На границе Европы

Глава 1. Рукопись, найденная в канистре

Кто приобретал недвижимость из вторых рук, знает или когда-нибудь узнает, что вместе с правами на владение передается ещё какая тьма зримых и незримых призраков! Кучно готовы взойти ростки будущих напастей, бед, жестких испытаний. Как с ними сладить, предупредить, вырвать с корнем — это первоочередная задача.

Если уж не доходит дело до привидений, страшных и ужасных, то однозначно спотыкаешься о знаковые предметы иной жизни, обрывки чаяний, намерений, заготовок. В кромешной тьме, как в первозданном покое, тлеют угольки чьих-то душ. Тут и капитальный ремонт не поможет.

Бывает, наслоение чужой жизни валит прямиком в сердце, как треснувшая штукатурка с фасада падает непременно на голову. Сыплет стеклянной крошкой точно в глаз, рассекает лоб кровавыми полосами. Как правило, от подобных метких попаданий остаются нешуточные раны.

Например, однажды мне выпало разобрать хлам в квартире, купленной по крайне важным обстоятельствам. Через сутки энергичной работы на моей щеке вскочил багровый волдырь. Точно через мелкий порез вошла коварная инфекция. Через два дня щёку разбарабанило; лицо исказило гримасой дикой боли.

Антисептики поставили заслон кошмарным микробам. Рана зарубцевалась. Вскоре на рубце выросла шишка, чешуя которой вдруг треснула и повисла лохмотьями. Россыпь клеток-мутантов покоробила ядом прежде чистую кожу и снова вошла в неё, как зерно в землю. Доброкачественные новообразования грозили переродиться в злокачественные.

К счастью, близкий человек знал старинный способ лечения: заговорил скопище наростов горячим шепотом из странных слов, нитки и горшка с цветком, куда упрятали нитку, утянувшую беду. Через сорок дней кожа очистилась. Лишь небольшое пигментное пятно осталось на память.

С подобной прививкой окрепший иммунитет рубил сплеча флюиды чужой жизни, обращенных вирусами. Росла уверенность, что никакая дрянь уже не пристанет.

Вслед за успешно отремонтированной квартирой привалил гараж по завету бывшего хозяина Василь Васильича, перешедшего в мир иной. В устном завещании, сказанном на смертном одре престарелому брату, хозяин поручил передать гараж по символической цене конкретно мне.

Почему мне? Ну знал хозяина при жизни, Царство ему Небесное. Неординарный человек. Уважал его, слушал с неподдельным интересом, ощущая духовное родство. Расспрашивал, интересовался о былом и настоящем.

Бывало, соберутся гаражники и давай тешить душу былями и небылицами. Не разберешь, где правда, где перебор. Уверяют, что всё правда. Сермяжная правда чистой воды. Васильич всегда в центре самодеятельных баюнов-рассказчиков. Когда начинал говорить, слушали так, что лишь стук сердца перебивал его голос.

Бездна редкой информации, неисчерпаемые истории, исторические экскурсы, человеческие судьбы — полная энциклопедия живой реальности. Не почерпнутая из книг, но услышанная из первых уст. Ведь самое ценное всегда передается с глазу на глаз, из уст в уста, из рук в руки.

Васильич дивил нас тем, что задавая уточняющие вопросы очередному баюну, лепил его рассказ мановением всезнающего мастера. Мы обалдевали от его искусства. И знали, что Васильич некоторые рассказы перекладывал в печатное слово. По народной мудрости: что написано пером, то не вырубишь топором. Авось, где-то и как-то пригодится.

И вдруг Васильич в одночасье скончался. Сдается мне, ушел от нас залатать бреши в ноосфере. Мы поначалу не верили в кончину бесценного члена нашего гаражного собратства. Брательник его подтвердил, длительное отсутствие Васильича будет постоянным. Огласил наказ ушедшего дорогого человека: оформить владение гаражом со всем имуществом на меня.

Я даже не помыслил сопротивляться. Место удобное, завет знаковый. Хотя и требовалась гаражу капитальная перестройка: стены нарастить, крышу перекрыть, ворота заменить, подпол углубить, сделав из него бетонные смотровую и овощную яму. Короче, невпроворот привалило строительных дел.

Памятую о первоочередной задаче вступления в права собственности недвижимостью из вторых рук, взялся за разборку наследия, материального и духовного. Лучший вариант решения задачи — подогнать грузовик, нанять пару грузчиков, и все движимое в недвижимом отправить на утилизацию. На свалку!

Но с наследием Васильича так поступить не мог. Останавливали отнюдь не меркантильные соображения. У любимых вещей иной срок жизни.

Из вещей, которыми дорожил Васильич, оставил спортивный ретро-велосипед «Харьков», сияющий свежим лаком. Не смог выбросить в утиль шикарный набор плашек и метчиков американского производства времен молодости Стивена Кинга. Добротный инструмент аккуратно размещен в солидном деревянном кейсе. Нельзя не восхититься ладными коваными топорами, от столярных и плотницких до колуна с демидовским клеймом на обухе.

В ячейках и отсеках стеллажа много инструментов, сделанных по собственному разумению, начиная от лопаты и тяпки и завершая ручным слесарным. Васильич был мастер на все руки с потрясающим инструментом, улучшенным собственным разумением.

На антресолях нашел два старинных чемодана и две алюминиевые двадцатилитровуе канистры. Один чемодан забит грамотами, дипломами, благодарственными письмами. За сорок лет трудового стажа таковых скопилось немало. Отдельно в папках вырезки из газет и журналов на исторические темы. В другом чемодане перевязанные стопки журналов «Наука и жизнь», «Сделай сам» — читать не перечесть.

Канистры несколько озадачила. Взял одну. Горловина вдвое больше современных стандартных. Можно запросто засунуть детскую ручонку. Не позвать ли дочку? Предварительно потряс алюминиевую емкость. Вместо бульканья услышал шуршание. Почему-то сразу подумал, что это деньги.

Васильич до выхода на пенсию, как раз в лихие 90-е годы и после, работал на непотопляемом предприятии. Зарплату выдавали исправно и на достойном уровне. Многие тут же обменивали рубли на баксы, предпочитая хранить валюту в домашнем тайнике.

Как-то он признавался, что у него неприлично высокая заплата. Для меня такие слова нонсенс, потому что денег, как сейчас говорят, никогда не бывает много. Зная, что Васильич не сорил деньгами, семьей так и не обзавелся, не спонсировал спортивные клубы, можно предположить, что в руках у меня не простая алюминиевая банка. В руках у меня канистра, до края заполненная валютой.

У меня вспотели ладони. В голове закрутились сводки с пунктов по обмену валют. Я мысленно подсчитывал, сколько стодолларовых купюр можно затолкать в двадцатилитровую канистру. Сумма входила огроменная, не меньше миллиона долларов. Сразу обмениваю доллары на криптовалюту, для прикрытия создав майнинговую ферму. Через семь лет миллион обратится в миллиард. Я перееду с холодного и ветреного Урала на теплое побережье Черного моря. Поселюсь в собственном коттедже, построенном по технологии «Умный дом». Как говорила бабушка, если не случится война, буду счастлив в умном благополучии до скончания века.

Чтобы исключить спонтанность поступка, отложил канистру в укромное место. Сделал паузу на сутки. Можно было отдать канистру брательнику Васильича, давно вышедшего на пенсию. Почему бывший хозяин гаража не сделал этого сам?

Брательник, к слову, не бедствует. Имеет удобную квартиру, дачу, новенький бюджетный автомобиль. Рядовому пенсионеру советских корней противопоказано баснословное богатство. Свихнется, задурит, ограбят.

День я ходил, свыкаясь с мыслью: привалили-привалили немыслимые деньги. Не ходил — летал. Мне хотелось постигнуть и сравнить два состояния, две ипостаси: предвкушения счастью и непосредственно само счастье. Что из них слаще?!

Вдосталь упившись предвкушением могущества денег, спланировал с небес в гараж. Вооружился компактной шлифмашинкой. Решил подчистую срезать верхнюю грань алюминиевого параллелепипеда вместе с горловиной.

Вязкий алюминий не давал фейерверка искр, как при резки стали. Но в сердце не умолкала радостная музыка. Когда в прорези показались бумажные полоски, бешеная радость возносила меня в кущи рая. Я становился вершителем судьбы. Ибо в руках появлялось волшебное средство, именуемое большими деньгами.

Верхняя часть алюминиевого ларца срезана, решительно отброшена в сторону. Зелень купюр застила глаза. Гортанный крик потряс стены и потолок гаража. В неописуемом восторге пригоршнями подхватывал деньги, подбрасывал и купался в золотом дожде. Прикрыв глаза, кружился под звуки старинного вальса вместе с кружившимися купюрами.

Схватил раскуроченную канистру, сильные руки мощным махом придали шуршащему содержимому вертикально ускорения. Что-то с гулким стуком ударилось о потолок и плашмя хлопнуло по макушке голова. Веки немедленно раскрыли глазницы.

Весь пол усеян не стодолларовыми купюрами и даже не евро и не советскими дензнаками. Вокруг меня лежали листы писчей бумаги, с одной стороны исписанные плотным убористым почерком. Рукопись?! Не иначе как расписывающая путь к сокровищам — растревоженное сердце не унималось.

Собрал листы в стопку. Все пронумерованы. Их слишком много для записки о пути к спрятанным сокровищам. Рука невольно в рассеянности мысли принялась укладывать листы согласно нумерации. Где же титульный лист? Что это, в самом деле?

Белоснежная бумаженция с крупными печатными буквами заставила вскинуть брови. Ага, это рукописный сборник историй. Неужели, Васильич записывал рассказы доморощенных баюнов? Глянув в оглавление, вскрикнул от удивления. Вариации подобных тем мелькали в рассказах Васильича. Здесь они раскрываются в первозданной мощи, способной поколебать общепринятые представления о дружбе и любви, о верности и преданности.

Я сидел посередь гаража до позднего вечера, поглощая страницу за страницей. Не удержавшись, выхватил последний лист. На обороте запечатлена переписка. Автор рукописной повести упрашивал Васильича переложить литературным слогом историю о мужчине с большим отзывчивым сердцем, поскольку сам русский язык знает плохо и говорит на тарабарском наречии.

Васильич переадресовал мне эту задачу по литературной обработке редкого жизненного опыта. С первого взгляда история напоминает похождения современного Казановы. Но только на первый взгляд. Герой истории не соблазняет женщин, он по чистоте помысла помогает им ощутить себя таковыми, и с большой буквы.

Все наши гаражники знали, что на работе в числе прочих служебных обязанностей разрабатываю технические тексты по форме инструкций, стандартов, регламентов. Однако, если преуспел в создании брошюр в официально-деловом стиле, далеко не значит, что с таким же успехом могу творить в литературном стиле.

Обозначились два выхода из столь непростой ситуации: кинуть рукопись в топку или литературно обработать и опубликовать. После некоторых колебаний выбрал второй.

В личной библиотеке отыскал обстоятельный и компактный труд «Начала эстетических знаний». Прочел от корки до корки, проштудировал с карандашом. Исходные категории теории искусства — (художественный образ, композиция, конфликт, сюжет и фабула, единство и соответствие формы и содержания, понятие художественной интуиции, творческий метод и стиль) — перестали быть дремучим лесом.

Работа над текстом увлекла. Испытал трепет вдохновения. Подступали пресловутые муки творчества. Их, как человек внутренне дисциплинированный, легко переплавлял в дополнительную энергию. Я стал благодарен Васильичу, что подвигнул к новым высотам, откуда окружающее раскрывается в более яркой и глубокой красоте.

Это сказано вообще про творчество. Что получилось непосредственно из глыбы жизненного материала, судить читателю. Пусть это глава станет предисловием нижерасположенной повести «На границе Европы».

Глава 2. Смуглый жених для белокурой невесты

Свадебный кортеж, взбрыкивая клаксонами, подкатил к вознесенному над дорогой гранитному обелиску. Из открывшихся дверей автомобилей с развеселым гиком и хохотом высыпались празднично одетые гости. На вольном воздухе свадебная церемония взлетала птицей. Пусть ширится праздничный круг, пусть воссияют улыбки на лицах прохожих.

Новобрачные выходили из белого лимузина царственно неспешно, смакуя каждую минуту неповторимого события. Невеста более чем прекрасна и великолепна — она сказочно восхитительна. Белоснежное полувоздушное платье ниспадало до бренной земли кисейным кружевом, словно морская пена, рождающая Афродиту.

Легкая ткань плотно обхватывала тонкую талию и открывала хрупкие плечи, с превеликим и нежеланным трудом удерживало упругую грудь от окончательного явления народу. Белокурые локоны невесты собраны в замысловатой прическе, внося шальную игривость в строгий нордический тип лица.

Знал бы жених, что после медового месяца локоны разгладятся; показная красивость сойдёт на нет. И лицо как визитка подчеркнет практичность целеустремленной женской натуры. Густые брови и ресницы только для защиты внимательных и проницательных глаз. На прямой римский нос усядутся круглые очки в черной оправе. Крепкие скулы выкажут натренированность в тщательном пережевывании пищи. Лишь пухлые губы останутся приманкой для поцелуя.

Жених белокурой красавицы чёрен волосами, смугл лицом и как будто бы даже чуть ниже ростом. Упругие и жесткие волосы щетинились мелкими завитушками, ниспадая на крупные черные глаза и подбираясь к орлиному носу. Скулы и подбородок опоясывала брутальная щетина строго трехмиллиметровой длины. Стилизованная небритость вкупе с непокорной вихрастой шевелюрой вносила легкий диссонанс в презентабельный облик жениха в дорогом костюме, белой рубашке и модном галстуке.

В женихе ощущалась немалая физическая сила, судя по широким плечам, крепким рукам и энергичным упругим движениям. Он вполне сошел бы за восточного принца — столь много непоколебимого достоинства и вместе с этим мягкости, незлобивости.

Белоснежная невеста Луиза с голубыми глазами, словно выбелена северным трескучим морозом, смотрелась великолепно на фоне смуглого жениха Вагида с младенчества пропитанного солнцем на высокогорной долине. На той долине, где со времен библейского потопа, обжилась редкая народность численностью под две тысячи. Эта пара молодожёнов была самая красивая, и гости один за другим повторяли «Вы были красивой парой — так будьте счастливой семьёй!»

И гости, и прохожие любовались прелестной невестой-беляной и с опаской, однако, и с улыбкой глазели на непоколебимого жениха, у которого только рубашка белая. Но как неисповедимы пути Господни, так и любовь не имеет здравого объяснения.

Для чего высокой стройной девушке европейской начинки чистокровный, по обличью, восточный принц, который на поверку окажется всего лишь бесстрашным джигитом. Удалым молодцем, спустившимся с высокогорного хребта на хиреющем от недоедания некогда лихом скакуне и продавшим последнее имущество, чтобы уехать вглубь великой матушки России.

Луиза сама отчетливо не понимала и до конца не была уверена в практической целесообразности брака, похожего на математическое неравенство с множеством переменных и неизвестных величин. Аромат горячей страсти будоражил рафинированные чувства. Незнакомый вечно сладкий дурман любви жадно втягивался тонкими ноздрями. Только в браке можно сполна насладиться вкусом и послевкусием мужского начала.

К тому же ныне как легко сходятся, так легко и расходятся. Закон и мораль накладывают ограничение лишь на количество брачующихся — только двое, но браков может быть, насколько хватит терпения, сил и денег. Отчего и не рискнуть, не попробовать?

Гранитный обелиск, под которым тормознул свадебный кортеж, был геодезическим знаком, указывающим линию раздела двух сомкнувшихся континентов, Европы и Азии. Сооружен на крепком основании с использованием недешевых отделочных материалов. Полированный красный и серый гранит, золотое литье барельефа, массивные чугунные цепи — это не покосившийся верстовой столб, размалёванный унылыми черно-белыми полосами.

В славном городе, где сочетались браком Луиза и Вагид, устоялась традиция включать в свадебную церемонию как возложение цветов к Вечному огню, проезд над семью мостами, так и посещать оконечность Европы и начало Азии или наоборот. Бывало, что кортежи выстраивались в очередь у подножия обелиска. И само церемониальное действие проходило несколько наспех.

Для Луизы и Вагида стало приятным сюрпризом, что в их знаменательный день ничего и никто не создаёт препятствий: на дорогах с радостью уступают, нигде не пришлось чего-то ждать, везде поспевали первыми, и везде казалось дорога была усыпана цветами и всё благоволило к ним.

У обелиска, правда, вышла заминка: где встать для фото-видеосъёмки, в Европе или Азии? Вагид с многочисленной роднёй, понятное дело, тянул невесту в сторону родного континента, где вырос и возмужал. Гости со стороны Луизы упирались и со смехом настаивали, чтобы первый кадр был в Европе, а уж потом невеста снизойдет до перехода в Азию.

Скрытое противостояние Востока и Запада в частном варианте обернулось игрой. Чего не скажешь на другом уровне и в другом масштабе.

Началась потешная потасовка, сравнимая с перетягиванием каната. Джигиты оказались сильнее, но господа и сэры — многословнее и многоумнее. Они экспромтом напридумывали ряд предварительных условий, юридических казусов, которые джигитам не постигнуть умом. И, пользуясь временным замешательством в стане смуглолицых противников, утянули жениха и невесту в родные европейские пенаты.

