Лея Стоун

Потерянная

Leia Stone

LOST GIRL

Copyright © 2021. Lost Girl by Leia Stone

© Полина Сидельник, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Посвящается моему мужу, он – мой Сойер.

Я люблю тебя, малыш, пусть даже мы оба оказались альфами.

Глава первая

Когда я очнулась, голова жутко раскалывалась. Боль так сильно пульсировала под веками, что я застонала.

– Деми! Отвечай, мать твою! – злобный голос Сойера прогремел у меня в голове, и я схватилась за виски в агонии.

Я резко распахнула глаза, вспомнив, что произошло. Я поцеловала того парня, думая, что это Сойер, а потом настоящий Сойер объявил, что берет в жены Мередит!

Он не поверил мне, а затем меня похитили вампиры.

О боже. Ожерелье.

На нем было уродливое ожерелье, которое, без сомнений, магически воздействовало на него.

Я огляделась и обнаружила, что лежу на холодном бетонном полу. Рядом стояла миска с водой, похожая на ту, какую ставят для собак. Больше ничего здесь не было. Комната была крохотной и походила на тюремную камеру, но с обычной дверью. Стены – оштукатурены, и я задумалась, смогу ли расковырять их и попасть в соседнюю комнату или выбраться наружу. Мой взгляд быстро переместился к наручникам на запястьях, и я снова застонала.

– Деми! Давай уже заканчивай с этим. Где ты? – снова прогремел в голове голос Сойера, и мои глаза наполнились слезами.

– Пошел ты, – удалось ответить мне, прежде чем вверх от наручников по рукам пробежал электрический разряд, заставив меня вскрикнуть от боли.

Чтобы мысленно говорить с Сойером, нужно использовать магию, и, скорее всего, это спровоцировало удар током.

Прекрасно.

– Деми! – в голосе Сойера прозвучало раздражение от моего ответа. – Где ты? Я обшарил половину чертового кампуса, ища тебя. Юджин говорит, что потерял тебя и…

– Пошел ты, – снова сказала я, и боль пронзила руки во второй раз, но я стиснула зубы и поборола неприятные ощущения. Мой гнев, направленный на Сойера, делал эту боль переносимой. Она ничего не значила по сравнению с той, что терзала мое сердце.

Я чувствовала, как парень свирепеет. Мы были связаны друг с другом через метку, и отделить его эмоции от своих было трудно.

– Деми. Почему я чувствую, что от тебя исходит боль? Где ты?

Какое, черт возьми, ему дело? Он выбрал Мередит. Под действием магического ожерелья или нет.

Сукин сын.

Я вздохнула, понимая, что он – моя единственная связь с внешним миром.

– В Городе вампиров, полагаю. Меня похитили. Не могу много говорить. В наручниках. Электрических, – ответила я, пока сквозь меня разряд за разрядом пробегал ток, передающийся и ему.

– Нет! – закричал он, прежде чем я ощутила, как меня накрыл резкий всплеск инстинкта. Мой волк ощетинился, когда присутствие альфы Сойера захлестнуло нас обоих. Сойер словно пытался перенестись сюда, используя нашу метку, и присоединиться ко мне. – Я думал, ты лгала насчет вампиров, – произнес он голосом, лишенным эмоций. Хотя в данный момент и чувствовал нечто совершенно другое.

Что-то с ним было не так. Он вел себя странно, будто каждый раз, когда у него проявлялись эмоции, он их подавлял. Мне нечего было на это ответить, поэтому я промолчала, решив наконец сесть и оглядеться. Как долго я находилась в отключке? Подмешаны ли в воду наркотики? Мне не хотелось пить из миски словно собака; это смахивало на тактику жесткого допроса, чтобы я перестала чувствовать себя человеком. Но меня мучала жажда. Я изучила взглядом потолок, потом вентиляцию, задержавшись на красном мигающем огоньке.

Камера.

Я уставилась прямо в нее и показала средний палец тому, кто за мной наблюдал.

– Я иду за тобой, – сказал Сойер, но я проигнорировала его.

Пошел он. Пошло оно все.

В коридоре раздалось эхо шагов, и я ощетинилась. Возможно, средний палец оказался плохой идеей. Дверь распахнулась прежде, чем я успела подготовиться, и внутрь вместе с королевой Дрейк вошли двое мужчин в лабораторных халатах.

Я застыла на месте, увидев мать Викона. После того, что он со мной сделал, и зная, что она пыталась обставить все так, чтобы за убийство ее сына арестовали Сойера, я ощутила новый всплеск ярости. Ее черные волосы были стянуты в высокий пучок, а белая шелковая блуза почти сливалась с цветом кожи.

– Что мы знаем? – спросила она человека в белом лабораторном халате, не обратив на меня внимания, в то время как я поднялась, сжав кулаки и приготовившись с ними драться. Возможно, я и была никчемным человечишком в этих наручниках, но я была бойцом и не собиралась умирать, не сломав ей, по крайней мере, нос.

– Ложись обратно! – велел мне второй вампир в лабораторном халате, доставая длинную палку с двумя мерцающими голубыми проводами на конце.

Хмм, очень похожую на…

Он ткнул мне дубинкой в живот, и я упала на колени, закричав, когда жгучая, невыносимая боль пронзила все тело. Мои зубы лязгнули так сильно, что я подумала, не сломались ли они.

– Деми! – выкрикнул Сойер, вероятно, испытывая то же самое через нашу связь.

Королева Дрейк взглянула на меня как на досадную неприятность, словно мой крик был слишком громким для ее идеальных ушей.

– Я предполагаю, что нам нужно снять с нее наручники, чтобы извлечь ее силу, – сказал первый тип и указал на экран планшета.

«Извлечь ее силу».

Он сказал «извлечь», имея в виду меня.

Тошнота подкатила к горлу, когда я начала по крупицам собирать объяснение, почему они могли меня похитить. Я думала, они сделали это, мстя за убийство Викона, но нет, они знали, кто я такая, и хотели извлечь мою силу?

Вот черт, нет.

Я вскочила на ноги, бросившись в их сторону, но на полпути меня перехватил второй мужчина, ткнув электрической палкой прямо в грудь.

Электродубинка вонзилась в кожу, и мое сердце сжалось, готовое разорваться; в глазах заплясали черные пятна, меня так сильно затрясло от боли, как никогда раньше. Между ног стало сыро, и я моргнула, осознавая, что обмочила штаны.

Как я оказалась на полу? Куда делись лабораторные халаты и королева? Я, должно быть, отключилась? Я посмотрела вниз и увидела красную точку на внутренней стороне предплечья, будто у меня брали кровь.

Нет.

Из моей груди вырвался всхлип, когда я поняла, насколько сильно облажалась.

– Деми, – голос Сойера на этот раз звучал намного мягче. – Что произошло? Ты пропала. Где ты? В здании? В доме?

Жесточайшее разочарование от того, что Сойер предпочел мне Мередит, его недоверие – все это обрушилось на меня, точно груда кирпичей, сокрушая мое сердце.

– Ты не поверил мне. Как ты мог мне не поверить! – заскулила я сквозь боль, жгущую мне руки. – Сними это гребанное ожерелье, Сойер. На нем заклятье.

– У меня есть глаза! Ты поцеловала какого-то чувака. И что я должен был подумать? – выпалил он.

– Ты должен был доверять мне. – Я уже не чувствовала боли, лишь оцепенение. – Сними ожерелье, – снова проскулила я.

– Я иду за тобой, – повторил он. – Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Я все еще люблю тебя.

Это вызвало у меня усмешку.

– Но ты женишься на Мередит?

В ответ воцарилась тишина.

– Я должен защитить свою семью, – сказал он наконец, и боль в моем сердце стала еще сильнее. – И Мередит любит меня, – добавил он растерянно.

– Сними ожерелье, Сойер! – прокричала я, плача от боли, которую причинял мне разговор с ним.

– Нет. Его подарила мне Мередит. Это особый подарок. – Он говорил как Голлум, защищающий свое кольцо.

– Ты меня не любишь. – Для меня это было фактом.

– Нет, люблю.

– Это не любовь, Сойер! Любовь и доверие идут рука об руку. Тем парнем, которого я поцеловала, был ты. Он выглядел и говорил как ты. Меня одурачили, а тот, кто любит меня, поверил бы. – Я ощущала запах паленых волос и кожи под наручниками, которые жгли мне руки. И разрыдалась, так как этот ад стал реальностью.

– Я хочу тебе верить, – сказал он, помолчав. – Я в замешательстве. Чувствую, что что-то не так.

Чертово ожерелье было приворотом. Я так и знала. Это был не он. Не мой Сойер.

– Иди к Сейдж. Покажи ей ожерелье, которое подарила тебе Мередит, – простонала я, в то время как по краям моего зрения танцевали черные точки. Может, кто-то здравомыслящий сорвет с него эту хреновину.

– Если бы я целовал Мередит, и ты бы меня застукала, а я бы сказал, будто думал, что это ты, ты бы поверила мне? – прорычал он, не обращая внимания на мое последнее замечание.

– Это другое, ты встречаешься с Мередит и половиной гребанного колледжа, Сойер! – Из моего горла вырвался плач, и терпеть боль стало невозможно.

– Я никогда ни к одной из них не притронулся, – огрызнулся Сойер. – Спроси их, я не целовал ни одну девушку с тех пор, как встретил тебя в Дельфи.

Нельзя разбить сердце на еще больше осколков, но все же это случилось. В этот момент я поняла, что сокрушительная душевная боль, которую я испытывала, была отчасти его. Через связь его страдание и мое слились в одно чудовище, которое, казалось, убивало нас.

– Думаешь, я полезла бы целоваться к случайному чуваку, зная, что ты где-то рядом? Насколько, по-твоему, я тупая? Сними это ожерелье. Оно заколдовано, идиот! – Наручники раскалились так, что у меня мелькнула мысль, смогут ли они загореться и сжечь меня заживо.

Через нашу связь пробилась боль Сойера, оборачиваясь вокруг меня словно змея.

– Деми, я говорил с верховной жрицей Ведьминых земель. Она утверждает, что нет такой магии, которая заставила бы другого выглядеть как я.

От этих слов мое сердце рухнуло вниз.

– Тогда она врет!

Между нами повисла тишина. Мне было слишком больно, гнев бушевал внутри, и я не собиралась разбираться во всем этом.

– Когда я тебя вызволю, мы сможем поговорить об этом подробно, и…

– И ничего, – всхлипнула я. – Твое семейное проклятье тебя поимело. Ты сломлен и не знаешь, как доверять людям. Не мое дело разубеждать тебя в том, что я что-то сделала не так. Если ты не можешь мне доверять, то… все кончено.

– Деми, подожди…

– Нет, – хныкнула я. – В какой реальности ты мог поступить со мной так, Сойер? Подумай. Ожерелье Мередит заколдовано, а ты – чертов мудак. Прощай.

Больше я не могла разбираться с заколдованным ожерельем Сойера. Я разорвала нашу связь так резко, что почувствовала, как что-то внутри меня сломалось. В тот же момент, когда на меня обрушилась головная боль, наручники пронзили меня таким разрядом электричества, что все снова почернело.

* * *

Когда я пришла в сознание во второй раз, я оказалась привязанной к каталке. Яркий свет от ламп бил в лицо, а приглушенные голоса то врывались в мое сознание, то исчезали.

До меня донесся голос королевы Дрейк.

– Господи, почему она выглядит как полумертвая?

В ответ раздался резкий мужской голос.

– Похоже, она много раз пыталась воспользоваться своей силой. Наручники реагировали на это.

– Она боец. Это говорит о высокой возможности получения эликсира, так? – Ее голос звучал мягко, но устрашающе.

– И да, и нет, – ответил мужчина. – Похоже, вся мощь магии, которую нам нужно собрать, высвободится только при снятых наручниках. Я уже пробовал на ней все, и это как пытаться извлекать силу у обычного человека.

Королева цокнула языком.

– Тогда мы рискуем столкнуться с ее силами во всей их мощи.

– Точно так, моя королева, – ответил он.

Я не видела их лиц; они представлялись темными пятнами, пока слепящий свет бил мне в глаза.

– Что ж, хорошо, я могу собрать отряд солдат…

– Ваше величество, – прервал он. – Даже с полным отрядом солдат…

– Ты только что меня перебил? – прошипела она, и в тот же момент яркий свет над моим лицом внезапно погас. Через комнату, зацепив лампу, пролетело тело. Когда оно ударилось о стену, слева от меня раздался звук.

Черт подери.

Я была благодарна за избавление от отупляющего света, пока королева не взглянула на меня, на ее зубах сверкала слюна. Из моего горла вырвался крик, когда я увидела кровоточащее сердце у нее в руке, вниз по ее пальцам струилась алая кровь. В тусклом свете я увидела мужчину, которого она швырнула через всю комнату. В центре его груди зияла открытая рана, а его тело медленно превращалось в пепел.

– Интересно, какова она на вкус сырой? – задала вопрос королева кому-то в комнате, и мой взгляд метнулся к ней.

Вот же черт.

Я могла ощутить зло, исходящее от этой женщины, пока страх сочился из моей груди и растекался по конечностям. Пучок волос на ее голове был завязан так туго, что уголки ее глаз приподнимались вверх, и выглядело это, будто она сделала подтяжку лица. Ее глаза оставались такими же черными, как и ее душа, жизни в них не было.

– Я уверен, что один укус на пробу не поставит весь проект под угрозу, – сказал мужчина позади нее.

Это заставило меня зашевелиться. Я забилась под ремнями, которыми была привязана к столу, а на моих руках начала пробиваться шерсть, пока волчица рвалась на свободу. Руки пронзила боль, когда наручники заработали, и королева пронзительно рассмеялась.

Прежде чем она подступила ближе, дверь у дальней стены распахнулась, вошел мужчина в черной армейской униформе и остановился у меня в ногах. Он едва ли выглядел запыхавшимся, но его щеки слегка раскраснелись, и это уже что-то говорило для кровососа, который по сути был мертв.

– Что такое? – зарычала на него королева, не отводя взгляда от моей пульсирующей шеи.

– Вервольфы. Западные ворота. Они хотят девчонку, – ответил он, и мое сердце внезапно обрело крылья.

Он пришел за мной. Этот гребаный засранец, на которого я злилась так, что пнула бы его по яйцам, пришел за мной. Я разорвала нашу связь и не могла почувствовать его по-настоящему, как это было раньше. Я ощутила бы его естество, только если бы погрузилась действительно глубоко в себя и поискала бы там. Его сильная, любящая и хрупкая душа была привязана к моей: сильной, осторожной и сломленной.

– Деми! – внезапно прокричал Сойер у меня в голове, словно почувствовав, что я его ищу. – Боже мой, Сейдж сорвала с меня ожерелье, а потом отвесила мне пощечин. Мне чертовски жаль. Это было заклинание. Пожалуйста, прости меня.

По моей щеке скользнула слеза облегчения – Сейдж удалось снять с него эту чертову штуковину, но я сейчас была в таком дерьме, что это не имело значения.

– Черт, – бросила королева охраннику, принесшему известие, а затем указала на мужчину в лабораторном халате. – Добудь мне этот эликсир, а если она умрет в процессе его извлечения, брось ее тело в дереводробилку. Нельзя, чтобы меня поймали в причастности к этому. Мне и так достаточно на свою задницу Совета магических созданий.

– Да, моя госпожа. – Он поклонился ей, а мой желудок ухнул вниз.

«Брось ее тело в дереводробилку»? Что-что?

Я закричала, борясь с ремнями, и она бросилась ко мне. В тот же момент я ощутила, как что-то рвется. Не путы или что-то материальное – а что-то внутри меня. Но это принадлежало не мне, а Сойеру. Его альфа-сила захлестнула меня, наполнив до краев. Я натянула удерживающие ремни, и наградой мне стал приятный треск металла, когда замок поддался.

Сойер одолжил мне свою силу; мысль об этом посетила меня на мгновение, а потом я вскочила с каталки и ударила королеву вампиров головой, прежде чем она успела напасть на меня.

Боль вспыхнула между бровей, когда мой лоб врезался в ее нос, и она зашипела.

Неуклюже, с кружащейся головой, я спустилась со стола, но тут же запнулась и упала на пол. Мои лодыжки оказались связаны. Я выбросила руки перед собой, чтобы основной удар от падения пришелся на них, и поспешила подняться – настолько быстро, насколько могла. Ощутив новый прилив энергии Сойера, я резко дернула ногой и разорвала цепь, стягивавшую лодыжки.

– Эта сука сломала мне нос! – проревела королева, пока я ползла к открытой двери в дальней части комнаты.

Я уже почти добралась до коридора, когда электрический заряд в миллионы вольт ударил мне в спину.

Нет.

Из моего горла вырвался вопль, когда я ощутила боль, прокатившуюся по коже, заставившую ее гореть и стягиваться. Все мое тело затрясло, меня охватила агония. Упав на колени, я едва успела сделать вдох, когда мне в лицо врезалось колено, попав прямо в глаз. Резкая боль взорвалась внутри моей головы, а затем в губе, когда королева обрушила на меня быстрые удары, один за другим.

– Волки добрались до главного замка, моя госпожа, – сказал мужской голос, и она остановилась, замерев с занесенным надо мной кулаком.

Когда я подняла взгляд и заглянула в ее мертвые черные глаза, я поняла, почему Викон был способен с легкостью делать все то, что он со мной вытворял. Если его растил этот демон, ничего другого от него и нельзя было ожидать. Если это и был его образец для подражания в том, как обращаться с женщинами, я больше не была шокирована тем, что он изнасиловал меня вместе со своими дружками.

– Извлеките ее силу и принесите мне, пока я расправляюсь с этими псами, – бросила она и покинула комнату.

Я свернулась клубком в дверном проеме, раненая, напуганная и неуверенная, что делать дальше. Мужчина в лабораторном халате, держащий наготове электрошокер, замахнулся на меня, угрожая снова ударить током. И я не была уверена, что смогла бы вынести это, особенно без возможности быстрого исцеления. С этими наручниками я была всего лишь человеком.

– Нет. Пожалуйста, – заскулила я.

Двое охранников злобно глазели на меня, и я не видела выхода из этой ситуации, только не в моем настоящем состоянии. Моя волчица рвалась, но я ее сдержала. Я бы не выдержала еще одного удара током.

– Борись. Сражайся, – донесся слабый шепот, но я его услышала.

Сойер.

Я не осмелилась ответить из страха, что наручники заработают вновь, но он точно почувствовал через нашу разрушенную связь, что я была в беде.

– Не могу, – проскулила я вслух. – Мне конец. – У меня вырвался всхлип.

Мужчина в лабораторном халате нахмурился, глядя на меня.

– Верните ее обратно на стол, – бросил он охранникам.

Два вампира склонились надо мной, взяли меня подмышки, и тогда случились сразу две вещи.

1. Сработала пожарная сигнализация.

2. Альфа-сила Сойера возросла настолько, что я ощутила, как его волк практически впрыгнул в мое тело. Наручники не пришли в действие, и я выдохнула с облегчением.

Не думая ни о чем, я ударила обоих стражей в горло. Они упали на колени, кашляя, и я бросилась в коридор, как сумасшедшая, покачиваясь на ватных ногах и звеня тонкой серебряной цепью, волочившейся за мной. Я повернула направо и побежала так быстро, как могла, а пожарная сигнализация ревела настолько громко, что моя голова, казалось, взорвется. Я добежала до тупика и свернула налево. Сигнал тревоги стих, и я услышала шаги, раздающиеся у меня за спиной. Нырнув в какую-то комнату, чтобы перевести дух и придумать план, я, задыхаясь, захлопнула за собой дверь.

В этом здании, должно быть, размещался научный центр, и я оказалась в просторной комнате со столом из нержавеющей стали, заставленным мензурками и чашками Петри. Вдоль дальней стены тянулось гигантское окно с видом на густой лес. Повсюду стояли аппараты, о назначении которых я ничего не знала, но выглядели они так, как и должны выглядеть передовые технологии. Когда я заметила бордовый кожаный портфель, то замерла.

Это был тот самый портфель, который приносил адвокат вампиров на встречу, и он упоминал, что в нем находилась ДНК Сойера.

Мое сердце заколотилось, когда я сделала шаг вперед. По ту сторону двери раздались звуки шагов, и я застыла на месте.

– Я не чую ее! – крикнул мужчина.

– Из-за наручников. – Я узнала голос Мистера Лабораторный халат.

Я опустилась на корточки, спрятавшись за стальным столом как раз тогда, когда открылась дверь.

Сердце трепыхалось где-то в горле, пока я шарила глазами вокруг в поисках оружия, но затем, к моему удивлению, дверь закрылась и шаги удалились.

Святые перевертыши, чуть не попалась.

Я ощутила солоноватый вкус меди во рту, и я поняла, что у меня идет кровь. Поднимаясь, я поймала на поверхности стола свое отражение и вздрогнула.

Подбитый глаз, кровоточащая губа, отчаявшийся взгляд. Это напомнило мне о ночи, когда на меня напали, и я захотела свалить отсюда поскорее, но я также хотела помочь Сойеру.

Я все еще любила его, несмотря на то, что он выбрал другую вместо меня. Я знала, что дело было в ожерелье.

Протянув трясущиеся руки, я открыла портфель и затаила дыхание.

Он оказался пуст.

Боже мой, нет!

Обшаривая столешницу, я заметила что-то, что показалось мне волосами, помещенными в колбу. Была ли это шерсть Сойера? Аппарат у дальней стены жужжал, и я задумалась, мог ли он быть определителем ДНК или как там его называли. Я смотрела «C.S.I.: Место преступления»[1] недостаточно, чтобы разбираться во всем этом дерьме. Был только один способ удостовериться, что шерсть Сойера никогда не покинет эту комнату.

Потянувшись к одной из горелок Бунзена, я взяла спички, которые лежали перед ней.

Я ощутила, как на меня нахлынуло присутствие Сойера, и его энергия закипела внутри меня.

– Беги, Деми. Их слишком много. Они пытаются помешать мне найти тебя. У меня нет для этого официального разрешения. Ты можешь выбраться?

Черт.

Я не могла ему ответить, не могла получиться еще один удар током.

Я выкрутила газ и зажгла спичку, разжигая пламя горелки, как проделывала десятки раз в школе Дельфи. Установив ее на стол, я развернулась и схватила ближайший ко мне металлический стул. Мне нужно было удостовериться, что я смогу выбраться отсюда прежде, чем взорву это место, уничтожив ДНК Сойера. Подтаскивая стул, я потратила все силы, которые у меня оставались. Окно оказалось одним из тех замечательных окон, которые не открывались, а существовали только чтобы наслаждаться видом. Подняв стул над головой, я с силой швырнула его в стекло, и он врезался в окно, но не проломил его, а застрял.

Не идеально. Совсем не как в кино. Проклятье.

Раздался оглушительный звук, а выход наружу не появился. Вытащив стул, я бросала его снова и снова, обливаясь потом, пока он наконец не разбил стекло и не выпал с другой стороны.

Потянуло морозным осенним воздухом, и я поняла, что настало время убираться отсюда. Схватив две стеклянные бутылки с химикатами, я скрутила с них крышки, даже не взглянув на названия, и взмолилась, чтобы они оказались легковоспламеняющимися, как сам ад. Если ДНК Сойера было где-то в этой комнате, я испепелю здесь все.

Забравшись на подоконник, я обернулась и швырнула бутылки в пламя как раз в тот момент, когда дверь в комнату распахнулась. Оттолкнувшись, я выскочила в окно и тогда здание потряс взрыв.

Меня толкнуло в спину жаркой взрывной волной, но я не волновалась об этом, так как почти достигла земли. Перевернувшись при падении, я упала на правое плечо, вспыхнувшее болью, и услышала треск. Но я знала, что мне нельзя терять ни минуты, и, вскочив на ноги, помчалась к лесу.

Я не оглядывалась, даже не знала, куда бегу, я просто бежала. Мое плечо пульсировало, рука безвольно болталась. Я решила, что у меня вылетел сустав, но рука не была сломана. В голове все еще стучало, а кожа вокруг наручников оказалась стерта в кровь, но я была жива.

– Скажи мне, что ты выбралась! Я вижу дым, Деми. Скажи мне, что ты, нахрен, жива, или я сойду с ума! – ревел Сойер у меня в голове, усиливая мою боль.

– Выбралась, – отправила я ответ, и магия наручников вспыхнула, спровоцировав удар электрического тока. Это оказалось слишком для меня. Мне будто содрали кожу, и я зарыдала. Споткнувшись, упала на колени – я добралась до леса.

– Беги, Деми. Беги, пока не выберешься с их территории. Если возьмешь направление на запад, я смогу тебя перехватить. Если это невозможно, направляйся на восток к троллям. Не иди на юг, или угодишь в Дикие земли и в лапы Итаки.

Я сумела встать, пытаясь определить, где, черт возьми, запад, когда услышала звуки преследования далеко позади.

Я бросилась бежать сквозь чащу. Несмотря на то, что все тело болело и я хотела рухнуть и сдаться. Моя пострадавшая рука болталась, когда я пыталась прижать ее к груди здоровой рукой. Я хотела упасть в объятия Сойера, хотя все еще злилась на него за недоверие ко мне и выбор Мередит, даже если он и был сделан под влиянием заколдованного ожерелья.

Мои ноги тяжело ударялись о сырую землю, пока я перескакивала через упавшие бревна и густые заросли папоротника.

Беги.

Беги.

Моя волчица подбадривала меня. Я бежала наугад до тех пор, пока не перестала слышать шаги позади себя и мои ноги не начали гореть. Я споткнулась, не в состоянии больше удерживать темп. Сколько времени прошло? Час? Казалось, что десять. Грудная клетка вздымалась, легкие горели, на меня навалилась усталость. Замедлив шаг, я ощутила, как на меня накатывает облегчение, когда увидела красные флажки, обозначающие границу. Сразу за ними виднелась небольшая, в полметра высотой, живая изгородь.

Пожалуйста, пусть это будут волки! Пожалуйста, пусть эти земли окажутся волчьими! Из моего горла вырвался всхлип, стоило мне ощутить вкус свободы.

Только не Дикие земли.

Только не тролли.

Пожалуйста, пусть это будут волки.

Я ползла – рыдала и ползла – на одной руке, силы бороться покинули меня.

Метр за метром, я приближалась к границе, пока наконец не переползла через линию, обозначенную красными флагами, перекатилась на спину и подняла глаза к небу, гадая, умру ли я.

Если мне предстояло умереть, это был не самый плохой вариант, чтобы уйти из жизни. Солнце светило, птицы щебетали, а деревья шелестели на ветру.

Боже, пожалуйста, не дай мне умереть.

Однажды я ходила в церковь со своим другом-человеком, и это оказалось неплохим опытом. Все пели, пожимали руки, обнимались… и все были добры ко мне; я не привыкла, чтобы меня так принимали. Я хотела направить эту молитву к Богу, не облачая в слова, но, должно быть, я направила ее Сойеру, – то, что от меня осталось, ударило током от наручников. У меня больше не оставалось слез, чтобы плакать, мое тело сотрясли сухие рыдания, когда я ощутила энергию Сойера.

– Нет. Нет. Нет. Не говори так, – донесся ответ, пока его разорванная душа просачивалась через давшую трещину стену между нами. – Я должен был верить тебе. Даже под чарами я должен был понять. Господи, Деми, как ты сможешь простить меня? Это ожерелье. Ты должна поверить, это был не я.

Я почувствовала, что он отвлекся, да и наша связь уже не была прежней, после того как я разорвала ее тогда. Казалось, что он очень далеко. Я была слишком слаба, чтобы ответить, но его горе практически душило меня. Я ощущала его боль, несмотря на расстояние, которое размывало стыд и сожаление Сойера, передаваемые через связь.

– Деми, ты – моя настоящая пара. Я так огорчен, что причинил тебе боль на глазах у всех. – Его голос сорвался. – Пожалуйста, скажи мне, что у меня есть шанс, что ты меня простишь?

По моему лицу полились слезы, пока я вспоминала, как мы впервые занимались любовью, насколько нежным он был и как попросил разрешения. Как я не ощущала себя полноценной, пока в моей жизни не появился он. Это была вина Мередит, и я знала от Рейвен, что любовные заклинания были очень опасны, иногда они приводили к тому, что человек сходил с ума или заканчивал жизнь самоубийством. Я была рада, что оно оказалось разрушено, и хотела снова оказаться в его объятиях.

Я рискнула пережить еще один удар тока, чтобы сказать ему что-то на случай, если действительно умру.

– Прощен, – выдавила я, а затем закричала от разряда электричества, пронзившего мое тело.

С его стороны через нашу связь ощущалось облегчение.

– Просто держись. Я найду тебя. Где бы ты ни была, я тебя найду, Деми. Не сдавайся.

По краям моего зрения начала расползаться темнота, а потом перед моим лицом возникло пятно каштановых волос.

– Сойер? – проскулила я, глядя в небо.

Он уже нашел меня?

Недоуменно морщась, сверху вниз на меня смотрела поразительно красивая женщина-тролль.

Нет.

Тролли состояли в союзе с вампирами. Она точно бы меня сдала. Я находилась не в Городе вервольфов и не в Диких землях. Я попала прямо в Земли троллей, и этим подписала себе смертный приговор. Троллиха достала ружье и крепко сжала его обеими руками.

– Стой, где стоишь, кровопийца, – прорычала она, и мое сердце заколотилось в груди.

Взглянув вверх, я увидела мужчину-вампира, стоявшего за линией красных флажков.

– Она наша, – прошипел он и сделал шаг вперед.

Троллиха подняла ружье, и он остановился.

Взглянув на меня проницательным взглядом, она кивнула на вампира.

– Ты с ним?

– Нет, – прохрипела я, собрав остатки сил. – Пожалуйста, помоги.

Вампир бросился ко мне, и раздался выстрел. В ушах у меня зазвенело. Я вздрогнула, увидев, как в его груди появилась дыра размером с бейсбольный мяч.

Троллиха наклонилась, и на меня нахлынул запах жасмина.

– Твоя рука, кажется, вывихнута. Хочешь, я ее вправлю, чтобы она не срослась неправильно? – спросила она, а в ее глазах читалось беспокойство за меня. Паккард и остальные придурки-тролли в Дельфи были единственными существами ее вида, с кем я когда-либо взаимодействовала. И я не была готова к проявлению великодушия с ее стороны.

Я молча кивнула.

Она отошла на минуту и вернулась с тачкой на колесах; внутри лежало несколько кукурузных початков.

– Забирайся. Если потеряешь сознание, я хотя бы смогу довезти тебя домой.

Я попыталась встать, но покачнулась, и троллиха подхватила меня.

– Бедняжка. Что они с тобой сделали? – Она щелкнула языком, осматривая кровоточащие раны вокруг наручников.

Я помогала ей, как могла, но двигаться было очень больно. Медленно опустив меня в тачку, она осмотрела мою руку, качая головой, когда сжимала мне предплечье, а я скулила. Потянувшись к тачке, она вытащила оттуда початок и сунула его мне в рот.

– Готова?

Черт, нет.

Я кивнула, зная, что, если плечо не вправить и оно срастется не так, я могу навсегда остаться калекой. Хорошо, что наручники не дадут этому случиться, в ближайшее время убив меня. Она уперлась левой рукой мне в плечо, а правой схватила за локоть. Одно это легкое нажатие заставило меня застонать.

– Раз, – сказала она и дернула так сильно, что я закричала, прикусив початок, а потом темнота забрала меня в свои сладкие объятия.

Глава вторая

Голос негромко напевающей женщины просочился в мои уши и в мой мозг.

– Розедаааааль, – сладко пела она. – Там, где цветы цветуууут. – Ее голос был мелодичным и умиротворяющим. – Розедаль, земля, где они благодатно растуууут.

Я разомкнула веки и узнала милую троллиху, которую встретила на границе.

Прогнав ее пение из своей головы, я ухватилась за связь, которая позволяла мне поддерживать контакт с Сойером.

– Сойер? Я в Деревне троллей! – позвала я и заскулила, когда наручники обожгли руки мучительной болью, поджаривая чувствительную кожу.

Ответа не последовало, и теперь, когда я сосредоточилась на связи, то ничего не почувствовала. Я не ощущала его, как обычно. Его сущность, когда-то плотно переплетенная с моей, была отрезана от меня.

Пение женщины оборвалось, когда она приблизилась ко мне, широко раскрыв от тревоги глазами. Оказалось, она подвязала мне плечо кожаным лоскутом и уложила меня на хлопковую постель. Керосиновая лампа, подвешенная на крюк, освещала пол из темного дерева и высокие стены, сложенные из грубых бревен; щели были заткнуты засохшей грязью. Все, от неяркого плетеного коврика до резного прикроватного столика, выглядело самодельным. Интерьер был простеньким, но казался чистым и уютным. Я лежала на матраце в углу гостиной. В камине у дальней стены висела кастрюля, и ее края лизали язычки пламени.

– Ты пить хочешь? – Женщина подошла, поднеся мне воду в кружке из нержавеющей стали.

При упоминании о воде я ощутила, как пересох и опух мой язык. Троллиха поднесла кружку к моим губам, и я одним глотком отхлебнула половину.

– Спасибо, – выдавила я, пока она помогала мне сесть, оперев меня спиной о стену и подтыкая подушку, чтобы мне было удобно.

Цветок жасмина, заткнутый ей за ухо, окутал меня ароматом. Я заметила, что она примерно одного со мной возраста, может, на год или два старше. Когда она отодвинулась, чтобы дать мне еще воды, я положила ладонь поверх ее.

– Спасибо. Ты спасла мне жизнь. – Мой голос сорвался, и она кивнула.

Кажется, она через многое прошла, хотя ей и было чуть за двадцать. Она была красива, но тяжелые времена отразились в ее чертах. Я пробежалась взглядом по ее мягкой карамельной коже, крошечным клыкам. Ее медово-карие глаза были миндалевидной формы, а густым шелковистым волосам можно было позавидовать. Никогда бы не подумала, что встречу красивого тролля, но она была красива.

– Они – монстры, – сказала она, и темная тень промелькнула по ее лицу. Мне стало интересно, была ли у нее личная причина ненавидеть вампиров, как у меня. – А мы, женщины, должны держаться вместе.

Это вызвало у меня улыбку. Независимо от того, насколько разными мы были, она видела только общность между нами.

– Как тебя зовут? – спросила я, принимая воду и делая большой глоток, в то время как она суетилась, проверяя мое плечо.

Она улыбнулась.

– Мармал.

– Я – Деми. – Я левой рукой взялась за правый локоть, пытаясь изобразить традиционный для троллей жест, который выучила в Дельфи, чтобы показать, что рада встрече. Ее улыбка стала еще шире.

Она тоже взяла себя за локоть и склонила голову.

– Рада встрече, Деми. Где ты выучила наше приветствие?

Я вздохнула.

– Дельфи.

Я не была уверена, что она знает это место, но она вздрогнула, когда я его назвала. Похоже, она знала.

– Изгнана? Это оттуда? – указала она на мои запястья.

Я кивнула.

– Типа того. Носила такие всю жизнь, но эти новые. От вампиров.

На ее лице снова появилось то злобное, хищное выражение.

– Я попыталась снять их, пока ты была без сознания. Они ударили меня током! – призналась она.

– Магия. Они удерживают меня от перевоплощения.

Я попыталась нащупать связь с Сойером и – снова ничего.

Нет. Нет. Нет. Что это значит? Причина была в том, что я в Деревне троллей? Или мы находились слишком далеко друг от друга? Я что-то сделала тогда, когда была в гневе. Я разорвала нашу связь, а она и так едва работала, теперь же я чувствовала, что она окончательно исчезла.

Мне хотелось расплакаться, но Мармал отвлекла меня от тревожных мыслей.

Она поджала губы.

– Ты бежишь из Города вервольфов? Можешь остаться здесь на несколько дней, но вероятнее всего вампиры поговорят с Советом троллей, и тебя придут искать, чтобы выдать.

Это было последнее, чего бы я хотела.

– Вообще-то, я пытаюсь вернуться в Город вервольфов. Вампиры меня похитили. Ты знаешь дорогу?

Она нахмурилась.

– Самый короткий путь в Город вервольфов ведет через Дикие земли и Город вампиров, или нужно обходить вокруг.

Это заставило меня нахмуриться.

– Обойти вокруг чего? Я выросла не здесь.

Путь через Город вампиров и Дикие земли даже не рассматривался.

Она кивнула и встала, чтобы пройти в другой конец комнаты. Подойдя к маленькому письменному столу, Мармал достала кусок старой замши.

