракона), а дракон противопоставлял себя Богу, притязая на владычество на небесах (Откр 12). И поэтому логично, что Христос устраняет зверя (Откр 19), а огонь с небес, сходящий от Самого Бога, устраняет дракона-сатану (Откр 20). В целом повествование Апокалипсиса об отрицательных персонажах строится по продуманной «ступенчатой» модели – первыми из злых сил были названы смерть и ад (Откр 1:18), затем дракон, звери и Вавилон, и суд над ними совершается в полностью симметричном обратном порядке (Вавилон в Откр 18, зверь в Откр 19:19, дракон в Откр 20:10). После дракона брошены в озеро огненное смерть и ад (Откр 20:14), и они исчезают самыми последними.

Значение постепенности в победе над злом

Какой смысл можно увидеть в этой постепенности? Представляется, что она несет в себе важные нравственные и богословские идеи, касающиеся проблемы зла. Во-первых, здесь можно увидеть нравственное увещание-предостережение от легкомысленного отношения ко злу: если было впущено в жизнь даже малое зло, то невозможно одним махом исправить положение, чтобы все снова стало по-прежнему. Образы Апокалипсиса показывают, что исцеление от последствий зла есть нелегкий и небыстрый процесс, – он происходит шаг за шагом. На восстановление требуется время.

Постепенность в различении людьми добра и зла

Другой значимой богословской идеей является постепенное понимание людьми того, где подлинное добро, а где зло. Образ ослепительной блудницы-Вавилон показал, что силы зла очень искусно маскируются под добро. Требуется время, чтобы люди разобрались, «кто есть кто», где подлинное величие, а где искусная подделка, где истина, а где искажающая пропаганда. Мировоззрение, которое предлагает Вавилон, на первый взгляд представляется очень привлекательным, и нужны немалая проницательность и усилия, чтобы распознать скрывающуюся за блистательным фасадом западню. Даже в момент разрушения Вавилона возникает щемящее чувство – ведь в нем столько красоты… Люди отождествляют Вавилон с красотой и далеко не сразу понимают, что привлекающая их красота возникла не благодаря Вавилону, а благодаря Богу. Вавилон паразитирует на созданной Богом красоте и отравляет всех и вся своей развращающей пошлостью.

Зверь по сравнению с Вавилоном показан более «однозначно» отрицательной фигурой – жесткий тоталитарный правитель, который создает атмосферу подавляющего контроля и проливает кровь невинных людей. Но находится немало людей, которых зверь приводит в восхищение: зверя превозносят как образец «сильной руки», могущественного несгибаемого правителя, успешно отражающего происки врагов. Как известно, запятнавший себя кровью император Нерон был весьма популярен среди народных масс, и другие диктаторы тоже…

Подлинная сущность зла обнажается в конце времен

Яркие образы Откр 20 показывают, что на самом деле представляет собой зло. Здесь мы видим главного отрицательного персонажа-дракона, который во главе несметного войска осаждает «стан святых и город возлюбленный». «Город» святых – это средоточие любви и добра, он сияет белизной, и все могут увидеть, как он прекрасен. И теперь дракон уже ничего не предлагает (через цивилизацию-Вавилон) и не плетет искусный узор из полуправды (через зверя и лжепророка) – он в ярости нападает, атакует раскрывшуюся в мире красоту Бога и людей[399]. В Откр 20 мы видим, что все маски наконец сброшены и зло обнажено – оно открывается как злая воля, одержимая стремлением уничтожить добро и не имеющая в этом покоя.

Эта сцена находится в преемственной связи с выраженном в Библии учением о том, что зло не имеет отдельного бытия – зло подобно вирусу, который получает способность жить только при внедрении в другой организм. Зло, как и вирус, существует только за счет паразитирования и разрушения. Зло не является частью сотворенного Богом мира. В библейских текстах зло персонифицировано в лице противника Бога диавола, который поставил себя выше всех, направил свою свободу не на созидание, а на уничтожение, отрезал себя от общения в любви и стал воплощением гложущей его ненависти.

Размышление о войске дракона

При чтении Откр 20:7–8 про собранную драконом огромную армию создается ощущение, что дракон так быстро собрал в свою армию не живых людей, а каких-то зомби, которые как зачарованные слепо повинуются своему «вождю». Наверное, именно такими зависимыми и управляемыми сатана хочет сделать всех своих сторонников – и ему это нередко удается…

Возможно еще одно понимание происхождения «войска» дракона, которое как бы продолжает тему «живущих на земле». Царства зверя больше нет, явлено царствие святых во главе со Христом, дракон «связан» и не может клеветать на Бога открыто, и теперь «живущие на земле» могут увидеть явление новой жизни в добре и свете, соприкоснуться с Агнцем. Бог никого не исключает, Он приглашает всех к жизни в добре и гармонии, но важен отклик самого человека, который призван научиться жить в духовной свободе. Для этого необходимо выйти из прежних рамок мышления и внутренне измениться, – однако путь духовного очищения хотят пройти не все. Это можно сравнить с историей книги Исход: когда народ Израиля был избавлен из египетского рабства, у многих сохранились прежние «рабские» установки, в том числе привычка подчиняться силе и ничего за себя не решать. И поэтому израильскому народу не хватило смелости и доверия Богу, чтобы в соответствии с замыслом Божиим войти в благословенную Землю обетованную. Бог дает людям все возможности к достижению своей мечты, но теперь каждому нужно внутренне измениться, чтобы войти духовно свободными людьми в открывающиеся врата. Не всем это оказывается под силу[400].

И когда дракону было дано вновь появиться, к нему словно магнитом притянулись те, в ком еще остались «метастазы» его лжи и хитросплетения его клеветы. И когда многочисленные «щупальца» клеветника – все злое и ложное, что осталось в душах людей, – обнаруживают себя, огонь Божий с неба попаляет все и уничтожает «коллективного» дракона уже безвозвратно.

Зло, сбросив маску и открывшись всем, само устанавливает меру своего осуждения

Итак, в Откр 20 мы видим момент предельной ясности – зло наконец явилось во всей своей бездонной черноте и сущностной пустоте. И теперь над злом может быть свершен окончательный суд, – можно сказать, что Бог привел всех людей к такому рубежу, когда все смогли увидеть, чтó есть зло и почему оно заслужило справедливое осуждение. И поэтому именно после повествования Откр 20:1–10 следует картина последнего Суда, при котором все творение подтверждает, что Суд Бога, пребывающего на белом престоле, праведен и истинен.

И нет удивления, что завершение пути клеветника-дракона – в «смерти второй»: можно сказать, что он сам имел в себе эту смерть, поскольку распространял вокруг себя именно смерть. Поэтому неверным будет считать, что Бог изрекает некий внешний суровый приговор, осуждая дракона-сатану на «смерть вторую». Тем более из ветхозаветной книги Премудрости Соломона мы знаем, что «Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия» (Прем 1:14).

Приведенное нами понимание позволяет акцентировать важную роль Откр 20:1–10 в смысловой динамике повествования Апокалипсиса. Проанализировав образы отрицательных персонажей, мы описали некоторые последовательные духовные этапы развития и саморазоблачения зла. При этом вовсе не обязательно, что описанная нами динамика непременно должна иметь четкие последовательные хронологические соответствия в истории – в том смысле, что подобное «духовное прояснение» может иметь место не только в масштабах всего человечества, но и в более малых масштабах. Опять же напомним, что повествование Апокалипсиса свободно переходит от прошлого времени к настоящему и будущему, обозначая тем самым, что для Бога не существует ни прошлого, ни будущего, но все пребывает в вечном нетленном настоящем.

Тема 6. Воскресение людей и Суд Божий. Участь грешников и полное уничтожение сил зла (Откр 20:11–15)

Описание последнего Суда – раскрытие книг

После описания устранения дракона следует описание последнего Суда над всем человечеством, совершаемого после «второго воскресения». Сказано, что «смерть и ад», а также море, повинуются Богу и отдают умерших людей словно своих пленников. И теперь все без исключения могут предстать пред Богом – своим Творцом и Владыкой, определяющим пути людей в вечности.

Процитируем описание Суда практически целиком:

«И увидел я великий белый престол и Сидящего на нем, от лица Которого бежало небо и земля, и не нашлось им места.

И увидел я мертвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни;

и судимы были мертвые по написанному в книгах, сообразно с делами своими.

Тогда отдало море мертвых, бывших в нем, и смерть и ад отдали мертвых, которые были в них; и судим был каждый по делам своим.

И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая» (Откр 20:11–14).

Нетрудно заметить, что в довольно сжатом описании Суда ведущую смысловую роль играют «книги» – уже встречавшаяся нам «книга жизни», а также «книги», в которых записаны все дела, совершенные людьми. Этот второй образ книги принято называть «книгой людских деяний». Книга людских деяний является традиционным образом для апокалиптического жанра, она упоминается в книге пророка Даниила (Дан 7:10–11) и в иудейских апокалипсисах (Книга Юбилеев 4:17–26; Первая книга Еноха 98–104; Завещание Авраама). В этих текстах мы видим сходную сцену – в момент эсхатологического суда на небесах торжественно раскрываются книги, и именно на основании записанного в них вершится суд.

Книга людских деяний упоминается коротко и только в двух стихах в сцене Суда Откр 20 – вероятно, потому, что этот образ был довольно известен читателям, и в Апокалипсисе он соответствует традиционному библейскому значению. В этом проявляется контраст с образом книги жизни, которая упоминается в Апокалипсисе шесть раз, причем в разных главах (Откр 3:5; 13:8; 17:8; 20:12, 15; 21:27), и его традиционное ветхозаветное значение обогащено новыми важными смыслами, основанными на новозаветном откровении[401].

Смысловые особенности образов книги жизни и книги людских деяний

Откр 20 говорит, что на Суде Божием раскрываются две книги – но каково соотношение между ними? Очевидно, что книга жизни отличается от книги людских деяний: в ней записаны не дела, а имена всех верных Богу людей – членов народа Божия. Некоторые библеисты выдвигают предположение, что две упомянутые в Откр 20 небесные книги относятся соответственно к праведникам и к грешникам, то есть в книге жизни записаны имена праведников, а в книге людских деяний – злые дела грешников, на основании которых изрекается справедливое решение Судии.

В этом «разведении» книг присутствует своя логика, однако соответствует ли она ветхозаветным прототипам и общему контексту сцены суда? Действительно, в ветхозаветных книгах часто акцентируется запись именно «злых» дел (Дан 7:10–11; Ис 65:6–7), поскольку этим подчеркивается, что от Бога не скрыты никакие людские беззакония и Он несомненно воздаст самонадеянным грешникам по делам их. Эту мысль ярко формулируют и иудейские апокалипсисы. Однако в библейской традиции также указывается, что и добрые дела людей не остаются без внимания у Бога – «запись» дел праведников и память Бога о них упоминается у пророка Малахии, в книге Неемии (Мал 3:16, Неем 13:14[402]) и в межзаветных иудейских текстах, Апокалипсисе Софонии и Завещании Авраама.

Обратим внимание на текст Откр 20:12 – в нем сказано, что судимы были именно «мертвые… малые и великие», а не «грешники». Это подразумевает, что на Суде Божием предстанут все без исключения, добрые люди и злые, грешные и праведные (подобно как в притче Иисуса о Суде в Мф 25:31–46). Если книга людских деяний Откр 20:12 раскрывается для всеобщего Суда (ср. Откр 20:13: «…и судим был каждый по делам своим»), то, скорее всего, в ней записаны все дела, от века совершенные людьми. Причем в Апокалипсисе выражена идея значимости дел людей и памяти о них в вечности: «…блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними» (Откр 14:13).

Если участь праведников решалась бы только на основании записи Богом имени в книге жизни, то сместился бы очень важный смысловой акцент. Можно было бы сказать, что если человек благословлен Богом от вечности, с самого начала своего пути его имя уже записано в книге жизни, «от создания мира» (ср. Откр 17:8), – то уже становится не столь важно, как человек идет по жизни, какие поступки совершает, ведь он все равно «получит спасение». Но это было бы весьма странным с точки зрения новозаветного учения: столько текстов говорят о важности совершения дел любви, очищения души, о стараниях ради Господа – Богу совсем не все равно, в каком духовном состоянии проживал свою жизнь человек, Бог радуется даже малому достижению или усилию ради добра.

Дела необходимы для духовного роста человека, в противном случае «вера без дел мертва» (Иак 2:26). В Откр 3:5 Христос призывает сардийскую общину к покаянию и говорит, что в случае покаяния Он не сотрет имени из книги жизни. Эта фраза подразумевает, что имя человека потенциально может быть стерто из книги жизни, – вероятно, из-за продолжающегося ожесточенного упорства и окаменения во грехе.

Возможности стереть запись. Соотношение между книгами

Образ «изглаживания»/«стирания» записи употребляется по отношению к обеим книгам: в Библии он часто используется применительно к книге людских деяний (Исх 32:32; Пс 68:28–29, Ис 43:25; 44:22). Искреннее раскаяние человека и прощение любящего Бога могут «стереть» совершенные злые дела, и о них уже не останется памяти в вечности; и для человека они перестанут быть бременем, влекущим вниз. Таким образом, в отличие от встречающегося в языческих религиях учения о «слепой судьбе», в библейских книгах мы не найдем идеи о необратимости содеянного.

Итак, представляется, что взаимодействие книги жизни и книги людских деяний является более многоплановым – две книги не противопоставлены друг другу, но как бы взаимопереплетены. Можно попытаться сформулировать их соотношение следующим образом. Имена наследующих жизнь вечную по всеведению Божию записываются в книгу жизни «от создания мира», а книга людских деяний пишется на протяжении всей истории человечества, и можно сказать, что каждый человек является «автором» записей о себе в этой книге. Записываемая книга людских деяний оказывает влияние на книгу жизни: совершенные злые дела и упорство в них могут привести к изглаживанию некоторых имен (ср. Откр 3:5).

Роль каждой книги на эсхатологическом суде

Эсхатологический суд совершается в конце всех времен, когда книга людских деяний уже полностью написана и никаких дополнений уже быть не может. Поэтому можно сказать, что на момент Суда присутствие записи имени в книге жизни отражает уже не всеведение Божие, но становится итогом всего жизненного пути верующего, знаменуя окончательное решение его участи в вечности (Откр 20:12,15). С раскрытием книги жизни открывается тайна духовного пути всех людей, а раскрытая книга людских деяний позволяет всем удостовериться в справедливости Божиих определений. В сцене эсхатологического Суда Откр 20:12–15 эти две книги совместно играют важнейшую роль, и их единство и взаимосвязь свидетельствуют о «синергии», «соработничестве» Бога и человека.

И в заключение еще раз обратим внимание на преобладание «жизни» во всем повествовании – конечно же, центральным образом является книга жизни. Причем нет никакой параллельной ей столь же значимой «книги смерти». В связи с этим можно вспомнить наши рассуждения о «небытии» зла. Однако из текста следует и то, что некоторых имен в книге может не оказаться… Почему, какие могут быть причины? Давайте посмотрим, что об этом говорит Апокалипсис и выявим актуальные духовные смыслы.

Грехи, ведущие в «озеро огненное»

В тексте Апокалипсиса называются злые дела и грехи, упорные приверженцы которых разделят участь вместе с драконом и зверем в огненном озере, – это убийство, служение идолам, растление, колдовство, трусость, ложь (Откр 21:8; 22:15).

Отметим, что все приведенные в Апокалипсисе перечисления грехов неизменно заканчиваются упоминанием лжецов – в Новый Иерусалим не сможет войти «всякий любящий и делающий неправду»; «и не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни» (Откр 21:27). Повтор, несомненно, говорит о важности этой темы для Апокалипсиса – но почему именно ложь и неправда, ведь есть более тяжкие грехи? Казалось бы, ложь может принимать вполне «невинные» формы, и среди нас, наверное, нет такого человека, кто бы хоть раз в жизни не покривил душой… Какую же мысль хочет донести до нас Иоанн?

Разрушительная сила лжи и возможность возрождения в Истине

Вспомним слова Евангелия от Иоанна – главный лжец и отец лжи есть диавол (Ин 8:44). Рассказ книги Бытия о первоначалах мира характеризовал «змея» как клеветника, желающего убедить, что Бог неискренен, Он скрывает от людей самое важное и Ему не стоит доверять. Адам и Ева приняли эту ложь о Боге за правду и в таком «поврежденном» внутреннем состоянии вкусили плод древа познания. Но если люди искаженно видят Бога-Творца всего мироздания, то они видят и мир совсем не как он есть на самом деле. Познание мира оказалось искажено ложью.

Очень яркую картину повреждения человеческих умов и сердец клеветой нарисовал Г. Х. Андерсен в своей сказке «Снежная королева»[403]. В сказке говорится, что дьявол смастерил особое зеркало, «отражаясь в котором, все великое и доброе казалось ничтожным и гадким, а злое и дурное выступало еще резче, и каждый недостаток сразу бросался в глаза». Ученики дьявола задумали с помощью зеркала высмеять и представить в искаженном виде Самого Бога, но этот замысел не удался. Зеркало упало на землю и разбилось на множество осколков, которые попадали людям в глаза и в сердце, и «люди с той поры видели все шиворот-навыворот или замечали во всем только дурные стороны».

Даже не говоря о таких крайних формах, стоит признать, что все люди так или иначе воспринимают мир необъективно, – восприятие каждого остается неполным, выхватывая лишь некую часть в полумраке земной неопределенности. Но такие «сумерки» не могут длиться вечно. Когда Бог необъяснимым образом являет Себя, человеческая душа интуитивно ощущает прикосновение к Истине, к подлинной реальности Добра и Любви. Это моменты глубоких внутренних открытий, иногда – вдохновляюще-радостных, иногда – горьких и болезненных. Присутствие Духа Божьего всегда несет внутренние перемены, и для кого-то эти перемены могут означать падение с собственного пьедестала, своего рода «потерю себя». И к сожалению, может произойти так, что человек отвергает открытую Богом истину, даже ценою разлада со своим внутренним чувством правды. Представляется, что именно такой настрой соответствует упоминаемому в Евангелиях греху «хулы на Духа Святого» (Мф 12:22–32; Мк 3:22–30; Лк 11:14–23).

Почему хула на Духа Святого названа непрощаемым грехом?

Рассмотрим евангельский отрывок о «хуле»/«порочащих словах» на Духа Святого более подробно, потому что он напрямую связан с повествованием о Суде Божием. После совершенных Иисусом исцелений многих больных фарисеи не поверили, что Иисус исцелил их благодаря силе Духа Божия, но утверждали, что Иисус состоит в сговоре со злыми духами и именно злые силы помогают Ему совершать чудеса. И тогда Иисус сказал, «всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам; если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Мф 12:31–32).

Это звучит довольно жестко – все грехи могут быть прощены, кроме этого, но почему? Возможно, контекст размышлений данного урока поможет нам лучше понять, почему сказано именно так. Мы понимаем, что фарисеи могли по-человечески ошибаться, не признавая «Сына Человеческого» – Иисуса из Назарета из семьи плотника Иосифа – Посланником Божиим и Мессией; в их среде давно сформировались конкретные представления о характерных чертах Мессии. Но если искушенные в Законе фарисеи наклеивают ярлык зла и греха на чудеса Иисуса, совершенные силой Духа Божия и являющие любовь Бога к людям, если они называют белое черным, а свет – тьмой, то это значит, что они идут по пути клеветника-диавола, мастера «воинствующей лжи». И действительно, в определенный момент фарисеи захотели убить Иисуса, то есть осуществить цель самого дьявола. Они считали, что ревнуют о Законе, но при этом совершенно забыли, что запрет убийства составляет одну из первейших заповедей Закона.

Внутренний страх «потерять себя», приняв Истину, привел к самоослеплению, клевете на Бога и непримиримому сопротивлению Богу. Потому и сказано, что грех противления Духу Божию «не простится»: прощение предполагает открытое движение души навстречу Богу, но в духовной слепоте человек сознательно отворачивается от Него, противится Ему. Так еще при жизни человека зарождается внутренний «ад» – непримиримая неприязнь к Тому, Кто полон Любви…

Однако, как сказал Иисус Христос словами из псалма, «возненавидели меня напрасно/без вины» (Пс 68:5). Даже если человек сам закрывает себя от Бога, Бог не удаляется от человека – в Иисусе Христе Бог показал, что Он равным образом присутствует для всех и дарует прощение без границ; Бог как добрый пастырь ищет потерявшуюся овцу (Лк 15:4–7). Бог идет в самые далекие пределы, чтобы найти заблудших людей; Он сходит в человеческий личный ад и протягивает нам руку, чтобы поднять нас, вытянуть нас наверх. Нужно протянуть Ему руку в ответ и не поддаться голосу страха, лжи, тьмы… И тогда человек не «потеряет себя», но «родится свыше», в Духе и Истине.

«Суд состоит в том, что свет пришел в мир» – свет изгоняет в небытие тьму и неправду

Приведем емкие слова Евангелия от Иоанна: «Суд же состоит в том, что свет пришел в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идет к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы…» (Ин 3:19–20).

Но приходит момент, когда сияние света беспредельно расширяется и свет пронизывает тьму полностью, – и тогда тьма исчезает. Измышления лжи и всякая полуправда также не могут устоять в свете истины – становится очевидно, что того, о чем утверждала ложь, в действительности не существует. Поэтому тех людей, которые строят свою жизнь на лжи и уже не могут без нее обойтись, в итоге ожидает горькое разочарование; более того, они рискуют разделить участь лжи.

Печальные слова осмысления жизни, построенной на неправильном основании, звучат в ветхозаветной книге Премудрости Соломона. В ней приведена речь, которую как бы произносят злые люди, оглядываясь на свою прошедшую жизнь: «Какую пользу принесло нам высокомерие, и что доставило нам богатство с тщеславием? Все это прошло как тень и как молва быстротечная. Как после прохождения корабля, идущего по волнующейся воде, невозможно найти следа, ни стези дна его в волнах… так и мы родились и умерли, и не могли показать никакого знака добродетели, но истощились в беззаконии нашем» (Прем 5:8–9, 13).

Никакого благого плода не принесла жизнь во зле и лжи, не осталось доброго следа, который бы другие люди могли вспомнить с благодарностью… Такой конец действительно печален. И автор Премудрости Соломона призывает читателей задуматься и изменить свою жизнь, открыть свое сердце Богу: «Ибо надежда нечестивого исчезает, как прах, уносимый ветром, и как тонкий иней, разносимый бурею, и как дым, рассеиваемый ветром, и проходит, как память об однодневном госте. А праведники живут вовеки; награда их – в Господе, и попечение о них – у Вышнего» (Прем 5:14–15).

Рассказ о печальной участи грешников – только ли источник страха верующих или возможен какой-либо положительный смысл?

Общеизвестно, что темы Суда Божия над людьми и наказаний после смерти всегда привлекали большое внимание, вызывали много эмоций. Достаточно вспомнить множество картин и фресок, на которых изображен ад как некое «царство» диавола и бесов, где они с удовлетворением причиняют грешникам разнообразные мучения (через кипящие котлы и пр.). Подобные образы могли внушать страх.

Правомерно задать вопрос: находят ли подобные живописные изображения Суда и загробных мучений в одном из главных христианских первоисточников – в Апокалипсисе? И может ли эта часть видений передать современным христианам некий положительный смысл?

Ответ мы дадим в трех частях: мы поговорим об апокалиптическом образе «озера огненного», о том, что означает «страх пред Богом», и напоследок об ограниченности нашего восприятия «иного» мира.

Нюансированное толкование «огненного озера»

Прежде всего нужно сказать, что повествование Апокалипсиса о последнем Суде и участи грешников является очень кратким – в отличие от живописных изображений, в нем не присутствует никаких детально разработанных описаний «мучений грешников». Иоанну явлен один цельный образ – «озеро огненное, кипящее огнем и серой». Важно, что в Апокалипсисе нигде не указывается, что грешников в огненное озеро будут бросать бесы и сатана. Нет – в «озеро огненное» в первую очередь низвергаются именно злые силы: зверь, лжепророк, дракон. В озеро огненное брошены также смерть и ад (Откр 20:14). Итак, все «человеконенавистнические» силы, обольщавшие людей и препятствующие их воссоединению с Богом, приносившие им страдания и гибель, навеки удалены Богом в озеро огненное. И можно сказать, что этот образ прежде всего означает торжество вечной жизни. Очень важно, что в озере огненном диавол не будет «царствовать» – сказано, что диавол там «будет мучиться во веки веков». Добавим, что озеро кипит огнем и серой, а во времена написания Апокалипсиса сера ассоциировалась с очищением от злых духов[404].

Образ огня тоже оказывается совсем непростым и однозначным «символом мучений». Образ огня в Апокалипсисе гораздо чаще ассоциируется с Богом, чем с драконом, – огонь может означать силу Бога, Его свет, очищающий и преображающий мир. Это также подтверждает наш вывод, что «озеро огненное» будет не сферой власти сатаны, но власти Бога. В тексте Откр 14:10 говорится, что «поклоняющихся зверю» ждет чаша гнева Божия, но о значении Его гнева мы уже рассуждали выше, и можно с уверенностью предположить, что через Его гнев будет тоже явлено присутствие Бога. В обновленном мире, описываемом в Апокалипсисе, не будет никакого места для «царствования» злых сил, где бы они могли «потешаться» над беззащитными грешниками.

Мы уже говорили, что в произведениях апокалиптической литературы картины последнего Суда рисовались не для устрашения читателей – наоборот, они давали уверенность в справедливом суде над злом и в торжестве добра, духовно ободряли верующих, подтверждали, что их каждодневные усилия не напрасны. Мы неслучайно называем суд «последним» – словосочетание «Страшный суд» в Апокалипсисе не встречается[405]. Подобно авторам псалмов Иоанну было важно показать, что Бог как Судия отнюдь не всегда находится на стороне «сильных мира сего», но слышит простых людей, которым бывает так тяжело.

Что такое страх Божий? Свидетельства библейских текстов[406]

В библейских текстах содержатся весьма разнообразные высказывания о страхе пред Богом. Апостол Павел так говорит о людях, делающих зло: «они не знают страха Божия» (Рим 3:18). Страх пред Богом противоположен человеческой самонадеянности, бесстыдной дерзости и беззаботной беспечности. Отсутствие у человека «страха Божия» можно понять как уверенность, что все содеянное благополучно «сойдет с рук» и в будущем его никто не призовет к ответу: «Грешник льстит себе мыслью, что его невозможно уличить в его преступлениях, и они останутся безнаказанными»[407].

Когда же человек обретает веру в Бога, он начинает воспринимать Бога как Владыку мира и начинает ощущать свою ответственность перед Ним. И в то же время человек может чувствовать, как он слаб и ничтожно мал пред Богом, и это осознание может вызвать страх перед Богом. Однако каждый человек создан «по образу и подобию Божию», и Бог не ждет от нас подобного рабского страха. Новозаветные тексты открывают: «вы не приняли духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли Духа усыновления, Которым взываем: „Авва, Отче!“» (Рим 8:15); «Бог наделил нас духом – и это дух не страха, но силы, любви и благоразумия» (2 Тим 1:7 ДЕСН). Рабский страх побуждает держаться на «безопасном расстоянии» и исключает близкое общение, а Бог желает именно личных отношений с людьми. В этом контексте понятна фраза «совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин 4:18).

В Боге парадоксальным образом сочетаются надмирное величие и личная близость к каждому человеку. Ощущение присутствия Бога и Его заботы о самых малых человеческих нуждах трогает сердце и изумляет; это впечатление выражено в словах капернаумского сотника, когда тот узнает, что Иисус направляется в его дом: «Господи, я недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой» (Мф 8:8).

И тогда открывается уже качественно иной страх, совсем другого рода, который тесно смыкается с любовью. Это благоговение пред Богом, удивление величию Бога, трепетное и бережное отношение к тайне Его любви, принятие Его даров со смирением и скромностью. И такого рода «страх» имеет непреходящее значение для верующего человека.

Своей любовью Бог принимает нас такими, какие мы есть сейчас, и одновременно приглашает нас к высокому призванию стать соучастниками Его замыслов, творчески воплощать добро. Христос обращается к ученикам с призывом: «Будьте совершенны» – как высоко Он ставит людей, как верит в каждого, в наш потенциал и наши силы!

И здесь можно говорить о еще одном роде страха: «работайте Господу со страхом и радуйтесь Ему с трепетом» (Пс 2:11); как говорил апостол Павел, «со страхом и трепетом совершайте свое спасение» (Флп 2:12; также Пс 33:18, 2 Кор 7:1 и Евр 12:28). Бог даровал нам искупление драгоценной кровию Христа (1 Пет 1:17) – и в душе может возникнуть боязнь не оправдать Его великое доверие. Такого рода страх связан с предощущением Суда Божия над нашей жизнью. На последнем Суде для человека не прозвучит какой-то непонятный приговор извне – это, скорее, сам человек увидит себя во всей полноте истины, увидит заложенный Богом великий потенциал и ту его меру, которую он смог воплотить в своей жизни и которую не смог. О таких вещах сложно думать, однако лучше не отгонять подобные мысли о «Суде», но обратить их в бóльшую духовную решимость. Можно научиться регулярно углубляться в себя во внутренней тишине, осмыслять свой путь и оценивать, как ты выполняешь то, что Бог мог бы от тебя ожидать. И тогда взгляд на свою жизнь в перспективе Суда и вечности не станет казаться столь пугающим.

Наше размышление можно подытожить так: сам по себе страх пред Богом в душе верующего естественен, но если этот страх становится самодовлеющим, то он сковывает душу холодными путами и не дает ей устремляться к общению с Богом. Однако силу страха можно использовать как стимул к бодрствованию и горению духа. В любящем сердце соединяются благоговейный страх и любовь к Богу. Вот почему библейские тексты говорят: «начало мудрости – страх Господень» (Пс 110:10), «блажен всякий боящийся Господа, ходящий путями Его!» (Пс 127:1).

События «Страшного суда» – невозможность «знания» и необходимость доверия Богу

И в заключение нужно отдельно сказать несколько подытоживающих слов о теме последнего Суда Божия над всем человечеством. Нужно признать, что ни у кого из людей нет и не может быть знания о том, каким именно образом все свершится в эсхатологическом будущем. Благодаря библейским текстам и творениям отцов христианской Церкви мы можем получить некое общее представление о том, что ожидает людей «там», о различиях между путями праведных и грешных, между раем и адом. На примере толкования текста Апокалипсиса мы убедились, что Иоанн, обладающий высочайшим духовным авторитетом, не дает каких-либо «точных» описаний, но, скорее, рисует символические многоплановые картины.

Например, читая про «раскрывающиеся книги» в Откр 20, вряд ли стоит думать, что на небесах находится огромная библиотека… Мы знаем, что такое книга, но в контексте видения книга является образом, выражающим духовную реальность – знание Бога о всех людях, сохранение в духовном мире информации обо всем. Образ книги нам интуитивно понятен, но этого нельзя сказать про апокалиптические образы Агнца с семью рогами, ангелов с трубами и прочих. Используемые в религиозных текстах понятия и образы соответствовали культуре того времени, и для их понимания нам необходимо специально изучать реалии прошлых времен.

Поэтому мы не можем всецело опереться на символические образы апокалипсисов – сами по себе образы не имеют абсолютного значения, ключевым является духовный смысл, который они открывают. Однако для восприятия духовного смысла недостаточно просто прочитать ряд текстов, для этого нужно самому пройти некий духовный путь; и по мере продвижения по такому пути смысл образов и символов будет углубляться и раскрываться все новыми и новыми гранями…

Подытожим наши размышления следующей важной мыслью. Слишком самонадеянно считать, что мы сможем постичь духовную реальность и делать утверждения об эсхатологических событиях «как будет на самом деле». Как все это будет, знает один Бог, Который есть единый Владыка жизни и смерти. Поэтому важно со смирением признать неизбежную ограниченность всех наших представлений, наших возможностей восприятия, ограниченность нашего духовного ви́дения[408]. Как сказал апостол Павел, в нынешнее время люди могут воспринимать духовный мир только приблизительно, как бы сквозь тусклое стекло (1 Кор 13:12). Но одно мы знаем точно – мы можем полностью доверять Богу. Доверять, что Он устроит все самым лучшим образом и спасет от зла всех, кого только можно спасти. Ведь Бог есть всеохватывающая Любовь (1 Ин 4:16), и Он любит каждого человека неизмеримо больше, чем можем любить мы, больше, чем можно себе представить. И если мы понимаем, что некоего человека могли склонить ко злу трудные жизненные обстоятельства и не все в его жизни однозначно «темно», – если мы это понимаем, неужели Бог-Создатель этого не понимает и не учитывает… В притче о пшенице и плевелах (Мф 13:24–43) Иисус показал, что Бог действует в отношении каждого с намерением не дать пропасть ничему хорошему и сберечь все, что только можно. Не будет преувеличением сказать, что мечта Бога – это объединение всего творения в Его безграничной любви: «все небесное и земное соединить под главою Христом» (Еф 1:10; это было явлено в видении в Откр 5:13). Апокалипсис утверждает, что спасенных людей – «бесчисленное множество» (Откр 7:9), и к последним главам Апокалипсиса можно дать в качестве эпиграфа яркую новозаветную фразу: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор 2:9).