Но в тот момент, когда объектив камеры настраивался на лучший ракурс завоёванной позиции, с небесных круч две большекрылые птицы мелодично прокурлыкали. Запал противостояния мгновенно утих.

Гости сфотографировались там, где они стояли. И получилось, что те, которые ратовали за Европу — так в ней и остались, выходцы из древнейшей Азии — туда же и вернулись. Где прошла линия раздела: по ногам ли новобрачных? по линии тел? Может быть, и всего вероятнее в некой буферной зоне, где равнозначно влияние обоих континентов.

Глава 3. Утро туманное

Забрезжил свет в окне. Луиза, не дожидаясь звонка будильника, легко соскочила с постели. Длинные ноги сверкнули в мареве раннего утра. Панорамное окно, от потолка до пола, обнажило силуэт стройного женского тела.

Густой молочный туман поглотил город. Луиза поморщилась, надув алые губы: туман означал ограничение видимости на дорогах. Значит, ей придется выйти чуть раньше, чтобы вовремя оказаться на рабочем месте. Опаздывать ни в коем случае нельзя даже на мгновение — это не в её правилах руководителя отдела кампании, крепнувшей изо дня в день.

Сегодня стоило бы прийти и пораньше. Предстояла крайне важная встреча. Из тех, что сулят придать мощный импульс развитию компании. Представители оптовой организации вышли к ним с предложением сотрудничать напрямую, минуя посредников. Финансовые выгоды очевидны. Вопрос возник о стабильности и надежности поставок, исключение монопольной зависимости.

В намеченной деловой встрече любая как будто бы мелочь будет расцениваться как штрих к истинному лицу компании. Суета, спешка ответственных работников, их неумение организовать время несут огромные репутационные риски для компании в целом… Еще успеть отвезти двух дочек в садик — это уж точно никак не укладывается в уплотнившийся график начинающегося дня.

Луиза быстро обернулась: Вагид спал крепко и сладко. Добудиться до него ещё какая проблема! Если не прибегнуть к старому способу, каким родители поднимали крепкого молодца в школу. Молодая супруга, особо не церемонясь, вынула из шкафа-купе огромный металлический будильник. Тонкие пальчики, оберегая лакированные ноготки, завели тугую пружину звонка до отказа. С изящной женской ладони раритетный будильник соскользнул в супружеское ложе, точно коварно подброшенная мина.

Через три минуты по сигналу, сравнимым с воем сирены воздушной тревоги, соскочил с кровати безмятежно дрыхнувший муж. Одновременно в соседней комнате залопотали легкие на подъём дочки-близняшки.

— Милый! Я бегу на работу. Тебе — собрать и отвести девочек в детский сад.

— Разве тебе не проще отвезти, чем мне отвести?

— О! Вы делаете успехи в русском языке! Каламбур спросонья — это что-то! Представь себе, мой дорогой, я могу опоздать: ну, не могла предвидеть с вечера такой вот туман.

— Туман!? Это хорошо. Я люблю туман, особенно когда он начинает исчезать. Ты, конечно, же иди, а мы пойдём чуть позже, когда солнце приподнимется и туман начнёт уменьшаться или нет — начнёт таять!

— Причём тут солнце и туман!? Когда девочкам надо успеть к завтраку и потом у них музыкальные занятия. Впереди, не за горами, праздничный утренник!

— Ничего страшного. По пути мы вместе попоём наши песни.

— Слушай, какие еще наши песни? На арабский мотив? На Луну повыть волками будет музыкальней! А ну быстрее вставайте и ни на минуту не опаздывайте в садик. — Луиза примерила серый брючный костюм. — Потом, ты помнишь ли, что вечером у нас гости. Не простые гости. Оттого как мы их встретим, как сможем ненавязчиво преподнести, мягко и аккуратно, наши проблемы, будет зависеть их решение относительно твоей работы.

— Какие проблемы? В гости ходят не для того, чтобы решать проблемы. Свои проблемы мы решим сами.

— Твоя главная проблема — найти нормальную работу. И ты решаешь эту проблему уже четвертый год! Я не вижу сколько бы значимых результатов.

— Эй, дорогая, чем плоха моя работа? Я всегда при друзьях, при еде. Тебе деньги приношу. Дочки растут, дом полнится богатством. Обнимаю тебя всегда крепко, целую жарко, на руках тебя готов носить целый вечер! Чего еще хочет твоё милое сердечко?!

— Сколько раз говорить, что оно хочет!? Я хочу, чтобы ты ходил на работу в цивильном костюме, а не в турецких шароварах и дурацкой цветастой рубашке. Я хочу, чтобы ты получал настоящие деньги, а не то жалкое пособие, которое ты называешь деньгами. Ты что из рода батраков? Из тех, кто ишачат за гроши на других, себя и близких кормят сказками и байками? Вспомни, четыре года назад ты твердо хотел поступить в экономический университет, получить прочное высшее образование, и сделать свой бизнес. Дом полнится богатством?! Каким богатством, елы-палы?

— Ну как каким? Что ты, моя дорогая Лу, многое так однозначно понимаешь?! Оглянись, посмотри вокруг спокойно и внимательно: кругом свежий чистый воздух — он твой и мой! Скоро поднимется выше солнце, разгонит туман — столько тепла будет нас окружать И за это платить не надо. Прошлым летом мы совершили сплав по горной реке — ты вернулась в свой офис загорелая, свежая, веселая. А твоя коллега совершила круиз через Тихий океан за бешеные деньги и вернулась, точно всклоченная стерва. Приезжай сейчас с вашим важным гостем к нам в кафе: мы таким шишбек-мараш угостим, девочки наши так споют и спляшут, что удовольствие получит не хуже чем в парижском ресторане! Спрашиваешь, ещё каким богатством полнится дом?! Это тем, что называется жизнь! И она вокруг нас. За то, чтобы ею пользоваться совсем не надо покупать билет на трансатлантический рейс.

— Ты мне зубы не заговаривай. — Луиза щелкнула острыми зубками. — От твоего шишбек-мараш иного и понос прохватит. Как только санэпидемстанция не закроет вашу кафешку? Хотя как же закроешь! Вы любого, пожалуй, сладкими словесами и приятным обхождением заставите поверить в обратное… Мне нужно другое, чтобы обещания твои выполнялись. Ты хотя бы русский язык выучил, как полагается: у тебя акцент, искажающий смысл некоторых слов и сплошные грамматические ошибки. Я наняла тебе репетитора по русскому языку — ты не ходишь на занятия!

— Это разве репетитор? Она же была учительницей начальных классов, и теперь глубокая бабулька.

— Тебе надо доктора наук, да с короткой юбкой и длинными ногами?

— Ну хотя бы промежуточный вариант, среднее, чтобы челюсти не вываливались, когда букву «р» или «х» учит произносить.

— Я тебе (дождёшься, ох дождёшься!) такую букву «х» покажу, которой у тебя и в штанах нет!

— Не знаю, не знаю, есть ли в русском языке такие звуки, чтобы заменить, что обыкновенно находится в штанах у мужчины, особенно у восточного мужчины. Потом, тебе же в самой русского только то, что родилась здесь… А ну давай проверим, кто лучше произносит букву «х», а кто — йо!

Вагид молниеносным змеиным броском схватил сердящуюся жену. Она забилась в объятиях серебристой рыбкой. Ловкие руки виртуозно скидывали с рыбки одёжку за одёжкой. Прохлада постели сравнима с морской пучиной.

— Не брыкайся милая, неужели ты пойдёшь на работу не обласканная, ведь мои поцелуи лучше всякого макияжа. Не веришь? Давай проверим, заодно и фонетику изучим. Я говорю и делаю: «Хр! хр! хр!..хр!». А ты: «йо! иовай!»

В супружеское ложе ударил тайфун. Простыни вздыбились. Рваный ритм затуманил голову.

— Хр! хр! хр! хр-хр-хр! саша сушку сунет в рот! Хр! хр! хр! хр-хр-хр!

— Оу! ау! оуин! Ой! ай! О-о-о! а-а-а! у-у-у! Ай-яиовай!..

………………………………………………………………………………………………

Оба в один голос после пяти тысячи толчков:

— А-а! У-у! Шую-щую!

— Уф! Фонетику повторили в новой позе! — сказал Вагид, зарываясь в одеяло.

— Но моя встреча срррыватся! — прорычала сияющая счастьем Луиза. Ей холеная рука сдернула одеяла и свернула в жгут. Она готова высечь соблазнителя.

— Почему бы, милая, не сбросить эсмэску вашему клиенту. Дескать, не желает ли он в связи с осложнением метеорологической обстановки перенести встречу на время ленча. Представь, что он также взглянул в окно, увидел густой туман, но все равно хочет спешить торопиться… А для чего дан язык? Чтобы уметь договариваться!

— Может быть ты и прав. Зачем причинять неудобства клиенту. Но я всё равно приеду вовремя, не взирая ни на какую погоду.

— Конечно-конечно. Побегай и не волнуйся: дочек в садик я отведу, с воспиткой переговорю, что к утреннику нам сделать, и к училке попытаюсь сходить на урок. Ещё что? Гости, говоришь, придут? Хорошо! В нашей чайхане парикмахер-турок объявился. Схожу к нему, чтобы побрил и постриг на самый модный фасон. Побегай милая, гудбай май лаф. Ну зачем нам ругаться, сердиться. Ты же самая замечательная, умная и хорошая! Так ведь? А значит, надо больше улыбаться и почаще говорить «Чииз!» Остальное приложится. Чииз!

Глава 4. Поправить ауру

Разговор с воспиткой не получался. Воспитка — это воспитатель детского сада Елена Андреевна, худышка в модных очках. Она младше Вагида, казалось, на целое поколение. Представителю древнего исчезающего народа никак не уразуметь, зачем применять к симпатичной девушке столь длинное обращение из двух слов. Это что-то вроде паранджи?

Он смотрел ей в глаза и видел маленький розовый бутон в средоточии ног, который сейчас уже напрягся. Он предчувствовал аромат яркого соцветия, чьи лепестки стянуты длинными именами, скрыты плотным балахоном из прочных нитей. И сама Елена Андреевна пытается скрыть неосознанную взволнованность, противиться строго дозированным мужским флюидам, отчего и сердится:

— Вагид Курманбекович, вы для обеих дочек принесли одинаковые маскарадные маски. И эти маски — обычный нос Буратино. Наш праздник смеха грозит обернуться позорищем. В первую очередь для меня. Что-нибудь новенькое придумать не смогли?

— Э-э-э, уважаемая Елена ибн Андреевна, у меня девочки-близняшки! Одежду путают, обувь одного размера, спят на одинаковых койках, кушают их одинаковых чашек. Для вас я, всё-таки, постарался! Эти длинные бумажные носы совсем не одинаковые. Смотрите на повязки: на одном носу они голубые, на другом — желтые!

— Этого мало! У меня полгруппы детей пришло с такими носами. А еще ведь будет конкурс на самый смешной клоунский прикид… ой! наряд! Что скажет старший воспитатель? Скажет то, что я не веду никакой работы ни с детьми, ни с родителями.

Вагид поцокал языком. Ая-яй, бедная девушка! Может получить и нагоняй от руководства, в чём будет частично повинен безалаберный отец. Взгляд горца теплом поддержки вошел в расширенные зрачки мятущейся девушки. Короткий вздох взыгравшего ликования вырвался из мужской груди. Он с поразительной ясностью узрел, что розовый бутон готов раскрыться. И капли нектара блеснули на узкой трубочке из лепестков.

— Всё можно исправить, поправить, переделать, подделать…гм, как это по-русски! Глагол нужный в русском языке, порой, трудно подобрать: ужасно много слов! Другими словами, есть у вас карандаш, бумага, фломастеры?.. Есть. Отлично! Тогда я мигом могу кое-что и поправить или… как там это будет по-русски, когда полное согласие и понимание? Вы, Елена ибн Андреевна позволите мне это сделать?

— Пожалуйста-пожалуйста, пойдемте в мою комнату в игровом холле. Пока дети завтракают, попробуйте, что-нибудь исправить и дополнить.

В комнате, иначе воспитательской, Елена Андреевна снабдила Вагида полным набором канцелярских принадлежностей. Села рядышком, с нескрываемым любопытством воззрилась: что же такое может сотворить неунывающий мужчина?

Вагид с посерьезневшим лицом сосредоточенно, словно фокусник мертвой тишине зала, начал манипуляции с бумагой, фломастерами и ножницами, но замеченный прежде розовый бутон в блеске глаз воспитки вынудил снова поискать это выражение в её лице. Он поднял глаза и увидел, что бутон раскрылся.

— Ой, что это вы такое нарисовали!? — Елена Андреевна отвела глаза от внимательного мужского взгляда, и наткнулась на только что сотворённый макет маски: полуоткрытые алые губы с розовыми бутонами по краям.

— Это что такое? что за бугорки по краям рта? и почему их два? Почему из подобия губ виден язычок, и в нём отверстие? Что это? Ах, вы меня совсем сбили с толку.

— Это не отверстие. Это вход. Пока детки кушают, мы продолжим. Как вы считаете, в чем разница между фэнтези и реалити? Я вам говорю, что разницы никакой. Это легко доказуемо, тотчас готов привести аргументы. Полчаса у вас есть в запасе, ну хотя бы минут пятнадцать? Есть! Тогда продолжим наше художество, впрочем, я не знаю как это по-русски, чтобы Вас не обидеть. Но обычно делается так.

(Вам всего лишь повернуться и закрыть глаза)

В обоюдном состоянии между фэнтези и реалити отверстие вдруг стало заполняться нечто таким же розовым, как и бутон, с волнением и ритмичной дрожью оно что-то искало и куда-то стремилось. Искало и впереди и слева, впереди и справа, справа и слева, слева и справа — везде была упругая стенка, тогда оно вращалась и вонзалось, и снова искало и впереди и слева, впереди и справа, справа и слева, слева и справа пока вдруг эти движения не возвратились легкими всё возрастающими ответными ударами.

Тихий возглас восторга коснулся ушей Вагида, и он понял, что свою задачу выполнил. И выполнил хорошо. Редкой национальности мужчина, интуитивно следуя природному дару, клонировал эффект гармонии двух начал. Фейерверк обоюдной радости утвердил консенсус при, казалось бы, изначально диаметрально противоположных позициях.

— Что это было? — с искренним недоумением спросила порозовевшая девушка, оправляя юбку.

— Это было то, что называется по-китайски гармонией инь и ян, по латыни акт творения, по человечески это как живи для радости ближнего.

— Слушайте, это интересно! Самое главное применимо к тому, как выйти из тупика! Я сейчас даже думаю, хорошо, что полгруппы пришло с носами Буратино. Я устрою конкурс на лучший нос и заставлю обладателей таких носов доказать, что его нос лучше всех! По-моему такого конкурса еще не проводилось! Это оригинально! Дети любят новое и необычное. Старшему воспитателю это понравится! Спасибо, Вагид…э-э, с труднопроизносимым отчеством, я его напрочь забыла, простите, если что не так… Спасибо еще раз за науку, что преподали.

— Помните, Елена ибн Андреевна, что полезно льву, то крайне опасно обезьяне.

Просветленная Елена кивнула. Да-да! Повторение, особенно с другим, — не всегда мать учения. Не вымирай редкий народ!

Глава 5. Россыпь сокровищ

Вагид покинул детский сад с растущим умиротворением. Поручение жены выполнил на отлично: подготовил дочек к утреннику и воспитка, напротив, им оказалась довольна. Подробности для супруги опускаются.

Он неторопливо вышагивал по улице, засаженной берёзами и рябинами, и поглядывал и проникался любовью к этой чудесной поросли открытой им земли. У него на родине нет такого буйного великолепия растительности.

Горы и песок составляли основу ландшафта, а если и создавались условия для произрастания чего-нибудь кроме верблюжьей колючки, то самым кропотливым трудом созидали плодородные долины. В собственноручно созданном плодородном слое выращивали персики и абрикосы, хурму и виноград. Не отыскать в тех полях ни одного сорняка, пусть неписанной красы, не говоря уж о таких великанш-красавиц берез.

Значит, это щедрая земля, где похоже всё в меру: солнца, воды, тепла, света, мороза и снега. В недрах земли полно богатств: нефти, газа, металлов… Хорошая страна! Бывает, что и занепогодит — но есть чайхана, в чайхане всегда хорошо.

Вагид уловил тонкий густой запах аромат пекущегося хлеба. Тут же хлопнул себя по лбу: чуть было не прошёл мимо пекарни, где хозяйкой Аннушка. К ней неотложные дела по поводу поставки хлебобулочных изделий в чайхану.

Пекарня благоухала ароматом свежеиспечённого хлеба. Хлебопёки — шустрые девчушки — в чистейших белых костюмах умело орудовали кто у замесочной машины, кто раскладывал готовое тесто в формы. Аннушка здесь безусловный воевода, императрица, капитан. Её указания ловили на лету.

Вагид, помимо текущих дел, не прочь испробовать ломоть хлеба с пыла да с жару, из ловких рук симпатичных девчушек. Аннушка без лишних разговоров первым делом усадила гостя за стол и поставила перед ним большую миску с горой румяных булочек. Большой бокал вмиг наполнился жемчужно-белым молоком, свеженьким и прохладным.

Дородная красава Аннушка села рядом. С неизъяснимым удовольствием блестели женские глаза, поглядывая, как здоровый крепкий мужчина с огромным аппетитом утоляет голод. Она улыбалась, улыбался и Вагид.