– Вот, ты можешь взять запасную карту, я сделала ее для своей младшей сестры. Ее выдали замуж.

Выдали замуж? Я ничего не знала о культуре троллей.

– А тебя нет? – Я взяла карту и начала ее разворачивать.

– Мужчины не хотят на мне жениться, – хмыкнула она. – Я успешный фермер со своей землей, без долгов и с мозгами.

Я улыбнулась, проникаясь к ней еще большей симпатией.

– Родители? – спросила я, разложив карту на коленях.

– Умерли, когда мне было пятнадцать. С тех пор я сама о себе забочусь.

Я нахмурилась. Такая молодая, а на ее плечи легла забота о сестре – это несправедливо. Неудивительно, что она умная и бесстрашная; ей приходится выживать.

– Мне жаль это слышать, – сказала я. Потом я уставилась на карту, лежавшую у меня на коленях, и мое сердце сжалось. – Так это карта Города магии?

Я провела пальцем вдоль пути, который мне предстояло пройти, чтобы добраться до наших ближайших союзников – светлых фейри. Их земли были зажаты между Территорией темных фейри и Ведьмиными землями, которые граничили с Городом вервольфов. Это означало, что мне придется пройти через Деревню троллей, а потом – Территорию темных фейри, чтобы добраться до светлых фейри. Либо так, либо рисковать и возвращаться в Город вампиров, что для меня было недопустимо. Путешествие через Дикие земли тоже не рассматривалось, только не после того, как Сойер убил Мясника. Они сдерут с меня кожу живьем, если поймают.

– Не лучший вариант, – вздохнула Мармал, – но я могу дать тебе одного из моих ослов и снабдить всем, что понадобится в дороге.

Это было очень щедрое предложение.

– Спасибо. Было бы замечательно, но если бы я могла позвонить другу и сказать, где именно нахожусь, он бы отправил вертолет, чтобы забрать меня до того, как вампиры что-то поймут.

Я знала номера мамы, Рейвен и отца наизусть. Кто-то из них мог позвонить Сойеру, потому что его номер я не помнила.

На лице Мармал отразилась растерянность, но затем оно озарилось пониманием и она кивнула.

– Ты говоришь про телефон? О, у нас нет электроники здесь, в Деревне троллей. Мы верим, что все гаджеты прокляты и крадут нашу магию.

Мое сердце замерло.

Ну конечно. А мой телефон и рюкзак пропали, когда меня похитили.

Черт.

– Тогда я возьму осла и снаряжение. – Я слегка улыбнулась, пока мое сердце наполнялось тревогой. Путешествие верхом на осле по Территории темных фейри до Города светлых фейри, чтобы разыскать телефон и позвонить родителям?

Проще простого. Уже, считай, справилась.

Шутка. Несомненно, так я умру.

Троллиха указала на мои наручники.

– Из-за них тебя быстрее вычислят. Я не могу их снять, но могу прикрыть их. – Она достала сверток плотной кожи из-под дивана, стоящего рядом с кроватью, и начала обматывать кожу вокруг моих наручников, делая отметки. – Оставайся на ночь и уйдешь на рассвете. Ты же не хочешь идти через лес после того, как стемнеет? Лучше путешествовать днем, выдавая себя за торговца, и спать ночью, забравшись повыше на дерево.

Я сглотнула, кивая. Идти днем, спать на деревьях ночью. Поняла.

– Торговца чем? Они не учуют мою волчицу?

Она кивнула.

– Они будут думать, что ты или Итаки, или Паладин, но точно не городской волк и не изгой. Волки-Паладины часто торгуют мехами и костяными ножами на нашем рынке.

Правда?

Я этого не знала. Мне стало интересно, занимался ли мой биологический отец, Ран, этим?

– Ладно. – Этот план вызывал сомнения, но я была благодарна ей за помощь.

– Я дам тебе несколько вещей для торговли, если кто-то заинтересуется тобой, но тебе придется шагать весь день, если хочешь быстрее добраться.

Мои глаза округлялись все больше от страха, который вызывал во мне этот план.

– А есть у тебя мотоцикл или что-то типа того? – Я издала нервный смешок, и Мармал снова растерялась. – Это как металлический осел, который очень быстро ездит, – сказала я.

Она клацнула зубами.

– Демоническая технология. – Она постучала по моим наручникам. – Видишь, куда это тебя завело?

Может она была и права, но я скучала по айфону и связи с внешним миром, которую он обеспечивал. Ладно, мой парень недавно избавился от приворота, я застряла в Деревне троллей, и мне нужно было пройти через Территорию темных фейри, чтобы добраться до премьер-министра Города светлых фейри – союзника, который однажды обнюхал меня и застонал. Прекрасно.

Все было прекрасно.

Мармал указала на мои джинсы и футболку.

– Торговцы так не одеваются. Я дам тебе одежду.

Я вздохнула.

– Мне нечем тебе заплатить, но я могу…

Она схватила меня за руку и сжала, ее глаза заблестели от эмоций.

– Через год после смерти мамы вампиры приходили каждый месяц. – Вся ее уязвимость пропала, когда ее глаза сузились до щелочек, пылая ненавистью. От ее слов внутри у меня что-то оборвалось. – Поначалу я была просто рада, что они не трогали мою сестру, но потом к нам заглянул мой старый сосед, Тимату. Он увидел, что происходит, и научил меня давать им отпор.

Я сжала ее руку, чтобы показать свою поддержку, и она кивнула, смахнув слезу.

– Я убила своего первого кровососа тем летом, а потом еще, и еще одного, пока они не поняли, что пора перестать приходить сюда, или они продолжат умирать. – Она перевела взгляд на стену позади меня, и, обернувшись, я увидела стойку, полную дробовиков и серебряных кольев, там же были серп и другое оружие, убивающее вампиров.

Вот черт, безобидная на вид девушка оказалась машиной для убийств. Ей пришлось. Я поняла, о чем она говорила. Даже несмотря на то, что мне было нечего ей дать, сама возможность помочь мне сбежать от вампиров была для нее достаточной платой.

– Мне жаль. Нечто подобное случилось и со мной, – сказала я.

Она кивнула.

– Поэтому мне и не нужна плата. Я хочу помочь тебе, как мой сосед помог мне однажды.

Мое горло сжалось от эмоций. Самые лучшие подарки – те, которые дарятся без ожидания получить что-то в ответ.

– Спасибо. Я не забуду твою доброту.

Она кивнула и отпустила мою руку.

– Давай посмотрим, сможешь ли ты идти. Похоже, тебя били, и я хочу убедиться, что у тебя достаточно сил. Баня рядом с крыльцом, если хочешь вымыться.

Так Мармал и я стали временными соседками. Я выволокла себя наружу и приняла душ в бане, надев после хлопковую одежду, которую троллиха оставила для меня. Мне пришлось одеваться осторожно, чтобы не задеть травмированное плечо, которое оказалось сине-черного цвета, как и глаз. Я выглядела изрядно потрепанной, но Мармал дала мне целебную мазь из арники для глаза и мятную натирку, которую я нанесла на плечо, что ослабило боль.

Когда я вошла в кухню, она подозвала меня к печи и научила готовить пагал, сладкий сдобный хлеб, который мы ели с маслом. Я также впервые в жизни попробовала козье молоко и тушеного кролика. Пока мне удавалось убедить себя, что это курица, на вкус он казался отличным.

После помощи с уборкой я пожелала ей спокойной ночи и потом долго лежала в кровати без сна. Я думала о том, что в этот момент делал Сойер. Ищет ли он меня? Любит ли все еще? Или он по-прежнему любит Мередит? Рейвен однажды говорила, что любовные зелья срабатывают только если человек действительно испытывает что-то к другому человеку. Зелье могло лишь усилить чувства, но не создавать их из ничего.

Я не знала, что об этом думать, поэтому пялилась на оружие на стене до тех пор, пока не заснула.

* * *

Меня разбудило бодрое пение Мармал. У нее был чудесный голос. Несмотря на то, что жизнь обошлась с ней жестоко, это не ослабило ее жизнерадостности.

– Проснись и пой. – Она шагнула ко мне, держа тарелку с вареными яйцами, от которых еще шел пар, и измельченным мясом, лежащим на горке пурпурного картофеля. – Быстренько освежись и присоединяйся ко мне за завтраком. У меня есть кое-что тебе рассказать, – сказала она и поставила тарелку на стол.

Я сходила в баню и почистила зубы мятным порошком, который она дала мне вместе с самодельной зубной щеткой. Я снова нанесла целебную мазь с арникой, постаравшись добраться и до ран под наручниками. Мои предплечья были изранены больше всего из-за ударов током. Я радовалась, что сегодня выгляжу не такой потрепанной. Разбитая губа заживала; широкая, почти черная трещина тянулась поперек губы. Я закончила за десять минут и поспешила в дом, рассчитывая поскорее отправиться в путь – до того как я передумаю или появятся вампиры.

Мармал ждала меня; наша еда была накрыта плетеными крышками, чтобы не остыть.

– Спасибо, – сказала я, когда мы сняли крышки и приступили к завтраку. – Что ты хотела мне сказать?

На ее лице медленно растянулась улыбка.

– Кажется, ты привлекла внимание сына альфы.

Сердце в моей груди заколотилось.

– Что ты имеешь в виду?

Она отпила из стальной кружки, а затем подняла на меня глаза.

– Так как мы не используем технологии, нам, троллям, особо нечем себя развлекать. Поэтому сплетни для нас очень важны.

Не тяни резину, женщина.

– Ты что-то слышала?

Она кивнула.

– Я ходила на ферму Ларады рано утром, чтобы продать парочку вещиц, и она сказала, что поговаривают… – Она наклонилась вперед, чтобы усилить эффект. – Что сын альфы помешался, разыскивая свою девушку, которую забрали вампиры.

«Помешался»? Я надеялась, что дело в культурном барьере, и не стала воспринимать это буквально.

Я вздохнула с облегчением. Он все еще искал меня, это хорошо.

– Что она еще сказала?

Мармал перекинула свои длинные каштановые волосы через плечо, убирая подальше от еды.

– Он посылал делегатов в каждый сектор для переговоров о твоем возвращении и назначил награду в миллион долларов, если тебя доставят домой в целости и сохранности.

Я почувствовала головокружение, не в состоянии бороться с улыбкой. Слава богу, Сейдж стянула с него это ожерелье; все звучало так, будто он стал собой прежним. Но почему я не слышала его через нашу связь?

– А затем вампиры сказали, что они заплатят два миллиона. – Вилка застыла у ее рта.

Я с трудом сглотнула, стараясь разгадать выражение ее лица. Двухмиллионное вознаграждение за мою голову – это не хорошая новость.

– Я солгала, – внезапно заявила Мармал. – Я хочу получить плату за помощь.

Мой желудок сжался. Два миллиона долларов за возвращение меня вампирам – это большие деньги. Она могла…

– Заплати мне сплетнями, – усмехнулась она, закидывая в рот картошку. – Расскажи все о сыне альфы и как он так к тебе привязался. – Ее глаза загорелись, и чувство глубокого облегчения прокатилось по моему телу.

Сплетни были всем, чего она хотела? Их я могла предоставить.

– Все началось однажды утром в старшей школе Дельфи, – начала я, а потом рассказала ей нашу с Сойером историю. Я опустила некоторые части, например, то, что я вервольф с «расколотой» трансформацией, и придумала, чем их заменить, чтобы смысл не потерялся. Пока не пересказала нашу историю, я не осознавала, как много раз Сойер защищал меня, сражался и спасал.

К тому времени, как закончила, я ощутила пустоту без него, не зная, что происходит с Мередит и со всем остальным. Винил ли он ее за ожерелье или простил? Собирался ли он все еще на ней жениться, потому что она являлась беспроигрышным вариантом, если принимать во внимание его семейное проклятие? У меня было много вопросов и ни одного ответа.

К концу моей истории вид у Мармал был мрачным.

– Когда ты вернешься туда, ты должна завести Мередит на гору Уотерфолл и столкнуть оттуда! – заявила она, стуча вилкой по пустой тарелке.

Я усмехнулась. Было бы здорово.

– Ее мать – важная шишка в сообществе вервольфов. Возможно, он лишь слегка ее отчитал.

Троллиха покачала головой и вздохнула, а затем взглянула на мою пустую тарелку.

– Ладно, хватит рассиживаться. Помни, ты должна идти днем и спать высоко на деревьях ночью. – Она встала и понесла наши тарелки в раковину.

Я кивнула, но внезапно почувствовала страх. Почему бы ей не пойти со мной? Проводить меня до Территории темных фейри? Должно быть, она прочитала мои мысли.

– Я бы хотела пойти с тобой, но путешествие займет два дня до границы, а потом еще два дня на обратный путь до дома. Четыре дня – это слишком долгий срок, чтобы оставлять животных на ферме без присмотра. А у моих соседей есть свои дела.

Я кивнула, прекрасно все понимая.

– Все будет хорошо.

Путешествие через Деревню троллей верхом на ослике, что может пойти не так? Я перебрала воспоминания о том, как Паккард рассказывал истории из своего детства. Не было ли в них существ из темных лесов, охотящихся в ночи? Или это было в Землях фейри?

Я с трудом сглотнула и вышла вслед за Мармал из дома, под утренний свет. Мы пересекли двор и подошли к внушительных размеров сараю.

– Это Джинни. – Она потрепала сероватый ослиный мех, и животное ткнулось носом в ее ладонь. – Она обучена возвращаться домой, поэтому просто отпусти ее, когда доберешься до границы с темными фейри.

Я кивнула, удивляясь, как животное без чьих-то указаний могло добрести обратно, проделав столь долгий путь, но придержала эту мысль при себе. Может, благодаря магии. Тролли умели обращаться с животными.

– На ее шее сумка с едой, поэтому кормиться она будет сама. Содержимого достаточно для путешествия, а если ты попадешь в неприятности, то есть немного про запас. – Она указала на кожаный мешок, который висел на шее животного. Тот был до краев заполнен чем-то вроде кормовых гранул.

Я снова кивнула, с каждой минутой нервничая все больше.

Сняв с плеча большой кожаный мешок, Мармал начала привязывать его к спине осла, показывая, как ослаблять и затягивать ремни.

– Долго хранящихся продуктов хватит на две недели, воды – на три дня. Проточная вода безопасна для питья, стоячая вода – плохая. Поняла?

Твою мать.

– Конечно.

Может, я просто вернусь в Город вампиров, а Сойер обсудит с ними мое возвращение?

Ага, ну да.

Воспоминания об «извлечении» моей силы нахлынули на меня, и я содрогнулась.

Мармал приблизилась к стене сарая и подняла ружье, которое было прислонено к ней.

– Знаешь, как стрелять из такого?

Мои глаза округлились, и я замотала головой.

Она кивнула и переломила ствол дробовика посередине, чтобы продемонстрировать два темных отверстия.

– Вставляешь сюда два патрона… – Она захлопнула ружье. – Закрываешь, целишься, взводишь курок и стреляешь.

Я сухо ей улыбнулась.

– Это все?

Она усмехнулась.

– Будет отдача, поэтому упирай его в плечо. Оружие используй только в крайнем случае, потому что слышно его будет за полтора километра.

Я кивнула. Раскрыть, закрыть, прицелиться, взвести курок, выстрелить. Крайняя мера.

– Поняла.

Мармал протянула мне два кожаных наручника, идеально севших поверх металлических, и я неожиданно притянула ее к себе, чтобы обнять.

– Спасибо, – прошептала я.

Эта женщина спасла мне жизнь, когда я ожидала, что она меня сдаст. Это показало, что не все тролли были плохими, так же, как и не все Паладины.

Запах жасмина окутал меня, и Мармал сжала меня в ответ. Если бы мы не жили в разных мирах, мы бы стали хорошими друзьями, я не сомневалась в этом.

– Береги себя. Ты – Паладин, торговец, помнишь?

Она отстранилась, пока я натягивала кожаные наручники поверх металлических. Они были твердыми на ощупь, будто кожу обернули вокруг пластика или чего-то, что помогало им держать форму, и они полностью скрывали металл. Я выглядела как крутая лучница, а не как девушка в бегах.

– Будь осторожна, Деми. Когда ты вернешься, пошли сообщение Мармал в Розедаль, до меня дойдут слухи, и я буду знать, что ты в порядке.

В глазах у нас стояли слезы. Мы были двумя женщинами, которые объединились в трудные времена, и нам было тяжело прощаться. Я не могла связаться с Сойером и оказалась абсолютно одна. Если бы вампиры не гнались за мной, я бы осталась здесь на какое-то время – с ней. Я бы училась готовить и ухаживать за животными. Здесь мне было спокойно.

– Иди, ну же! – Отмахнулась она и вытерла глаза. – Нельзя, чтобы меня заметили плачущей. Надо поддерживать репутацию, – пошутила она.

Я кивнула, не доверяя своему голосу, а затем запрыгнула на Джинни. Потянувшись, я сунула ружье между ремнями тюка, чтобы при необходимости его можно было легко вытащить. Потом достала заляпанную маслом карту, которую дала мне Мармал, и задала Джинни направление к границе Территории темных фейри.

– До свидания, Мармал. Я пошлю весточку, – помахала я ей.

Она кивнула, сглотнув, и помахала в ответ, глаза ее блестели от слез.

Часть меня хотела остаться здесь подольше. Жизнь с ней на ферме могла стать легкой и радостной, но я знала, что мне нужно возвращаться. Нужно увидеть Сойера. Побить Мередит. А самое важное, я должна узнать больше о том, что от меня хотели вампиры и что это за извлечение силы.

* * *

Я проехала мимо нескольких фермеров, которые махали мне или здоровались, спрашивая, чем я торгую. Мармал дала мне с собой не слишком востребованные товары, чтобы меня ничего не задерживало. Люди, которые встречались мне, быстро теряли интерес. Похоже, торговцы-Паладины были в Деревне троллей постоянными гостями. Я думала, как они могли оказаться плохими, если первая троллиха, которую я встретила, спасла мне жизнь, а моя мама любила Паладина. Может, Сойер ошибался насчет них.

Очевидно.

День тянулся мучительно медленно. Никакого телевизора, социальных сетей и даже не с кем поговорить. Я поймала себя на мысли, что разговариваю сама с собой. Разговариваю с Сойером, с Мередит, с Сейдж, и даже с Юджином. Казалось, к наступлению ночи я сойду с ума. Я не останавливалась, чтобы поесть, просто закидывала в рот сушеные ягоды и орехи, пока Джинни шла, а отдыхали мы только тогда, когда казалось, что ей это нужно.

Когда над лесом сгустилась темнота, я решила взобраться на дерево, как посоветовала Мармал, и попытаться поспать. Пока не подняла глаза, я не замечала, что в кронах через каждые тридцать метров или около того находились небольшие платформы. На них стояли деревянные кровати. Видимо, это было чем-то обычным для троллей, бесплатными местами для ночлега.

Подведя Джинни под одну из таких спальных платформ на дереве, я привязала ее внизу и налила немного воды ей в миску.

– Сегодня ты хорошо потрудилась.

Я гладила ее, пока она втягивала воду сквозь сжатые губы и ела из кормового мешка. Потом я вскинула на плечо тюк и ружье и полезла на дерево.

Это намного легче, когда тебе пять.

С травмированным плечом взобраться оказалось очень сложно. Нога несколько раз соскальзывала, и я дважды едва не уронила ружье. Когда я наконец добралась до платформы, правая рука дрожала от усталости, а когда я растянулась на жесткой деревянной кровати, мое тело обмякло. Бедра и задница болели от продолжительной езды на осле и постоянного напряжения, чтобы удержать равновесие и остаться в седле. Каково Джинни было весь день таскать на себе мой вес, я даже не могла представить.

Сквозь деревья я смотрела на небо, которое медленно темнело. Как, черт возьми, я дошла до этого? Мой мозг пытался понять, как получилось, что я лежу на дереве в Деревне троллей, а две ночи назад готовилась к встрече с Сойером, и он должен был объявить, что я та, кого он выбрал. Я вздохнула, натягивая тонкое замшевое одеяло, которое дала мне Мармал. Мои руки и ноги горели от боли и усталости, и, несмотря на то, что было около семи вечера, я ужасно хотела спать.

Была лишь одна вещь, которую мне требовалось сделать прежде. Я знала, что Сойер безумно обо мне переживал, но не представляла, разорвала ли я нашу связь или мы оказались слишком далеко друг от друга. Даже если будет очень больно, я должна попытаться.

– Сойер? – прошептала я, вздрогнув, когда по моим едва зажившим рукам пробежала горячая волна тока. Я ждала, успокаивая разум и надеясь хоть на что-то. Слово, ощущение, знак.

Я пролежала так, наверное, около часа в ожидании ответа от Сойера. Когда наступила темнота, я услышала стук копыт и тявканье. Будто внизу пировала стая диких гиен. Теперь я поняла, почему тролли спали на деревьях. Я пыталась заставить себя бодрствовать, на случай, если животные заберутся сюда или я понадоблюсь Джинни, но мое тело отяжелело, и в конце концов я провалилась в сон.

Глава третья

Из сна меня выдернул треск ветки, сердце заколотилось в груди. Небо было темным, а луна светила с вышины. Я потянулась за ружьем, встревоженная звуком, и поняла, что на месте его нет.

Черт.

Когда я услышала, как взвели курок, сердце у меня ушло в пятки. Я вскочила, но прежде, чем успела повернуться, холодный стальной ствол прижался к моему затылку.

– Кто ты? – В мужском голосе различался легкий акцент, и я сглотнула, стараясь унять страх.

– Мое имя Мара, – быстро сказала я, позаимствовав сокращенную форму имени Мармал. Если за мою голову вампирами была назначена награда в два миллиона долларов, я определенно не собиралась отвечать, что меня зовут Деми.

– Кто ты такая, волчица? – голос звучал хрипло и был пропитан гневом.

– Я Мара. Торговец-Паладин…

Ствол уткнулся в мою шею сильнее, и я замолкла.

– Ты не Паладин, я знаю свой народ, – прошипел он. – Волосы у них не цвета кукурузного початка.

Вот дерьмо.

Каковы шансы, что я наткнусь на настоящего волка-торговца из Паладинов? Почему вселенная так меня ненавидела?

Последующие слова я подбирала с осторожностью.

– Я изгнанная городская волчица в бегах. – Ружье слегка отодвинулось от моего затылка, и я приняла это за хороший знак. Подняв руки, показала ему кожаные наручники на запястьях. – Они скрывают мои кандалы. Я просто пытаюсь добраться до Города светлых фейри.

Он убрал ружье, а потом заскрипело дерево, когда он шагнул, чтобы показаться мне.

Ух ты.

Чувак, надень штаны. Он стоял передо мной практически голый, пах прикрывала замшевая тряпка, и его мускулы были рельефными, словно у гребаной статуи. Ровный коричневый загар покрывал его тело до линии шоколадно-каштановых волос. Но больше всего меня потрясли его глаза. Они были миндалевидной формы и голубого цвета – такого же, как у человека, который спас меня, когда я упала с горы.

– Ты выглядишь как он, – выдохнула я, и он вздрогнул всем телом.

Мужчина крепче сжал ружье и присел передо мной на корточки, на его щеках я разглядела две полосы темно-синей боевой раскраски.

– Кто?

Дерьмо. Мне не следовало ничего говорить, но я подумала, что он может учуять ложь или что-то в этом роде, и поэтому решила, что честность будет лучше всего.

Я сглотнула.

– Мужчина, который меня спас, когда я упала с горы Уотерфолл несколько недель назад.

Выражение его лица полностью изменилось, и я увидела, как его прекрасные черты исказило горе. Этот парень не мог быть старше меня больше чем на год, и все же сейчас он выглядел таким старым, будто провел десятилетия в страданиях и грусти.

– Что случилось? – Его голос был резким, но понимающим, а пальцы ослабили хватку на ружье. – Мы нашли тело и предположили, что это сделали Итаки.

Я сглотнула, мои глаза увлажнились, когда я поняла, что у мужчины, спасшего меня, возможно, была семья; может, это его ребенок, а я не сделала ничего, чтобы попытаться найти его родственников и рассказать им, что произошло.

– Это была школьная экскурсия, я делала фотографии на вершине горы Уотерфолл. Потом поскользнулась и свалилась, попав за территориальные флаги.

Его глаза округлились.

– Ты упала с этой горы?

Я кивнула, вспоминая боль, которую ощущала, и насколько ужасным было падение.

– Я очень испугалась, и мне было так больно. Мужчина с добрыми голубыми глазами и ожерельем из костей на шее дал мне горькую пахучую траву, которая избавила меня от боли.

Он кивнул.

– Корень Чолка.

Я приготовилась к тому, как он отреагирует на вторую часть истории.

– Он рылся в своем рюкзаке, чтобы дать мне одеяло, потому что я дрожала, а люди, которые, как я позже выяснила, были Итаки, обезглавили его и забрали меня с собой.

Парень затих. Он лишь монотонно дышал, как океан. Его грудь поднималась и медленно опускалась, и я с трудом сглотнула, ощущая, словно нарушаю его уединение с горем.

– Он пытался помочь мне, он был очень добрым человеком…

Парень поднял руку, чтобы прервать меня; его грудь немного подрагивала, пока он пытался совладать со своим дыханием.

Наконец он заговорил.

– В моей культуре мы верим, что души воинов не могут освободиться, пока свидетель их смерти не расскажет историю о том, как они ушли. Потом мы пересказываем эту историю в полнолуние один раз в год. Самое худшее, что ты можешь сделать, согласно нашим поверьям, это умереть в одиночестве, без истории.

О Боже. Если бы я знала это, то разыскала бы их и рассказала все.

– Спасибо, что оказала мне честь, поделившись историей его смерти, теперь его душа может быть свободна. Я не забуду этой доброты. – Он приложил кулак к груди и склонил голову.

Я сделала то же самое, не желая его обидеть.

– Кем он был? – спросила я. Тот мужчина, очевидно, был важен для него. Был ли он его отцом? Может, дедом?

Он вздохнул.

– Он был нашим альфой. Последним альфой, который у нас был. Теперь наша магия медленно исчезнет вместе с ним, так как у него не осталось выживших детей.

Мои глаза округлились так, что на мгновение я подумала, будто мои глазные яблоки вывалятся из орбит и покатятся по деревянному настилу.

Альфой. Разве Ран был не альфой? Разве моя мама не говорила, что он заменял своего отца? Тот человек был моим дедушкой?

Голова у меня кружилась, пока я пыталась во всем этом разобраться.

– Дерьмо. Мне так жаль. – Я не знала, что сказать; это открытие меня потрясло.

Он взглянул на меня, нахмурив брови.

– Я не понимаю ругательств городской девушки. «Дерьмо» означает какашки, а «трахаться» означает секс. Кто вообще говорит «какашки» и «секс», когда он в ярости? Почему не крикнуть «змеиный укус» или «убийство»?

Я прыснула от смеха, но он выглядел обиженно, так что я быстро взяла себя в руки и постаралась обратить смех в кашель.

– Нет, это отличная штука. Я определенно в следующий раз, когда захочу выругаться, буду кричать «змеиный укус».

Он кивнул, выглядя довольным.

– Ты похож на него. Глаза. Вы родственники?

Он покачал головой.

– Нет, все Паладины выглядят похожими. Голубые миндалевидные глаза, – сказал он, и я внезапно почувствовала себя идиоткой.

Что за чертова расистская хрень спрашивать об этом. Мне захотелось ударить себя по лбу, но я никогда не встречала Паладина до падения с горы Уотерфолл и ничего не знала о них. Это был невинный вопрос и, казалось, парень это понимал. Возможно, ощущая стыд за глупую городскую девчонку.

Я издала нервный смешок.

Он уставился на меня испытующим взглядом, и я быстро отвела глаза, боясь, чтобы он не разглядел, что они у нас с ним похожи и цветом, и формой. Правда в том, что этот ярко-синий цвет, почти на грани с бирюзовым, я видела в зеркале каждый день, и то, как внешние уголки моих глаз были слегка приподняты, я, похоже, унаследовала от Паладинов.

– Так ты не собираешься меня убивать? – я указала на ружье, меняя предмет разговора.

Казалось, он уже забыл, что держал в руке, и положил его на пол рядом со мной.

– Не сегодня. – Я ожидала, он подмигнет мне, чтобы показать, что шутит, но он этого не сделал. Этот парень был настроен серьезно.

– Что ж, на этой прекрасной ноте, думаю, я попытаюсь немного передохнуть, – сказала я, ощущая дрожь в ногах и благодарность, что этот чувак не собирался меня убивать.

Он кивнул, продолжая странно на меня смотреть.

– Куда ты направляешься? Если тебя изгнали, разве тебя не должны были выставить из Города магии?

Дерьмо. Этот парень оказался умнее, чем я рассчитывала.

– Это долгая история, но да. Меня отправили в старшую школу Дельфи в Спокане, штат Вашингтон, где я выросла с родителями.

Это являлось ложью лишь отчасти.

Он нахмурился.

– Ты выросла в человеческом мире, но ходила на занятия в Городе вервольфов и упала с горы Уотерфолл?

Черт. Кажется, он снова собирался меня убить.

– С меня сняли запрет на несколько месяцев, но потом снова сослали. – Я задрала кожаные повязки, чтобы показать металлические кандалы и покрасневшую кожу под ними.

Он нахмурился, его взгляд внезапно ожесточился.

– Они причиняли тебе боль? Эти поганые городские волки?

Мои глаза расширились.

– Нет. Это от вампиров. Ну, это мой второй комплект. Первый надевали волки.

Он выглядел растерянным.

– Ты сложная, – заключил он.

Я пожала плечами.

– Что правда, то правда.

Он потянулся к поясной сумке, обмакнув два пальца в жидкую голубую краску. Протянув руки, он провел ими по моим щекам, а потом прочертил пальцем линию на моей переносице.

– Вот. Теперь ты можешь сойти за торговца-Паладина, если перевяжешься и накроешь волосы.

Это был добрый поступок. Может, он платил мне за то, что я рассказала историю смерти альфы. Я не знала, но вдруг ощутила волнение.

– Спасибо. Куда ты направляешься?

Сейчас, скорее всего, около трех часов ночи, и я устала, но, конечно, давай поболтаем.

Он кивнул влево – туда, откуда я пришла.

– В Город вампиров. У них есть работа для меня.

У меня по рукам побежали мурашки.

– Работа? Ты работаешь на вампиров?

Он посмотрел на меня свысока.

– Я работаю на любого, кто мне платит. У нас в Диких землях нет возможности выбирать союзников.

Я заткнулась, кивнув. Я ничего не знала о его трудностях.

Он встал, по всей видимости, закончив со мной.

– До свидания, Мара.

– Я, на самом деле, Деми, – сказала я. – Я соврала, потому что испугалась, что ты меня убьешь.

Я не хотела начинать дружбу с Паладином со лжи. Его выражение лица не изменилось, когда я назвала свое настоящее имя, и я почти уверилась, что, как и тролли, Паладины не смотрят телевизор и у них нет телефонов.

Он кивнул.

– До свидания, Деми. Надеюсь, ты доберешься домой. – Развернувшись, он приблизился к краю платформы, и внезапно мне расхотелось оставаться одной посреди ночи. Было приятно общаться с другом, или знакомым, или кем мы друг другу уже приходились.

– Как тебя зовут? – спросила я, пока он всматривался за край платформы, мышцы на его спине под темной кожей напряглись.

– Стрела, – кивнул он, и я кивнула в ответ.

А затем он спрыгнул, исчезнув в ночи как птица, заставив меня подползти к краю платформы и заглянуть за него.

Выпендрежник.

Я понятия не имела, был ли сейчас час ночи или четыре утра, но я ощущала себя настолько уставшей, что, скорее всего, была еще глубокая ночь. Со вздохом я снова легла, надеясь провалиться в сон, но продолжая прокручивать в голове то, что он сказал.

«Он был нашим альфой. Последним альфой, который у нас был. Теперь наша магия медленно исчезнет, так как у него не осталось выживших детей».

Альфой.

Альфой.

Меня наконец охватил сон, и я с радостью приняла его как избавление от своих мыслей.

* * *

На следующее утро после сна на твердой кровати у меня болело все тело, но я была благодарна, что осталась жива. На земле остались следы каких-то зверей, и я заметила дохлую крысу, которая была наполовину съедена. Я беспокоилась о Джинни, но с ней все оказалось хорошо, она съела овес, или что там у нее было, в мешке. Кто бы ни бродил здесь ночью, ослица им не понравилась. Пописав рядом с деревом и почистив зубы, я была готова отправиться дальше.

Этот день по ощущениям тянулся дольше, чем предыдущий. Солнце жарило, Джинни шла медленнее, а мне было ужасно скучно. Скучно, но я оставалась напряженной, в состоянии повышенной готовности и бдительности. Не самое приятное ощущение, и я представила, что станет еще хуже, когда я буду проходить через Территорию темных фейри. А когда я доберусь до границы, Джинни придется отпустить и продолжить путь пешком.

Кошмар.

Как ситуация так быстро ухудшилась? Кажется, секунду назад я занималась любовью с Сойером и мы запечатлелись, а в следующую я превратилась в беглянку, спасавшуюся от вампиров, которые хотели выпить мою силу.

Какого черта?

Не говоря уже о том, что рассказал мне Стрела прошлой ночью. Человек, который спас мне жизнь, был альфой, что могло означать только одно – он являлся моим дедушкой, так? Я запуталась. Но с другой стороны, я хотела узнать больше о Паладинах. Они казались неплохими людьми. Хотя Стрела чуть не убил меня прошлой ночью, когда решил, что я городской волк, но когда я рассказала, что меня изгнали, он расслабился.

Раскол между двумя кланами должен быть существенным. Возможно, в этом нет ничего странного, если проклинаешь весь род Сойера.

Я была так поглощена своими мыслями, что ничего не услышала, пока не оказалось слишком поздно. Воздух разрезал свистящий звук, а затем острая боль пронзила мою спину, и в травмированном плече оказалась стрела. У меня вырвался дикий крик, меня качнуло вперед, и я легла на спину Джинни.

– Вперед! – завопила я и ударила ногами ей под ребра.

Ослица понеслась, а я тем временем возилась с ружьем, пытаясь дотянуться до него здоровой рукой. Когда я почувствовала, как пальцы обхватили прохладный металл, я выхватила его из тюка и села, разворачиваясь.

Я зарядила ружье утром – и слава богу, потому что, стоило мне повернуться, я встретилась взглядом с гигантским троллем. Он летел на меня, собираясь приземлиться мне на спину. Не раздумывая, я прижала приклад ружья к здоровому плечу и, оттянув затвор, нажала на курок без капли сомнения.

Господи.

Мои барабанные перепонки потряс оглушительный выстрел, и основание ружья ударило мне в плечо, однако я крепко держала его. В ушах у меня зазвенел пронзительный вой, а потом все затихло. Грудь тролля разорвали две пули, и его тело отлетело назад в месиве крови и плоти.

За павшим троллем бежали еще двое, но вместо того, чтобы напасть на меня, они остановились осмотреть тело. Джинни тем временем скакала во весь чертов опор. Я сжимала ее бока бедрами, стараясь удержаться, пока искала патроны, а кровь из раны на моем плече бежала по спине.

Это могло стать проблемой. Мне требовалось перезарядиться, в случае если эти уроды попытаются схватить меня.

Тролли указывали на меня, что-то выкрикивая, но звон у меня в ушах был настолько громким, что я понятия не имела, что они говорят. Они выглядели как бандиты или вроде того; на них была грязная примитивная одежда, за спинами виднелись походные рюкзаки. Желтые клыки, покрытые грязью и жиром, еще больше уродовали их лица.

Мне удалось открыть ружье и трясущимися пальцами вставить новые патроны. Металл оказался горячим, и я обожгла палец, пока защелкивала ружье. Мое бедное плечо кровоточило и дьявольски болело, но я держалась. Эти ребята либо отступят, либо решат отомстить.

Я ждала, в то время как Джинни неслась к лесу. Тролли начали переворачивать друга, чтобы забрать его тело, отступая.

Слава богу.

Я вздохнула с облегчением, слегка расслабившись, но все еще оставаясь в состоянии боевой готовности. Придерживая на коленях ружье, я потрепала Джинни по голове.

– Можешь помедленнее, девочка.

Она перешла на бодрую рысь, и я взглянула на свое плечо.

Смертоносный змеиный укус!

Это плохо. Очень плохо.