Признав ограниченность наших человеческих представлений, мы можем теперь с открытым сердцем обратиться к последним главам Апокалипсиса, где Иоанн приоткрывает таинственную завесу приготовленного Богом нового творения, и немножечко заглянуть внутрь – туда, откуда льется столько света…

Вопросы к уроку

1. Как в Апокалипсисе описано Пришествие Христа во славе в конце времен?

2. Что можно сказать об эсхатологической битве со злом на основании видения Откр 19?

3. Какие есть толкования крови на одежде Иисуса Христа в Откр 19?

4. Какие общие предпосылки помогают истолковывать трудные места Апокалипсиса?

5. Употребляется ли в Новом Завете слово «гнев» по отношению к Иисусу?

6. Как можно понимать выражение «гнев Божий»? Какие неожиданные смыслы «гнева Божия» раскрывает новозаветное откровение?

7. Какие основные понимания тысячелетнего царствования святых Откр 20 были высказаны в христианской традиции?

8. Каким образом тысячелетнее царствование Откр 20 перекликается с видением душ убиенных мучеников в Откр 6? Что можно сказать о смысловой динамике Откр 20?

9. Что образы Откр 20 позволяют сказать о зле? Почему Откр 20 выделяет грех лжи как препятствие для входа в Небесный Иерусалим?

10. Как в Апокалипсисе описывается последний Суд, какие образы являются ключевыми?

11. Как соотносятся небесная книга жизни и книги, в которых записываются все дела людей? О чем говорит их связь?

12. Что означает выражение «страх Божий» в библейских текстах? Какого рода страх пред Богом важен, а какой оказывается «неуместным»?

Урок 11

Небесный Иерусалим – христианская надежда (Откр 21–22)

В этом уроке мы подошли к высшей точке повествования Апокалипсиса Откр 21:1–22:1–6 – той вершине, к которой была направляема Богом вся человеческая история. И теперь читатели могут обозреть уготованное Богом Царствие добра и красоты, увидеть его особенности. Мы обсудим ключевые характеристики города: «новизна», «свет», «прозрачность», присутствие Бога во всем, тепло общения лицом к лицу, обилие «воды жизни». В своем обзоре мы коснемся интересных многоплановых тем – соотношение Небесного Иерусалима с первозданным раем, будут ли в нем присутствовать «все народы» и «цари земные», и какое значение имеет для нас вера в то, что в будущем явится Новый Иерусалим.

Тема 1. Общая характеристика раздела Откр 21–22, соотношение с ветхозаветными текстами

Акценты повествования завершающей части Апокалипсиса

Если исходить из распространенных стереотипов об Апокалипсисе, то логично было бы ожидать, что повествование Апокалипсиса расскажет о событиях «конца света». Однако, изучив уже двадцать глав из двадцати двух, мы не увидели детальных описаний тех событий, которые бы соответствовали типичным представлениям о «конце света». Изображения эсхатологического свершения и последнего Суда были сотканы из символов, не имеющих однозначно понимаемых исторических соответствий[409]. И наш анализ завершающих глав Откр 21–22 тоже покажет, что Апокалипсис дает нам не зашифрованные описания отдельных исторических фактов, а обобщенные духовные смыслы, «метаисторию», философию истории.

Как мы уже упоминали, в повествовании Апокалипсиса квинтэссенция мировой истории сосредоточена в образах двух городов-антагонистов; после того как от развращенного Вавилона не осталось и следа, от Бога с неба сходит новый город – Новый Иерусалим / Небесный Иерусалим (Откр 21:1). В этот святой город входят члены народа Божия – «те, кто записан у Агнца в книге жизни» (Откр 21:27). Образ этого идеального города уже несколько знаком нам по разным произведениям христианской культуры – вспомним известную песню «Под небом голубым есть город золотой, с прозрачными воротами и яркою звездой…»[410]. Новый Иерусалим можно охарактеризовать как Царствие Бога и новый рай – в городе течет река жизни и растет дерево жизни «по обе стороны реки» (Откр 22:2).

Насыщенность раздела Откр 21–22 ветхозаветными прототипами

Таким образом, Библия начинается и завершается историями о рае. В первой книге Библии, книге Бытия, рассказывалось о первозданном рае и о его трагической потере первыми людьми, а в последней книге Библии изображается вхождение человечества в новый рай, открытый для всех Богочеловеком Иисусом. Можно сказать, что начало и конец Священного Писания рифмуются друг с другом. Более того, начало и конец Библии сходны еще и тем, что говорят не только о человеческой жизни, какой мы ее знаем, но стараются донести смыслы о том, что пребывает за пределами нашей человеческой истории, за пределами времени – как в сотворении мира, до начала земной истории (Быт 1), так и после завершения истории, в Царстве Божием (Откр 21–22).

Откр 21–22 перекликается отнюдь не только с описанием рая в книге Бытия – повествование этих заключительных глав не следует какому-то единому прототипу, а собирает воедино образы и провозвестия множества ветхозаветных книг, в особенности книг пророков. Здесь мы видим невероятную насыщенность текста ветхозаветными аллюзиями, их высочайшую концентрацию: в 32 стихах раздела о Небесном Иерусалиме библеисты насчитывают 95 аллюзий на Ветхий Завет, то есть каждый стих Откр 21–22 вмещает в среднем по три аллюзии.

Практически все книги ветхозаветных пророков завершаются на духоподъемной ноте, возвещая обетования спасения Божия, которое может воссиять даже в безвыходной ситуации. При этом в некоторых пророческих книгах есть особые разделы, посвященные эсхатологии – обновлению Богом Своего творения в конце земной истории. И именно на эти особые, «эсхатологические» тексты пророков Иоанн делает главный акцент. Наибольшее количество аллюзий приходится на книгу пророка Исайи (37, большая часть из них на Ис 40–66)[411] и на книгу пророка Иезекииля (22 аллюзии, большая часть на Иез 40–48)[412]. Обе книги содержат видения «нового Иерусалима», отстроенного после плена[413].

Иоанн ощущает себя наследником ветхозаветных пророков и выражает это и в построении своей книги, и в ее содержании. Как и богодухновенные предшественники, Иоанн также завершает свою книгу обетованиями спасения и формулирует их так, что эти благие обетования невероятным образом вбирают все предшествующее и усиливают библейскую благую весть. Обо всем этом мы поговорим в данном уроке, посвященном самым светлым страницам всего Апокалипсиса.

Начало раздела Откр 21–22

Процитируем начало раздела Откр 21–22 и после этого начнем наше рассмотрение:

«И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет.

И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их.

И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло.

И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое.

И говорит мне: напиши; ибо слова сии истинны и верны. И сказал мне: совершилось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой. Побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном» (Откр 21:1–7).

Мы уже говорили о том, что повествование книги движется словно по конусообразной спирали, и поэтому наибольшую значимость имеет именно ее конец, высшая точка. В двух последних главах Апокалипсиса наконец раскрывается то долгожданное, к чему было направлено все повествование книги. Предыдущие видения «зверей» и катаклизмов являются запоминающимися, но в перспективе Откр 21–22 их можно назвать лишь этапами пути по направлению к истинным целям Божиим. Свет, излучаемый заключительными главами книги, позволяет по-новому увидеть все предшествующее. И мы понимаем, что потрясения, изображенные в Апокалипсисе, действительно можно сравнить с «родовыми муками», за которыми следует рождение нового светоносного мира.

Сложность задачи комментировать описания «непередаваемого»

Нужно сказать, что повествование Откр 21–22 пояснять и комментировать весьма непросто – и особенно адресовать свои пояснения жителям нашей страны, которые помнят веру строителей коммунизма в «светлое будущее», которое так и не было построено. И из-за этого опыта библейские описания будущего спасения могут восприниматься как клише и вызывать горький смешок недоверия. Можно также услышать мнение, что с момента написания Откр 21–22 в мировой литературе было создано немало продуманных детализированных утопий, по сравнению с которыми упоминаемые в Откр 21–22 образы – драгоценные камни и золото, деревья, поток воды, 12 ворот и т. д. – выглядят слишком общими и не столь захватывающими. Со своей стороны, искусствоведы отмечают, что с художественной точки зрения рай изобразить сложнее, чем ад, – картины рая зачастую получаются довольно одноплановыми и какими-то нежизненными…

Давайте постараемся посмотреть глубже таких поверхностных суждений. Обратим внимание, что в повествовании Откр 21–22 Иоанн старается передать то, что открылось ему «за пределами» земной истории, в неизъяснимом божественном будущем, а комментаторы в свою очередь тоже делают попытку истолковать эти образы понятным для нас языком. Конечно, это очень непросто, какие-то вещи просто невозможно выразить словами – по слову поэта, «мысль изреченная есть ложь»[414], – но попытка может принести большую пользу. В нижеследующем комментарии мы покажем яркие аспекты повествования Откр 21–22 и постараемся бережно раскрыть содержащиеся в нем христианские духовные смыслы, имеющие важность и актуальность для нас.

Ключевое слово «новый», его значения

Вначале давайте рассмотрим ключевое слово, неоднократно употребляемое в этих главах Апокалипсиса, – это слово «новый». Иоанн видит «новое небо и новую землю» и город «Новый» Иерусалим. Причем греческое слово «кайнос»/καινός обозначает «новый» не столько в хронологическом плане, как возникший после чего-то – хронологический смысл выражает слово «неос» (ср. слова «неологизм», «неофит»). «Кайнос» обозначает «новый» в смысле качественно иной, отличающий от прежнего, небывалый. Но что могут сказать эти тонкости греческого словоупотребления нам, можем ли мы это как-то прочувствовать?

В современной культуре слово «новый» практически всегда несет в себе положительные оттенки смысла – «новая модель» того или иного продукта всегда привлекает внимание как что-то интересное, передовое, лучшего качества. А в России есть особенное ярко переживаемое ощущение новизны – ведь главным праздником является Новый год. Кажется, что в поздравлении «с Новым годом, с новым счастьем!» заложена надежда, что наступающий год принесет что-то волшебное, прекрасное, уникальное, и что старые наболевшие переживания и проблемы навсегда останутся позади, в уходящем году. Мы предвкушаем не просто «еще один» год, а как бы совсем особенный – новенький с иголочки, свежий, несущий обновление всей жизни… Конечно, уже шагнув в новый календарный год, редко кому удается в полной мере испытать яркие качественные перемены. Но ожидание преображающей новизны очень знакомо нам.

О новизне в библейских текстах говорится неоднократно, и новизна связывается с Богом. И мы можем догадаться почему – Бог есть Творец мира, близкий к Своим созданиям, и одновременно безмерно отличающийся от них, превышающий все.

«Мои мысли – не ваши мысли, ни ваши пути – пути Мои, говорит Господь. Но как небо выше земли, так пути Мои выше путей ваших, и мысли Мои выше мыслей ваших» (Ис 55:8–9).

Очевидно, что никакие понятия людей и никакие богословские схемы не могут дать исчерпывающего понимания Бога, иначе это был бы идол, а не живой Бог. Поэтому можно сказать, что Бог всегда новый для нас (и неслучайно в Откр 4:3 Сидящий на престоле был сравнен с драгоценными камнями – Он как бы раскрывается людям новыми гранями, переливающимися светом). Познание Бога осуществляется и на уровне ума, и сердцем, в многогранном опыте всей жизни, постепенно, шаг за шагом, и каждый такой шаг открывает новые горизонты, от которых захватывает дух. Например, апостола Павла переполняет искренний восторг от ощущения величия Бога (Рим 11:33–36): для него просто невероятно, какова же мудрость Бога, каково Его милосердие, какова Его любовь – к каждому из творений! Вспомним удивительные слова Иисуса: «у вас же и волосы на голове все сочтены» (Мф 10:30; Лк 12:7). Становится все более очевидным, что это не мы «познаем» Бога как какой-то объект – это Бог знает каждого из нас даже раньше нас самих, знает нас глубже нас самих и направляет нас к нашему подлинному пути. Истинный Бог всегда впереди нас, и каждый раз по-новому удивляет человека. И наверное, с этим можно соотнести часто упоминаемое в Ветхом Завете и в Апокалипсисе выражение «новая песнь» – именно такую песнь люди воспевают, когда их сердца с трепетом и радостью откликаются на открываемую новизну Бога, на Его щедрые дары.

Вот какие смыслы соединяются в выражении «новый» Иерусалим, «новое небо и новая земля». В Новом Иерусалиме особую роль играет Агнец, ведь именно в Иисусе Христе Бог делает осязаемой ту самую новизну, которую жаждет человеческое сердце. Иисус приносит Новый Завет с Богом, становящийся началом нового творения. Как говорит апостол Павел, Христос стал новым Адамом, благодаря Которому люди могут «облечься в нового человека», – соединиться с Духом Божиим, излучать Его любовь, сострадание, мир, нежность. И все эти благие плоды апостол Павел называет лишь «начатком», «предвкушением» божественной полноты. В обычном человеческом опыте нам этого еще не дано, поэтому никакие человеческие прогнозы, известные причинно-следственные связи или самые дерзкие фантазии не могут охватить Царствия Божия.

Но как же передать весть о том, что еще не присутствует в обычном опыте? В повествовании Откр 21–22 поставлена действительно сложная задача! Даже говоря о чем-то радикально новом, невозможно обойтись без сравнений – людям нужны опорные точки, чтобы сопоставить новое с уже знакомыми реалиями, включить в некий контекст. Новизна становится более понятной именно через контрасты, и Иоанн следует этому принципу. В целом он не описывает Новый Иерусалим с помощью абстрактных философских категорий, но показывает ряд картин. Некоторые из этих картин для современных читателей могут показаться не очень понятными. Но, как и везде в Апокалипсисе, знание ветхозаветной символики помогает уловить многие намеки Иоанна и раскрыть кроющийся в них важный смысл.

Тема 2. Общая характеристика Небесного Иерусалима: анализ основных образов

Как в других главах, в Откр 21–22 говорится о том, что Иоанн «увидел», но также очень часто упоминается о том, чего он «не увидел», то есть чего в Небесном Иерусалиме нет. И эти указания особым образом подчеркивают отличие «нового неба и новой земли» от прежних, привычных нам.

Чего же нет в Новом Иерусалиме? Давайте перечислим подобные упоминания и прокомментируем их.

Не будет ни смерти, ни плача, ни вопля, ни болезни

«И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло» (Откр 21:4). Новый Иерусалим есть Царствие Живого Бога, Источника жизни, Который в изобилии дарит жизнь Своим творениям. Это поистине торжество жизни. Смерти и ее проявлений в мире – болезней и страданий – больше не останется. Интересно, что в Откр 21:4 используются не глаголы (могло бы быть сказано: люди не будут «плакать», «болеть»), а существительные (не будет «плача», «болезни»). И это словоупотребление придает дополнительный смысловой оттенок: плач и болезнь предстают как некие чужеродные объекты, которые будут «унесены» из небесного города[415].

В нескольких средневековых гравюрах сделано трогательное изображение этого стиха – Бог протягивает руки к глазам человека, касается его и Сам утирает его слезы[416]. Именно здесь исполняется то, о чем говорил Иисус: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф 5:4). Небесный Иерусалим характеризуется образом свадьбы – веселым и радостным празднованием и ликованием (Откр 19:7–8, 21:2).

Не будет моря – никакого стихийного хаоса

Второе указание для современного читателя уже менее понятно «…и моря уже нет» (Откр 21:1) – но почему? Дело в том, что для иудеев море ассоциировалось с непредсказуемостью и угрозой: множество мифов о морских чудовищах (библейские Левиафан и Бегемот) выражают ощущение, что морские глубины таят в себе разрушительные силы. Согласно библейским повествованиям о сотворении мира, вода – это самая первая стихия мира, в которой было как бы смешано все, но Бог собрал воды, положил морю границы и выделил сушу с разнообразием жизни. Однако у древних людей нередко возникали опасения, что море однажды выйдет за пределы отведенных ему границ и поглотит хрупкую жизнь на земле (об этом говорит и повествование о Всемирном потопе). Стихия воды как бы может вернуть все творение к первозданному хаосу и смешению.

На этом смысловом фоне понятно, чтó означают слова «моря уже нет»: в обновленном мире больше нет подстерегающих человека внезапных опасностей, нет ощущения нависающего над мирной жизнью дамоклова меча, нет угрозы вторжения превышающих человека стихийных сил – люди могут пребывать в покое.

Не будет угрозы внешнего зла, физического либо духовного

Сходный смысл содержат слова «ворота его не будут запираться днем, а ночи там не будет» (Откр 21:25). Нужно пояснить, что стены и ворота – это неотъемлемый атрибут любого древнего города, без них его нельзя было бы назвать «городом». Но ворота не нужно будет запирать, – это означает, что никаких врагов и недоброжелателей не останется.

Сказанное об открытых воротах многократно усиливается второй частью фразы – «а ночи там не будет». Поистине, жизнь будет совсем не такой, как привычно нам… Здесь можно вспомнить риторический вопрос из романа «Мастер и Маргарита»: «Как выглядела бы земля, если бы с нее исчезли тени?» Вопрошающий подразумевал, что существование «теней» – причем и в физическом плане, и в духовном – это часть естественного порядка вещей. Повествование Откр 21–22 отвечает на этот вопрос – за пределами земной истории, в обновленной мире Божием действительно не будет никакой тени, никакой ночи и тьмы. Мы часто используем выражение «под покровом ночи» – всевозможные преступники действуют именно ночью, когда невозможно разглядеть их лица и когда прочие люди теряют бдительность. Ничего такого больше не произойдет – в город Божий не проникнет никакое зло. Об этом говорилось и во многих других местах: «И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи» (Откр 21:27), «и ничего уже не будет проклятого» (Откр 22:3). Город окружен высокой стеной («144 локтей»)[417] – и этот человеческий образ еще раз подчеркивает безопасность всех жителей города, их сохранность навеки. Можно без опасений жить в открытости и доверии Богу и людям.

Всепроникающий свет Славы Божией вместо солнца и луны

Отсутствие ночи акцентирует, что город живет в вечном дне, – и действительно, все повествование Откр 21–22 изобилует образами света, сияния. Эти главы Апокалипсиса полностью созвучны со словами пророка Исайи: «восстань, светись, Иерусалим, ибо пришел свет твой, и слава Господня взошла над тобою» (Ис 60:1). При этом в Апокалипсисе поясняется, что свет Небесного Иерусалима исходит не от солнца: обитатели города «не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо слава Божия осветила его, и светильник его – Агнец» (Откр 21:23; 22:5)[418]. Этот яркий образ укоренен в ветхозаветных текстах, у пророка Исайи сказаны практически такие же слова: «Не будет уже солнце служить тебе светом дневным, и сияние луны – светить тебе; но Господь будет тебе вечным светом, и Бог твой – славою твоею. Не зайдет уже солнце твое, и луна твоя не сокроется, ибо Господь будет для тебя вечным светом, и окончатся дни сетования твоего» (Ис 60:19–20). Эта образность очень созвучна возвещению Первого послания Иоанна – «Бог есть Свет» (1 Ин 1:5) и словам Иисуса в Евангелии от Иоанна: «Я – свет миру» (Ин 9:5; 12:35–36). Упоминаемая в Откр 21:23 «слава Божия» означает спасительное присутствие Бога, открывающее Его величие и владычество; слава Бога в полноте проявляется в Его Сыне Иисусе Христе. Таким образом, в обновленном творении Божием солнце и луна оказываются не нужны, потому что все наполняет Тот, Кто назван «светом миру», освещающим и просвещающим всех[419]; свет любви Агнца сияет несравненно ярче любого источника света.

Свет, прозрачность – важная духовная характеристика

Если вглядеться в повествование Откр 21–22 внимательнее, то мы увидим, что многие другие характеристики города усиливают впечатление всепроникающего небесного света. «Стена его построена из ясписа, а город был чистое золото, подобен чистому стеклу» (Откр 21:18). Из центра города протекает «чистая река воды жизни, светлая, как кристалл, исходящая от престола Бога и Агнца» (Откр 22:1). В основании города лежат драгоценные камни (Откр 21:19–20), в которых свет преломляется и распространяется, а улица города – «чистое золото, как прозрачное стекло» (Откр 21:21). Эти описания позволяют предположить, что ключевой характеристикой города является его прозрачность для света – он воспринимает свет славы Божией и в свою очередь сам несет сияние этого света. Как не вспомнить слова Иисуса: «вы – свет миру… так да светит свет ваш перед людьми» (Мф 5:14,16). Верные Богу люди станут подобными Ему и как Он будут «царствовать во веки веков» (Откр 22:5), то есть расширять Его присутствие на весь мир, с радостью исполнять Его благую волю, направлять все творение к добру. Можно сказать, что тема света и прозрачности людей для Бога красной нитью проходит через все повествование Апокалипсиса – вспомните наше пояснение белых одежд и кристального моря на небе (Откр 4:6). Комментаторы полагают, что белизна и свет в Апокалипсисе становятся выражением подлинной красоты – вспомним белоснежное одеяние Невесты Агнца (Откр 19:8) и ослепительно белый престол Божий (Откр 20:11). То есть слова «белый»/«сияющий» в Апокалипсисе становятся синонимами слову «красивый». Однако не забудем, что в Откр 21–22 несколько раз упоминаются драгоценные камни, которые привносят разные краски в это сияние белизны. И благодаря этому Апокалипсис завершается сияющим многоцветием. Хочется привести прекрасное образное сравнение А. Прево: главы Откр 21–22 можно представить как «огромное разноцветное витражное окно, освещенное сияющим солнцем, открывающееся в бесконечность»[420].

Видение светоносного города, в котором Бог проницает все Своим светом и в котором отражается блистание Его славы, становится особенно яркой иллюстрацией слов апостола Павла – в конце времен «Бог будет все во всем» (1 Кор 15:28).

Престол Бога и Агнца в центре города

Эта цитата апостола Павла подводит нас к следующему важному моменту – нужно обязательно упомянуть один элемент, который отсутствует в Небесном Иерусалиме. Его отсутствие могло весьма удивить правоверных иудеев-современников Иоанна, знакомых с писаниями пророков. Мы уже упоминали, что видение Откр 21–22 имеет много общего с известным масштабным видением пророка Иезекииля – в конце своей книги Иезекииль описывает, каким будет восстановленный после плена Иерусалим и величественный Иерусалимский храм, обретающий у Иезекииля небесные эсхатологические черты. Храм – это смысловой центр видения Иезекииля. Тем более поразительно, что в Небесном Иерусалиме Апокалипсиса Храма нет – об этом Иоанн говорит прямо: «Храма же я не видел в нем…» (Откр 21:22). Да, в самом сердце города пребывает престол Бога и Агнца (Откр 22:1, 3), но Храма как такового нет.

Как вы думаете, почему Храм отсутствует? Для лучшего понимания нужно сформулировать, что такое храм. Это место особого присутствия Бога, к Которому можно приобщиться благодаря служащим в храме священникам и благодаря особому молитвенному настрою этого места. При этом само существование храма как бы делит физическое пространство на две части – внутрихрамовое, священное/сакральное, и внехрамовое, то есть обыденное, человеческое/«профанное». Но согласитесь, что все вышесказанное убеждает нас, что в Небесном Иерусалиме уже не будет подобного разделения: все без исключения жители становятся царством и священниками Богу (Откр 5:10), и живое присутствие Бога будет ощущаться одинаково интенсивно в любой точке пространства.

Храм обычно мыслится своего рода посредником между Богом и людьми, но в Небесном Иерусалиме любое посредничество становится уже не нужным благодаря непосредственному присутствию Бога и Агнца. Иоанн сам поясняет эту мысль: «Храма же я не видел в нем, ибо Господь Бог Вседержитель – храм его, и Агнец» (Откр 21:22)[421]. Можно предположить, что здесь содержится подлинное новозаветное откровение, в духовном плане превышающее ветхозаветные реалии. Именно эту весть Иисус выразил в Евангелии от Иоанна, когда женщина-самарянка спросила Его, где именно находится «правильное» место для поклонения Богу – «Настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин 4:23–24). Главное, чтобы поклонение совершалось в чистом сердце, на духовном уровне, и такое поклонение освящает любое физическое пространство.

Город имеет форму куба – что это означает?

Очень схожую важную мысль можно увидеть и в одной яркой детали описания Небесного Иерусалима. В Откр 21:16 Иоанн говорит, что Новый Иерусалим имеет форму куба – «длина и ширина и высота его равны». Если понимать описание города буквально, то такая фраза просто повергает в ступор – как это город может быть кубическим, как высота может быть равна ширине?.. Но если прочитать эту фразу в ветхозаветном контексте, то все встает на свои места. Согласно 3 Цар 6:20, форму куба имело одно уникальное помещение, являвшееся особенным для каждого ветхозаветного верующего, – это Святое Святых Иерусалимского храма. Именно в этом сокровенном внутреннем помещении Храма, куда один лишь первосвященник мог вступить один раз в год с жертвенной кровью и благоговейной молитвой, в таинственном мраке пребывала слава Божия. Таким образом, упоминание Иоанном размеров города стало изящным намеком на то, что отныне весь город с его многочисленными жителями становится не просто Храмом, но величайшим Святая Святых, где Бог наполняет все и проницает все, – каждый атом пространства, каждое движение человеческой души.

Уникальные отношения духовного единства между человеком и Богом

И такая проникновенная близость всемогущего Бога к созданным Им людям есть нечто новое, нам действительно сложно это представить… В Ветхом Завете выражалось убеждение, что если человек увидит «лицо Бога», то он непременно умрет, потому что святость и чистота Бога неизмеримо превышают людей в их ограниченности и греховности – близкое присутствие Бога попаляет людей словно огнем. Но были верующие, которые стремились к бóльшей близости с Богом, они искали присутствия Бога в своей жизни; псалмопевцы восклицают: «Сердце мое говорит от Тебя: ищите лица Моего; и я буду искать лица Твоего, Господи. Не скрой от меня лица Твоего» (Пс 26:8–9). На эту молитву дается ответ свыше; множество образов Откр 21–22 свидетельствуют о том, что Бог откроет Себя людям: «И узрят лицо Его, и имя Его будет на челах их» (Откр 22:4); «вот, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог с ними будет Богом их» (Откр 21:3). Слово «скиния»/«палатка, шатер, шалаш» напоминает о ветхозаветном празднике Кущей/шалашей: украшенные цветами палатки символизировали пребывание с Богом в странствованиях жизни. И в Небесном Иерусалиме воплощается та реальность, на которую указывал радостный праздник Кущей.

Важно пояснить, что в описании будущего обновленного творения в Откр 21–22 на первый план выходят не характеристики пространства и физических предметов, но именно тема личных отношений Бога и людей; все «внешние» характеристики города так или иначе говорят об этой «внутренней» реальности взаимного общения. В Откр 21–22 единение Бога с людьми выражается через два ярких образа семьи: прежде всего, город Новый Иерусалим назван Невестой Агнца («…город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего», Откр 21:2), и второй образ говорит об отношении Бога к людям как к Своим детям: «побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном» (Откр 21:7)[422]. Эти образы предполагают максимальную возможную близость Бога и людей и глубокую нежную взаимную любовь. Вспомним, как говорил отец старшему сыну из притчи Иисуса о блудном сыне – «все мое – твое» (Лк 15:31): в любящей семье нет жестких границ между ее членами, все заботятся друг о друге, разделяют вместе радости и горести друг друга. Если, читая в Откр 21–22 про излучаемое городом сияние, какие-то читатели могли подумать, что этот свет – пронзительный и холодный, то яркие образы семьи Бога с народами уже вне всякого сомнения показывают, что в Небесном Иерусалиме царит тепло взаимного общения и радости друг о друге.

Радостное служение людей Богу в общей гармонии

Дополним мысль об отношениях людей с Богом на основании другого примечательного стиха. В Откр 22:3 о городе говорится, что «престол Бога и Агнца будет в нем, и рабы Его будут служить Ему». У некоторых читателей этот стих вызывает вопросы: если предыдущие образы говорили об отношениях взаимной любви, то не вносит ли этот стих неких «вертикальных» отношений иерархии и подчинения? Можно ответить, что этот стих дает нам дополнительные ориентиры – люди не «соревнуются» с Богом и не противопоставляют себя Ему, но признают Бога своим Господом и Владыкой (вспомним поклонение 24 старцев), и это искреннее признание открывает двери в Его царствование, в царствование вместе с Ним. Представляется, что здесь речь опять же о любви – «служить» означает не исполнять любые причудливые капризы, но быть соработниками в великих замыслах Божиих. И поэтому можно сказать, что «служить» Богу – это фактически то же самое, что «царствовать» вместе с Ним.

Именно такой настрой радостного служения имела чистейшая душа, Которая уже в Своей земной жизни Сама стала воплощением Небесного Иерусалима, престола Божия[423]. Это, конечно же, Дева Мария, Богоматерь, ответившая архангелу Гавриилу с готовностью: «Вот Раба Господня, да будет Мне по слову твоему!» (Лк 1:38). Если нам трудно представить себе, какими будут жители Небесного Иерусалима, какой у них будет духовный облик и внутренний настрой, то можно возвести взгляд на Нее. Смиренная служительница Бога и «славнейшая без сравнения Серафим», верно следующая за Своим божественным Сыном, Она навеки стала образцом кротости, сердечного упования на Бога и дарованной Ей истинной вечной славы.

Число 12 в описании города

В описаниях Нового Иерусалима множество раз встречается число двенадцать. Давайте перечислим эти упоминания и затем прокомментируем их:

• Небесный Иерусалим имеет четыре стены и двенадцать ворот, и над воротами пребывают 12 ангелов (Откр 21:12). «С востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот» – получается, что город распахнут на все стороны света;

• на воротах написаны имена двенадцати колен Израилевых (Откр 21:12);

• на двенадцати основаниях городской стены написаны имена двенадцати апостолов Агнца (Откр 21:14); это напоминает слова апостола Павла, что Церковь Иисуса Христа утверждена «на основании апостолов и пророков» (Еф 2:20);

• двенадцать разных драгоценных камней украшают основания стены (Откр 21:19); каждое из двенадцати ворот сделано из одной цельной жемчужины (Откр 21:21);

• Ангел измеряет город золотой тростью и показывает, что ширина и высота города составляют 12 тысяч стадий, а стены имеют 144 локтя в ширину и высоту (12 × 12) (Откр 21:16–17)[424];

• последнее упоминание числа 12 в Апокалипсисе – это «древо жизни», приносящее плоды 12 раз в году, то есть дающее двенадцать видов плодов по числу месяцев в году (Откр 22:2).

Мы уже много говорили о символическом значении чисел 12 и 144, которые в Апокалипсисе относятся к народу Божию (Откр 7:4–8 и 14:1). Из приведенных нами упоминаний мы видим традиционное указание на 12 колен Израилевых и одновременно на 12 апостолов Агнца – мы сразу понимаем, что великий город Божий объединяет в себе и ветхозаветную, и новозаветную Церковь. Интересно, что список двенадцати драгоценных камней в Откр 21, по всей видимости, основан на описании наперсника ветхозаветного первосвященника, который тоже украшали 12 камней по числу 12 колен Израилевых (Исх 28:15–21, при этом в Исх и Откр идентичны шесть именований камней). В этом образе может также акцентироваться мысль, что все жители города совершают первосвященническое служение Богу.

Символическое значение числа 12

Представляется, что в описании Небесного Иерусалима в Откр 21–22 библейское число 12 несет два основных символических значения.

1. Первое значение числа 12 – выражение тончайшего совершенства города, законченности и полной гармонии. Ангел измеряет город, – что напоминает измерение восстановленного Иерусалима и Храма пророком Иезекиилем в Иез 40–48, – и везде получается число, кратное 12-ти, показывающее продуманный план Архитектора. Все пребывает в стройном порядке, ничто не находится не на своем месте, ни одна деталь не забыта. И не только пропорции города совершенны – материал, из которого изготовлен город, также совершенен; «драгоценные камни» и жемчужины во время Иоанна осмыслялись как нечто редкое и являющее красоту мира (Откр 21:19).

2. И второе, традиционное значение числа 12 – всеохватность, полнота спасенных людей и общее единение. «Двенадцать тысяч стадий предполагают город удивительной вместительности (15 тысяч километров) – можно представить, что такой город может распахнуть ворота и принять всех приходящих в него. Невероятная высота города показывает, что он простирается до небес и таким образом соединяет небо и землю. Двенадцать ворот, расположенные на всех сторонах света, гарантируют полную доступность города, его открытость всему миру, а не только маленькой группе „избранников“. Двенадцать ангелов на воротах приглашают каждого изможденного путника в город – никто не исключен»[425].

Давайте свяжем огромные размеры города с теми смыслами, которые мы обсуждали ранее. Вплоть до 20-й и 21-й глав книги Иоанн изображает владычество Бога как осуществляющееся на небе, к которому христиане на земле также имеют доступ на духовном уровне. Но царствование святых в Откр 20 начало соединять сферы неба и земли, и кульминация явления владычества Бога на земле проявляется именно в Новом Иерусалиме, на «новом небе и новой земле», обновленных и преображенных присутствием Бога. «Новое творение, о котором пророчествует Иоанн (21:1–2), состоит из Иерусалима или, скорее, сам Иерусалим увеличивается до космических размеров. Это предполагает, что Бог, обитавший прежде на небе (ср. Откр 4), будет обитать с искупленными людьми»[426].