Ему определённо нравилась эта пышная румяная русская женщина с густыми ореховыми волосами, простым и добрым лицом, однако, с тонко очерченным носом и умело подведёнными глазами. Её мощный стан внушал почтение, ей бы быть кормилицей какого-нибудь Геракла, Да что Геракл?! Самой стать чемпионом в силовой женской борьбе.

Впрочем, ничего мужеподобного в ней не сыскать. Просто то, что присуще обычной женщине у Аннушки многократно больше, как вероятно и у Вагида.

— Когда ты рядом Аннушка твои булочки вкуснее вкусного. Не уходи пока угощаешь меня. Твои работницы научились работать слаженно как шестеренки в часах — у тебя стоит поучиться, как управлять людьми. Может быть, всё умение находить общий язык и управлять людьми заменяет внешний вид, важный и представительный? Скажи-ка, если я каждый день буду кушать такие булки и выпивать жбан молока, буду я таким же большим как ты?

— Будешь! По крайней мере, что-то обязательно вырастет или отрастет. Станешь поплотнее, посолиднее… Да зачем тебе?! Ты и так хорош.

— Я хорош, потому что ты хороша.

— У нас с тобой конкурс комплиментов? Кто скажет о другом лучше, чем даже думает о себе. Лесть опасна, она вводит в заблуждение. Нам незачем заблуждаться, умные люди могут понимать друг друга без слов или с полуслова.

— Я не знаю, что такое лесть. Я многих слов в русском не понимаю. Я бы тебе сказал на своём языке, что я думаю о тебе, поймешь ли ты?

— Давай! И я попробую понять.

— Тырбырен армирэн-шисорыгын быркзыл гынмозаын гынабросон гырмынзал-гыту-инги… Ты поняла? Это Саади. — Вагид посмотрел в глаза пышнотелой красавицы и вновь увидел не розовый, а красный напрягшийся бутон; и не малюсенький, как пипка, но под стать хозяйке: крупный, крепкий, сочный.

Он не мог поверить, что такое может быть, что природа так бывает щедра. Руки невольно тянулись проверить, что это не обман, что так оно и есть наяву. Однако, рукам, как часто оказывается, путь туда закрыт. Чтобы совладать с бутоном, исследовать его, обласкать нужен спец инструмент, который чаще всего спрятан в штанах. И теперь, как вольная птица в клетке, бился и рвался наружу живой инструмент дознания.

Нужно сказать несколько заветных и правильных слов, как заклинание перед волшебной лампой. И слова были сказаны. И враз по словесному мановению, что подразумевалось, то стало явью.

Бутон и в самом деле оказался крепким орешком. Овеществлённый порыв Вагида смело вошел в таинственную сень бутона, и с нарастающим темпом трепал его и спереди и слева, спереди и справа, справа и слева, слева и справа, снизу и сверху — бутон лишь краснел и наливался. Так проворный и шустрый шершень вьётся вокруг необъятного цветка, способного засосать и проглотить, сделай одну маленькую ошибку.

С немалым ухищрением несгибаемое орудие вращалась и вонзалось, и снова искало ту единственную точку наподобие заветной кнопки, что включает высшее удовольствие, искало и впереди и слева, впереди и справа, справа и слева, слева и справа — пока вдруг эти движения не возвратились бурными ответными ударами.

Сладчайший возглас восторга коснулся ушей Вагида, бутон обильно омылся собственной влагой — и кормчий секретного мужского орудия постиг, что свою задачу он выполнил и выполнил хорошо. Это понимание ему сладше сладчайшего возгласа; это был его путь к экстазу. И он уже поднялся на третью ступеньку.

Глава 6. Розовое чудо

Вагид легко и бодро вышагивал по мостовой. Настроение прекрасное. Солнце поднялось достаточно высоко, и туман стал таять на глазах. Открывались для взгляда посвежевшие улицы, обрамлённые зеленью берез и тополей, лип и рябин.

После идеальной чистоты и образцового порядка хлебопекарни Аннушки подмечалось отсутствие такового вокруг, куда бы ни кинул, не упал ненароком рассеянный взгляд. Плохо прометённый тротуар; цветы, растущие сквозь асфальт, говорили лишь о том, что и сам асфальт положен строителями с нарушением норм и правил. На газоне вместо цветов лопухи да крапива.

Впереди невнятный человек со взъерошенными волосами выгуливал крупного мордастого пса. Псина присела посредине тротуара и сосредоточенно опорожняла кишечник. Хозяин терпеливо поджидал, когда домашний любимец закончит то, для чего они вышли на улицу.

Вагид замедлил шаги, чтобы не помешать «священнодействию», творимому впереди и памятуя какая мощная пасть у собак этой бойцовской породы и как невежливы и грубы мужчины в этом городе.

Невольно взглянул на свои ботинки и штаны — ботинки стоптаны, брюки изжеваны ровно побывали в пасти такого же бесцеремонного пса, что впереди. Ему вдруг стало стыдно: это же могла увидеть Аннушка, об этом твердила Луиза. Он свернул к близстоящему бутику модной одежды.

На пороге фешенебельного салона мужской одежды приветливо встретила улыбчивая обходительная девушка, первоначально принятая за манекен. Изящные, манерные, модные изваяния застыли в окнах и возле входа. Вагид окинул рассеянным взором замершие фигуры — они оставались недвижимы. Значит, уж точно манекены. Бросил быстрый взгляд в глаза кукольной продавщицы, отвечая на приветствие.

Он смотрел немного дольше, чем положено: девушка вздрогнула и растерянность пробежала по лицу. Непонимание на мгновение смутило её прозрачный ум, отшлифованный этикетом делового общения. Окончательно ожившая кукла-барби тут же обернулась к зеркалу удостовериться, что ничего предосудительного нет в её внешнем виде. Помада, тушь, причёска в полном ли порядке?

Убедившись в безупречном виде, медленно отвела глаза с зеркала, водрузила на лицо хорошо поставленную улыбку.

Чииз!

Клиент нарисовался; клиент должен уйти с покупкой. Пусть даже в ход будут пущены девичьи чары. Облапошивала и не раз мужланов и стариканов, охочих до клубнички. Осечки и в этот раз не будет.

Как она ошибалась!

Сверкая ножками, изгибая стан кукла Барби уральского происхождения с чрезвычайной вежливостью приступила к обслуживанию клиента. Впрочем, они быстро нашли общий язык: оба преуспели в сфере услуг.

Но нашли в том плане, что глянцевая продавец-консультант, с внешностью маникена, одела Вагида с головы до ног во всё самое фешенебельное: костюм, ботинки, рубашка, галстук, саму тому радуясь, как хорошо и замечательно получилось.

Она поправляла клиенту новый пиджак, делала шаг в сторону, смотрела с легким прищуром, улыбалась, призадумывалась, несла другую рубашку, галстук как более подходящие, вновь клиент переодевался, и вновь приглядывалась, как получилось — ну, казалось бы всё! Клиент шикарно одет, с минуту на минуту за товар будут уплачены деньги, и сама она получила удовольствие в тренировке дизайнерских способностей.

Но что это!? Морщинка на полах пиджака? неправильно пришитая пуговица чуть топорщит обшлаг? или… она нагнулась, чтобы поправить материал под пуговицей — и тут полы пиджака шевельнулись раз, другой …Мамочка!

В глубоком недоумении подняла расширившиеся глаза на клиента. А клиент, между прочим, слегка обалдел от снующей вокруг его девушки от запаха её духов, развивающихся волос, тонкого запаха разгоряченного (работой!) девичьего тела, который не каждый носитель мужского начала может обонять.

— Что это? — Девушка указала на брюки чуть ниже пояса, там где сейчас наблюдались странные движения: энергичные кивки ли, удары ли. Её представления о порядке пробуждения исключительно мужского достоинства были другие: оно отвердевает по вескому поводу и претендует на разрядку недвижно, как нищий с протянутой рукой, Требуются особые, лучше взаимные, движения для полного удовлетворения.

Она никакого повода не давала — значит… что? Маньяк? Извращенец? Девушка попятилась назад, еще мгновение и она бы бросилась наутёк из магазина, в котором в этот ранний час никого не было.

В последнее роковое мгновение она пристально взглянула в лицо странного клиента — он улыбается! Улыбается!)) Лицо не искажено ни злобой, ни тайной снедающей страстью. Лицо приятно, спокойно и напоминало лик блаженного Будды на обложке диска с релаксирующей музыкой.

— Что это? — повторила девушка. Её указующий пальчик дрожал.

— Это обезьянка Чичи! — ответил невозмутимый Вагид.

— ?!

— Это недавно рождённый детёныш обезьянки. Она, его мамаша, жила в обычной городской квартире у чудака-хозяина, который толком и не знал не только как разводить, но и как содержать взрослую особь иностранного животного. Как обезьянка смогла заиметь себе детеныша, кто второй родитель — не понять и не представить.

— Как?!

— Видимо купил с приплодом. Продавец не сообразил сделать тест на беременность. Сходил бы в аптеку, смешные деньги стоит тест. А продать мог бы дороже.

— Неужели, подходят человеческие?

— Один к одному. Берешь белую полоску, смачиваешь влагой из писульки. По-научному это влага называется уриной. Так вот моча, по-научному урина, на полоске оставляет красный штрих. Если один, то нет беременности, два штриха — залетела (или получилось); нет штрихов полоска дефектная.

— Вы, что ветеринар? сексопатолог?

— Сначала фельдшер. Потом к сведению: восточный мужчина во всем должен знать толк!

— Очень любопытно. Мне эти полоски, противозачаточные разные — по барабану.

— Однополая любовь?

— Да люблю подругу и получаю офигенное удовольствие… Нюша — моя первая любовь, и последняя… может быть…А как вы догадались?

— О, я многое понимаю без слов. Ваш сложный русский язык этому научил… Так вот однажды, разрешившись родами, бедная обезьянка окочурилась, детёныш оказался живчик и довольно забавный. Но хозяину он был не нужен. Не знаю, почему-то дуболом-хозяин решил отдать его мне — отдал с полным правом собственности. Я такому подарку совсем не рад. Куда податься мне с малюсенькой обезьянкой? Я не клоун, не циркач, а всего лишь земляк этой крохе. Ну или почти земляк. Это также как в Африке отдать негру детеныша русского волка, бурого медведя… Крохотулька обезьянка чувствует, что хочу избавиться от него — прячется и плачет. Может быть, вам его подарить? Вам сколько лет? Совершеннолетняя?.. Двадцать! Прекрасный возраст, чтобы заиметь новую живую игрушку!

— Боюсь, что времени не хватит о нём заботиться… Он какой-то особенный у вас. Ну и место же он выбрал! В штаны, дурачок, залез!

— Там теплее и безопаснее. И есть за что зацепиться; вообразил себя кенгуренком… Он ведь совсем махонький… Смотрите, он понимает, что речь о нём и засуетился.

Череда ударов, толчков, пиханий в штанах чуть ниже пояса приковала внимание обескураженной продавщицы. Ткань вздымалась и снизу и сверху и слева и справа.

— Можно потрогать? — Девушка не могла устоять, и видя согласие в глазах забавного клиента, присела на корточки. Двумя пальцами тронула штанину у молнии.

Вагид кивнул, на сантиметр развел указательный и большой палец: чуть-чуть можно.

— Это наверно лапка с кулачком. — Она погладила. — Ну, раскрой свой кулачок

(между тем Вагид в тонкостях знающий искусство телодвижений, напряг одни мышцы, чтобы так называемая лапка напряглась и скакнула в другой угол)

— Ой, он еще играет! — Звонкий девичий смех высек улыбку на мужественном лице Вагида. — А можно взглянуть одним глазком.

— Можно! Только руками не трогать. Он очень нежный. Что у вас мягче пальцев, тем и трогайте, если захотите.

Скользнул вниз молнии язычок. Из расширившегося лаза выскочило ничто иное как эрегированное мужское достоинство, едва ли не шмякнув по бархатным щёчкам любопытную девушку.

Она невольно отстранилась. Сузившиеся глаза не могли оторваться от покачивающегося красно-багрового ствола с раздутыми щеками, готовыми лопнуть от распирающего усилия. Красно-багровое чудо гипнотизировала, лишало рассудка.

Для смелой лесби эрегированное достоинство — всего лишь безмолвный страж того, чего искала. Где маленькая, в два кулачка, обезьянка? Куда ж она запропастилась? Вслед за зиппером был расстёгнут поясной ремень, пуговицы. Брюки слетели, как последний лист с дерева. Остались трусы.

Кстати, она не предложила клиенту заменить нижнее белье, носки. Эту промашку она исправит. Мелькнула догадка: вдруг крохотулька елозит по красно-багровому стволу, как по стеблям лианы. Тогда прочь трусы.

В мгновение слетела последняя часть мужского туалета. Вылитый Аполлон предстал пред замутненным взором. И ничего более. Девушку терзало разочарование. Куда могла деться обезьянка? Сиганула в штанину, в обшлага пиджака, рубашки — всё проверила.

— Это розыгрыш, — сказал Вагид, улыбаясь и сверкая черными глазами.

— Что же тогда ёрзало, скакало и прыгало?

— А вот это! — Вагид продемонстрировал редкое искусство управления обычно недвижной мужской колбаской.

Она у него крутилась и вертелась, вздымалась, падала, удлинилась, выписывала замысловатые фигуры, пируэты, прямые линии, косые. Вырисовывала букву О и букву А, ставила многоточие, рисовала спираль, водружала знаки восклицания.

Симпатичная лесби раскрыла рот, склонив голову, растрепав волосы. Ничего подобного никогда не видела. Для неё примитивный отросток мужчины ассоциировался с удовлетворением грубой похоти с непредсказуемыми последствиями, как-то: инфекция, нежеланная беременность, бездна негатива. Парни, как на подбор, один гаже другого.

Она призналась себе в мыслях, глядя на виртуозное соло конкретного мужского достоинства: что-то подобное могла выделывать языком её любимая розовая подруга. Когда-то они поначалу любопытства ради попробовали однополый интим — и что же, понравилось, втянулись! Сейчас она видела, что девичий язычок мал и неповоротлив против того искусника, что выплясывал перед ней.

Он показал упакованный презерватив. Она кивнула, копируя его жест с большим и указательным пальцем: чуть-чуть!.. Пропащая лесби поняла, что этот нечаянный гость-клиент-мужчина необычен: управляет и телом и мыслями, своими и чужими. Она лишь допустила легкую фантазию, вот бы разгладить набухшие складки её сладкой стихии, без глубоких погружений, как он приступил к исполнению.

Обезьянка Чичи заплясала в обнимку с её точкой Q. Розовой подруге так не суметь. Впервые недоступная чаровница ощутила, что значит мастерские исполненные мужские обязанности. Впрочем, ей много и не надо было — она быстро откинулась с бурей удовольствия.

И что удивительно, не было того противного и опасного осеменения. Она краешком сознания, утонувшего в блаженстве, опасалась, вдруг лопнет резинка. Потихоньку пришла в себя, спросила, не сводя, просветленных глаз:

— Вам, что не надо такой же разрядки.

— Я её уже получил в самом себе, чуть позже после тебя.

— Но как?! Вы удивительный! Как мне заполучить такого.

— Ты можешь сделать такого сама, сначала его просто и бескорыстно полюбив. Вы думаете, мне от рождения пришло дарование любить женщину? Нет, это долгий труд, это полный порядок в мыслях и желаниях, — Вагид одевался во всё новое, — также как и вам одного желания любить мало. Нужно уметь жить желаниями другого, быть готовой помочь в любую секунда. Чем больше сделаешь добрых дел, тем ярче, радостнее будет твоя жизнь. Любить умей противоположное. Не старайся понять — просто надо искренне любить, о-бо-жать!

— Такой бы ликбез моей подруге преподнести.

— Будут проблемы, приходите к нам в чайхану-кофейню.

Вагид оделся. Милая продавщица оглядела его со всех сторон. Оттопыренный большой пальчик салютовал к обоюдному восхищению.

Глава 7. Чайхана-кофейня

Вагид вышел из бутика мужской моды респектабельным господином уже и внешне. Перспектива вышагивать по грязным тротуарам, загаженным собачьими экскрементами, его отвращала. Модный темно-синий костюм мог пропитаться вонью, шикарные лакированные ботинки покроются едкой пылью, белоснежная рубашка потеряет свежесть.

Господин на оставшиеся деньги, выданные Луизой на покупку цивильного костюма, вызвал такси. В приятном расслаблении неторопливо уселся на заднее сидение примчавшегося авто. Важно велел шоферу ехать в пригород, где курился дымок чайханы.

В голове мелькнула мысль: чтобы жить в этом городе припеваючи, нужны женщины, деньги и… что-то ещё. Что ещё? — не успел додумать. Чайхана, его любимая чайхана, выплыла красочным островом в мираже города.

— Вай-вай-вай! — Всплёскивая руками, цокая языками, встретили его высыпавшееся один за другим работники чайханы, одновременно и земляки-кунаки Вагида. Так туземцы-варвары встретили бы европейца, ненароком заглянувшего светочем якобы просвещённого мира.

В утренние часы посетителей мало, но работа между тем в самом разгаре: готовка (варка, парка), приборка. Отвлечься можно лишь на самую малость, поэтому суть дела рассматривалась без обиняков.