Металлический наконечник стрелы полностью пробил плечо рядом с подмышкой. Я заглянула за спину и увидела стрелу, торчащей с той стороны.

У меня вырвался стон, когда я потянулась, чтобы осторожно исследовать рану кончиками пальцев, боль обжигала кожу. Ладно, оставлю все так, пока не смогу остановиться.

– Сойер, помоги, – простонала я, а затем закричала, когда сработали наручники, сдерживая мою магию.

Ответа не последовало. Я осталась одна, и осознание этого факта угнетало.

Джинни спасла мне жизнь. Она бежала рысью, пока везла меня через лес, доставив наконец к ручью, где мы могли сделать привал. Мои ноги настолько одеревенели, что я упала, когда слезала с ослицы. Я разглядела свое подрагивающее отражение на поверхности воды.

Черт возьми.

Я выглядела как избитый, но крутой воин. Я уже забыла о голубой краске, которую нанес мне на щеки и переносицу Стрела. Синяк под глазом был багровым, переходя к краям в болезненный желтушно-зеленый. Древко стрелы, выпирающее из плеча, довершало образ. Если бы у меня была камера, я бы сделала гребаное фото на память. На меня накатил приступ смеха, я почти не сомневалась, что теряю рассудок, а затем я потянулась и схватилась за оперенный конец стрелы, торчащий из плеча.

Мне требовалось с этим разобраться. Рыцарь в сияющих доспехах не придет меня спасать. Мармал была далеко, а мое везение закончилось. В этом вся я. Мне придется собраться с силами и пройти через это, и не важно, насколько это пугающе или больно.

Наклонившись, чтобы прикусить кожаный ремень перевязки, я приготовилась терпеть боль, а потом обломала торчащий конец стрелы.

Прибить змею, перевертыш подери!

Произносить ругательства, не вспоминая о Стреле, у меня не получалось. Из-за этого мрачного и таинственного Паладина у меня возникло желание пожить среди народа моего отца и узнать о них больше.

Я застонала, когда резкая боль в плече вспыхнула и запульсировала, дойдя до локтя. В глазах плясали черные пятна, пока я пыталась оставаться в сознании, на лбу выступили капли пота.

– Помоги мне, – проскулила я, неуверенная, к кому обращалась. К Богу? Сойеру? Джинни? Моей волчице?

Я должна избавиться от чертовых наручников, но сначала надо разобраться со стрелой. Я боялась, что если оставлю ее, то начнется заражение, но если вытащу ее, то могу истечь кровью, если она повредила артерию.

Мое дыхание дрожало, когда я посмотрела на Джинни. Она, подогнув передние ноги, пила воду из ручья.

– Что же мне делать, девочка? – спросила я, удивившись, почему раньше не разговаривала с ней. Я никогда еще не проводила двадцать четыре часа без телевизора, или телефона, или соцсетей. Мне казалось, я схожу с ума.

Ослица подняла голову, а затем продолжила пить воду. Трясущейся рукой я наполнила фляжку и решила, что невозможно, чтобы главная артерия проходила в подмышке, так? В шее – да, в бедре – естественно, именно туда вставляются сердечные катетеры, правильно? Но я никогда не слышала, чтобы главная артерия проходила в подмышке. Если бы мой умный бойфренд, студент-медик, – точнее, бывший бойфренд или кем он мне был, – находился здесь, он, возможно, подсказал, но его тут не оказалось, так что…

Покопавшись в сумке, которую упаковала Мармал, я проверила, не положила ли она туда той мази или еще чего-нибудь, что могло помочь мне сейчас. Пока я обшаривала бумажные пакеты с едой, мой взгляд упал на маленький кожаный мешочек, перевязанный бечевкой. К нему была прикреплена записка.

«На случай, если ты прострелишь себе ногу или поранишься. Люблю, Мармал.»

Да!

Пожалуйста, пусть там будет «Викодин» и хирургический набор с видеоинструкцией на ютубе, поясняющей, как накладывать швы.

Распаковка одной рукой заняла какое-то время, но мне удалось его открыть, и когда я увидела содержимое, нахмурила брови.

Ясненько.

Вместо «Викодина» в мешочке оказался кусок того корня, которым мой предполагаемый дедушка лечил меня. Как это называл Стрела? Корень Чука или что-то такое? Вторая вещь меня смутила. Она выглядела как зажигалка из восемнадцатого века, а рядом с ней лежал маленький, сантиметров десять в длину, тонкий стальной стержень. И что я должна с этим делать? Где мой хирургический набор? Я оторвала кусок корня зубами и скривилась от горечи, а потом ахнула от сладости, разлившейся по языку. Внешняя оболочка корня была кремово-белой, как у имбиря, но внутри он оказался ярко-желтым, словно куркума. Формой он напоминал луковицу. Я постаралась запомнить его вид на случай, если он мне понадобится в будущем. Я, конечно, надеялась, что окажусь в безопасности в объятиях Сойера через несколько дней, но понятия не имела, насколько затянется это путешествие, если попаду в неприятности. Неделя? Дольше? Боже, от этой мысли надо мной нависли тучи депрессии.

Когда корень подействовал, помогая мне расслабиться, а боль немного отступила, и я смогла сосредоточиться, то поняла, для чего предназначались зажигалка и стальной стержень.

Вот же змеиный укус. Это будет больно.

Глава четвертая

– Я точно с этим справлюсь, – сказала я Джинни, которая посмотрела на меня с места у подножия дерева, где дремала.

Мы прекрасно провели время, но приходилось снова ее седлать, чтобы пройти оставшуюся часть территории троллей до наступления темноты.

Я держала зажигалку в одной руке, а раненой рукой смогла ухватить стальной стержень, давая наконечнику нагреться. Пламя танцевало в полуденном свете. Я обернула кусок кожи вокруг конца стержня, чтобы не обжечься, и теперь пыталась собрать все силы, которые мне понадобятся, чтобы вырвать стрелу и воткнуть раскаленный стальной стержень в рану, оставив ожог хрен знает какой степени. Думаю, что подобный ожог находился за пределами ожоговых степеней и, скорее, принадлежал царству прижиганий. По крайней мере, я надеялась на это. Существовала небольшая вероятность, что Мармал оставила мне эту зажигалку для розжига огня, а стальной стержень попал сюда случайно, но я зашла слишком далеко, чтобы отступать.

– Я справлюсь, я справлюсь, – повторяла я словно мантру.

Корень помогал, но не так, как «Викодин»; он скорее действовал как «Тайленола».

У меня скрутило живот, когда я поняла, что либо сейчас, либо никогда. Стальной стержень уже раскалился, и я попусту растрачивала горючее зажигалки.

– Я – хренова хладнокровная стерва, которая точно может справиться со всем этим! – заявила я лесу, ощутив, как поднимается в желудке желчь. – Один. Два.

Я щелкнула зажигалкой прежде, чем успела передумать, и уронила ее на лесную почву. Я потянулась и выдернула стрелу из плеча, проклиная, как болезненно она двигалась в моем теле. Больно было не так, как я ожидала, но струя крови, которая брызнула из раны, напугала меня до чертиков.

На заметку: полагаю, что артерии в этой области все-таки есть.

Черт. Черт. Черт.

Мой инстинкт выживания взял верх, и я среагировала. Отбросив окровавленный наконечник, я выхватила докрасна раскаленный стержень из нерабочей руки и воткнула его в кровоточащую дыру, крича от боли, пока тот шипел. Запах горелой плоти ударил мне в нос. Мое тело пронзила боль, какой я никогда раньше не испытывала, но я продолжила. Я всаживала стержень в рану, пока он практически не скрылся в ней, а потом выдернула, когда желчь в желудке хлынула наверх.

Невероятная боль сотрясла мое тело, и когда стало невыносимо, я отвернула голову в сторону, и меня стошнило.

Джинни издала плаксивый звук, и я рухнула вперед, в холодную ключевую воду. Одна сторона моего лица оказалась в воде, и я позволила воде обмывать его и заливаться мне в рот, сплевывая каждые несколько секунд. Перекатившись на спину, я наполовину лежала в ледяной воде, и от моей крови та становилась красной. Я гадала, могу ли умереть вот так. Кровь расходилась от одежды или все же шла из раны?

Меня это не волновало.

Все причиняло боль. И мне было плевать.

Потянувшись здоровой рукой, я пошарила по берегу, пока мои пальцы не нащупали корень. Я запихнула его в рот и стала жевать.

Могла ли наступить передозировка? Возможно. Но у меня иссякли силы, чтобы волноваться об этом. Не желая терять сознание в ручье, неважно, насколько мелким он был, я перевернулась на бок, а потом подалась вперед, пока не приняла полусидячее положение.

Моя грудная клетка вздымалась из-за головокружения, накатившего на меня из-за резкого движения, и я поняла, что пришло время оценить свои повреждения. Пальцами здоровой руки я осторожно исследовала рану и обнаружила, что кровь больше не шла. Рана казалась закрытой. Отверстие затянулось в форме звезды и приобрело ярко-красный оттенок. Потянувшись рукой за спину, я провела пальцами по ране. Посмотрев на руку, я обнаружила, что на пальцах осталось немного крови.

Ладно, на спине рана еще немного кровоточила, совсем чуть-чуть.

Я осмотрелась; все, что я видела перед собой, – это деревья. Никаких ферм, и никого, кого бы я могла попросить о помощи. К тому же, мало вероятности встретить кого-то как Мармал, незнакомцы захотели бы получить награду в два миллиона долларов и вернули бы меня вампирам. Поэтому я вытащила кусок ткани из мешка и, скомкав ее, прижала к сочащейся ране на спине.

У меня вырвался всхлип от пульсирующей боли и затряслись руки.

Я была жива. Пока. Но мне нужно добраться до Города светлых фейри, где я могла попросить помощи у премьер-министра Локка и позвонить Сойеру. Срочно.

Схватив зажигалку, окровавленный стальной стержень и наконечник стрелы, я сложила их в мешок и медленно поднялась. Опять закружилась голова. Джинни тоже встала, подбежав ко мне, чтобы я оперлась на нее.

– Мне нужно быть у границы до темноты. – Я обняла ослицу и взобралась к ней на спину, собрав все силы, что у меня остались.

Она начала идти, а на меня навалилась вся мощь действия корня-«Тайленола», пока я проваливалась в сон и просыпалась. Каждый раз, когда Джинни переступала через что-то, меня заваливало вперед и мои глаза открывались. А потом успокаивающее покачивание возобновлялось, и мои глаза снова закрывались. Мы шли так несколько часов, пока Джинни не остановилась, запыхтев. Я очнулась, когда она пискнула и начала давать задний ход. Наступала ночь. Точнее, ночь уже наступила. Сквозь деревья пробивался серебристый свет, а лес утопал в жутковатом оранжево-голубом свечении. Мой взгляд упал на оранжевые флаги, которые определяли границу Территории темных фейри.

Я сползла со спины Джинни и почесала ее за ушами.

– Ты отлично справилась. Хорошая девочка. – Сунув руку в мешок с кормом, я вытащила немного, чтобы она поела с моей ладони. – Хочешь проделать со мной весь путь через Земли фейри? Уверена, Мармал не будет возражать, что я возвращаю тебя так долго. – Я ухватилась за ремень и стала дергать, стараясь подтянуть ее поближе к приграничным флагам, но она отклонилась и снова запыхтела.

Черт подери.

Я всмотрелась в глубь темнеющего леса; он отличался от леса троллей, казался темнее, будто свет туда не проникал. Деревья стояли неподвижно, и в воздухе витал необъяснимый страх.

Я вроде как подружилась со Стрелой. Может, я могла срезать путь через Дикие земли? Попытать удачу с народом Итаки. В надежде наткнуться на Паладина и упомянуть в разговоре Стрелу. Но они ненавидели городских волков. Я сомневалась, что они позволили бы мне пересечь их земли, если это необходимо для возвращения в город.

Я вытащила карту, которую дала мне Мармал, и сверилась с ней. Отсюда, где я сейчас находилась, путь до Города вервольфов через Дикие земли был в два раза дольше, а Итаки, вероятнее всего, желали отомстить за смерть Мясника. Нет. Я должна собраться и сделать это.

Я развернула Джинни, стянула с ее спины тюк и ружье, а затем обняла ее в последний раз.

– Ты сегодня, похоже, спасла мне жизнь. Спасибо.

Да. Я разговаривала с ослом – от безысходности.

Получив легкий шлепок по крупу, она поскакала обратно в дремучий лес троллей, а я развернулась и направилась в лес фейри. Здоровой рукой я держала ружье, а тюк закинула на эту же сторону, лишь бы не причинять беспокойство раненому плечу.

Я справлюсь. Все нормально. У меня ружье, а ружья убивают. Я была почти уверена, что убила того тролля сегодня, хотя разберусь в этом, когда вернусь в Стерлинг-Хилл в общагу и найду нового психотерапевта, который мне абсолютно точно понадобится. Я рассматривала деревья и заметила, что настилов на них больше не попадалось. Местные оказались достаточно умны, чтобы не ночевать рядом с темными фейри. Мне нужно отыскать безопасное место, чтобы сделать привал, но не спать. Ни за что, я даже не стану закрывать глаза надолго, пока нахожусь в этих землях. Во время дежурств с Рейвен я не спала и могу повторить это.

И не важно, что меня подстрелили. Со мной все будет хорошо.

Я – крутая сучка, которой не нужны ни сон, ни накладывание швов.

Эти ободряющие слова действительно работали. Я уже чувствовала себя лучше.

С глубоким вдохом я перешагнула через границу с оранжевыми флагами и вздрогнула, когда в моей голове раздался голос Сойера.

– Деми, черт бы тебя побрал, ответь мне!

По моему телу растеклось чувство облегчения, когда до меня донесся его голос. Я решилась испытать боль, которая, как знала, придет, когда я отвечу.

– Только что ступила на Территорию темных фейри. Не могу говорить, это причиняет боль. Меня ранили стрелой, но я в порядке. Люблю тебя.

Электрические разряды, казалось, стали сильнее, или это лишь мое восприятие, но черт, если бы можно было от них избавиться, я бы многое отдала.

– Деми! О, слава богу. Я тоже тебя люблю, я здесь с ума без тебя схожу. – Его голос был хриплым, словно он кричал на протяжении нескольких часов, даже если и мысленно. Он казался совершенно измотанным. – Тупой предводитель троллей боится, что ведьмы читают их мысли, поэтому они поставили магический щит на всей своей территории, который блокирует любые мысленные связи.

По моей щеке скатилась слеза от осознания, что это не я разорвала нашу связь и что Сойер не прогуливался на любовном свидании с Мередит.

– Деми, послушай внимательно. Тебе нужно быть очень осторожной на Территории темных фейри. Даже капелька твоей крови приведет их к тебе.

Не так уж и здорово. Я вся в крови.

– Не отвечай. Предположу, что, если тебя подстрелили, ты в крови.

Ответ утвердительный.

– Я не спал с тех пор, как ты пропала, – пробормотал он. – Я на границе Ведьминых земель с Белладонной Монгрейв, верховной жрицей. Она говорит, что ты можешь украсть нож фейри и срезать наручники, произнеся особое заклинание, оно обезвредит магию наручников, и ты сможешь вернуть свои силы, чтобы сражаться.

На меня снова накатило облегчение, которое медленно переросло в страх. Украсть нож фейри? Как я, черт побери, это сделаю? И как заклинание должно сработать? Я же не ведьма.

– Деми, послушай, мне пришлось рассказать ей, кем ты являешься. Что ты наполовину Паладин. Потому что я знаю, что Паладины владеют магией ведьм. И она сказала, что пока магия в тебе достаточно сильна, это должно сработать.

Я никогда не пыталась поколдовать с Рейвен, и, честно говоря, это меня пугало. Я хотела и дальше оставаться вервольфом и предпочла бы не заниматься всем этим. Но, чтобы избавиться от оков, один раз я могла сделать это.

– Теперь про нож фейри. Он не будет похож на нож, которым режут мясо. Он должен быть с декоративной рукоятью или украшен гравировкой. У каждого фейри есть такой, они получают нож при рождении от отца.

Черт, он много чего знал. Я кивнула, словно он мог меня видеть. Хорошо, украсть нож у одной из чокнутых темных фейри, которые были настолько злыми, что их собственный народ заставил их отделиться и разделил свои земли – да раз плюнуть.

Я всмотрелась в темноту и заметила отблеск вдалеке, который мог оказаться костром. Вероятно, мне следовало подождать до утра?

– Должно быть, там у тебя сейчас темно, ты видишь хижины или палатки или что-нибудь, указывающее, что рядом кто-то живет? Лучше сделать это ночью, пока присутствует эффект неожиданности.

Черт. Он действительно все продумал.

– Как только ты их разомкнешь, – он сделал паузу, будто отрепетировал это, – твой запах станет сильнее, и они начнут за тобой охоту.

Что ж, это не та чертова сказка на ночь, которая мне нужна.

– Но я взвесил все шансы и варианты сотни раз, и тебе будет безопаснее с твоими силами и волчицей, чем если бы ты попыталась прятаться с блокирующими наручниками, особенно если у тебя идет кровь. Ты ни за что не доберешься до Ведьминых земель, не сняв их.

Я остановилась. Ведьмины земли? Когда мы говорили в прошлый раз, он сказал, что мне нужно добраться до Города светлых фейри. Может, это он и имел в виду? Сейчас он с ведьмами, но он вместе с премьер-министром Локком встретит меня в Городе светлых фейри.

Он молчал, и замечание о встрече в Ведьминых землях начинало меня беспокоить.

– Ведьмины земли? – мысленно прошептала я, надеясь, что если говорить не слишком громко, током меня не ударит.

Не повезло.

Он долгое время ничего не отвечал. Настолько долго, что я уже задумалась, чтобы задать вопрос снова, несмотря на боль.

– Идет война, и светлые фейри присоединились к другой стороне. Теперь остались только мы и ведьмы.

Я замерла, надеясь, что неправильно его расслышала.

Война? Я пропала несколько дней назад, и он развязал войну?

Мама говорила, что если один из народов когда-то присоединится к противоположной стороне, изменив соотношение на четыре к двум, то сторона, оставшаяся в меньшинстве, будет истреблена. Я снова зашагала в сторону костра – просто чтобы продолжать двигаться и не паниковать.

– Нет. Почему? Из-за меня? – Я зашипела, когда наручники обожгли только зажившую кожу, но мне было все равно. Я должна знать.

Снова тишина. Теперь, когда я оказалась ближе к огню, смогла разглядеть две массивные фигуры, склонившиеся над костром; они негромко разговаривали, потому я застыла на месте в ожидании ответа Сойера.

– Когда я отправился в Город вампиров, чтобы спасти тебя, Локк меня остановил. Он сказал, что у меня нет законных оснований там находиться, и надел на меня датчик электронного слежения. Сказал, что мне нужно оставаться в Городе вервольфов до тех пор, пока не закончится расследование убийства.

Датчик. Вот дерьмо.

– Поэтому я его убил.

О. Мой. Бог.

– Сойер! Скажи мне, что ты этого не делал! – прошипела я сквозь боль.

Я чувствовала его гнев, просачивающийся через нашу метку, ослепительный и безудержный.

– О да, убил. Мы выяснили, что он был в сговоре с вампирами с той ночи, как познакомился с тобой. И он, и они хотели тебя и решили объединиться, чтобы тебя заполучить. Он попытался удержать меня, и я вычел его из уравнения. Никто не помешает мне вернуть тебя домой в целости и сохранности, Деми. Никто.

Мой парень совершал убийства из мести чаще, чем хотелось бы, но это было даже мило.

– Деми, – его голос сорвался, – я перепробовал все. Наш вертолет сбили. А этот чертов браслет поджарит меня, если я попытаюсь покинуть Город вервольфов. Мы работаем над тем, чтобы его снять, и я отправил Сейдж и Уолша найти тебя, зная, что ты будешь на границе с Территорией темных фейри, но…

Его голос затих, и мое сердце защемило. Я просто хотела, чтобы он меня обнял. Хотела стереть последние несколько дней и начать все заново. Теперь в это были втянуты еще и бедные Сейдж с Уолшем, а все находились в состоянии войны. Это неправильно.

Он вздохнул.

– Но все это – только начало. Думаю, тебе придется добираться до меня в одиночку.

От этих слов мое сердце бешено заколотилось. Я буду одна на протяжении всего пути до Ведьминых земель. Мне предстояло пересечь еще две территории. Буду честна, я надеялась, что за мной прилетит вертолет, но раз его подбили, этот вариант исключался.

– Ты сможешь это сделать? Сможешь быть сильной и вернуться ко мне? – В его голосе звучала боль, которую я ощущала всем телом. – Потому что я не уверен, что смогу жить в мире, в котором не будет тебя. – Он мысленно заплакал. – И я определенно не смогу жить с мыслью, как я с тобой обошелся в последний раз, когда мы виделись.

По моему лицу покатились слезы, и я кивнула.

– Не отвечай, – добавил он. – Эти штуки делают чертовски больно, если это что-то подобное моему браслету на лодыжке. Когда ты вернешься домой, я запрещу их навсегда. И привезу твоих родителей сюда и никогда больше не отпущу тебя от себя.

Из моего горла вырвался всхлип, но я заглушила звук, боясь привлечь внимание двух крупных фигур, сидевших возле костра. Как все покатилось к чертям собачьим так быстро? Но я радовалась, что он возвращается к яростному, ревнивому и убийственному себе.

– Я молился, – продолжил он, возможно, окрыленный, что мог снова говорить со мной. И, по правде, я хотела общения, хотела слышать все, о чем он думает. Было приятно хоть раз только послушать. – Я не верующий, но я молился, чтобы ты вернулась ко мне невредимой, – сказал он.

Я улыбнулась, представив Сойера со сложенными руками, возносящим молитву. Он действительно был выгодной партией, но мне стало интересно кое-что.

– Что с Мередит? – В этот момент мои руки чуть не отвалились. Меня никогда еще не било током так часто, но я должна была знать. Я обязана знать, легко ли отделалась эта сука.

Я ощутила его гнев, просачивающийся через нашу связь.

– По моему приказу ее изгнали из Города вервольфов навсегда. Завтра ее зачислят в Университет Дельфи.

Я не могла поверить. Он в самом деле изгнал ее? Я не знала, что сказать. На нее надели оковы? Она осталась одна? Мне вдруг стало ее жалко, несмотря на то, что она пыталась разрушить наши с Сойером отношения.

– Мне стоило верить тебе, Деми, я должен был знать. Я ощущаю тебя в своей душе. И знаю, на что ты способна, а на что нет. Я должен был сразу догадаться, даже под действием этих глупых чар.

Никто не может видеть сквозь чары, они работают не так. Мы молчали несколько минут и просто дышали. Я не собиралась злиться на него. Он был под действием приворота, и к тому же все выглядело так, будто я поцеловала другого парня. Я и правда поцеловала другого парня, но вся ситуация была подстроена, и если я когда-нибудь снова увижу того придурка, то пну его по яйцам.

Я была готова двигаться дальше и вернуть свою жизнь и своего парня. Если мы расстанемся из-за этого, то Мередит выиграла.

И я собиралась снять чертовы наручники. Не сводя глаз с двух фигур возле костра, я медленно сняла с плеча тюк и поставила его у основания дерева, на которое опиралась, стараясь не издать ни звука. Те двое разговаривали приглушенными голосами, готовя что-то на слабом огне, и я не могла понять, что они говорят.

Что сказал Сойер? У каждой фейри есть нож? Мне стало интересно, что случилось бы, если бы я подошла к ним и попросила одолжить его на пару секунд. Так бы они и согласились. Это темные фейри – фейри, совершавшие такие жуткие вещи, что их глаза почернели от магии, и отделившиеся от светлых собратьев, чтобы править на зловещих землях. Страшные истории, которые мне рассказывали в Дельфи об этом месте, вызывали мурашки. И если эти истории были правдой, то они заставили бы смутиться даже Итаки. Мое чутье подсказывало, что, если я хочу пережить эту ночь, придется подождать, пока они не лягут спать. Ружье – это, конечно, хорошо, но оно не поможет против двоих темных фейри. К тому времени, как я успею перезарядить его, они заставят меня замереть при помощи магии.

В Дельфи было всего несколько темных фейри; обычно они не ссылали тех, кто нарушал правила, а убивали.

Я медленно сползла на землю и опустила ружье на колени. Я хотела освободить свою волчицу. Если бы я могла в полной мере пользоваться своими силами, мне бы не пришлось так бояться. Я все еще боялась, что придется провести тут ночь, но того сильного ощущения беспомощности уже не испытывала.

Я провела следующий час или около того, отстукивая беззвучный ритм. Я не была готова к холодному ветру, задувавшему ночью между деревьев, и мне приходилось стискивать зубы, чтобы они не стучали. Это была игра в ожидание, и я должна выиграть, чтобы заполучить нож. Поначалу я боялась уснуть, но из-за холода просто не смогла бы это сделать. А еще корень-«Тайленол» перестал действовать, и боль от раны стала более навязчивой.

Когда я решила, что времени прошло достаточно, то поднялась и медленно размяла ноги. Они затекли, но это не шло ни в какое сравнение с пульсирующей болью в плече. Хорошо бы раздобыть того корня побольше. Я молилась снять наручники и вылечить себя до того, как начнется инфекция или моему организму будет нанесен непоправимый вред.

Я уставилась на тлеющие угли костра и с радостью отметила, что две фигуры, кажется, лежали. Я надеялась, что они уже спали. У них не было собаки или другого зверя, что было хорошо, потому что я знала, фейри имели всевозможных фамильяров, а я не смогла бы справиться с еще большим числом врагов. Фамильяров двух темных фейри, которых я знала в Дельфи, убили прежде, чем их изгнали.

Меня пробила дрожь.

Оставив тюк у дерева, я медленно взвела курок ружья. Я не собиралась задавать никаких вопросов. Если хоть один из них шевельнется, я выстрелю.

Нож фейри. Нож фейри.

«Сосредоточься. Просто добудь нож и сваливай», – говорила я себе.

Когда подкралась ближе, тепло тлеющего костра показалось мне соблазнительным. Может, я могла бы посидеть тут минутку и погреться. Мой взгляд упал на сумки, которые лежали в нескольких метрах от спящих фигур. Существовали всего два места, где бы я хранила особенный кинжал. В своей сумке или на теле.

Сначала я собиралась проверить сумки и только потом ощупывать спящих.

Я старалась не шуметь, насколько это возможно, но под ногами похрустывали листья, и я замирала каждый раз, всматриваясь в спящих. На них были наброшены шкуры животных, и я не могла разглядеть их лиц.

Я вдохнула. Олень. Шкура принадлежала оленю, освежеванному совсем недавно. Я могла ощутить запах крови, и меня затошнило. А еще этот запах маскировал их собственный, что было умно.

Добудь нож и сваливай.

Мой взгляд скользнул по сумкам, и при виде блеска стали на меня нахлынуло радостное возбуждение.

Подобравшись на цыпочках ближе, я тихо, насколько могла, присела на корточки и потянулась к блеску стали. Пока вытаскивала кинжал, я услышала движение за спиной. Не просто слабое шевеление во сне. Кто-то проснулся и бросился, чтобы меня схватить. Услышав шум, я подняла ружье и развернулась.

Я держала палец на спусковом крючке, собираясь выстрелить, когда из-под оленьей шкуры показалась копна рыжих волос.

Я остановилась, потому что это очень напоминало Сейдж.

Человек в оленьей шкуре замер на месте, откинув капюшон, и с ее губ слетел сдавленный крик.

– Деми?

В этот момент все во мне опустилось. Я два дня была в бегах, выживая исключительно на адреналине, и при виде Сейдж, от осознания, что больше не буду одна, поняла, как вымотана. Опустив ружье, я упала на колени, рыдая. Сейдж рухнула на землю рядом со мной и осторожно обхватила меня руками, не зная, насколько сильно я ранена. Она начала раскачиваться взад-вперед, медленно, как обычно делают, когда держат ребенка.

Я не одна. Это все, о чем я могла думать. Я больше не одна.

– Теперь мы здесь. Все в порядке. Мы с тобой, – прошептала она.

Позади нее послышалось движение, и она подняла глаза.

– Она дрожит от холода. Принеси еще шкур, – рявкнула Сейдж второй фигуре, которой, предположительно, был Уолш. Я не могла рассмотреть его сквозь пелену слез.

Пару секунд спустя на меня накинули теплую шкуру, от которой исходил запах свежезабитого животного.

– Он скрывает наш волчий запах от фейри. Они охотятся на нас, чтобы использовать в заклинаниях, – сказала она.

Отлично. За мной охотились, кем бы я ни была. Чертовски замечательно.

Я не переставала плакать. Не могла. Я чувствовала себя слабой, сломленной и сбитой с толку. Но никто из них ничего не сказал. Она обнимала меня, а Уолш придерживал шкуру, обернув вокруг моих плеч, и никто не проронил ни слова о моем нервном срыве.

Прошло некоторое время, прежде чем кто-то заговорил.

– Я чую запах твоей крови, Деми, – раздался глубокий голос Уолша позади меня. – Ты ранена?

Я всхлипнула, отодвинувшись от Сейдж, и, вытирая глаза, поморщилась, когда коснулась синяка. Я лишь кивнула, не в состоянии больше оставаться сильной и зная, что есть кто-то, на кого я могу положиться. Сейдж тоже выглядела побитой, с синяками на щеках; ее волосы были спутаны и вымазаны в грязи, а под ногтями засохла кровь. Скорее всего, у нее тоже была история о том, как она сюда добралась.

Уолш присел на корточки передо мной. Сильный и молчаливый, он был здесь ради меня. Лучший друг Сойера. Я так расчувствовалась, что потянулась к нему, чтобы обнять. Он замер, будто я его шокировала, но затем быстро похлопал меня по спине и отстранился, откашливаясь.

– Где у тебя идет кровь? У меня есть аптечка, – спросил он.

Я кивнула и стянула шкуру, чтобы показать плечо.

Он зашипел.

– Нам нужно избавиться от наручников, чтобы твое волчье исцеление заработало.

Сейдж поспешила к своей сумке и достала листок бумаги.

– Сойер сказал, если мы тебя найдем, отдать тебе это. Это заклинание, чтобы снять наручники. Нам просто нужно раздобыть нож фейри.

Я опустила глаза на вещь, которую вытащила, когда шарила по их сумкам, и обнаружила, что это обычный охотничий нож.

Я кивнула Сейдж и взяла заклинание, свернув его, прежде чем сунуть в карман.

– Не могу поверить, что вы здесь.

Сейдж ухмыльнулась.

– Или так, или я отправилась бы в тюрьму Города магии, чтобы убить Мередит. Сойер подумал, что отправить меня на разведку будет лучшей идеей.

Из моих глаз брызнули слезы. Она была хорошей подругой.

– Я бы никогда не изменила Сойеру. Никогда, – сказала я.

Она кивнула, ее глаза тоже заволокло слезами.

– Прости, что ничего не сказала сразу. Я была в шоке. Все произошло так быстро, а к тому времени, когда я начала задавать вопросы, ты уже пропала. Я погналась за тобой и Юджином, но потеряла ваш след.

Я кивнула и сжала ее руку.

– Все нормально. Нас всех обманули.

Она выглядела чертовски виноватой, и я очень хотела бы забрать у нее это чувство. Это не ее вина.

– Когда я наконец переговорила с Сойером, он не сомневался, что его единственная любовь – это Мередит. Он постоянно твердил о том глупом ожерелье, и я поняла, что происходит что-то странное и в игру вступила магия.

Я кивнула. Я надеялась, что ожерелье лежало теперь на дне озера или его раскололи на миллиарды кусочков.

Я улыбнулась.

– Он сказал, что ты ударила его по лицу.

Она ухмыльнулась.

– Нет, не трогай ожерелье, это мой особый подарок, – Сейдж изобразила глубокий голос Сойера и вцепилась в свое ожерелье, разыгрывая сцену из прошлого. – Нашему приятелю промыли мозги. И тогда-то я поняла, что мне нужно снять с него эту штуку.

Уолш хмыкнул и указал на мой глаз.

– У вас с Сойером одинаковые фингалы.

Ладно, я полностью простила Сойера, потому что это не его вина, но все же ощутила слабую искорку радости из-за того, что Сейдж его ударила.

Уолш слегка надавил мне на плечо, и я зашипела.

– Твоя спина все еще кровоточит. Нужно зашить. – Он начал ощупывать мою рану, и я заскулила.

Сейдж безрадостно взглянула на меня.

– Мы не можем подождать, пока найдем нож, чтобы снять ее наручники?

Уолш покачал головой.

– Это может занять всю ночь, и тогда она потеряет еще больше крови. Рану нужно зашивать сейчас.

Упс.

У меня закружилась голова. Как много крови я уже потеряла? Сколько времени пройдет, прежде чем мы найдем нож? Будет ли больно? Что может оказаться больнее, чем тыканье раскаленной палкой в рану на плече?

– Тебя… – он сделал паузу, – подстрелили или…

Я кивнула.

– Стрелой, а потом я прижгла ее раскаленным штырем, чтобы остановить кровотечение.

Их глаза округлились.

– Черт, – с гордостью произнес Уолш.

– Просто сделай это быстро, пожалуйста, – попросила я сквозь зубы.

Уолш кивнул.

– Сойер дал нам пластырь с морфием, но я боюсь, что пока на тебе наручники, он может подействовать на тебя слишком сильно, как на простого человека, и тогда ты не будешь достаточно бдительна, чтобы…

Я покачала головой.

– Есть «Тайленол»?

Он залез в маленькую медицинскую сумку и протянул мне две таблетки и бутылку воды. Я проглотила их с жадностью.

– Хочешь, я подожду минут двадцать, пока они подействуют? – спросил он.

Я хмыкнула. Две пилюли «Тайленола» ни черта не смогут сделать с ощущением, когда тебя зашивают наживую.

– Нет. Давай просто покончим с этим.

Он окинул меня взглядом и кивнул.

Сейдж потянулась ко мне и взяла за руки, вглядываясь мне в лицо. Она сухо улыбнулась.

– Ты почти меня застрелила. Где ты нашла оружие?

Я усмехнулась, порадовавшись отвлекающему разговору, когда ощутила, как холодные руки Уолша защипывают кожу у меня на спине.

– Встретила друга в Деревне троллей. Она дала мнеа-аааааа… – закричала я, когда резкая боль пронзила плечо. Сейдж вырвала свою руку из моей и зажала мне рот, на лбу у меня выступил пот.

– Он все сделает быстро. Просто дыши через нос, – проворковала Сейдж, держа руку у моего рта.

И снова острая боль вонзилась мне в плечо, словно нож, и я наполовину закричала, наполовину зарыдала. Я не думала, что будет настолько больно, но сильно ошибалась. Чувство было такое, будто из губы вырвали пирсинг, а затем вернули серьгу на место. Слишком много ран.

– Я решила, что ты Паладин, из-за этой голубой краски, – отметила Сейдж. – Твоя подруга-тролль и с этим тебе помогла? – спросила она, когда в мое плечо вонзилось еще два быстрых укола.

Я кивнула, не в силах сосредоточиться на том, о чем она говорила, стараясь оставаться в сознании и вести себя так тихо, насколько это возможно. Говорить сейчас о Стреле казалось не самой хорошей идеей.

– Готово, – объявил Уолш. – Немного обработаю антисептиком. Жечь сильно не должно, так как я ее уже зашил.

Вот черт, нет. Слово «антисептик» всегда означало, что жечь будет охренеть как больно. Ладонь Сейдж крепче зажала мой рот, а по моему плечу полилась холодная жидкость, стекая по спине. Казалось, будто кто-то пролил мне на спину бензин и поджег его. У меня больше не оставалось сил кричать, поэтому я пыхтела и стонала в ладонь Сейдж, сжимая ее другую руку мертвой хваткой.

Внезапно в мое сознание ворвался Сойер, и я заскулила, пока боль в плече наконец не ослабла.

– Я случайно уснул. Почему у меня такое ощущение, словно с тебя сдирают кожу живьем! Поговори со мной, Деми!

Я опустилась на колени к Сейдж, слабо дыша, и она стала гладить мои волосы. Я чувствовала, будто меня сейчас стошнит.

– Все готово. Теперь ты в порядке.

Я не смогла бы вытерпеть больше боли, но также не могла позволить Сойеру думать, что умираю.

– Сейдж. Уолш. Швы, – это было все, что я сумела сказать, когда наручники ударили током, заставляя меня снова заскулить.