Небесный Иерусалим – новый рай с рекой живой воды и древом жизни

И это, конечно же, напоминает описанное в книге Бытия, как Бог пребывал с созданными им первыми людьми в раю. Интересно, что, кроме книги Бытия, упоминания о рае почти не встречаются в ветхозаветных текстах; важным исключением является пророк Иезекииль, который описывает обетованную землю как сад Эдемский (Иез 47:12; Быт 2:9). Небесный Иерусалим Апокалипсиса действительно является садом Эдема, тем самым раем Божиим, – в центре города произрастает уникальное и великое «древо жизни» с неиссякаемой плодоносностью, плоды которого будут служить «для исцеления народов» (Откр 22:2). В первозданном раю протекали четыре реки (Быт 2:10), и в Апокалипсисе мы также видим текущую реку.

«И показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл, исходящую от престола Бога и Агнца. Среди улицы его, и по ту и по другую сторону реки, древо жизни, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева – для исцеления народов» (Откр 22:1–2).

Река для нас есть нечто приятное и красивое, но привычное, – однако нужно понимать, что первые читатели могли воспринимать этот образ иначе: для засушливой земли Израиля каждая капля воды была бесценна, и в этом контексте изобилие воды является обозначением идеального благополучия, благословенной Богом жизни. Образ «реки» в Апокалипсисе близок не только повествованию книги Бытия, но видению восстановленного Храма пророка Иезекииля: Иезекииль увидел, как из Храма текут обильные потоки воды по направлению к востоку (Иез 47). В этих водах появлялось множество рыб, и пророк воочию видел животворную силу воды для всех живых существ. Благодаря проникновению этих освященных вод даже Мертвое море преобразится, в нем появятся рыбы, а его вода станет пригодной для питья.

Бьющая из Храма вода являла изобилие жизни, но также нечто большее – исходящего из Храма Духа Божия. В Евангелии от Иоанна широко используется знакомая иудеям символика духа как воды – Иисус говорит о «воде живой» (Ин 4:13–14), текущей из сердца человека в жизнь вечную (Ин 7:37–39)[427] и о новом рождении «от воды и Духа» (Ин 3:5). В видении Откр 22:1 выражены те же библейские смыслы – река «воды жизни» проистекает от престола Бога и Агнца и течет через весь город.

Здесь мы видим стройную гармоничность в сочетании образов Откр 21–22: в начале раздела Иоанн обстоятельно описал стены небесного города и его основания, – они олицетворяют крепость, стабильность и безопасность, но при этом могут создать впечатление некоторой статичности, монолитности, тяжеловесности. Однако Иоанн показывает, что это первое впечатление о городе является неполным – посреди города течет бурлящая быстрая река, олицетворяющая свойственное жизни движение и изменение. Здесь вспоминается замечательная фраза современного богослова, «рай – это покой в движении, и движение в покое». Образность райского сада дополняет предшествующую образность города также в отношении цвета – рядом с насыщенным золотистым и белым мы можем внутренним взором увидеть характерные умиротворяющие цвета живой природы, зеленый и коричневый цвета дерева и светло-голубой оттенок прозрачной воды.

Таким образом вода олицетворяет «жизнь вечную». Постоянно обновляющуюся жизнь дарит и дерево, которое изменяет свои плоды каждый месяц – благодаря этому люди все время соприкасаются с чем-то новым. В видении Иезекииля показано, что вдоль потока растут многочисленные чудесные плодовые деревья: «У потока по берегам его, с той и другой стороны, будут расти всякие дерева, доставляющие пищу: листья их не будут увядать, и плоды на них не будут истощаться; каждый месяц будут созревать новые, потому что вода для них течет из святилища; плоды их будут употребляемы в пищу, а листья на врачевание» (Иез 47:12). А Апокалипсис интересным образом соединяет образы Иез 37 и Быт 2 в единую картину: о древе жизни говорится в единственном числе, но при том сказано, что оно растет «по ту и другую стороны реки». Буквально представить такое дерево довольно трудно; возможно, на духовном уровне имеется в виду бóльшее расширение жизни, большая всеохватность по сравнению с первозданным раем.

Как же радостно видеть такие картины будущего! Мы понимаем, что лишение первых людей полноты жизни в раю было совсем не окончательным определением Бога, но врéменной мерой, необходимой для возрастания людей. И вот после прохождения исторического пути, наполненного испытаниями, люди наконец вернулись к своему подлинному дому. А в родном доме Отец всегда ждал Своих «блудных сыновей». Теперь доступ к древу жизни открыт навсегда, он осуществляется в полном согласии с волей Бога, Который желает разделить Свою безграничную жизнь с верными людьми (ср. Откр 22:19). В Апокалипсисе звучит обращенный ко всем людям призыв Божий, исполненный силы и любви:

«Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой» (Откр 21:6).

«И Дух и невеста говорят: прииди! И слышавший да скажет прииди! Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром» (Откр 22:17).

И это напоминает слова Господа из книги пророка Исайи:

«Жаждущие! идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите, покупайте и ешьте; идите, покупайте без серебра и без платы вино и молоко. Послушайте Меня внимательно и вкушайте благо… Приклоните ухо ваше и придите ко Мне: послушайте, и жива будет душа ваша, – и дам вам завет вечный, неизменные милости, обещанные Давиду» (Ис 55:1–3).

Смысловая динамика образа райского сада – включение образа города

Образность возвращения человечества в первозданный рай Божий очень красива и поэтична, однако ее можно понять несколько «однобоко». Эта образность может подразумевать, что после исторического пути люди вернулись в ту же точку, с которой их путь когда-то начался. Можно было бы подумать, что в конце времен происходит грандиозное «обнуление» всего творения, когда все возвращается «на круги своя» и все стало как прежде, как будто бы ничего не было. Если бы рай был единственным образом нового творения, то он не давал бы ответа на вопрос: с точки зрения Бога, были ли в истории человечества какие-то положительные приобретения? Мы знаем, что в истории было множество отпадений людей от Бога, люди столько раз «запутывались» во зле – но разве история человечества этим исчерпывается? Получается, что образ рая подчеркивает спасительные деяния Бога-Творца, но явно не говорит о человеческом соучастии.

И здесь чрезвычайно важно, что образ рая дополняется в Апокалипсисе образом нового творения как города; райский сад пребывает в центре города. Город – это не явление природы, он создается руками человека, и по преимуществу ассоциируется с культурой и цивилизацией. В образе города на первый план выходит творческий вклад людей, и именно эту мысль доносят до нас два замечательных описания Нового Иерусалима: «Цари земные принесут в него славу и честь свою» (Откр 21:24); «И принесут в него славу и честь народов» (Откр 21:26). То есть можно сказать, что огромный город Небесный Иерусалим «отражает все лучшее в человеческой материальной и духовной культуре»[428], в него «войдут лучшие „плоды“ человечества»[429]. А присутствие Бога освящает все приносимые человеческие дары и дает им высший смысл. И это действительно откровение – кому-то вера в такую вневременную значимость созидательной деятельности людей может показаться чересчур оптимистичной.

В религиозной мысли античного мира зачастую можно встретить мнение, что боги настолько превышают людей, что все человеческие дела для них ничтожны, они их даже не замечают. И нам по нашему опыту бывает хорошо знакомо ощущение, что наши труды безвозвратно поглощаются временем, что результаты наших усилий очень относительны – «река времен в своем стремленьи уносит все дела людей…»[430]. Но образ небесного города в Апокалипсисе ярко показывает, что наши человеческие старания, достижения и приобретенный опыт имеют большую ценность для Бога, Он вплетает их в Свои вечные замыслы. При всех тяжелых моментах человеческая история никогда не оказывается бессмысленной – в ней таинственным образом происходит соработничество с Творцом и обретение важнейшего духовного опыта[431]. И образы Апокалипсиса вселяют вдохновение и дают силы трудиться с надеждой.

Тема 3. Интерпретация отдельных неоднозначных образов

«Народы и цари» – в каком качестве будут пребывать в Иерусалиме

Приведем уже упомянутые яркие слова о Небесном Иерусалиме – «…народы будут ходить во свете его, и цари земные принесут в него славу и честь свою» (Откр 21:26). Этот образ кажется вполне понятным, однако в нем присутствует некоторая недосказанность. Здесь нужно пояснить, что слово «народы» в Библии подразумевает многочисленные языческие народы, как бы противопоставляемые уникальному народу Божию-Израилю. Эти народы характеризуются в Ветхом Завете как не знающие истинного Бога, как чужие; «негативные» характеристики народов и царей присутствуют и в самом Апокалипсисе. Поэтому выделяются два вопроса, на которые комментаторы дают разные ответы.

Первый вопрос можно сформулировать так: являются ли цари и народы паломниками или же полноценными жителями Небесного Иерусалима?

Множество отрывков из ветхозаветных пророческих книг и псалмов содержат описание паломничества многих народов в Иерусалим, но смысловые акценты у них различаются. В некоторых текстах больше подчеркивается признание народами превосходства Израиля и власти покровительствующего ему Бога, выражающееся в «добровольно-принудительном» принесении богатств народов для славы Иерусалима. Приведем пример из книги пророка Исайи (продолжение процитированного выше текста о Господе как свете), где пророк обращается к народу Израиля: «…тьма покроет землю, и мрак – народы; а над тобою воссияет Господь, и слава Его явится над тобою. И придут народы к свету твоему, и цари – к восходящему над тобою сиянию.

Возведи очи твои и посмотри вокруг: все они собираются, идут к тебе; сыновья твои издалека идут и дочерей твоих на руках несут. Тогда увидишь, и возрадуешься, и затрепещет и расширится сердце твое, потому что богатство моря обратится к тебе, достояние народов придет к тебе. Тогда сыновья иноземцев будут строить стены твои, и цари их – служить тебе. И будут всегда отверсты врата твои, не будут затворяться ни днем ни ночью, чтобы приносимо было к тебе достояние народов и приводимы были цари их… И придут к тебе с покорностью сыновья угнетавших тебя, и падут к стопам ног твоих все, презиравшие тебя, и назовут тебя городом Господа, Сионом Святаго Израилева» (Ис 60:2–5,10,11,14).

Смысловой и композиционный центр этого отрывка – это народ Израиля. Униженный в прошлом и много претерпевший, Израиль теперь возвышен Богом. Тема благих перемен для верных Богу людей звучит и в самом Апокалипсисе – обращаясь к претерпевающей давление филадельфийской церкви, Христос дает обетование, «вот, Я сделаю то, что они придут и поклонятся пред ногами твоими, и познают, что Я возлюбил тебя» (Откр 3:9). В книге Исайи приход народов и их служение подчеркивают вселенское прославление Израиля и его столицы Иерусалима, который как бы становится столицей всего мира. Но ветхозаветные тексты о приходе народов можно интерпретировать и с другой перспективы. Обратимся к словам пророка Иеремии: «В то время назовут Иерусалим престолом Господа; и все народы ради имени Господа соберутся в Иерусалим и не будут более поступать по упорству злого сердца своего» (Иер 3:17). Если считать смысловым центром фразы не Иерусалим/Израиль, а «имя Господа», то тогда приход народов будет означать, что благодаря свидетельству Израиля об истинном Боге прочие народы свободно признают владычество Бога и через поклонение Ему духовно объединятся с народом Израиля. Именно это и начинает совершаться в новозаветные времена, когда через смерть и Воскресение Иисуса благословение Божие расширилось с одного народа на многие. Уже в самом начале новозаветной евангельской истории дается предзнаменование такого соединения «Израиля и язычников» пред Богом – волхвы-мудрецы с Востока поклоняются новорожденному Иисусу (Мф 2:1–12). Хотя Израилю принадлежит честь первенства в избранничестве, при наступлении Нового Завета всякая иерархичность стирается и искупление во Христе распространяется на «все народы» без каких-либо различий между ними.

Итак, хотя цари в Откр 21:26 изображаются приходящими в город, мы не можем сказать, что они лишь на краткое время зашли выразить свое почтение Богу и что жители Иерусалима интересуются исключительно их «дарами». Беря за основу новозаветное провозвестие о спасении «без границ», большинство комментаторов считают, что народы и цари полноценно участвуют в полноте жизни нового творения.

Какой актуальный смысл это толкование может иметь для нас? Как и видение «великого множества» спасенных в Откр 7, этот образ показывает спасение Божие в очень широких, вселенских категориях – не в перспективе сугубо личного «спасения души», спасения узкой группы «избранников» или же некой конкретной нации. Спасение мыслится как затрагивающее судьбы всего человечества, и каждый может осознавать, что его духовный путь тесно связан и переплетен с бесчисленными людьми, которые объединяются в одну огромную семью Бога. В книге жизни у Бога записано великое множество людей; Небесный Иерусалим характеризуется поистине универсальной полнотой – и в отношении присутствия Бога, и в отношении присутствия людей.

Вопрос об окончательной судьбе «царей земных» и многих народов – возможен ли определенный ответ?

Второй вопрос: как соотносятся «цари» и «народы», пришедшие в Иерусалим, с теми царями и народами, которые приходили к женщине-Вавилон и упивались ее вином?

Обращает на себя внимание «непоследовательность» Апокалипсиса относительно употребления слов «народы» и «цари земные». Вначале «цари земные» были показаны в Откр 19:19 как союзники первого зверя, вышедшие вместе с ним на брань против Агнца (ср. Откр 17 и 19) и потерпевшие сокрушительное поражение вместе со зверем (Откр 19:21). Однако позже мы видим «царей» приходящими в Небесный Иерусалим. То же самое касается «народов»: в Откр 14:8 было сказано, что богоборческий Вавилон «…вином блуда своего напоил все народы» (ср. также: Откр 18:23; 20:7–8). Однако в небесной молитве перед циклом чаш звучит предвозвещение благого будущего – «все народы придут и поклонятся пред Тобою» (Откр 15:4). Именно это мы видим в заключительных главах Апокалипсиса: в Откр 21:26 говорится, «народы будут ходить во свете его», и в Откр 22:2 утверждается, что листья древа жизни в Небесном Иерусалиме служат «для исцеления народов». И это последнее упоминание слова «народы» в Апокалипсисе.

Комментаторы высказывают разные мнения, как могут быть соотнесены два противоположных утверждения об окончательной судьбе «царей» и «народов». Согласно первой точке зрения, речь идет о двух разных группах «царей» и «народов» – одни выбирают следовать за зверем и блудницей, другие – за Агнцем и Его невестой Иерусалимом. Это предположение вполне логично. Однако тогда остается непонятным, каких именно народов оказалось больше – спасающихся или погибающих. И почему же в тексте все-таки сказано «все народы», без явного указания на разделение между ними?

Согласно второй точке зрения, высказанной еще Оригеном в III веке по Р. Х., это те же самые «народы» и «цари». Согласно Оригену, в повествовании происходит как бы последовательное развитие образов: после временного очищения от зла «в озере огненном» цари и народы допускаются в Небесный Иерусалим и получают там исцеление. Однако в православной традиции признается, что изображения осуждения делателей зла нужно рассматривать со всей серьезностью[432]. Действительно, в Апокалипсисе нет «благодушного» отношения ко злу – все повествование стремится показать опасность зла и его разрушительные последствия.

Была высказана и третья точка зрения, которая отдает должное упомянутой нами невыразимости духовной реальности, о которой повествует Иоанн. Неопределенность и недосказанность о «масштабах» спасения и Суда может полностью отвечать намерению автора, который не посчитал возможным четко указать, насколько «мало» или «много» спасающихся (согласно Лк 13:23–30, и Иисус также не дал на этот вопрос однозначного прямого ответа). Представляется, что изображенная в Апокалипсисе двойственность участи «народов» и «царей» выражает мысль, что Бог через Агнца желает спасти все народы, но это не может быть осуществлено независимо от их свободного выбора, от их отклика, а этот отклик никак не возможно предсказать заранее, пока история мира еще не подошла к концу.

Важно, что слова об исцелении и спасении народов и царей стоят после описаний следования народов за зверем, – именно светлая картина становится финальной, и это вселяет оптимизм[433]. В этих образах Апокалипсиса словно выражен вздох надежды и упования на спасительную силу Бога, поставлено как бы многообещающее многоточие. Тем не менее недосказанность отличается от однозначного утвердительного ответа. Повествование Апокалипсиса не дает опоры для (само)уверенных заявлений о том, «как все будет на самом деле», но как бы побуждает читателей к смиренному вверению любящему Отцу участи всех людей.

Можно заключить, что в повествовании Апокалипсиса дано изображение двух путей, избрание каждого из которых зависит от свободного выбора человека. И это очень четко сформулировано в одном из заключительных изречений последней главы Апокалипсиса: «Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его» (Откр 22:11–12). В этих словах можно увидеть не только акцентирование справедливости Бога, но и глубокую веру, что что бы ни происходило, какие бы поступки ни совершались людьми, Бог все равно держит мир в Своих руках. В определенный Им Самим срок Он приведет Свой замысел к завершению, и все будет как должно быть.

Значение драгоценных камней Откр 21:19–20

В Откр 21 упоминаются двенадцать драгоценных камней. Каково их значение в повествовании?

Прежде всего процитируем это известное перечисление:

«Основания стены города украшены всякими драгоценными камнями: основание первое яспис, второе сапфир, третье халкидон, четвертое смарагд, пятое сардоникс, шестое сердолик, седьмое хризолит, восьмое вирилл, девятое топаз, десятое хризопрас, одиннадцатое гиацинт, двенадцатое аметист» (Откр 21:19–20).

В древнем мире драгоценные камни ценились высоко и употреблялись для многих разнообразных целей – отнюдь не только для изготовления украшений, но для изготовления печатей, посуды, оружия. В религиозной сфере драгоценные камни играли особую роль – отдельные камни воспринимались как амулеты, как знаки того или иного божества.

Отличительным свойством драгоценных камней, как и золота, является их прочность и долговечность. Камни не теряют своих свойств и сохраняются сквозь века. Поэтому они являются очень уместным атрибутом Небесного Иерусалима – «вечного» города Божия.

Сложность толкования Откр 21:19–20 заключается в том, что с течением времени названия драгоценных камней менялись, и ученые до сих пор не уверены, в какой мере упомянутые в Апокалипсисе камни по своим свойствам соответствуют известным нам камням с тем же названием. Важно, что и цвет камня не является чем-то неизменным, у него может быть несколько характерных цветов – например, яспис/яшма может быть и красной и зеленой. Поэтому невозможно говорить о «точном» конкретном значении камней Откр 21:19–20, – в христианской традиции были предложены разнообразные символические значения.

Для многих из нас драгоценные камни в первую очередь ассоциируются с богатством и роскошью, но вряд ли именно эта тема находится в Апокалипсисе на первом плане. Как уже упоминалось, более важным для Иоанна, скорее, является передать многообразие разных цветов, в которых преломляется свет, и также прозрачность – как сказано в Откр 21:11, «светило его подобно драгоценнейшему камню, как бы камню яспису кристалловидному». И конечно, важна общая идея красоты, причем Иоанн передает именно тонкое эстетическое впечатление, которое не зависит напрямую от стоимости предмета и от определяемой специалистами «ценности». Сияющую красоту творения Божия человек может интенсивно ощутить, просто глядя на блестящий на солнце снег…

Тем не менее драгоценные камни заключают в себе нечто гораздо большее; они не только красивы, но в каждом из них заключена некая тайна природы. В ветхозаветной традиции драгоценные камни на подире первосвященника (Исх 28:15; 39:8) стали восприниматься не только как символ 12 колен Израиля, но в более всеобъемлющем ключе – как сила всемогущего Бога, пронизывающая все мироздание и проявляющаяся в вечном союзе Бога с праотцами, в истории спасения. Вот как говорит одна из поздних ветхозаветных книг Премудрость Соломона: «На подире его был целый мир, и славные имена отцов были вырезаны на камнях в четыре ряда, и величие Твое – на диадиме головы его» (Прем Сол 18:24, курсив мой – В. А.).

В христианской традиции двенадцать камней нередко сопоставлялись с именами апостолов, с присущими им добродетелями, или же с добродетелями Самого Иисуса Христа. Основываясь на цветах камней и их предполагаемых свойствах, толкователи проводили очень свободные и фантазийные параллели с христианским учением, и такие «творческие» толкования расцвели пышным цветом. Приведем для примера одно из них, относящееся к IX веку: «В яшме отражаются истина и вера; в сапфире – высота надежд небесных; в халцедоне – пламя внутреннего милосердия. В изумруде выражена сила веры в несчастии; в сардониксе – смирение святых; в сарде – священная кровь мучеников» (Рабан Мавр). Подобные ассоциативные толкования невозможно оценивать с точки зрения «точности», но можно по достоинству оценить их духовный смысл и образную красоту. И здесь мы опять видим важный принцип, общий для всех символических видений Апокалипсиса, – отталкиваясь от какого-то конкретного «предметного» образа, человеческая мысль может вознестись к неосязаемым духовным истинам.

В целом можно сказать, что образы драгоценных камней в повествовании Апокалипсиса несут весьма важное смысловое значение; вспомним, что в первом небесном видении Апокалипсиса Сам Бог уподоблялся драгоценным камням: «…Сидящий видом был подобен камню яспису и сардису; и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду» (Откр 4:3). Приведем красивое толкование, сделанное современным богословом: «Яспис/яшма – темно-зеленого цвета, а корнелиан ярко-красный; эти комплементарные цвета обозначают глубину истины и непобедимую силу любви. Таков Бог – в Нем „любовь и истина“ встречаются (Пс 84:11). А человеческий отклик на эту истину и любовь осуществляется в справедливости и милосердии; следуя этими двумя путями, человек соединяется с Богом. От этого могущественного соединения справедливости и милосердия бьет источник жизни – сияние зеленого изумруда-смарагда»[434].

Тема 4. Осмысление образов Небесного Иерусалима и их актуальное значение

Новый рай как неизведанная реальность полной гармонии

В нашем комментарии мы постарались осмыслить описания Нового Иерусалима в Апокалипсисе, и тем не менее приходится признать, что все это в совокупности представить трудно – перед нами действительно изображения абсолютно новой жизни. Причем раздел Откр 21–22 отличается радикальной новизной и по сравнению с другими главами Апокалипсиса. Ранее на протяжении всего повествования Апокалипсиса мы видели яркие контрасты – Агнец и чудовищные монстры, Невеста и блудница, многочисленные образы противостоящих друг другу сил света и тьмы. И нам была очень понятна проходящая через Апокалипсис общая тема борьбы сил добра и сил зла – эта тема так или иначе присутствует в большинстве рассказываемых людьми историй, относятся ли они к сферам религии, мифологии, художественной литературы или психологии. Обычно история развивается так, что в борьбе с чуждыми силами герой познает самого себя и обретает важнейшие внутренние качества.

Тема «столкновения» и «конфликта» актуальна и для сфер живописи и музыки – произведения строятся на напряжении между контрастами и на их сочетании («светлее – темнее», «тише – громче», «спокойнее – интенсивнее»). Человек воспринимает реальность через сравнение и соотношение противоположностей, и все светлое легче воспринять именно на темном фоне – например, человек начинает по достоинству ценить здоровье, когда сталкивается с болезнью, начинает по-новому ценить близкие отношения, когда переживает разлуку. Связь противоположностей мы наблюдаем практически во всем, что связано с человеком: если мы внимательно посмотрим на человеческие качества и поступки, и «плохие» и «хорошие», мы, как правило, увидим некую их другую сторону, «обратную сторону медали»[435]…

Но в описании Небесного Иерусалима перед нами предстает нечто абсолютно новое – свет пронизывает все мироздание, исчезают все без исключения тени, пропадают любые столкновения с чем-то чуждым, в мире остается только добро. Именно по этой причине художникам трудно изобразить рай – привычных нам контрастов больше нет.

Какими будут люди в новом раю – возможно ли новое отпадение от Бога?

«Свет без примеси тьмы» – это звучит замечательно, но остается вопрос: а смогут ли люди жить такой жизнью, не покажется ли она очень странной? И не может ли в новом раю произойти того же самого события, что и в первозданном раю: может ли какой-то человек распорядиться своей свободой так, чтобы отойти от замыслов Бога-Отца и попробовать «что-то свое»? Другими словами, если люди останутся свободными, есть ли гарантия, что нового отпадения от Бога уже не случится?

Этот вопрос кажется интересным и «нетривиальным». Но можно заметить, что формулировка этого вопроса обусловлена реалиями окружающей нас человеческой жизни (когда даже самое хорошее может постепенно «приесться») и не учитывает многих существенных характеристик города, сообщенных Иоанном. Однако сопоставление прежнего рая и нового рая – Небесного Иерусалима позволит нам высказать несколько очень важных богословских соображений.

Во-первых, не стоит считать, что выражение «свет без тени» подразумевает что-то «пресное» – сам физический свет никак нельзя назвать простым явлением, в нем есть динамика и многосоставность, и в белом сочетается весь спектр цветов. Во-вторых, новый мир будет заполнен не просто физическим светом «снаружи», а сверхъестественным светом Божиим, «который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин 1:9). Первое и важнейшее отличие нового рая от прежнего рая – это единение людей с Агнцем, Иисусом Христом, подобно ветвям на лозе (Ин 15:1–11). Став человеком, Сын Божий осветил человеческую природу изнутри – и отныне Бог присутствует не просто «снаружи», но внутри людей («Царствие Божие внутри вас есть», Лк 17:21). И в Небесном Иерусалиме в полноте актуализируется новый союз Бога с людьми – обетованный «новый завет». Исполняется великое пророчество Иеремии: «Вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: „познайте Господа“, ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь…» (Иер 31:33–34).

Во-вторых, обратим внимание на отличие нового рая от прежнего: при описании рая в Откр 22 ничего не сказано о «древе познания добра и зла», – вероятно, его больше нет. Можно осмелиться предположить, что «познание добра и зла» уже произошло с людьми на путях истории и, может быть, в этом и заключался главный ключевой смысл длинного и запутанного исторического пути человечества. Это предположение позволяет понять, что между Адамом – первым человеком и его последующими потомками есть огромная качественная разница – первый человек только делал первые шаги в познании, вероятно, принимая хорошее как должное, и даже не предполагал, что какие-то его поступки могут вызвать огромные разрушения и опрокинуть вверх дном все, что его окружает. А те, кто войдут в новый рай, понимают гораздо больше – как сказано в Апокалипсисе, спасенные люди прошли через «великую скорбь», через серьезнейшие испытания (Откр 7:14). В непростых обстоятельствах они внутренне закалились и очистились, и укрепились в своей верности Богу. И если кто-то прошел путем «блудного сына» и затем переосмыслил свою жизнь, то этот опыт тоже поможет не принимать рай как данность, но с трепетной благодарностью ценить дары любящего Отца. Можно обобщить, что на своем земном пути люди испытывают «контрасты света и тьмы» каждый по-своему; при этом Бог не контролирует каждый шаг людей, но плавно подводит их к тому, чтобы они осознанно и свободно сделали свой выбор в пользу света.

И когда этот выбор в пользу Бога становится их собственным (для кого-то «выстраданным» выбором), то люди уже крепко держатся за Бога и уже ничто не сможет «оторвать» их от Бога и добра. Это один из смыслов великих слов апостола Павла: «Кто отлучит нас от любви Божией?.. я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина… не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим 8:35,38–39). Любовь Бога сильнее и прочнее всего, что мы только знаем на земле[436]. Задачей человеческой истории можно считать то, чтобы человек ощутил эту Любовь и ответил Богу взаимностью – крепкой и бескорыстной любовью, которой был наполнен пророк Аввакум, восклицающий: даже если обрушится моя привычная жизнь, я все равно буду радоваться о Господе![437] Можно подытожить, что люди в новом раю будут верны Богу в полном соответствии с велением своего сердца и открыты для Него всецело и навсегда – подобно Пречистой Деве Марии.

И в-третьих, каждый из множества людей, обитающих в Новом Иерусалиме, принесет с собой накопленный духовный опыт, лучшие свои качества, которыми он сможет щедро делиться с другими. Неслучайно Небесный Иерусалим назван Невестой Агнца – образ «невесты» рождает ассоциации с состоянием влюбленности и полета души, когда человек не может наглядеться и нарадоваться на любимого. В общении с близкими людьми или в переживании глубоких впечатлений от произведений искусства мы иногда соприкасаемся с чем-то настолько прекрасным, что хочется воскликнуть: «Остановись, мгновение, ты прекрасно!» Но в нашей обычной жизни не получается удержать эти мгновения; время течет вперед, и яркие насыщенные моменты неизбежно сменяются будничными заботами. А Новый Иерусалим – это именно то место, где драгоценные моменты счастья словно расширяются и заполняют собой все.

Об этом свидетельствуют и две другие характеристики города. Образ золота, неоднократно встречающийся в описаниях Небесного Иерусалима Откр 21–22, напоминает о существующем во многих культурах представлении об идеальном «золотом веке», который характеризуется счастьем, гармонией, безмятежностью. Но, как мы уже уяснили, вместе с мирным покоем будет и постоянная новизна, движение и развитие. Если в город приносятся все благие достижения человечества (Откр 21:24,26), то можно предположить, что они будут и далее приумножаться и раскрываться. Так, евангельская притча о талантах дает понять, что посильное участие в совершении замысла Божия (приумножение своего «таланта») открывает путь к новым горизонтам, к творческим задачам более высокого уровня (Мф 25:14–30). И в благоприятнейших условиях мирного и открытого Небесного Иерусалима потенциал каждого человека может поистине расцвести. Бог-Творец дарует каждому возможности раскрыть его индивидуальность, осуществить самые смелые мечты и дерзновенные замыслы, и для этого уже не будет сдерживающих ограничений. И соперничества тоже не будет – вклад одного человека будет радовать и обогащать всех других. Подумаем, неужели найдется такой человек, который не захочет оставаться причастным этому благословенному источнику счастья?

Что образы Небесного Иерусалима позволяют сказать о «воле Божией»

Несомненно, образы Небесного Иерусалима сообщают нам нечто важное о Боге. Иоанн описывает Его царство, где Он владычествует безраздельно, где реализуются Его замыслы – и эти описания помогают нам лучше понять, каков Бог, какова Его воля. Всем знакомо выражение «…на то воля Бога» – но почему-то эти слова в бытовом контексте произносятся чаще всего тогда, когда происходит что-то тяжелое и неприятное, болезнь, несчастье, или, например, пандемия. Процитируем строчки Цветаевой: «Значит – Бог в мои двери, раз дом сгорел». С одной стороны, в этом есть правда – лишившись привычной опоры и уверенности, человек поднимает глаза к небу и может более интенсивно искать присутствия Бога и находить в Нем опору и поддержку.

Но с другой стороны, будет в корне неверным отождествить «волю Божию» с «посыланием человеку скорбей». Об этом свидетельствует новозаветное откровение: «В искушении пусть никто не говорит: „Это Бог меня искушает“. Бог непричастен злу и Сам никого не побуждает ко злу» (Иак 1:13 ДЕСН), «Бог есть свет, и нет в Нем никакой тьмы» (1 Ин 1:5). Эта весть полнее раскрывается в образах Откр 21–22 – в Небесном Иерусалиме царят радость и мир, полнота жизни, единение, открытость друг для друга и взаимное вручение неповторимых даров, постоянное развитие. Вот какова «воля Бога», Его благой замысел о нас!

Поэтому в корне неверно ассоциировать «волю Бога» преимущественно с катастрофами или болезнями – важно смотреть шире и отдавать себе отчет, что здоровье человека и сама его жизнь не были бы возможны без воли Бога-Творца, Который Своей творческой силой постоянно поддерживает все хорошее, что нас окружает[438]. Воля Бога направлена на благо людей – и именно это показал Иисус Христос. Воплотившийся Сын Божий исцелял людей вокруг Себя, Он даровал прощение и мир, а не «наказывал». Но, к сожалению, часто люди бывают глубоко погружены во что-то свое, и им легче заметить присутствие Бога через какие-то потрясения, через что-то «оглушительное». Апокалипсис действительно говорит о явлении Бога людям через масштабные природные катаклизмы, но говорит и совсем о другом – «се, стою у двери и стучу; если кто услышит голос Мой…» (Откр 3:20). Этот стих дает понять, что Господь уже пребывает рядом с нами, в нашей жизни, – такой, какая она есть сейчас. И если мы будем чуткими, то нам удастся услышать Его тихий «стук» в двери нашей души и ощутить Его ненавязчивое присутствие, полное любви.

Какое значение для нас сейчас имеет вера в то, что в будущем явится Небесный Иерусалим?

Мы уже говорили, что произведения апокалиптической литературы создавались, чтобы нести утешение людям в их трудных ситуациях, и в Откр 21 также можно увидеть этот мотив. Кто-то может вспомнить широко известные слова К. Маркса про религию: в оригинале они звучат как «религия есть опиум народа», что предполагает эффект «обезболивающего», притупляющего ощущения тягот жизни. И у некоторых читателей может родиться вопрос: если картины счастливой жизни, изображенные в Откр 21–22, относятся к совершенно далекому от нас будущему, то какое значение они для нас имеют сейчас? Что дает нам вера в то, что в будущем явится Небесный Иерусалим?

В повествовании Апокалипсиса Небесный Иерусалим не предназначен служить заманчивой картинкой «светлого будущего», отвлекающей читателей от реальных проблем. Описывая светлый Небесный Иерусалим после драматических предшествующих глав, Иоанн доносит до нас смыслы, напрямую относящиеся к жизни людей. Представляется, что взаимное соотношение «темных» и «светлых» образов Апокалипсиса позволяет сформировать некий общий взгляд на человеческую историю и дать важные ориентиры в поиске целостного отношения к происходящему в мире. Другими словами, Апокалипсис помогает найти «срединный путь» между крайностями оптимизма и пессимизма, а это так или иначе актуально для каждого человека.