— Министром заделался? Твоя жинка нашла тебе чистую денежную работу?

— Всех нас в помощники бери.

— Как чайхана? На кого оставим?

— Привезём других земляков! Их уже достаточно в очереди стоит. Весь аул сюда перевезём.

Появился Фарид — властный предок басмача, упитанный, с ранним животом и залысиной. Он был, пожалуй, главнее всех. По крайней мере, в учредительских документах фигурировал как предприниматель, использующий наёмный труд. Работал исключительно головой: организовывал работу землячества, координировал потоки денег и товаров, решал вопросы взаимодействия с власть имущими.

Его помощниками был земляк Вагид и русская женщина Лидия Петровна. Она по существу являлась бухгалтером, товароведом и юрисконсультом. В прошлом, в советские времена, ярко зазвездилась в общепите кладовщицей, буфетчицей, товароведом, заведовала магазином, обслуживающего номенклатурных деятелей областного города.

В чайхане Лидию Петровна и уважали, и ценили, и слушались беспрекословно. С виду это была массивная грузная тетка с крашеными хной волосами, с изобилием золота на руках и смачно накрашенными губами. Она любила водочку под хорошую закуску в теплой компашке. Предпочитала ядреный русский мат, которым могла поставить в позорный угол любого, кто позволял себе глупость перечить в том, что она знала как свои пять пальцев. Наука разрешения конфликтов зачастую решалась ею просто: послать подальше, да кучерявее.

— Ба! Ты оделся лучше, чем я! — Подивился всегда главенствующий Фарид. — Это хорошо. После обеда подъедет комиссия ФМБА.

— Что за хрень фмба?

— Это Федеральное медико-биологическое агентство! — ответила Петровна. — Санитарные врачи по-простому.

— У нас кто-то заболел?

— Когда заболеют или отравятся, прошибёт понос от нашего плова, тогда приедут из прокуратуры.

— Ядрена лядь! Как заморочено тут у вас, одни комиссии. Кто-нибудь вообще работает кроме нас?

— Проверка плановая. Это не совсем ФМБА. Это ФГУП по контролю СОУТ. То бишь федеральное государственное унитарное предприятие, имеющее аккредитацию по проведению специальной оценки условий труда… (Вагид и Фарид цокнули языками, покачав головой в страшном недоумении) — Петровна зыркнула и пояснила: — Они проверяют соответствие условий труда СанПину… санитарным правилам и нормам по охране труда. Нам следует издать приказ о назначении комиссии, куда наряду с представителями ФМБА, назовем так, войдет и наш представитель.

— Вовремя приоделся! Молодец, сообразил надеть цивильный прикид. Как вообще догадался вырядиться? — усмехнулся Фарид. — Будешь представителем!

— Ты думаешь, что для ФМБА потратился на костюм. У нас дома сегодня гости от АСМБПа, — бросил Вагид, — вот я и в костюме, чтобы пообвыкнуть.

— АСМБПа звучит круче ФМБА!

— А то! АСМБПа — это ассамблея содействия малому бизнесу и предпринимательству.

— Вах, так по нашему профилю! Мы подходим, чтобы нам содействовать. Ты будешь нашим представителем и в ФМБА, и во ФГУП по СОУТ, и в АСМБПа.

— Ладно, начнем с ФМБА. В приказе указывается должность, — сказала строгая Петровна, приготовившись печатать приказ.

— Какая у тебя должность? — Замялся и порядком озадачился Фарид. — Главный повар! Точно так, главный повар Вагид Турбынгэн-оглы.

— Разве повара ходят на работу в таких костюмах? — Обиделся Вагид. — Кто был в кишлаке главный ты или я?! Пиши лучше: главный заместитель хозяина чайханы.

— В тарифно-квалификационном справочнике (ТКС) должностей и специальностей, откуда рекомендовано брать наименование профессии, такой должности нет. Давайте лучше обозначим Вагида как завпроизводством. Звучит достойно, уверяю вас. Ты, Фарид, директор. А ты, Вагид, заведующий производством.

До приезда комиссии оставалось три часа. Директор Фарид дал указание зав. производством Вагиду обойти все помещения чайханы и проверить это самое злосчастное санитарное состояние. Не разумея в точности суть проверки, Вагид облачился в белейший халат, на голову — белейший колпак, презентованные Петровной. Вразвалочку приступил к обходу чайханы.

В первую очередь наведался в поварскую.

— Вай-вай-вай, Вагид! Ты меняешь одежды как артист. Был одет как министр, сейчас — доктор? — Шустрые поварихи окружили героя дня в белой униформе.

— Сейчас доктор, верно… Гинеколог-сексолог! Осмотр буду делать. Приготовьте санитарные книжки, и еще одно место, — шутил находчивый завпроизводством.

— Что прямо здесь и всем сразу? — спросила юная Зульфия 1.

— Осматривают то, чем работают. Мы работаем руками. — заключила многоопытная Зульфия 2.

— И что?! Я работаю головой. А приедут проверять, где я мою руки. Комиссия санитарных врачей. Мама мыла Милу мылом, мыло Мила не любила! Во как умею! Кто повторит?

— Только лишь головой? — Улыбнулась проказливая Зульфия 3.

— Хороший проверяющий всегда начнет проверку не того, что с виду, а с потайных уголков. Не хотите, не можете — тогда и не надо. Как говорят в нашей Раше: спрыгнула баба с возу — кобыле легче.

— Почему не хотим? Пожалуйста, я первая! — выступила хитрая Зульфия 4.

— У тебя, дорогой Вагид-ака, у самого есть сертификат, лицензия на такой вид деятельности? — с улыбкой вопросила Зульфия 2, принимая игру.

— Вы что забыли, что по первому образованию я фельдшер? — Притворно нахмурил брови Вагид. — А фельдшер в сельском пункте должен уметь делать всё.

— И вправду, — припомнила Зульфия 4, — хотя ты почти и не работал фельдшером.

— Пояснение один: не работал, потому что в кишлаке у нас никто и не болел. Быстрее я от безденежья протянул бы ноги. Пояснение два: появилась возможность подзаработать, и мы сюда приехали и пришлось учиться менеджменту, знаете ли что это такое? Пояснение три…

— Хватит, хватит, — прервала его Зульфия 2. — Мы поняли: ты будешь нашим домашним доктором по совместительству. Бесплатным доктором.

— Почему бесплатным? Моя европейская жинка не поймёт.

— Бери нас всех в жены, — брякнула Зульфия 1

— Жинка будет против. В Европе мужику на мужике дозволено жениться, и девке на девке тоже. А вот мужчине взять несколько жен — низя! Многоженство запрещено специально, чтобы блуду стало больше. Там и король не может взять в жены сразу четверых, но любовниц может иметь сколь угодно. Сплошной блуд из века в век!

— Нам лживая Европа не указ. Мы живем на границе Европы и Азии. Ты спишь в Европе, кушать приезжаешь в Азию, на Восток значит, — сказала многоопытная Зульфия 2.

Вагид воочию увидел, как каждая Зульфия представила его доктором на осмотре интимного места и с легкостью допустила это. И с той же легкостью представила мужем, ответственным и заботливым.

— Как здесь говорят: назвался груздём — полезай в корзину, — хихикнула хитрая Зульфия 4. — Представляешь, как мы поднимем рождаемость в этой огромной и хорошей стране! Здесь все эстрадные звезды в перекрестных многократных браках. А мы хотим по-честному и по закону.

— Ладно, я вас услышал! Услышал бы тот другой, кто пишет закон. Помечтали и хватит!.. Сегодня я зав. производством. Это как аксакал в ауле, которого упросили верховодить. И сегодня важная санитарная комиссия. Они могут закрыть нашу чайхану, если, конечно, аксакал в белом халате поверх цивильного костюма не настропалит работников на всеобщую гигиену! Я зайду через час: проверю чистоту и порядок на ваших рабочих местах и сниму пробы с каждого блюда. Челдым? Потом буду решать, казнить или мИловать. Или миловАть? Тьфу, в русском языке оттенков больше, чем в пятьдесят оттенков серого.

Четыре Зульфии: юная, многоопытная, проказливая, хитрая — все с обожающим взглядом проводили харизматичного зав. производством. От шума закрываемой двери гибкие станы дрогнули. Руки с удвоенным рвением взялись за поварскую работу.

Глава 8. Урок танцев

В коридоре Вагид хлопнул ладонью себя по лбу. Впредь следует быть осторожнее в словах и посулах. Права, Луиза, русский язык учить да учить. Не все понимают где шутка, а где правда. И все так и норовят захомутать. Так запрягут, что успевай отдуваться.

Особенно требуют деликатного обращения его милые незамужние землячки. Из горного кишлака, затерянного в предгорьях высоченной заснеженной гряды, они приехали в этот блистающий город. Прибыли найти работу и выйти замуж за местного парня — первые два шага к большому личному счастью.

Местный парень не обязательно русский. Вагид и Фарид давным давно местные парни. У обоих российское гражданство, дом, семья, дети. Оба успешны в налаженном бизнесе в сфере услуг.

Зульфии вдруг обнаружили, что в России-матушке страшный дефицит на достойных парней и мужчин. Что за напасть их выкашивает?

Каждая Зульфия знает как истинная восточная женщина: быть счастливой в браке, накрепко привязать к себе мужчину — прежде самой овладеть тонкостями древнего искусства реальной любви. Постигать непрерывно через ежедневные упражнения, практикой души и тела. Быть может, такая любовь пробудит истинно мужское в себялюбивом носителе мужского начала.

Размышляя о хрупкой женской красоте, ругая себя за излишнюю восприимчивость, Вагид зашел в класс-студию, где две танцовщицы отрабатывали восточный танец. Одна, что постарше натаскивала юную землячку. Вагид уселся в кресло напротив сцены и рассеянно внимал грациозным движениям молодой женщины и девушки.

Молодая женщина — его старшая двоюродная сестра Фаина. Её жизнь, как и Вагида благополучно состоялась: замужем, дети, прочный достаток в доме. Муж дальнобойщик; возит фуры из ближнего среднеазиатского зарубежья. Фаина танцами дополняла вкус полноценной жизни. С блеском и страстью выводили на сцену главные порывы, очищенные от мишуры реальности, что бушуют за стенами родного дома.

Мягкая кошачья поступь, царственный взгляд, бросаемый лишь на мгновение, чтобы не сразить наповал пустившего слюни мужчину, но держать на дистанции… Чаровницы! Юная пассия сестры тщится повторить движения и настрой самодеятельного хореографа. Старается, пыжится — сочувственные улыбки кривят лицо Вагида.

Однако, задатки шикарной обольстительницы легко подмечает опытный мужской взгляд. А кто похитрее, элементарно сможет затащить юную красотку в современное подобие средневекового гарема. Судьба прекрасной и несчастной Шахерезады воплотится в юной танцовщице с певучим именем Дания.

Юная Дания, как и юная Зульфия 1, тоненькая, хрупкая, несмелая. Она словно эскиз карандашом, легкий набросок будущей прекрасной женщины. Когда-то в хрупком тельце появятся краски и формы, колорит и очарование. Чтобы это случилось поскорее и в безопасном варианте, что же надо Дание?

По годам она взрослее, чем выглядит, запросто можно и замуж выскочить. Было бы за кого, и как не просчитаться! Она, отрабатывающая элементы танца живота и, танцующая полуобнажённая по вечерам в полутемном зале чайханы под жадными взглядами разгорячённых пиршеством мужчин, испытывала к ним сложную комбинацию гадливости и надменности.

Дания с улыбкой превосходства принимала бурные аплодисменты и уходила со сцены еще и поддразнивая их взыгравшую плоть, знаю, что ни за какие коврижки не согласиться провести ни с кем из них ночь. Однако порой, злой вестницей неотвратимого будущего являлась ужасная мысль, что когда-нибудь вдруг да придётся остаться с кем-то из этих клиентов. Вдруг иного варианта выскочить замуж не будет?

Может быть поэтому Дании страстно хотелось достичь совершенства в ремесле танцовщицы: уж достаться так серьёзному богатому мужчине. Конечно, самое заветное — сделать танец искусством и выйти замуж по любви, как сумела Фаина. Не поэтому ли её неосознанно влекло к Вагиду? Он в её понимании был мужчиной без какого либо изъяна, кроме одного: женат на красивой умной гордой европейке.

Вагид на подсознательном уровне уловил тонкое ментальное поветрие Дании. Поерзал в кресле, состроил недовольную мину в лице. Подмигнув Фаине, попросил навести порядок в гардеробных. Он сам прорепетирует череду эксклюзивных движений для тазобедренной части старательной ученицы. Фаина беспрекословно подчинилась, удалившись легкой грациозной поступью.

— Дания, когда ты отрабатываешь движения… о чём думаешь? — тоном искушённого метра спросил Вагид.

— Ни о чем, Вагид-ака. Я просто стараюсь, чтобы движение были мягкие и плавные, укладывались в ритм музыки. Чтобы музыка переходила в движение.

— В этом часть ошибки. В тебе самой должна звучать музыка!.. даже и не музыка — твоя женская суть должна проснуться и ликовать. Не знаешь, как это сделать? Тогда иди сюда!

Дания как дуновение ветра предстала пред Вагидом. Замешкалась в нерешительности, словно натолкнулась на невидимую преграду. Это тотчас же приметил отдыхающий в кресле почтенный мужчина. Опытный стратег поинтересовался:

— Что-то мешает?

— Да. Ноги твои.

Ноги разошлись в стороны, образовав белый клин. Дания вплыла в гавань белого клина.

— Теперь попробуй повторить те же движения танца, закрой глаза и прислушайся к своим ощущениям. Запоминай их. Не тревожься, не бойся. Ты сейчас самая прекрасная, самая блистательная и неотразимая.

Волнообразные движения подразумевали твердую ось — искали, выискивали некое твёрдое незыблемое вздыбленное основание. Волна всегда обо что то бьются, трет и обволакивает, она не может повиснуть в воздухе, не перестав быть волной. Само её движение вызвано тем, что где-то что-то тверже её движется, колеблется, вращается.

И она рождённая этим движением летит по бескрайнему простору, летит ослабевая, простирая длани, ловя свежий импульса движения. Летит, пока в раздолье, не встретится противоположная ей по форме твердь.

И она. наткнувшись на неё, как будто бы и невзначай, вьётся и плещется, разрастаясь с новой силой. Однако на этот раз волны встретили то, что может их превратить в цунами, тайфун, ураган. Попросту поднять на небывалую высоту самопостижения.

Волны трепали открывшийся вздыбленный кряж монолита, трепали его и спереди и слева, спереди и справа, справа и слева, слева и справа, снизу и сверху — монолит лишь твердел, как легендарная сталь Годфильда, твердел и вздрагивал, словно разгоряченный вулкан с минуту на минуту извергнет лаву.

С немалым ухищрением волна вращалась, вонзалось, искало то единственное движение, что полнее вберет в себе сладчайшую суть тверди. Искала со сладким шумом прибоя впереди и слева, впереди и справа, справа и слева, слева и справа. Вдруг эти движения открыли целый сонм жемчужных раковин. И крупный жемчуг, сверкая, поднялся ввысь.

Сладчайший возглас восторга коснулся ушей Вагида, вслед обильная влага омыло вершину того, что было в объятиях волн, и он понял, что и в этот раз свою задачу он выполнил, и выполнил хорошо. Это понимание ему сладше сладчайшего возгласа, это его путь к экстазу. И он уже поднялся на четвёртую ступеньку.

Глава 9. Равнодушие под запретом

Вагид сидел в окружении землячек-поварих. Снимал пробы с приготовленных блюд, которые поочередно подносили в десертных тарелочках. Сегодня в меню: плов, шурпа, долма, бешбармак, шаверма, лобео, люля-кебаб; разумеется, шашлык (шиш-кебаб).

Как завзятый дегустатор, Вагид определял, в таком-то блюде в букете специй не хватает корицы, фенхель положен чуть раньше. А что-то получилось по высшему разряду. В кулинарном деле он тоже знал толк. Это была даже не дегустация — разбор ошибок или, напротив, успеха в приготовлении блюд. Они вместе обсуждали, как добиться непревзойденного вкуса.

После долгой процедуры снятия проб Вагид отправился в свой кабинет, где решил отдохнуть от напряженного начала дня. Кабинет небольшой, каких-то пятнадцать квадратных метров, но уютный и многофункциональный.

Кабинет содержал в себе всё, что надо руководителю для успешной работы: компьютер, принтер, факс, ксерокс, большой письменный стол и массивное кресло босса. Дополнительно стоял ряд мягких стульев, легко трансформируемых в место для отдыха в лежачем положении. Для услады глаз в двух вместительных глиняных горшках обосновались метровые деревца фикуса каучуконосного.

Обилие оргтехники, которой Вагид пользовался редко, объяснялось тем, что совсем недавно эта техника и мебель была в обиходе у Петровны и Фарида и чуть устарела, но не настолько, чтобы выбросить на свалку.

Вагид закрыл дверь на ключ, лёг на стулья — и проспал здоровым послеобеденным сном полновесный час. Негромкий настойчивый стук в дверь быстро включил сознание в подсознательном сонном блаженстве.

— Вагид-ака, комиссия приехала! — громким шепотом тревожилась за дверью преданная Дания.

— Умница! Ты настоящий друг. И хорошая ученица. Успех скоро также постучится тебя в дверь.