– Ох, слава богу! Они нашли тебя! Деми, это потрясающе. Мне так жаль, что тебе больно, но Уолш – обученный полевой врач. Он позаботится о тебе, пока меня нет рядом. – В его голосе слышались облегчение и грусть. Я понимала, что как студент-медик он хотел бы наложить швы сам.

– Какого хрена это было? – Сейдж смотрела на наручники на моих запястьях, широко раскрыв глаза.

Я взглянула на нее снизу вверх и подумала, действительно ли она хочет знать.

– Каждый раз, когда я пытаюсь превратиться или сделать что-то магическое, включая разговоры с Сойером, они бьют меня током.

Они с Уолшем обменялись сочувствующими взглядами.

– Что ж, не делай так больше. Теперь, когда он знает, что ты с нами, ему можно не волноваться, – уверила она меня.

Уолш фыркнул.

– Он будет волноваться, пока она не окажется в его объятиях и каждый вампир, который связан с ее похищением, не будет похоронен заживо.

Я собиралась ответить, когда мы услышали звук. Слева от нас хрустнула ветка, и мы окаменели, замолчав. Единственным звуком, который слышался, был хруст костей Уолша. Он сорвал с себя оленьи шкуры и превратился, в то время как я слезла с коленей Сейдж и села, схватившись за ружье. Сейдж вскочила на ноги, вытащив из-за спины катану. Я никогда не видела раньше, чтобы она кого-нибудь защищала. Я знала, что она готовилась стать телохранителем, но увидев, как она принимает стойку, держа катану, я подумала, насколько крутой она окажется в действии.

В пятно лунного света ступили три таинственные фигуры; их лица были скрыты темными капюшонами. Я встала, пошатываясь, и подняла ружье, уперев его в мое здоровое плечо.

– Мы – торговцы Паладины, просто идем мимо. Нам не нужны проблемы, – сказала я, положив большой палец на курок ружья и обнаружив, что тот взведен с момента, когда я чуть не пристрелила Сейдж.

Один из незнакомцев откинул капюшон, и меня пронзил ужас. Это была женщина. Женщина с прозрачной бледной кожей и сеткой черных светящихся вен. Трудно сказать, на кого именно я смотрела, но это существо не являлось человеком. У нее были заостренные уши темных фейри и черные глаза, но остальные черты говорили о чем-то еще.

– Демон говорит, – сказала она спутникам, и кровь похолодела у меня в жилах. Так меня называли Итаки.

Моя кровь, они чуют, кто я такая, по моей крови.

Волк Уолша оскалил зубы и низко зарычал, а Сейдж встала передо мной в защитной позиции. Фейри открыла рот, чтобы заговорить, но вместо слов из ее рта вылетел черный пузырь, раскрывшийся словно сеть, готовая поймать рыбу.

Какого черта?

Он направился к Сейдж, тошнотворно черный и пугающе живой. Пока он плыл по воздуху, я видела, как он двигается. Как извивающаяся веревка сети.

Я не думала, просто отреагировала. Сделав шаг из-за спины Сейдж, я выпрыгнула перед ней как раз в тот момент, когда меня достигла сеть. Со звонким шлепком она врезалась в меня и облепила тело словно пищевая пленка, прилипая к коже. Меня охватило тошнотворное чувство, и я запаниковала, спуская курок. Выстрел разнес верхушку сетки, но из-за этого чернота стянулась на мне только сильнее.

Ночной воздух прорезало шипение, и сквозь сетку на лице я увидела, что отстрелила левую руку темной фейри.

В яблочко.

– Раскинь руки в стороны как морская звезда! – крикнула Сейдж, и я сделала так, как она просила, морщась, пока сеть сжималась и пыталась прижать мои руки к телу.

Сейдж перехватила катану крепче и подвела ее к моим ногам. Я ничего не понимала, пока она не просунула ее между моих лодыжек, а затем повела лезвие вверх, разрезая сеть, державшую мои ноги.

– Неееет! – завопила фейри, и мой взгляд метнулся в ее сторону.

Я увидела, как она зажимает кровоточащий обрубок в том месте, где я отстрелила ей руку. Но было не похоже, что это ее особенно беспокоило, потому что ее взгляд был устремлен на Сейдж, разрезающую сеть. Фейри кричала от боли, словно Сейдж, разрезая сеть, причиняла боль ей. Два других фейри, казалось, застыли на месте, потрясенные моим выстрелом, но потом рванули вперед, и Уолш, выскочив из тени в волчьем обличье, повалил одного на землю.

– Приближается! – предупредила я Сейдж о фейри, бегущем на нас, пока подруга кромсала сеть, пытаясь освободить мою здоровую руку, в которой я держала ружье.

Она развернулась как раз вовремя, чтобы схлестнуться в бою с черной фигурой. Фейри выхватил черный матовый меч, который я едва разглядела в свете тлеющего костра, и они начали обмениваться ударами. Я приложила все силы, чтобы высвободить руку и выскользнуть из извивающейся сети, с ужасом заметив, что та оставила на моей коже чернильные следы. Они пахли кровью? Чертова сеть была создана из крови темной фейри?

Во мне поднялись паника, пока я пыталась дотянуться до кармана штанов, куда сунула несколько патронов для ружья. Сеть липла ко мне словно кальмар, мокрый и присасывающийся, но у меня была проблема и посерьезнее: в мою сторону направлялась однорукая сука с явным намерением меня убить.

Я раскрыла ружье дрожащими пальцами и сунула внутрь два патрона, захлопнув его как раз в тот момент, когда она приблизилась ко мне.

Взведя курок, я подняла оружие, готовая снести ей голову.

Фейри взглянула на меня и ухмыльнулась, как обезумевший маньяк. Из ее плеча сочилась черная кровь, а зубы были острыми, как бритва, и полупрозрачными. Она могла стать моим худшим ночным кошмаром. Почему она ухмылялась? Может, хотела умереть?

Она сделала еще шаг, и я спустила курок.

Но ничего не произошло.

Во мне поднялась паника, когда мой взгляд упал на ружье, и я увидела, что черная сеть переползла на мою руку, блокируя курок.

Дерьмо.

Когда я снова подняла глаза, фейри была совсем рядом. С безумным криком она ударила меня в грудь, и я отлетела назад.

И пока падала, пока моя голова ударялась о землю, я могла думать только об одном: как она до сих пор жива без руки и с таким кровотечением?

Боль взрывом разнеслась в моем черепе, но у меня не осталось времени переживать об этом. Фейри наседала на меня. Вставал выбор: жизнь или смерть, драться или бежать.

Моя волчица рвалась на свободу, она хотела показать этой дьяволице, на что способна. Но пришлось действовать мне. Темная фейри бросилась на меня, и я ударила обеими ногами ей в живот, когда она попыталась взобраться на меня. Она охнула, когда мои ступни врезались в ее тело, а потом рухнула на землю.

Я быстро перевернулась и поднялась на колени, а затем, используя ружье как бейсбольную биту, размахнулась и резко ударила ей в висок. Потом я отодрала черную сеть от курка и поднесла ствол к ее голове.

Прощай, сука.

Я нажала на курок, и сила выстрела отдалась мне в плечо. Кусочки ее мозга разлетелись по земле. В ушах зазвенело от громкого взрыва, и я шагнула назад на случай, если она собиралась выкинуть фокус в стиле Терминатора и заново отрастить мозги или что-то в этом роде. Когда черная сеть начала распадаться и осыпаться пеплом на землю, я поняла, что фейри, наконец, мертва.

Подняв глаза, чтобы проверить, не нужна ли Сейдж и Уолшу помощь, я испытала облегчение, увидев, что их противники тоже лежали на земле. Друзья смотрели на меня широко открытыми глазами. Я бы ни за что не выстояла против трех фейри без помощи Сейдж и Уолша. Слава богу, что я на них наткнулась.

– Все темные фейри такие? – спросила я, пытаясь вернуть успокоить сердцебиение.

Сейдж покачала головой.

– Эти были Мунаи, верховные жрицы темных фейри. Чтобы стать Мунаи, требуются десятилетия изучения черной магии.

Что ж, это было ужасно, но все закончилось. Денаи являлись темной сектой ведьм, а Мунаи – темной сектой фейри. Названия казались похожими, и я подумала, случайность ли это. Скорее всего, нет.

У меня побежали мурашки по коже при воспоминании о черной сети и о том, как она вылетела из рта фейри, словно живая, а потом оказалась с ней связана. Гадость.

– Бери ее нож и уходим. Выстрел мог услышать кто угодно.

Уолш снова стал человеком и набросил на себя оленью шкуру.

Нож фейри.

Я перевела взгляд на мертвое тело Мунаи. На ее бедре висел маленький темно-серый кинжал. Он блестел не как серебро и скорее казался титановым; рукоять была богато декорирована.

Действительно ли я хотела использовать кинжал убитой верховной жрицы темных фейри? Нет. Но был ли у меня выбор?

Тоже нет.

Наклонившись, я вытащила нож из ножен и сразу ощутила исходящую от него магическую силу. Я также почувствовала запах, будто держала электрический провод. Гул магии исходил от ножа, а в нос мне ударил запах раскаленных проводов.

Я с трудом сглотнула и вытащила бумагу с заклинанием, которую передала мне Сейдж.

Пожалуйста, сработай.

Пожалуйста. Черт побери. Сработай.

Моя волчица откликнулась в возбуждении, и электрический разряд, полученный от наручников, заставил меня заскулить. Она отступила, и я ощутила ее стыд за то, что она причинила мне вред. Я хотела сказать, что все в порядке, но ментальный разговор, без сомнения, привел бы еще к одному удару током.

– Нам пора. Снимай эти наручники, – Уолш залил костер водой и взвалил на спину мой тюк вместе со своей сумкой.

Не мешкая, я воткнула кончик кинжала и пробила им браслет на правой руке, как сделала это мадам Харкурт в мой первый день в Стерлинг-Хилл. Нож вошел в твердую сталь, словно в масло, и наручник упал на землю.

При виде сломанного наручника во мне поднялось чувство облегчения. Я поменяла руки, действуя в этот раз медленнее, так как это была не моя ведущая рука. Смотря на свои окровавленные руки, я не хотела калечить себя больше. Когда второй наручник свалился на землю, я почти зарыдала от облегчения.

Сунув кинжал за пояс, я развернула листок бумаги, который дала мне Сейдж. Я знала, что будет больно, я чуть не упала в обморок, когда Юджин удерживал меня, пока мадам Харкурт снимала их, мне нужно потерпеть боль еще немного.

Не теряя времени, я на одном дыхании выпалила ведьмино заклятье: «Entora dilumin wolven forchesto». Я сделала короткий вдох, пока невыносимая жгучая боль прошивала каждую мою клеточку. Я скрежетала зубами и раскачивалась взад-вперед. Сейдж подошла ко мне, пока я глубоко дышала сквозь острую, жалящую боль. В глазах танцевали черные точки.

«Wolven risenoto becara».

Из моего горла вырвался визг, и я поняла, что это уже слишком. Слишком много травм за такое короткое время. Черные точки увеличились в размерах, а потом все почернело.

Глава пятая

Я очнулась у Уолша на руках. Он держал меня словно ребенка, прижав к груди и замотав в шкуры.

– Нам нужно смыть с нее всю кровь! – резко сказал он Сейдж. – Она как сигнальный фонарь.

Меня потряхивало, и я поняла, что он бежал.

– Я не сплю, – пробормотала я, вздрагивая от боли каждый раз, когда мое тело ударялось о его, а раненое плечо вжималось в его грудь.

Он опустил на меня проницательный взгляд.

– Можешь бежать?

Бежать? Возможно.

– Я точно смогу быстро идти.

– К черту, – прорычал он, и прижал к себе сильнее, прибавляя шаг.

Я ощущала слабость, усталость и абсолютное блаженство, ощущая, что мои запястья свободны от наручников.

Моя волчица.

Я выглянула из-за плеча Уолша и увидела, как Сейдж выпускает стрелу из лука.

Видимо, нас кто-то преследовал.

Моя волчица очнулась, и я подготовилась к боли, но та не пришла. Заклятье спало, и мне хотелось зарыдать от радости, но на это не было времени.

На моих руках проступила шерсть и Уолш, вероятно, почувствовал ее, потому что посмотрел на меня.

– Если твоя волчица выйдет наружу, пусть бежит вперед и найдет для нас хижину или что-то подобное, где ты сможешь привести себя в порядок.

Я кивнула, когда перед моим лицом оказалась морда волка, который отдалился, обретая призрачную форму. Моя волчица выпрыгнула из рук Уолша, пока он продолжал держать меня, и до того, как коснуться земли, полностью материализовалась.

– Я найду хижину или ручей, – сказала она и бросилась в лес со скоростью, не уступающей скорости вампира.

Я чувствовала, что мои силы вернулись, теперь, когда наручники сняты. Я ощущала, как действовала исцеляющая сила моей волчицы.

– Думаю, теперь я могу бежать, – сказала я Уолшу.

Он перевел взгляд на Сейдж, перемазанную в черной крови и бежавшую рядом с нами.

– Похоже, это последний.

Последний кто? За нами гнались те существа? Меня передернуло.

Уолш остановился, чтобы опустить меня на землю в тот момент, когда на меня нахлынуло присутствие Сойера.

– Я снова уснул. Ты в порядке?

– Наручники сняты, но мы все еще в дерьме. Мысленно отвечу тебе позже, – ответила я и перешла на легкий бег.

Я почти видела, как он улыбается, его раздвоенный подбородок.

– Мысленно отвечу тебе позже. Я люблю тебя.

Я ухмыльнулась: наверное, я никогда не привыкну слышать эти слова.

– Другие Мунаи не появлялись? – спросила я Сейдж.

Она покачала головой.

– Только обычные темные фейри, которые, видимо, приручили медведя. – Она подняла руку, чтобы я смогла увидеть три глубоких пореза от запястья до локтя.

Дерьмо.

Кто держит медведя в качестве питомца? Долбаные темные фейри, вот кто.

Волчица привлекла мое внимание. Она находилась внутри охотничьего домика. Там было холодно и он выглядел заброшенным, но в нем оказались камин и полная поленница.

– У нас есть хижина на ночь. Сюда. – Я повернула налево и последовала за своим волчьим инстинктом.

Моя волчица запрыгнула через окно, чтобы пробраться в дом, и на ее шкуре осталось несколько порезов. Мне стало интересно, почему она не прошла сквозь дверь, как тогда, когда она прошла сквозь стекло в кампусе, чтобы помочь Сойеру.

– Так как ты ранена, мне нужно беречь нашу магию, – сказала она, будто прочитав мои мысли.

Ого.

Она уткнулась в пол носом, обнюхивая место и проверяя каждую комнату. Она учуяла что-то вроде сушеного мяса в шкафчике и запах животного под половицами. Возможно, крысы. Все покрывал толстый слой пыли. Похоже, это место, чем бы оно ни оказалось, служило сезонным приютом или было заброшенным.

Когда Уолш, Сейдж и я наткнулись на шалаш, я переключила свое зрение с волчьего на человеческое.

– Туда, – указала я. Дом было едва видно в лунном свете, в окружении деревьев.

– Пустой? – спросил Уолш.

Я кивнула.

– Ага.

Сейдж мотнула головой.

– Так круто, что ты можешь такое проделывать.

Я слабо ей улыбнулась: очень трудно думать, будто то, что ты делаешь – круто, когда из-за этого за тобой постоянно ведется охота.

Когда мы оказались перед дверью, я дернула за ручку, но обнаружила, что дверь заперта.

Ну еще бы.

Заглянув в разбитое окно, заметила, что волчица ждет меня возле камина. Я проскользнула рукой в окно и повернула замок, отпирая дверь.

Как только мы попали внутрь, Уолш приступил к накладыванию швов на руку Сейдж, в то время как я смела стекло метлой, которую нашла в кладовке, и подлатала окно при помощи картона, чтобы удержать тепло. Волчица лежала у камина, наблюдая за нами, выглядя довольной тем, что находится вне моего тела. Существовать раздельно было странно. Я ощущала себя без нее некомфортно. Будто была голодна, или устала, или наполовину пуста. Трудно объяснить. Словно услышав мои мысли (уверена, она это и делала, ведь мы были одним целым), она подбежала ко мне.

– Мы быстрее излечимся вместе, – сказала она и подпрыгнула, становясь прозрачной и скрываясь в моей груди.

– Это невероятно, – заметил Уолш, и я повернулась, обнаружив, что они с Сейдж наблюдают за мной в абсолютном восхищении.

Я нервно усмехнулась.

– Мне разжечь огонь?

Уолш покачал головой.

– Я сам займусь огнем и сожгу все, на чем есть твоя кровь. Тебе нужно помыться. Я включил водонагреватель в подвале, но не уверен, что он будет работать. Он древний.

Я кивнула.

Он потянулся к своей сумке и вытащил что-то из моей одежды.

– От Сойера, – сказал он.

Я опустила взгляд и улыбнулась, в моих глазах появились слезы. Моя футболка с надписью «Злая» и черные штаны карго. Плюс новая пара «Конверсов», без высоких пяток. Также среди вещей нашлись спортивный лифчик и чистые трусики.

Он подумал обо всем. Я осознала, что пока я проходила через ад, он пребывал в своем, пытаясь справиться с этой ситуацией издалека. Если бы мы поменялись местами, я бы сошла с ума, будучи не в состоянии ему помочь.

Взяв чистую одежду и стараясь не заляпать ее кровью, я проскользнула в ванную и открыла воду, молясь каждому богу, которого можно вообразить, чтобы водонагреватель работал.

И он заработал. Мою грудь обдало теплой водой, и я чуть не вскрикнула от радости.

Слава господу, он работал!

На выступе лежал кусок мыла, и хотя противно было им пользоваться, я понимала, что у меня нет других вариантов. Я сказала себе, что им не пользовалась ни одна темная фейри. Намочив его в руках, я соскребла верхний слой ногтем большого пальца и смыла его в водосток. Затем шагнула под теплую воду и намылила все тело, с осторожностью проходясь куском мыла по ранам. Вода струилась по спине и ногам, образуя в ванне розовато-красную лужицу.

Уолш оказался прав, я потеряла много крови из-за этого ранения. Меня подстрелили чертовой стрелой, так что не уверена, чего я ожидала, но черт побери. Даже кончики волос окрасились в розовый, потому что соприкасались с футболкой на спине. Понадобилось немало времени и много неловких болезненных движений, но я надеялась, что мне удалось смыть все со спины. Я вымыла волосы куском мыла, из-за которого они стали сухими, а без кондиционера для волос, я знала, у меня на голове образуется крысиное гнездо, но ничего страшного, сейчас включен режим выживания. Учитывая, что вчера я «принимала душ» в ручье рядом с ослом, это был пятизвездочный отель.

Сойер заговорил, как только я выключила воду.

– Я скучаю по тебе. Не могу поверить, что все покатилось к чертям так быстро.

Я вздохнула, выжимая волосы и вытираясь полотенцем, висевшим на стене.

– Я тоже по тебе скучаю. Все будет хорошо. Мы с этим справимся, – сказала я.

Он притих, и я ощутила, как его вина монотонно гудит через нашу связь.

– Ты когда-нибудь хотела, чтобы я оставил тебя в Дельфи? Мне кажется, что я… Я разрушил твою жизнь.

У меня защемило сердце.

– Никогда. Ни за что, Сойер. Если бы ты меня оттуда не вытащил, я никогда не стала бы свободна и не обрела бы любовь. Разве не это две основные составляющие счастья?

Я почти ощутила, как он ухмыляется.

– Так, значит, ты считаешь, что я оказал тебе услугу? Может, тогда ты обязана мне?

Я фыркнула.

– Не настолько.

Он молчал, пока я одевалась, и мне стало интересно, что еще его беспокоит.

– Что с тобой происходит? Там все в порядке?

Он вздохнул, повисла пауза, и я почувствовала, что он тщательно выбирает то, что мне можно сказать.

– Сойер, что происходит?

– Меня конвоировали обратно в Стерлинг-Хилл, я под домашним арестом. Я не могу покинуть территорию колледжа, пока идет судебное разбирательство по убийству Викона Дрейка.

Черт побери.

– Сойер, все хорошо, я взорвала комнату с вещдоками, когда была у вампиров.

Я рассказала ему о комнате, о колбе с шерстью Сойера и о том, как заставила все это исчезнуть.

– Ты сделала это для меня? – наконец спросил он. – Даже после того, что произошло с Мередит?

– Конечно! – сказала я с укором. – Настоящая пара, помнишь?

– Это многое значит для меня, Деми, но они уже получили результаты и направили их в Город магии, в Отдел тяжких преступлений. Когда я появился и попытался вернуть тебя домой, они взяли еще немного шерсти моего волка для подтверждения.

Нет.

Нет, нет, нет.

– Что ты хочешь сказать? – я не могла соображать, у меня не получалось сложить вместе два плюс два.

Его печаль передалась сквозь нашу связь.

– Я говорю, что меня судят за убийство принца вампиров. Если мою вину докажут, я проведу следующие двадцать лет в тюрьме Города магии.

Я решительно замотала головой.

– Нет. Викон меня изнасиловал. Мы подали жалобу. Пусть твой бесполезный адвокатишка поднимет эти материалы. Это Викон должен быть в тюрьме. Не ты. И как ты сказал, приговор в Городе вампиров за жестокое изнасилование – смерть.

– Изнасилование должно быть доказано в суде, – ответил он.

Я кивнула.

– Я дам показания, также их могут дать Рейвен, мои родители. Человеческий госпиталь в Спокане взял анализы после изнасилования. Я не позволю тебе взять на себя вину за убийство этого животного.

Я ощутила, как он едва сдерживает гнев, назревающий внутри, и знала, что этот гнев направлен не на меня. Это ярость на Викона и королеву Дрейк и на саму систему.

– Слушай, я не хочу, чтобы ты об этом волновалась. Просто доберись до Ведьминых земель. Твоя мама и Рейвен ждут встречи с тобой там. Они отвезут тебя ко мне. Сосредоточься на том, чтобы выжить, Деми. Враги сделают все, что в их силах, чтобы отобрать тебя у меня.

Выжить. Разве это теперь не мое второе имя? Я смогу это сделать. Смогу дожить до того дня, когда вернусь к нему. Хотела бы верить, что он никуда не денется.

Я захныкала.

– Почему? Почему я им так нужна?

Он вздохнул.

– По сотне причин. Ты вервольф с «расколотой» трансформацией, и они хотят твою силу. Они будут использовать тебя как батарейку, высасывая силы, чтобы подпитываться самим. Они также знают, что, если я не женюсь, мой род умрет и у вервольфов не останется альфы, из-за чего нами станет намного проще управлять.

Что ж, если это не ужасно, тогда не знаю, что может оказаться хуже.

– Я справлюсь. Мы скоро увидимся. Обещаю, – сказала я и вышла в гостиную, обнаружив Сейдж на коленях у Уолша. Она его целовала.

Пресвятая Дева Мария.

Я откашлялась, и она спрыгнула с него как ужаленная, вытирая раскрасневшиеся губы.

– Как дела? – спросила она хриплым голосом. – В душе есть горячая вода? Ты смыла всю кровь? Я следующая. Думаю, я пойду. – Она проскочила с багровыми щеками мимо меня и заперлась в ванной.

Я взглянула на Уолша, который выглядел на удивление спокойным, наблюдая за языками пламени, мерцающими в камине. Я решила выбросить это из головы и узнать подробности позже от самой Сейдж.

– Я говорила с Сойером, – сказала я. – Он сейчас под домашним арестом в Городе вервольфов. Не может его покинуть до окончания слушания.

Глаза Уолша полыхнули яростью.

– Это бред. Тот вампир сам напросился.

Я и забыла, что Уолш тоже был на той охоте с Сойером.

– Ты думаешь, дело только в Виконе или также в том, что Сойер убил премьер-министра?

Уолш покачал головой.

– Он имел полное право убить Локка. Мужик сошел с ума и пытался удержать его от осмотра здания, в котором, как мы думали, ты находилась. У нас были доказательства, а он все отрицал. Локк нанес удар первым, стал диким, как обдолбанный наркоман.

Я нахмурилась. Это было безумие. Очевидно, что люди, управляющие этими городами, чертовски коррумпированы.

– Что отец Сойера думает по поводу всего этого? Он, конечно, злится на меня.

Уолш фыркнул.

– Со всем уважением к моему альфе, но он слишком мягкий. Отец Сейдж лучше бы подошел на эту роль, и Сойер будет потрясающим лидером. Курт заминает проблемы и всегда избегает драк. Он известен своим слабоволием, поэтому другие лидеры пренебрегают им.

Я поморщилась. В основном это я и увидела в альфе.

– Так ему на самом деле плевать?

Уолш пожал плечами.

– Он во всем полагается на Сойера. Думаю, он не может дождаться следующего года, когда сын сменит его.

Боже, слабый альфа – это совсем не то, что нужно самому крупному городу вервольфов. Я была рада, что Сойер становился сильнее, но убить премьер-министра, объявить войну, а потом попасть под домашний арест – не входило в планы.

– Тебе нужно отдохнуть. Плечо заживет быстрее, если выспаться. Я послежу. – Он кивнул в сторону камина, у которого разложил несколько спальных мешков.

Я зевнула лишь при упоминании о сне и кивнула. Несколько часов отдыха не повредят.

– Спасибо, – сказала я и сделала глоток воды из фляжки, перед тем как лечь в теплый спальный мешок. Он пах Уолшем; должно быть, он отдал мне свой. Я установила внутренний будильник на три часа, чтобы проснуться и сменить на посту Уолша, чтобы он тоже смог поспать.

Внезапно весь груз прошедшего дня обрушился на меня. Убийство тролля, который меня подстрелил, прижигание раны раскаленным прутом, убийство слетевшей с катушек темной фейри. Слишком много всего.

– Собираюсь немного поспать. Уолш несет вахту. Люблю тебя.

– Хорошо, я тоже. – Ответ Сойера последовал без промедления. – И мне правда чертовски приятно слышать, как ты говоришь, что любишь меня.

Я уснула с улыбкой на лице.

Глава шестая

Я проснулась от стука металлического котелка и запаха кофе.

Кофе.

Мои веки распахнулись, и я увидела, как Уолш разливает черную дымящуюся жидкость по трем кружкам. Затем он добавил в них немного порошковых сливок и сахара.

– У тебя есть кофе! – Я села и жадно протянула руки за кружкой.

Он ухмыльнулся, и я поняла, почему Сейдж нашла его привлекательным. Он смотрелся естественно в суровом образе а-ля я-не-разговариваю-и-выгляжу-как-убийца-с-топором.

– Мне нравится быть готовым ко всему, – это было все, что он сказал, после чего передал мне кружку.

Из ванной, в узких штанах для йоги и белой футболке, без лифчика, появилась Сейдж. Ее рыжие волосы были собраны в высокий неряшливый пучок, в руке она держала зубную щетку. Она казалась красивой, не прилагая к этому никаких усилий, и я не упустила из виду, как Уолш шарил взглядом по ее телу, пока она говорила.

– Уолш – выживальщик. Возможно, в его рюкзаке найдется и швейный набор.

Уолш бросил на нее грозный взгляд.

– Найдется. Потому что швейные наборы могут пригодиться в экстренных случаях.

Сейдж улыбнулась, выглядя слишком привлекательно для такого раннего часа.

– В следующий раз, когда у меня оторвется пуговица, которую срочно нужно пришить, я прибегу к тебе. – Она потянулась за кружкой и сделала из нее глоток.

Он фыркнул.

– Ты еще не прошла последний курс по выживанию. Вот увидишь. Эта хрень тебя сломает.

Сейдж показалась напуганной, но быстро взяла себя в руки.

– Последний курс по выживанию? – переспросила я.

Уолш перевел взгляд на меня.

– Когда ты станешь женой Сойера, тебя тоже заставят его пройти. Бросят в лесу с рюкзаком и заставят выживать на подножном корме, а еще разыскать дорогу домой.

– Ладно, – я бросила взгляд на Сейдж, переживая за нее, а теперь еще и за себя, хотя это было почти то же самое, чем мы занимались сейчас. От меня не ускользнуло, насколько уверены все в том, что я собираюсь стать женой Сойера. Он же должен спросить меня, а я должна ответить «да». Что я, очевидно, сделаю, после его серьезных извинений за то, что он надел то дурацкое ожерелье и выбрал Мередит.

Уолш пожал плечами.

– Очевидно, что это пригодилось, поэтому мы должны быть готовы ко всему.

– Паладины тоже так делают, я слышала, – вставила Сейдж, и я застыла.

– Делают что? – выдохнула я шепотом.

– Их альфы уходят в леса, чтобы выжить в одиночку. Я однажды слышала, как папа говорил об этом, – сказала она.

Похоже, об этом говорила моя мама, когда упоминала, что Ран исчез, когда ему было семнадцать, и она не видела его четыре года. Это же не могло оказаться четырехлетним испытанием?

Уолш поднялся, потирая глаза и отгоняя сон.

– Я хочу сходить в душ на пару секунд. Будьте готовы отправиться, когда я выйду. Я хочу пересечь всю территорию за сегодня, если получится. И собираюсь раздобыть нам лошадей.

Он исчез в ванной комнате, и я развернулась к Сейдж.

– Расскажи мне все, – прошептала я.

Она ухмыльнулась.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Я шлепнула ее по руке.

– Ну же. Меня подстрелили и меня чуть не сожрала темная фейри, ты должна сообщить мне хоть что-то радостное. Я видела, как вы целовались. – Я приподняла бровь.

Она уставилась поверх кружки с кофе на закрытую дверь душевой и самодовольно ухмыльнулась.

– Это были напряженные пара дней, пока мы пытались найти тебя. Мы провели ночь, пересекая Дикие земли, и было так холодно, что нам пришлось делить спальный мешок, чтобы согреться.

Я вскинула кулак в воздух.

– Да.

Она заливисто рассмеялась.

– Между нами есть химия, но мне кажется, что когда мы вернемся в Город вервольфов, он снова станет главным телохранителем моего кузена и моим коллегой, и между нами больше не будет никакой романтики.

Я нахмурилась.

– Это против правил? Встречаться с кем-то из твоей команды службы безопасности?

Она покачала головой.

– Это против его правил.

Дверная ручка повернулась, и мы обе притихли.

Из ванной комнаты с зачесанными назад мокрыми волосами вышел Уолш. Черт, он не шутил про двухсекундный душ. Он повернулся и взглянул на меня.

– Деми, мне бы хотелось, чтобы ты передвигалась сегодня, выпустив свою волчицу. Думаю, так будет безопаснее по многим причинам.

«По многим причинам».

– Ладно. – При одной мысли об этом волчица поднялась и отделилась от меня, обретая физическую форму.

– Это никогда не перестанет казаться крутым и странным, – отметила Сейдж, и я улыбнулась, потянувшись, чтобы потрепать волчицу за ушами.

– Как твое плечо? – Уолш опустился на колено рядом со мной, и я развернулась, чтобы продемонстрировать ему спину.

– На самом деле чувствую себя намного лучше.

Не на сто процентов, но и не так плохо, как прошлой ночью.

Он ткнул мне в плечо несколько раз, и оно мощно запульсировало, как при сильном ушибе, но ничего резкого и ужасного я не ощутила.

– Выглядит хорошо. Инфекции нет и рана затягивается. Швы рассосутся сами по себе.

Сейдж надела походные ботинки и стала затягивать ремни на своей сумке.

– На одну из оленьих шкур попала кровь, поэтому нам пришлось ее сжечь, но я нашла это. – Она протянула мне длинный черный плащ.

Я приняла его, благодарно кивнув.

– Я только освежусь и сразу вернусь.

Почистив зубы зубной щеткой, которую упаковал для меня Сойер, я накинула плащ и надела новые конверсы.

– Эти кеды слишком чистые. Мне не по себе их носить, – сказала я Сойеру.

Я ощутила его присутствие через нашу связь, но он не ответил. Возможно, все еще спал.

Я вышла из ванной, и Уолш помог закрепить мой тюк так, чтобы тот не давил на заживающее плечо. Один ремень он перекинул через мое здоровое плечо, а остальные затянул вокруг талии.

– Нож фейри еще у тебя? – спросил он. – Я видел, что ты его оставила.

Я кивнула и похлопала по тюку.

– Хорошо. Он может пригодиться, – это было все, что он сказал.

Мы залили огонь и попрощались с маленькой хижиной. Уолш вручил нам завтрак, выглядевший неутешительно, если учитывать, как сильно хотелось есть, но я не хотела жаловаться, поэтому сказала спасибо и съела крекеры с арахисовым маслом.

– Почему мы не сократим обратный путь через Дикие земли? – спросила я. Если они сделали так раньше, может, там не так и опасно, как я думала.

Уолш и Сейдж обменялись взглядами, а потом он покачал головой.

– Скажем так, наше время там оказалось не таким приятным, как мы надеялись, и мы определенно переполошили всех нашим присутствием. Они закроют границы и выставят хорошую охрану.

Черт.

– А мы не можем найти машину? – Я никогда не ходила так много. Я лишь хотела снова оказаться с мамой, Рейвен и Сойером.

Уолш кивнул.

– В Городе светлых фейри есть машины. Я могу раздобыть нам одну, когда мы туда доберемся.

«Раздобыть», более известное как «украсть». Что бы ни доставило нас домой быстрее, я не стану этому противиться, но это означало, что сначала нам предстояло пройти через Территорию темных фейри.

– Так мы попробуем раздобыть лошадей, пока мы здесь? – спросила его Сейдж.

Он кивнул, вытаскивая заламинированную карту из-под оленьей шкуры. Когда он развернул ее перед нами, у меня перехватило дыхание. Она напоминала карту, которую дала мне Мармал, но казалась подробнее и современнее. Будто ее распечатали на струйном принтере, а потом заламинировали; по ней были разбросаны значки, обозначающие крупные строения. Уолш указал на значок, изображающий сарай, на Территории темных фейри.

– Наш информатор сказал, что здесь можно приобрести животных. Торговлей занимается кто-то по имени Трип.

Трип? Звучало подозрительно. Словно наркодилер фейри.

Сейдж выглядела настроенной скептически.

– Темный фейри продаст нам трех лошадей?

Уолш сунул карту обратно в карман куртки.

– Трип занимается нелегальной торговлей животными, и за хорошую цену он сделает все, что мы захотим.

От слов «нелегальная торговля животными» у меня побежали мурашки по коже. Я любила животных – больше, чем людей, и если у этого ублюдка где-то была ручная обезьянка в клетке, я стану той, кто ее освободит.

– Думаешь это там они приобрели медведя? – Сейдж взглянула на три длинные царапины на своей руке, которые заживали достаточно быстро, и Уолш кивнул.

Моя волчица шла рядом с нами, и Уолш посмотрел на нее.

– У темных фейри, судя по всему, есть фамильяр или животное, с которым они себя связывают при помощи магии, чтобы стать более сильными или даже наравне с нашим видом. Они могут находиться рядом со своими животными, как ты, Деми, но разум у них один на двоих.

Ого. Это привело меня к безумной мысли, что, возможно, магия Паладинов была не ведьминской по своей природе, а брала истоки у темных фейри. Меня передернуло от этой мысли, и я запихнула ее подальше и ничего не сказала.

– Какой информатор? – спросила я Уолша. – До этого ты говорил, что информатор помог тебе с картой.

Уолш вздохнул.

– Мало кто проходит через эти земли и остается в живых, чтобы об этом рассказать. Юджин смог, в начале своего пути, будучи альфа-стражем. Он действительно помог, поделившись своими знаниями, что было нам необходимо, чтобы вернуться домой.

Сейдж остановилась, будто ее посетила внезапная догадка.

– Сойера похитили, когда он был совсем маленьким. Я помню, что именно Юджин стал тем, кто вернул его. Его забрали темные фейри! Это были не Паладины?

Уолш посмотрел на меня и Сейдж, словно прикидывая, насколько много он может рассказать.

– Это засекречено.

Сейдж нахмурилась, а мое сердце сжалось. Неужели кто-то солгал и рассказал всем в Городе вервольфов, что Сойера похитили Паладины, когда на самом деле это сделали темные фейри? Все оказалось так запутанно. Бедный Сойер. В пять лет был ли он достаточно взрослым, чтобы помнить, какие у него остались от этого шрамы?

– Без обид, но почему Юджин не пошел с вами? – Я скучала по большому мускулистому парню из студгородка.

Уолш и Сейдж обменялись взглядами.

– Он сейчас борется за свою жизнь в реанимации. Как много рассказал тебе Сойер о случившейся стычке?