С одной стороны, автор подходит к проблеме зла в мире со всей серьезностью и не замалчивает негативного опыта адресатов – церковных общин. Он не пытается приуменьшить стоящие перед ними проблемы, он понимает тяжесть переносимых ими скорбей. В этом состоит «реализм» Апокалипсиса. С другой стороны, Апокалипсис несет утешение, и с этом согласны все комментаторы. Однако слово «утешение» имеет весьма разные смысловые оттенки; «утешить» для Иоанна не значит «убаюкать» читателей образами будущей счастливой жизни и расслабить их, а, наоборот, ободрить и мотивировать.

Каким образом Иоанн достигает этой цели? Иоанн показывает в своих видениях, каким предстает человеческий мир с небесной перспективы, тем самым он расширяет границы человеческого восприятия, так что адресаты могут увидеть свой личный опыт включенным в более масштабную историческую картину. Их настоящее предстает в ином свете, когда созерцается как часть некоей всеохватывающей целостности, и эта целостность есть спасительный замысел Божий о всем творении.

В своей мере они также участвуют в реализации этого замысла, они также включены во вселенскую борьбу сил добра и зла. Благодаря такому расширенному взгляду читатели могут обрести новое понимание своего опыта, переосмыслить его и впоследствии найти плодотворные варианты действий.

Мы можем сказать, что приведенная в Апокалипсисе общая атмосфера «борьбы» находит внутренний отклик во многих людях, но видение Небесного Иерусалима подчеркивает, что проходимые людьми испытания не бесконечны – смыслом и венцом пути является даруемая Богом вечная жизнь в подлинном счастье взаимного единения. Эта радостная христианская вера не подразумевает бегства из реального мира, но, наоборот, позволяет прикоснуться к духовной «сердцевине» творения – к Любви Божией. Трудные обстоятельства жизни могут поставить эту веру под сомнение, но библейские тексты помогают подпитывать ее вновь и вновь. Когда привычный мир стремительно меняется и, кажется, почва уходит из-под ног – так важно услышать слова живого Бога, от которых исходит неколебимая сила, незыблемая уверенность. Видение Небесного Иерусалима в ярких зрительных образах раскрывает возвещение Бога, передаваемое пророком Иеремией: «…Мне одному известен замысел Мой о вас, – говорит Господь. – Благоденствие определил Я для вас, а не беду, чтобы были у вас будущее и надежда» (Иер 29:11 КУЛ).

И светлый посыл Апокалипсиса проступает еще ярче на фоне масштабных картин сил зла; повествование Апокалипсиса показывает, что зло даже в самой высокой своей концентрации не сможет остановить Бога и помешать Ему исполнить благой замысел о мире и о людях[439]. Какими бы тяжелыми ни были скорби, какой бы глубокой ни была боль – Его Царствие простирается еще шире и глубже, и подаваемое Им Самим утешение утолит все печали и отрет все слезы. Образы Апокалипсиса показывают, что «свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин 1:5). И еще вспоминается поговорка – самая густая тьма наступает перед рассветом…

Внутреннее приобщение к Новому Иерусалиму через Иисуса Христа

Важно, что Откр 21–22 содержит не просто «фантазии о будущем». Во-первых, неверным и однобоким будет считать, что Небесный Иерусалим относится только к хронологическому будущему. Небесный Иерусалим – это Царство Бога, Который не ограничен рамками времени, и это Царство можно назвать вневременным, вечным, присутствующим всегда[440]. В полноте оно реализуется на «новом небе и новой земле», которым еще предстоит явиться, но в духовной реальности у Бога все это уже существует. Во-вторых, в Иисусе Христе нам даровано живое свидетельство реальности обетованного в Откр 21–22 Нового Иерусалима / Царствия Бога. В Нем, в «перворожденном из мертвых» (Откр 1:5), новое творение уже явилось, победа над смертью совершилась. В Нем спасительные обетования Божии исполнились, в Нем «будущее Царство» уже наступило – и благодаря Иисусу оно может войти и в нашу нынешнюю жизнь.

Сам Иисус говорил: «не придет Царствие Божие приметным образом… Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк 17:20). Царствие Бога начинается с души человека и раскрывается незримо, постепенно, таинственно. Это можно пояснить так: «Во время Своей земной жизни Иисус не осуществил триумфального освобождения израильтян от власти римлян; Он дал нечто гораздо менее уловимое, менее определимое и вместе с тем нечто гораздо большее. Его дары – это мир в душе, доверие Богу, взгляд в будущее с ровным спокойным сердцем, способность одерживать победу над своим страхом, мужество и силу духа. Христос вознесся к Отцу – и тем самым дал пространство для действий нам. Он хочет жить и действовать в нас и через нас: „тайна – Христос в вас, упование славы“» (Кол 1:27)[441]. Согласно Евангелию от Иоанна, верующие объединяются с Иисусом подобно ветвям на виноградной лозе; благодаря живому единству на ветвях созревают плоды (Ин 15). Вспомним другие замечательные слова Иисуса из Евангелия от Иоанна: «Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня будет творить дела, которые Я творю, и большие этих будет творить, потому что Я иду к Отцу» (Ин 14:12 КАС). Иисус Христос открывает, что люди могут вслед за Ним совершать столь значимые дела для Царствия Отца!

А начаться этот большой путь может со знакомства с библейскими текстами – в них слышен голос Иисуса, в них дышит Дух Божий. Богодухновенные тексты о новом мире Божием, и среди них видение «нового неба и новой земли» Откр 21–22, могут зажечь в душах верующих внутренний огонь надежды и укрепить решимость продолжать путь к высшему идеалу. Поэтому можно сказать, что библейский текст не просто изображает новую реальность будущего, не только указывает на нее, но и таинственным образом участвует в ее созидании. И если библейские свидетельства о Царстве Божием находят отклик в душах верующих людей, божественное будущее может уже сейчас проявиться в окружающей жизни, может постепенно формировать и определять наше настоящее. И свет будущего вечного Царства, ставшего реальностью во Христе, озаряет усилия и труды людей в настоящем.

Духовное руководство в повседневной жизни

Эсхатологические тексты о новом мире Божием, в котором царствует любовь и нет лжи и зла, наделяют читателей значимым нравственным критерием – человек может задуматься о том, чтó в его жизни уже «вписывается» в творимый Богом новый мир, а что нет. Важной чертой Небесного Иерусалима является всеохватность, универсализм, – в город Божий входят многочисленные люди из всех народов. Вспомним слова апостола Павла: «все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал 3:27–28). Поэтому можно обобщенно сказать, что реальность Царства Божия уже сейчас «прорастает» в тех сообществах, где человеческая жизнь драгоценна, где люди вместе трудятся для благих целей, где царит духовное единство, несмотря на различия, будь то расового, гендерного, имущественного характера. И такие сообщества можно найти во множестве, они появляются в разные временные периоды. Бог в Апокалипсисе назван «грядущим», Он «грядет» в каждой исторической эпохе через Своего Духа, и множество разных людей становятся Его соработниками, являя миру отблески Его светоносного вечного Царства.

В повествовании Апокалипсиса читателям показан высокий идеал – небесная реальность царствующего Бога (Откр 4–5) и новый мир будущего (Откр 21–22), и в свете этих образов можно яснее увидеть наш нынешний мир в его движении к этому идеалу. Свершившаяся победа Агнца и плодам трудов Его последователей уже явили «ростки» Царствия в настоящем, и верующие призваны внимательно смотреть вокруг себя, находить их и продолжать взращивать все то благое, что уже присутствует в нашей жизни здесь и сейчас[442]. Основная цель Апокалипсиса – побудить читателей быть стойкими и верными подлинным ценностям, и во всех обстоятельствах твердо держаться на стороне Бога, истины и добра. И собственно, это самое главное, что может преображать человеческую жизнь – внутренний огонь веры, зародившись и разгоревшись в душе человека, сможет направить свой свет и во внешний мир. Ведь все великие свершения начинаются с малого «горничного зернышка» мыслей и намерений, и все действия первоначально исходят «из сердца» (Мф 15:19; Мк 7:21).

Подытожим вышесказанное так: как и прочие новозаветные Писания, Апокалипсис укрепляет в человеке веру в победу любви и истины, и обретенные внутренние опора и надежда на благое будущее раскрывают широкое пространство для действий в настоящем.

Расширение души человека в преддверии нового мира

Добавим несколько размышлений на тему важности идей Апокалипсиса о «качественно новой» реальности, которую мы не можем понять на основе имеющегося у нас опыта. Здесь мы опять же можем опереться на аналогии и сравнения. Многие из нас испытали контраст между «старой» и «новой» жизнью при переходе на новый жизненный этап, например в опыте супружества, родительства, который на предыдущем этапе было трудно представить. И особенно ярко человек переживает переход к новому мировоззрению и мироощущению, к новому состоянию духа.

Приведем пример всемирно известного христианского мотивационного оратора Ника Вуйчича. Оглядываясь на свои прежние годы, когда он пребывал в тяжелой депрессии из-за своей инвалидности и непохожести на других, Ник Вуйчич говорит, «Я тогда не мог и представить ту яркую насыщенную жизнь, полную смысла и радости, которой я живу сейчас[443]». Можно сказать, что душа человека благодаря творческой силе Бога как бы «расширяется» и начинает вмещать гораздо больше, чем раньше. И речь идет не только о новом понимании каких-то вещей, а о новом уровне проживания жизни. Кажется, что слова Иисуса: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя» (Мф 16:24), уместно истолковать именно в этом контексте – как призыв отвергнуть не дарованное Богом свое подлинное «я», а наросшую на нем корку ложных убеждений, которые держат человека в плену старых шаблонов и не дают открыться преображающему действию Бога.

Эту мысль можно развить немного дальше: «расширение души» не имеет какого-то окончательного рубежа – сделанные открытия в познании Бога и мира можно представить как шаг, за которым последует новый шаг – новые открытия. И если Бог безмерно превышает людей, то можно предположить, что такой путь радостных творческих открытий продолжится в течение всей жизни и не остановится даже в вечности. А сейчас, в точке нашего настоящего, мы можем черпать вдохновение в том, что Бог «посредством Своей силы, действующей в нас, способен сделать неизмеримо больше того, что мы можем попросить или представить себе» (Еф 3:20 ЕВР)[444]. Благодаря этой вере нам становится проще дистанцироваться от приходящих на ум беспокойных мыслей о будущем, которые вселяют тревогу. Вспомним слова Иисуса: «не заботьтесь о завтрашнем дне… довольно для каждого дня своей заботы» (Мф 6:34).

Благодаря провозвестию Апокалипсиса об ожидающем нас новом мире мы можем со смирением признать, что не знаем, каким будет будущее человечества, – у нас нет никакого сопоставимого опыта, который служил бы нам опорой. И вслед за таким признанием мы можем довериться любящему Богу и вручить Ему наше будущее с верой, что оно будет самым прекрасным, какое только возможно: «Не видел того глаз, не слышало ухо и не приходило на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор 2:9). Эта надежда на Бога помогает сосредоточить наше внимание и усилия на настоящем, сфокусироваться на моменте «здесь и сейчас» и именно в этом моменте ощутить льющийся из божественного будущего свет, дарующий нам опору и поддержку.

Вопросы к уроку

1. Какие смысловые значения несет слово «новый» по отношению к Небесному Иерусалиму?

2. Что отсутствует в Небесном Иерусалиме из привычных для нас реалий?

3. Как объясняется то, что в Небесном Иерусалиме нет Храма?

4. Почему о Небесном Иерусалиме сказано: «длина, ширина и высота его равны»?

5. Как можно истолковать, что в описаниях города многократно появляется число 12?

6. Что сказано о людях, которые входят в Небесный Иерусалим?

7. С какими пророческими обетованиями сходно повествование о Небесном Иерусалиме? С какими ветхозаветными пророками общности больше всего?

8. Какие атрибуты райского сада описаны в Откр 21–22 и каково их значение?

9. Почему важно, что Небесный Иерусалим изображен и как город, и как райский сад одновременно?

10. Каково значение драгоценных камней, украшающих основания города?

11. Как можно сформулировать отличия нового рая от первозданного рая?

12. Что привносят обетования о Небесном Иерусалиме в жизнь верующего в настоящем?

Урок 12

Завершение книги, эпилог (Откр 22)

Содержание заключительной части Апокалипсиса (Откр 22:6–21)

В этом уроке мы завершим рассмотрение текста Апокалипсиса и обратимся к заключению книги. В последней 22-й главе Апокалипсиса мы подошли к кульминации повествования о Небесном Иерусалиме: в предыдущей главе Откр 21 Иоанн начал «обзор» со стены города, а сейчас, в Откр 22, он продвигается к центру – сердцевиной города является светоносный престол Бога и Агнца. От престола идет главная «улица» города, по которой течет река воды жизни. В этом новом раю «ничего уже не будет проклятого; но престол Бога и Агнца будет в нем… И узрят лице Его, и имя Его будет на челах их. И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их; и будут царствовать во веки веков» (Откр 22:3–5).

И после этой самой высшей точки следует уверение в истинности явленного: «И сказал мне: сии слова верны и истинны; и Господь Бог святых пророков послал Ангела Своего показать рабам Своим то, чему надлежит быть вскоре» (Откр 22:6). Скорее всего, эти слова произнес ангел, показавший Иоанну видение, но сразу за этим мы слышим голос Иисуса: «И вот, гряду скоро: блажен соблюдающий слова пророчества книги этой» (Откр 22:7 КАС). Вспоминается начало книги, где были сказаны похожие слова: «Блажен читающий и слушающие слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем» (Откр 1:3). И мы постепенно переходим с небесного плана на более знакомый, «человеческий». Иоанн называет свое имя: «Я, Иоанн, видел и слышал сие»; возможно, этим он хочет запечатлеть свое личное свидетельство – он действительно видел все это, его слова достойны доверия.

Далее происходит сцена, точно такая же, как уже была описана в Откр 19:10, – Иоанн хотел пасть ниц и поклониться ангелу, показавшего ему такое величественное небесное видение. Однако ангел остановил Иоанна со словами: «смотри, не делай сего; ибо я сослужитель тебе и братьям твоим пророкам и соблюдающим слова книги сей; Богу поклонись» (Откр 22:9). Тем самым ангел передал Иоанну важное наставление: Бог действует на земле через многих Своих служителей, при этом искренняя благодарность им и заслуженное почтение не должны заслонять подлинного Источника всяческого добра. Эти слова ангела также открывают, что и высшие ангельские силы, и святые, и «обычные» верующие люди оказываются со-братьями, со-служителями – всех их объединяет исполнение воли Единого Бога.

Далее звучит небесный голос, который может принадлежать или Иисусу, или Отцу: «И сказал мне: не запечатывай слов пророчества книги сей; ибо время близко. Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть еще сквернится; праведный да творит правду еще, и святый да освящается еще. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний» (Откр 22:10–13). Мы видим, как конец книги смыкается с началом – эти именования Бога и Иисуса звучали в 1-й главе. И есть другие важные параллели в описании Иисуса Христа – в первой главе мы видели Иисуса в сиянии небесной славы, подобного «Сыну Человеческому» из книги пророка Даниила, а теперь в последней главе схожий яркий образ: «Я, Иисус, послал Ангела Моего засвидетельствовать вам сие в церквах. Я есмь корень и потомок Давида, звезда светлая и утренняя» (Откр 22:16). Иисус сравнивает Себя с сияющей звездой, предвозвещающей наступление зари, перед которой отступает ночной мрак… Мы вспоминаем Вифлеемскую звезду, которая привела волхвов с Востока поклониться младенцу, а также ветхозаветное пророчество о Мессии как звезде, восходящей от патриарха Иакова (Числ 24:17)… Поистине, идея о Христе как о свете проходит через весь Апокалипсис; а образ звезды на ночном небе может служить прекрасным символом надежды.

Предвосхищение грядущего единения Невесты-Церкви и Жениха-Иисуса в Духе Божием

Книга Откровения доносит до нас не только слова Сына Божия, но и человеческий ответ Ему – отклик членов Церкви, отклик читателей книги, которые вместе с Иоанном проделали путь по всему повествованию с его разнообразными перипетиями. Иоанн завершает свою книгу живым диалогом, полным надежды на будущую прекрасную Встречу: «И Дух и невеста говорят: прииди! И слышавший да скажет прииди! Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром… Свидетельствующий сие говорит: ей, гряду скоро! Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе!» (Откр 22:17, 20).

Какие это емкие по смыслу слова! Вдохновленная Духом Невеста-Церковь зовет Жениха – в этом диалоге мы ощущаем переливающуюся через край любовь, доверие к будущему и радостную решимость вступить в новую жизнь, в полноте соединиться с долгожданным Женихом-Иисусом. В этом призыве выражены эсхатологические ожидания ранней христианской Церкви, – не только сам Иоанн, но и множество ранних христиан желали скорейшей встречи с Иисусом. Но кажется, что главным является не то, насколько «скоро» совершится Второе пришествие Христа и когда именно произойдет конец мира: призыв Невесты-христианской общины свидетельствует о постоянной открытости Иисусу. В словах «Невесты» Иоанн словно раскрывает свой внутренний огонь любви к Иисусу и пробуждает его в читателях. А Иисус говорит о Своей нерушимой верности – Он непременно придет к ждущим Его. Как Он сказал в Евангелии от Иоанна «Не оставлю вас сиротами – приду к вам» (Ин 14:18). И Он действительно приходит, причем иногда совершенно неожиданным образом, необъяснимо, словно очень тихо касаясь души. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф 18:20). И осмысляя приведенную в Апокалипсисе пламенную молитву верующих I века, мы можем присоединиться к ней и тоже просить, чтобы Иисус вошел в нашу жизнь и освящал нас Своим преображающим присутствием.

Тема Духа Божия в Апокалипсисе

Христос приходит к людям в Духе Божием; вспомним обетование о Духе-Утешителе в Евангелии от Иоанна (Ин 14:16–17,26). Некоторые толкователи предполагают, что упомянутая в Откр 22:17 «вода жизни» указывает именно на Духа (ср. Ин 7:37–39; Ин 3:5). Получается, в последней главе мы увидели яркие упоминания всех лиц Святой Троицы – собственно, как это и было в начале Апокалипсиса, во вступительном благословении (Откр 1:4–6). В количественном отношении о Духе в Апокалипсисе написано не так много – однако вдумчивое прочтение книги дает понять, что вся книга пронизана Духом Божиим.

Иоанн узрел видения, находясь «в Духе» (Откр 1:10; 4:2; 17:3, 21:10), в посланиях семи церквам именно Дух возвещает слова Христа («имеющий ухо слышать да слышит, что Дух говорит церквам»); ангел возвещает о тесной связи Иисуса и вдохновляющего Иоанна пророческого Духа («свидетельство Иисусово есть дух пророчества», Откр 19:10). Агнец имеет семь очей – это «семь духов Божиих», полнота Святого Духа (Откр 4:5; 5:6). И понятно, что Дух Божий присутствовал во всем процессе написания этой книги-Откровения Иисуса Христа: Дух открывает Иоанну видения, наделяет способностью воспринять их и истолковать и дает Иоанну силу передать смысл видений другим людям. Поистине, без Духа не родилась бы эта невероятная книга. И доныне читатели могут необъяснимым образом ощутить на ее страницах веяние Духа.

Метаистория человечества, показанная Иоанном, – борьба сил добра и зла

Именно Дух позволил Иоанну увидеть, какой предстает история человечества с «небесной» перспективы, за границами обычного «земного» восприятия.

Это ви́дение можно сравнить с техникой пуантилизма в импрессионистской живописи: при взгляде на полотно вблизи мы видим хаотичный набор разного цвета точек, но при взгляде издалека изображенное на картине складывается в единое целое, и мы начинаем видеть и сам замысел автора, и то, как интересно и необычно он его воплотил. Иоанн своими короткими и сжатыми описаниями, словно художник, нарисовал картину мировой истории, и она предстала перед нами как соединение отдельных фрагментов, без конкретных исторических деталей и имен. Но ему удалось выявить самые характерные черты и выразить самые глубинные смыслы, и поэтому непосредственные адресаты Апокалипсиса и последующие поколения читателей видели в повествовании отображение их личного опыта, своих переживаний, сомнений и надежд, узнавали себя. Ценность переданного Иоанном апокалиптического взгляда именно в том, что читатели могли увидеть свое личное в глобальном контексте, и такое расширенное видение позволяло по-новому осмыслить происходящее вокруг них.

Иоанн показывает, что вся история пронизана борьбой сил добра и зла, света и тьмы. Свет Истины, Дух открывает Иоанну, где пребывает истинная слава и истинная победа, кто есть Владыка мира. Вопреки всякой «земной» очевидности подлинная сила оказывается не в мощном и свирепом звере, а в уязвимом Ягненке; подлинная красота оказывается не в разукрашенном напоказ Вавилоне, а в чистом и прозрачном Небесном Иерусалиме. Читатели понимают, что обычное «земное» ви́дение показывает частичную и неполную картину: от людей зачастую ускользает самое главное – духовная сердцевина вещей.

Иоанн убеждается, что зло умело маскируется и активно соблазняет людей, и поэтому нужна внимательность и помощь Духа, чтобы отличать добро от зла. Да, в таких условиях выбор сделать трудно, но уклонение от выбора и «нейтралитет» просто невозможны – слишком активно наступает зло. Чтобы помочь читателям сориентироваться в их собственном духовном выборе, Иоанн «снимает покров» и открывает отличия власти Бога от власти дракона-сатаны.

Власть Бога олицетворена сияющим небесным престолом, от которого бьет ключом вода жизни, несущая жизнь всему окружающему. Владычество Бога служит ко благу Его творений, – Бог распространяет Свою творческую животворящую силу от Себя в мир. А земная власть протеже дракона – «зверя», наоборот, заставляет всех служить только самому «зверю» и забирает у людей свободу, силы, радость. Из толкования Откр 13 и Откр 20 мы поняли, что власть дракона-сатаны направлена на превращение людей в полностью зависимых рабов – управляемых «роботов». А Откр 4 – небесное видение царственных 24 старцев – являет, что Бог щедро разделяет со свободными людьми Свое царство. Как говорит Иисус в Евангелии от Иоанна, «не называю вас рабами, но называю вас друзьями» (Ин 15:15); и такие же отношения Он заповедует Своим ученикам – «цари господствуют над народами, и владеющие ими благодетелями называются, а вы не так: но кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий» (Лк 22:25–26). А в Апокалипсисе Дух открывает, что именно такое взаимное служение в любви царит в Небесном Иерусалиме.

Чтобы читатели могли яснее понимать последствия своего каждодневного выбора и жить с большей осознанностью, Апокалипсис являет читателям череды контрастных картин добра и зла, света и тьмы. «Темные» образы являются запоминающимися, однако именно образы света задают направление всему повествованию. Апокалипсис начинается с видения Сына Человеческого в сиянии новой жизни Воскресения и завершается описанием светоносного присутствия Бога и Агнца с Его спасенным народом в Небесном Иерусалиме – царстве добра и истины. Также через все повествование красной нитью проходит видение сияющего престола Божия. Таким образом Иоанн подчеркивает, что Бог и Агнец освещают наш мир, временно погруженный в полумрак, и дают импульс движению истории к благому финалу.

Дракон пока еще может сеять соблазны, навязывая людям искаженное восприятие реальности, но через определенное свыше время хитросплетенная паутина лжи и клеветы рассеется и исчезнет навсегда. Иоанн предупреждает, что царство зла-Вавилон падет, и все, кто возлагал все свое упование на этот город лжи, потеряют всяческую опору. Истинную опору человек обретает в Боге и Агнце, Чей великий престол пребывает словно в центре всего мироздания. Апокалипсис возвещает, что именно реальность Бога и Агнца является подлинной – и не когда-то в будущем, но ныне, сейчас. Эта ключевая весть так важна, что Иоанн стремится передать ее безотлагательно, – небесный голос говорит Иоанну не «запечатывать» свою книгу, то есть открыть к ней доступ для всех (Откр 22:10). Весть Апокалипсиса так значительна, что автор увещает читателей относиться к содержанию книги ответственно – ничего «не убавлять» из текста и «не прибавлять» от собственных измышлений (Откр 22:18–19), – весть Иисуса должна передаваться другим неповрежденно, неискаженно.

Обетования «блаженства» в Апокалипсисе – что в них говорится?

Иоанн призывает читателей включиться в даруемый Спасителем поток жизни уже сейчас, не откладывая свой выбор – «Блаженны те, которые соблюдают заповеди Его, чтобы иметь им право на древо жизни и войти в город воротами» (Откр 22:14). Как мы уже упоминали, под «блаженством» в библейских текстах понимается даруемый Богом мир души и счастье, которые не могут погасить внешние обстоятельства.

Давайте же теперь соберем воедино все подобные обетования «блаженства» Апокалипсиса – во всем повествовании их насчитывается семь. Это число указывает на полноту счастья.

Семь блаженств, упоминаемых в Апокалипсисе

С одной стороны, подобные обетования подлинного счастья очень традиционны для текстов Ветхого и Нового Заветов, но с другой стороны, здесь мы открываем нечто весьма неожиданное, не укладывающееся в рамки расхожих стереотипов, – оказывается, Апокалипсис говорит читателям о счастье! И начало, и конец книги утверждают, что слышание провозвестия Апокалипсиса и исполнение его в своей жизни ведут к счастью. Здесь становится понятным, что целью автора книги было вовсе не предсказать события отдаленного будущего, вызывающие страх, но передать читателям важные нравственные и богословские смыслы, которые станут практическим «руководством к действию», путем к обретению духовного «блаженства».

Кто-то может возразить, что эти «семь блаженств» в Апокалипсисе просто теряются на фоне описаний катастроф, их очень сложно заметить и отыскать. Однако мы уже говорили о том, что такие многоплановые тексты, как Апокалипсис, не могут иметь какого-то одного «очевидного» толкования. Описания бедствий заметны, их довольно много, однако «количественные» аргументы не могут быть определяющими. Именно от нас как толкователей зависит, на что мы направляем свое основное внимание, что считаем главным, а что второстепенным. В нашей книге мы показали, как можно интерпретировать Апокалипсис вне рамок стереотипов: мы брали за основу его светлые образы, выявляли и детально раскрывали его положительное провозвестие. Можно убедиться, что такой подход оказался по-настоящему продуктивным, и Апокалипсис предстал перед нами совершенно по-новому. А если вдуматься, нечто подобное происходит и в человеческой жизни – уже присущее нашей жизни счастье не лежит на поверхности, оно как бы сокрыто среди повседневной суеты, как драгоценная жемчужина, и нужно приложить усилия, чтобы разглядеть его и оценить.

Если мы вглядимся в «семь блаженств» Апокалипсиса, то увидим в них, как и в евангельских «заповедях блаженства» (Мф 5:2–12), что-то парадоксальное, «нестандартное», непрогнозируемое. Здесь мы тоже ощущаем веяние Духа Божия, Который передает новые для нас идеи и одновременно подтверждает их истинность. И конечно же, точно так же, как и евангельские «заповеди блаженства», все эти обетования ведут нас к Иисусу Христу, к Его пути любви и победы над смертью.

Богословский центр Апокалипсиса – Иисус Христос

В «семи блаженствах» Апокалипсиса, как в капле воды, мы видим общий принцип толкования этой таинственной книги – именно образ Иисуса Христа является «ключом» ко всему Апокалипсису. Поэтому в осмыслении образов Апокалипсиса мы всегда старались руководствоваться новозаветным откровением об Иисусе. Обратное утверждение тоже справедливо: «Если кто-нибудь спросит, для чего вообще читать Апокалипсис, можно без колебаний ответить – чтобы лучше узнать Иисуса Христа»[445]. Эта мысль тоже не укладывается в распространенные стереотипы, однако в этом нас убеждают множество особенностей повествования – и масштабные богословски насыщенные видения Иисуса, расположенные в ключевых местах повествования (в главах 1, 5, 12, 19), и литургические возгласы, выражающие живую веру общины в Иисуса Христа[446], и рассыпанные по всей книге многочисленные именования и «титулы» Иисуса Христа. В этом заключительном уроке мы перечислим все присутствующие в Апокалипсисе именования Иисуса, которых так много, что из них можно было бы сложить акафист или богослужебную поэму. Мы увидим, что некоторые из именований традиционные новозаветные, а некоторые – уникальные, они встречаются только в Апокалипсисе.

Титулы Иисуса Христа в Апокалипсисе

Какие же особенности мы можем увидеть в этих именованиях Иисуса, если сравнить их с другими новозаветными книгами? Прежде всего, Апокалипсис являет нам Иисуса в сиянии славы Божией – во славе Его Воскресения и победы над смертью (Откр 1 и Откр 5), во славе Его царствования вместе с Отцом на Его троне/престоле (Откр 5), во славе Его будущего Пришествия в мир (Откр 19). После прочтения Апокалипсиса хочется от всей души обратиться к Иисусу полными благоговения словами апостола Фомы из Ин 20:28: «Господь мой и Бог мой!» Да, в Апокалипсисе многократно обозначается божественное достоинство Иисуса – Ему подобает все то, что подобает истинному живому Богу:

Указания в тексте на божественное достоинство Иисуса в сопоставлении с Богом

Но все эти возвышенные именования в Апокалипсисе никак не заслоняют тот факт, что Иисус был и человеком… Человеческую природу Иисуса выражает характерное для Апокалипсиса емкое именование «Агнец», указывающее на смирение и кротость Иисуса, на Его дарование Себя людям. Апокалипсис несколько раз ярко говорит о Его любви – Он назван «любящим нас и омывшим нас от грехов кровию своею» (Откр 1:5; 3:9). И через всецелое дарование Себя по любви, которое достигло высшей точки в Распятии и Воскресении, Иисус Христос становится Господом и Царем над всей вселенной, над пространством и временем. По сравнению с этим величием все притязания правителя-зверя и дракона-сатаны на господство над миром выглядят ничтожными.

Апокалипсис – книга надежды

Конечно, тоталитарный «зверь» может причинить ощутимый вред и страдания верующим – адресатам Апокалипсиса, но Дух открывает Иоанну, что могуществу зверя и дракона поставлены пределы, их власть ограничена по времени, их дни в прямом смысле сочтены. Воскресение и воцарение Иисуса освещают новым смыслом настоящее и будущее верующих. Близится время, когда человечеству откроется справедливость Бога и Его любовь: обращаясь к переносящим испытания верующим, Иисус заверяет, что все непременно «познают, что Я возлюбил тебя» (Откр 3:9). Апокалипсис показывает, что Бог видит все человеческие страдания и Сам утешит плачущих, Сам отрет всякую слезу с их очей[447].

Мы начали нашу книгу с утверждения, что Апокалипсис можно назвать «книгой надежды». На протяжении нашего исследования этой замечательной книги мы с разных сторон показывали обоснованность этого утверждения, несмотря на его кажущуюся парадоксальность. Присутствующие в Апокалипсисе изображения темных сил позволяют человеку увидеть отражение своих глубинных тревог и страхов, но на темном фоне еще ярче проступает свет Благой вести Иисуса. «Тем, кто почти безуспешно борется с могущественными силами зла, эта книга дает особое вдохновение. А тех, кто склоняется отказаться от своей веры, потому что силы зла кажутся непреодолимыми, эта книга призывает к терпению и дает надежду»[448].

Вспомним теперь, что надежда непосредственно связана с любовью; в перечислении апостолом Павлом главных христианских добродетелей они стоят рядом – «вера, надежда, любовь» (1 Кор 13:13). Иисус в Апокалипсисе обратился к первой церковной общине со словами «…ты оставил первую любовь твою» (Откр 2:4). И кажется, что весь Апокалипсис стремится пробудить в душах верующих огонь неравнодушия, огонь надежды и любви – и конечно, искреннее доверие Богу. Именно это звучит в заключительных словах «Ей, гряди, Господи Иисусе!» В повествовании Апокалипсиса проявляется мысль о том, что история человечества есть своего рода путь познания добра и зла; практически невозможно пройти этот путь без ошибок, но их можно уврачевать покаянием. У Бога сохраняются все благие «плоды» человечества, ничто хорошее не пропадает бесследно. А трудности пути тоже могут принести много ценного – через них люди обретают новые истины о самих себе и о том, что есть главное. И такой человеческий опыт духовного осмысления доносят до нас библейские книги. В Библии звучат обращенные к Богу слова, которые трудно сразу понять: «Любовь Твоя лучше, нежели жизнь» (Пс 62:4). Но, дойдя до последних стихов Апокалипсиса, мы можем увидеть в нем мысль о том же, о самом главном – «все потрясения истории позволены не с какой-либо иной целью, но чтобы в душах людей смог возрасти свободный отклик любовью на Любовь»[449]. И наверное, наш искренний деятельный отклик на Любовь и будет означать, что мы восприняли провозвестие Апокалипсиса.

Список литературы

Литература на русском языке

• Андросова В. А. Книга с семью печатями Откр 5:1: проблема исчезновения из дальнейшего повествования Апокалипсиса // Христианское чтение. Научно-богословский журнал Санкт-Петербургской православной духовной академии. СПб., 2013. Вып. 2. С. 92–119.

• Андросова В. А. Книга, запечатанная семью печатями (Откр 5:1): три ярких святоотеческих толкования // Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия. Вып. 1 (45). М., 2013. С. 71–87.

• Андросова В. А. Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова. М.: ПСТГУ, 2013.