Вслед за Даниёй брякнул мобильник — это Фарид вызывал к себе. Вагид, как будто и не было глубокого сна, незамедлительно явился к боссу-земляку. Фарид и Петровна занимали одну рабочую комнату, размером раза в три больше, чем кабинет Вагида.

— Где эта страшная комиссия? — спросил спокойный и внимательный Вагид, мельком глянув на двух модно одетых юных девушек в коротких юбках и перезревающую женщину в строгом брючном костюме, и сказав им «здрасте».

— Так вот они перед тобой! — проронил босс, шевельнув бровями.

— Гм, я было подумал почтенная дама привела дочек устраивать к нам на работу.

— Он у нас шутник, — точно извиняясь, обратился Фарид к комиссии санитарного надзора.

— Пока тебя не было, мы пару организационных вопросов решили так: ты, Вагид, сопровождаешь лаборантов по производственным помещениям, мы с Лидией Петровной производим проверку документации.

Вагид пожал плечами, кивком головы предложил лаборантам на выход. Девушки встали и зацокали каблуками. У каждой в руках небольшой саквояж. В коридоре Вагид приостановился.

— Как звать меня вы знаете, пришла очередь за вами озвучить имена.

— Пожалуйста! Я — Лена, — сказала та, у которой были волосы посветлее и ростом чуть повыше. — А это Настя.

— А по отчеству? — в тон Лены вопросил Вагид, памятуя деловой этикет, успевший, однако, отметить, что у Лены ноги стройнее, но юбка длиннее.

— Нас еще никто не называл по отчеству, — тараторила Лена. — Меньше слов, больше дела. Мы будем делать следующие замеры: уровень шума, вибрации, освещённость.

— Вах, как занимательно! В чем измеряется шум и свет?

— Шум в децибелах, искусственная освещенность в люксах, естественной освещенности вычисляется специальный коэффициент.

— Успеете ли все это сделать за сегодня? И кому это надо? У нас работники и работницы довольны условиями труда, о децебелах и люксах и слыхом не слыхивали. А что если я сейчас вас королевой-дыней угощу, только что привезли, таких дынь вы и не едали, шашлычок только-только приготовился, есть вино какое пожелаете. Сейчас я крикну, и стол мигом накроют.

— Что вы?! Мы не для этого пришли. Мы пришли, чтобы снять показания приборами. Показания остаются в памяти приборов, откуда их переносим на бумажный носитель в виде приложения к акту.

— Что такое прибор? Это кусок металла или пластмассы, мы заполним и его память самыми прекрасными воспоминаниями. Подумайте, уважаемые Лена и Настя: халява! К вам катит крупная халява! Ни за что платить не надо, только открывать ваши прекрасные рты, и туда сами будут перебираться пропитанные специями нежнейшие кусочки слегка поджаренного мясо молодого ягненка с каплями густого терпкого красного вина. Вино с наших виноградников! Есть сорта сладкие как ликер. Мы ими угощаем исключительно лучших гостей. Вы прежде всего мои гости, а гостей у нас на Востоке принято хорошо угощать… Сначала позвольте нам выразить вам уважение! Потом за дело возьмемся. Как у вас говорят, работа не волк — в лес не убежит.

— Это в каком же виде мы заявимся к нашей Антонине Вениаминовне? Пьяные, сытые, довольные?!

— А мы и её накормим и напоим!

— Ой, нет! Лучше не надо. Мы особо и есть не хотим. Нам лучше без неё быстро сделать замеры. Она начнёт придираться! Давайте, Вагид начнём, а то действительно придет Антонина и нам тогда всем несдобровать. — Лена нагнулась, чтобы поднять саквояж, и невольно выказала бархатные ноги во всю длину. Вагид вздохнул с облегчением и с огорчением: трусики у неё белые, как у него халат, а значит она действительно санитарный лаборант.

Вагид привел лаборантов на кухню, где они тотчас же открыли саквояжи. Извлекли пару портативных приборов, приступили к измерению параметров рабочей среды. Сопровождающий с искренним любопытством наблюдал за ними. Однако видел то и дело обнажаемые ноги.

— Вай, девушки! Я настолько пленился вашим молодым очарованием, что совсем забыл! Мы же на кухне, где всё у нас стерильно как в аптеке! Здесь царство ароматов. Запах молодого тела иногда может внести заводную пикантность в аромат мясного блюда. У наших клиентов снесет башню. Зульфия, не сочти за труд, принеси пару халатов.

Девушки хихикнули, передернули плечиками. Складывая губки в трубочку, облачились в халаты. Вагид с облегчением вздохнул, потому что обнажённые ноги подначивали к одной пленительной процедуре. Неосуществимой в данном случае… Или нет?

Крякнув от грядущего удовольствия, Вагид иначе взглянул на посерьезневших лаборантов. Обнял взглядом Лену, которая забавно наморщив лобик, всматривалась в дисплей прибора.

— Что такое Лена? — Он возник перед ней на недопустимо близком расстоянии. От неожиданности светловолосая вздрогнула, выпрямилась. Глаза, невидящие ничего кроме шкалы дисплея, распахнулись, словно встречая на пороге нежданного гостя. Захлопали веером ресницы, густые и длинные как у рекламной красавицы. И тут Вагид узрел, что у девушки перехватило дыхание, вздрогнул малюсенький розовый бутончик. В мгновение вскочил очередной прыщик на лбу.

— Что такое, Лена? — повторил он.

— У вас освещенность рабочей зоны намного ниже нормативной. Я вспоминаю двести или триста должно быть по СанПину. Не помнишь, Настя?

— Да не может быть тут двести! — вскричал Вагид, распахнул дверцу печи, в которой плясали языки пламени. Показания прибора взметнулись к тысяче люксов. — Ну, вот теперь с запасом! И в памяти прибора эта цифра останется.

— Это не совсем правильно.

— Отчего?! Вы замеряете освещенность в процессе работы. Так? Так! А в процессе работы наш повар то открывает дверцы, то закрывает, Вы сделали правильный замер, так что не тревожьтесь. С шумом также, какой вам и нам надо, такой и сделаем. Вибрации у нас в помине нет. Есть правда одна вибрация…

— Ладно! — Девушки улыбаясь, переглянулись: свой парень. — Пойдемте, проверим, как ваши вентиляционные системы работают. Приточные и вытяжные венткамеры должны размещаться в разных помещениях.

— У нас круче: они размещены в разных зданиях.

— Как?! У вас есть воздуховоды наружной прокладки?!

— Снаружи у нас однозначно в наличии стоянка для машин. Про венткамеры в разных зданиях скаламбурил ради шутки.

— Больше так не шутите! — приказала Настя. Её маленькую точеную фигурку раздуло от гнёва.

— Халаты можно снять? — поинтересовалась Лена, оттеняя мягкостью тона сердитый пассаж напарницы. — Кстати, для осмотра венткамер обычно нужны халаты черного цвета. Пылища и грязища там бывают невообразимые!

— Это бывают где-то, но только не у нас. У нас и там чистота и порядок. А знаете почему? Отгадайте с трех раз, и с меня бутылка вина.

— У вас качественный промышленный пылесос?

— Нет.

— У вас хорошая ответственная уборщица?

— Нет… Нет в смысле не из-за этого, хотя уборщица как и все работники и хорошие и ответственные.

— Вы их просто не включаете?

— Верно! Сейчас принесу вам по бутылочке отличного марочного вина… Не включаем! Особенно приточную. Там такие вентиляторы поставлены мощнецкие, что наших девчонок попросту сдувает. И этот едрённый воздухообмен вносит сумятицу в приготовление блюд — здесь же важен запах, аромат!.. Халаты давайте мне.

Лена, находясь в трех шагах от Вагида, картинным жестом расстегнула пуговицы и выскользнула из белоснежных объятий халата. Галантный сопровождающий успел перехватить белую робу. Тонкие ноздри Вагида невольно вздрогнули: движение халата подняло целый веер запахов.

— О! Вы пользуетесь косметикой «Мадемуазель Шанель». В этом аромате легкость и свобода, свежесть и дерзость, твердость характера и безупречная элегантность.

— Вы угадали!

— А еще вы используете. — Он вплотную приблизился к девушке, склонил лицо к её нежной шее. — «Бэйби Долл». В одном флаконе целый букет ароматов: ландыша, розы, гелиотропа, вкус ананас, черной смородины и яблока; этот сложный аромат готовит ощущение «бабочек в животе».

— Вы снова угадали. Давайте проверим ваши способности на моей коллеге.

Насте слегка смущаясь, что может быть делает не так красиво как подружка, распахнула халат под прицелом четырёх глаз. Ситцевый тест вручила Вагиду.

— Вы предпочитаете Брайт Кристалл от Версаче.

— Невероятно! — прошептала Настя. — Дальше не говорите, не раскрывайте мой секрет.

— ОК! Пойдемте, глянем на вентиляцию. Расскажу по ходу о сочетаниях мужского одеколона и женской туалетной воды.

Так они дошли до венткамеры. У дверей приостановились. Вариации сочетаний мужских и женских ароматов полонили внимание девушек. Вагид, казалось, сам превратился в изысканный мужской аромат из коллекции знаменитой парфюмерной фабрики. Аромат, обретший сухопарое тело легкоатлета.

— Зачем мы сюда пришли? — спросила Лена. — Ах да! Проверить чистоту вентсистем. Вагид Курманбекович открывайте ворота в царство вентиляции. Надеюсь, что оно будет именно царством чистоты и порядка, а не скопищем хлама. Ты, Настюшь, постой у входа и подержи приборы. Я сначала проверю общее санитарное состояние.

Лена, вслед за Вагидом, вступила в прохладное тускло освещённое чрево помещения вентиляционной камеры. Два полуметровых вентилятора, соединённые воздуховодами с отопительными агрегатами поблескивали свежей краской. На противоположной стене от входа виднелась металлическая дверь на треть меньше стандартной.

За компактной стальной дверью зияла фильтрационная камера: комнатушка с площадью пола равной офисному столу и высотой под три метра. От пола до потолка громоздилась решетка с ячейками фильтров для очистки воздуха.

Чистоту их и собралась посмотреть добросовестный лаборант. Перед компактным входом Лена приостановилась, боязливо заглянула внутрь. Вагид решительно зашёл первым, через порог протянул руку девушке. Несведущему фильтрационная камера напомнила бы могильный склеп с множеством решеток, сквозь которые не проникало ни лучика света. В камере была идеальная чистота, чему снова искренне удивилась Лена.

Неожиданно скрипнула дверь и потух свет. Лена ахнула, вытянула руки вперёд, сделала шаг. Твердое изваяние оборвало движение. Ладонь уткнулась в упругую щетину. Зловещее сопение громадного страшного зверя ударила по ушам.

Девушка вскрикнула, закрыла лицо руками, в легкие вместо воздуха ворвался обжигающий ком. Мягкий голос за спиной бросил в дрожь. Она быстро обернулась — громадой возвышался Вагид. Спокойный добрый спасатель. Лена прильнула к груди единственного избавителя.

От страха её маленькая грудь отвердела. От нечаянного прикосновения двух маленьких розовых бутонов к теплому мужскому телу прошла знакомая волна блаженства. В укладе обычной жизни подобную волну не сразу и вызовешь. А тут само собой, как нечаянный подарок, как внезапное открытие. Всего лишь уткнуться наподобие голодной кошки в ноги вернувшегося хозяина.

Живое существо, голодное от недостатка человеческой теплоты, с дрожью терлось о крепкую грудь. С усилением прикосновений усиливалось и то тайное хотение. С возрастающим ошеломлением Лена осмелела, точно впала в беспамятство. Её руки заелозили по спасительной субстанции. Молчаливое одобрение толкнула на решительное действие. Она поняла, что не сможет оторваться, не сделав отчаянный рывок навстречу.

В ответ её бессловесному влечению восстало ещё более весомое и как раз напротив того, что таило гораздо более ощутимые блаженства. Точность стыковки двух великих инстанций, сущностей поразила. Неужели, сработало подобие инфракрасных датчиков? Интуитивная интеллектуальная наводка двух сущностей одного целого?

Ситуация кролика и удава? Кто кролик? Кто удав?..

Череда вопросов окончательно выключила мозги. Что ожидали маленькие бутоны, по соседству с пылким сердечком, то получили. Лекие вращательные движения приносили неизъяснимую сладость. Сколько же надо съесть шоколада и выпить джин-тоника, чтобы получить точно такую же кайфовую выволочку?!

В полумраке венткамере удав обрел женское начало. Гибкое стройное тело извивалось и вращалось, затягивая и уплотняя обхват мужской твердыни. После немалых приятных усилий, казалось бы полностью завершён захват того весомого и обстоятельного, что порой влекло исподволь. Очередь коротких резких движения знаменовала достижение высшей точки улёта. Мощный корень, как незыблемая ось всего и вся, омылся прозрачной влагой, оставаясь твердым и непреклонным…

— Ой. я больше не могу и не хочу! — выкрикнула распаренная Лена. Задыхаясь как после бега и лучась от шквала радости, выскочила наружу.

— Что с тобой? — Подскочила Настя, обхватила и прижала к себе ошалевшую подружку. — Ты вся мокрая! И какая счастливая!

— Там такое… такое… такое чудо. Иди хотя бы посмотри, а хочешь и попробуй. Вообще-то там темно, что ты увидишь? Дверь не закрывай входную и не забудь только про это. — Лена сунула в руку заинтригованной напарнице упаковку резиновых предохранителей, подтолкнула рукой. Когда Настя исчезла в темном проеме венткамеры, Лена присела на корточки, смежив веки, спиной ощущая прохладу стены.

Вскоре до ушей донеслись характерные звуки распаленногоэротического действия. Неужели, у Насти круче пошел процесс? Лена навострила уши. Интересно, сколько же Насте надо, чтобы дойти до вершины?

Звуки не умолкали, напротив, они брали штурмом ёё головушку. Ритмичный андеграунд, пляска шамана под бубен и дикие вскрики. Пьянящая какофония звуков вокруг и рядом. И спереди и слева, спереди и справа, справа и слева, слева и справа, снизу и сверху. Звуки творили новый дурман.

Лена не могла усидеть. Это её трепали звуки. И спереди и слева, спереди и справа, справа и слева, слева и справа, снизу и сверху. И внутрь и вовне.

Вот, наконец, раздался дикий ликующий вопль. Лена рванулась в венкамеру, случайно задела электрический рубильник — свет вспыхнул! Что предстало перед взглядом, в мгновение согнало сладкую муть из головы.

На полу лежала Настя и конвульсивно дергалась нижней частью живота. Непонятно, это ли предсмертная судорога? Это ли торопливые движения самой закончить начатое извне. У стены с поднятыми руками и обнаженным торсом неподвижно высился Вагид. Его клиноподобный инструмент в резиновой оболочке медленно никнул.

Лена бросилась к Насте — та отпихнула её рукой: не мешай! Лена повернулась к Вагиду — тот одной рукой пытался вернуть на торс брюки.

— Вам помочь? Что случилось? — спросила Лена дрожащим голосом.

— Аномальное явление!

— Инопланетяне прибыли через вентиляционную трубу?! Произошел контакт с внеземной цивилизацией?!

— Если кошкаинопланетянка, то — да!.. Если серьезно, то когда потух свет, в ставню, то есть в эту железную решетку, шмыгнула кошка. Я хотел быстрее закрыть ставню, потому что здесь в вентиляционном канале недавно шугал настоящих летучих мышей. Их можешь и сейчас увидеть. Вон черно-бурые комочки, они и есть… Когда их вспугнешь, они противно-угрожающе верещат. И, представь, они бы вылетели сюда!

— Ой! Ужас какой! — Взмахнула руками Лена.

— Классно получилось бы! — Настя потихоньку приходила в себя. — В живую их не видела. Летучие мыши — это вурдулаки, это черная магия.

— Не болтай ерунды, Настя, наслушаешься своей готики, чудить начинаешь. А вы, Вагид-ака, отпустите руку-то.

— Так не могу: защемил ладонь в жалюзи.

— Да вы что! Получается, вы так стояли пока мы тут по очереди кое-что вытворяли! Почему не сказали сразу?

— Как я скажу, если вам нужно было совсем другое? Я можно сказать спиной встал, заслонил от летающих и прыгающих тварей.

— Вы прямо таки самурайский рыцарь! Не подумайте, что мы уж такие … сексуально озабоченные стервы. Я даже не пойму, как же так могло получиться?

— И не пытайтесь понимать! Легко завязалось — легко и развяжется. Помогите мне вытащить ладонь. Для этого какую-нибудь подставочку под ноги, ведро что ли…

Глава 10. Врать беспробудно

В кабинете Вагида девушки перевязали пострадавшему руку, уложили на стульчики, сами сели за стол. Нужно проверить аппаратуру, сделать записи в отчетных бланках, и себя привести в порядок.

В первую же минуту обнаружили страшный казус. Торопыга Настя, скакнувшая после Лены в таинственный сумрак венткамеры, забыла выключить прибор, который измерял и фиксировал величину уровня шума. Скакнула вместе с прибором. И теперь, просматривая данные замеров, ужаснулись невольному ябеднику. Как найти добропорядочное и разумное объяснение сумасшедшей криптограмме прибора?