Я запнулась и чуть не упала. «Борется за свою жизнь»?

– Стычке с вампирами и Локком? Не очень много.

Уолш сделал несколько шагов, прежде чем оглянуться на меня.

– Когда мы пересекли границу, чтобы отыскать тебя в Городе вампиров, они оказались готовы. Локк стал свидетелем нашего вторжения.

Я перешагнула через упавшее бревно и зарычала.

– Хотя я сказала Сойеру, что меня забрали вампиры?

Сейдж вздохнула.

– А как бы Сойер объяснил, что вы, ребята, можете мысленно разговаривать друг с другом? Никто бы не поверил. Они бы сказали, что он пытается помешать расследованию убийства и что ты сбежала, потому что расстроилась из-за его выбора Мередит.

Во мне закипел гнев.

– Погоди, так никто не верит, что меня похитили? Все думают, что я сбежала?

Сейдж потерла шею.

– Ты собрала сумку и забрала телефон, и люди видели, как ты бежала через кампус, рыдая.

Черт, я понятия не имела, что Сойер был единственным, кто поверил мне.

– Твои показания – это единственное доказательство, что тебя похитили вампиры, – сказала Сейдж.

У меня голова шла кругом.

– Так что случилось, когда Локк не пустил Сойера? – я пожевала губу, вспоминая, что сказал мне Сойер об убийстве Локка.

Уолш искоса бросил на меня взгляд, и на его лице растянулась безумная улыбка.

– Я никогда не видел Сойера настолько пугающим.

Сейдж ударила его в грудь.

– Это было страшно. Он чуть не погиб.

Мое сердце бешено застучало, когда Уолш хмыкнул.

– Он вытер пол тем фейри.

Мы добрались до густого леса и выстроились в одну линию, чтобы пробраться через него.

– Что случилось? Расскажите мне о драке, – потребовала я.

Меня бесило, что меня не оказалось рядом с Сойером, но, помня, как он убил Мясника, я знала, что он потрясающий боец.

Уголок рта Сейдж поднялся в полуулыбке.

– Как только Локк сказал, что Сойер не может обыскивать здание, тот обратился.

– Локк взбесился, его глаза почернели, точно у обезумевшего темного фейри, и он бросился в атаку на Сойера, – прорычал Уолш.

Боже мой.

– Что еще произошло? – Я ускорила шаг, чтобы угнаться за ними, пока мы пробирались сквозь густые деревья.

Впереди показался пролесок, и Уолш остановился, чтобы повернуться ко мне лицом. Его глаза были подернуты желтым цветом.

– Он схватил волка Сойера за шею и поднял в воздух, сказав его отцу, что, если хоть один из нас двинется с места, это будет объявлением войны.

Я поднесла ладони к лицу, закрывая рот.

Сейдж улыбнулась.

– Поэтому Сойер ухватил его руку зубами и оторвал ее.

У меня пересохло во рту. Черт побери, этот парень был с характером.

Уолш кивнул.

– И все переросло в хаос. Сойер убил Локка, но нам пришлось отступить. Их было слишком много, а мы не подготовились к такому. Юджин защищал альфу ценой собственной жизни, это его долг, и теперь мы имеем то, что имеем.

О, нет. Так они пытались навредить и отцу Сойера? Бедный Юджин.

И все из-за меня. У меня загорелись щеки от стыда, пока я размышляла, что бы произошло, если бы не убежала, если бы…

– Прекрати, – ткнула в меня пальцем Сейдж. – Вампиры совершали подобное уже долгие годы. Мой дядя слишком мягкотелый. Сойер такого терпеть не станет. К этому давно шло. Наступило время кому-то противостоять их коррупции и злым деяниям.

Я проглотила комок в горле и кивнула. Думать об этом было трудно, но…

Мы услышали голоса впереди, и Уолш приложил палец к губам, чтобы мы замолчали.

Голоса говорили на странном языке, которого я не знала, и я протянула к волчице руку и начала гладить ее по голове, чтобы успокоить.

Уолш беззвучно вытащил карту, указал на сарай, а потом на поляну впереди, подняв большой палец вверх.

Сарай находился впереди.

Когда голоса удалились, Уолш взглянул на нас с Сейдж, прикусив губу и размышляя, что теперь делать.

– Даже не думай о том, чтобы пойти туда одному! – прошептала Сейдж.

Он вздохнул.

– Я не хочу, чтобы вы пострадали, если все пойдет наперекосяк.

– Я не хрупкая принцесса, которую надо спасать, – прорычала Сейдж. Ее челюсти сжались. Затем она указала на меня. – А в ней больше силы, чем в нас двоих вместе взятых. Ее волчица может проходить сквозь стены. Так что даже не начинай.

Он побледнел от осознания, что моя волчица могла так делать, и бросил на нее оценивающий взгляд, на который она ответила волчьим оскалом.

– Ладно. Но если все пойдет не по плану – бегите, – согласился он.

– Не в этой жизни, – Сейдж уперлась руками в бока.

Я кивнула волчице и похлопала себя по груди.

– Наверное, мне стоит попросить ее соединиться со мной.

– Нет, – Уолш вытянул руку и остановил меня. – Мне нужно, чтобы она осталась снаружи. Если ты разозлишься или придется драться, то они увидят, как она выпрыгивает из тебя, и поймут, кто ты такая.

И правда.

– А если мы войдем вместе с волчицей, они точно поймут, что мы из Города вервольфов, – сказала я.

Уолш кивнул.

– Они в любом случае ее учуют. Лучше мы будем выглядеть как четыре волка-перевертыша, чем два вервольфа и один… – Он посмотрел на меня. – Вервольф с «расколотой» трансформацией?

Я пожала плечами.

– Лучше, чем демон.

Сейдж кивнула.

– Ты права. Признаемся, кто мы такие, и скажем, что мы в бегах? Что нас изгнали?

Уолш покачал головой.

– Вы ничего говорить не будете. Говорить буду я. Я надеюсь засветить этому парню достаточно золота, чтобы он даже и глазом не моргнул на мою просьбу о ездовых животных.

Сейдж скрестила руки на груди и пристально на него посмотрела, но кивнула. То, что он главнее ее и все такое, было очевидно.

Он передал карту Сейдж.

– На случай, если мы разделимся. – Затем он вытащил меч и положил его на землю, прикрывая листьями. – Спрячьте оружие. Юджин говорил, что они его отбирают и не возвращают обратно.

Отлично. Я наклонилась, разгребла опавшие листья и грязь, после чего положила ружье, которое дала мне Мармал, и нож фейри на землю, замаскировав все листьями. Я полюбила это оружие и надеялась, что его не украдут, пока мы будем там.

Уолш посмотрел на меня.

– Тебя зовут Джессика. Поняла?

Окей, ух ты, так мы на самом деле стали параноиками. Я кивнула.

Мы вышли на поляну, и я увидела открытый навес. Он был огромным, должно быть, метров пятьдесят в длину и в половину длины шириной. Возможно, он предназначался для содержания животных, участвующих в бегах. Из крыши торчала труба, извергающая черный дым, запах, ударивший мне в нос, оказался таким странным, что я сморщила нос.

Лиса, бобер, медведь, тигр, крыса и магия. Очень много магии.

Это место источало магию, а пахло тут как в зоопарке. Безумная комбинация. Пока мы приближались, я заметила крупного парня, размером примерно с Юджина. Он стоял, словно часовой, перед створками внушительного размера двери; его лоб и нос походили на тролльи, как и крошечные клыки, но еще у него были слегка заостренные уши и черные глаза. Он не выглядел как фейри; те отличались высоким ростом и стройностью, и уши у них были более заостренными. Он был чем-то средним между троллем и фейри.

– Итаки, – прошептала Сейдж, и у меня округлились глаза.

Дерьмо.

Я надеялась, что он не знал, кем я являлась.

Что Итаки делал на Территории темных фейри? Тролль-фейри – я права? Он жил здесь? Я была шокирована и заинтригована.

Парень втянул воздух через нос и зарычал.

– Волк.

Уолш достал из кармана маленькую золотую монету – из настоящего золота – и протянул ее охраннику.

– Мне нужно поговорить с Трипом.

Итаки посмотрел на нас так, будто мы отбросы. Он окинул взглядом мою волчицу, прежде чем снова взглянул на Уолша и постучал пальцем по ладони.

Уолш вытащил еще одну золотую монету, и та со звоном присоединилась к первой. Гигант сунул их себе в карман и сделал шаг в сторону, позволяя нам войти внутрь. Мы быстро прошли мимо него и оказались среди хаоса звуков и запахов.

Внутри у меня все сжалось, когда я увидела сотни клеток, выстроившихся рядами у дальней стены огромного амбара. Еноты, лисы, собаки, кошки – всевозможные виды животных. Я прижалась к Уолшу, в то время как волчица прижималась ко мне, Сейдж шла позади. При виде этих животных в клетках, с которыми, наверняка, плохо обращались, мы сбились в маленькую стаю. Я резко затормозила, из-за чего Сейдж врезалась мне в спину, пока я смотрела на стойло, зарешеченное как тюремная камера. Толстые железные прутья поднимались от пола к потолку, а за ними томилось самое изумительное существо, которое я когда-либо видела.

– Это…? – У меня отпала челюсть.

В центре клетки стоял жемчужного цвета дракон. Ее лазурные глаза не отрывались от меня, когда я попыталась подойти ближе к ней. Уолш вытянул руку и схватил меня за предплечье, оттаскивая назад. По широко раскрытым глазам Сейдж я догадалась: до этого момента она тоже не думала, что драконы существуют.

Я принялась осматривать другие клетки и стойла. Лошади, буйволы – животные выглядели «обычно», но все пахли магией.

– Святой дра…

Уолш шикнул на меня, заставляя нас идти дальше, и мне пришлось прикусить язык, чтобы не выйти из себя.

– Модификации, – шепнула Сейдж, пока мы следовали за Уолшем в центр амбара, где что-то скандировала толпа.

– Модификации? – озадаченно спросила я.

Она указала жестом на животных в других клетках.

– Модифицированные животные. Их наделяют магическими силами, перед тем как привязать к фейри. Вероятно, они используют дракона для этого.

Святые перевертыши.

Я оглянулась на дракона. Видеть печаль в ее глазах было тяжело; такую печаль я однажды нашла в Сойере и в себе. Волчица заскулила, и я прекрасно поняла, что она имела в виду. Клетки были слишком маленькими, и все животные выглядели так, будто с ними жестоко обращались. Это место представлялось ночным кошмаром, и я пожалела, что мы пришли сюда.

Один за другим люди расступались перед нами, вытянув шеи, чтобы поглазеть, их ноздри раздувались. Это место оказалось на девяносто процентов заполнено темными фейри с их длинными черными, как смоль, волосами и заостренными ушами. Но также я заметила и троллей, вампиров, нескольких ведьм. Мы оказались в центре нелегальной торговли, открытом для всех рас, за исключением нашей. Волки держались вместе. Стая всегда стояла для нас на первом месте. Я надвинула капюшон на лицо и вспомнила, что меня зовут Джессика.

Уолш смело вел нас сквозь толпу, пока я не увидела, ради чего, собственно, все они собрались. В центре амбара располагался бойцовский ринг, над которым поднималась клетка. И мое сердце ушло в пятки, когда я увидела мертвого мужчину-фейри, лежащего в центре. Над ним, рыча, нависал гигантский тролль, и изо рта у него капала черная кровь.

Толпа разразилась одобрительными возгласами в тот момент, когда темный фейри в элегантном темно-сером костюме развернулся и посмотрел на нас. Его взгляд быстро перекинулся с Уолша на Сейдж, потом на меня, прежде чем задержаться на моей волчице.

Он кивнул на заднюю часть амбара, а затем ушел.

Уолш окинул нас тяжелым взглядом, и мы проследовали за ним.

Это, видимо, был Трип, и идти за ним в дальний угол амбара не казалось мне такой уж безопасной идеей. Мы прошли мимо клеток, и я заметила лемура, при виде которого у меня в горле образовался ком. Я всегда хотела себе ручную обезьянку. Когда мне было двенадцать, я заявила маме, что если она мне ее не подарит, то я сбегу. Она не подарила и я не сбежала, но, черт возьми, хотела это сделать. Сейчас я поняла: ручную обезьянку украли бы у ее родителей и держали в клетке, как эту.

Когда мы дошли до края амбара, мужчина открыл потайную дверь в стене и шагнул внутрь. Уолш на мгновение помедлил и взглянул на меня. Это был взгляд, который говорил: «если на нас нападут, мне нужно, чтобы ты была крутой и проявила свои необычные способности». Я кивнула. Я еще не знала своих сил в полной мере, но чувствовала, что волчица трепещет от нетерпения. Уолш шагнул в дверь первым и быстро огляделся по сторонам перед тем, как пойти дальше. Мы последовали за ним, и я оставила дверь открытой, чтобы сбегать было легче.

Кабинет был крохотным, но еще более неуютным его делало то, что мужчина за столом закурил сигару и несколько раз ей попыхтел, прежде чем начать дымить. За ним стояли два Итаки. Эти здоровенные амбалы были выше двух метров, и их лица испещряли шрамы. У одного, с фиолетовым ирокезом, нос был поломан и странно выпирал. Оба Итаки казались уродливыми, как сам грех, но, видимо, они являлись самыми ценными его бойцами.

У Трипа была белая и тонкая как бумага кожа, испещренная черными венами. Его длинные темные волосы доходили до середины спины, и мой взгляд упал на его покрашенные в черный цвет ногти. Он выглядел как темный фейри эмо-гот. Эксцентричный персонаж.

– Что я могу для вас сделать, славные волки? – проурчал он.

Мне он не нравился, и я ему не доверяла.

– Ты – Трип? – спросил Уолш.

Мужчина кивнул.

Уолш достал маленький мешок с золотыми монетами и, показав их, протянул Трипу.

– Мне нужна лошадь и телега или любое другое животное, которое сможет быстро провезти меня через королевство фейри.

Трип ухмыльнулся, и я постаралась не сморщиться при виде его желтых, запачканных табаком зубов. Он взял золото у Уолша, заглянул в бархатный мешочек и усмехнулся.

– Этого недостаточно для того, что ты хочешь.

Уолш зарычал.

– Этого более чем достаточно.

Трип встал, делая глубокую затяжку, и выдохнул дым в лицо Уолшу.

– До того, как началась война, да. Но этим утром я получил приказ от короля темных фейри предоставить всех моих ездовых животных и телеги, чтобы подготовиться к войне.

Вот дерьмо. Подготовиться к войне? С нами?

Я нацепила маску спокойствия, когда Трип посмотрел на меня; его глаза сузились, пока он пытался заглянуть под мой капюшон.

– Она кажется мне знакомой, – заметил он, и мне пришлось сдерживаться, чтобы не опустить голову, потому что это могло выглядеть подозрительно.

Уолш встал передо мной, игнорируя его замечание.

Он указал на золото.

– Должно же быть хоть что-то, что ты можешь за это дать.

Трип ухмыльнулся, окидывая Уолша взглядом с ног до головы.

– Что четыре милых волчонка делают так далеко от дома? Прячутся от войны? – Его взгляд стал скептичным.

Разразилась настоящая война или это была только небольшая стычка с вампирами? Теперь я нервничала. Мне хотелось обсудить это с Сойером, когда будет время.

Уолш кивнул.

– Можешь нам помочь?

Трип оглянулся на стражей, которые кивнули. Повернувшись к Уолшу, он хлопнул в ладоши.

– Я дам тебе одну лошадь и повозку, если выиграешь бой.

Я увидела, как в тот же момент, что и я, напряглась Сейдж.

– Бой? – прорычала Сейдж.

Взгляд Трипа остановился на ней, и он улыбнулся.

– У нас целую вечность не было женщины-бойца. Был бы рад, если…

– Нет. – В голосе Уолша легко можно было услышать его волка, и хотя я не видела его лица, знала, сейчас его глаза желтые.

Трип ухмыльнулся, когда Уолш скинул оленью шкуру и стянул рубашку, демонстрируя поджарую, мускулистую спину, всю в мелких шрамах.

– Я буду драться. Потом ты предоставишь нам лошадь и повозку. Ты даешь мне слово?

В ответ Трип скривил губы, и я задалась вопросом, значило ли это что-нибудь для фейри – дать свое слово, потому что он, похоже, не настроен делать это.

– Если ты выиграешь бой, даю слово, ты покинешь это место с лошадью и повозкой, которые я предоставлю тебе.

Уолш взглянул на меня и Сейдж.

– Скажи это снова, и их тоже включи.

Трип фыркнул от смеха.

– Умный мальчик. Если ты выиграешь бой, я даю слово, что ты сможешь уехать отсюда с этими тремя очаровательными леди в повозке, запряженной лошадью, которую я тебе дам.

Уолш кивнул, кажется, удовлетворенный этим, и мне понадобилась секунда, чтобы понять, что «три леди» включали и волчицу. Он решил, что она вервольф в волчьем обличье. Хорошо.

По выражению лица Сейдж я видела, что она близка к тому, чтобы умолять Уолша не драться, но она промолчала, когда мы покидали кабинет.

– Ты можешь разогреться там. – Трип указал в угол амбара, и мы посмотрели в том направлении.

Мое сердце рухнуло, когда я заметила в клетке возле красного тренировочного мата волчицу. Она тяжело дышала, вылизывая раненую лапу и скуля. Я глубоко вдохнула и учуяла запах волчицы-Паладина. Землистый, как у Стрелы. Волк-перевертыш, а еще я почуяла в ней человека.

Мы не могли оставить ее здесь.

Уолш встретился со мной взглядом и покачал головой, поняв, о чем я думаю.

– Мы и ее тоже заберем. Назови свою цену, – сказала я Трипу, когда он развернулся, чтобы уйти.

Волчица-Паладин, должно быть, услышала это: ее желтые глаза вскинулись и встретились с моими, и я надолго задержала на ней взгляд.

Трип развернулся, а потом ухмыльнулся. От его желтых табачных зубов меня передергивало.

Уолш быстро сжал мое предплечье.

– Нет.

Наши взгляды встретились.

– Да, – прорычала я.

– Она не одна из нас, – отрезал он еле слышно.

Я выдернула у него свою руку, чувствуя себя растерянной, чтобы объяснять.

– Я не уйду без нее. Ты видел, как тот Паладин пытался спасти меня после моего падения с горы. Это, – я указала на клетку, – ужасно.

Лицо Уолша вытянулось, он с трудом сглотнул. В клетке сидел человек-вервольф, а не просто животное. И Уолш был там, когда я упала, он знал, что мужчина из Паладинов пытался мне помочь.

– За эту красотку я получу хорошую цену на рынке. Она может родить будущего Итаки, – сказал Трип.

Что? У них программа по разведению Итаки? Я задрожала, и моя волчица оскалила зубы и зарычала на фейри.

– Позволь мне драться за нее, – попросила моя волчица, и я немедленно кивнула.

– Моя младшая сестренка сразится с тобой за нее, – сказала я, указывая на свою волчицу.

Трип посмотрел на меня так, будто я сумасшедшая, а потом он и его прихвостни расхохотались.

– Думаешь, этот щеночек сможет выстоять против одного из моих бойцов?

Я открыла рот, чтобы заговорить, но Уолш зарычал, затыкая меня.

– Будем драться парами. Я и волчица против двух твоих самых сильных воинов. Если мы победим, то мы уйдем с лошадью, повозкой, и волчицей-Паладином.

Глаза Трипа заблестели.

– Бой двое на двое? – Он взглянул на стражей, которые одновременно кивнули. – Толпе это понравится. – Он потер подбородок. – Хорошо, мы договорились. Я даю слово, что, если вы победите в этом бою, ты, дамы и волчица-Паладин сможете уехать, куда захотите, на моей лошади и моей повозке.

Уолш кивнул, и Трип развернулся и ушел. Когда он скрылся, Уолш обрушился на меня с проклятиями, пока Сейдж жалась ближе ко мне.

– Ты с ума сошла? Из-за тебя нас обоих, скорее всего, убьют. Теперь мне придется сражаться с ними двумя, защищая тебя! – прорычал он.

Я оскалилась на него.

– Ты сказал, что моя волчица бесполезна?

Она зарычала на него, давая понять, насколько недовольна этой мыслью.

Он смягчился, опустив плечи.

– Нет, но она не тренирована. Сейдж была бы лучшим напарником, а все твои силы заблокированы в человеческой форме. Это может оказаться полным провалом.

Я нахмурилась. Может, он прав? Я могла ходить сквозь стены, но здесь это не принесет никакой пользы. Не говоря уже о том, что это выдало бы мои особые способности.

Сейдж искоса посмотрела на меня.

– С какой стати ты заступаешься за Паладина? Они ответственны за нападения на Город вервольфов и мою семью.

Она не знала о проклятье. А если бы знала, то относилась к Паладинам еще хуже. Но я больше не могла лгать и не хотела. У них неправильное представление о Паладинах и я хотела прояснить ситуацию.

– Потому что я одна из них. Я – Паладин. – Я высоко подняла подбородок, и глаза Сейдж округлились, а Уолш поджал губы.

Нет ничего лучше, чем скинуть бомбу правды перед смертельной битвой.

Глава седьмая

– Охренеть, твоя мама трахалась с Паладином! – шепотом воскликнула Сейдж.

Трахалась? Я не хотела думать о маме и этом слове в одном контексте. Еще кое-что, что стоит обсудить с новым психотерапевтом. Я быстро рассказала Сейдж и Уолшу о романе моей матери с Раном, и это повергло Сейдж в шок, в то время как Уолш оставался странно спокоен.

– Уолш. Он помог мне. Тот старик Паладин, который нашел меня у подножья горы. Ты сам видел.

Он вздохнул, а толпа позади нас одобрительно загудела. Должно быть, наш поединок только что объявили.

– Я не знаю, что видел, ладно? – Он потер лоб. – Слушай, мы заберем волчицу и позволим ей уйти за пределами города, но на этом все. Она не может идти с нами до Ведьминых земель, я этого не позволю.

Я кивнула, благодарная за все, что бы он мне ни пообещал.

– И мы заберем и дракона тоже, да? – Сейдж сделала щенячьи глаза и выпятила нижнюю губу.

Он ухмыльнулся.

– Не в этой жизни.

Он снова перевел взгляд на меня.

– Без обид. Но ты вообще знаешь, как сражаться в обличье волка?

Упс. Засчитано, но…

– Не совсем.

– Я перегрызу им глотки еще до того, как они успеют моргнуть, – произнесла у меня в голове волчица, и я развернулась к ней, приподнимая бровь.

Ладно, она в себе уверена.

Уолш многострадально вздохнул и снял рубашку, демонстрируя мускулы.

– Если ты умрешь, Сойер меня убьет.

– Тогда я не умру, – пообещала я, и волчица кивнула для убедительности.

Уолш опустился на колено и заглянул волчице в глаза, прежде чем посмотреть снова на меня.

– Когда я буду в облике волка, я буду общаться с ней или с тобой или…?

Я ухмыльнулась.

– С ней, но также и со мной. Мы – единое целое. Практически. – Ладно, думаю, я только что запутала себя еще больше.

Уолш на секунду нахмурился, но потом кивнул.

– Мы готовы! – позвал нас Трип, когда толпа начала собираться в тесный круг. В руке Трип держал пачку денег – цветные купюры, которых я не знала.

Уолш повернулся к нам спиной, чтобы снять штаны, а затем и боксеры, и я отвернулась в сторону, заметив при этом, как взгляд Сейдж на мгновение опустился вниз.

Я ухмыльнулась, когда она повернулась ко мне с раскрасневшимися щеками.

– Заткнись, – огрызнулась она.

Теперь Уолш стоял на четвереньках, его волк смотрел на моего.

– Деми? – спросил он.

Мое внимание переключилось на волчицу, и она кивнула.

– Я готова, – ответила ему моя волчица.

Он побежал бесшумно к бойцовской арене, и я последовала за ним в форме волка.

– Мы будем драться как команда. Как одно целое. – Голос волка Уолша был грубым и сосредоточенным. Можно сказать, что он уже был в бою. Моя волчица кивнула, и он продолжил: – Если я вцеплюсь зубами в чье-нибудь запястье, это значит, что я уложу его на лопатки, а ты можешь вырвать ему глотку. Сможешь сделать?

Страх пробежал по моей человеческой сущности, но волчица осталась невозмутима.

– Да, – просто ответила она.

– Если я иду налево, то ты следуй направо. Нам нужно рассредоточить их внимание и уничтожить одного за другим.

И снова волчица кивнула. Наши чувства стали едины, и я была шокирована, что ничего не испытываю. Ни капли страха. Наоборот, волчица жаждала крови. Она взглянула на клетки, в которых сидели животные, и я поняла. Она хотела отомстить за то, что животных держали в клетках, за эксперименты над ними и за их продажу.

Толпа становилась все громче по мере приближения Уолша и моей волчицы, и он остановился, чтобы взглянуть на нее еще раз.

– Я не знаю, какими силами обладает твоя волчица, но не желаю их видеть. Если ты покажешь, что ты необычный вервольф, то окажешься в клетке. Поняла?

Я ощутила, как в волчице поднимается бунт, но она кивнула.

Она уважала Уолша и прислушивалась к нему.

Трип ухмыльнулся, открывая бойцовскую клетку, и мой взгляд упал на двух гигантов внутри нее. Мне потребовалось время, чтобы реально оценить их. Они были огромны, размером со взрослого медведя, и определенно являлись Итаки. Наполовину тролли и наполовину темные фейри?

Мой желудок сжался, когда ко мне в голову закралась дикая мысль: что случится, если моя волчица погибнет? Я тоже умру? Мы были связаны, но также и отделены друг от друга, и я понятия не имела, что случится, и не хотела выяснять это сейчас. Мы с ней вошли в клетку и встали напротив тролля-фейри.

– Делайте окончательные ставки! – прокричал Трип толпе, а Уолш обнажил клыки и зарычал на Итаки с фиолетовым ирокезом.

– Тебе нужно морально запугать их. Покажи им, что ты не слабая, – дал наставление Уолш моей волчице.

Она вдруг запрокинула голову и издала самый жуткий вой, который я когда-либо слышала. Он был глубоким, долгим и пронзительным. Неожиданно Паладин в клетке позади нас завыла в ответ, а потом присоединился и Уолш. Вскоре все животные в амбаре сходили с ума. Лошади, обезьяны и даже дракон – все издавали тревожные звуки и трясли клетки.

Трип помрачнел, увидев, что вой моей волчицы вызвал среди животных переполох.

Моя волчица повлияла на этих животных, я чувствовала это. У нее была связь с ними.

Что бы она ни сделала, чтобы морально задавить соперников, это сработало. Когда прозвучал сигнал к бою, они остались стоять на месте, потрясенные, смотря на мою волчицу до тех самых пор, пока Уолш не прыгнул на них.

– Обходи их сзади и начинай вгрызаться им в лодыжки, – сказал он волчице.

Итаки прекратили пялиться, как идиоты, и повернули головы в сторону вервольфа, летящего прямо на них. Слева стоял рыжеволосый высокий тролль, справа – тролль с фиолетовым ирокезом, похожий на фейри. Уолш набросился на рыжего, и я вспомнила его инструкции.

Мы нападаем как команда.

Я бросилась между ног тролля и вцепилась Рыжему в лодыжку, как и велел Уолш. Ощутив его ногу в своей пасти, я стала сжимать челюсти, пока мои зубы не впились глубоко в теплую плоть, а затем дернула назад, вырывая сухожилия и мышцы.

Воздух пронзил рев боли, и я отступила в сторону в тот момент, когда Итаки упал вперед в агонии. Он рухнул на мат, сотрясая стены амбара. Беспомощно лежа, он схватился за лодыжку, из которой сочилась темная, зеленовато-черная кровь.

Ух ты. Это было круто…

Толпа обезумела.

Когда раненый тролль сжал руку в кулак и нацелился на меня, пока по грязному полу растекались тонкие ручейки зеленоватой крови, я развернулась, чтобы отбежать, но оказалась недостаточно быстрой. Его костяшки вошли в мои ребра, и у меня перехватило дыхание. Я перебежала через клетку, хрипя и стараясь вдохнуть побольше воздуха.

Ублюдок.

Уолш кружил вокруг Рыжего, вгрызаясь в его плоть, выматывая его, когда волчица оскалила зубы и бросилась вперед, чтобы его прикончить.

– Берегись! – прокричал Уолш, но было слишком поздно. Я совсем забыла о Мистере Ирокезе, его пальцы вцепились в мою шерсть, дернув вверх, и мою шкуру обожгла сильная боль, когда кожа натянулась.

Из моей пасти вырвался вой, и толпа оживилась.

Мои челюсти заклацали, но не смогли достать до руки этого мудака. Для него я была как поскуливающая чихуахуа. Он приблизил меня к своему лицу и вдохнул. Мне все еще не удалось укусить его, так что это только помогло меня разозлить.

– Ты пахнешь магией, – проворковал он, и я сглотнула. – Каким же вкусным угощением ты будешь.

У меня скрутило желудок, когда он открыл рот, обнажая сверкающие заостренные зубы, и стал засовывать меня внутрь, словно ел огромное буррито.

Я моргнула. И вот уже наблюдала за битвой человеческими глазами. Ужас пронзил меня, когда я увидела, что Уолш поглощен битвой с рыжеволосым троллем, а мою волчицу вот-вот съедят. Напряжение нарастало между лопаток и внутри грудной клетки, пока я не почувствовала, что могу лопнуть.

– Нет! – закричала я и выкинула руки вперед. Из моих ладоней вырвалась невидимая сила. Я пожелала, чтобы она врезалась в тролля, чтобы заставить его бросить волчицу.

И у меня получилось.

Глаза тролля стали круглыми, когда его отбросило на прутья клетки. Один за другим, его пальцы медленно отпустили шкуру волчицы, будто он сопротивлялся этому. Он боролся с неведомой силой, хрипя и постанывая, пока, наконец, моя волчица не высвободилась и не упала на землю. Воздух от моей силы стал плотным, и не одна я это заметила. Сейдж смотрела на меня округлившимися глазами, а толпа начинала перешептываться и озираться в поисках источника магической силы.

Когда Уолш, который боролся с Рыжим, ускользнул от тролля, толпу, казалось, перестал интересовать магический инцидент.

Я вернулась в свою волчью половину, наблюдая глазами волчицы за весьма взбешенным Мистером Ирокезом. Перекатившись, чтобы уйти от его удара, я решила помочь Уолшу и избегать Ирокеза так долго, как только смогу. Развернувшись, я быстро пересекла клетку и проскользнула под Рыжим. Его рука опустилась, чтобы схватить Уолша, и я вцепилась ему в запястье, прижимая его вниз движением, о котором говорил Уолш. Уолш отреагировал немедленно. Оттолкнувшись от земли, он прыгнул и вцепился Рыжему в горло. Одним рывком Уолш вырвал ему глотку, и толпа обезумела.

Рука тролля, которую я держала в челюстях, обмякла, как только брызнула кровь: липкая зелено-черная жидкость растеклась вокруг него, превращаясь в быстро растущую лужу.

Улюлюканье толпы достигло апогея, когда я развернулась, чтобы встретиться с Мистером Ирокезом. Он стоял позади меня, ухмыляясь и держа тридцатисантиметровый охотничий нож в руке. Мое сердце камнем упало в желудок.

Оружие было запрещено. Видимо, кто-то передал ему нож, и никто не сказал ни слова.

Прекрасно.

– У него нож, я превращаюсь в человека, – сказал Уолш. – Я повалю его на землю, а ты его прикончишь.

Волчица кивнула, и Уолш начал превращение.

Внезапно рядом оказалась Сейдж, бросившая ему спортивные штаны, которые он быстро натянул. Тролль терпеливо ждал, ухмыляясь. Казалось, он хочет насладиться этой частью схватки и от этого меня затошнило.

Я вдохнула, и запах горячих проводов ударил мне в нос.

– Мне это не нравится. Пахнет как-то не так, лезвие не обычное, – сообщила я Уолшу.

Он ничего не ответил, и мне потребовалось время, чтобы осознать, что он теперь человек и больше не может слышать мою волчицу.

Дерьмо.

Ирокез держал нож так, будто знал, что делает, и мое сердце зашлось в панике. Мне не нравился тошнотворно-зеленый цвет, который мерцал на кончике лезвия.

Магия.

– Скажи ему, что это магическое лезвие, – обратилась волчица ко мне.

Я забыла, что могу говорить по-человечески.

– Магическое лезвие! – выкрикнула я, когда тролль бросился на Уолша, а волчица оскалила зубы и зарычала.

Нож скользнул мимо Уолша, когда он выгнул спину, чтобы увернуться. Крутанувшись вокруг своей оси, он поднял кулаки и обрушил град ударов по лицу и груди тролля, туда, куда только мог достать. Я словно наблюдала за измученным питбулем, загнанным в угол. Уолш атаковал как безумец, превратившись в берсерка и застав тролля врасплох. Но я понимала, что долго он не протянет.

Волчица пригнулась, а затем прыгнула, целясь троллю в горло. Он увидел, как я приближаюсь, оторвав взгляд от Уолша, и бросился на меня, с высоко поднятым ножом. Время будто остановилось. Я поняла, что он собирается воткнуть нож мне между ребер. Но я оттолкнулась слишком сильно и уже не могла замедлиться. Все, что я могла сделать, это приготовиться к удару.

Однако режущая боль так и не пришла. Уолш выпрыгнул перед волчицей, оттолкнув ее в сторону, подальше от опасности. Его плечо так сильно вонзилось в мои ребра, что у меня перехватило дыхание, когда меня отбросило на землю. Нож тролля вошел в живот Уолша, будто тот резал масло, и из горла волчицы вырвался вой – в тот же миг, когда закричала и моя человеческая половина.

– Уолш! – Сейдж промчалась по земляному полу и вцепилась пальцами в металлическую клетку.

Уолш издал придушенный крик, корчась на земле в агонии и зажимая открытую рану, из которой медленно вытекала багровая струйка.

Тролль ухмыльнулся, перехватывая нож и глядя на Уолша так, будто тот был стейком с кровью, с которым вот-вот разделаются.

Только через мой труп.

Сейдж резко повернула голову ко мне.

– Сделай же что-нибудь!

Моя волчица встала, дрожа, когда бушующая ярость охватила нас обеих. Ирокез склонился над Уолшем, не обращая внимания на волчицу, и предоставляя мне прекрасный обзор на свою грузную задницу. Между его ног под тканью штанов проглядывало два бугорка плоти.

Я скривилась от того, что должно было произойти, но у волчицы подобного отвращения не наблюдалось. Плоть оставалась плотью.

Она прыгнула, размыкая челюсти, и все вокруг задержали дыхание. Когда она ощутила кусок его плоти у себя в пасти, то сомкнула челюсти.

Сильно.

Тролль-фейри с ирокезом и одним яйцом пытался подняться.

Волчица трясла челюстью, словно собака, пытающаяся оторвать голову любимой мягкой игрушке, пока кусок плоти тролля не оказался зажатым у нее в пасти.

Воздух в амбаре прорезал нечеловеческий вой; нож со звоном упал на землю, и тролль резко затрясся, заваливаясь на бок и теряя сознание. Когда он обмяк, волчица выплюнула то, что было у нее в пасти, не став дожидаться, когда гигант поднимется. Этот ублюдок принес нож на кулачный бой.

Вот что значит играть по тюремным правилам, сука.

Его восковая кожа блестела от пота, когда волчица запрыгнула к нему на грудь и уставилась на него сверху вниз. Толпа скандировала с безумным воодушевлением.

– Волк! Волк! Волк!

Я посмотрела на Уолша – его веки закрылись, пока он становился все слабее, и поняла, что нужно закончить все быстро, чтобы мы могли ему помочь.

Но волчица сомневалась.

Я не могла убить кого-то, если они были беззащитны и без сознания. Я оглянулась, чтобы посмотреть на Трипа. Его глаза блестели от злобы. Мог ли он прекратить бой? Или смерть была единственным выходом из этой клетки? Наверное, следовало спросить это до того…

Горло волчицы обхватила мертвая хватка, сжавшая его так сильно, что казалось, будто трахею раскрошили в мелкий порошок. Волчица обернулась на тролля-фейри и встретилась взглядом с ужасающими черными глазами.

– Ты чертова сука! – зарычал он, слюна летела из его рта ей на морду.