• Андросова В. А. Образ императора Нерона в Откровении апостола Иоанна Богослова: Квалификационная работа / ПСТГУ, Богословский факультет. М., 2009. http://apocalypse-st.ru/articles/

• Андросова В. А. Повествование о двух свидетелях Откр 11:3–13 как общий символ пути христианской Церкви // Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия. Вып. 4 (42). М., 2012. С. 7–21.

• Багдасарова С. Апокалипсис в искусстве. Путешествие к Армагеддону. М.: Бомбора, 2019.

• Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова. Вашингтон, 1987.

• Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна. Опыт догматического истолкования. Париж, 1948.

• Ванье Ж. Войти в тайну: Иисус в Евангелии от Иоанна. М.: Вера и Свет, 2013.

• Ветхий Завет на страницах Нового, под ред. Г. Била и Д. Карсона. Том III: Деяния св. апостолов, Общие послания, Откровение. Коллоквиум. Черкасы, 2013.

• Виноградов А. Ю., Ианнуарий (Ивлиев), архим., Лявданский А. К., Польсков К., свящ. Апокалиптика // Православная энциклопедия. Т. 3. М., 2000. С. 24–39.

• Глубоковский Н. Н. Благовестие христианской славы в Апокалипсисе Св. Апостола Иоанна Богослова. СПб., 2002.

• Ианнуарий (Ивлиев), архим. «И увидел я новое небо и новую землю…». Апокалипсис. Богословско-экзегетический комментарий. М.: ББИ, 2019.

• Каравидопулос И. Введение в Новый Завет. М.: ПСТГУ, 2009.

• Кассиан (Безобразов), еп. Христос и первое христианское поколение. М.: ПСТБИ, 2001.

• Мень А., прот. Читая Апокалипсис. М.: Фонд имени Александра Меня, 2000.

• Небольсин А. С. Методы интерпретации, эсхатология и структура Откровения Иоанна Богослова // Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия. 2010. Вып. 3 (31). С. 55–74.

• Небольсин А. С. Красота в Апокалипсисе и красота Апокалипсиса (электронная публикация) // URL: http://www.bogoslov.ru/text/2607687.html

• Небольсин А. С., Ианнуарий (Ивлиев), архим. Иоанна Богослова Откровение // Православная энциклопедия. Т. 24. М., 2010. С. 705–735.

• Хамфри Э. Призыв Апокалипсиса: созерцать и поклоняться // Доклад на международной научной конференции ПСТГУ «Апокалипсис святого апостола Иоанна Богослова: экзегезис, богословие, история влияния», 2012. http://apocalypse-st.ru/conferences/

• Четыркин В. В. Апокалипсис св. Апостола Иоанна Богослова: Исагогическое исследование. Пг., 1916.

Труды раннехристианских авторов и комментарии

• Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис святого Иоанна Богослова. Мн., 2005.

• Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII веков: Новый Завет. Том 12: Книга Откровения Иоанна Богослова.

• Марк Минуций Феликс. Октавий // Сочинения древних христианских апологетов / [Введ., пер. с древнегреч., лат. и примеч. П. Преображенского; Сост., общ. ред., пер. с древнегреч, введ., коммент., библиогр. и указ. А. Г. Дунаева]. СПб.: Благовест: Алетейя, 1999. С. 226–274.

• Мученичество св. Поликарпа, епископа Смирнского // Писания мужей апостольских. Рига: Латвийское Библейское Общество, 1994. С. 379–392.

• Апокрифические Апокалипсисы / Пер. М. Г. Витковской, В. Е. Витковского. СПб., 2000.

• Aurelii Prudentis. Carmina / Еd. Mauricii Cuningham. Brepols, 1966.

• Hilarius Pictaviensis Episcopus. Tractatus super Psalmos / Еd. J. Doignon. Turnhout, 1997 (Corpus Christianorum; 61).

• Oecumenius. Commentarius in Apocalypsin / Еd. M. Groote. Lovanii, 1999.

• Tyconius Afer. Expositio Apocalypseos. Turnhout, 2011. Corpus Christianorum; 107.

Исторические источники

• Светоний. Жизнь двенадцати цезарей. / Пер. с лат., предисл. и послесл. М. Гаспарова. М.: Худож. лит., 1990.

• Иосиф Флавий. Иудейские древности. В 2 т. М.: Аст / Ладомир, 2007.

• Иосиф Флавий. Иудейская война. М.: Мосты культуры / Гешарим, 2006.

• Евсевий Памфил. Церковная история. СПб.: Амфора, 2007.

Основная использованная литература на иностранных языках

• Aune David E. Revelation 1–5. Dallas, 1997 (Word Biblical Commentary; 52A).

• Bauckham Richard. The Climax of Prophecy: Studies on the Book of Revelation. Edinburgh, 1993.

• Bauckham Richard. The Theology of the Book of Revelation. Cambridge, 1993.

• Beale Gregory K. The Book of Revelation: a Commentary on the Greek Text. Grand Rapids; Cambridge, 1999.

• Beale Gregory K. The Unseen Sources of Suffering // Calvin Theological Journal. Vol. 41. 2006. P. 115–126.

• Bieringer Reimund. (2012). Texts That Create a Future: The Function of Ancient Texts for Theology Today. In J. Leemans, B. Matz & J. Verstraeten (Eds.), Reading Patristic Texts on Social Ethics: Issues and Challenges for the Twenty-First Century (pp. 3–29). The Catholic University of America Press; Washington DC.

• Biguzzi G. I settenari nella struttura dell'apocalisse: analisi, storia della ricerca, interpretazione. Bologna, 1996.

• Brother John of Taizé, I am the Beginning and the End: Creation Stories and Visions of Fulfillment in the Bible. NY: St Pauls/Alba House, 2007.

• Brother Pierre-Yves of Taizé. Should we Fear God? Les cahiers de Taizé, 23. Ateliers et Presses du Taizé, 2012.

• Brother Richard of Taizé. The Rainbow after the Flood. Les cahiers de Taizé, 19. Ateliers et Presses du Taizé, 2012.

• Buekens Arthur, Dumortier, Francis. Catastrophes ou Révélations? L’univers des Apocalypses. Lumen Vitae: Bruxelles, 2007.

• Caird George B. A Commentary on the Revelation of St. John the Divine. London, 1984.

• Collins Adela Y. Crisis and Catharsis: The Power of the Apocalypse. Philadelphia, Westminster, 1984.

• Collins John J. Apocalypse: The Morphology of a Genre // Semeia. Vol. 14. Missoula, 1979. Р. 1–20.

• Dumoulin Pierre. L’Apocalypse: l’unique combat, «Petits Traités Spirituelles», Béatitudes: Saint-Amand, 2004.

• Frère John de Taizé. L’Apocalypse a-t-elle quelque chose à nous dire aujourd’hui? Les cahiers de Taizé, 20. Ateliers et Presses du Taizé, 2012.

• Frère John de Taizé. La colère d’un Dieu d’amour. Déchiffrer une énigme biblique. Les Presses du Taizé, 2018.

• Frère Richard de Taizé. Tu es avec moi. Rencontrer Dieu avec les psaumes. Les Presses du Taizé, 2006.

• Friesen Steven J. Imperial Cults and the Apocalypse of John: Reading Revelation in the Ruins. N. Y., 2001.

• Garrow Аndrew. Revelation (New Testament Readings), London & NY: Routledge, 1997.

• Giesen Heinz. Die Offenbarung des Johannes. Regensburg, 1997.

• Heil John P. The Fifth Seal (Rev 6:9–11) as a Key to Revelation // Biblica 74 (1993) 220–243.

• Herzer Jens. Der erste apokalyptische Reiter und der Koenig der Koenige. Ein Beitrag zu Christologie der Johannesapokalypse // New Testament Studies 45 (1999) 230–249.

• Koester Craig R. Revelation: A New Translation with Introduction and Commentary, Yale: Yale University Press, 2014.

• Kowalski Beate. Die Rezeption des Propheten Ezechiel in der Offenbarung des Johannes. Stuttgart: Verlag Katholisches Bibelwerk, 2004.

• Lambrecht Jan. A Structuration of Revelation 4:1–22:5 // L’Apocalypse johannique et l’Apocalyptique dans le Nouveau Testament. Gembloux, 1980. P. 84–97.

• Osborne Grant R. Revelation. Grand Rapids, 2002.

• Piekarz Danuta. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. Wydawnictwo Salwator: Kraków, 2013.

• Prévost Jean-Pierre. How to read the Apocalypse (translated from French). SCM Press Ltd: London, 1993.

• Prévost Jean-Pierre. L’Apocalypse: 25 questions. Novalis: Ottawa, 2009.

• Prigent Pierre. Commentary on the Apocalypse of St. John. Tübingen, 2001.

• Ramelli Ilaria. Origen’s Interpretation of Violence in the Apocalypse: Destruction of Evil and Purifi cation of Sinners // Ancient Interpretations of «Violent Texts» in the Apocalypse (ed. Nicklas T.). Göttingen, 2011. P. 46–63.

• Resseguie James L. Revelation unsealed: a narrative critical approach to John's Apocalypse, Leiden: Brill, 1998.

• Schmidt Peter. In vrij heid, trouw en hoop – inleding tot Paulus, de Katholieke brieven, en de Apokalyps. Altiora: Averbode, 1992.

• Schüssler-Fiorenza E. Revelation. Justice and Judgment, Minneapolis, MN: Fortress, 1985.

• Spatafora Andrea. Symbolic language and the Apocalypse. Ottawa, 2008.

• Taizé Communauté. «Cherchez et vous trouverez»: Questions sur la foi et la Bible. Les Presses du Taizé, 2004.

• Whitaker Robin. The Poetics of Ekphrasis: Vivid Description and Rhetoric in the Apocalypse, Tübingen: Mohr Siebeck, 2015.

Переводы Библии

• Библия: Книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета в Синодальном переводе. М.: РБО, 2002.

• Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа / Перевод с греческого подлинника под редакцией еп. Кассиана (Безобразова). М.: РБО, 2001.

• Новый Завет и Псалтырь в современном русском переводе / Пер. и прим. под ред. М. П. Кулакова. Заокский: «Источник жизни», 2002.

• Апостольские послания в переводе А. С. Десницкого / http://www.bogoslov.ru/projects/epistles_translation/

Интернет ресурсы

• http://bible.by/ собрание переводов Библии на русский язык и подборка комментариев.

• http://apocalypse-st.ru собрание публикаций и материалов по Апокалипсису.

Примечания

1

Особенно хочется отметить следующие книги: Prévost Jean-Pierre. How to read the Apocalypse. SCM Press Ltd: London, 1993; Dumoulin, Pierre. L'Apocalypse: l'unique combat, «Petits Traités Spirituelles», Béatitudes: Saint-Amand, 2004; Piekarz Danuta. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. Wydawnictwo Salwator: Kraków, 2013.

2

Brother John of Taizé, I am the Beginning and the End: Creation Stories and Visions of Fulfillment in the Bible. NY: St Pauls/Alba House, 2007; Frère John de Taizé. L'Apocalypse a-t-elle quelque chose a nous dire aujourd'hui? Les cahiers de Taizé, 20. Ateliers et Presses du Taizé, 2012; Frere John de Taizé. La colère d'un Dieu d'amour. Déchiffrer une énigme biblique. Les Presses du Taize, 2018; Brother Richard of Taizé. The Rainbow after the Flood. Les cahiers de Taizé, 19. Ateliers et Presses du Taizé, 2012.

3

Тема магистерской диссертации – «An Eschatological or Historical Interpretation of the Vision of the Four Riders (Rev 6,1–8): a Survey of Recent Literature» (Эсхатологическое или историческое толкование видения четырех всадников (Откр 6:1–8): обзор современной литературы).

4

Тема магистерской диссертации – «Trust in the text and trust in students: the analysis of educational practices of dialogical reading of the Bible based on a conceptual study of trust» (Доверие к тексту и доверие к учащимся: анализ педагогических методов диалогического прочтения Библии, основанный на изучении категории доверия).

5

Вспомним, как в романе «Война и мир» Льва Толстого Пьер Безухов «разгадывает» число имени зверя и у него совершенно точно получается «Наполеон». Ряд подобных примеров можно продолжать.

6

От того же греческого слова происходит имя «Калипсо» – имя нимфы, которая согласно «Одиссее» Гомера скрывала у себя Одиссея в течение семи лет.

7

Можно привести комментарий протоиерея Александра Меня: «Тайнозритель Иоанн обнаруживает не просто глубокое знание Ветхого Завета, но мыслит в системе ветхозаветной образов, символов, средств выражения. Сотни цитат, прямых и косвенных, намеков, реминисценций, парафраз из Ветхого Завета показывают, что Иоанн буквально жил в мире Священного Писания, выражая открывшееся ему словами, издревле принятыми в священных книгах. Как показал Ломейер, Откровение написано ритмической прозой и является своего рода поэмой, и в этом оно продолжает традицию пророков. Иоанн пишет к людям, как и он, проникнутым духом и буквой Священного Писания». – Мень А., прот. Откровение Иоанна Богослова // Библиологический словарь.

8

Frère John de Taizé. La colère d'un Dieu d'amour. P. 139. На тему соотношения Ветхого и Нового Заветов много пишут братья международной христианской общины Тэзэ, находящейся во Франции.

9

Багдасарова Софья. Апокалипсис в искусстве. Путешествие к Армагеддону. М.: Бомбора, 2019.

10

Ветхий Завет на страницах Нового, под ред. Г. Била и Д. Карсона. Том III: Деяния св. апостолов, Общие послания, Откровение. Коллоквиум: Черкассы, 2013. С. 460.

11

К примеру, известное раннехристианское произведение «Пастырь Ерма» (II век по Р. Х.) также содержало «апокалиптические» фрагменты – таинственные видения, которые истолковывал ангел.

12

К апокалиптическому жанру относятся такие литературные памятники, как 1 и 2 книги Еноха, Апокалипсис Софонии, Завещание Авраама, отчасти книга Юбилеев и пр. См. урок 2 настоящей книги и статью Виноградов А. Ю., Ианнуарий (Ивлиев), архим., Лявданский А. К., Польсков К., свящ. Апокалиптика // Православная энциклопедия. Т. 3. М., 2000. С. 24–39.

13

Небольсин A. C., Ианнуарий (Ивлиев), архим. Иоанна Богослова Откровение // Православная энциклопедия. Т. 24. М., 2010. С. 705–735.

14

Андросова В. А. Библия для всех: 30 уроков. Том I: Ветхий Завет. М.: Даръ, 2016. С. 243.

15

Frère John. L'Apocalypse a-t-elle quelque chose à nous dire aujourd'hui? P. 7.

16

О том, что в христианских общинах I века по Р. Х. было распространено служение пророков, можно увидеть в апостольских посланиях (1 Кор 12–14), а также в значимом раннехристианском памятнике Дидахе («Учение двенадцати апостолов»).

17

Prévost Jean-Pierre. How to read the Apocalypse. SCM Press Ltd: London, 1993. P. 15. Приведем ценные рассуждения протоиерея Александра Меня: «„Пророчество“ в данном случае не означает предсказания будущего, хотя некоторые считают, что Апокалипсис сводится к такому предсказанию и, значит, был написан не для всех времен, а только для какого-то определенного, скажем, для нашего или для более позднего времени. Но „пророчество“ с библейской точки зрения есть возвещение воли Божьей через человека, поэтому здесь так и сказано: „соблюдающие написанное в нем“, то есть в пророчестве. Ведь никакое предсказание соблюдать нельзя, это есть воля Божья, выраженная в словах» (Откр 1:3). – Мень А., прот. Читая Апокалипсис.

18

Традиционно считается, что апостол Иоанн проповедовал во всех этих церковных общинах и был их духовным наставником.

19

Два самых ранних церковных свидетельства о датировке Апокалипсиса, дошедшие до нас, принадлежат священномученику Иринею, епископу Лионскому, и священномученику Викторину Петавийскому (ум. 304) – автору первого сохранившегося комментария на Апокалипсис. Оба относят написание Апокалипсиса ко времени императора Домициана (конец I в. по Р. Х.).

20

Для лучшего понимания атмосферы эпохи и личности императора Нерона рекомендую прочитать драму I в. по Р. Х. «Октавия», приписываемую Сенеке, и исторический роман Генриха Сенкевича «Камо грядеши» (1896 года издания).

21

Подробнее о личности Нерона см. Андросова В. А. Образ императора Нерона в Откровении апостола Иоанна Богослова: Квалификационная работа / Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Богословский факультет. М., 2009. http://apocalypse-st.ru/articles/

22

Этот храм стал центром императорского культа для всей провинции; первосвященник этого храма был одной из самых высокопоставленных персон во всей Малой Азии.

23

Историк Церкви В. В. Болотов говорит об исключительной значимости императорского культа как объединяющего начала империи, включавшей в себя различные народы с многочисленными чтимыми богами. Поэтому, когда завершился период «смуты» 68 года, последовавшей за гибелью Нерона и хаотичной сменой трех императоров, пришедшая к власти новая династии Флавиев (Веспасиан, Тит, Домициан) активно использовала императорский культ в качестве инструмента для восстановления идеологии римского величия. В период правления Домициана 81–95 гг. в Эфесе был построен грандиозный храм в честь династии Флавиев с огромной культовой статуей императора внутри. Храм был сооружен в центре города, неподалеку от знаменитого храма Артемиды Эфесской. Рядом был построен целый культурный комплекс, включающий в себя термы, палестру, гимнасий. Красочные обрядовые действа были великолепно разработаны и просто поражали воображение.

24

Если привести пример Греции, то императора Нерона почтили там как воплощение Аполлона. В провинциях империи широко практиковалось возведение культовых статуй императоров в храмах греко-римских богов. Согласно Светонию, незначительная победа императора Нерона в Парфии была ознаменована сооружением его статуи в храме Марса. После пожара в Риме в отстроенном золотом дворце Нерона была возведена его огромная статуя высотой 35 метров. Нерон был изображен в виде бога солнца Гелиоса, с нимбом из солнечных лучей, с глобусом в руке. Фигура символизировала власть императора над всей вселенной и начало нового золотого века. Нерон был далеко не первым, кто удостаивался такой чести; известный иудейский историк Иосиф Флавий сообщает, как в начале 40-х годов полубезумный император Калигула требовал себе «божественных» почестей от своего окружения и даже хотел установить себе статую в Иерусалимском храме – его чудом отговорило посольство иудеев. Иосиф Флавий. Иудейские древности 18.261, Иудейская война 2.10.1.

25

Булгаков С, прот. Апокалипсис Иоанна. Опыт догматического истолкования. Париж, 1948.

26

«Но при этом оно имеет в себе и нечто свое: свой особый, апокалиптический образ Христа, открывающийся в истории, в борьбе с князем мира сего, драконом, в мировой трагедии. Этот образ надлежит, конечно, соединить с евангельским и апостольским, и в этом состоит особая задача догматики Апокалипсиса» – там же.

27

Schüssler-Fiorenza Ε. Revelation. Justice and Judgment, Minneapolis, MN: Fortress, 1985.

28

Исследователи также отмечают, что во вступлении (Откр 1:1–8) и заключении (Откр 22:6–21) книги присутствуют черты литургического диалога между чтецом и общиной; мы раскроем эти черты в уроке 3.

29

Небольсин А. С., Ианнуарий (Ивлиев), архим. Иоанна Богослова Откровение // Православная энциклопедия. Т. 24. М., 2010. С. 705–735.

30

См. Откр 4:8, 11; 5:9-10, 12, 13; 7:10, 12; 11:17–18; 12:10–12; 15:3–4; 16:5–7; 19:1–8.

31

Этим можно объяснить отличие Апокалипсиса от апостольских посланий, авторы которых, в частности, иначе раскрывают тему отношения к властям и государству (Рим 13:1–7, 1 Пет 2:13–17).

32

Frère John. L'Apocalypse a-t-elle quelque chose à nous dire aujourd'hui? P. 10.

33

В древнем сирийском переводе христианской Библии Пешито Апокалипсиса нет. В греческих церквях Апокалипсис повсеместно признали каноническим только с V в. по Р. Х., а в Армении даже с XII в.

34

См. Ириней Лионский. Против ересей IV. 20; Иустин Философ. Диалог с Трифоном иудеем 81.3.

35

Небольсин A. C., Ианнуарий (Ивлиев), архим. Иоанна Богослова Откровение // ПЭ, Т. 24.

36

Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна.

37

Там же.

38

Апостол Павел также не называл себя апостолом в посланиях филиппийцам и фессалоникийцам – это личные послания дружбы и общения, по духу существенно отличающиеся от посланий Галатам и 2 Коринфянам, где Павел защищает свое апостольское достоинство.

39

Словом «братья» в Новом Завете обозначались члены общины, которые верят в Иисуса Христа, и Его ученики (Деян 1:15–16; 15:3; Гал 1:2; 6:18). А слово «соучастник» (συνκοινωνὸς) только три раза используется в Новом Завете апостолом Павлом: Рим 11:17; 1 Кор 9:23; Флп 1:7. Это слово передает мысль о сотрудничестве/соработничестве в проповедании Евангелия и солидарности с более немощными. Для Иоанна, как и для Павла, эта солидарность проявилась вплоть до пленения «за слово Божие и за свидетельство Иисусово».

40

В настоящей книге я буду в основном говорить «Иоанн», что соответствует самоименованию автора.

41

Видения Даниила также были получены во сне (Дан 7:1).

42

«Вопрос о происхождении Апокалиптики тесно связан с пониманием ее сущности. До недавнего времени (сер. 80-х гг. ХХ в.) считалось, что главным в ней является эсхатология, а космологическое и астрономическое содержание рассматривалось как нечто второстепенное. М. Стоун предложил считать древнееврейскую Апокалиптику совершенно самостоятельным течением, не зависимым ни от пророчеств, ни от литературы премудрости, по каким-то причинам в подавляющем большинстве случаев отвергнутым при составлении канона ВЗ… В последнее время признается, что не следует искать простого ответа на вопрос о происхождении древнееврейской Апокалиптики. Несомненно, на этот процесс повлиял ряд внутренних и внешних факторов; помимо персидского влияния здесь есть некоторые черты, близкие египетским пророчествам („Оракул Горшечника“), вавилонской мантике, ханаанской мифологии и др.» – Виноградов А. Ю., Ианнуарий (Ивлиев), архим., Лявданский А. К., Польсков К., свящ. Апокалиптика // Православная энциклопедия. Т. 3. М., 2000. С. 24–39.

43

Согласно Быт 5:23, Енох жил 365 лет, число его лет соответствует дням в году.

44

Варух был не просто писцом – согласно гипотезе известного библеиста Ричарда Фридмана, Варух является возможным автором целого ряда ветхозаветных книг. – Фридман Р. Как создавалась Библия. М: Эксмо, 2011. В западной христианской традиции распространено имя Baruch/Барак.

45

Книга Юбилеев также начинается с того, что получающий скрижали Закона Моисей становится свидетелем небесного «записывания» всех основных событий истории народа Израильского вплоть до окончательного явления Бога Своему народу во славе: «И Он сказал Ангелу лица: „Запиши для Моисея события с первого творения до того времени, когда Мое святилище будет устроено между ними, навсегда и навечно, и Бог откроется для очей каждого, и всякий познает, что Я Бог Израиля, и Отец всех детей Иакова, и Царь на горе Сионе, от века до века…“». Бог обращается к Мои сею с повелением зафиксировать все эти откровения: «Ты же запиши себе все эти слова, которые Я возвещаю тебе на этой горе, первое и последнее, и грядущее, согласно со всем делением времени под законом и свидетельством и по седминам юбилейных годов, до века» (Юбил 1).

46

Перевод А. Смирнова; приводится по изд. Книга Еноха: Апокрифы. СПб., 2003. С. 65.

47

Письменная форма также важна и для книги пророка Иезекииля, которая является наиболее близким к новозаветному Апокалипсису ветхозаветным прототипом; также показательно, что книга пророка Иезекииля содержит множество видений «апокалиптического» характера.

48

Подробнее о включенности Апокалипсиса в сферу небесных книг см. Андросова В. А. Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова. М., 2013.

49

«Юбилейный» год означает 49-й (7 × 7); согласно книге Левит, в такой год совершалось своего рода «обнуление», когда нужно было дать рабам Израиля свободу, возвратить купленную землю ее прежним владельцам, и не должно было засевать поля, чтобы земля получила отдых (Лев 25).

50

Ис 7:8; 37:30; 38:5; Иер 25:11–12; 28:2; 28:11; 29:10.

51

Например, ангел истолковывает видения в книге пророка Даниила (Дан 8:15; 9:21; 10:5; 12:5); у пророка Иезекииля также ангел объясняет видения пророка в обновленном Храме (Иез 40:2). Толкование видений ангелом присутствует и в Апокалипсисе (Откр 10:1; 17:1; 21:9). Некоторые отголоски можно увидеть и в евангельских повествованиях. Когда женщины-мироносицы в утро Воскресения пришли к пещере, где было положено тело Иисуса, то события Воскресения и Вознесения Иисуса были возвещены им «мужами в белых одеждах» – ангелами.

52

Небольсин А. С. Красота в Апокалипсисе и красота Апокалипсиса / электронная публикация URL: http://www.bogoslov.ru/text/2607687.html

53

Schmidt Peter. In vrij heid, trouw en hoop – inleding tot Paulus, de Katholieke brieven, en de Apokalyps. Altiora: Averbode, 1992. P. 255.

54

См. Виноградов А. Ю., Ианнуарий (Ивлиев), архим., Лявданский А. К., Польсков К., свящ. Апокалиптика // Православная энциклопедия. Т. 3. М., 2000. С. 24–39.

55

«С сердцем лукавым первый Адам преступил заповедь, и побежден был; так и все, от него происшедшие. Осталась немощь и закон в сердце народа с корнем зла, и отступило доброе, и осталось злое… О, что сделал ты, Адам? Когда ты согрешил, то совершилось падение не тебя только одного, но и нас, которые от тебя происходим» (3 Езд 3:21–22; 7:48). Такое пессимистичное и детерминистическое мнение будет использовано апостолом Павлом для целей Благовестия о спасении в Иисусе Христе – Павел развивает мысль, что Иисус Христос стал Новым Адамом, который отменил прежнюю «обреченность» ветхого Адама. От Нового Адама верующие получают освящение и праведность (Рим 5).

56

Можно отметить, что и автор фантастического романа, описывающий гипотетическое «далекое будущее», в прикровенном виде отражает актуальные вопросы и тенденции современной ему реальности. Читая Брэдбери, Уэллса, Стругацких, Лемма, Оруэлла, мы можем проследить позицию автора по актуальным проблемам современного ему общества; авторы доводят замечаемые им тревожные тенденции до гротеска, до предела, даже до абсурда. С другой стороны, и создатели исторических романов тоже говорят не только про «далекое прошлое», но из многообразия исторических сюжетов выбирают те темы, которые могут вызвать живой отклик у современных им читателей.

57

Сходные идеи выражает рассказанная Иисусом «эсхатологическая» притча о пшенице и плевелах (Мф 13:24–30; 36–43).

58

В книге Ездры есть яркий образ непостижимости божественных определений для человека: «И он сказал мне: исчисли мне, что еще не пришло, и собери мне рассеянные капли, и оживи иссохшие цветы; открой заключенные хранилища и выведи мне заключенные в них ветры, и покажи мне образ голоса: и тогда я покажу тебе то, что ты усиливаешься видеть. Владыко Господи! отвечал я, кто может знать это?.. А я безумен, и как могу говорить о том, о чем Ты спросил меня? Тогда Он сказал мне: как ты не можешь сделать ничего из сказанного, так не можешь познать судеб Моих, ни предела любви, которую обещал Я народу» (3 Езд 3:36–40).

59

Ср. образы «мерзость запустения» (Дан 9:27; 11:31), всеобщая испорченность (Юбил 23:17–18; Дамасский документ 1:13–18).

60

Deus ex machina, дословно «Бог из машины», – выражение из сферы древнегреческой драмы, означающее неожиданную развязку с участием персонажа или некоего внешнего фактора, который до этого в произведении не проявлял себя. Словом mechane в древнегреческом театре назывался кран, который позволял поднимать актера над сценой (позволял ему «летать»).

61

Schmidt P. In vrijheid, trouw en hoop. P. 252.

62

В целом авторы апокалипсисов очень пессимистичны относительно возможности людей противостоять могуществу зла. Зло мыслится скорее как нечто внешнее – его причина и истоки есть сверхчеловеческие силы (сатана, зверь и т. д.), которые используют человеческую историю как арену борьбы в своем восстании против Бога (сходно с изречением Ф. М. Достоевского – «Здесь диавол с Богом борется, и поле битвы – сердца людей»).

63

Однако апокалиптические произведения весьма отличаются по «степени» присутствующей в них идеи о детерминизме – к примеру, в Третьей книге Ездры детерминизм выражен гораздо более, чем в Сирийском Апокалипсисе Варуха.

64

Именно этот текст Евангелия от Иоанна помог Нику Вуйчичу, родившемуся без рук и ног, победить отчаяние и перестать обвинять Бога и самого себя. Ник Вуйчич стал христианским мотивационным оратором мирового масштаба.

65

Существует поговорка: «Даруй мне, Господи, силы изменить то, что я могу изменить, и принять то, чего я не могу изменить, и даруй мне мудрость отличить одно от другого».

66

Приведем пример из Третьей книги Ездры: «А если Всевышний даст тебе дожить, то увидишь, что после третьей трубы внезапно воссияет среди ночи солнце и луна трижды в день; и с дерева будет капать кровь, камень даст голос свой, и народы поколеблются. Тогда будет царствовать тот, которого живущие на земле не ожидают, и птицы перелетят на другие места. Море Содомское извергнет рыб, будет издавать ночью голос, неведомый для многих; однако же все услышат голос его. Будет смятение во многих местах, часто будет посылаем с неба огонь; дикие звери переменят места свои, и нечистые женщины будут рождать чудовищ. Сладкие воды сделаются солеными, и все друзья ополчатся друг против друга; тогда сокроется ум, и разум удалится в свое хранилище. Многие будут искать его, но не найдут, и умножится на земле неправда и невоздержание» (5:4-10).

67

Brother Richard of Taizé. The Rainbow after the Flood. Les cahiers de Taizé, 19. Ateliers et Presses du Taizé, 2012.

68

Buekens A., Dumortier F. Catastrophes ou Révélations? L’univers des Apocalypses. Lumen Vitae: Bruxelles, 2007. P. 63.

69

Prévost, J-P. How to read the Apocalypse. P. 66.

70

Подробнее о структуре Апокалипсиса см. Костенецкий А. В. Исследование структуры Апокалипсиса Иоанна в современной библеистике: Квалификационная работа ПСТГУ. М., 2006. – http://apocalypse-st.ru/articles

71

«Композиция книги использует антитезы: так, Божественной Троице (Сидящий на престоле, Агнец и Дух) противостоит демоническая триада (дракон, зверь, лжепророк). Антиподом Жены, облеченной в Солнце и рождающей Мессию, является вавилонская блудница. Небесной Литургии противостоит нечестивое поклонение образу зверя, истинному Спасителю Агнцу – чудовище с рогами как бы агнчьими, печати небесной – печать антихриста, царству зверя – Новый Иерусалим. Всем этим подчеркивается встреча и столкновение двух миров». – Мень А., прот. Откровение Иоанна Богослова // Библиологический словарь.

72

Более подробное изложение подходов приведено в статье Небольсин А. С. Методы интерпретации, эсхатология и структура Откровения Иоанна Богослова // Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия. 2010. Вып. 3 (31). С. 55–74.

73

Dumoulin Pierre. L’Apocalypse: l’unique combat, «Petits Traités Spirituelles», Béatitudes: Saint-Amand, 2004. P. 8.

74

Это понимание можно сопоставить с бытовой ситуацией – когда человек болеет или делает особенно тяжелую работу, его подбадривают словами: «Скоро станет легче!» Говорящие эту фразу не стремятся «предсказать» точный момент, как скоро/когда именно будет легче, – скорее, они хотят подчеркнуть, что нынешнее трудное положение непременно изменится и легче действительно станет. Решающими оказываются смысловые акценты.

75

Призыв к бодрствованию Иисус повторяет еще в Гефсиманском саду (Мк 14:34, 37, 38).

76

Prévost J-P. How to read the Apocalypse. P. 62–63.

77

Процитируем толкование слов Иисуса «гряду скоро» Андреем Кесарийским (VI в. по Р. Х.): «Слова „гряду скоро“ показывают или кратковременность настоящей жизни в сравнении с будущей, или же внезапность или быстроту кончины каждого, так как преставление отсюда для каждого составляет конец». – Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис. С. 217.

78

Очень четко эта фраза звучит на немецком языке: «Johannes vertritt eher eine Stets-als eine Naherwartung». – Giesen H. Kirche in der Endzeit. Ecclesiologie und Eschatologie in der Johannesapokalypse, SNTU 19 (1994) 5–44, 32.

79

Богословы выражают это термином «реализованная эсхатология».

80

Комментарий св. Викторина Петавийского 11.5, перевод с латинского языка В. А. Андросовой.

81

Приведем другие примеры «нелинейного» построения образности Апокалипсиса: Предвосхищения: «зверь» и его борьба со «святыми» кратко упоминается в Откр 11:7, но история зверя подробно разрабатывается далее в Откр 13; падение «Вавилона» кратко упоминается в Откр 14:8, но тема Вавилона подробно развивается только в Откр 17. Отсылки к предыдущим образам: образность видения Христа из Откр 1:10–20 повторяется в Откр 2–3, а также в Откр 14:14 и 19:11–16.