— Смотри, смотри вот серия замеров по пятьдесят децибел, — говорила Лена. — Это у тебя верно только начиналось: фаза первая, когда заглотила ось… ого! тут проскакивает аж по 70–80 децибел: это похоже на вскрикивания! Интересно, что ты такое выделывала? Так дальше: уровень снизился до сорока, потом снова восемьдесят… что это значит: сорок — восемьдесят, сорок — восемьдесят… а-а-а! С вами понятно: подстроились друг под друга. Как объяснить Антонине? У вас Вагид-ака есть какой-нибудь ритмично работающий механизм, пресс например?

Вагид кивнул. Есть, но сложно вплести в красивую легенду. Гладильный пресс в другом крыле коридора.

— Не беда, что в другом. Мы — эффективные работницы, влёт исполняем производственные задания. — Лена глянула на притихшую Настю. Хохотнув, турнула её. — Хорошо, так и запишем: замер производился в помещение гладильной… Ого! Здесь какой-то рваный ритм 70–40, 80–60, 60–40, 60 — 100! Молотками стучат? Механическая мастерская подходит, когда включают то один станок, то другой.

— Помнишь, как-то мерили шум в мастерской! — Оживилась Настя. — Не поймешь, откуда и шум идет, и как связать его с производственным процессом.

Левые ладошки Лены и Насти хлопнули друг о друга. Прорвемся, подруга! Где наша не пропадала!

— Есть у вас мастерская? — спросила Лена. — ОК! Станок, говорите, один: наждак для заточки ножей. Пойдет и такое объяснение! Так и запишем: замер операции заточки ножей, инструмента… Так дальше… Ни фига себе! До ста десяти децибел пики доходят. Значит где-то совсем рядом проложено железнодорожное полотно: поезда то и дело проносятся. Или лучше фура подъехала к разгрузки: они когда останавливаются, пыхтят точно проглотить что-то не могут. А последняя запись замера,… мама родная! — 140! Это же звук взлетающего реактивного самолета!

Леня, покачиваясь, схватила себя за горло:

— Настюшь, дома также орешь, когда кончаешь?

Настя помотала головой. Парня не заботит, он кончает первым. На этом и завершает.

— Ладно, теперь разберешься с парнем.

— В венткамеру его, что ли, тащить?!

— Наручниками приковать к кровати.

— Мы тахте трахаемся.

— К батарее пришпандорь, эгоиста.

— Разберемся, — буркнула Настя. — Сперва Антонине связно объяснить, чем мы тут, блин, занимались.

Вагид, прикрыв глаза, поглядывал на девушек. Смешные!

Лена размышляла:

— Сто сорок децибел — это звук самолетных двигателей на взлете. Как объяснить?.. Аэродрома у вас точно нет. А с таким уровнем звука вообще нельзя работать. Повышенный шум — это опасный производственный фактор. Можно, посчитать эквивалентный уровень шума, в пересчете учесть фактор времени. Тогда уложимся в оптимальные условия труда. А этот пик объясним излишней старательностью Насти: она запросто могла побывать на репетиции вашей знаменитой танц-группы, когда там настраивали аппаратуру. Ну что, всё сходится! Поработали мы славно! Наверное, пора и к Антонине. Просим извинить Вагид-ака за временные неудобства.

— Я начиная привыкать к различным и бесконечным инспекциям также как к вашей холодной зиме. Вот скоро подойдёт из типографии флуоресцентная схема эвакуации при пожаре, мы и знаки флуоресцентные, со светоотражательным покрытием, заказали. Развешаем их по коридору. Они в темноте светятся! И проведем ночную отработку плана эвакуации совместно с пожарной службой. Заметьте: в группе профилактики пожаров списочный состав наполовину женский.

— Нас не забудьте пригласить! — Девушки озорно переглянулись и весело расхохотались. — Мы проверим работу огнезадерживающих и обратных клапанов вентсистем при задымлении. А что! Идея очень хорошая: практически убедимся, что клапаны системы дымоудаления срабатывают, как полагается. Одновременно совместим полезное с приятным. Кстати, в качестве оказания методической помощи мы вам на компьютер сейчас с флэшки сбросим электронные варианты СанПинов. Почитайте на досуге. Там, правда, изложено совсем по-другому, в отличии от сегодняшней проверки. Но следует хотя бы знать, как должно это всё проводить в полном объёме. Как нас учили: кто осведомлён, тот уже вооружён и наполовину сделал свое дело.

Глава 11. Званный ужин

Вагид взглянул на часы: завершался четвёртый час по полудню. Через час-другой чайхана заполнится посетителями. До полуночи не один десяток состоявшихся мужчин будут ублажать себя едой, зрелищами и непритязательным общением.

Обычно Вагид задерживался до первого наплыва посетителей, дабы воочию убедиться, что приготовленная пища вкусна, что в зале чистота и порядок, что живой звук и танцы завлекают, зажигают и раскручивают веселье. Сегодня у него у самого гости, про которых утром талдычила Луиза.

Ах Луиза, Луиза! Опять пойдут придирки, опять воспитание, опять она найдет и укажет, что он сделал что-то не так. Вагид обреченно вздохнул и заказал ужин на шесть персон с упаковкой на вынос. Пока ему это всё готовили, несколько раз забегала Зульфия 1. Переспрашивала, уточняла, как лучше это сделать.

Он ей велеречиво пояснял, отрываясь от просмотра на мониторе СанПинов, оказавшихся санитарными нормативными документами. Хрень еще та! Вдруг предположил, что, возможно, такие же регламенты и инструкции разрабатывает жена Луиза. Высокоумный, высоколобый агент, внедренный в его восточное понимание всего и вся. Или он внедренный в её европейский уклад.

Вагид хлопнул себя по коленям, выключил компьютер, глянул в зеркале на орлиный профиль смуглого лица, на коротко остриженные кучерявые волосы. Не найти таких ножниц, чтобы остричь его вихрастые мысли. Вихрастые для европейской жены.

Он вновь ощутил себя контрагентом, посланным на первый рубеж противостояния со скучным и размеренным западным бытом. Его вновь развеселило, каким образом и местом внесет различие между пороком блуда и теплотой гармоничного сердца. Между частной собственностью и принадлежностью к вневременному миру.

Вагида с объёмистыми сумками прямо до подъезда дома доставил служебный микроавтобус. Луиза приехала первая, успев забрать дочек из детсада. Полным ходом шла приборка. Гудел суперсовременный пылесос. Гофрированным хоботом, точно миноискателем, элегантная блондинка со строгим профилем немецкой принцессы обследовала пол, стараясь извлечь мельчайшие пылинки.

— Добрый вечер госпожа Луиза! — перекричал смуглый муж беляны рев пылесоса. — Мне заняться сервировкой стола или приборкой квартиры?

— И тем и другим. Чтобы накрыть стол, сначала следует прибраться! — сказала она строгим непререкаемым тоном, тут же ногой выключила пылесос, чтобы зазря не тратить электроэнергию. — Приступай немедленно. У меня куча дел не менее важных: принять ванну, макияж, выбрать вечернее платье.

— Да, это очень важные дела, — согласился Вагид. — Ты разрешишь мне помыть посуду после гостей?

— Не ерничай! Раз сказал — посуда твоя. Тебе также необходимо принять душ. У вас в чайхане с санитарией наверняка проблематично.

— Промсанитария — это не только чистые руки, но и чистый воздух и опрятность в организации рабочих мест! — Вагид с удивлением повторил фразу, услышанную от Лены, работницы санитарного надзора. Цокнув, ответил Луизе:

— Ошибаешься, дорогая! У нас сегодня была санитарная комиссия. Мне пришлось прочесть пару ваших СанПинов. И проверить на их соответствие наше санитарное состояние.

— И как? Прикрыли вашу лавочку?

— Разве кормушку прикрывают? Наоборот: полный улёт! Ну, то есть нашли общий язык. Как бы еще противопожарную комиссию отстоять. Эх, одни проверки, разборки, ценные указания! Когда просто и нормально работать? — посетовал он с обреченным видом и взялся за пылесос.

К приходу гостей и без того безукоризненный порядок в квартире стал образцовым, шикарным снимком для глянцевого журнала. Также как и всё семейство: стройная светловолосая Луиза в новом дорогом платье, смуглый и приземистый Вагид в недешёвым костюме делового мужчины, и милые дочки-ангелочки — дивная смесь красоты Востока и Запада.

Гостей трое: супружеская пара очень зрелого возраста и высокая спортивного вида леди с желтым пожилым псом бульдожьей породы. Пёс был настолько выдрессирован, что терпеливо ждал, когда принесут тряпку и оботрут лапы. По печальным глазам псины Вагид понял, что дома четырехлапый жилец ходит в тапочках. И невольно посочувствовал.

Супружеская пара, казалось, напрочь лишена даже намека на внешнюю физическую красивость.

Он — безобразно толстый с отвисшими щёками, животом, со складками векового жира по всему телу. На брыластом лице супруга громоздились массивные очки в черепашьей оправе с толстыми астигматическим линзами.

Она — блондинка маленького роста, с лицом в форме репы и прямоугольным профилем тела, который, как ни странно, и не пыталась скрыть. Блузка и юбка обтягивали полено тела, сходясь и расходясь во фривольном разрезе в месте предполагаемой талии.

Модный фасон миниатюрной гостьи явно предлагал мужскому взгляду поискать талию, принять за таковую светлую полоску с обнажённым пупком. В этом и состоял шарм: капитальные и непреложные женские прелести есть и в полном порядке. Не веришь — проверь.

Супруга звали Пал Палыч, его крохотную (против него) супругу — Лейла. Пал Палыч занимал высокий пост в исполнительной власти муниципалитета. Супруга также не бедствовала в известной аудиторской компании, клиентура которой входила в ассамблею предпринимателей среднего и малого бизнеса, созданную под крылом городской администрации.

Спортивного вида леди Диана в прошлом была знаменитой в городе лыжницей. Как обычно случается, получила травму и стала одним из городских организаторов по развитию массового спорта.

— Расскажите, пожалуйста, о восточной кухне, Вагид, — мягким и обволакивающим голосом сказала Лейла, усаживаясь за стол поближе к хозяину застолья. — В анонсе приглашения Луизы акцентирована как раз восточная кухня. К месту сказать, полгода назад мы с Пал Палычем побывали в Париже. И сполна насладились французской кухней, как впрочем и другим. Французы известно — большие снобы и кухня их удивительна.

— Восточная кухня и практична, и пользительна, и не менее удивительна. В основе многих блюд баранина и рис. В сухом виде получаем плов, в жидком — шурпу. На Востоке не готовят супы. Шурпа, харчо должны быть настолько густыми, чтобы не посчитали за бульон. На востоке все должно быть основательным, крепким; хозяину позорно предложить гостю хлебать водицу, называемую бульоном…

Вагид мимолётом бросал быстрые взгляды на Лейлу. И она, принимая этот взгляд, также мимолётом преображалась. И на некоторое время установилась странная игра: словно внезапный порыв ветра срывал с мужчины шляпу, а у женщины поднимал юбку.

Лейлу изумляла нежданная обнажённость и волна новых ощущений: стыд, страх, надежда, предвкушение увлекательного приключения. Легкая улыбка блуждала по лицам — им обоимподмывало увидеть себя в новом и неожиданном качестве. В каком? Это хорошо представлял Вагид. Смутно догадывалась Лейла.

Пал Палыч между тем доедал огромного фаршированного карпа и допивал коньяк «Наполеон». Он грузнел и наливался как накачиваемый шар. По щёкам, раскрасневшимся от алкоголя, струился пот. Добровольная инъекция сумасшедшей порции калорий непременно должна чем-то исторгнуться.

Лейла с испугом поглядывала на монументального супруга, на часы, на Луизу, подкладывающему все новые лакомые кусочки сладострастному чревоугоднику. Пал Палыч был начальником Луизы и теперь, заполучив его в свои апартаменты, она готова исполнить любую прихоть гостя.

Ему же нравилась эта красивая женщина. Рядом с ней аппетит оживал с новой силой, и даже мысли обретали некоторую игривость и легкость. Он встряхивал остатками волос, распрямлял тело, изрядно погрузневшее от хорошей сытой жизни.

Лейла, поглядывая на кулинарное ублажение супруга, наконец, растревожилась: не выдюжит пищеварение супруга, газовая атака ночью обеспечена. Засыпать придется под рулады кишечника. Миниатюрная блондинка заторопилась домой. Вагид вызвался помочь Лейле доставить благоверного на брачное ложе, точнее на его любимый кожаный диван.

Луиза с Дианой переиначили рвение Вагида. До такси выйдут полным составом. Усадят в низкопрофильную карету супружескую чету. Вагид сопроводит Диану — влиятельного спортивного чиновника со связями на федеральном уровне. Дом Дианы в десяти минутах ходьбы. Луиза уложит дочек спать.

Пал Палыч шёл медленно и тяжёло, подобно средневековому рыцарю, увешанному доспехами. Только вместо доспехов был мощный слой подкожного жира. Он величественно прошествовал к лифту. Почетный эскорт в лице Луизы и Дианы активировал кнопку вызова кабины. Мастодонт Пал Палыч разворотом плеч вмял открывшиеся двери в проем лифтовой шахты — пол вздрогнул и зашатался, снова вздрогнул со скрипом и замер.

— Поедим в разных лифтах, — решила Лейла. И тут же шагнула в отсек подъехавшего грузового лифта, увлекая за собой Вагида.

— Это что за роскошь? — спросила она, всплеснув руками. В кабине грузового лифта, размером в два раза больше обычного, будоражил мысли вид уютного диванчика.

— Поедим с удобствами! Присаживайтесь. Диван оставили для нас.

— Как жаль, что это удовольствие будет длиться мгновение.

— Нельзя сожалеть о том, что может быть исполнено. — Вагид узрел в глазах Лейлы поникший бутончик шоколадного цвета.

Он нажал одновременно несколько кнопок: двери захлопнулись, лифт скользнул вниз на метр и замер между этажами. Лейла попятилась, в расширенных зрачках рос облик Вагида.

— У нас десять минут ожидания лифтёра, — шепнул на ухо крохотной дамы непонятного возраста. Аромат её кожи источал флюиды закипавшей страсти.

— Мне достаточно, если начнем сразу же. Только не забудьте о гигиене. У меня в сумочке влажные салфетки и ещё кое-то.

— Вы предусмотрительная женщина!

— Я кое-что наслышаны о вас. От Дианы, нашей леди с собачкой.

— Я не люблю собак. Я люблю лишь то, что создано для любви. Любовь каждую минуту, каждое мгновение, с каждым вздохом. Любовь, что удерживает нас наверху….

Слова входили в Лейлу, внедряя новый смысл и содержания. Быть может, хватило бы и слов, тех долгожданных слов, которые теперь обнимали волнами сладостного возбуждения. Уши несли благодатные импульсы в захиревший центр эйфории, закладывая потрясающий экстаз.

Глаза подтверждали, что окружающее готовит умопомрачительный сладкий сюрприз. Обнажённая кожа, воспринимая прикосновения и поглаживания, толчки, объятия, приближала развязку.

Овеществлённый порыв Вагида прокрался в таинственную сеньзавядшего бутона. С нарастающим темпом взялся трепать его, пробуждая к полноценной жизни. Трепал и спереди и слева, спереди и справа, справа и слева, слева и справа, снизу и сверху.

Здесь нет нужду в гигантском стволе, который довершит начатое действие несмелым желанием крохотной дамы. Ведь, заждалась она ловкого героя, кто изнутри доберется до точки Кью, хорошенько вдарит и пробудит от спячки.

Здесь партия первого инструмента отдана виртуозной скрипке. Огроменный одиозной контрабас пусть в забвении кичится мощью.

Здесь древнее восточное искусство сотворило акт взаимопроникновения двух сакральных начал в типичной многоэтажке. И сотворило по пути к объёвшемуся супругу…

Лейла, счастливая и сияющая, ровно через десять минут явилась на крыльцо дома, где топтался ничего не понимающий супруг. Его чрево бурлило от избытка калорий. Спортивная леди с собачкой и стройная Луиза подозревали, что вот-вот развернется зловонный вулкан. Скорей по домам!

— Куда вы пропали? — Набросилась Диана на Вагида, лоснящегося удовольствием. — Мы, куда и не позвонили: каждому из вас, Луизе, хотели задействовать телефон спасения. Пал Палыч устал стоять.

— Ничего-ничего. Я выкурил хорошую сигару. Это было именно то, чем неплохо завершить очень вкусное застолье. Вы просто гений кулинарии, Вагид! — пробасил Пал Палыч.

— Это верно! — подтвердила подоспевшая Лейла, подхватив супруга под руку. — И не только кулинарии!

— А чего не только? — буркнул Пал Палыч.

— Редкой натуры человек: внимательный, обходительный, абсолютно лишённый агрессии, недовольства… всего того, от чего страдаем мы, и до краёв наполненный всем тем, чего не хватает нам.

— Вполне вероятно, что так, — промолвил Пал Палыч. — У тебя, Вагид, проблемы есть в чайхане по нормативно-юридическому регулированию? Обращайся ко мне. Решим.

— В следующую субботу ждём к нам на дачу, — сказала расцветшая Лейла, улыбаясь Луизе. — Тебя, Диана приглашаем в обязательном порядке.

Такси коротким вежливым гудком клаксона напомнило о себе. Пал Палыч с Лейлой благополучно укатили домой. Десять минут, которые супруг на крыльце, дышал свежим воздухом вперемежку с табачным дымом взбодрили его, также как и Лейлу пробудило сногсшибательное десятиминутное эротическое действие. Отличный вечер для обоих супругов!