Он часто и тяжело дышал, погруженный в мир боли, но это, похоже, не мешало ему удерживать горло волчицы словно в тисках. Она рвалась назад, стараясь освободиться из его хватки, но ничего не получалось. Он был слишком силен, и она находилась в дерьмовом положении: не на что опереться и не за что зацепиться. Другой рукой он потянулся в сторону, шаря по мату в поисках ножа. Волчица запаниковала, не в состоянии дышать и начиная ослабевать.

– Я собираюсь расчленить тебя, орган за органом, и когда закончу, ты не… – Он застыл, подняв глаза вверх, когда над его лицом пронеслась тень.

Перед глазами уже мелькали пятна, зрение затуманивалось по краям. Волчице требовался воздух. Срочно. Она уже хотела обратиться в призрака, выскользнув из его хватки, но тогда всем станет понятно, кто я такая.

– Погоди, – сказала я и моргнула, переключаясь на ее зрение.

– Это ищешь? – прокряхтел Уолш с ножом в руке, стоя над троллем.

Чудище лежало на спине, область паха кровоточила, а волчица была у него на груди.

Он выпустил волчицу, пытаясь подняться, когда Уолш встал на одно колено и перерезал ему глотку, быстро и чисто.

И пока тролль-фейри обмякал, волчица прерывисто хватала ртом воздух…

Толпа взбесилась, кто-то свистел, кто-то ликовал, пока волчица восстанавливала раздавленную трахею или что он там ей нарушил. Ком у меня в горле становился менее болезненным, и вскоре я смогла дышать нормально. Из рук в руки передавались деньги, а Трип пристально смотрел на волчицу с Уолшем через прутья решетки.

Мы только что убили двух его призовых бойцов, но он дал слово. Это должно что-то значить. Когда всем заплатили, он подошел к нам, звеня золотыми монетами в кармане.

– Я думаю, теперь вы должны нам заплатить, сэр? – бесстрашно сказала Сейдж, нервно поглядывая на Уолша и мою волчицу, пока те, хромая, выбирались из клетки, которую только что открыли. Уолш крепко держался за рану, сквозь его пальцы продолжала сочиться тонкая струйка крови.

– Моему слову можно верить, – прорычал Трип. – Приведи лошадь, – сорвался он на одного из своих лакеев.

По выпуклости монет в его кармане, я бы сказала, он мог позволить себе даже больше.

Я откашлялась.

– И освободите волчицу-Паладина.

Он взглянул на меня глазами чернее нефти.

– И это.

* * *

Десять минут спустя я стояла на коленях над обмякшим истекающим кровью Уолшем, пока он сжимал бок от боли. Волчица-Паладин свернулась калачиком у моих ног. Когда Трип открыл ее клетку, она пряталась в углу, дрожа. Сейдж попыталась осторожно выманить ее, но это не сработало. Так как Уолш находился при смерти, я начала терять терпение. Но когда вытянула руку и твердым голосом скомандовала подойти ко мне, она сдвинулась с места. Она не обернулась в человеческую форму, и я была не против, потому что сначала нам надо побеспокоиться о Уолше.

Уолш стонал, и мои руки тряслись, пока я копалась в аптечке в поисках чего-то, что могло бы оказаться полезным. У меня вырвался всхлип отчаянья, и Паладин у моих ног сжалась. Я нахмурилась, глядя на нее, а волчица, сидевшая в задней части повозки, в которой мы ехали, оглядела всех испытующим взглядом. Мы собирались избавиться от Паладина, как только выберемся отсюда, но что-то с ней было не так. Она казалась слишком кроткой, и ее бы съел койот или схватил темный фейри. Кроме того, Сейдж была полностью сосредоточена на Уолше, чтобы думать о заклятом враге ее семьи.

Сейдж ехала на переднем сиденье телеги, держа в руках поводья, пока лошадь скакала по пыльной дороге через лес.

– Может, мне попробовать зашить его? Почему он не исцелит сам себя? – спросила я, хватая хирургический набор.

Глаза Уолша распахивались, закрывались, снова распахивались и снова закрывались. Я сказала Сейдж увезти нас подальше от амбара, на случай, если кто-то попытается отомстить. Трип сдержал слово и отпустил нас, но это не означало, что не найдется кого-то, кто бы мог нас преследовать.

Она покачала головой.

– Швы не помогут, если это терзает его изнутри. Лезвие пахло магией, потому что оно и было магическим. Магия препятствует нашему быстрому исцелению. – Ее голос надломился, и я позволила себе выругаться. – Просто прижимай рану, пока мы не доберемся до фейри-целителя.

Мои глаза выпучились от удивления. Фейри-целители были светлыми фейри, а Сойер сказал, что сейчас они не наши союзники. А еще они жили в других землях. У нас не было столько времени.

– Светлые фейри больше не с нами, – напомнила я, наблюдая, как слезы катятся по щекам Сейдж.

Я видела, как сжались ее челюсти, красивое лицо изменяли слой пыли, решимость и паника.

– У нас нет других вариантов. Он истечет кровью до того, как я довезу его до Ведьминых земель.

– Он истечет кровью еще до того, как мы покинем Территорию темных фейри! – закричала я, надеясь, что подруга внемлет голосу разума. Я не хотела оказаться здесь единственной, кто принимает трудные решения, но могла воткнуть раскаленный металлический стержень в его рану, если придется. Я должна что-то сделать, я не могла позволить ему умереть.

Осторожно наклонившись, я отняла руку Уолша от его живота и задохнулась от всхлипа, когда вязкая темная кровь с булькающим звуком полилась наружу. В этот момент последнее сознание покинуло его, и его глаза закатились, тело обмякло.

– Нет! – закричала я сдавленно.

Зачем я это сделала? Я лишь хотела оценить его повреждения. Его пырнули ножом, пока он защищал мою тупую задницу, и я не могла позволить ему умереть.

– ОСТАНОВИСЬ! – прокричала я Сейдж.

Тряская езда никак не могла нам помочь, и сейчас мы были достаточно далеко. Она оглянулась, увидела тело Уолша и побледнела, дергая за поводья. Мы резко затормозили, и я, повинуясь инстинкту, воткнула два пальца в его рану, морщась от ощущения влажной теплой плоти.

– Не смей умирать, Уолш, – прорычала я.

Ко мне подошла моя волчица, а затем сделалась полупрозрачной. Несомненно, теперь мы должны стать единым целым. Я не могла четко соображать; единение с волчицей могло помочь. Она исчезла в моей грудной клетке, а волчица-Паладин наблюдала за нами своими жгучими желтыми глазами.

Вдруг меня посетила мысль. У нас медицинская аптечка, а Сойер студент-медик.

– Сойер, Уолш был ранен ножом в живот. У нас есть аптечка. Ты можешь объяснить, как его спасти?

Я приготовилась к его бурному ответу, спрашивая себя, способна ли хотя бы наложить швы. К счастью, мои пальцы, похоже, остановили кровотечение, пока что.

Но ответа, в котором я так нуждалась, не последовало. Меня охватил ужас. Он также не ответил мне этим утром. Я подумала, что он просто спал, но сейчас терялась в догадках.

О боже!

Это проблема для будущего. Сейчас же нужно сосредоточиться на Уолше, и делать все придется самой.

– Открой хирургический набор! – закричала я Сейдж, которая стояла над бессознательным телом Уолша и смотрела. Волчица-Паладин возле моих ног поскуливала, мне хотелось, чтобы она дала мне больше пространства, но она, по-видимому, собиралась держаться рядом со мной, как чертов утяжелитель для ног.

Руки Сейдж тряслись, пока она вскрывала хирургический набор, который я бросила возле ног. Мама учила меня пришивать пуговицы, когда мне было двенадцать лет, так что я надеялась, что все получится.

Волчица-Паладин напряглась, и я уже собиралась отпихнуть ее, когда поняла, что она начала превращаться.

Если она не долбаный врач, то я не хотела сейчас с ней разбираться. Пальцы, которые я сунула в живот Уолшу, чтобы кровь не била фонтаном, вызывали у меня все большую тошноту.

Я перевела взгляд на маленькую голую брюнетку, которая сидела, сжавшись в комок и опустив голову, едва посматривая на меня сквозь короткую челку. Я никогда не видела более пугливого и покорного волка. Она что-то тихо пробормотала, слишком тихо, чтобы я расслышала, и я ощутила раздражение.

– Говори громче! – психанула я.

Уолш вот-вот собирался умереть, черт побери, и мне пришлось бы сказать Сойеру, что он умер, спасая меня. В этом моя вина, и я буду нести ее всю оставшуюся жизнь.

– Ты хочешь его исцелить, Альфа? – повторила девушка громче.

Мои глаза метнулись к Сейдж.

Альфа?

Почему она меня так называет? Я вытряхнула из головы эти мысли, сосредотачиваясь на самом важном.

– Да. Хочу. Очень сильно, – сказала я.

Пожалуйста, окажись хирургом-травматологом.

Она кивнула, растирая руки, из-за чего заколыхались ее груди. Казалось, ей наплевать, что она голая; она склонилась над Уолшем. Мой взгляд снова переметнулся на Сейдж, как бы говоря: «Какого черта вообще происходит?».

Она пожала плечами, и мы выжидательно посмотрели на робкую девушку. Я вдохнула, стараясь получше ее считать. Она была безропотной, но я никогда не ощущала столько магии в одном человеке. Теперь, когда у меня было время подумать и оценить ее, я сделала вдох, заметив, что Сейдж делает то же самое.

Надежда забилась у меня в груди, когда запах мощной магии, пахнущей медными раскаленными проводами, ударил мне в ноздри.

Она была целителем? Или собиралась натолкать ему в живот каких-нибудь трав и надеяться на лучшее?

Будто прочитав мои мысли, она громко хлопнула в ладоши, и из ее ладоней вылетели голубые искры.

Твою ж мать.

Сейдж с трудом сглотнула, и я увидела надежду в ее глазах.

Девочка подняла на меня глаза.

– Пожалуйста, убери свои пальцы, Альфа. Я спасу его для тебя.

Я снова удивилась, что она использовала это слово. От нее оно звучало мягко и уважительно, и при этом она казалась уверенной. Сердце заколотилось у меня в груди. Она поняла, кем был мой отец? Могли ли другие Паладины как-то учуять это? Стрела не смог. Только потому что я была наполовину альфой-Паладином, и это не делало меня полностью альфой. Я права?

Я поглядела на Сейдж, думая, стоит ли доверять этой девушке жизнь Уолша.

Она коротко кивнула, и я вытащила пальцы из влажной дыры в его боку. Кровь на ее поверхности запузырилась, и Паладин глубоко вздохнула.

– Бог-Отец, направь мою магию, – прошептала она, и снова я и Сейдж обменялись взглядами.

Пожалуйста, окажись крутым целителем, пожалуйста, окажись крутым целителем, пожалуйста, окажись…

Пресвятая гадюка.

У меня перехватило дыхание, когда голубые искры осветили ее лицо, и лицо Сейдж, и все вокруг. Это была не магия ведьм. Что-то другое. Что-то умопомрачительно красивое.

Ярко-голубые искорки дождем сыпались из ее ладоней, словно переливающийся снег, и падали на живот Уолша. Они покрыли его кожу, вязкую кровь, зияющую рану – все тело, из-за чего он стал выглядеть как раненый единорог-пришелец. Тело Уолша светилось голубым цветом, пока голая девушка глубоко вдыхала и выдыхала, закрыв глаза.

– Защити меня от зла, Отец, – простонала она, и я сдвинула брови, когда в нее влетела невидимая сила, и она упала, держась за живот.

Мои глаза округлились, когда я кинулась к ней, забыв о Уолше. Девушка лежала на спине на полу повозки, подняв глаза в небо. Ее пальцы сжимали обнаженный живот, пока кровь растекалась вокруг.

– Какого черта! – завизжала я, оборачиваясь на Уолша, который хватал ртом воздух, делая глубокие вдохи, будто его только что вернули к жизни при помощи дефибриллятора. Мой взгляд метнулся на его живот, полностью заживший. Не осталось даже розовой отметины или шрама, который бы указывал, куда его ранили.

Как такое возможно?

Я схватила девушку – она выглядела едва на шестнадцать – и подхватила ее на руки, тряся.

– Что случилось?

Что это за невидимая сила, которая толкнула ее? Почему она истекала кровью, и именно в том месте, куда был ранен Уолш? Больше вопросов, чем ответов.

Она смотрела в небо, улыбаясь, словно ее ничего не заботило.

– Как мне тебе помочь? – проскулила я.

Ее глаза нашли мои, и я оказалась поражена их глубокой голубизной. Они озарялись вспышками желтого, и из-за этого казалось, что в них сверкают молнии. Протянув руку, она погладила меня по лицу.

– Альфа.

Что-то внутри меня всколыхнулось. Моя волчица? Я вдохнула. Нет. Что-то еще. Воздух наполнился запахом магии, и мне сдавило грудную клетку. Какой смысл спасать одну жизнь, чтобы променять ее на другую? Эта девочка отдала свою жизнь за Уолша?

– Оставь на мне метку, – пробормотала она.

Что?

Я ни черта не знала даже о мире вервольфов, а о мире Паладинов – тем более! Что это значило?

Сейдж опустилась на колени возле меня, глядя с удивлением.

– Деми, твой отец Паладин был альфой?

Я тяжело сглотнула, кивнув.

– Черт возьми. – Сейдж покачала головой. – Быстро, укуси ее за запястье. Я читала, что альфы Паладинов – это старая школа. Они кусают членов своей стаи, чтобы пометить их и привязать их души к своему народу, чтобы разделить силу. Думаю, ты могла бы спасти ее? – Сейдж звучала неуверенно и выглядела убитой горем, смотря на умирающую девушку.

Альфа. Укусить ее? Привязать мою душу? Какого черта здесь происходит?

Девушка моргнула, посмотрев на меня, слеза сбежала по ее щеке.

– Все хорошо. Отец заберет меня теперь.

«Отец» в смысле как «Отец Небесный»? Черт, нет, я не позволю ей умереть.

– Не сейчас, – прорычала я, желание спасти ее вскипело во мне.

Я подняла ее запястье и взглянула на несколько белых шрамов на нем. Старые отметины от зубов. Зубов моего отца, Рана? Моего деда?

Мое тело словно знало, что делать, мои зубы вытянулись, упираясь в нижнюю губу. Я посмотрела на Сейдж, прося указаний, и она вздрогнула, пожав плечами. Уолш позади молчал, и я больше не стала медлить. Взяв ее хрупкое запястье в рот, я сжимала челюсти, пока не проткнула ее плоть, будто кусала яблоко.

Она вскрикнула, и я отодвинулась, поморщившись, когда ощутила медный резкий привкус на языке.

– Моя, – воскликнула волчица внутри.

Кем бы ни была эта девушка, ее имя, возраст – я ничего не знала, но ее сущность, то, кем она являлась, ее душу я узнала мгновенно. Мягкий голос, милая, сильная, особенная, чертовски преданная и покорная. Я знала это.

– Стая, – взвыла волчица внутри.

– Стая, – сказала я вслух, и что-то потянуло у меня в груди, когда ее спина выгнулась, а из горла вырвался вздох боли. Из пор ее кожи заструилась голубая, сияющая магия, которая через некоторое время вернулась в нее. У меня появилось ощущение, будто мне на спину накинули тяжелое одеяло, и я застонала. Что бы ни происходило в этот момент, это происходило с нами двумя. Она поглощала голубой блеск, пока ее кожа вновь не сделалась молочно-бледной.

Паладин убрала руки от живота, и рана начала затягиваться у нас на глазах. Я обернулась к Сейдж и Уолшу, который с удивлением уставился на голую девушку, владеющую самой потрясающей магией, какую я только могла представить.

Сейдж скинула с плеч шкуру и набросила ее на девушку, когда та села и посмотрела на меня.

– Спасибо, альфа. – Она покорно опустила голову, не в состоянии взглянуть мне в глаза.

Я нахмурилась.

– Эм. Пожалуйста. Как тебя зовут?

Она запахнула шкуру на груди, а затем надела спортивные штаны, которые Сейдж бросила ей, достав из моего тюка.

Она оробела от моего вопроса.

– Меня зовут Астра, моя альфа.

Я почувствовала себя неловко.

– Не называй меня альфа, ладно?

Ее глаза расширились от ужаса.

– Да, аль… хорошо.

Казалось, она пребывала в замешательстве, и мне стало стыдно, но все это меня пугало. Я ее укусила, и моя волчица приняла ее в стаю, но я с трудом могла осознать произошедшее.

– Есть кое-что, что ты должна знать, ал… – Она мотнула головой. – Наш народ… – Позади нас донесся крик, и ее глаза округлились от ужаса.

Уолш переполз вперед, беря поводья.

– Давайте поболтаем попозже, – сказал он, и хлестнул лошадь, заставляя ее сорваться в галоп.

Девушка тряслась от страха, когда повозка дернулась и мы помчались прочь от кричащих мужчин. Я чувствовала ее. Словно напуганный кролик, которого вот-вот съедят, она дрожала всем телом, а страх пульсировал внутри, заставляя ее сердце гулко биться. Я чувствовала ее, и это походило на то, как я могла ощущать настроения Сойера или слышать его мысли через нашу связь; у нас с Астрой тоже была связь, но другая. Сестринская. Семейная.

Я положила руку ей на плечо, и она перестала дрожать, когда мое спокойствие просочилось через нашу связь. Она прижалась ко мне, и я взглянула на Сейдж. Подруга смотрела на меня взглядом, который мне не понравился, взглядом полной растерянности. Это заставило меня почувствовать себя чужой и странной.

– Сойер не отвечает, – сказала я Сейдж, вспомнив неудачные попытки с ним связаться.

Уолш хлестнул поводьями и лошадь побежала быстрее.

– Должно быть, что-то не так, – бросил он.

Для того, кто только что чуть не умер, он восстановился очень быстро. Я опустила глаза на хрупкую девушку, свернувшуюся у моих ног, и только одно слово отдавалось у меня в голове.

Альфа.

Альфа.

Альфа.

Она называла меня альфой, и это казалось правильным. Я укусила ее. Отметила? Не так странно и сексуально, как могло прозвучать. Она была семьей, и я ощущала, что мы наконец нашли друг друга спустя долгое время. Эти мысли меня пугали; что это значило для меня, Сойера и моего будущего рядом с ним – моим будущим альфой, моим будущим мужем?

Глава восьмая

Мы не теряли ни минуты, пробираясь через Территории темных фейри, пока солнце не начало скрываться за горизонтом. Вдали выделялись яркие оранжевые флаги, отмечающие конец Территории темных фейри и начало Города светлых фейри. Не только флаги, но и высокая каменная стена со знаками через каждые три-четыре метра: «Темным фейри вход воспрещен», «Только для светлых фейри», «Поворачивай или голову долой».

Да уж.

Уолш натянул поводья, замедляя повозку; лошадь остановилась.

– Сойер? С тобой все в порядке? Мы только что добрались до Города светлых фейри. Собираемся взять машину, и я окажусь в Ведьминых землях через пару часов.

Ничего. Никаких ощущений. Он исчез без следа.

Гадство.

Уолш «припарковал» повозку на границе Территории темных фейри и спешился. Мой взгляд упал на девушку, обхватившую мою ногу. Астра. Она напоминала прилипалу пятого уровня, и я не была уверена, что готова отослать ее самостоятельно искать дорогу домой. И в человеческом обличье она продолжала держаться за меня, наблюдая за окружающей местностью с беспокойством.

Уолш, должно быть, думал о том же. Он посмотрел на нее, стоя на земле, и протянул руку.

– Пойдем. Мы проводим тебя домой. Ты можешь пройти через Город светлых фейри с нами до Ведьминых земель, а потом добраться до дома через Город вервольфов.

Она сглотнула, со страхом взирая на его протянутую руку. В моем мозгу проскользнуло что-то темное. Что такого сотворили с ней мужчины, чтобы она их так боялась?

Она посмотрела на меня, и я кивнула.

– Ты можешь ему доверять.

Она поднялась и приняла протянутую руку Уолша без колебаний, чтобы он помог ей спуститься с повозки. Я была следующей, потом Сейдж. Мы стояли, покрытые синяками, в крови, но не сломленные. Какими бы хреновыми ни оказались эти последние несколько дней, мы почти добрались.

– Мы перелезем через ограждение, и я найду нам машину, – заявил Уолш.

Я коротко кивнула, у меня сводило живот от того, что от Сойера нет никаких вестей.

Мы медленно пробрались к стене, озираясь по сторонам. Я почти ждала, что нас пристрелит снайпер в ту же секунду, как только мы пересечем границу, но перекинув ноги через кирпичную стену и спрыгнув на камни, я испытала облегчение от того, что моя голова все еще прикреплена к телу.

Я огляделась в Городе светлых фейри.

Ничего себе.

В противоположность Территории темных фейри, всюду тянулись асфальтированные дороги и стояли светящиеся огнями современные здания с солнечными батареями на крышах. Астра прижалась ко мне, как верная чихуахуа, да и тряслась она так же. Сейдж перехватила мой взгляд и нахмурилась, глядя на нее и, очевидно, беспокоясь, что так напугало девушку.

Что эти ублюдки с ней сделали? Они знали, что она могла исцелять людей? Скорее всего, нет, или они никогда бы не отпустили ее. Я стряхнула с себя гнев, и мы зашагали по асфальтированной дороге, остановившись среди деревьев. Уолш бросил взгляд на черный БМВ и посмотрел на нас.

– Я скоро вернусь. Если кто-то приблизится, убейте их. Мы не можем позволить, чтобы поднялась тревога из-за того, что мы на вражеской территории. Не здесь. У них современные технологии и огромная армия. Через несколько секунд здесь окажется целая гвардия.

Астра взвизгнула от страха, и я кивнула Уолшу.

– Сделаем.

Учитывая, что мы уезжали в спешке, я, к сожалению, бросила нож фейри и ружье, и у меня не осталось оружия, если я собиралась кого-то убить.

Когда Уолш убежал, я повернулась к бедняжке Астре. Она опустила голову, пока я ее рассматривала, стараясь собрать всю информацию о ней. На лице проглядывали веснушки, а по всему телу виднелись тонкие шрамы. Ее шея, щеки, грудь. Кружевные паутинки прошлых ранений. Ранений, которые она излечила?

– Посмотри на меня, – велела я, потому что, кажется, это был единственный способ, чтобы заставить ее ответить. Я почувствовала, как немного сил покидает мое тело и проникает в нее, и это меня испугало. Это сила альфы? Как то, что делал Сойер? И его отец?

Ее подбородок поднялся вверх, и она взглянула на меня голубыми глазами, в которых можно было утонуть.

– Ты спасла Уолша. Это делает тебя моим другом, а я не позволю ничему плохому случиться с моими друзьями. Понимаешь?

Она собралась с силами и кивнула.

Сейдж склонила голову.

– Я тоже. Если кто-то тебя тронет, они потеряют головы, прежде чем я запихну их им в задницу. – Она подняла кулак вверх для большей убедительности.

Астра выпучила глаза от удивления, и я метнула на Сейдж взгляд, который говорил: «помягче с описательными убийствами». Девушка казалась замкнутой в своем маленьком мирке, будто ее только что выпустили из монастыря. Но наши заверения, чтобы успокоить ее, сработали. Она прекратила трястись и с удивлением посмотрела на черную глянцевую машину, подъехавшую к нам, за рулем сидел Уолш.

Она никогда не видела машин?

Мы поспешили ему навстречу. Сейдж заняла пассажирское кресло спереди, а мы с Астрой плюхнулись на задние сиденья. Я закрыла дверь и накинула ремень безопасности, пока Астра осматривалась с широко распахнутыми глазами. Ее взгляд пробежал по потолку, приборной панели со всеми индикаторами и по ремню на моей талии.

Уолш рванул с места, из-за чего шины издали взвизг, и я поняла, что он собирается нестись как ошпаренный. Потянувшись через Астру, я пристегнула ее, затянув пояс поверх оленьей шкуры Сейдж.

– Он удержит тебя в машине, если случится авария или мы во что-нибудь врежемся. – Я обращалась с ней как с ребенком и переживала из-за этого, но она была такой наивной и невинной. Я хотела ее защитить.

Она кивнула.

– Сойер, я еду. Где ты? – прорычала я у себя в голове, расстраиваясь все больше из-за того, что он не отвечал. Если Мередит или ее мать снова что-нибудь сделали с ним, я убью их обеих.

У меня не нашлось времени по-настоящему насладиться видами Города светлых фейри. Уолш ехал быстро, но не слишком, чтобы не привлекать внимания, – в самый раз, чтобы быстро покинуть эти земли. Город выглядел как мини-Нью-Йорк: высотные здания и скопления прекрасных домов, все современного типа; дорогие машины, проезжающие мимо, пока мы направлялись к окрайнам города. Мои родители и Рейвен, как сказал Сойер, ждали меня в нескольких километрах отсюда. Я наконец смогу оставить этот кошмар позади. Но больше всего я хотела оказаться в объятиях Сойера. Слишком много времени я провела без него. Я скучала по его прикосновениям, его запаху, его поцелуям.

– Почти на месте.

Уолш прибавил газу, когда вдалеке показались кованые железные ворота, которые отмечали границу Ведьминых земель. По обе стороны открытых ворот стояли стражи. Оба в черных длинных плащах.

Колдуны.

– Сойер! – закричала я, подумав, помогло бы, если я стану говорить громче?

– Сойер все еще не отвечает. Что могло случиться? – спросила я Сейдж, желание поговорить об этом было слишком сильным.

Сейдж сдвинула брови, обернувшись ко мне со своего места на переднем сиденье.

– Его могли арестовать и забрать в тюрьму Города магии. Похитить вампиры или светлые фейри в отместку за убийство Локка. Его…

– О боже мой, прекрати! – Я закрыла уши, тараторя. – Я не хочу знать обо всем плохом, что могло произойти.

Сейдж поморщилась.

– Прости. – Она потянулась и сжала мою руку. – Эй, я тоже переживаю, но кузен тренировался с Юджином десятилетиями. Никто не застанет его врасплох.

Но они это сделали. Если только это не было еще одним магическим заклинанием, наложенным на нашу связь, чтобы мы не могли общаться.

Мои глаза широко раскрылись.

– Останови машину! – заорала я Уолшу, и шины заскрипели, а позади нас поднялся черный шлейф дыма.

Мы остановились в пяти метрах от ворот, и два колдуна повернулись в нашу сторону.

Это ловушка.

Должно быть. Только ведьма способна удерживать Сойера от разговора со мной, как магия в Деревне троллей.

И ведьмы тоже против нас?

– Езжай направо, уезжай от ворот. Сейчас же, – заторопила я Уолша, когда колдуны подняли изогнутые деревянные посохи, каждый с хрустальным шаром на верхушке.

Уолш сделал так, как я просила, и когда мы оказались в нескольких кварталах от ворот, я неуверенно выдохнула.

– Что такое? – Уолш метнул взгляд через зеркало заднего вида.

– Думаю, что, возможно, ведьмы тоже против нас. Или, по крайней мере, некоторые из них. Мою связь с Сойером заблокировали.

Но, вероятно, здесь играло роль и то, что я разорвала ее после того, как он выбрал Мередит.

Упс.

Уолш нахмурился.

– Ты думаешь, что теперь все против нас?

Теперь я чувствовала себя глупой и слишком подозрительной.

– Я не знаю, мы можем сейчас срезать через Дикие земли? Мы так близко.

Ведьмины земли и Город вервольфов соседствовали, если бы мы поехали к границе Диких земель, то могли бы сократить путь и добраться напрямую до Города вервольфов.

– Я не знаю, на меня и Сейдж охотилось немало Итаки…

– Да. Я переведу вас через границу в целости и сохранности, – заговорила Астра с заднего сиденья.

Уолш и Сейдж обменялись взглядами.

– Итаки…

– Я переведу вас через границу в целости и сохранности, – повторила она, и она еще никогда не говорила так решительно.

– Если она говорит, что может, то она может, – сказала я.

Астра и я были связаны, и я чувствовала ее искренность. Она бы не повела нас по ложному пути. Уолш съехал на проселочную дорогу, которая пролегала вдали от железных ворот, и направился в сторону Диких земель. Мы проехали несколько пропускных пунктов, расположенных через каждые полтора километра. Это была строго охраняемая территория; они действительно не хотели, чтобы кто-то входил или выходил. Спустя час, с почти кончившимся бензином в баках, мы доехали до последней стены Города светлых фейри, на которой значилась надпись:

«Дикие земли. Входи на свой страх и риск».

Уолш замедлил ход, прежде чем припарковать машину в парке. Мы расстегнули ремни и выбрались наружу, забрасывая сумки себе на плечи и готовясь к последнему броску до Города вервольфов.

Уолш шагнул к зазору в воротах Диких земель, но Астра щелкнула языком.

– Это земля Итаки. Нам сюда. – Она направилась вдоль стены из грубых камней, переплетеных лозами.

Уолш нахмурился.

– Откуда ты можешь знать?

Она робко посмотрела на него.

– Откуда ты можешь знать, где находится кухня в твоем доме?

– Туше, – сказал он.

Это ее земля, ее дом, и у меня не возникало сомнений, что она знает здесь каждый сантиметр. Впереди в стене показалась расщелина, и Астра направилась к ней, нырнув внутрь и исчезнув за высокими камнями.

Сейдж и Уолш посмотрели на меня, будто снова спрашивая, доверяла ли я ей. Она спасла Уолшу жизнь, рискнув собственной. Они сумасшедшие?

Я вышла вперед и, проскользнув сквозь стену, оказалась в густом лесу.

Астра стояла молча, поджидая нас. Ее манера поведения изменилась. Она была расслаблена и более уверенна, находясь на своей земле, непринужденно прислонившись к основанию яблони. С веток свисали яблоки, и она сорвала одно и надкусила.

– Последняя партия в сезоне. Они все сгниют или перемерзнут через месяц.

Она побежала по тропинке, и я обменялась взглядами с Сейдж и Уолшем. Ну и ну, как же изменилась она на родной земле.

– Деми! Черт подери, женщина… – закричал Сойер у меня в голове, и я остановилась, оседая от облегчения, услышав его голос.

– Я здесь!

– Не входи в Ведьмины земли! Это ловушка, – выпалил он.

Все остановились и взглянули на меня. Я постучала пальцем по голове и Сейдж объяснила остальным смысл жеста.

– Я и не пошла. Я поняла все, когда ты не ответил.

– Где ты? Я схожу с ума. Ты в порядке? – Его голос был пронизан беспокойством.

Теперь, когда наша связь восстановлена, на меня накатило облегчение. Видимо, это произошло потому, что мы находились в Диких землях – там, где ведьмы не могли заглушить ее силой заклинаниий?

– Уолш почти умер, целительница-Паладин спасла ему жизнь и теперь ведет нас из Города светлых фейри через Дикие земли Паладинов в Город вервольфов.

Он на мгновение замолчал.

– Паладины помогли Уолшу? Ты уверена, что можешь им доверять? Они могут завести тебя в ловушку.

– Я уверена, Сойер, – прорычала я, раздраженная, что каждый считал Паладинов плохими, хотя я от них видела исключительно доброту. – Она едва не умерла, стараясь его исцелить, и она кроткая как мышка. Ей едва ли шестнадцать!

– Ладно. Прости, я несколько дней почти не спал. Ты нужна мне дома, нужна в моей кровати. – Его голос был хриплым, и мое сердце застучало.

– Я тоже по тебе скучаю, тупица. Кто надевает ожерелье, которое дарит ревнивая бывшая девушка?

Я ожидала, что он рассмеется, что, возможно, мы уже на этом этапе, но он этого не сделал.

– Я никогда не прекращу пытаться искупить эту ошибку, и, на заметку, я не помню, как надевал его. Те пять минут – чернота.

Возможно, заклинание. Ублюдки.

– Где ты именно? – спросил Сойер. – Я приду. Я приведу с собой армию. Этого больше никогда не случится, тебя больше никогда у меня не заберут. – Это звучало как серьезное обещание, и я знала, что если кто-то попытается снова, они встретят свою смерть.

– Ты можешь прийти к юго-восточному углу Города вервольфов? Мы должны выйти где-то там, – предположила я, основываясь на нашем местоположении и карте, которую дала мне Мармал.

Мне хотелось отправить весточку подруге, что я добралась домой в целости и сохранности.

– Я буду там! Мы смогли заколдовать датчик слежения, что позволило мне перемещаться по Городу вервольфов, прежде чем ведьмы напали на нас, но я не могу пересечь границу. Скоро увидимся. Береги себя, – сказал Сойер, и я почувствовала, как он уходит из моих мыслей.

– Пойдем. Сойер будет ждать в Городе вервольфов на границе с флагами, – сообщила я всем.

С каждым шагом в глубь земли Паладинов я ощущала, как что-то внутри меня просыпается. Моя волчица? Моя душа? Что-то, что чувствовало себя здесь правильно, как дома. Я выбросила эти мысли из головы и ускорила шаг, чтобы догнать Астру.

Мы быстро шли добрых минут тридцать, когда я услышала, как хрустнула ветка. Все замерли на месте и обернулись на звук. Я почувствовала, как зашевелилась моя волчица, когда из леса с парой-тройкой ребят вышел мужчина Итаки, который помог похитить меня у подножия горы Уотерфолл.

Он ухмыльнулся.

– Здравствуй, маленький демон.

Я сжала руки в кулаки, а Астра подбежала ко мне.

– Вы не можете убить их, пока они не ступят на нашу землю. А они не могут убить нас, пока мы не зайдем на их. Это прописано в мирном договоре, – прошептала она.

Я посмотрела вниз, стараясь разглядеть какую-нибудь разметку, которую могла пропустить. Именно это и случилось, когда я упала? Я свалилась на землю Итаки, и тот мужчина, мой дедушка, пересек границу, чтобы помочь мне?

Меня заполнило чувство вины, когда я осознала, что его убили из-за меня. Сто процентов, теперь я увидела. Синие дробленые камни образовывали линию в сырой земле, разграничивая тропу.

– Уходи, пока я не перетащила тебя через эту линию и не вышибла тебе мозги, – прорычала я мужчине, который когда-то планировал содрать с меня кожу, вместе с вампиром-фейри, которого, к счастью, Юджин застрелил.

Он усмехнулся, шагнув ближе к линии так, что палец на его ноге едва касался ее.

– Ты будешь моей, маленький демон. Особенно теперь, когда предложена награда.

У меня ком встал в горле от слова «награда». Я забыла о двухмиллионной награде, которую назначили вампиры. Я должна убить его и его людей. Кому какое дело? Мне наплевать на маленькую полоску щебня. Я хотела разорвать его на куски за то, что он со мной сделал.

– Альфа, – прошептала Астра, и мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что она говорила у меня в голове, как делал это Сойер. Как делала Сейдж, находясь в волчьем обличье. Как делала стая.

Я посмотрела на нее, моргнув от удивления.

– Мы не можем нарушить соглашение. Мы не можем развязать войну прямо сейчас, – пробормотала она вслух.

Я разжала кулаки, а волчица внутри меня успокоилась, последовав ее совету. Было бы неправильно создать неприятности на пороге ее дома, а потом вернуться в Город вервольфов. Бросив на них еще один взгляд, я зашагала вперед. Все это время я ощущала, как моя волчица мечется, желая вырваться наружу и оторвать этому Итаки голову.

– Почти пришли! – Астра перешла на бег, и, видимо, ее не беспокоило, что Итаки наблюдают, как мы уходим. Должно быть, этот договор чтили. Или это, или они не хотели связываться с Сейдж, Уолшем и мной. Мы были в крови и выглядели слегка безумными. Астра прыгала и помахивала руками как беззаботная девчушка, которая слонялась без дела по заднему двору своего дома.

В ту секунду, когда я увидела линию оранжевых флагов, я услышала его.

Сойера.

– Деми! – прорычал он среди деревьев.

Мое сердце застучало в груди, когда я бросилась вперед, пронесясь на огромной скорости мимо Сейдж и Уолша, а потом и мимо Астры.

– Сойер!

Слезы застилали мне глаза.

Он выбрал меня, по-настоящему выбрал, до того, как нас обоих одурачили и заставили публично разорвать отношения. Чтобы все посчитали это рельным. Это и было реальным, но все случилось из-за магии, нас обоих обманули. Мне все еще было больно от того, что он сказал, но я должна помнить: тогда он находился под заклинанием.

Ты как твоя мать.

Это же не вложили ему в голову при помощи магии? Я лишь хотела забыть ту ситуацию и оказаться в его объятиях. Только это волновало меня на данный момент. Вспомнив, что на лодыжке у него датчик слежения и он не может пойти ко мне навстречу, не получив удар током, я помчалась через последний участок леса.