82

«Прерывая модели плавного линейного повествования за счет включения предвосхищающих видений спасения, автор достигает эффекта соединения земной и небесной реальности. Автор подчеркивает связь между ситуацией настоящего, в которой присутствуют испытания и борьба, и спасительным эсхатологическим будущим. Такая композиция позволяет автору показать, что в свете эсхатологического будущего все перипетии настоящего предстают по-новому и обретают подлинный глубокий смысл». – Schüssler-Fiorenza E. Revelation. Justice and Judgment.

83

В книге пророка Даниила этот срок при буквальном понимании относится к периоду правления гонителя иудеев Антиоха Епифана, 167–164 гг. до Р. Х. (см. 1 Мак 2–3, 2 Мак 5). Этот срок также напоминает и другие ветхозаветные события: засуху во время пророка Илии (1 Цар 17:1; 18:1; Лк 4:25; Иак 5:17), и странствование израильского народа по пустыне (включавшее 42 остановки и длившееся в целом 42 года – Числ 33:5–49). Но этот срок в книге пророка Даниила имеет и символическое значение – это время земного господства врагов Божиих, угнетения «святых Всевышнего» (Дан 7:25), после чего наступит Царствие Божие последних времен (ср.: «…Все окончится через срок, два срока и полсрока, когда сила народа святыни больше не будет сокрушена», Дан 12:7 РБО).

84

Для полноты картины нужно сказать, что у зверя семь голов; если обратиться к произведениям живописи, то любопытно наблюдать, каким образом художники распределяли 10 рогов по семи головам зверя.

85

Согласно Ветхому Завету, семь рогов символизируют полноту власти и силы (Числ 23:22; Втор 33:17), а также царственности (Дан 7:7; 8:3).

86

Dumoulin Pierre. L’ Apocalypse: l’unique combat. P. 12.

87

«Иоанн сознательно создал в своей книге именно языковое безобразие, выражая таким образом протест против господствующей культуры, язык которой он избрал для коммуникации» – Небольсин А. С. Красота в Апокалипсисе и красота Апокалипсиса.

88

Это понимание аргументированно защищает Грегори Бил – Ветхий Завет на страницах Нового, под ред. Г. Била и Д. Карсона. С. 469.

89

Piekarz D. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. Wydawnictwo Salwator: Kraków, 2013. P. 27.

90

Дословно «…от Сущий, и был, и грядущий».

91

Сам глагол ἔρχομαι в Апокалипсисе часто относится ко второму, грядущему эсхатологическому Пришествию Христа, Который на протяжении текста книги Откровения 7 раз провозглашает «Гряду» (ἔρχομαι; 2:5,16; 3:3,11; 16:15; 22:6,12,20).

92

Dumoulin P. L’ Apocalypse: l’unique combat. P. 22.

93

Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова. Вашингтон, 1987.

94

Приведем важную дополняющую мысль, сопоставляющую царственность Иисуса с искушением власти над миром, предлагаемым диаволом: «Один комментатор указывает на связь этого титула Иисуса с историей о Его искушении, когда дьявол взял Иисуса на высокую гору, показал Ему все царства мира и славу их и сказал Ему „все это дам Тебе, если падши поклонишься мне“ (Мф 4:8,9; Лк. 4:6,7). Дьявол утверждал, что ему отдана власть над всеми царствами земными (Лк 4:6) и предлагал Иисусу, если Он вступит с ним в союз, дать Ему долю в них. Поразительно, что Иисус Сам, Своими муками и смертью на Кресте и властью Воскресения приобрел то, что дьявол обещал Ему, но никогда не смог бы дать. Не компромисс со злом, а непоколебимая верность и верная любовь, принявшие даже Крест, сделали Иисуса Господом вселенной». – Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

95

В Синодальном переводе отражено чтение более поздних рукописей – «возлюбившему нас».

96

Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

97

Piekarz D. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. P. 29–30.

98

Обстоятельства этой ссылки в Апокалипсисе не сообщены. Согласно римским законам, в ссылку отправляли в первую очередь высокопоставленных людей – как это случилось с Сенекой.

99

Эта идея о «царствовании» как реальности настоящего также выражена в одном из авторитетных толкований образа «тысячелетнего царствования святых» Откр 20 – в уроке 10 мы будем рассматривать эту тему подробно.

100

Здесь Апокалипсис содержит важное свидетельство, показывающее, что воскресенье уже имело христианское название – день Господень, и этот день особенно почитался христианами.

101

Piekarz D. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. P. 32–33.

102

Подробнее об образе «ангелов церквей» будет рассказано в следующем уроке 4.

103

Dumoulin P. L’ Apocalypse: l’unique combat. P. 22. Подобно как в истории о лепте вдовы (Лк 21:1–4, Мк 12:41–44), в Апокалипсисе раскрывается, что малое для мира драгоценно для Бога.

104

Процитируем интересное толкование святого мученика Викторина Петавийского: «На лице же ‹Его› сияние солнца (Откр 1:16). Лицо Его – это Его явление, в котором Он говорил с людьми лицом к лицу. Притом слава солнца меньше, чем слава Господа. Однако по причине восхода и заката, и вновь восхода, Писание уподобляет Его лицо славе солнца – ведь Он родился и пострадал и воскрес» (перевод с латинского В. Андросовой).

105

Идея о первосвященническом служении Иисуса Христа очень обстоятельно раскрывается в новозаветном Послании к Евреям.

106

Интересный символический смысл видит здесь Викторин Петавийский: «И в белых волосах Его – собрание новокрещеных; они подобны шерсти, так как ‹именуются› овцами, подобны снегу, так как неисчислимо множество убеленных благодатью с неба».

107

«Очи Его как пламень огненный (Откр 1:14): они суть наставления Бога, которые для верующих становятся светом, а для неверующих – пламенем» (комментарий святого Викторина).

108

Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

109

Там же.

110

Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

111

Об учении о Сошествии Христа во ад можно прочитать в книге митрополита Илариона (Алфеева) «Христос – Победитель ада». М.: Алетейя, 2001.

112

Вспомним реакцию Петра на явление ему могущества Иисуса в чудесном улове рыбы – «Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи, я человек грешный» (Лк 5:8).

113

Piekarz D. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. P. 38.

114

Когда апостол Павел в течение двух лет проповедовал в Эфесе, он столкнулся с сопротивлением. Серебряных дел мастер Димитрий агитировал других ремесленников препятствовать проповеди Павла, учащего, что создаваемое руками человеческими не есть боги. Если все поверят Павлу, то доходы от продажи амулетов серьезно упадут (Деян 19:23–40).

115

По-латински «венок» – corona. Венок являлся символом победы на спортивных играх, в том числе олимпийских. До нас дошло много изображений правителей в лавровом венке, в частности римских императоров.

116

Например, Норов А. С. Путешествие к семи церквам, упоминаемым в Апокалипсисе. М., 2005 (репринт издания 1847 г.).

117

Как уже упоминалось, христианское предание связывает Эфес с жизнью Матери Иисуса Марии и апостола Иоанна Богослова. Позднее, в 431 году по Р. Х., в Эфесе состоялся третий Вселенский собор.

118

Баркли. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

119

Комментарий св. Викторина Петавийского 11.5, перевод с латинского языка В. А. Андросовой.

120

Аминь – одно из символических имен Иисуса в Новом Завете, несущих важные богословские идеи. Возможно, ветхозаветная основа этого имени (Ис 65:16–17) – это титул Бога, верного Своим обетованиям. Божественное именование «Аминь» по праву относится к Иисусу, потому что Иисус есть выражение верности Бога. Еще одно символическое имя Иисуса в Евангелиях – Эммануил, в переводе с древнееврейского «с нами Бог» (Мф 1:23, ср. Ис 7:14).

121

Piekarz D. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. P. 39.

122

Dumoulin P. L’ Apocalypse: l’unique combat. P. 17.

123

«Было высказано предположение, что здесь заложена идея ангелов-хранителей. По иудейскому мировоззрению у каждого народа был свой верховный ангел (ср. Дан 10:13, 20, 21). Так, например, ангелом-хранителем Израиля считался архангел Михаил (Дан 12:1). У людей тоже имеются свои ангелы-хранители. Когда Рода возвратилась с известием, что Петр вышел из темницы, собравшиеся не поверили ей, а подумали, что это его ангел (Деян 12:15). И Сам Иисус говорил об ангелах, которые хранят детей (Мф 18:10)…И греки, и иудеи верили в то, что у всего земного есть небесный аналог, и потому было высказано предположение, что ангел – это идеал церкви, и что к церквам Иоанн обращается как к их идеальным образам с тем, чтобы возвратить их на путь истинный». – Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

124

Этого мнения придерживался отечественный исследователь В. В. Четыркин. – Четыркин В. В. Апокалипсис св. Апостола Иоанна Богослова. Исагогическое исследование. Петроград, 1916.

125

В послании епископа Игнатия Антиохийского к эфесянам (II в.) также говорится, что эфесяне затыкали уши и не принимали неправды (Еф 9:1). См. Piekarz D. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. Р. 43.

126

В духовной сфере также важна «гигиена» – нужно хранить душу от тех впечатлений, которые могут причинить вред; когда что-то вредоносное входит в наше сознание, оно далеко не сразу забывается.

127

Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

128

«Имя Николай – основателя ереси николаитов, – может быть образовано от двух греческих слов никан – побеждать и лаос – народ; а имя Валаам от двух древнееврейских слов, бэла – побеждать и хаам – народ. Таким образом, эти два имени обозначают одно и то же». – Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

129

Кроме книги жизни, в Апокалипсисе упоминаются и другие «книги», пребывающие на небесах у Бога. Обобщение по образам небесных книг в Апокалипсисе приведено в уроках 5 и 10.

130

Prévost J-P. How to read the Apocalypse. P. 74–76.

131

Подробнее об истории святого Поликарпа Смирнского мы будем говорить в уроке 8.

132

Prévost Jean-Pierre. L’ Apocalypse: 25 questions. Novalis: Ottawa, 2009. P. 55–57.

133

Приведем стих Откр 2:9 в переводе Библейской Лиги: «Я знаю о твоих страданиях и о твоей бедности (хотя на самом деле ты богат). Я знаю и о клевете, которую на тебя возвели те, кто говорит, что они иудеи (хотя это не так), но на самом деле их собрание принадлежит дьяволу».

134

Также нужно принимать во внимание, что разные жанры предполагают разную степень проявления эмоций. Слова, кажущиеся нам хлесткими и резкими, будучи включены в эмоционально насыщенные пророческие и апокалиптические тексты, могли не «резать слух» и восприниматься вполне органично. Это можно сравнить с разными стилями в музыке – то, что в «классическом» контексте звучало бы как режущий ухо диссонанс, в стиле авангарда или тяжелого рока становится вполне уместным.

135

Вспомним слова апостола Павла – «Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп 3:13–14).

136

Интересное рассмотрение темы христианского «совершенства» можно прочитать в книге христианского психолога и монаха Ансельма Грюна. – Грюн А. Раздирание. От paздвоения к целостности. М.: Фазенда – «Дом надежды», 2003.

137

Интересно сравнить два перевода содержащего эту идею текста Притч 3:11–12: «Наставления Господня, сын мой, не отвергай, от упреков Его не отвращайся. Ведь Господь порицает того, кого любит, как отец – драгоценного сына» (современный русский перевод – РБО, 2011); «Наказания Господня, сын мой, не отвергай, и не тяготись обличением Его; ибо кого любит Господь, того наказывает и благоволит к тому, как отец к сыну своему» (Синодальный перевод).

138

Наставления Бога всегда направлены на добро для человека, Бог не хочет, чтобы человек впадал в искушения. Об этом прямо говорит апостол Иаков: «В искушении никто не говори: Бог меня искушает; потому что Бог не искушается злом и Сам не искушает никого, но каждый искушается, увлекаясь и обольщаясь собственною похотью» (Иак 1:13–14).

139

В этой связи процитируем замечательное рассуждение Сенеки, философа-стоика I века по Р. Х.: «Кормчий познается во время бури, воин – во время битвы. Откуда я знаю, хватит ли у тебя духу вынести бедность, если ты утопаешь в богатстве?..Прошу вас, не пугайтесь того, что бессмертные боги используют вместо стрекала для возбуждения нашего духа: бедствие – самый удобный случай для проявления доблести. По-настоящему несчастными можно назвать тех, кого избыток счастья превратил в расслабленных, кто покоится в праздности, словно корабль, попавший в полосу полного безветрия. Что бы с ними ни случилось, все застанет их врасплох. Так и знай: кого бог признает, кого любит, кем доволен, того он закаляет, без конца испытывает, заставляет без отдыха трудиться. Тех же, к кому он, на первый взгляд, снисходителен и милостив, он оставляет мягкими и беззащитными перед лицом грядущих зол. Ибо если вы думаете, что кто-то может вовсе избежать их, вы ошибаетесь». – Сенека Л. А. О провидении, Или о том, почему с хорошими людьми случаются неприятности, несмотря на то что существует провидение.

140

«Холодность» можно понимать и по-другому – как осознание в себе большой нехватки чего-то очень важного, какой-то серьезной внутренней недостачи. И это осознание может подвигнуть человека к существенным качественным изменениям. Приведем известный исторический пример: когда афинский юноша Демосфен осознал, что его речь косноязычна и его слабый голос плохо слышен публике, то приложил огромные усилия и в итоге стал великим оратором, прославленным во всей Греции. А те его сверстники, у кого было «все в порядке», не ощущали столь сильной мотивации для роста, так и остались на среднем уровне.

141

Первые шаги на этом пути – принятие ответственности, осознание своего положения в настоящем и необходимости перемен и роста – могут сопровождаться сильными эмоциями: «слезы раскаяния», «покаянный плач». В связи с этим важно упомянуть, что апостол Павел различает два вида «слез»: «Печаль ради Господа производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть» (2 Кор 7:10). Это можно понять так, что скорбь и «сокрушение о своих грехах» не всегда есть нечто положительное; конечно, это может дать сильный импульс к изменениям («печаль ради Господа»), но в ощущениях собственной вины можно «застрять». «Печаль мирская» – это печаль без надежды, как бы «замораживающая» человека, тянущая его только вниз; в этом случае цель покаяния – благие изменения и следование за Иисусом – не будет достигнута.

142

Ср. меткую формулировку К. С. Льюиса: «Фраза „у нас есть все“ ужасна, когда это „все“ не включает в себя Бога». – Льюис К. С. Страдание.

143

Вечерять означает «ужинать» (от слова «вечер»).

144

Процитируем замечательный комментарий Жана Ванье, основателя международной христианской общины «L’arche»/«Ковчег»: «Этот человек имеет в виду верование, что первый, кто входит в воду после ее движения, получает исцеление. А у него никого нет, чтобы помочь ему войти в воду. Его слова – это крик одиночества. Иисус настолько потрясен безысходностью и властью смерти над этим человеком, что говорит: „Встань, возьми постель свою и ходи“. Такое впечатление, что Иисус больше не может сдерживать Себя. Он любит этого человека таким, какой он есть, как полюбил самарянку. Он страстно желает освободить его от переполняющей его безысходности, чтобы тот весь ожил. Иисус в этой истории действует не в ответ на полный веры призыв „Исцели меня!“. Он исцеляет в ответ на вопль отчаяния, в ответ на вопль человечества, утратившего надежду. Этот ответ и на боль Его сердца – видеть одиночество и отчаяние этого паралитика». – Ванье Ж. Войти в тайну: Иисус в Евангелии от Иоанна. М: Вера и Свет, 2013. С. 106.

145

Prévost J-P. How to read the Apocalypse. P. 77.

146

Brother John of Taizé. I am the Beginning and the End: Creation Stories and Visions of Fulfillment in the Bible. NY: St Pauls/Alba House, 2007. P. 154.

147

Эти драгоценные камни являются частью украшения царя Тирского (Иез 28:13); они же в числе драгоценных камней, находившихся на наперснике первосвященника (Исх 28:17); они также украшают основания стены «святого города» (Откр 21:19).

148

Bauckham R. The Theology of the Book of Revelation. Cambridge, 1993. Р. 51.

149

Образы молний, грома и голосов встречаются и далее – в Откр 8:5 (в описании видения седьмой печати), Откр 11:19 (седьмая труба) и Откр 16:18–21 (седьмая чаша). Ряд комментаторов считает, что Откр 4:5 предваряет последующие видения суда, и этим устанавливается связь между этими видениями и изображенной в Откр 4 святостью Божией.

150

Стоит отметить, что в греческом тексте Откр 4:5 употреблено не то же самое слово, что в видении Иисуса Христа посреди светильников (в Откр 4:5 λαμπάδες / лампадес, в Откр 1:20 λυχνίαι, люхниай). Можно понять, что светильники у престола Божия обозначают уже не «семь церквей», а нечто гораздо более всеохватывающее.

151

В Синодальном переводе «над твердью».

152

Представляется, что образ «стеклянного моря» может помочь в какой-то мере прояснить понятие христианского смирения. Можно сказать, что смиренный человек видит самого себя таким, какой он есть, без самообольщения, не «замутненно», и одновременно является «прозрачным» для Бога, для Его воли.

153

Можно отметить, что Агнец появляется именно рядом с этим морем (Откр 5:6). И именно там затем собираются «победители» (Откр 15:2).

154

Образы животных Апокалипсиса использованы в известной песне Бориса Гребенщикова (группа «Аквариум»): «Под небом голубым есть город золотой / С прозрачными воротами и яркою звездой. / А в городе том сад, всё травы да цветы, / Гуляют там животные невиданной красы. / Одно – как желтый огнегривый лев / Другое – вол, исполненный очей, / С ними золотой орел небесный, / Чей так светел взор незабываемый».

155

Хамфри Эдит. Призыв Апокалипсиса: созерцать и поклоняться // Доклад на международной научной конференции ПСТГУ «Апокалипсис святого апостола Иоанна Богослова: экзегезис, богословие, история влияния», 2012. http://apocalypse-st.ru/conferences/

156

Ириней Лионский, еп. Против ересей. III. 11. 8.

157

Исследователи полагают, что окончание песни серафимов, переданной пророком Исайей, изменено в Апокалипсисе неслучайно – вместо прославляющей Бога «всей земли» акцент переносится на грядущее Пришествие Бога. В этом может выражаться осознание активного действия сил зла на земле и надежда на их будущее упразднение Богом. – Bauckham R. The Theology of the Book of Revelation. Р. 46.

158

В традиции произношения греческих слов, приближенной к античному греческому (и традиции произношения, названной «эразмовской» по имени гуманиста Эразма Роттердамского, мы придерживаемся в тексте настоящей книги), слово πρεσβύτερος нужно будет читать как «пресбютерос», а чтение в более приближенной к современному греческому языку «рейхлиновской» традиции будет звучать как «пресвитерос».

159

Хотя и возможно, что образ старцев связан с идеей окружающего Бога небесного совета (ср. 3 Цар 22:19: «…все воинство небесное стоит при Нем», также Ис 24:23; Дан 7:9: «…предстояли Ему тьмы тем и тысячи тысяч»). Но веским аргументом является то, что старцы в Откр 7:11 отмечены как отдельная категория по отношению к ангелам.

160

Есть еще мнение, что 24 старца представляют 12 колен Израилевых, и каждое колено отправило двух человек – по числу рекомендованных «двух свидетелей» (Resseguie J. L. Revelation unsealed: a narrative critical approach to John’s Apocalypse, Leiden: Brill, 1998. Р. 68). Есть еще версия, опирающаяся на символику 12 × 2, – по двое каждый раз объединены христианин от иудеев и христианин от язычников, и это соединение показывает, что все народы становятся единым целым во Христе.

161

Интересно, что и ныне более традиционно ориентированные культуры сохраняют такое отношение к старости; например, похороны человека преклонного возраста во многих африканских странах отмечаются как праздник всей общины, длящийся в течение недели, – люди радуются, что человек прожил длительную и плодоносную жизнь.

162

Слово «пресвитерос» упоминается в Откр 4:4,10; 5:5,6,8,11,14; 7:11,13; 11:16; 14:3; 19:4.

163

Слово «достоин» (греч. – аксиос/ἄξιος, лат. – dignus est) использовалось также в римской практике, при приветствии входящего в город императора. – Aune D. E. Revelation 1–5. Р. 309.

164

Некоторые комментаторы видят в словах «Господь и Бог» намек на титул императора Домициана «Dominus et Deus noster», приведенный у римского историка Светония. – Светоний. Жизнь двенадцати цезарей. Домициан 13.2.

165

Именование «Сидящий на престоле» употребляется в Откр 4:9; 5:1,7,13; 6:16; 7:15; 21:5.

166

«Господь Бог Вседержитель» употребляется в Откр 4:8; 11:17; 15:3; 16:7; 19:6; 21:22; ср. 1:8.

167

Булгаков С, прот. Апокалипсис Иоанна… С. 41.

168

Whitaker Robin. The Poetics of Ekphrasis: Vivid Description and Rhetoric in the Apocalypse, Tübingen: Mohr Siebeck, 2015. P. 139.

169

В греческом тексте использован нетипичный оборот ἐπὶ τὴν δεξιὰν, предлог ἐπὶ обычно не употребляется в конструкции с винительным падежом для выражения нахождения внутри. Предлагались различные варианты перевода – «в правой руке», «на правой руке» либо даже «с правой руки», то есть справа от престола Божия.

170

Протоиерей Сергий Булгаков отмечает, что в этих емких словах содержится вся новозаветная «„священная история“ боговоплощения». – Булгаков С, прот. Апокалипсис Иоанна… С. 49.

171

«Сила льва и его место царя зверей делали его подходящим символом ожидаемого иудеями всесильного Мессии» (Баркли У. Откровение Иоанна Богослова. С. 178). В Третьей книге Ездры говорится о льве и приводятся слова: «Это – Помазанник, сохраненный Всевышним» (3 Езд 12:32).

172

Идеи о «воинственности» Мессии ярко выражены в Псалмах Соломона (70–40 гг. I в. до Р. Х.) и ряде других памятников межзаветной литературы.

173

Приведем прекрасное размышление протоиерея Александра Меня о сочетании в Иисусе черт льва и ягненка, которое он высказал в беседе о сказках К. С. Льюиса о Нарнии: «В этих сказках о волшебной стране Нарнии фигурирует как главный герой сокровенный, который периодически появляется и исчезает, огромный светящийся лев Аслан. Мне лично кажется, что во всей мировой литературе это самый прекрасный, самый таинственный и самый адекватный образ Христа – под этим львом там Христос… И вот этот гигантский Лев, когда он подходит к человеку, его когти уходят, он перестает быть грозным и страшным. Но на самом деле он и грозен, и страшен – в этом величие Клайва Льюиса, который это постиг. Светится гигантское пламя этого Льва, но когда герои поворачиваются, они видят зеленое поле и белого ягненка, который там сидит… Лев превращается в ягненка. Но это только для того, чтобы приблизиться к человеку». – Мень А., прот. Лекция «Рождество».

174

Упоминая, что Иисус не укладывается ни в какие рамки «логичных» ожиданий людей, вспомним, как апостол Павел говорил коринфской общине, что человеческая мудрость не может охватить мудрость божественную, решения Бога даже кажутся глупостью с человеческой точки зрения – Бог действует так, как никто бы не смог заранее предположить (1 Кор 1:18–31).

175

«В современном словоупотреблении выражение „приносить жертву“ означает что-то тяжелое, к чему побуждает чувство долга… А в древнем мире „жертва“ осмыслялась как дар/подарок Богу, – люди делали приношение Ему от своих животных или от растений с благодарностью за все благое, что они имеют (Втор 26:1–11). Таким образом, жертва в Библии означает не тяжкий долг, но выражение радостной благодарности Богу за Его дары; жертва означает радость взаимного общения и желание разделить с другими то, что мы приняли. Как говорил о таком настрое апостол Павел, мы делимся с другими в радости, а Бог заботится о нас, „зная, в чем мы имеем нужду“ (2 Кор 9:7–8); можно привести слова Иисуса „Блаженнее давать, нежели принимать“ (Деян 20:35)». – Taizé Communauté. «Cherchez et vous trouverez»: Questions sur la foi et la Bible. Les Presses du Taizé, 2004. P. 157–158.

176

Однако в Евангелии от Иоанна (Ин 1:29,36, как и в 1 Пет 1:19) употреблено другое греческое слово, обозначающее ягненка – ἀμνός/амнóс, с добавлением «Божий» (τοῦ θεοῦ). Слово агнец, ἀρνίον/арнион употребляется в Апокалипсисе 29 раз (28 раз этим словом обозначается Христос, а в 13:11 сказано, что у второго зверя были «рога подобные агнчим»). В остальных книгах Библии ἀρνίον употребляется 5 раз (Пс 113:4,6; Иер 11:19; 27:45; Ин 21:15).

177

Иоанн говорит об искуплении кровью Христа в Откр 1:5, и «кровь Агнца» упоминается в Откр 7:14; 12:11.

178

Те, кто сам видел ягнят и как их ведут закалывать, свидетельствуют, что это зрелище действительно непередаваемое – даже когда ягненок понимает, что его будут убивать, он продолжает смотреть своими ясными глазами на происходящее и не делает никаких попыток убежать или защититься. Эта абсолютная кротость поистине потрясает.

179

Струнные музыкальные инструменты, подобно еврейскому киннору или греческой кифаре (от которой происходит слово «гитара»), рождали ассоциации с ветхозаветными псалмами и гимнами Богу, которые также пелись и исполнялись под музыку.

180

Словом ἄξιος/аксиос, «достоин» в Апокалипсисе вводятся три гимна: в Откр 4:11 в сочетании со вторым лицом глагола – «достоин Ты» (обращенный к Богу), точно так же во втором гимне Откр 5:9, обращенном ко Христу, а в третьем (Откр 5:12) употреблено третье лицо – «достоин Агнец».

181

Словосочетание «новая песнь» также встречается в Откр 14:3; Пс 32:3; Пс 95:1; Пс 97:1; Ис 42:10, и везде так или иначе присутствует эсхатологическая коннотация и связь с идеей спасения.

182

О духовных дарах говорится во многих апостольских посланиях: «Пусть каждый из вас служит остальным тем духовным даром, который он приобрел, как хороший распорядитель Божьей многосторонней благодати» (1 Пет 4:10 ЕВР; см. 1 Кор 12–14).

183

Osborne G. R. Revelation. Р. 245.

184

См. монографию по этой теме: Андросова В. А. Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова. М: изд-во ПСТГУ, 2013, и статью – Андросова В. А. Книга, запечатанная семью печатями (Откр 5:1): три ярких святоотеческих толкования // Вестник ПСТГУ I: Богословие. Философия. Вып. 1 (45). М., 2013. С. 71–87. Все тексты доступны на сайте http://apocalypse-st.ru/articles/

185

Aurelii Prudentis. Carmina / Еd. Mauricii Cuningham. Brepols, 1966. P. 32 (6:83).

186

Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис. С. 43.

187

Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна. С. 15. Приведем сходное суждение В. В. Четыркина: «Содержание и задачу этого пророчества [Апокалипсиса] мы полагаем не в предсказании будущих событий в их конкретной форме, а в прозрении в общие перспективы, в каких рисуется в будущем взаимоотношение царства Божия и мира. В Апокалипсисе мы имеем дело главным образом с кругом образно представленных идей, а не с событиями будущей истории». – Четыркин В. В. Апокалипсис св. Апостола Иоанна Богослова. С. 267.

188

По всей вероятности, такова мысль св. Андрея Кесарийского: «Под книгой… разумеем также и глубину Божественных судеб (греч. κρίματα – также „решения“, „определения“)». – Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис. С. 43–44.

189

Bauckham. The Theology of the Book of Revelation, Р. 74.

190

Reichelt. Das Buch mit sieben Siegeln in der Offenbarung des Johannes. S. 179.

191

Caird. A Commentary on the Revelation. Р. 72; Osborne G. R. Revelation. Grand Rapids, 2002. Р. 249–250.

192

Biguzzi. I settenari nella struttura dell’apocalisse. P. 196.

193

Frère John de Taizé. La colère d’un Dieu d’amour. Р. 142.

194

Caird. A Commentary on Revelation. P. 72.

195

Хамфри Э. Призыв Апокалипсиса: созерцать и поклоняться.

196

Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII веков: Новый Завет. Том 12: Книга Откровения Иоанна Богослова. С. 81.

197

Bauckham. The Theology of the Book of Revelation. Р. 80.

198

Prigent P. Commentary on the Apocalypse of St. John. Tübingen, 2001. Р. 248. Например, у Андрея Кесарийского это выражено следующим образом: «Ни Ангелы, ни люди… не достигли полного ведения Божественных судеб, кроме Агнца Божия, разрешившего Своим пришествием сказания ранее о Нем пророчествовавших».

199

Слово «престол» присутствует в большинстве глав Апокалипсиса, в 17-ти из 22-х (кроме пяти глав, Откр 9; 10; 15; 17; 18).

200

Может быть, по этой причине в Апокалипсисе нет описания эсхатологической битвы между Христом и «зверем»: в Откр 19:19–20 сказано, что первый зверь и «цари земные» собрались выступить против Агнца, и сразу же описывается их поражение. Не описывается никакого момента, когда бы Иисус и зверь «скрестили шпаги», наверняка потому, что их силы просто несопоставимы между собой, никакой «битвы» быть и не могло.

201

Подобную мысль о неравенстве добра и зла в своих «масштабах» в образной форме высказывал К. С. Льюис. В повести «Расторжение брака», образно показывающей посмертное существование людей, Льюис говорит, что на небесах рай и ад не находятся буквально «рядом» друг с другом, но ад так мал по сравнению с раем, что может уместиться в маленькую трещинку. Это показывает качественное отличие жизни в раю, где царит полнота общения с Богом и другими людьми, от жизни в аду, где проявляется зацикленность на самом себе, замыкание в удушливом «гордом одиночестве», сосредоточенность на поиске недостатков во всем окружающем.

202

Люди, прошедшие через большие испытания – тяжелые болезни, как Регина Бретт, инвалидность, как Ник Вуйчич, как вывод из всего пережитого выносят умение ценить то, что у них есть и искренне радоваться этому.

203

Ср. размышления Г. К. Честертона о радости в христианстве: «Говорят, что язычество – религия радости, а христианство – религия скорби; не менее легко доказать, что язычество дает только скорбь, христианство – только радость… Во всем человеческом есть и скорбь и радость; важно, как они соединяются или разграничиваются. Почти всем приходилось радоваться маленьким вещам, грустить из-за больших. Тем не менее (я дерзко объявляю последнюю догму) это несвойственно человеку. Человек больше похож на себя, человек более человечен, когда радость в нем – основное, скорбь – второстепенное. Меланхолия должна быть невинным предисловием, легким, ускользающим налетом – хвала должна быть жизнью души», и о Самом Иисусе – «Я говорю со всем благоговением: в этой поразительной Личности было то, что можно назвать застенчивостью. Что-то Он утаил от всех, когда удалился на гору для молитвы; Он всегда это скрывал, обрывая речь или внезапно уединяясь. Было нечто, слишком великое, чтобы Бог показал нам это, когда Он жил на земле, – и я думаю иногда, что это Его радость». – Честертон Г. К. Ортодоксия.

204

Исследователи указывают, что все упоминаемые бедствия (кроме пятой печати) являются традиционными для Ветхого Завета и иудейской литературы (Дан 12:1; 2 Вар 25:1–30:5).

205

Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII веков: Новый Завет. Том 12. С. 105.

206

Вспомним слова апостола Павла: «Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы» (2 Тим 3:12).

207

Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна.

208

Чтение «иди и смотри» не вписывается в контекст повествования Откр 6 – всякий раз «выходит» не Иоанн, а именно всадник. Чтение «иди» подтверждается цитированием текста Апокалипсиса ранними христианскими комментаторами; к примеру, так интерпретирует это место Андрей Кесарийский: «И между сущими на небесах существует благой порядок, нисходящий от высших чинов к низшим, ибо первый голос, повелевающий Ангелу, таинственно изображающему видение, прийти, он услышал от одного из четыреобразных – льва. Первое животное – лев, как я думаю, указывает на царственную власть апостолов над демонами…» – Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис. С. 49.

209

И в бедствиях цикла труб в тексте Апокалипсиса явственно обозначено, что они затрагивают грешников, губящих землю злыми делами (Откр 8:13; 9,4; 16,9–11).

210

Интересный пример интерпретации образов всадников в современной культуре – песня «Всадники» группы «Алиса» (К. Кинчев); о первом всаднике говорится так: «По имени Свет, / По жизни Закон, / По крови Руда, / По судьбе Перезвон, / По вере Любовь, / По религии Крест, / По сути Опричник Небес. На Белом коне в мир движется он, / Победой овеян его легион. Солдат-венценосец, / Спасителя лук Он принял в руки из рук». Обратим внимание, что в подобном художественном толковании апокалиптических образов могут соединяться и положительные и отрицательные черты; всадник принял «лук Спасителя», то есть он принимает поручение от Самого Иисуса, однако тот же всадник назван «опричник небес», и это несет негативные ассоциации. Мы видим, что в отличие от интерпретаций библеистов, высказанных в научной сфере, интерпретации в сфере искусства необязательно должны следовать единой строгой логике, – самым главным фактором является их художественная убедительность.