Глава 12. Амазонки берут силой

Диана пружинистой спортивной походкой вышагивала по сумеречному тротуару. Вагид шел в метре от неё, еще дальше неспешно перебирал кривыми лапами английский бульдог. То и дело пёс приостанавливался, вслушивался и внюхивался в окружающий полумрак.

Диана вдруг резко остановилась, и Вагид от неожиданности налетел на неё. Она схватила его одной рукой за грудки и произнесла тоном, не сулящим ничего хорошего:

— Итак, где вы были с Лейлой десять минут? Она выскочила из подъезда красная, как из бани.

— Ну, я то был не красный и не запыхавшийся. Супруга Пал Палыча, возможно, искала: бегала по площадкам с первого на двенадцатый этаж, вдруг да вышел не на первом этаже.

— Ты мне басни не рассказывай… Ты человек тренированный, она — новичок!

— Новичок в чем? Ай! — Диана крепко тряхнула его. Пёс с рычанием подбежал к ним и, ничего не понимая, сел рядом, с интересом поглядывая на хозяйку, косясь на знакомого мужчину.

— Ты пренебрёг женой ради неё, Лейлы, у которой одно лишь имя красивое. Одного взгляда достаточно, чтобы сказать какая она бесформенная коротышка: три картошины слепленных вместе. Луиза у тебя красавица, стройная, с идеальной фигурой. Её тело можно подогнать к эталону, не будь этих бесконечных хозяйственных дел. Луиза умница, аккуратистка.

— Если согласиться с тобой, то надо женится на идеальном манекене, на статуе древнегреческой богини, на резиновой кукле. У большинства женщин нет совершенной физической красоты. Однако, все хотят любви и в этом желании они прекрасны. Обычно, у одной красивая грудь, у другой ноги, у третьей голос…

— Ты женился! Сделал выбор. На какой ляд тебе чужие бабы?! Ищи совершенства в жене.

— Так уж чужие? И вообще, что значит чужой, свой, родной? Учение Дау говорит…

— Ты живёшь не пятом веке! — прикрикнула Диана.

— Ты уверена? что-то изменилось?

— Офигел! Ты в школе учился или дурака валял?

— Скорее дур, — хихикнул Вагит.

Диана замахнулась; бульдог рыкнул. Вагид принял благочинный вид:

— Я учусь у жизни каждый день.

— Ладно, скажи тогда: как тебе, искушённому во всяких-разных эротических науках может привлекать эта страшилка Лейла. Для разнообразия? Тогда посмотри на меня! — Она тряхнула его сильней. — У меня ноги длинней, чем две её вместе взятых. Так? Так! Смотри, какая у меня чистая кожа: ни одного прыщика и пупырышка. А хочешь посмотреть какая у меня киска? Не хочешь!? Да ты просто боишься! Тебе с такой не совладать. Да будь ты моим э-э… я из тебя все жилы вытянула. Засосала бы кисой, пережевала и выплюнула.

— Но Луиза! Как же Луиза, моя жена и твоя подруга?

— Да лучше я помогу перелопатить кобелиную твою прыть, чем ты будешь с кем-то там таскаться по темным и злачным местам.

— Ни с кем не таскаюсь в твоём понимании. И жену люблю. Ты, кстати, не созрела для любви в моём понимании. Не доросла умом прежде чем…

Раздался звонок мобильника. Это Луиза вызывала на связь мужа Вагида, тревожась за его долгое отсутствие.

— Вот видишь, Луиза без меня не может лечь спать. Беспокоится.

— Давай топай домой, кавалер хренов. Провожать еще меня будет! Я любую шайку уличных хулиганов положу на землю. И Боря мне с удовольствием поможет. — Она посмотрела на коренастого бульдога, который тут же устрашающе рыкнул, ухватил Вагида за ляжку, слегка стискивая зубы.

— Отпусти его Боря, отпусти. Фу! Брось падаль!.. Ты, Вагид, давай шлепай скорей домой. Защита нужна, не мне — тебе. Гадкие подростки шляются здесь, малюют на стенах дебильные знаки. Никак их всех выловить не можем. Я постою здесь минуты три, отдышусь от тебя. Гудбай май лаф, несостоявшаяся.

Глава 13. Итог дня

Луиза, разметав роскошное тело по широкой двуспальной кровати, задремала в ожидании благоверного. В тягучем полусне услышала мягкий хлопок входной сейф-двери. Знакомые шаги стихли у брачного ложа. Она привстала, внимательно посмотрела на Вагида. Он улыбался, протягивая к ней руки.

— Немедленно в душ, мыться с ног до головы. Сколько раз говорить, что душ надлежит принимать два раза: вечером перед сном и утром после сна, — велела Луиза, готовая прочитать очередную нотацию-наставление.

Не терпелось высказать кучу замечаний, как он вел себя на вечере. Как всегда не так, как ей хотелось. Непременно сделать втык, что пропустил урок у репетитора по русскому языку, что не сходил к парикмахеру.

Вагид быстро ретировался в душ, а через десять минут залез под одеяло жены чистый, благоухающий, мягкий и нежный. Он тут же сделал несколько пассов рукой по линиям её тела. Луиза повернулась на спину, чем предложила больший простор для скользящей горячей руки.

Для неё эти поглаживания стали ежевечерним моционом отхождения ко сну, также как другие прочитывают страницу-другую интересной и не очень интересной книги.

Тепло руки в строгом и мастерском порядке обихаживало бархатную кожу Луизы. Бескрайний простор спокойной холеной мягкости, податливой и покорной, будоражил и восхищал продолжение руки. Это продолжение скользнуло в средоточие благодатного супружеского тела.

Легкие волнообразные движения привели в движение и саму холёную мягкость. Амплитуда учащалась и фаза возрастала. И вот женино тело дрогнуло — это пришла великая фаза единства. Две сути, инь-ян, вошли в потрясающий резонанс. Обволакивающая женская суть с каждым ударом очищалась и просветлялась от всего лишнего и наносного, концентрируясь на ответном действии и принимая форму изменчивого и неуловимого сгустка мужской сути.

Вагид знал: пришел момент выплеснуть всё, что скопилось за долгий насыщенный день. Жернов супружеской страсти перемалывал разноголосицу дневных ощущений, ставших прелюдией к тому, что получала сейчас Луиза. Так череда набегов пробуждает доброго молодца. Преображение потрясает, подчиняет, умиляет.

Молодец только здесь и в этот час явит всю удаль, всё мастерство в страстном порыве выйти первым и покорить в очередной раз женскую стихию по имени Луиза. Он знал, что суженая его не сможет долго сохранять природную уравновешенность чувств. Её захлестнет шквал диких сладких ощущений. Она будет биться в его объятиях, как пойманная золотая рыбка, царапать спину и, что бывало, — рыдать от переизбытка навалившихся чувств.

Пик страсти настиг её чуть раньше, пока он взмывал к вершине. И тогда супруг дал волю себе; и семя исторглось; и Луиза стала ближе к идеалу прекрасной гармоничной женщины, так и к тому, кто к этому её неосознанно, подвигнул и вёл.

Глава 14. Дачная рапсодия

Пять рабочих дней показались мгновением и пропастью.

Мгновением — потому что течение времени никто в семье Луизы не замечал. Луиза блюла строгий распорядок дня; деловой таймшинг и тому подобные уловки современного менеджмента взяты за правило. Дочки, златокудрые Маша и Даша, не замечали по известной детской непосредственности. Вагид течение времени воспринимал как нить, на которую нанизывал жемчужины встреч и гармоничных свершений.

Пропастью — потому что за пять дней они все изменились. Луиза продвинула деловой проект. Маша и Даша научились складывать буквы в слоги. Вагид, разумеется, не переставал нарабатывать драгоценный опыт противостояния слепой агрессии исковерканного людского сообщества, перелопачивая на свой лад щекотливые и чреватые ситуации.

Между тем, договоренность уикенда на даче Пал Палыча оставалось в силе, и день этот настал.

Дача располагалась в бывшей деревеньке. Когда-то из крестьян вылепили колхозников. С кончиной советской власти коллективное хозяйство в мгновение разорили, равно разворовали. Земли за бесценок захватили ушлые горожане с пухлыми кошельками.

На пепелище образовали элитный дачный посёлок. С асфальтированными дорогами и кирпичными хоромами. Дорогие коттеджи окружили двойными заборами, между которыми неусыпно рыскали отъявленные четвероногие убийцы, собаки с пастью и ухватками крокодила… Торчали и крутились перископы, видеокамеры.

У Пал Палыча с Лейлой фазенда несколько проще. Они не успели кому-то слишком насолить, что-то соущественное государственное утянуть в частные закрома. Они и купили дачу, чтобы в относительной тишине и безлюдье поправлять утомляемое службой здоровье.

Пал Палыч обременён многими хроническими болезнями: гипертония, стенокардия, диабет второй степени, ослабленная щитовидка. Его карточка в поликлиники напоминала увесистые тома Льва Толстого.

Смена климата Пал Палычу смерти подобна, поэтому ездили они очень мало, только по странам ближнего зарубежья. Ни о каких средиземноморских, красноморских и атлантических побережьях и не заикались. На даче сделан бетонный бассейн, диаметром в десять метров и глубиной в два метра. Широкий трап с поручнями облегчал принятие закаливающих воздушно-солнечных и водных процедур.

Рядом бассейном красовалась бревенчатая баня, шесть на шесть метров, обустроенная по высшему стандарту банного искусства. Площадь между баней и бассейном занимала летняя веранда с вальмовой крышей. На веранде свободно размещался бильярдный стол, уютная манка из полированного дерева для чаепитий, бесед и настольных игр.

Стоял тихий погожий июльский денёк. Протоплена шикарная баня, накрыт стол на семь персон, залита чистая вода в бассейн. Рассеянный солнечный свет вливался в открытые рамы веранды.

Пал Палыч и Вагид разыгрывали партию в бильярд. Вагиду любопытно попробовать себя в чисто европейской игре. А Пал Палычу за благо заполучить соперника, который подобно груше боксёра, отдавал себя для оттачивания мастерства.

Непомерный живот и короткие толстые ноги осложняли игру Пал Палычу. Главный козырь в остром глазе и точном движении рук, управляющих кием. Вагид, напротив, был быстр в перемещения вокруг бильярдного стола; и его удар молниеносен и чаще — неудачен. По указанию Луизы он подыгрывал вельможному Пал Палычу.

— Пал Палыч ваша очередь идти в баню, — сказала Лейла, когда они, Луиза, Лейла и Диана, раскрасневшиеся и похорошевшие, с накинутыми на голое влажное тело простынями прямиком из парилки выскочили на веранду. Луиза и Лейла уселись за столик, чтобы отдохнуть и почаевничать. Диана погрузилась в прохладную гладь бассейна.

— Мы друг другу здесь такую баню задали, что пот градом, и парилки не надо, — отвечал солидный супруг.

— Я никак не привыкну к вашей бане, — дополнил Вагид, представивший, что ему придётся раздеться догола и хлестать по широкой спине Пал Палыча.

— Ну хоть сходите, обмойтесь!

— Папа! Папа! Сходи! Там жарко-прежарко! — Скакали златокудрые Маша и Даша, два веселых попрыгунчика в белых шортиках.

— Схожу, конечно, дочки. Партеичку доиграем и сходим.

— А можно мы в бассейне на лодочке покатаемся?

— У мамы спросите, милые мои.

Луиза кивнула Вагиду: дескать, Пала Палыч уже утомился, поддавайся скорее, и дочек обслужи.

В бассейне медленно кругами плавала Диана. Круглая форма бассейна маскировала ограниченность пространства. Ориентируясь боковым зрением, спортивная леди уподобилась дрессированному дельфину. Публика из одного зрителя четвероногого сословия — это английский бульдог Боря. Басистый лай звучал аплодисментами.

Миниатюрная пластмассовая лодка колыхалась на волнах. Диана, уподобившись лодочному гребному винту, подогнала её к сходням бассейна. Вагид усадил девочек в лодку, предварительно надев на каждую надувной оранжевый жилет. Дочки визжали от восторга. Им страшно хотелось попробовать, как жилет будет спасать. Улыбающийся отец погрозил пальцем златокудрым непоседам. Толчок сильной мужской руки придал лодке плавное ускорение. Красивыми движениями натренированного тела Диана повела лодку по кругу.

Луиза с Лейлой сели на край бассейна. Водные забавы умиляли сердце. Банщицы, не совладав с искушением, бултыхнулись в прозрачную свежесть, чем удвоили шум волны, плеск и брызги. Благостно завибрировал окрест от веселого крика, визга и прочего радостного ора.

Вагид, между тем, потопал в баню с Пал Палычем. Распаренным дубовым веником усердно исхлестал большое жирное тело — Пал Палыч был доволен, очень доволен, ублажен почти по всем пунктам. Такой гость — это сущая находка. В бильярд играет, про политику не спорит, в общении приятен и легок, услужлив, внимателен и ведь умен

а что если он — восточный лазутчик с секретной миссией внедрить элементы восточной жизненной мудрости в загнивающий западный мир

Три девы как нимфы, как богини в туниках, ласкают взор, и будят-таки не скромные желания. Впереди ночь и произойдет то, что может хорошо произойти после принятия изрядной порции талгат-али плюс (аналог виагры). Здесь это случится само, как было в далекой молодости, когда живот был раза в два меньше. А Лейле для макияжа хватало запаха французских духов.

Пал Палыч ощущал необычный прилив мужской силы, ему хотелось посмотреть на пробудившегося от спячки медвежонка в штанах, дать ему волю. Но почему так вдруг? Что случилось с ним, с Лейлой? И Диану не узнать: высохшая леди здесь, в бассейне, превратилась из воблы в живую полнотелую серебристую рыбку.

Пышущий мужским здоровьем Вагид, казалось, подмигнул сразу всем.

Глава 15. Фейерверк нескромных желаний

Завечерело. Женщины, дети и бульдог Боря засобирались в дом. В сумерках романтичен пляшущий в камине огонь. Бокал элитного вина войдет бальзамом в драгоценное тело. В уютной комнате приятно расслабиться в душевном общении.

Однако, в это время начинался футбольный матч в отборочном туре предстоящего чемпионата. Сборная России принимала на стадионе в Лужниках молодую напористую команду, претендующую на разгромный реванш, как минимум на прорыв в тройку финалистов.

Пал Палыч, оказывается, был рьяным болельщиком, тем более что из года в год росла популярность футбола. Женское большинство не пожелала проторчать два часа у телевизора, смотреть, как два десятка энергичных мужчин гоняются за мячом, а не за женщинами.

Не критикуя интересы мужчин, не возмущая крепнущее умиротворение, три дамы и две девочки пошли в дом. Бульдог Боря замыкал шествие. Пал Палыча с Вагидом остались на веранде банного комплекса с включенной телевизионной панелью.

Дом стоял в тридцати метрах от бани. Построен с не меньшим размахом, чем банный комплекс. Рубленный пятистенок из калиброванных бревен с большой мансардой и балконом. По площади мансарда больше гостиной первого этажа, просторнее и светлее. Дружная компания из трех помолодевших в бане и не лишённых природного шарма женщин, двух очаровашек девочек устроила весёлый девичник на верхотуре дома.

Исполненный достоинства бульдог Боря также поднялся на мансарду, улёгся в дальнем углу строгим соглядатаем. Басистым лаем взялся урезонивать неугомонных девочек. Златокудрые Маша и Даша бегали друг за другом, визжали, норовили пихнуть самого Борю.

Троица прекрасных женщин уселась на мягкий персидский ковер, сложив ноги накрест, скинув халаты, оставшись в купальных костюмах. Луиза расчесывала свои длинные волнистые волосы. Лейла наводила маникюр, поглядывая на ногти ног и подумывая каким лаком их покрыть. Дианы разминала мышцы, демонстрируя позиции йоги в замедленном темпе. Девочки с несмолкающим визгом пристроились к Диане, повторяя её движения, скорее дурачась, чем делая путное.

— Пусть побесятся, так быстрее устанут, и уложу их спать, — извиняющимся тоном сказала Луиза.

— Я им приготовила кровать внизу. Правда, кровать одна на двоих, но широкая, места и на четверых детишек хватит, — ответила Лейла.

— Куда ты запланировала уложить мужчин? — поинтересовалась Диана.

— Знаешь, ума не приложу! Если выпить пару бутылок вина, возможно, вопрос отпадёт сам собой! — пошутила Лейла.

— Это ты на что намекаешь? — Диана встала на голову.

— А на то, что думаешь! — съязвила Лейла, — Пал Палыч может смотреть телепередачи до полуночи, бывает, что так и засыпает, и главное — высыпается!

— Это профессиональные навыки многих больших начальников. Не слезая с кресла они удовлетворяют многие свои хотения и хотюнчики, — заметила Луиза.

— Ой, у меня кажется у самой хотюнчик вскочил! — вскрикнула Лейла, увидев в зеркале розовый прыщик на лбу. — Я не начальница: мне как, не сходя с места, свои хотения удовлетворять?

— Очень просто! Давайте позовем Вагида, — сказала Диана.

— И что?! — вопросила Луиза.

— Попросим о каком-нибудь одолжении.

— Например?