– Деми! – закричал он снова, его голос был сиплым и неистовым. Я перескочила через ряд оранжевых флагов и выбралась на ровную поляну, покрытую зеленой травой. Сойер стоял справа, вглядываясь в лес, а позади него расположились более пятидесяти вооруженных мужчин.

– Я здесь! – заорала я, и он обернулся.

Когда я увидела его, мое сердце сжалось. Под его глазами залегли темные круги, он не брился несколько дней, а черный громоздкий браслет на лодыжке еще больше омрачал картину. Когда он меня увидел, вздохнул от облегчения и пошатнулся. Он пробежался по моему телу внимательным взглядом, будто выискивая раны, или отметины, или другой след того, через что мне пришлось пройти. И он обнаружил их. Его взгляд останавливался на каждом синяке, каждом пятнышке крови, пока его глаза сужались.

Я подбежала, и его руки раскрылись, когда я бросилась в его объятия, почувствовав, как он сжимает меня. Меня окутал его землистый мускусный аромат, и я застонала.

– Слава богу, – он потерся о мою шею, вдыхая мой запах. – Я едва не спалил весь мир в поисках тебя.

Он держал меня, а по моему лицу катились молчаливые слезы. Я никогда никого не любила так сильно – так сильно, что это было физически больно. Я снова в его объятиях, но не могла избавиться от воспоминаний, которые засели в моей голове, где постоянно звучал его голос.

Я выбираю в жены Мередит Пеппер.

Я думала о том, что сказала мне Рейвен тогда, о том, что любовные зелья способны лишь усиливать уже существующие чувства. Я отстранилась от него и натянуто улыбнулась, когда он протянул руку и смахнул слезу с моей щеки.

– Это слезы радости или печали? – нахмурился он, и его мускулы напряглись, будто ожидая удара.

Я сглотнула ком в горле.

– И то, и другое.

Он насупился, из-за чего на его подбородке появилась складка, и я потянулась и погладила ее.

– Ты выбрал Мередит. На глазах у всех. – Мой голос сорвался.

Он заскулил словно пес, которого только что переехало машиной, – мучительно и громко.

– Нет! – Он упал на колени, обнимая меня за талию и утыкаясь лицом мне в живот. – Черт побери, нет. Это была магия. Я выбираю тебя. Всегда. Навсегда. Пожалуйста. – Его голос затих. – Прости меня.

Я опустила на него глаза, а он посмотрел на меня, и я улыбнулась.

– Неплохо смотришься, стоя на коленях.

На его лице медленно расплылась ухмылка.

– Ох, детка, я много что могу делать, стоя на коленях. – Он перевел взгляд мне между ног и по моему телу прокатился жар.

Я прекрасно понимала, что он – будущий альфа Города вервольфов, и он стоял на коленях в грязи, обнимая меня за талию и умоляя о прощении на виду у своей альфа-армии, которая тайком следила за этим спектаклем.

– Я не встану, пока ты не простишь меня. Не важно, каким подкаблучником я при этом выгляжу. – Он остался на коленях, глядя на меня, словно потерявшийся щеночек.

Я усмехнулась.

– Ну, может, еще минутку.

Он игриво зарычал и схватил меня, заметно оживившись и вскакивая на ноги. Я взвизгнула, когда он перекинул меня через плечо, а потом спустил меня вниз, так, чтобы моя грудь скользнула по его телу, отчего его глаза стали цвета раскаленной лавы.

– Будущая миссис Хадсон, – тихо произнес он самым сексуальным голосом, который я когда-либо слышала, – вы простите меня за то, что меня околдовали с помощью злого ожерелья и моим разумом управляла ненормальная бывшая?

Когда он преподносил все так, это действительно не казалось его виной. Правда?

– Будущая миссис Каллоуэй-Хадсон вообще-то. У меня будет двойная фамилия, и технически ты еще не просил моей руки.

Его глаза заблестели.

– Нет. Еще не просил.

Он взял меня за руку, а потом повернулся к Уолшу, Сейдж и Астре, которые вышли из леса.

При виде Астры все пятьдесят стражей подняли ружья, и я выставила руки вперед.

– Нет! Она с нами! – Я вырвала свою руку у Сойера и подбежала к ней. Она снова дрожала как осиновый лист, опустив глаза в землю. Люди Сойера опустили оружие и посмотрели на него.

– Все будет хорошо. Они тебя не тронут, – сказала я, кладя руку ей на плечо в знак защиты.

Она обернулась и посмотрела в лес.

– Нужно добраться домой.

Я кивнула, собираясь спросить, не нужна ли ей помощь, чтобы дойти туда, когда к нам подошел Сойер, протягивая ей руку.

– Я слышал, что ты сделала для моего лучшего друга, и я хотел отблагодарить тебя за его исцеление.

Это много значило. Очень много. Будущий альфа, который предлагает пожать руку волку-Паладину. Должно быть, она тоже это понимала, потому что взглянула на меня, и я коротко кивнула. Затем она протянула руку и пожала его.

– Я могу предложить тебе что-то в качестве оплаты? Золото или…?

– Богохульство, – прошипела она.

Сойер посмотрел на меня, и я пожала плечами, как бы говоря, что понятия не имею, о чем она болтает. Она казалась очень религиозной, или одухотворенной, или что бы там ни было.

– Что ж, ладно. Спасибо еще раз. – Сойер отпустил ее руку и обнял меня за плечи.

Астра бросила взгляд на нас, а потом на деревья.

– Альфа? – робко произнесла она, и я вздрогнула.

Казалось, Сойер решил, что она говорила с ним.

– Вообще-то альфа – мой отец, но я следующий на очереди.

Боже, помоги мне.

Это был не тот разговор, который я хотела бы иметь в данный момент.

Сама идея, что я могла оказаться альфой-Паладином – последней альфой-Паладином по моим подсчетам – сводила меня с ума. Я посмотрела на нее и оказалось, что ее глаза блестели от слез.

– Ты не идешь домой? Со мной? – спросила она.

Дом. Какое забавное слово. Я никогда не ощущала, что у меня есть дом, пока росла, изгнанная, в человеческом мире вместе с другими отвергнутыми магическими существами.

Сойер напрягся, и я сглотнула.

– Это мой дом. – Ложь с легкостью слетела с моих губ, оставшись привкусом пепла на языке. – Где бы ни оказался Сойер – мой дом там. – Это звучало лучше. Город вервольфов все еще ощущался чужим, но я хотела быть рядом с Сойером, только это имело значение.

Она нахмурилась.

– Но наш народ…

– Прощай, Астра. Я рада, что ты теперь в безопасности, – сказала я. Нужно было, чтобы она ушла до того, как я потеряю над собой контроль. Я ощущала острое желание сорвать с себя одежду, превратиться в волчицу и броситься через линию флагов в земли Паладинов, воя на луну. Моя волчица и я больше ощущали себя единым целым на тех землях, и это меня пугало.

Девушка выглядела неуверенной. Напуганной. Подавленной. Ее огромные глаза потрясенно взирали на меня.

– Ты остаешься здесь? – Ее голос, который я услышала в голове, был полон боли, и я проглотила ком в горле и кивнула.

– Тебе нужно сопровождение до твоей деревни? – ласково спросил Сойер, неправильно истолковав страх в ее глазах.

Она помотала головой, стирая одинокую слезу.

– Нет.

Она стала отдаляться, но когда добралась до линии с флагами, обернулась на меня, а я так струсила, что не смогла встретиться с ней взглядом.

Мое сердце трепетало под ее взглядом.

– Народ Паладинов благословлен. Без альфы, которая объединяет нас, наша магия чахнет и умирает. Ты должна вернуться домой. Скоро.

От ее слов у меня по спине побежали мурашки.

Дом.

Дом.

Дом.

– Это было странно, – заметил Сойер, выводя меня из ступора.

Я потянулась к нему, а он ко мне.

– Расскажи мне все, – сказал он, убирая прядь волос у меня с лица.

Я кивнула.

– Мои родители в безопасности? Рейвен?

– Да. Я вывез их из Ведьминых земель до того, как все пошло под откос и там стало небезопасно.

Я даже знать не хотела, что означало «там стало небезопасно».

Я неожиданно вспомнила о Мармал и сжала его руку.

– Мне нужно передать кое-кому сообщение сначала, а потом мы сможем поговорить.

Написав подробную записку и не забыв спросить о благополучии Джинни, я передала ее одному из стражей Сойера, и тот согласился доставить ее Мармал из Розедаля.

Уолш и Сейдж договорились увидеться с нами позже. Мы с Сойером отправились в его апартаменты, где он заказал тонну еды и я рассказала ему все о своем путешествии. Почти все. Я не упомянула встречу со Стрелой и все, что касалось альфы. Я еще не успела обдумать все, что произошло, и не считала, что это что-то изменит, так как у Сойера были свои проблемы, о которых стоило беспокоиться.

– Теперь твоя очередь, – сказала я.

Он потер лицо, закинул в рот клубнику и посмотрел на меня через обеденный стол.

– Мне нужно, чтобы ты знала: я был не в себе, когда увидел тебя целующейся с тем ублюдком, которого я несомненно разыщу и убью.

Я сглотнула, но ничего не сказала, и он продолжил.

– Я был одержим. Яростью и ненавистью к тебе, и опьянен фальшивой любовью к Мередит. Но также и сбит с толку, потому что все еще любил тебя. Это они не могли у меня отобрать.

Боль пронзила мою грудь, распространяясь по телу, когда я вспомнила, как он выгнал меня с вечеринки в честь помолвки и заявил всем, что его будущая жена – Мередит.

– Однажды Рейвен сказала мне, что нельзя наложить приворотное заклинание на того, у кого нет к тебе чувств.

Ну вот, я это сказала.

Он кивнул, проведя рукой по волосам.

– Слушай, Мередит и я были вместе два года. На тот момент я действительно любил ее, но она изменилась. Стала холоднее и расчетливее, давила на меня. Я не люблю ее больше, но мне было не все равно, что с ней происходило. Поэтому я отвел ее в сторону, чтобы сказать, что собираюсь выбрать тебя. Я не хотел, чтобы она была уязвлена публично, и думаю, та забота о ней и подпитала чары.

Я хмыкнула.

– Иронично, учитывая, что ты публично унизил меня.

На его лице отразились стыд и боль, из-за чего оно исказилось.

– В этом я абсолютный мудак. Магия здесь ни при чем. Я помню все, что говорил и делал. Словно наблюдал за крушением поезда, не в силах ничего сделать. – Он встал, приблизившись ко мне, и наклонился. – Я сильно напортачил, так?

Я вспомнила, как он насильно надел на меня наручники, вспомнила Мередит, и кивнула. Я знала: все, что он делал, было, чтобы защитить меня.

– Дай мне еще один шанс. – Он потянулся ко мне и, обхватив за бедра, притянул к себе на колени. – Еще один шанс, и я сделаю все правильно. Обещаю, на этот раз не облажаюсь.

Его голубые глаза отчаянно искали мои, и я не смогла сопротивляться теплоте его слов, от которох мое сердце растаяло. Все мы совершаем ошибки, но те, кто могут их признать, извиниться и попытаться исправиться, встречаются так редко.

– Есть один способ, как бы ты мог загладить свою вину, – мой голос понизился до шепота, каким говорят в спальне, и он полуприкрыл глаза.

– О, мисс Каллоуэй, пожалуйста, расскажите мне о нем.

Я улыбнулась, хватаясь за край футболки и стягивая ее через голову, аккуратно, чтобы не побеспокоить плечо.

– Мне нужен душ.

Его дыхание участилось, и он облизал губы. Но когда его взгляд опустился на мое плечо, он оцепенел.

– Ты ранена. Кто это сделал? – зарычал он.

Я знала, если бы я не убила того тролля, Сойер пошел бы на еще одно убийство из-за меня.

– Он уже мертв. Сосредоточься. Душ?

Он с рычанием поднялся, прижимая меня к груди, и его теплое дыхание коснулось моего лица.

– Ты возлагаешь улыбки, как цветы, на алтарь моего сердца. – Он осыпал мою шею поцелуями, когда я запустила пальцы ему в волосы.

– Кто? – выдохнула я, уже забыв о привычке Сойера цитировать мне милые глупости.

– Джон О’Донохью.

Нежно поцеловав меня, когда мы входили в ванную, он опустил меня на пол, и я медленно разделась, стянув с себя грязную одежду, в которой провела столько времени. Я прислонилась к стене, чтобы он смог пройти вперед и включить горячую воду. Когда развернулся ко мне, он посмотрел на меня, и его челюсти сжались так крепко, что я подумала, его зубы могут сломаться. Я опустила глаза, неуверенная, что его расстроило, и увидела, что мое тело усыпано синяками и мелкими порезами.

Он потянулся и обхватил мое лицо ладонями.

– Не быть рядом, не иметь возможности найти тебя самому. – Он прислонил свой лоб к моему. – Это убивало меня.

Он провел рукой по щетине на лице, и я подумала, насколько же мне повезло быть любимой им. Потянувшись к рубашке, он стянул ее одним быстрым движением, и я заметила, что у него тоже появились синяки. Исчезающий синяк на теле вервольфа означал, что это была серьезная рана или сломанная кость. Возможно, они остались после его драки с Локком. Мой взгляд опустился на датчик на его лодыжке, и я покачала головой, делая шаг ближе.

– Тебе не следовало этого делать. С Виконом Дрейком. Теперь тебя судят за убийство и…

– И оно того стоило. Каждая гребаная секунда стоила того, несмотря на последствия, понимаешь меня? – Его голос был как наждачная бумага, и я проглотила слезы, кивая.

Сойер встал под душ, а затем протянул руку, затаскивая меня внутрь.

Теплая вода, омывшая мое тело, была настоящим наслаждением, она стекала по спине и смывала всю грязь и кровь. Сойер наблюдал за мной, выдавив немного жидкого мыла себе на руки и взбивая пену, а потом провел ладонями по моим рукам, по груди. Он намыливал мое тело, проводя пальцами по моим соскам, затвердевшим и напрягшимся, оставляя после себя обжигающие дорожки. Я часто и тяжело задышала, когда взяла мыло и проделала с ним то же самое. И когда его губы опустились на мои, я нетерпеливо вдохнула.

Мои пальцы пробежались по его груди, направляясь вниз. Я уже забыла, насколько упругие у него мышцы. Массировать их было как пытаться массировать скалу. Его скользкая, мыльная ладонь проследовала вниз до моего пупка, и мои бедра сомкнулись от желания. Когда он скользнул в меня, я издала глубокий стон удовольствия. В этот момент наша связь раскрылась, и все несвязанные кусочки стали склеиваться вновь. Я ощущала его ревнивую и всепоглощающую любовь, стыд и сожаление из-за случая с Мередит, и беспредельную ненависть к ней. Он гладил меня между ног, пока я тяжело дышала и тянулась к нему, мой язык скользил по его языку. Обхватив ладонями его твердый член, я начала ласкать его, и он застонал, не отрываясь от моего рта. Вода стекала по нашим лицам, пока мы наслаждались друг другом, и я чувствовала, как наша связь становится сильнее с каждым глубоким поцелуем.

– Признание, – хрипло выдохнул мне в ухо Сойер.

– Что? – с трудом выговорила я, задыхаясь, едва в состоянии концентрироваться, пока он ласкал пальцами самую чувствительную часть меня.

Он отодвинулся и его горящие голубые глаза поймали мой взгляд.

– Я боюсь, что ты станешь моей гибелью. Потому что я никогда ни в чем не откажу тебе. Я в твоей власти, Деми Каллоуэй. Помни о власти, которую ты надо мной имеешь.

Тогда я разбилась на миллион маленьких кусочков, кульминация сотрясла мое тело, когда его слова просочились в мое сердце и пронзили душу.

Глава девятая

Сойер и я уснули, переплетя наши тела, ровно дыша в объятиях друг друга. Словно не прошло и дня, когда мы были разлучены. Единственное, что напоминало о произошедшем: мне снилась Астра – ее милое, невинное лицо, испуганно взирающее на меня.

– Альфа? Ты не идешь домой?

Я металась и ворочалась всю ночь, ее слова эхом раздавались в моей голове, пока я не вскочила вся мокрая от пота.

– Не хочешь пропустить семестр и отдохнуть? – спросил Сойер, выходя из душа и отрывая меня от моих мыслей.

Я покачала головой.

– Нет. Я готова вернуться обратно.

Кто-то постучал в дверь, и он обернул полотенце вокруг талии, пока вода стекала по мышцам его пресса.

Боже милостивый, этот парень такой аппетитный.

Я заскочила в ванную, чтобы почистить зубы, и когда вышла, на кровати стоял поднос с завтраком. И с розовой розой в вазе, к которой лентой был привязан белый свиток.

Я посмотрела на Сойера, он нервничал.

– Тебе письмо.

Я улыбнулась, представляя, как он пишет, пока я чищу зубы. Мое сердце громыхало в груди, пока я шарила взглядом по подносу в поисках обручального кольца. Он все еще не попросил моей руки. Он сделает это так? Без лишнего шума?

Мой желудок сжался, пока я разворачивала бумагу и читала записку.

«Переедешь ко мне? Да или нет».

Из записки выкатился маленький карандаш, которым я должна была отметить соответствующее квадратное окошко. Мои губы растянулись в улыбке.

Я притворилась, что раздумываю, постукивая карандашом по подбородку, и он зарычал, что заставило меня улыбнуться еще шире.

– Женщина, – рыкнул он, когда из меня вырвался смешок.

Я отметила «да» и передала листок ему. Он бросил на него взгляд и вздохнул с явным облегчением.

– Хорошо, потому что Роланд уже собирает вещи из твоей старой комнаты в общежитии.

Я ударила его по груди.

– Сильно уверенный?

Улыбка сползла с его лица.

– С тобой? Не очень. До сих пор не могу поверить, что ты все еще со мной после всего.

Я погладила его по щеке.

– Ну тебя же приворожили. Я должна дать тебе поблажку. – Я взяла булочку и начала намазывать на нее сливочный сыр.

– Завтракай поскорее. У меня есть для тебя сюрприз. – Наклонившись, он поцеловал меня в щеку и начал что-то печатать в планшете.

Я ненавидела сюрпризы, но кивнула. Переехать к Сойеру?

Не. Проблема.

Я сглотнула. Это же новый этап в отношениях. Я буду скучать по Лексингтон-холл и по Сейдж. Надеюсь, она будет заглядывать в гости. Мы слишком молоды, чтобы стать как пожилая пара, которая никогда не выходит в свет.

Закончив завтрак, я переоделась в одежду, которую принес Сойер, и последовала за ним из апартаментов. Сейдж и Уолш стояли, прислонившись к стене, возле двери, на них была униформа охранников альфы. Уолш и Сойер обнялись, а Сейдж пододвинулась ко мне.

– Ты сказала «да»? По поводу переезда? – Она улыбнулась, когда мы двинулись вперед.

Я кивнула, вызвав у нее улыбку.

– Но ты приезжай в гости чаще.

Она вытащила из кармана серебристый ключ.

– У меня есть ключ. Я всегда буду в курсе твоих дел.

– Эй, это для экстренных случаев, – бросил Сойер через плечо.

Сейдж кивнула, отдавая честь.

– Как например, когда у меня возникнет чрезвычайная ситуация и я не смогу самостоятельно закрутить волосы на затылке.

Мы взорвались от смеха, и она взяла меня под руку. Странно, если подумать, что несколько дней назад я сражалась за жизнь, а теперь все вернулось на свои места. Но я волновалась; все было таким неопределенным. Мой взгляд перенесся на черный электронный браслет на лодыжке Сойера, и реальность обрушилась на меня. Когда нас накроет цунами неприятностей?

Я надеялась, что никогда, но на самом деле в это не верила.

Мы прошли через территорию университета, и я заметила, что студенты смотрели на Сойера иначе. С большим уважением, с гордостью. Браслет на лодыжке их будущего альфы и рекордное количество убийств явно сделали ему репутацию. По периметру бродила дюжина охранников, а позади нас, шагах в двадцати, прихрамывая и опираясь на трость, внезапно показался Юджин. Я была рада, что он выкарабкался и у него все в порядке. Город вервольфов, казалось, готов к нападению в любой момент.

Все из-за меня? Я не хотела задавать этот вопрос.

Когда мы дошли до парковки, Сойер нажал кнопку на брелоке, и тогда, замигав фарами, просигналил белый «Рендж Ровер». Сойер небрежно передал мне брелок.

– Так, я поставил пуленепробиваемые стекла, систему противопожарной безопасности и защитные воздушные фильтры. Если ты попадешь в жуткую ситуацию, ты сможешь переждать в машине, пока я не доберусь до тебя. – Он достал телефон. – На ней стоит GPS-навигатор и…

Я забормотала, выставляя руки вперед.

– Погоди, что?

Он нахмурился, глядя на меня.

– Это твоя машина. Я купил ее для тебя.

Я с трудом сглотнула. Пуленепробиваемое стекло? Защитные воздушные фильтры? Мы готовились к атаке сибирской язвой?

– Сойер, у меня даже нет прав.

Его глаза округлились.

– Оу. – Он посмотрел на Уолша. – Можешь организовать ей частные занятия с Юджином? Включая курс по похищению, который заставили пройти мою маму после того, как меня украли.

Курс по похищению для водителей?

Мои брови взлетели вверх. Сойер заметил тревогу на моем лице и увлек в сторону.

– Мы сейчас сядем в машину, – бросил он Уолшу и Сейдж.

Они кивнули, отходя от нас, и Сойер обвил меня руками, а затем отстранился и взглянул на меня.

– Я понимаю, что ты не знала, на что подписываешься, когда начала встречаться со мной, но это так. Пуленепробиваемое стекло и правила для избегания опасной ситуации за рулем. Все это – необходимость, когда ты жена альфы. Тем более, если ты вервольф с «расколотой» трансформацией, которого все хотят заполучить. – Его последние слова смешались с рычанием.

Я проглотила комок в горле.

«Жена альфы».

Однако он все еще не сделал мне предложение. Может, и не собирается? Может, это уже что-то само собой разумеющееся? Я покачала головой.

– Нет, все нормально. Немного неожиданно.

Он протянул руку и погладил меня по щеке костяшками пальцев.

– Мы справимся с этим вместе. – Затем он расплылся в озорной улыбке. – Теперь мы можем перейти к сюрпризу? Я умираю, как хочу тебе его показать.

Машина не была сюрпризом? Я замерла. Он наконец собирался сделать предложение? Как положено?

– Пойдем. – Он поволок меня за собой, улыбаясь, как дурачок.

Что бы это ни было, его это приводило в восторг, поэтому я собиралась радоваться. Еле поспевая за ним, я одернула футболку с надписью «Простите, что опоздала, я не хотела приходить». Может, это и неудачный выбор одежды, если собираешься получить предложение? Почему я так налажала? Мередит носила бы мини-платья каждый день, пока Сойер не сделал предложение. А у меня не было столько энергии или желания.

Мы забрались в машину, и Сойер завел двигатель. Я пялилась на кожаные сиденья, дорогие серебристые ручки, и вдыхала запах нового автомобиля. Он купил мне машину. Новую машину, которая сможет пережить зомби-апокалипсис. Мой взгляд упал на зеркало заднего вида, и я увидела Уолша и Сейдж, едущих за нами.

– Какие-нибудь подсказки относительно моего сюрприза? – спросила я.

Сойер ухмыльнулся, но ничего не сказал. Мы выехали из кампуса и повернули от центра города, направляясь в пригород.

Я с удовольствием наблюдала, как проносятся мимо деревья и здания, пока большой палец Сойера вычерчивал маленькие круги на моем бедре. Я посмотрела на Сойера и увидела спокойствие и собранность, с которыми он никогда не расставался. Словно это не мы чуть не погибли, и это не за мной охотились, чтобы поглотить мою силу. Пока мы были вместе, он казался нормальным, и я тоже. Я была счастлива снова оказаться в его объятиях.

– Есть что-нибудь, о чем ты хочешь поговорить? – Он посмотрел на меня, и я поняла, что не отрываю от него глаз.

Я сглотнула.

– Это были тяжелые несколько дней. Не могу поверить, что вернулась и занимаюсь обычными вещами.

Его губы сжались в тонкую ниточку, и он кивнул.

– Тебе нужно с кем-нибудь это обсудить? Я имею в виду, встретиться с кем-то? Нет ничего стыдного…

– Нет. – Я отмахнулась от него. – Просто высказываюсь.

Его рука сжала мое бедро.

– Можешь поговорить со мной, если захочешь. Знаю, ты рассказала мне основное из того, что произошло, но… – он затих.

Я кивнула, радуясь, что он не был одним из тех парней, которые боятся проявлять эмоции.

– О девушке-тролле, которая мне помогла? – сказала я.

Он кивнул, съезжая с шоссе на большую улицу, вдоль которой были насажены деревья.

– Ее имя Мармал, и она крутая. В юности на нее напали вампиры, а ее сосед научил ее стрелять из ружья. Так что теперь у нее есть ферма, и вампиры с ней больше не связываются.

Сойер ухмыльнулся.

– Она мне уже нравится.

Я улыбнулась.

– И теперь я хочу дробовик! А ты знал, что у темных фейри есть верховные жрицы, которые могут выпускать изо рта черную магическую сеть?

Он зарычал; хотя это больше походило на мучительный вой, и я притихла.

– Знал, – сказал он. – И меня убивает, что меня не было рядом, чтобы помочь тебе. – Его глаза метнулись к зеркалу заднего вида.

Я указала на датчик слежения на его лодыжке.

– Ты не мог. Я понимаю.

Его рука на руле напряглась.

– Я позабочусь, чтобы тебя у меня никогда больше не отобрали.

Я протянула руку и погладила его по волосам, пока он сворачивал в микрорайон с новыми домами.

– Мило, но я не уверена, что это возможно.

Он хмыкнул.

– Пусть попробуют еще раз. – Его голосом можно было резать стекло, и я поняла, что не стоит продолжать давить. Его волк был взбудоражен, и Сойер сейчас не смог бы прислушаться к голосу разума.

– Нам нужно узнать больше о том, что я такое, что могу делать и почему меня преследуют, – сказала я.

Каждый мускул в его теле напрягся.

– Сила, Деми. Они охотятся за твоей силой. Полностью обучившись, ты станешь самой сильной из них. Они хотят упиваться этой силой, даже отказались от многовекового мирного соглашения, чтобы попробовать ее на вкус.

По моей коже пробежал мороз.

– Так ведьмы тоже против нас?

Он кивнул.

– Большинство из них. Они разделились на два лагеря, так же, как это сделали фейри много лет назад. Кто-то может оказаться на нашей стороне, но надежды мало.

Я сглотнула.

– Если все против нас, как мы будем отражать нападение?

Он вздохнул.

– Позволь мне беспокоиться об этом, любовь моя. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась на сегодняшнем дне и на сюрпризе, который я подготовил для тебя.

Я поняла намек. Никто не хотел видеть мое кислое лицо на вечеринке или куда мы там ехали. Мы отложим этот разговор.

Когда мы остановились у двухэтажного дома, я заметила на подъездной дорожке черный «Рендж Ровер», похожий на мой. Он выглядел так, словно его только что привезли из салона. Дом был современным, белый с черной отделкой и роскошным садом. Подъездная дорожка вымощена брусчаткой. Мы оказались в районе богачей.

Неужели он купил нам дом?

Уже? Подальше от города? Это его автомобиль?

Когда Сойер вышел из машины и открыл мне дверь, взяв за руку, в моей голове роилось множество мыслей. Мы шагнули на тротуар, и он кивнул Уолшу и Сейдж, проходя мимо. Они остались в своей машине.

– А я упоминала, что ненавижу сюрпризы? – сказала я, пока мы шли по дорожке, миновав садовую арку и остановившись затем перед черной дверью.

– Да, – ухмыльнулся он и дважды постучал.

Ладно, если он стучит, значит, у него нет ключа, поэтому это, возможно, и не наш будущий до…

У меня вышибло весь воздух из легких, когда дверь открылась и в дверном проеме показалась мама.

– Деми! – В ее голосе прозвучали тревога и облегчение, когда мы бросились друг к другу.

Обычно мама не показывала своих эмоций. Но на это раз все было иначе. Я чувствовала, как ее тело сотрясалось от всхлипов, пока мы стояли обнявшись.

– Мы так переживали, – приглушенно произнесла она мне в плечо.

Я кивнула.

– Я в порядке.

Сойер терпеливо ждал в стороне, пока мы с мамой наконец не отстранились друг от друга, вытирая глаза. Мама смягчилась с тех пор, как раскрыла мне свой секрет. Может, причина ее скверного характера и холодности крылась в том, что она утаивала этот секрет.

– Привет, детка! – раздался из коридора голос отца, и я шагнула в дом, чтобы поздороваться с ним. Он подхватил меня и закружил, пока я хохотала. Это был самый лучший сюрприз.

Вдруг до меня дошло, что я до сих пор не представила Сойера своим родителям!

Когда отец поставил меня на пол, я повернулась к Сойеру, который все еще стоял на пороге. Я влетела в чужой дом, чтобы обнять родителей, а бедный Сойер все это время ждал приглашения войти.

– Простите, народ, это Сойер, – сказала я родителям.

Отец шагнул вперед и пожал ему руку.

– Конечно. Рад снова тебя видеть. Проходи, сынок.

Сынок? Проходи? Отец говорил так, будто это был…

Мой рот открылся, а слезы застлали глаза.

– Подождите… Это ваш?..

Сойер обнял меня за плечи.

– Теперь твои родители снова граждане Города вервольфов. Это их дом, и ты можешь видеться с ними в любое время, когда пожелаешь.

Тогда я разрыдалась. Как рыдает Ким Кардашьян с искаженным от плача лицом. Он уговорил своего отца согласиться, чтобы моя мама вернулась? Он купил им дом? Это слишком.

Мама с отцом выскользнули из комнаты, чтобы дать нам немного личного пространства, и Сойер притянул меня к груди, возможно, чтобы ему не пришлось больше видеть моего страшного плачущего лица.

– Ты сделал это? – всхлипнула я в его плечо. – Почему ты такой безупречный? Прекрати. Ты заставляешь меня выглядеть плохо. – Я шмыгнула носом.

Он отстранил меня от себя и вытер слезы с моих щек.

– Я говорил тебе, девочка-волк, что намерен провести остаток жизни, заглаживая свою вину перед тобой.

Я в шоке.

– Так твой отец позволил моим родителям вернуться? – уточнила я.

Сойер пожал плечами.

– Он прислушивается ко мне, раз я готовлюсь сменить его в следующем году. Он упрямый и не признает своей вины, но знаю, что ему было не по себе от того, как он поступил с твоей мамой, изгнав ее. Я подслушал, как он недавно говорил об этом моей маме.

Ему стоило чувствовать себя плохо. Увидеть женщину, которую ты любил, спящей с твоим заклятым врагом, не самое идеальное, что может случиться, но изгонять из стаи, чтобы она жила в человеческом мире? Слишком жестоко.

– А этот дом? Я имею в виду, как они заплатят за…

– Я купил его для них, заплатив из своего наследства. – Он нежно улыбнулся, будто в этом не было ничего особенного. – Это меньшее, что я могу сделать для моей будущей родни.

От эмоций у меня пересохло в горле.

– Будущей родни? Мы помолвлены? – наконец спросила я. Я находилась в полном замешательстве.

Он подмигнул.

– Пока нет. Я же еще не просил твоей руки, помнишь?

Мудак.

Так он что-то планировал. Сама эта мысль таила возбуждение, пронесшееся сквозь меня.

Потянув меня за собой по коридору, он привел меня на кухню, где стоял запах куриных энчиладас по маминому рецепту.

Вкуснятина.

Кухня оказалась потрясающей. С белыми шкафами, белой мраморной столешницей и с тонкими серыми линиями, проходящими через кухонный остров, у которого на барном стуле сидел отец, поедая чипсы и сальсу. Он наблюдал, как мама наклоняется, доставая что-то из духового шкафа.

– Вот это да, – прошептал он, и мама рассмеялась, шлепнув его полотенцем.

Я улыбнулась. После всех этих лет они все еще без ума друг от друга.

Этот дом был лучше, чем те, в которых они когда-либо жили. И я знала отца, он был гордым человеком. Не было и шанса, что он просто, без сопротивления, принял этот подарок от Сойера.

– Это место – потрясающее, – сказала я. – Я так рада, что вы будете рядом.

Папа кивнул.

– Ну, это твой дом, малышка. Мы арендуем его у тебя. Так, Сойер? – Отец посмотрел на Сойера, который нервно откашлялся.

– Да, сэр. Я купил его для тебя, Деми, после того, как твой отец четко дал мне понять, что не примет его.

Ааа, стало понятнее. Ух ты. Дом и машина в один день.

– Итак, Деми, – Сойер закинул в рот несколько чипсов. – Поздравляю, ты теперь домовладелец своих родителей.

На его лице расползлась широкая улыбка. Отец никогда бы не принял такой щедрый подарок, но, если Сойер записал дом на мое имя, он не стал бы отказываться ради единственной дочери. Умно, и я, разумеется, никогда бы его не продала, позволив им всегда жить здесь, лишь в десяти минутах езды от меня.

– Ох, я могла бы пошутить на эту тему, – сказала я.

Папа усмехнулся.

– Соседи – доктора и адвокаты. Как ты думаешь, что они обо мне подумают, если я буду стричь газон сам? – спросил папа в своей обычной шутливой манере.

Я хихикнула.

– Не забудь надеть те потрепанные, запачканные травой джинсы.

Все рассмеялись, и мы подхватили эту волну легкого подшучивания.

Папа был шутником, а Сойер быстро подобрал ключик к ним. Когда мы сели за стол, Сойер попробовал кусочек энчиладас и застонал.

– Матерь божья, они потрясающие.

Мама заулыбалась.

– Спасибо, Сойер, и спасибо, что замолвил словечко в начальной школе. Я уверена, мне понравится преподавать третьеклашкам.

Папа кивнул.

– И спасибо, что устроил меня на стройку.

– Пожалуйста, – ответил Сойер, и его щеки порозовели.

Он еще и нашел им работу!

Ничего себе, меня не было всего три или четыре дня. Мой мужчина времени даром не терял.

– Сойер, это невероятно мило, – сказала я через нашу связь.

Он улыбнулся, глядя на меня.

– Я пытался объяснить, что им не нужно работать. Я мог предоставить им ежемесячное пособие, но они не захотели.

Ни за что. Мои родители были трудягами. Отец не мог сидеть на месте спокойно, и это казалось чудом, что он все еще сидел за столом и ужинал, не попытавшись убрать бардак, который создала мама, пока готовила.

– Так они будут счастливее, – ответила я.

Он кивнул, а затем взглянул на моего отца, который встал, чтобы собрать тарелки.

– Я помогу вам тут все убрать, сэр. А потом хотел бы показать вам пульт управления в гараже для системы солнечных батарей.

Отец кивнул и начал составлять тарелки в стопку, пока Сойер собирал стаканы.

– Пойдем, я хочу показать тебе бассейн. – Мама встала и потерла рукой живот.

Сколько себя помню, так было всегда. Мама готовила, а папа убирал со стола. Меня вырастили в идеях равенства, и я была счастлива видеть, что мытье тарелки или двух не убьет Сойера. Скорее всего, он никогда в жизни не мыл посуду.

Я взяла маму под руку, пока она вела меня по коридору.

– Рейвен в безопасности? – внезапно спросила я. У меня еще не было времени купить новый телефон, но я хотела связаться с ней.

Мама кивнула.

– Ей безопаснее в Дельфи. У ведьм сейчас идет гражданская война, поэтому Сойер забрал ее обратно в Спокан, где она может пока залечь на дно.

Я вздохнула. Бедная Рейвен. Каково ей было наконец оказаться в Ведьминых землях и ждать нас с мамой, когда ее снова вырвали оттуда?

Мама распахнула стеклянные двери, и я раскрыла рот, пораженная роскошью заднего двора. Он казался небольшим, но пространство было распределено с умом. Справа стояли пустующие, отделанные кедром, клумбы, а слева располагался сногсшибательный прямоугольный бассейн. В центре двора находилась подстриженная лужайка с деревьями и кустами вокруг.

– Милая, Сойер сказал нам, кто ты, – прошептала мама, застав меня врасплох. – Вервольф с «расколотой» трансформацией.