211

Значимость имеет отрывок из книги пророка Захарии, где Бог возвещает: «Ибо как лук Я натяну Себе Иуду и наполню лук Ефремом, и воздвигну сынов твоих, Сион, против сынов твоих, Иония, и сделаю тебя мечом ратоборца. И явится над ними Господь, и как молния вылетит стрела Его, и возгремит Господь Бог трубою, и шествовать будет в бурях полуденных» (Зах 9:13–14, ср. также Ис 49:2). Андрэ Фейе в своей статье, посвященной толкованию первого всадника, высказывает мнение, что лук символизирует божественное правосудие, осуществляемое Мессией (Иез 5:16–17). – Feuillet A. Le premier cavalier de l’Apocalypse. Р. 247.

212

Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII веков: Новый Завет. Том 12. С. 105.

213

Отметим, что этого мнения придерживается Андрей Кесарийский: «Предполагаю, что телец, второе животное, указывает на священные жертвы святых мучеников… „Рыжий конь“ есть знак или пролития крови, или же сердечной ревности пострадавших за Христа». – Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис святого Иоанна Богослова. С. 51.

214

«Звучит голос, как бы крик продавца на базаре: „Хиникс пшеницы за динарий, и три хиникса ячменя за динарий!“ Можно сравнить с сообщением Цицерона о нормальной цене этих продуктов: 12 хиниксов пшеницы за динарий и 24 хиникса ячменя за ту же цену. Это, конечно, не предел голода, но для простых людей это весьма ощутимое бедствие, если подумать о том, что стоимость одного хиникса (примерно одного литра) пшеницы или трех хиниксов ячменя составляет один динарий, то есть дневной заработок неквалифицированного рабочего (Мф 20:2)». – Ианнуарий (Ивлиев), архим. Апокалипсис. Беседы на радио «Град Петров» / www.grad-petrov.ru

215

Толковая Библия под ред. Лопухина. Исследователи сопоставляют этот образ с эдиктом Домициана про вырубку виноградников в Малой Азии. Этот эдикт явился реакцией на ситуацию, когда зерновые культуры в регионе сажали мало, а использовали плодородные земли под виноградники, чтобы получать больше прибыли.

216

Глубоковский Н. Н. Благовестие христианской славы в Апокалипсисе Св. Апостола Иоанна Богослова. СПб., 2002.

217

Frère John de Taizé. La colère d’un Dieu d’amour. Déchiffrer une énigme biblique. Les Presses du Taizé, 2018. P. 142.

218

Caird. A Commentary on the Revelation… Р. 82–83.

219

Garrow А. Revelation (New Testament Readings), London & NY: Routledge, 1997. Интересно, что текст не изображает явно, исполнили ли всадники все данные им поручения? Они отправляются вдаль, и мы как бы уже теряем их из виду…

220

Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII веков: Новый Завет. Том 12. С. 101.

221

Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна. Интересно, что Андрей Кесарийский развивает образ вина и елея и предлагает собственное аллегорическое толкование, выражающее важный нравственный смысл: «Итак, чтобы и нам в душевных страстях иметь человеколюбивого Врача-Бога, постараемся быть такими же в отношении наших согрешивших братий, принося им вино утешения, смешанное с елеем сострадания…» – Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис. C. 52.

222

У саранчи в Откр 9:7 были «как бы венцы».

223

Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис. С. 49–50.

224

Более того, стихи Откр 6:2 и Откр 19:11 имеют идентичную структуру, одинаковое начало (καὶ εἶδον, καὶ ἰδοὺ ἵππος λευκός, καὶ ὁ καϑήμενος ἐπ’ αὐτὸν…), что, конечно же, сближает два эти отрывка.

225

Поскольку этот «царский» псалом 44 считается также мессианским, то он представляет собой вполне уместную параллель.

226

Об этом говорит Spatafora A. Symbolic language and the Apocalypse. Р. 73–74.

227

Об этом говорит Osborne G. R. Revelation. Р. 276–277.

228

Beale G. K. The Unseen Sources of Suffering // Calvin Theological Journal. Vol. 41. 2006. P. 115–126.

229

Вспомним, что греческое слово «антихрист», употребленное в 1 Ин 2: 18; 4:3–9; 2 Ин, выражает мысль, что этот человек не только «против» Христа, но и хочет стать «вместо» Христа.

230

Хотя поклонение тоталитарному зверю-антихристу дает земное благополучие и видимую безопасность (Откр 13:15–17), в Апокалипсисе раскрывается разрушительность этого пути, ведущего людей к душевным мучениям (Откр 14:11; 16:10) и в конечном итоге смерти (Откр 6:8). Принявшие над собой власть зверя разделят с ним его кару и вечную погибель (Откр 19:20, 20:10 – зверь, а затем его господин-сатана брошены в озеро огненное).

231

Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна.

232

Bachman M. Die apokalyptischen Reiter. Dürers Holzschnitt und die Auslegungsgeschichte von Apk 6:1–8 // Zeitschrift für Theologie und Kirche. 1989. Vol. 86. S. 33–58.

233

Allo E. B. Saint Jean l’Apocalypse. Paris, 1921. Р. 96; Feuillet A. Le premier cavailer de l’Apocalypse. S. 230–231.

234

Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII веков: Новый Завет. Том 12. С. 105.

235

Caird. A Commentary on the Revelation. Р. 83.

236

Приведем размышление протоиерея Сергия Булгакова, который читал свои лекции по Апокалипсису и размышлял о нем во время Второй мировой войны, так что жизненный контекст Булгакова был существенно близок обстоятельствам тяжелой «неопределенности» I в. по Р. Х.: «И ко второму всаднику обращен небесный голос: „иди“, и он послан с неба. Эта историософская истина имеет и огромное практическое значение, потому что она дает мужественное отношение к ужасам истории, ибо они ведомы Христу, Который говорит нам: „не бойтесь“». – Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна.

237

Ветхий Завет на страницах Нового, под ред. Г. Била и Д. Карсона. Том III. С. 495. Можно сопоставить с Откр 6:9–11 следующие близкие по смыслу ветхозаветные псалмы: Пс 6:4; Пс 12:2; Пс 73:10; Пс 78:5; Пс 79:5; Пс 88:47; Пс 89:13; Пс 93:3.

238

«Почему эти мученики жаждут отмщения, если сказано „не судите и не мстите“? Хорошо рассуждать об этом дома, в спокойной обстановке. Но люди, которые сидели в лагерях и видели уничтожение массы людей, чувствовали необходимость суда. Один из узников совести нашего времени писал в своих лагерных записках, что Страшный Суд нужен, он нужен человеку, как Нюрнбергский процесс, иначе нет праведности Божьей, нет справедливости, иначе невозможно жить. Человек требует этого в глубине своей души, в которой попрано нечто, и оно не может быть просто снято, а должно быть изжито». – Мень А., прот. Читая Апокалипсис.

239

Апокалипсис говорит, что это верно и в положительном смысле: «напиши: отныне блаженны мертвые, умирающие в Господе; ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих, и дела их идут вслед за ними» (Откр 14:13, курсив мой, В. А.).

240

Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII веков: Новый Завет. Том 12. С. 109.

241

Там же. С. 109–110.

242

Ветхий Завет на страницах Нового, под ред. Г. Била и Д. Карсона. Том III. С. 495.

243

В этой связи хочется привести замечательное размышление Г. К. Честертона: «Возьмем другой пример – сложную проблему милосердия, которая кажется такой простой немилосердным идеалистам. Милосердие – парадокс, как смирение и смелость. Грубо говоря, „быть милосердным“ – значит прощать непростительное и любить тех, кого очень трудно любить. Представим снова, как рассудил бы разумный язычник. Он сказал бы, вероятно, что одних простить можно, других – нельзя; что над рабом, стащившим вино, можно посмеяться, а раба, предавшего господина, нужно убить и не прощать даже мертвого. Если поступок простителен, человека можно простить, и наоборот. Это разумно, даже мудро; но это – смесь, компромисс, раствор. Где чистый ужас перед неправдой, который так прекрасен в детях? Где чистая жалость к человеку, которая так прекрасна в добрых? Христианство нашло выход и здесь. Оно взмахнуло мечом – и отсекло преступление от преступника. Преступника нужно прощать до седмижды семидесяти. Преступление прощать не нужно. Раб, укравший вино, вызывал и раздражение, и снисхождение. Этого мало. Мы должны возмущаться кражей сильнее, чем прежде, и быть добрее к укравшему. Гнев и милость вырвались на волю, им есть теперь, где разгуляться. И чем больше я присматривался к христианству, тем яснее видел: оно установило порядок, но порядок этот выпустил на волю все добродетели». – Честертон Г. К. Ортодоксия.

244

Мы по опыту знаем, что простить серьезную обиду часто бывает нелегко – более того, К. С. Льюис в «Размышлениях о псалмах» говорил, что мы прощаем одну и ту же обиду как бы множество раз, то есть прощаем, но не до конца, и мысли об этом продолжают посещать нас.

245

Апостол Павел говорит в Послании к Римлянам, что некоторые люди стараются «утвердить свою собственную праведность» лишь своими усилиями и тем самым не открывают себя для «праведности Божией» (Рим 10:3).

246

Подобное парадоксальное двуединство ярко выражено в Послании апостола Павла к Филиппийцам: «…со страхом и трепетом совершайте свое спасение, потому что Бог производит в вас и хотение и действие по Своему благоволению» (Флп 2:13).

247

Библейские комментарии… С. 111. Здесь Примасий дает свою интерпретацию «открытого» момента видения пятой печати – какова могла быть реакция мучеников после облечения в белые одежды.

248

По слову апостола Павла: «Братия, я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе» (Флп 3:13–14).

249

Heil J. P. The Fifth Seal (Rev 6,9–11) as a Key to Revelation, Biblica 74 (1993) 220–243. P. 242.

250

Приведем размышление протоиерея Александра Меня: «Тут есть некая тайна; возможно (подчеркиваю, только возможно), что при глубоких нравственных и политических кризисах природа реагирует таким образом, что усиливаются какие-то катастрофические процессы… природа может содрогаться в те дни, когда люди переходят меру в беззакониях, и тогда возникают голод, засуха, затворяется небо, происходит землетрясение». – Мень А., прот. Читая Апокалипсис.

251

Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис. С. 57.

252

Там же.

253

Frère John de Taizé. La colère d’un Dieu d’amour. P. 147.

254

Ветхий Завет на страницах Нового, под ред. Г. Била и Д. Карсона. Том III. С. 497.

255

Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

256

«В Книге пророка Иезекииля говорится о том же самом – приходит бедствие, но Ангел ставит печать, „тав“, на челах людей (Иез 9:4–6). Обратите внимание на удивительное, таинственное совпадение. В современном еврейском квадратном шрифте буква „тав“ напоминает русское „п“, но в древних алфавитах – в ханаанском и финикийском – буква „тав“ выглядела как крест – либо как крест св. Андрея, либо просто как крест, как во всех финикийских надписях». – Мень А., прот. Читая Апокалипсис.

257

Представленный в Откр 7 порядок родов / колен Израилевых является уникальным, он не представлен ни в одном другом иудейском и христианском тексте. На первом месте упоминается колено Иуды (вероятно, потому, что Мессия-Христос произошел от колена Иудина), отдельно упоминается колено Иосифа (вместо его сына Манассии), а колено Дана отсутствует. После Иуды идет Рувим – старший сын Иакова, который был лишен отцом первородства. Еще одна яркая черта списка колен – вначале идут сыновья от служанок Иакова, а потом от его законных жен. Вероятно, здесь проявляется идея универсализма спасения Божия – мы видим «новый Израиль», в котором сыновья служанок обладают таким же достоинством, как и законные.

258

В связи с темой брака и девственности в Апокалипсисе важно упомянуть, что в главах 12, 19 и 21 брачная образность прилагается к Самому Христу и Церкви.

259

Польский библеист Данута Пекаж указала, что образы 7-й главы настолько взаимопереплетены, что даже трудно сразу понять, на земле или на небе разворачиваются события. И это переплетение небесного и земного планов является в высшей степени характерным для всего повествования Апокалипсиса. – Piekarz D. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. Р. 101.

260

Можно подытожить, что «144 тысячи остаются девственными в религиозном понимании этого слова (см. употребление пророками образа блуда как измены Богу), они воздерживаются от поклонения всякого рода идолам и хранят верность истинному Богу». – Resseguie J. L. Revelation unsealed: a narrative critical approach to John’s Apocalypse. P. 67.

261

«Безмолвие» также предшествовало десятой Египетской казни (Исх 14:14(LXX), Прем 18:14).

262

В Откр 8:13 летящий по небу орел или ангел возглашает: «Горе, горе, горе живущим на земле от остальных трубных голосов трех Ангелов, которые будут трубить!» – а затем следует уточнение: саранче, появляющейся с пятой трубой, дается повеление не делать вреда «траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих» (Откр 9:4).

263

Это отсылка к так называемому «закону талиона» – многим знакома его формулировка «око за око, зуб за зуб» в Лев 24:20.

264

В истории книги Исход египтяне могли пережить некое сходное осознание – у них была своя привычная система координат, что надлежит делать, как понимать себя и кого слушаться, а Египетские казни поставили эту стройную систему под вопрос. «Египтяне обоготворяли воздух, землю, животных, и вот все эти стихии, которым они поклонялись, обращаются против них. Сгущается тьма над Египтом, нападают насекомые, падает град, смешанный с огнем и с кровью, то есть все стихии как бы оборачиваются против человека…» – Мень А., прот. Читая Апокалипсис. Во время Египетских казней египтяне открывают, что природные стихии и языческие боги, которым они поклонялись и на которых они надеялись, бессильны их спасти.

265

К сожалению, описанные в видениях первых четырех труб природные бедствия уже не есть для нас нечто невероятное – сколько уже произошло масштабных экологических катастроф, погубивших жизнь во многих местах земли, уничтоживших виды животных и лесные массивы, сделавших воду в реках «горькой», то есть непригодной для питья… Экологи уже давно бьют тревогу – из-за халатности и жадности людей, из-за потребительского отношения к природным ресурсам и ядерных испытаний живая природа терпит огромный ущерб, который может стать непоправимым. И это конечно идет против воли Бога о Его творении, которое Он сотворил прекрасным (Быт 1:31). Frère John de Taizé. La colère d’un Dieu d’amour. Р. 143.

266

Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис… С. 76.

267

Prévost J-P. How to read the Apocalypse. P. 62.

268

Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис… С. 74.

269

В Ветхом Завете облако символизирует присутствие Божие – Исх 16:10; Исх 13:21; 3 Цар 8:10; Пс 103:3; Дан 7:13. В других местах Апокалипсиса облако упоминается в связи со Христом (Откр 1:7; 14:14–16; 11:12 – вознесение двух свидетелей – описано по образу вознесения Христа; облако – символ божественной славы, препровождающей свидетелей на небеса).

270

В Ветхом Завете глас Божий нередко уподоблялся рычанию льва (Ос 11:10; Ам 3:8; Иоил 3:16); в Откр 5:5 «львом от колена Иудина» был назван Христос.

271

Например, святой Викторин Петавийский и Примасий Гадруменский считают, что в виде Ангела здесь изображен Сам Христос.

272

Osborne G. R. Revelation. Р. 394.

273

Некоторые комментаторы сопоставляют сказанное небесными громами с рассказом апостола Павла о его мистическом опыте, когда тот пребывал духом на небесах и слышал «неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать» (2 Кор 12:4). Аналогично сказанное семью громами не могло быть записано, ведь подобные небесные откровения в принципе невозможно передать человеческими словами, они выходят за пределы восприятия человеческим разумом. На это можно возразить, что желание Иоанна «записать» сказанное громами свидетельствует, скорее, о том, что слова громов были для него понятными.

274

Так, Андрей Кесарийский говорит, что сказанное громами получит «окончательное познание и разъяснение» именно в последние времена. – Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис… С. 88. Так считает и протоиерей Сергий Булгаков: «Здесь есть тайна человеческих судеб, которая должна остаться (до времени) неведома человеку». – Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна… С. 78.

275

Тогда последний седмеричный цикл чаш Откр 16, в котором ограничения не указываются, стал бы четвертым, а число четыре означает полноту сотворенного мира.

276

Как сказал Сам Иисус: «…ради избранных сократятся те дни» (Мф 24:22).

277

Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис… С. 89.

278

Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна… С. 78.

279

О сладости слова Божия также говорится в Пс 19:10; Пс 118:97–104; Притч 16:21–24; 24:13–14. «Сладкий вкус свитка ассоциируется с животворностью слова Божьего, которое дает пророку силы исполнять вверенное ему дело (например, Втор 8:3), равно как и с тем благом и радостью, что обретают люди, наставляемые и водимые словами Божьими, которым они покоряются». – Ветхий Завет на страницах Нового. С. 517.

280

Слово «храм» упоминается в Откр 7:15; 11:19; 14:15, 17; 15:5–6, 8; 16:1.

281

О таком понимании говорят и другие новозаветные тексты – уже в евангельском повествовании Ин 2:19–22 Христос называет Свое тело храмом; понимание общины верующих как тела Христова глубоко укоренена в богословии апостола Павла (1 Кор 12; Рим 12; Эф 4:11–16; Кол 1:18, 24).

282

О важности ритуала погребения в античном мире ярко свидетельствует текст трагедии Софокла «Антигона» (V в. до Р. Х.).

283

Важно отметить, что в древнейших греческих рукописях (к примеру, в Синайском кодексе) в стихе 11:17 слово «грядущий», ὁ ἐρχόμενος отсутствует. – Novum Testamentum Graece et Latine. Nestle-Aland. S. 654. Это словоупотребление ярко указывает на уже совершившееся пришествие Божие.

284

Далее отмечается явление особых знамений: «И отверзся храм Божий на небе, и явился ковчег завета Его в храме Его; и произошли молнии и голоса, и громы и землетрясение и великий град» (Откр 11:19).

285

В частности, так считали святой мученик Ипполит Римский, Тертуллиан, Андрей Кесарийский и ряд других церковных авторов. – Hyppolitus. De Antichristo 43; Tertullianus. De anima 50; Oecumenius. Commentarius in Apocalypsin 6.199–213.

286

Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис… С. 93.

287

Tyconius Afer. Expositio Apocalypseos. Turnhout, 2011. Corpus Christianorum; 107. P. 167.

288

Primasius. Commentarius in Apocalypsin 3.57–58.

289

Кассиан (Безобразов), еп. Христос и первое христианское поколение. С. 437; Beale. The Book of Revelation. Р. 582. Свидетели, наделенные силой Моисея и Илии (Откр 11:5–6), могут пониматься также как символ закона и пророков, продолжающих свидетельство о Христе (ср. Ин 5:39–47).

290

Интересно, что в греческом оригинале при упоминании тел свидетелей чередуется единственное и множественное число – в Откр 11:8–9 сказано «труп их», а затем «трупы их». Такое словоупотребление может показывать единство членов Церкви в их общем свидетельстве. – Beale. The Book of Revelation. Р. 594.

291

О значении этого срока мы уже упоминали в уроке 3 и скажем подробнее в следующем уроке 8, где будем сопоставлять образность Откр 11 с последующими главами 12 и 13.

292

Протоиерей Сергий Булгаков отмечает, что «не нужно, конечно, исключать возможности и некоего фактического события, которое в таинственном будущем выразится в явном знамении, для всех очевидном. Таково и вообще свойство апокалиптических образов, в их многосмысленности пронизывающих несколько разных планов». – Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна… С. 81.

293

Булгаков С., прот. Апокалипсис Иоанна… С. 82.

294

В ветхозаветной книге Плач Иеремии разрушенный город сравнивается с вдовой, скорбящей о гибели детей – жителей.

295

В иудейской традиции девушка из Песни песней интерпретировалась как Израиль, народ Божий, в христианской традиции – как Церковь.

296

Именно из Откр 12 происходит символ Евросоюза, принятый в 1955 году, – флаг с 12 звездами.

297

Сброшенные с неба звезды часто истолковывались как соблазненные сатаной ангелы, ставшие злыми духами.

298

Piekarz D. Apokalipsa. Przesłanie na nasze czasy. P. 81.

299

Михаил – небесный покровитель израильского народа (это ярко показывается в книге пророка Даниила). Имя «Микаэль» по-еврейски означает «кто как Бог?».

300

Среди толкователей также высказывается мнение, что в Откр 12 может иметься в виду первое падение сатаны в начале истории. В книге пророка Иезекииля можно увидеть свидетельство о том, что на заре своих дней сатана был одним из могущественных ангелов (в Иез 17 царь города Тира сравнивается с прекрасным «херувимом», который из-за своей гордости был «низвержен во ад, в глубины преисподней»). Это важная параллель, однако большинство толкователей считает, что изображаемое в Откр 12 падение дракона произошло именно благодаря Иисусу.

301

Здесь в греческом оригинале употреблено слово «обвинитель, прокурор»/ κατήγωρ.

302

То же самое мы видим в книге пророка Захарии (Зах 3:1–5,9): «Клеветник обвиняет людей в неверности, что они не заслуживают спасения и благословений Бога». – Ветхий Завет на страницах Нового, под ред. Г. Била и Д. Карсона. Том III. С. 529.

303

Не стоит также забывать, что слова «небо» и «земля» в Апокалипсисе используются не в буквальном физическом значении. В уроке 7 мы обосновывали, что «живущие на небе» – это все верные Богу люди, где бы они физически ни находились, а «живущие на земле» – грешники, плененные злом. В этом духе можно предположить, что и в Откр 12 речь идет не о пространственном аспекте в первую очередь, но об аспекте качественном.

304

Такая фраза присутствует в одной из книг Пятикнижия Моисея: «проклят всякий висящий на дереве» (Втор 21:22–23).

305

На материале толкований Откр 12 в контексте мифологий опубликована культурологическая диссертация – Кудрявцева К. Г. Жена, облеченная в солнце – Образы мировой мифологии в «Откровении Иоанна Богослова», РГГУ, М., 2015.

306

Такой же сюжет присутствует в фильме «Терминатор» – Терминатор хочет уничтожить Сару Коннор, будущую мать героя-освободителя.

307

Вспомним слова Иисуса: «Иерусалим! Иерусалим!.. сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья» (Лк 13:34).

308

«Орел в Библии всегда обозначает обновление, силу духа; недаром впоследствии в иконописи орла рисовали рядом с евангелистом Иоан ном, а в псалме говорится: „обновися яко орля юность твоя“ (было такое поверье, прочно вошедшее в символику восточной и западной поэзии, что когда орел меняет перья, он обновляется и поэтому может жить очень долго). История Церкви постоянно являет картину такого же обновления». – Мень А., прот. Читая Апокалипсис. В качестве яркой кинематографической иллюстрации можно привести фрагмент из 3-й части «Властелина колец», когда героев уносят огромные орлы.

309

Это значение можно проиллюстрировать известным стихотворением Г. Р. Державина:

Река времен в своем стремленьи

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей.

А если что и остается

Чрез звуки лиры и трубы,

То вечности жерлом пожрется

И общей не уйдет судьбы.

310

Мень А., прот. Читая Апокалипсис.

311

Честертон Г. К. Ортодоксия. М.: ПСТГУ, 2003.

312

Это ощущение быстротечности и «конечности» существования хорошо передано в романе О. де Бальзака «Шагреневая кожа».

313

В Синодальном переводе действующим лицом является Иоанн – «И встал я на песке морском», однако во всех авторитетных древних рукописях Апокалипсиса сказано: «встал он [дракон]», что соответствует логике всего повествования. Так этот стих читали и древние церковные авторы.

314

Бедствие пятой трубы – саранча – также выходит из колодца бездны (Откр 9:1–11).

315

«…Под зверем подразумевается антихрист и его воплощение в абсолютной императорской власти. Этот символ взят из историософии пророка Даниила, который противопоставлял Царство Христово всем человеческим царствам, изображая человеческие царства в виде хищных животных, монстров с клыками, когтями, крыльями. Звериное царство – это царство драконов, царство чудовищ, а христианское царство – Царство Сына Человеческого. Противопоставлены человечность Божьего Царства и звериность царств имперских, которые выходят из бездны. Бездна – это очень древний библейский символ сатанинских сил, изначально противоборствующих Богу». – Мень А., прот. Читая Апокалипсис.

316

Поскольку второй зверь в дальнейшем именуется «лжепророком», собственно «зверем» принято называть первого зверя, чему мы и будем следовать в последующем изложении.

317

Об отличии «чудес» от «знамений» и о том, какие чудеса Иисуса названы в Евангелиях «знамениями», можно почитать в книге Андросова В. А. Библия для всех: 30 уроков. Том II: Новый Завет. С 263–265.

318

Связь первого зверя, олицетворяющего насилие, и второго зверя, олицетворяющего ложь, является прекрасной иллюстрацией размышлений А. С. Солженицына: «Насилие не живет одно и не способно жить одно: оно непременно сплетено с ложью. Между ними самая родственная, самая природная глубокая связь: насилию нечем прикрыться, кроме лжи, а лжи нечем удержаться, кроме как насилием. Всякий, кто однажды провозгласил насилие своим методом, неумолимо должен избрать ложь своим принципом… А едва развеяна будет ложь – отвратительно откроется нагота насилия – и насилие дряхлое падет» (Нобелевская лекция).

319

Среди художественных воплощений жанра антиутопии хочется особо отметить фильм «Убить Дракона» (реж. Марк Захаров, по пьесе Е. Шварца). По глубине своих символических смыслов фильм приближается к повествованию Апокалипсиса.

320

Нужно отметить, что со времени императора Тиверия, преемника Октавиана Августа, началось активное преследование людей по «закону об оскорблении величия» римского народа и императора. Закон был направлен против государственной измены, но трактовался чрезвычайно широко. Под действие закона подпал, в частности, историк Кремуций Корд, написавший историю Рима I века до Р. Х. и имевший «неосторожность» положительно отозваться о мотивах республиканца Брута, заговорщика против Юлия Цезаря. По решению суда труды Корда были сожжены, а сам историк, отстаивающий право на честные и объективные исторические исследования, выразил свой протест голодовкой и скончался.

321

Четыркин В. В. Апокалипсис св. Апостола Иоанна Богослова. Исагогическое исследование. С. 382.

322

Это мнение также высказывает Н. Н. Глубоковский в своем толковании на Апокалипсис.

323

Приведем комментарий греческого библеиста И. Каравидопулоса: «Обобщая, можно сказать, что любой институт человеческой власти или отдельная личность, которая присваивает себе божественные свойства, хочет всецело возвышаться над человеком и требует от него жертвенности и божеского служения, есть „зверь“. Любая сила, будь то личность, или система, или идеология, которая отказывается воздавать должное истинному Богу и соответственно уважать права человека, уже сатанинская по своему существу и предвосхищает собою антихриста, который станет завершающим этапом проявления зла». – Каравидопулос И. Введение в Новый Завет.

324

Философ Владимир Соловьев в произведении «Три разговора» ярко описывает возможный путь будущего антихриста.

325

В период правления Домициана в Эфесе был построен грандиозный храм в честь династии Флавиев с огромной культовой статуей императора внутри; предположительно в нем с помощью технических средств совершались «чудеса», подобные описанным в Откр 13. – Biguzzi G. Ephesus, its Artemision, its Temple to the Flavian Emperors, and Idolatry in Revelation. // Novum Testamentum 40.03. Р. 276–290.

326

Отметим, что осуждению традиционных языческих культов апостол уделяет гораздо меньше внимания, чем императорскому культу. Только в одном стихе идет речь об идолах языческих богов: «Прочие же люди, которые не умерли от этих язв, не раскаялись в делах рук своих, так чтобы не поклоняться бесам и золотым, серебряным, медным, каменным и деревянным идолам, которые не могут ни видеть, ни слышать, ни ходить» (Откр 9:20).

327

Schüssler-Fiorenza E. Revelation. Justice and Judgment.

328

В связи с этим вспоминаются слова Маяковского: «В этой жизни умереть нетрудно, сделать жизнь значительно трудней»…

329

Хочется порекомендовать сделанное Честертоном сопоставление мученичества с самоубийством, где он убедительно показывает, что это две абсолютные противоположности; мученику настолько дорого что-то в этом мире, что он готов заплатить за это самую высокую цену, поэтому мученик как бы подтверждает ценность нашего мира. – Честертон Г. К. Ортодоксия. М.: ПСТГУ, 2003.

330

Христиан называли «безбожниками»/атеистами, потому что они не признавали языческих богов, почитаемых в обществе.

331

Мученичество св. Поликарпа, епископа Смирнского (9:2–3) // Писания мужей апостольских. Рига, Латвийское Библейское Общество, 1994. С. 379–392.

332

В Откр 2:13 Иисус говорит о Пергамской церкви с одобрением – «ты не отрекся от веры Моей». Вспомним также слова апостола Павла, сказанные в его последнем послании: «Верно слово: если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем; если отречемся, и Он отречется от нас; если мы неверны, Он пребывает верен, ибо Себя отречься не может» (2 Тим 2:11–13).

333

Этот настрой противоположен настрою фанатизма, о котором можно сказать, что он несет смерть в жизнь, – когда человек не замечает вокруг себя ничего ценного и хорошего, отметает всякую возможность спокойной жизни в мире с ближними, и глаза загораются ненормальным блеском в желании идти на смерть, чтобы в конечном итоге показать себя лучше и выше других. И поэтому в фанатизме главную роль играет смерть, а в мученичестве последнее слово остается за жизнью.

334

Марк Минуций Феликс. Октавий // Сочинения древних христианских апологетов / [Введ., пер. с древнегреч., лат. и примеч. П. Преображенского; Сост., общ. ред., пер. с древнегреч, введ., коммент., библиогр. и указ. А. Г. Дунаева]. – СПб.: Благовест: Алетейя, 1999. С. 226–274.

335

Этот общий для многих опыт хорошо излагается, в частности, в современной книге: Сергий Овсянников, прот. Книга про свободу. Уйти от законничества, дойти до любви. М.: Никея, 2018.

336

В сложном XX веке нас впечатляют Патриарх Тихон, Елизавета Федоровна Романова и многие из десятков тысяч новомучеников и исповедников российских, пострадавшие от репрессий советской власти, движение немецкого сопротивления (например, «Белая роза» и Дитрих Бонхёффер), выживший в концлагере психолог Виктор Франкл, погибшая в концлагере философ Эдит Штайн. Можно вспомнить борцов за мир и справедливость Махатму Ганди, Мартина Лютера Кинга, пострадавшего Нельсона Манделу и многих других.

337

«Semen est sanguis Christianorum» (Тertullianus. Apologeticum 50. 13).

338

Этот метод используется в одной из эпиграмм на Нерона, о которых сообщает Светоний: «Трое – Нерон, Алкмеон и Орест – матерей убивали /Сочти – найдешь: Нерон – убийца матери». Читателю предлагается убедиться в том, что число имени Нерона (по греческой его форме – 1005) совпадает с числовым значением фразы «убил свою мать». Таким образом, слух об убийстве Нероном Агриппины «подтверждается» на основе числового равенства. – Светоний. Нерон 39. С. 168.

339

Ириней, еп. Лионский. Против ересей (5.30.3). С. 519.

340

Мы видим, что раннехристианские авторы предлагали не только греческие варианты.

341

Ипполит, еп. Римский. Слово о Христе и Антихристе (50), с. 37.

342

Андрей Кесарийский также приводит имена нарицательные – «худой руководитель» (κακὸς ὀδηγός), «истинно вредный» (ἀληθῶς βλαβερός), «древний завистник» (παλαιβασκάνος), «неправедный Агнец» (ἀμνὸς ἄδικος). – Андрей, еп. Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. С. 120.

343

«…Это не значит, что для апостола антихрист был тождествен историческому Нерону. Исторический Нерон был для него лишь отправной точкой. Приведу очень приблизительную аналогию. У многих поэтов, например, у Пастернака, за каждым стихотворением кроются совершенно конкретные реалии: интерьеры комнат, обстоятельства каких-то событий, даже мелких… Отправной точкой для поэтов и мыслителей, как и для пророков, становятся конкретные жизненные реалии». – Мень А., прот. Читая Апокалипсис.

344

Ученые отмечают, что принятие этой версии разрешает одну немаловажную проблему, связанную с числом зверя. А именно, эта версия позволяет объяснить наличие в некоторых рукописях книги Откровения числа 616 вместо 666, о котором св. Ириней Лионский отзывался как об ошибке переписчиков: если писать имя Нерона не в его греческой форме, а в латинской как «Nero» (в именительном падеже последняя буква основы (n) отпадает), то без буквы n, числовое значение которой 50, сумма букв получится равной как раз 616. Этот аргумент часто приводится как свидетельство в пользу теории об отождествлении Нерона со зверем в книге Откровения.

345

Источники подробно проанализированы в работе: Андросова В. А. Образ императора Нерона в Откровении апостола Иоанна Богослова: Квалификационная работа / Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Богословский факультет. М., 2009. http://apocalypse-st.ru/articles/

346

Атмосфера эпохи Нерона и его злодеяния ярко описываются в приписываемой Сенеке трагедии «Октавия».

347

Можно отметить, что в самой книге Откровение число 6 связывается с судом над злом – и шестая печать (6:12–17), и шестая труба (9:13–21), и шестая чаша (16:12–16) – все они говорят о Божием суде над делателями зла, над последователями зверя. Седьмая же составляющая каждого цикла символизирует воцарение Бога: каждый ряд был бы неполон и не завершен без седьмого элемента.