— Ну, мало ли о чем можно попросить мужчину? Просветить нас относительно философии Дао… показать кусочек мужского стриптиза, передвинуть койку, наконец!

— Вот это всё и можно попросить. Все сразу! Так и ночь скоротаем, сон одолеет сам, и думать не надо: где и как прилечь, — с улыбочкой ответствовала Лейла, добавив про себя: и с кем прилечь. Вслух сказала: — Скинуть бы мне лет двадцать, я уж точно взяла бы в мужья восточного мужчину. Что толку в материальном достатке, изобилии, если бывает так скучно!

— А я думаю, что Вагид исключение, — заметила Диана. — В нём есть ясный простой и здравый ум, редкое чувство такта, деликатность и даже то, что сейчас стараются привить у всех — толерантность!.. Твой Пал Палыч не совсем стопроцентный образчик европейского мужчины.

— А вот и нет! — вскричала Лейла. — Да и причём Пал Палыч? Мы говорим о Вагиде, и скорее не о нем: о восточном мужчине, которому позволяется иметь несколько жен. Мне непонятно, как подобные Вагиду, мягкие уступчивые абсолютно неагрессивные, смогут управлять эээ, скажем сообществом женщин. Они просто-напросто перессорятся! Одна будет считать, что имеет больше прав на него, другая хочет позарез мужского внимания, третья найдет кучу причин, чтобы что-то не делать, четвертая…

— Зачем четвёртая! Давайте остановимся на трёх и просто пофантазируем. Принуждение, агрессия, казарменная дисциплина — это худшие способы управления людьми, их используют примитивы, волею случая ставшие управленцами. В нашем случае они, эти приёмы, совсем неприменимы. Здесь нужен гибкий ум, потрясающий такт, интуитивное понимание настроя каждой своей женщины. И сама женщина в таком доме наверное другая.

— С чего решили, что мужчине когда-нибудь станет дозволено иметь трех жен? — хмуря брови, спросила Луиза.

— Церковь разрешает венчание до трех раз. Учитывая, что венчают на супружеский брак на вечные времена для вечной души, то сочтите сколько жен обретет супруг в жизни вечной! Когда-нибудь и в жизни земной венчать будут не развенчивая от былого брака. Как на компьютер покупают лицензию антивируса сразу на три персоны, так и будут выдавать лицензию на многоженство, или многомужие…

Пока милые женщины в шутку и всерьёз дискутировали, Маша и Даша невесть откуда вытащили коробку петард. Как нечаянно выуженное сокровище, сияя нежданным счастьем, выволокли коробку середину ковра. Коробка вырвалась из рук, с треском грохнулась — петарды рассыпались по ковру.

— Мама! Тетя Лейла! Тёть Диана! Давайте запустим в окно ракету! Давайте-давайте-давайте!

— Неплохая идея! — сказала Лейла. — Уже стемнело, может быть таким образом привлечем внимание наших мужчин? Они своим футболом про нас напрочь забыли.

Луиза с Дианой переглянулись. Против хозяйки не попрешь.

Лейла взяла одну из петард, покрутила в руках, вспоминая как же пользоваться. Девочки наперебой подсказывали. Лейла вышла на балкон, вслед выбежали девочки, и неспешно последовали Диана и Луиза.

— Поджигай вот этот фитилёк и сразу бросай на землю! — указала Диана. — Да кидай подальше!

— Ой, страшно! — вырвалось у Луизы. — Не стоит, девочки, так развлекаться. Надо бы выйти, сделать все четко по инструкции.

— Да ты что! Вся инструкции в три строчки. Такая сейчас красотища будет! Мы в Новый год отсюда с балкона фейерверки пускали, причём с бокалом шампанского.

Лейла в гробовом молчании чиркнула спичкой. Взвился огонёк на фитиле петарды. Оставляя дымящийся след, заряд красочных огней полетел вниз на исходную позиции. Неожиданно быстро язычок пламени добрался до запала начинки петарды. Пиротехническая обойма вздрогнула прямо как ракета на старте и выпустила первую пригоршню зелёных огней.

На балконе захлопали в ладоши. В этот момент из короткого ствола пиротехнического орудия наподобие скорострельной пушки стал вылетать с характерным воем тучный град вспыхивающих на лету огней. Причем жерло оказалось направленным прямиком на балконе.

Красно-золотые искры осыпали балкон с ошарашенными зрителями. Лейла поспешила препроводить гостей с балкона в комнату. И лишь приоткрыла дверь балкона, как шальной заряд влетел в комнату шаровой молнией. Ударил в пол, где рассыпана груда петард.

(елы-палы, этого не учли, не могли вообразить, представить)

За первым влетел в комнату второй заряд. Вспыхнул ещё ярче от удара об пол. В страшном удивлении гости и Лейла окаменели на балконе. Вот синие огоньки поползли по рассыпанным петардам, приводя в действие одну за другой. Комната наполнилась огнями, вспышками молнией, громом, треском и раскатом.

Это ли пробуждения джина? это ли эффектная сцена карнавальной ночи?.. Через короткое время огромное пламя охватило комнату. Дикий ужас клешнями впился в обнажившиеся сердца отсечённых на балконе. За окном бушевал огонь, за перилами балкона около пяти метров до земли. Прыгать никто не решался. Боря завыл.

Луиза завопила: «Вагид! Вагид!»

Он уже бежал по тропинке, вслед за ним грузно поспешал Пал Палыч. У крыльца горящего дома Вагид приостановился, Пал Палыч пролетел дальше, на улицу, и, всплескивая руками, заорал во всё горло:

— Помогите! Помогите! — Вскоре исчез в ночной мгле.

Лишь одно мгновение отпущено на лихорадочное соображение, как быть и что делать.

— Кидай нам свой мобильный, мы позвоним пожарным — крикнула Луиза, прижимая к себе и заслоняя от огня детей.

— В сарае должна быть складная алюминиевая лестница. Ах, куда же делся Пал Палыч, ведь ты не знаешь даже где и сарай, — взвизгнула Лейла.

— Руби быстрее яблоню! Топором ты рубил сегодня дрова. Вспоминай, скорее куда дел топор. Ствол яблони приставишь к балкону. Спустимся по стволу, — указала Диана.

Вагид ловко закинул мобильник прямо в руки жене. С невиданной прытью сгонял за топором. В мгновения ока срубил близстоящую озаряемой пламенем яблоньку. Быстро обкорнал ствол, раздел кучерявую красавицу. Подтащил её к балкону, приставил.

Луиза и Лейла, упершись ногами, взялись руками за грубую шершавую верхушку ствола. Диана, как дикая кошка, мастерски спустилась вниз. Повторить её путь спасения никто не решался.

Встав друг против друга, Диана и Вагид скомандовали непререкаемым тоном: «Теперь прыгают девочки». Маша и Даша, не понимая от страха что делают, одна за другой сиганули вниз. Сплетение сильных четырех рук удержали визжащих девочек в метре от земли. Радостный возглас раздался наверху.

— Я бегу за лестницей. Ты разматывай шланг, каким они огород свой поливают. Здесь централизованное водоснабжение, круглые сутки вода в трубах под напором, — продолжала руководить Диана.

Добровольная пожарная дружина действовала четко и слаженно, как по табелю боевого расчёта. В считанные минуты приставлена лестница к балкону. Со вскрикиванием от страха по зыбким ступенькам одна за другой спустились Лейла и Луиза.

Напор воды в шланге был таков, что столб воды поднимался лишь до основания балкона, озаряемым огнём, бушевавшим в комнате. Вдруг лопнули стекла на стеклянных дверях балкона. С ревом вырвалось кровавое облако пламени. И сквозь рёв, сравнимый с канонадой кровавого боя с ужасом услышали отчаянный вой бульдога Бори.

В эту же минуту с улицы подбежала горстка поднятых Пал Палычем людей с баграми и вёдрами. Они тормознули у горящего дома, вынимая смартфоны: зрелище впечатляющее. Сотни лайков в социальных сетях обеспечены!

Сделав короткую фотосъёмку пожара, кинулись с ведрами к бочкам с водой. Пал Палыч с неописуемой радостью увидел стоящих у дома живых и невредимых жену и гостей, оказавшихся заложниками огня. Особо ценных вещей в доме не было, если не считать сам дом, который, кстати, был застрахован.

Смущал собачий вой, но это всего лишь собака. Пал Палыч отрядил несколько людей встречать пожарную машину. Остальные стали вёдрами выплёскивать воду на стены дома. Диана пробовала приставить лестницу к стене, но пламя готово сожрать и лестницу.

Вагид, помогавший Диане перетаскивать лестницу в поисках безопасного зацепа, невольно проникался её болью и страданием. Неожиданно встал, поняв бесполезность, тщетность их усилий таким образом спасти собаку. Захлебываясь дымом, спросил:

— Неужели тебе так важен этот пёс? Купишь щенка точно такой же породы.

— Нет, Боря он как человек! — Слёзы брызнули из женских глаз. Вагид минуту спокойно и внимательно смотрел на Диану: она, железная леди, способна так огорчаться?!

Теперь командовал он:

— Снимая свою куртку, и промочи её водой!

— Зачем? — спросила Диана, измученная страданием, но всё же сделала так, как он просил.

— Эх, как у вас на Руси говорят, не поминайте лихом! — крикнул Вагид, нашёл глазами Луизу, прижимающих к себе дочек. Рука махнула родным человечкам.

Луиза разом помертвела, поняв, что он сейчас хочет сделать. Бросилась к нему, чтобы удержать. Вагид отстранил её рукой. На ходу застёгивая куртку, быстро вошел в горящий дом. Установилась гробовая тишина. Все так и остановились, словно прозвучала команда «Стоп!». Последним аккордом звякнули выроненные вёдра.

Вдали послышалась сирена пожарной машины. Прошла минута, а быть может и десять — и вот в дверном пролете показался Вагид с пламенем за спиной. В руках нёс обезумевшего, чуть поскуливающего пса. По морде псины катились слезы.

Одежда догорала на Вагиде. Сделав несколько шагов, он рухнул на землю обугленной головёшкой. Пес вскочил на четыре лапы, добежал до Дианы, лизнул её и вернулся к Вагиду. Сел, поднял голову к выплывшей луне и завыл. Горько, безутешно. Скорбь повисла саваном. Кружился пепел, покрывая недвижного Вагида.

Люди содрогнулись от воя. Диана спешно принесла чистые простыни из бани. На одну простыню аккуратно переложили Вагида, потерявшего сознание, а второй простыней накрыли. Так он и лежал в белом саване на чёрной холодной земле. Луиза готова завыть вслед за псом, не услышь сирену кареты скорой медицинской помощи.

Диана встретила и привела фельдшера с объемистым саквояжем к распластанному Вагиду. Быстро определив слабые признаки жизни в обездвиженном теле, фельдшер приняла решение о госпитализации пострадавшего. Два рослых санитара переложили обугленное тело в носилки. Раскрывшийся борт реанимационного автомобиля проглотил необыкновенного мужчину.

С воем сирены, с мелькающими сполохами красного и синего цвета, покачиваясь на ухабах проселочной дороги, понеслась бригада сестёр и братьев милосердия в городской ожоговый центр.

***

Прошло больше месяца с того злосчастного пожара на даче. Кожа Вагида обгорела на ужасающее количество процентов. В основном пострадала верхняя часть туловища: спина, плечи, руки, сгорели волосы вместе с кожей на голове. Ему сделали ряд операций по пересадке кожи. Состояние до сих пор оценивалось как крайне тяжелое, в котором возможен летальный исход.

Луиза, которая сейчас сидела в белом халате у специальной кровати мужа, целиком перебинтованного, смотрела в дорогое лицо: оно лишь одно открыто. И, как всегда, в лице сияло умиротворение познавшего мудрость жизни.

Когда-то это выражение её бесило, пока не свыклась с его постоянной невозмутимостью. Пригляделась к ходячему лику Будды. Теперь ловила себя на мысли, что любуется им, обнаруживая все новые и новые его необычные достоинства.

Неожиданно глаза Вагида раскрылись, взгляды их встретились — улыбка вспыхнула в обоих лицах. Луиза наклонилась к нему. Страстно хотелось губами тронуть милое и родное лицо, но сдержалась: вдруг нечаянный поцелуй как-то да навредит. Тихо спросила:

— Тебе больно?

— Нет. Я в бинтах, как в скорлупе. Я как зародыш другого: нового, лучшего и большего. Вот сгорели все мои волосы, те самые черные кудряшки, которые тебя всегда раздражали. Уже одна причина для ссоры отпадает. Врачи говорят, что вообще волосы могут не отрасти.

— Ну и что! Ты мне и лысым будешь нравиться. На свете много лысых мужчин — и ничего, живут прекрасно.

— Похоже, еще кое-что мужское обгорело.

— Ну и что! Я тебя никогда не брошу.

— Как Маша и Даша?

— Стали серьёзнее. Вспоминают тебя каждый день не по разу. Мне пришлось привезти маму к нам домой: одна я никак не справляюсь по дому. Без тебя, оказывается, как без рук!

— Как Боря?

— Здоров поросенок. Скулит, глядя на твое фото в смартфоне Дианы. И плачет. Крупные слезы заливают смартфон. Невероятная картина!

— Страдает. Я рад, что и собаку смог очеловечить!

— Кстати, у тебя телефон забит эсэмэсками.

— Боря пишет?

— Нет, пишут тебе абоненты с женскими именами, причём так проникновенно, точно имеют какие-то права на это. Не могу поверить, что даже с кем-то из них было тоже, что и со мной. Ты понимаешь, о чём я? Прости, это не сцена ревности, просто любопытство, в какой-то мере.

— Не беспокойся и не выдумывай пустых проблем. Ни с кем из них не было так же, как с тобой, — сказал он с легкой и грустной улыбкой.

Распахнулась дверь. В палату на цыпочках вошла Диана в белом халате и с большим букетом ярких цветов. Увидела осмысленное лицо Вагида — и сама расцвела как второй букет.

— Вагид, ну наконец, ты открыл глаза! Значит всё: ты будешь жить окончательно и бесповоротно, а то почитал бы ты, что там пишут внизу в бюллетени: состояние крайне тяжелое. Чуть ли не катафалк пора заказывать. Я прорвалась на секундочку, хотела взглянуть на тебя только в щелочку. И хорошо, что получилось вот так! Кстати, там уже очередь к тебе. Все также наседают на врача, чтобы взглянуть на тебя хотя бы одним глазом в приоткрытую дверь. Ой, мамочки…

Дверь и на самом деле приоткрылась — и дверной проём заполнился улыбающимися лицами. По центру круглое лицо Пал Палыча, рядом такое же круглое — Лейлы. Чуть выше пышущее жаром, как только что извлечённый каравай, Аннушка. Чуть сбоку, поблескивая стеклами очков, бледный абрис воспитки. Еще ниже — два юных розовых фэйса с длинными приклеенными ресницами: Ксюша и Нюша. Томноокий образ Зульфии источал боль и лучился надеждой. За спинами первых проглядывал второй ряд прекрасных женских лиц. Тишину больничного покоя разорвали радостные возгласы:

— Брат держись! Мы отстроим дачу ещё лучше: кирпичную!..

— Не вздумай умирать!..

— Вагид, что надо: кровь, кожу — всё отдадим!..

— Наша группа второй раз победила на конкурсе!..

— Вагид, в чайхане без тебя пусто!..

— Вагид-ака, а как же намеченная ночная противопожарная тренировка?! Скажи, что продолжение следует!..

Ты будешь жить и к нам вернёшься! Вернёшься?! Не покидай нас!

(конец первой части)

От автора:

Друзья и дорогие читатели! Благодарю, что нашли время прочитать восстановленную историю на тему «мужчина и женщина». Пусть будет, что суть его такова, какую принял читатель. Самые великолепные впечатления входят в нас на подсознательном уровне. Любое искусство говорит с внимающем его именно на таком уровне. Краски, слова, улыбки, тактильный контакт и на порядок выше: текст, картина, музыка, — всё это масло, с его помощью входят ментальные сущности.

Кто читал внимательно мог заметить в первой главе: канистр, заполненных бумагами, было две. Одну из них оприходовал — и получилась повесть. Вторая надежно запечатана и пылится. Не знаю, стоит ли браться за вторую? Что еще отчудил яркий представитель исчезающей народности? Сдается мне, что в продолжении будут размышления героя о гендерных различиях и социальной фальши… Ведь наш герой обгорел и ниже пояса. И что остается ветеранам, как не строчить мемуары, пережевывать вселенскую суть и готовить себя на ПМЖ в загробную жизнь?! Однако не исключено, что герой первой части сумел восстановиться, прокачался до высшего уровня и во второй части задаст еще такого перца, что мама не горюй!.. Вопрос пока остается открытым: обнародовать вторую часть рукописи или замуровать и забыть.

Content

На границе Европы

Глава 1. Рукопись, найденная в канистре

Глава 2. Смуглый жених для белокурой невесты

Глава 3. Утро туманное

Глава 4. Поправить ауру

Глава 5. Россыпь сокровищ

Глава 6. Розовое чудо

Глава 7. Чайхана-кофейня

Глава 8. Урок танцев

Глава 9. Равнодушие под запретом

Глава 10. Врать беспробудно

Глава 11. Званный ужин

Глава 12. Амазонки берут силой

Глава 13. Итог дня

Глава 14. Дачная рапсодия

Глава 15. Фейерверк нескромных желаний