348

Beale G. K. The Book of Revelation, р. 727. В Откр 17:11 сказано «И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, и из числа семи, и пойдет в погибель». Приведем интересное толкование того, что зверь здесь одновременно ассоциируется с восемью и с семью. Это толкование основывается на связи числа восемь с событием Воскресения Иисуса (произошедшее после субботы, седьмого дня) и с обновленным творением Божиим, открывающемся через Воскресение. Получается, что, называя себя «восьмым», зверь старается сымитировать воскресение (его смертельная рана исцелилась, Откр 13:3) и хочет выдать себя за кого-то особенного, уникального, нового. Однако слова, что зверь «из числа семи», открывают, что на самом деле зверь точно такой же, как его предшественники, – он не качественно иной, он принадлежит к старому порядку мира и не может предложить человечеству новых путей и решений. Зверь не может стать спасением и избавлением для человечества, это под силу только Иисусу Христу – именно Он есть в этом отношении «восьмой». – Resseguie J. L. Revelation unsealed: a narrative critical approach to John’s Apocalypse.

349

Ириней, еп. Лионский. Против ересей (5.28.2). С. 517.

350

Bauckham R. The Climax of Prophecy. Р. 399.

351

Понятие «геометрических» чисел известно со времен ранней античности. Математики Древней Греции унаследовали восходящий к Пифагору интерес к числам, соответствующим определенным геометрическим фигурам. Камешек по-гречески ψῆφος/«псэфос», отсюда происходит греческий глагол ψηφίζω – «голосовать камешком, считать», который и употреблен в Откр 13:18. – Bauckham R. The Climax of Prophecy. Р. 391–404.

352

Неслучайным представляется тот факт, что числа 42 и 1260, встречающиеся в 11–13-й главах Апокалипсиса, являются прямоугольными числами. Как считает Бокем, это означает, что период земного свидетельства Церкви и ее преследования драконом является переходным, двойственным (в отличие от «квадратного» числа ангела 144 и «треугольного» числа зверя 666, представляющих добро и зло в их совершенной, «чистой» форме).

353

Bauckham R. The Climax of Prophecy. Р. 397.

354

Имеются в виду римляне-герои времен республики. Гай Муций Сцевола проник в лагерь врагов, чтобы убить этрусского царя Порсену, и был пойман. Угрозы пыток не испугали юношу. Чтобы показать царю доблесть и бесстрашие римлян, он протянул правую руку над огнем и спокойно держал ее (поэтому он получил прозвище «сцевола»-«левша»). Отвага юноши поразила царя настолько, что он отпустил его и заключил с римлянами мир. Марк Аттилий Регул – полководец времен 1-й пунической войны III в. до Р. Х. (против Карфагена). Регул попал в плен, и через несколько лет карфагеняне отправили его в Рим в составе посольства об обмене пленными, с условием, что если обмен не состоится, то Регул должен вернуться обратно в Карфаген. Прибыв в Рим, Регул убеждал соотечественников не соглашаться ни на какие компромиссы с врагами-карфагенянами; затем, соблюдая условия, он добровольно отправился обратно к карфагенянам и был там казнен.

355

Этой схемы придерживаются бельгийский ученый Ян Ламбрехт и отечественный библеист XX века епископ Кассиан (Безобразов).

356

«Армагеддон вполне может быть связан с именем Мегиддо – городом на Изреельской равнине, по которой проходила часть „Пути моря“, одного из главных торгово-караванных путей из Египта в Дамаск. С самых древнейших времен и до эпохи Наполеона это место было одним из величайших полей битвы мира. На этой равнине Варак и Девора поразили Сисару и его колесницы (Суд 4:4–16); там Охозия умер от стрелы Ииуйя (4 Цар 9:27); там добродетельный Иосия погиб в битве с фараоном Нехао (4 Цар 23:29,30)». – Баркли У. Комментарий на Откровение Иоанна Богослова.

357

Вот как звучат слова о Тире: «Ты был помазан в херувимы-хранители, – вот к чему Я предназначил тебя. Ты обитал на святой Божьей горе и ходил среди огненных камней. Ты был непорочен в поступках своих со дня своего сотворения, пока не открылось в тебе зло. Велика была твоя торговля, и оттого преисполнился ты изнутри беззаконием и впал в грех. Потому Я низринул тебя, как оскверненного, с горы Божьей, изгнал тебя, херувим-хранитель, прочь от огненных камней» (Иез 28:14–16 КУЛ).

358

«Тать» означает «вор», можно вспомнить поговорку «аки тать в нощи».

359

Чтобы придать большее соответствие греческому оригиналу, в некоторых русских переводах используется женский род – «Вавилонь великая».

360

Frère John de Taizé. L’Apocalypse a-t-elle quelque chose à nous dire aujourd’hui? Р. 18.

361

Можно также привести слова Екклезиаста: «И убедился я, что горше смерти – женщина, которая устраивает западню, чье сердце – сеть, а руки – оковы» (Еккл 7:26 КУЛ).

362

Frère John de Taizé. L’Apocalypse a-t-elle quelque chose à nous dire aujourd’hui? Р. 18.

363

Иез 27:27–36: «Богатство твое и товары твои, все склады твои, корабельщики твои и кормчие твои, заделывавшие пробоины твои и распоряжавшиеся торговлею твоею, и все ратники твои, какие у тебя были, и все множество народа в тебе, в день падения твоего упадет в сердце морей. От вопля кормчих твоих содрогнутся окрестности. И с кораблей своих сойдут все гребцы, корабельщики, все кормчие моря, и станут на землю; и зарыдают о тебе громким голосом, и горько застенают, посыпав пеплом головы свои и валяясь во прахе; и остригут по тебе волосы догола, и опояшутся вретищами, и заплачут о тебе от душевной скорби горьким плачем; и в сетовании своем поднимут плачевную песнь о тебе, и так зарыдают о тебе: „кто как Тир, так разрушенный посреди моря! Когда приходили с морей товары твои, ты насыщал многие народы; множеством богатства твоего и торговлею твоею обогащал царей земли. А когда ты разбит морями в пучине вод, товары твои и все толпившееся в тебе упало. Все обитатели островов ужаснулись о тебе, и цари их содрогнулись, изменились в лицах. Торговцы других народов свистнули о тебе; ты сделался ужасом, – и не будет тебя во веки“».

364

Употребленное в этом месте греческое слово τὸ ὄρος может означать как гору, так и холм. Но стоит отметить, что ряд толкователей, в частности Андрей Кесарийский, предпочитали символическое толкование «семи гор» (17:9). Андрей Кесарийский говорит, что и «семь гор», и «семь царей» обозначают мировые империи, возникавшие в истории: царства Ассирийское, Мидийское, Вавилонское, греческое Македонское, римское и «новоримское», под управлением христианских императоров. – Андрей, еп. Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. С. 156. Современный исследователь Грегори Бил предполагает, что число семь используется для обозначения полноты угнетающей богоборческой силы царств, в не одной лишь Римской империи. Эти толкования вписываются в духовно-символический подход. – Beale G. K. The Book of Revelation. P. 868.

365

Ианнуарий (Ивлиев), архим. «И увидел я новое небо и новую землю…». Апокалипсис. Богословско-экзегетический комментарий. М.: ББИ, 2019. С. 248–249. Архимандрит Ианнуарий делает акцент на историческом подходе к Вавилону, и на его основе он делает важный вывод для современности: если Вавилон – это Рим, то он уже остался в прошлом, и поэтому уже не имеет смысла клеймить «Вавилоном» никого другого.

366

Изложение ряда пунктов основано на книге Brother John of Taizé. I am the Beginning and the End: Creation Stories and Visions of Fulfillment in the Bible.

367

Согласно римскому историку Титу Ливию, два брата Ромул и Рем решили основать новый города, но вскоре между ними произошли разногласия о месте города и о главенстве, и в ходе перепалок Ромул убил Рема.

368

Возможно, изначальный смысл возведения зиккуратов в Древнем Шумере был иным: «В глубоко религиозном сознании шумеров эти огромные, но в то же время удивительно воздушные сооружения были „молитвами из кирпичей“. Они служили постоянным приглашением богам спуститься на землю и в то же время выражением одного из важнейших стремлений человека – подняться над своей немощностью и вступить в более тесные отношения с божеством» (электронный ресурс Википедия).

369

Brother John of Taizé. I am the Beginning and the End: Creation Stories and Visions of Fulfillment in the Bible. Р. 141.

370

Сравнение богоотступничества с блудом/проституцией встречается у многих пророков – Иер 6:6–7; 7:3–14; 19:1–15; Иез 15; 22–23.

371

В послании говорится, что верующие являются гражданами лучшего града, «которого художник и строитель Бог» (Евр 11:10, 16).

372

Значимо также, что эти слова находятся не в вероучительном разделе послания, а в этическом – апостол не строит догматических концепций, но дает практические рекомендации.

373

Brother John of Taizé. I am the Beginning and the End: Creation Stories and Visions of Fulfillment in the Bible. Р. 149–153.

374

Такую интерпретацию Рим 13 дает, в частности, Андрей Десницкий, Десницкий А. С. Введение в библейскую экзегетику. М.: ПСТГУ, 2011.

375

О таком неочевидном разграничении «града земного» и «града Божьего» много говорил известнейший богослов блаженный Августин (354–430 гг. по Р. Х.) в своем трактате «О граде Божием».

376

Образ Вавилона как некоей общности людей во зле помогает дать более объемное и нюансированное понимание темы греха – в современном христианском богословии грех понимается не только в связи с отдельной личностью («личные» грехи), но и в связи с более широкими общественными установлениями и структурами, которые могут склонить конкретного человека к греховным поступкам. Эта линия богословской мысли активно развивалась в ХХ веке, и в образе Вавилона библеисты находят яркое выражение этих идей.

377

Koester C. R. Revelation: A New Translation with Introduction and Commentary, Yale: Yale University Press, 2014.

378

О подобной духовной преемственности сказал Иисус в Евангелии от Матфея: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков; таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков» (Мф 23:29–31).

379

В качестве современного примера небуквального понимания призыва «выйти» можно привести обращение главы международной христианской общины Святого Эгидия Marco Impagliazzo в 2020 году: он отметил, что после жесткого локдауна из-за пандемии главное «выйти» не только из своих квартир, но и из узких рамок своего мышления, не дающих видеть новые перспективы.

380

Brother John of Taizé. I am the Beginning and the End: Creation Stories and Visions of Fulfillment in the Bible. Р. 160–161.

381

Комментарий епископа Кассиана (Безобразова) цитируется по Небольсин А. С. Красота в Апокалипсисе и красота Апокалипсиса (электронная публикация на bogoslov.ru).

382

«Эта погибель даже у такого несентиментального автора, как Тайнозритель Иоанн, вызывает некое подобие скорби. Ложная красота существует, исключительно лишь паразитируя на творческом даре и эстетическом чувстве, данных человеку Богом, и становится ложной именно в силу подчинения во зле лежащему миру (ср. 1 Ин 5:19). Это-то трагическое падение красоты и вызывает минутное содрогание Иоанна, ибо это есть падение того, что призвано излучать в этом мире истинный свет». – Небольсин А. С. Красота в Апокалипсисе и красота Апокалипсиса.

383

Это один из примеров хиастических построений Апокалипсиса (по модели ABCCBA).

384

Ряд библеистов считают, что в Откр 19 сделана аллюзия на «триумф» римских императоров; слово «триумф» имеет техническое значение – торжественная встреча полководца, возвращающегося с победоносной битвы во главе войска, в ходе которой шествовала целая процессия и совершались разработанные церемонии.

385

Этот принцип можно сформулировать в образной форме: «Брат Роже из Тэзэ говорил, что Библию можно воспринимать как письмо от доброго друга, которое написано на не очень понятном языке, но можно быть уверенным, что твой друг желает тебе всяческого добра. По этому не стоит зацикливаться на неясностях и странностях письма и придавать им определяющее значение, но стоит предположить, что причина нашего недоумения в недостаточном знании языка письма. Соответственно если мы получше подготовимся, то сможем понять смысл более точно, и тогда осознаем глубокие благие смыслы передаваемого нам послания. Этот принцип особенно верен в случае с Апокалипсисом». – Frère John de Taizé. L’Apocalypse a-t-elle quelque chose à nous dire aujourd’hui? Les cahiers de Taizé, 20. Ateliers et Presses du Taizé, 2012. P. 4.

386

Подобный пример убедительного анализа, показывающего, как несколько «неочевидных», оставленных автором намеков могут придать совсем другой смысл всему произведению, можно посмотреть в подробной интерпретации романа «Мастер и Маргарита», сделанной диаконом Андреем Кураевым. – Андрей Кураев, диак. Мастер и Маргарита: За Христа или против? М.: Проспект, 2021.

387

Изложение мыслей в этом пункте и в ряде следующих основано на выводах книги Frère John de Taizé. La colère d’un Dieu d’amour. Р. 117–122, 139–151.

388

В Евангелиях несколько раз говорится об эмоциях Иисуса: о Его удивлении вере капернаумского сотника (Лк 7:9), о Его слезах, когда Ему говорили о положении во гроб Его друга Лазаря («Иисус прослезился», Ин 11:35 – это самый короткий евангельский стих).

389

Frère John de Taizé. La colère d’un Dieu d’amour. Р. 124.

390

Клетки с голубями Иисус не открывал, но сказал продавцам: «Возьмите это отсюда» (Ин 2:16).

391

Изложение мыслей в этом пункте основано на выводах книги Frère John de Taizé. La colère d’un Dieu d’amour. Р. 117, 145–151.

392

Это толкование «гнева Иисуса» позволяет нам в новом свете прочитать слова пророка Исайи: «Я топтал точило один, и из народов никого не было со Мною» (Ис 63:3). В этих пронзительных словах мы распознаем внутренний монолог Самого Иисуса во время Его Распятия; нам приоткрывается духовный труд Иисуса во время совершавшегося на кресте Его духовного подвига и боль одиночества…

393

Более подробное описание различных толкований Откр 20:1–10 можно посмотреть в книге Ианнуарий (Ивлиев), архим. «И увидел я новое небо и новую землю…». Апокалипсис. Богословско-экзегетический комментарий. М.: ББИ, 2019. С. 290–309.

394

Среди царствующих со Христом упоминаются «души» обезглавленных мучеников (Откр 20:4) – эта деталь может восприниматься как свидетельство против буквального земного толкования тысячелетнего царства. Однако можно возразить, что души затем «ожили».

395

Обсуждение мнений о значении «смерти второй» в святоотеческой традиции и современной библеистике можно посмотреть в работе Лященко Иван, диак. Толкование понятия «вторая смерть» в современной библеистике // Труды Минской духовной академии, 2017. № 14. С. 28–49.

396

Некоей приблизительной аналогией парадоксального «царствования» христиан на земле может послужить рассказ А. И. Солженицына «Матренин двор». Главная героиня Матрена воспринималась всеми как обычная женщина, но ее добрый и светлый характер незаметно менял жизнь вокруг нее. К окружавшим ее людям постепенно пришло осознание, что про нее по праву можно сказать: «не стоит село без праведника».

397

В применении метода нарративного анализа к Откр 20 за основу берется исследование Рессегю. – Resseguie J. L. Revelation unsealed: a narrative critical approach to John’s Apocalypse.

398

Resseguie J. L. Revelation unsealed: a narrative critical approach to John’s Apocalypse. Р. 62–63.

399

Можно отметить, что дракон уже являл свою ненависть к жизни, когда преследовал Женщину, облаченную в солнце, однако это было «знамением на небе», которое видел Иоанн. Теперь дракон обнаруживает свою ненависть в земной реальности, и это могут увидеть все люди.

400

Можно снова вспомнить фильм «Убить Дракона» (реж. М. Захаров, по пьесе Е. Шварца). В нем показывалось, что «Дракон» – это не только какое-то внешнее зло, но «дракон» может обитать в человеческой душе и стать практически неотделимым от личности человека.

401

Более подробный анализ книг представлен в монографии Андросова В. А. Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова. М.: ПСТГУ, 2013, полный текст доступен на сайте apocalypse-st.ru/articles/

402

«Помяни меня за это, Боже мой, и не изгладь усердных дел моих, которые я сделал для дома Бога моего и для служения при нем!» (Неем 13:14).

403

Художественный пример противопоставления «искаженной» и «подлинной» реальности можно увидеть в фильме «Матрица» (режиссеры братья Вачовски, 1999).

404

Плиний Старший в своем труде «Естественная история» писал, что «…многие держатся мнения, что запах и горение серы могут предохранить от всяких чародейств и прогнать всякую нечистую силу».

405

Отметим, что именование последнего Суда «Страшным» не засвидетельствовано в библейских текстах и встречается в более поздней христианской традиции.

406

Изложение мыслей в этом пункте основано на тезисах книги Brother Pierre – Yves of Taizé. Should we Fear God? Les cahiers de Taizé, 23. Ateliers et Presses du Taizé, 2012.

407

Макдональд У. Библейские комментарии для христиан, 2000. https://bible.by/mcdonald/19/35/

408

Глубокие рассуждения об ограниченности нашего познания Бога и о важности доверия Богу приведены в книге современного библеиста Бенедикте Леммелейн. – Леммелейн Б. Во что я верю, будучи ученым-библеистом? Мой искренний уязвимый ответ / перевод с голл. В. А. Андросовой. М.: ДАРЪ, 2020.

409

Нередко происходит так, что пророчество становится понятным уже после своего исполнения.

410

Слова песни «Под небом голубым» Бориса Гребенщикова (группа «Аквариум»).

411

Далее в уроке мы приведем ряд цитат из книги пророка Исайи и сопоставим их с разделом Откр 21–22; в частности, Исайя говорит, что в благословленном Богом новом мире не будет войн – мечи перекуют на плуги (Ис 2:4; 9:4), не будет смерти и плача (Ис 25:7–8).

412

На остальные пророческие книги в Откр 21–22:6 имеется около 16 аллюзий, из них 4 на книгу пророка Иеремии и 4 на книгу пророка Даниила.

413

Приведем основные сходные моменты между Откр 21–22:6 и книгой пророка Иезекииля (разделом Иез 40–48). И Иоанн, и Иезекииль находятся на высокой горе (Иез 40:2; Откр 21:10), их сопровождает небесный посредник – ангел-истолкователь (Иез 40:3; Откр 21:9,15). В обоих видениях представлено описание Иерусалима, а именно упоминаются городские ворота (Иез 48:31–34; Откр 21:12), квадратная форма города (Иез 48:30–33; Откр 21:16), и говорится об измерениях города (Иез 40:3; Откр 21:15, 17). В Иерусалиме пребывают слава Бога (Иез 43:1–12; Откр 21:23), престол Бога (Иез 43. 7; Откр 22:1), а также река и древо жизни (Иез 47:1–12; Откр 22:1). Подробнее о смысловых параллелях рассказано в работе Курский Г. A., свящ. Книги великих пророков как источник образа Иерусалима в Откровении ап. Иоанна Богослова // XXIII Ежегодная богословская конференция ПСТГУ. М.: ПСТГУ, 2013. С. 137–142. http://apocalypse-st.ru/articles/

414

Ф. Тютчев, стихотворение «Silentium».

415

Resseguie J. L. Revelation unsealed: a narrative critical approach to John’s Apocalypse. P. 77.

416

См. Багдасарова С. Апокалипсис в искусстве. Путешествие к Армагеддону.

417

Локоть составляет примерно полметра, то есть получается около 72-х метров; мы опять убеждаемся в том, что образы Апокалипсиса не стоит понимать буквально.

418

Эта мысль повторяется и в Откр 22:5 «И ночи не будет там, и не будут иметь нужды ни в светильнике, ни в свете солнечном, ибо Господь Бог освещает их; и будут царствовать во веки веков».

419

В цивилизациях древнего Ближнего Востока солнце и луна воспринимались как важнейшие во всем мироздании, их почитали как богов. А в Ветхом Завете, в книге Бытия, было указано на подчиненную роль земных светил (в Быт 1:16 они называются «светило большое» и «светило малое»). Причем в Быт 1 указывается, что свет был сотворен Богом раньше солнца и луны, отдельно от них.

420

Prévost J-P. How to read the Apocalypse. P. 107.

421

Подобная мысль о преходящей роли религиозных символов высказывается также у пророка Иеремии: «в те дни, говорит Господь, не будут говорить более: „ковчег завета Господня“; он и на ум не придет, и не вспомнят о нем, и не будут приходить к нему, и его уже не будет» (Иер 3:16).

422

Можно отметить, что слова «и буду ему Богом, и он будет Мне сыном» «никак не исключают распространение этого обетования на женщин, так как Бог будет пребывать с „человеками“ (anthropoi, 21:3). В Апокалипсисе мужчинам приходится ассоциировать себя с женскими образами, например с образом Невесты Агнца». – Хамфри Эдит. Призыв Апокалипсиса: созерцать и поклоняться.

423

В богослужебных текстах Богоматерь именуется «освященный Храм и рай словесный» (песнопение «о Тебе радуется»), а также «кивот»/ковчег Завета (песнопение службы Введения Богородицы во Храм).

424

Андрей Кесарийский считает, что форма куба обозначает особую устойчивость города: «Расположение города четырехугольником говорит о твердости его и прочности». – Андрей Кесарийский, еп. Толкование на Апокалипсис. С. 205.

425

Resseguie J. L. Revelation unsealed: a narrative critical approach to John’s Apocalypse. Р. 65.

426

Там же.

427

«В последний, самый великий день праздника Иисус стал среди Его окружавшей толпы и провозгласил: „Кто жаждет, ко Мне пусть придет и пьет! У верующего в Меня, сказано в Писании, реки живой воды потекут из сердца“. Он говорил о Духе Святом, Которого получат поверившие в Него» (Ин 7:37–39 КУЛ).

428

Brother John of Taizé. I am the Beginning and the End: Creation Stories and Visions of Fulfillment in the Bible. Р. 161, 163.

429

Хамфри Эдит. Призыв Апокалипсиса: созерцать и поклоняться.

430

Цитата из стихотворения Г. Р. Державина.

431

Уместен вопрос – как соотносится известный нам «земной» мир и «новый» мир, сходящий от Бога? Богословы расходятся во мнениях относительно «масштабов» будущего преображения – будет ли мир радикально «новым» творением или все же узнаваемым, как бы лучшим продолжением первого творения Бога? Пример красивого осмысления в художественной литературе – рассказ «Последняя битва» К. С. Льюиса из цикла сказок о волшебной стране Нарнии. После «последней битвы» и гибели прежнего мира героям открылась «вечная», «подлинная» Нарния, которая оказалась во всем более прекрасной, чем Нарния прежняя, лучшим воплощением их самых сокровенных надежд. Известная героям «земная» Нарния «имела начало и конец. Она была только тенью или копией настоящей Нарнии, которая всегда была и будет; так же как и наш собственный мир… Все, что было важного в старой Нарнии, все добрые существа вошли в настоящую Нарнию через Дверь. Она, конечно, в чем-то отличается, как настоящая вещь от копии или бодрствование – от сна».

432

Теория обязательного «всеобщего спасения»/«апокатастасис» кажется очень человеколюбивой, однако она может повлечь за собой «странные» этические выводы – если все люди в конечном итоге окажутся в раю, то какая в сущности разница, как человек проживает свою жизнь? Такое мнение может способствовать теплохладности людей, – если все люди все равно прибудут в один общий для всех «пункт назначения», то какой смысл тогда прилагать старания, чтобы делать в жизни больше добра? Конечно, подобные сомнения возникли бы далеко не у всех людей, далеко не все действуют из мотивации получения «награды», но тем не менее… Важно, что библейские тексты многократно говорят о большой разнице между жизнью человека праведного и злодея – это качественное различие проявляется уже в «здешней», земной жизни человека и за ее пределами также.

433

Вспомним также слова «не будет больше ничего проклятого» (Откр 22:2–3).

434

Dumoulin Pierre. L’Apocalypse: l’unique combat. P. 37.

435

Например, чуткость может оборачиваться ранимостью, щедрость – расточительностью; многие черты характера могут иметь и положительные, и отрицательные проявления.

436

В Песне песней сказано, «крепка, как смерть, любовь» (Песн 8:6) – но эта Любовь превосходит и смерть.

437

«Хотя бы не расцвела смоковница и не было плода на виноградных лозах, и маслина изменила, и нива не дала пищи, хотя бы не стало овец в загоне и рогатого скота в стойлах, – но и тогда я буду радоваться о Господе и веселиться о Боге спасения моего» (Авв 3:17–18).

438

Как сказал Иисус Христос: «Отец мой доныне делает, и я делаю» (Ин 5:17).

439

«Вся суть Апокалипсиса в том, что хотя и страшен мир, и ужасен грех, велики несправедливость, жестокость и угнетение, велики античеловеческие, демонические силы – но рано или поздно побеждает Дух, побеждает Свет, побеждает Агнец, который заклан от создания мира. В этой надежде, в этой уверенности – весь Апокалипсис». – Мень А., прот. Читая Апокалипсис.

440

Это становится более понятным в сравнении с иконами: для икон характерно особое изображение пространства – «обратная перспектива», – когда линии сходятся не далеко в точке горизонта, но словно выходят за пределы изображения и направляются к людям, стоящим перед иконой. И люди перед иконой как бы вовлекаются в священное изображение и становятся его участниками. С философским и богословским осмыслением можно ознакомиться в работе Флоренский Павел, прот. Обратная перспектива, 1919.

441

Taizé Communauté. Cherchez et vous trouverez: Questions sur la foi et la Bible.

442

Честертон обстоятельно описывает, как он в своих размышлениях пришел к выводу о важности принятия окружающего нас мира с любовью и одновременно настроя изменить его к лучшему. Процитируем его характерную мысль: «Вы что-то видите, чего-то хотите и стараетесь изменить в эту сторону мир. Точнее говоря, то, что вокруг нас, – еще не сам мир, а сырье, материалы. Бог дал нам не картину, а палитру. Но Он дал и план, набросок, видение. Мы знаем, что именно хотим изобразить. Так я дошел до новой мысли. Раньше я понял, что этот мир можно изменить, только если его любишь. Теперь прибавлю: чтобы знать, как менять, надо любить иной мир, выдуманный или истинный». – Честертон Г. К. Ортодоксия. М.: ПСТГУ, 2003.

443

См. Вуйчич Н. Жизнь без границ. Путь к потрясающе счастливой жизни. М.: Бомбора, 2015.

444

Процитируем также Синодальный перевод: Бог «действующею в нас силою может сделать несравненно больше всего, чего мы просим, или о чем помышляем».

445

Prévost, Jean-Pierre. How to read the Apocalypse. Р. 11.

446

Можно насчитать семь основных исповеданий веры в Иисуса, выраженных в небесных богослужениях (Откр 1:4–7; 5:9-13; 7:10; 11:15; 19:6–7).

447

Об этом также говорится в псалме: «У Тебя исчислены мои скитания; положи слезы мои в сосуд у Тебя, – не в книге ли они Твоей?» (Пс 55:9).

448

Гатри Д. Введение в Новый Завет / Пер. с англ. СПб.; Одесса, 2005. С. 758.

449

Dumoulin Pierre. L’Apocalypse: l’unique combat. P. 23.

Content

Вероника Александровна Андросова
Апокалипсис книга надежды
Курс 12 уроков

Введение

Урок 1 Книга Откровения Иоанна Богослова/Апокалипсис – первое знакомство

Тема 1. Общераспространенное отношение к книге Апокалипсис и его непродуктивность. Важность нового взгляда на книгу

Тема 2. Краткая характеристика Апокалипсиса как литературного произведения

Тема 3. Исторический контекст написания Апокалипсиса и его влияние на содержание

Тема 4. Особые отличительные черты Апокалипсиса в сравнении с прочими новозаветными книгами. Включение книги в состав Библии. Вопрос об авторстве

Вопросы к уроку

Урок 2 Апокалиптический жанр

Тема 1. Общая характеристика апокалиптического жанра

Тема 2. Апокалипсисы – послания, возникшие в сложных исторических условиях и раскрывающие читателям небесные тайны о будущем утешении

Тема 3. Положительный потенциал апокалиптических книг и новозаветного Апокалипсиса для современного читателя

Вопросы к уроку

Урок 3 Общие подходы к толкованию Апокалипсиса; знакомство с основными богословскими темами Апокалипсиса (Откр 1)

Тема 1. Композиционное построение Апокалипсиса и основные подходы к его толкованию

Тема 2. Взаимосвязь подходов и вопрос: насколько «скоро», согласно Апокалипсису, совершится Пришествие Иисуса Христа во славе?

Тема 3. Специфические особенности Апокалипсиса – символика чисел и грамматические «шероховатости» греческого текста

Тема 4. Первая глава Апокалипсиса – раскрытие истин о Боге и Иисусе Христе (Откр 1)

Вопросы к уроку

Урок 4 Послания семи церквям (Откр 2–3)

Тема 1. Семь церковных общин – адресаты послания Иоанна Города Малой Азии – адресаты послания

Тема 2. Характеристика посланий церквям Откр 2–3 и их связь с остальным повествованием Апокалипсиса

Тема 3. Обращения от имени Христа с ободрением либо с призывом к покаянию

Тема 4. Осмысление «негативных» моментов в тексте, непонятных современным читателям

Тема 5. Изречения и оценки Иисуса, актуальные для всех поколений христиан

Вопросы к уроку

Урок 5 Первое небесное видение: престол Божий, Агнец, книга за семью печатями (Откр 4–5)

Тема 1. Повествование Откр 4 – видение небесного престола

Тема 2. Повествование Откр 5 – запечатанная книга и Агнец

Тема 3. Четыре варианта интерпретации «книги за семью печатями» и их богословская логика

Тема 4. Престол Бога и Агнца – центр мироздания. Реальность владычества Бога

Вопросы к уроку

Урок 6 Снятие печатей с книги – первые шесть печатей (Откр 6)

Тема 1. Видения печатей Откр 6 – их содержание и подходы к толкованию. Два типа неопределенностей в тексте

Тема 2. Второй, третий и четвертый всадники – многообразие возможностей интерпретации

Тема 3. Многозначный образ первого всадника и варианты его интерпретации

Тема 4. Выбор между положительным и отрицательным толкованиями первого всадника. Возможность синтезирующего толкования

Тема 5. Снятие пятой печати – видение душ людей, убитых за свое праведное свидетельство. Анализ призыва мучеников к возмездию

Тема 6. Видение шестой печати, день Господень

Вопросы к уроку

Урок 7 Снятие седьмой печати; цикл семи труб, пророческое служение (Откр 7–11)

Тема 1. Особое «запечатление» множества верных Богу людей как знака Его покровительства и духовной защиты (Откр 7). Единство Церкви в ее небесном и земном измерении

Тема 2. Цикл видений семи труб (Откр 8–9). Значение бедствий, разражающихся после каждой из шести труб

Тема 3. Приостановка цикла семи труб. Явление «Ангела сильного», семь громов, призвание Иоанна к пророческому служению (Откр 10 – Откр 11:1–2)

Тема 4. Общее рассмотрение повествования Откр 11 о «двух свидетелях» – пророках

Тема 5. Смысловой анализ повествования Откр 11 о «двух свидетелях» – пророках

Вопросы к уроку

Урок 8 Нарастание конфликта сил добра и зла: дракон, зверь, лжепророк против Женщины-народа Божия (Откр 12–13)

Тема 1. Новое знамение на небе – «Женщина, облаченная в солнце» (Откр 12)

Тема 2. Противостояние Женщины и дракона-клеветника. Рождение «младенца» – победа Иисуса (Откр 12)

Тема 3. Появление первого зверя-властителя и второго зверя-лжепророка, поклонение им «живущих на земле» (Откр 13)

Тема 4. Толкование образов Откр 13 и осмысление мученичества

Тема 5. «Число зверя» 666, подходы к его толкованию

Вопросы к уроку

Урок 9 Семь чаш гнева Божия, Армагеддон, блудный Вавилон (Откр 14–18)

Тема 1. Спасенные на небе, переход от темы зверя к последующей теме суда Божия (Откр 14)

Тема 2. Цикл семи чаш гнева Божия, Армагеддон (Откр 15–16)

Тема 3. Видение «великого Вавилона» как женщины-блудницы и как города (Откр 17–18)

Тема 4. Осмысление образа Вавилона: исторический подход

Тема 5. Осмысление образа Вавилона: духовно-символический подход

Вопросы к уроку

Урок 10 Пришествие Иисуса Христа во славе и Его победа, тысячелетнее царствование святых, последний Суд и полное устранение зла (Откр 19–20)

Тема 1. Пришествие Иисуса во славе, толкование неоднозначных характеристик Его образа – Откр 19

Тема 2. Проблематика толкования тысячелетнего царствия святых – Откр 20:1–10

Тема 3. Толкование тысячелетнего царства святых как царствия со Христом, длящегося на протяжении всего существования Церкви

Тема 4. Нарративное толкование царствования святых как важного этапа утверждения справедливости Божией на земле

Тема 5. Нарративное толкование уничтожения дракона-сатаны как важнейшего этапа сюжетной линии борьбы с силами зла

Тема 6. Воскресение людей и Суд Божий. Участь грешников и полное уничтожение сил зла (Откр 20:11–15)

Вопросы к уроку

Урок 11 Небесный Иерусалим – христианская надежда (Откр 21–22)

Тема 1. Общая характеристика раздела Откр 21–22, соотношение с ветхозаветными текстами

Тема 2. Общая характеристика Небесного Иерусалима: анализ основных образов

Тема 3. Интерпретация отдельных неоднозначных образов

Тема 4. Осмысление образов Небесного Иерусалима и их актуальное значение

Вопросы к уроку

Урок 12 Завершение книги, эпилог (Откр 22)

Список литературы

Примечания