Я застыла на месте, не в силах вымолвить ни слова, и она продолжила.

– Ему пришлось. Я угрожала убить его бесчисленное количество раз. – Она нервно засмеялась.

Ничего себе, я бы заплатила, чтобы на это посмотреть. Я хотела быть той, кто расскажет им это, но понимала, что из-за моего исчезновения они стали задавать множество вопросов, например, с чего бы вдруг меня хотели заполучить вампиры.

– Он хороший человек. – Мама жестом указала на дом. – Он был так терпелив с твоим отцом и мной и боролся, чтобы найти тебя.

У меня сдавило горло.

– Он практически совершенен, если бы еще сделал мне настоящее предложение.

Мама улыбнулась.

– О, дорогая, я не уверена, что у этого дома есть солнечные панели.

Я нахмурилась, застигнутая врасплох ее комментарием по поводу дома, после того как призналась, что жду предложения.

– Погоди, что?

Мама развернула меня к дому и подняла мой подбородок к крыше – без солнечных панелей.

– Не думаю, что Сойер хотел увести твоего отца в гараж, чтобы поговорить о солнечных панелях.

О.

О!

Я расплылась в широкой улыбке.

– Думаешь, он спрашивает у отца разрешение?

Она кивнула.

Из меня вылетел глупый взвизг, и мама рассмеялась, выглядя моложе и не такой измотанной, какой была в человеческом мире. Возвращение в Город вервольфов ее красило. Плохие дни для нее и моего отца остались позади. И все благодаря Сойеру.

– Дорогая, возвращаясь к теме вервольфа с «расколотой» трансформацией… – Мама пригладила мои волосы и вынудила посмотреть на нее. Я надеялась, что она не захочет вдаваться в подробности; вероятнее всего, это закончится плачем. Моя душа разделилась пополам, потому что меня изнасиловали; это была не самая приятная тема.

– Только Паладины могут трансформироваться в таких вервольфов. Ран вырос с одной из таких. Женщиной, которую заперли в горящем доме. Ее волчица отделилась и вытащила ее человеческую форму. Он часто рассказывал мне о ней.

О боже! По моим рукам пробежал холодок от новости, что, возможно, был еще кто-то похожий на меня.

– Ты думаешь, она все еще там? С Паладинами?

Мама пожала плечами.

– Конечно, почему бы и нет. Она сейчас немного старше меня. В любом случае, я хотела, чтобы ты знала, на тот случай, если тебе понадобится найти кого-нибудь еще, чтобы поговорить.

У меня в душе посветлело. Если эта женщина прожила все это время и за ней не пришли ни вампиры, ни кто-то еще, то, возможно, и со мной все будет в порядке. Может, у нее был секрет, как скрывать свой запах или что-то такое.

Я подалась вперед и заключила маму в крепкие объятия.

– Спасибо, мам.

Она вздохнула, ее тело дрожало, пока она обнимала меня.

– Главная обязанность родителя – это беречь своих детей, как минимум. – Ее голос сорвался. – Сперва, когда тебе было пятнадцать, и сейчас… Твой отец и я с ума сходили, когда Сойер рассказал, что тебя украли вампиры.

Она отстранилась и в ее глазах я заметила воинственность, которую никогда прежде не видела.

– Если это произойдет снова, я и твой отец дойдем до самого края Города магии в поисках тебя и оставим за собой след из трупов, понимаешь меня?

Мои глаза округлились.

– Мам!

Она кивнула.

– Это так. Я не слабая школьная учительница и не милая старушка. Этим кровососам лучше смотреть в оба.

Я разразилась истерическим смехом, тем, когда ты не знаешь, что тебе больше хочется – плакать или смеяться, и поэтому ты делаешь и то, и другое.

– Я люблю тебя, – сказала я.

Мило, но с наручниками она не сможет даже перевоплотиться…

Мой рот открылся от удивления, когда я взглянула на ее запястья.

– МАМ! Они сняли с тебя наручники! – В моем голосе прозвучал шок, но он не передавал то потрясение, которое я испытывала. Как я просидела весь ужин, не заметив, что она была без наручников? Свободна!

Она улыбалась как школьница, кивая, пока слезы блестели у нее на глазах.

– Этим утром. Сойеру пришлось постараться, чтобы найти достаточно сильную ведьму, чтобы поработать над ними; одну из тех, что не пошла против нас.

Я закусила нижнюю губу. Теперь весь Город магии против нас, и это из-за меня? Все это чертовски нелепо.

– Твой папа и я вышли на пробежку в волчьем обличье этим утром. – Она улыбнулась. – Рада сообщить, что я все еще быстрее, чем он.

– Я споткнулся! – прокричал отец из открытых ворот, и я развернулась, увидев его и Сойера выходящими из гаража и направляющимися в сад.

Мой взгляд скользнул по карманам Сойера, проверяя, нет ли там выпирающей коробочки с кольцом.

Ничего.

– Проверили работу батарей? – непринужденно спросила мама, но мы обе проследили за выражением лица Сойера.

Папа кивнул.

– Такая причудливая система, даже панелей не видно. – Он показал на крышу. – Они встроены в кровельную черепицу!

Я поникла, и мама бросила на меня взгляд, который говорил: «Мне жаль».

Черт.

– Готова возвращаться, Деми, или ты хотела бы провести побольше времени с родителями? Я могу приехать и забрать тебя позже, но мне нужно попасть на несколько встреч, – сказал Сойер.

– Я поеду. Хочу подготовиться к завтрашним занятиями и наверстать то, что пропустила.

Я крепко обняла маму и папу, и была удивлена, когда мама притянула Сойера к себе, чтобы тоже обнять. Пожав руку моему отцу, Сойер потянул меня на улицу, где стоял Уолш, облокотившись на капот своей машины. Сейдж стояла перед нашим «Рендж Ровером», вглядываясь в улицу, словно ожидая нападения в любой момент.

Когда мы подошли, она слегка улыбнулась мне, а потом посмотрела на своего кузена.

– Ты получил сообщение о маленькой бреши в южной стене?

Сойер кивнул.

– Об этом позаботились. Группа темных фейри.

Темные фейри пытались прорваться через южную стену Города вервольфов? Я сглотнула.

Может, помолвка сейчас не самый приоритетный вопрос.

Глава десятая

Я вернулась к занятиям, словно ничего не случилось. Ощущать себя нормальной было прекрасно. Спустя первые несколько дней люди перестали пялиться и шептаться о моем отсутствии. Из положительного: никаких нападений за восемь дней. Отрицательный момент: Сойер вообще собирался сделать мне чертово предложение? Или само собой разумеется, что я собираюсь выйти за него? Мы ведь жили вместе. Он даже переделал гостевую спальню в мою фотостудию, пока мы встречались с архитектором, чтобы начать строить для нас дом на четырех гектарах первоклассной земли в Городе вервольфов.

Я вышла с последнего занятия на сегодня, меня ожидал Юджин. Каждый день после учебы у нас были уроки вождения. Поначалу они проходили обычно, и я полностью освоилась за рулем, но потом они превратились в безумные уроки по «экстремальному вождению». Иногда это означало, что Сейдж разгонялась рядом со мной на шоссе и резко дергала руль в мою сторону, пока Юджин объяснял мне, как реагировать в такой ситуации.

Мои нервы не выдерживали, но, видимо, это было то, чему мне требовалось научиться, чтобы стать женой альфы.

– Что мы сегодня делаем? Попытаемся обезвредить бомбу на скорости сто тридцать километров в час?

Верхняя губа Юджина изогнулась.

– Нет. Ты будешь отрабатывать параллельную парковку без остановки.

Я нахмурилась.

– Что?

Юджин вздохнул, пока мы шли через двор.

– Тебе нужно будет разогнаться до скорости в шестьдесят пять километров в час, резко вывернуть руль в сторону парковки, а потом ты вылезешь и побежишь в полицейский участок или в место, которое находится под охраной. Все это за несколько секунд.

Я вытаращила глаза.

– Черта с два я это сделаю.

Юджин остановился и посмотрел на меня.

– Когда Сойера похитили в детстве, он был со своей матерью. Они думают, что женщина – слабое звено, когда пытаются совершить попытку похищения.

Я зарычала.

– Юджин, я могу ловить пули и становиться невидимой. Хотелось бы мне посмотреть на того, кто придет за моими будущими детьми.

Он усмехнулся хитрой улыбкой. Это что, гордость в его взгляде? Он всегда мне нравился.

Прежде чем он ответил, из громкоговорителя во дворе донеслась музыка. Нежная, романтичная и странная, чтобы играть из школьных колонок. Люди за моей спиной зашептались, и я обернулась, чтобы оценить обстановку.

Мое сердце остановилось, когда я увидела Сойера, идущего ко мне с микрофоном в руке. Но заставили меня прирасти к месту не он, микрофон или музыка, а футболка, сделанная на заказ, которую он надел.

С надписью: «Будущий мистер Каллоуэй-Хадсон».

Сначала я захихикала, но постепенно, пока до меня доходило, что происходит, становилась серьезнее. Он делал мне предложение? Это оно? Юджин отступил назад с ухмылкой, когда толпа расступилась.

Сойер поднес к губам микрофон.

– Я в здравом уме и твердой памяти, на мне нет никакого любовного приворота, – заявил он, и все разразились смехом, включая меня. – И я выбираю тебя, Деми Каллоуэй. Я выбираю тебя. – Смех застрял в горле, когда он встал на одно колено и вытащил кольцо с сверкающим бриллиантом из кармашка своих джинсов. Без коробочки. – Я унизил тебя на глазах у всех, поэтому, думаю, будет справедливо, если я сделаю то же самое с собой, надев эту нелепую футболку.

Толпа зааплодировала, и я улыбнулась. Мне нравилась эта футболка, нравился он, все это очень нравилось.

Сойер поднял на меня взгляд, стоя на одном колене, и я заглянула в его яркие голубые глаза.

– Я выбираю тебя, Деми. И теперь, если ты выберешь меня в ответ, я буду самым счастливым мужчиной на свете. Выйдешь за меня?

Из моих глаз покатились слезы. Он заставил меня полностью забыть публичный позор, который навлек на меня, и это многое для меня значило. Сойер не боялся выглядеть дураком ради тех, кого любил, и это делало его еще более совершенным.

Я постучала пальцем по подбородку, разглядывая кольцо.

– Мне нужно подумать.

Несколько студентов хмыкнули, и Сойер отреагировал на это рыком, прежде чем я рассмеялась сквозь слезы. Я ощущала себя сумасшедшей.

– ДА! Да, огромное да, мистер Каллоуэй-Хадсон.

Он бросил микрофон на землю, а студенты разразились аплодисментами, когда он заключил меня в объятия и его губы оказались на моих. Мы жадно поцеловались, прежде чем отстраниться, чтобы он смог надеть кольцо мне на палец.

Оно было размером с тостер.

– Я знаю, что тебе наплевать на дороговизну, но хочу, чтобы каждый знал, насколько сильно я люблю тебя и буду заботиться о тебе.

Я сейчас грохнусь в обморок.

– Мне оно очень нравится. Оно как маленькое нестандартное орудие убийства. – Я сделала резкое движение рукой в воздухе, и он улыбнулся. Я протянула руку и постучала пальцем по его груди. – Это очаровательно, но ты же знаешь, что парни не носят двойную фамилию, да?

Улыбка исчезла.

– Нет?

Я разразилась смехом, качая головой.

– Ты приготовился сменить фамилию?

Он кивнул.

– Я уже собирался переименовать больницу и все такое.

Мое тело захлестнуло чувство легкости, и мне хотелось остаться в этом моменте навеки. Я улыбнулась, а он потянулся ко мне и поднял, закидывая на плечо.

– Она сказала «да»! – закричал он, и все разразились криками одобрения и аплодисментами.

Я терпеть не могла внимания, но Сойер расцветал в такой обстановке, поэтому я собиралась позволить ему насладиться моментом. Я хотела остановить время и остаться в этом идеальном любовном пузыре, который создали мы с Сойером.

Это не продлится вечно, только не при назревающей войне, но я хотела, чтобы так было. Я хотела, чтобы свадьба с Сойером стала единственной вещью, о которой все будут думать еще долгое время.

* * *

Сойер пронес меня через кампус на плече, поднимая кулак каждый раз, когда кто-то проходил мимо.

– Она сказала «да»! – кричал он.

Потрясающе. Сойер был милым как котенок. И я не отобрала бы у него этого, не важно, насколько сильно его плечо впивалось мне в ребра. Когда мы добрались до дверей квартиры, он опустил меня на землю.

Потянувшись, он обвил мою шею руками.

Я смотрела на кольцо, все еще пребывая в шоке.

– Я была не уверена, что ты сделаешь предложение.

– Футболка на заказ задержалась, или я сделал бы раньше.

– Серьезно?

Так это дурацкая задержка!

Он кивнул.

– Да. Когда твой отец дал свое разрешение, я был готов это сделать.

Я нахмурилась.

– Разговор про солнечные панели?

Он улыбнулся.

– В том доме нет солнечных панелей.

Я ударила его в плечо, и он рассмеялся.

– Я знала! Вы – обманщики.

Он открыл дверь и затащил меня внутрь.

– Было заметно, что вы с мамой разнюхиваете информацию, поэтому нам пришлось сбить вас со следа.

Я покачала головой, пялясь на его затвердевшие соски, выделяющиеся под футболкой. Протянув руку, провела по его прессу, задирая ткань футболки.

– Невероятно сексуально, и ты должен носить ее каждую субботу, когда будешь приносить мне блинчики в постель.

Когда мои пальцы добрались до пояса его джинсов, я продолжила, заскользив рукой ниже.

Он ухмыльнулся.

– Я сожгу ее завтра, это был однократный проект.

Я выдернула руку из его штанов.

– Да, дорогая, как скажешь, – поправился он, и я засмеялась, набрасываясь на него.

Я подпрыгнула и он поймал меня, его руки обхватили мой зад, а его спина уперлась в стену. Он рыча запрокинул голову назад.

– Женщина, ты сведешь меня в могилу.

– Надеюсь, что нет. – Я провела языком по его шее. – Ты мне нравишься живым.

Он застонал и сделал несколько шагов, опуская меня на кухонный стол. Я ухватилась за свою футболку и сняла ее одним быстрым движением, а он наклонился и взял в рот мой сосок. Как в тех пафосных грубых сценах секса, которые всегда показывают в кино, и которые совсем не реалистичны?

Нет, такое бывает. Еще как.

Сойер скользнул рукой под мою джинсовую юбку, отодвигая трусики в сторону, и просунул в меня палец, заставляя меня задохнуться от удовольствия. Я потянулась к нему, расстегнула пуговицу и стянула его штаны, прежде чем обхватить его твердую плоть руками.

Он зарычал мне в ухо, доставая презерватив.

– Ты мне нужна.

Из всего, что он мог сказать, это именно то, что я хотела услышать. Я мечтала быть нужной. Я наслаждалась тем, что Сойер был поглощен мной. Даже не сняв юбку, я пододвинулась на столешнице, и он вошел в меня одним быстрым и резким движением.

– Черт, – выдохнула я, запустив пальцы ему в волосы и потянув.

Он наклонился вперед, хватая зубами мою нижнюю губу, и я уперлась в стол, двигаясь в одном ритме с его толчками. Восхитительное удовольствие распространилось по всему телу, от чего жар и влага запульсировали между моих ног.

– Сойер, – простонала я.

Его язык прошелся по моей шее вниз, его движения становились все жестче, и мое тело напряглось перед взрывом.

– Никогда больше не бросай меня, – отчаянно прохрипел он мне в шею.

– Больше никогда, – пообещала я, когда оргазм прошел сквозь меня и я закричала.

Сойер накрыл губами мой рот, заглушая звук.

Я любила его всеми фибрами души. Ничто больше не разлучит нас.

* * *

Я глубоко спала, когда мне зажали рот ладонью. Я попыталась закричать. Мои глаза распахнулись, и я посмотрела в знакомые сине-бирюзовые глаза.

Стрела.

Он поднес палец к губам и крик застрял у меня в горле. Тогда он убрал руку от моего рта и кивнул в сторону гостиной.

Какого хрена?

Мое сердце заколотилось где-то в горле при виде него. Стрела. Волк-Паладин. Здесь. В моей комнате. Где я спала рядом с будущим альфой-вервольфом! Если бы Юджин или Сойер его обнаружили, они бы сначала убили его, и только потом стали бы задавать вопросы.

Кинув взгляд на Сойера, чтобы убедиться, что он все еще крепко спал, я выскользнула из кровати, радуясь, что была одета, и обхватила себя руками, прогоняя остатки сна из головы. Я закрыла за собой дверь и затащила Стрелу в фотостудию.

– Ты мне не сказала, что ты будущая жена альфы, – произнес он, осматриваясь. Я проглотила ком в горле, собираясь ответить, но он снова заговорил: – Или Паладин.

Я замерла, и он повернулся ко мне, ярость в его взгляде напугала меня.

– Я чую на тебе этот запах. Почему его не было раньше? Ты пахнешь как Ран, и альфа, и дом. – В его голосе слышалось желание, но не сексуального характера. Нечто другое. Нечто, что трудно объяснить. Как с Астрой.

– Я все еще выясняю это сама, – сказала я честно. – И ты приставил мне к затылку ружье.

Его щеки покраснели, и я задалась вопросом, мог ли он не учуять запах Паладина на мне, потому что, когда мы встретились в первый раз, на мне были наручники. Когда я познакомилась с Астрой, распознавшей мой запах, их на мне уже не было.

– Моя мама…

Он кивнул.

– Девушка, которую Ран полюбил. Мы все знаем эту историю. Из-за нее его убили.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он прав. Если бы моя мама не оказалась в тот день с Раном в сарае, он был бы жив сейчас, но это не означало, что это ее вина.

– Почему ты здесь? В моем доме?

Он похлопал по кинжалу на талии.

– Иногда я выполняю поручения вампиров, делаю, что должен, чтобы прокормить наш народ. – От этих слов на меня навалилось чувство вины, особенно, когда он произнес слова «наш народ». – Они дали мне вознаграждение. За тебя.

У меня перехватило дыхание, и моя волчица выскочила передо мной, полупрозрачная, а затем обретя материальное тело и предупреждая Стрелу низким рычанием.

Он наблюдал с интересом, но не казался шокированным тем, что могла делать моя волчица, и это значило, он видел такое и раньше. У той девушки, о которой говорила мама? Той, которая выжила в пожаре?

– Расслабься, – спокойно сказал он. – Если ты думаешь, что я уничтожу последний шанс своего народа обрести альфу, то ты сошла с ума.

Волчица успокоилась, и Стрела опустился на одно колено, протягивая к ней руку. Она осторожно подалась вперед, обнюхивая его ладонь, и он погладил ее между ушами, словно собаку. Она принялась вилять хвостом.

– Предательница.

– Он хороший. Пахнет как мы.

Я вздохнула.

– Ты не удивился при виде нее. Ты видел вервольфа с «расколотой» трансформацией раньше? Моя мама сказала, что Ран рассказывал ей об одной.

Он кивнул.

– У нас был такой недолго, мы называем их волчьими ангелами.

«Волчий ангел». Это звучало намного лучше, чем демон.

Он сказал, что такой у них «был» недолго.

Вся надежда на то, что та девушка жива, испарилась.

– Они убили ее? – спросила я. Может, вампиры схватили и ее.

На его лице появилась грусть.

– Она убила себя сама. Не каждый выдержит то, что на него охотятся всю жизнь. Ты же знаешь, каково это?

Я не шевелилась. Не дышала.

«Она убила себя сама».

Она предпочла умереть, чем позволить продолжать охоту на себя. Это была суровая и отрезвляющая реальность, о которой я никогда не задумывалась. Сколько лет я смогу прожить так? Чтобы меня похищали, а потом я вырывалась на свободу? Начать войну из-за этого?

– Не думай об этом, – рявкнула волчица.

– Это правда, что ты спасла Астру? Ты встретила ее? – спросил Стрела, прерывая мой удручающий внутренний монолог.

– Да, но сначала она спасла моего друга.

– Тогда какого змеиного укуса ты делаешь тут? – прошипел он, и я постаралась не улыбнуться от его выбора ругательств. – Идем домой. Каждый день наша магия утекает. Нам нужен лидер, который привяжет наш народ к земле, иначе мы станем людьми. Тебе все равно?

Что? Людьми?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Стрела вздохнул.

– Паладин-альфа, выросший с городскими волками. Замечательно. – Он потер виски.

– Вообще-то, Паладин-альфа, выросший с людьми, – поправила я. – Я выросла изгнанным волком в Спокане, штат Вашингтон.

Он простонал.

– Это еще хуже. Мы потеряем наших волков, утратим магию и достоинство. Все. Деми, нас больше десяти тысяч. Если мы умрем, это будет на твоей совести!

Что? Они потеряют своих волков? Десять тысяч – это намного больше, чем Сойер или кто-либо еще предполагал, я была уверена в этом.

– Я обручена, – я подняла левую руку и показала ему кольцо.

Он нахмурился.

– Ты не понимаешь. Мы последние настоящие вервольфы. Магия течет в наших венах. Мы можем обращать других людей в вервольфов, укусив их. Мы обретаем нашу стаю узами стаи. Мы – настоящие. Не эти фальшивые и слабые, с намешанной кровью волки-перевертыши, – он указал на дверь, где спал Сойер.

– Осторожнее выбирай слова, когда говоришь о тех, кого я люблю, – зарычала я.

Он вздохнул, качая головой.

– А что насчет нас? – прорычал он. – Нас ты не любишь? Мы твоя настоящая семья. Астра – твоя стая. Если то, что она говорит, будто ты заклеймила ее, правда, значит ты уже заняла место альфы. Ты должна вернуться домой и проявить себя прежде, чем наша магия утечет в небо и мы станем бесполезными человечками!

Вот дерьмо. Он говорил всерьез?

– Мне многое нужно осмыслить, – сказала я, гадая, что я собираюсь делать.

– Деми! – раздался громкий голос Сойера из спальни, и Стрела подобрался к окну студии.

– Возвращайся домой. Пусть Ран тобой гордится. Ты нужна нам. – Стрела посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, и в его взгляде впервые читалась уязвимость.

– Я в студии! – крикнула я Сойеру, чтобы у него не случилось сердечного приступа и он не впал в ярость. – Я подумаю, – обратилась я к Стреле. Он запрыгнул на подоконник открытого окна и обернулся.

– Тот человек, что спас тебя после падения, он был твоим дедушкой. Пожалуйста, скажи мне, что он не умер, спасая кого-то, кто оказался настолько эгоистичен, чтобы бросить свой народ в трудные времена.

Он выпрыгнул из окна и, как только его ноги коснулись земли, бросился бежать.

Его слова ранили меня, заставив мое сердце сжаться. Это был мой дедушка, как я и предполагала.

– Что ты там делаешь? – позвал Сойер, стоя в дверном проеме, и я замерла. Он мог учуять мужской запах, а я не хотела ему лгать. Начинать брак со лжи не обещает ничего хорошего в будущей семейной жизни.

Я обернулась, и по моей щеке скатилась слеза. Сойер бросил взгляд на меня, на открытое окно, потом на волчицу, и увиденное задело его.

– Кто здесь был? Скажи, что ты не изменяешь мне, Деми. – Ранимость в его разбитом голосе убивала меня.

– Боже мой, нет!

Я села, похлопав по полу возле себя, предлагая ему присесть. Сойер опустился рядом, с бледным лицом, глядя на меня недоверчивым взглядом. Я не винила его.

– Сойер, мой настоящий отец был не просто Паладином, – выдохнула я.

Его тело сжалось, и он втянул носом воздух, без сомнения почуяв волка-Паладина.

– Он тоже был альфой. – Я скинула на него бомбу и стала ждать.

Бедняга понятия не имел, что я ему готовила. Его лицо вытянулось, а рот раскрылся. Я с трудом сглотнула.

– Я встретила волка-Паладина по имени Стрела во время путешествия через Деревню троллей. Он пришел попросить меня…

– Он был здесь, в нашем доме! – Сойер вскочил на ноги и бросился из комнаты.

– Сойер, подожди! – Я сорвалась с места и схватила его за руку.

– Деми, могут быть еще. Они могут напасть! – Он обхватил дверную ручку, чтобы предупредить охранника, стоявшего за дверью.

– Сойер, да послушай же меня. Я пытаюсь сказать кое-что важное. Паладины – мой народ, они не собираются на нас нападать!

Он замер, его рука упала и он развернулся от двери. На его лице читалось столько боли.

– Твой народ? А мы тогда кто?

Черт.

Это не то положение, в котором я хотела бы оказаться.

– Ты – мой человек. И Сейдж, и твой народ – мои люди. – Я запустила пальцы ему в волосы, и он закрыл глаза. – Но Паладины тоже, и я не хочу, чтобы меня заставляли выбирать. Это неправильно.

– Что он хотел? – прорычал Сойер.

Я вздохнула.

– Чтобы я пошла в земли Паладинов, и, не знаю, стала их альфой, полагаю. Он сказал, что я им нужна, или их магия погибнет.

Он громко рассмеялся, но мой взгляд остановил его.

– Прости, Деми, но жить на дереве и стать альфой варваров? Нет уж, спасибо, – хмыкнул он.

Я нахмурилась.

– Ты хоть когда-нибудь был на их земле? Астра показалась тебе варваром?

Он успокоился.

– Ну, она не казалась нормальной, и нет, разумеется, я не бывал на земле предателей, которые прокляли мою семью.

Дерьмо, я совсем забыла. Я поморщилась.

– Что ж, может, они изменились. Может, они больше не проклинают вас, – предположила я, зная, что эта битва уже проиграна. Ужасно, что ведьма-Паладин прокляла его род и ему приходилось со всем этим жить.

Сойер переплел наши пальцы.

– Моя дорогая, если ты хочешь быть альфой, можешь править здесь, рядом со мной. Только скажи, и ты станешь участвовать в руководстве. Хочешь быть в моей боевой команде? Согласен. Хочешь начать составлять бюджет на следующий год? Будет сделано. Но ты нужна мне здесь. Рядом со мной. Рядом со своими родителями. С Сейдж. С нашими людьми.

Он прав. Глупое ночное вторжение. Чего от меня ждали? Что я сбегу в лес и брошу своего жениха, родителей, лучшую подругу? Ни за что.

Если Стрела думал так, то он совсем свихнулся. И зачем приходить посреди ночи с кинжалом на поясе и признав, что его отправили вампиры? Может, он опасен для меня.

Хотя мне хотелось думать, что он мог оказаться врагом, и выбросить его слова из головы, я знала, это неправда. Нет, он никогда бы не причинил мне зла. Он пробрался в квартиру, которая находилась под круглосуточной охраной. Если бы он хотел убить меня, он бы это сделал.

– Как он сюда попал? – Сойер подошел к входной двери и открыл ее.

Мы увидели Уолша, который лежал на полу с транквилизатором в шее. Из дротика торчали красные и черные перья.

– Дикари, – прорычал Сойер.

Я проигнорировала это оскорбление. Я понимала: он злится на Стрелу за то, что тот перехитрил его друга. Мы вытащили дротик из шеи Уолша, а потом оттащили его в гостиную, положив на диван. Потом Сойер вызвал охранника на замену, и мы вернулись в постель.

Что за ночка. Не так я хотела открыть Сойеру свой страшный секрет. Тем более, не в день, когда он сделал мне предложение! Мы лежали, уставившись в потолок; что-то невысказанное повисло между нами.

Я была альфой-Паладином.

Черт.

* * *

Следующие несколько дней я и Сойер пытались притворяться, что Стрела никогда не появлялся и я не сообщала ему ничего ошеломительного. Вместо этого мы планировали феерическую помолвку. Были приглашены вервольфы со всего города. Мои родители являлись почетными гостями, что было чертовски неловко. Последний раз мама и папа видели Курта Хадсона, когда он их изгонял. Сойер хотел, чтобы каждый, кто придет, знал, что они прощены, и роль почетных гостей была дана им из политических соображений, полагаю. Я училась политическим играм. Меня это не очень устраивало, но я понимала, что это мое будущее.

– Оно должно быть элегантным, но сексуальным. Думай о себе как о первой леди, – сказала Сейдж, пока мы бродили по торговому центру в поисках платья на сегодняшний вечер.

Да, я дотянула до последней минуты. Уолш и Юджин следовали позади, в трех метрах от нас, поскольку Сейдж была со мной в роли лучшей подруги.

– Не буду! Отстой, – сказала я. – Я будущая жена альфы. Ничего особенного. – Я задохнулась.

Она рассмеялась и смеялась, пока я не ткнула ее локтем в ребра.

Когда мы вошли в магазин одежды, волоски у меня на затылке встали дыбом и внезапно появилось ощущение, что за мной следили.

Обернувшись, я посмотрела на Уолша и Юджина и просканировала местность вокруг. Ничего из ряда вон выходящего. Хм.

– Я думаю, черное. Это же классика, – сказала я Сейдж.

Она пожала плечами.

– А еще это скучно. Что насчет темно-синего? О, или красного! – Она подбежала к длинному красному платью с прозрачными вставками по бокам и провела пальцами по ткани.

Я покачала головой.

– Красное говорит, что я сирена, которая заманила будущего альфу в сети и которая собирается быть коварной сукой все время его правления.

Сейдж выпучила глаза.

– Ух ты, ты на самом деле так чувствуешь.

Я улыбнулась и шагнула к бледно-голубому платью, чтобы провести рукой по его ткани. Платье было приглушенного оттенка, но что-то в нем напомнило мне Одри Хепберн или Мерилин Монро; и это классический цвет. Я взяла его в руки и осмотрела дизайн. Верхняя часть представляла тугой корсет, а нижняя расширялась от колен, словно хвост русалки, расшитый крохотными кристаллами.

– О, Дем, оно великолепно, – Сейдж провела по атласному бантику под лифом.

Я улыбнулась.

– Мне нравится. – Вытащив бирку, я посмотрела на цену, и мои глаза чуть не выпали из орбит. – Мне не нравится. Пойдем в другой магазин. – Я поплелась вешать его обратно.

Пять штук за платье для помолвки.

Они с ума посходили?

Сейдж выхватила у меня из рук бирку и взглянула на нее, закатив глаза.

– Платье на мое шестнадцатилетие стоило дороже. Это абсолютно приемлемая цена.

У меня отвалилась челюсть.

– Сейдж, это неприлично много. Это же чья-то месячная зарплата.

Она вытащила телефон и нажала несколько кнопок.

Я запаниковала.

– Нет. Что ты делаешь? – Сейдж была непредсказуемой; я никогда не знала, что она выкинет.

– Привет, кузен, – промурлыкала Сейдж в телефон, и мое тело оцепенело. – Деми боится покупать платье мечты на сегодняшний вечер, потому что оно стоит пять штук.

Я ударила ее в предплечье, сильно, и она поморщилась, а потом передала мне телефон.

– Ты засранка, – сказала я одними губами, но она приложила к себе платье и начала кружиться с ним по магазину, игнорируя меня.

– Привет, – с трудом выговорила я, прижимая телефон к уху.

– Мне нравится, что ты экономная, – сказал Сойер, – но я планирую жениться лишь единожды, поэтому или действуй с размахом, или езжай домой, хорошо, любовь моя?

– Получается, если когда и настанет время действовать с размахом или ехать домой, это свадьба с миллионером? – Я нервно рассмеялась в трубку. Я ненавидела разговаривать о деньгах. У меня возникало странное чувство, когда я переставала думать о том, что купил мне Сойер, и сколько это могло стоить.

– Миллиардером. Но да, купи это платье, окей? Не могу дождаться, когда тебя в нем увижу.

Миллиардер.

Я выпучила глаза и задумалась. Я видела фамилию Хадсон на всем, с тех пор как приехала сюда. Больница Хадсон, лаборатории Хадсон, Хадсон фармацевтика, но миллиардер? Я потрясла головой.

– Ага, – пискнула я в телефон и завершила вызов. – Удар ниже пояса, – сказала я Сейдж и бросила в нее телефоном. Она поймала его, а потом рассмеялась.

– Примерь его. – Она сунула мне прекрасное платье, и я уступила.

Когда скользнула в платье, у меня возникло ощущение, будто запели ангелы, только это были ангелы моды, и они пели все время, пока я дефилировала перед Сейдж. Платье сидело идеально, и я чувствовала себя такой красивой.

У Сейдж открылся рот при виде меня.

– Черт побери. Тебе нужно надеть к нему каблуки.

Я покачала головой.

– Сойер вчера сказал мне не покупать туфли, он уже купил их для меня.

Ее лицо перекосилось.

– Это опасно. Если они окажутся отвратительными, тебе придется притворяться, что они тебе нравятся.

Я усмехнулась, собираясь возразить, когда что-то ощутила – странное чувство, что за мной снова следят. Воздействие на мою энергию, которое не могла объяснить, тем не менее оно казалось очень знакомым, поэтому я почувствовала себя сбитой с толку.

– Что не так? – Должно быть, Сейдж заметила выражение моего лица.

Я сглотнула.

– Ничего.

Я зашла в примерочную, быстро переоделась, а затем оплатила платье кредиткой Сойера. Я хотела быть счастливой. Сегодня у меня важный вечер, но у меня сосало под ложечкой. Тошнотворное чувство вперемешку с одиночеством. До похода в торговый центр я чувствовала себя нормально, а сейчас удручающе странно.

Какого хрена?

Я собиралась усомниться в своей адекватности, когда мы вышли из магазина и я увидела Астру.

– Альфа. – Ее голос дрожал, когда она выпрыгнула передо мной.

Мое сердце защемило при виде этой крохотной волчицы в Городе вервольфов.

Юджин побежал к нам с другого конца торгового центра, но его остановил Уолш.

Я помотала головой и отмахнулась от них.

– Сейдж, ты можешь дать нам минуту? – Я протянула ей платье, и она растерянно посмотрела на Астру, кивнув.

Зачем она здесь?

Девушка-волк выглядела грязной, больной и растерянной. У нее были темные круги под глазами и сеть красных шрамов по всему лицу. В спутанных волосах виднелись несколько веточек. Внутри меня всколыхнулось желание ее защитить.

– Что с тобой произошло? – Я схватила ее за плечи, отводя в сторону.

Она опять пыталась кого-то исцелить и приняла болезнь на себя?

Тошнотворное чувство одиночества, которое я ощутила в примерочной, отступило, и на меня нахлынуло спокойствие, когда она вздохнула от облегчения. Мне понадобилось мгновение, чтобы осознать, что я испытываю не свои эмоции, а чувствую то, что ощущала она!

– Альфа. Ты нужна мне, – прошептала она.

Я нахмурилась, глядя на нее. Она выглядела так, будто с ней случилось что-то плохое, и хотя она продолжала звать меня именем, которое я ненавидела, я не хотела запрещать ей.

– Что случилось? Как я могу тебе помочь? Тебе нужна еда? Медицинская помощь? – Я указала на фуд-корт.

Она выглядела еще тоньше, чем когда я видела ее в последний раз, если такое вообще возможно. Прошло всего несколько недель. Ее морили голодом? От этой мысли внутри у меня забурлил гнев.

Ее нижняя губа задрожала.

– Альфа. Пойдем домой. Пожалуйста.

Черт. Только не это. Мое сердце сжималось, пока я не почувствовала, что не могу дышать.

– Тебя послал Стрела?

Она проглотила ком в горле.

– Стрелы нет, он пытается заработать денег, чтобы мы смогли обменять их на еду, одеяла и необходимые вещи.

Что она только что сказала?

– Вам нужна еда?

Неужели все Паладины выглядели так, как она? Стрела тоже похудел, как я заметила, когда видела его в последний раз? Я была сонная и не обратила на это внимание, к тому же в тот раз он был одет.

Астра обхватила ладонями мое лицо, и я увидела, что Уолш, Юджин и Сейдж подошли ближе, держа оружие наготове.

– Когда ты поймешь? Ты. Нам. Нужна. – Ее голос сорвался, и те места, где ее пальцы дотрагивались до моего лица, начало покалывать. – Магия, которая делает нас особенными, связана с тобой. Идем. Домой. Сейчас. – Последнее слово она прорычала, и я знала, что это ей многого стоило. Она была самой кроткой волчицей, которую я встречала, но она смотрела мне в глаза, не отрываясь, и этот взгляд пронизывал меня насквозь.

Я с трудом сглотнула, глядя на нее, слезы собирались побежать по моим щекам, а тысячи мыслей пролетали у меня в голове. Я должна была им помочь. Как я могла этого не сделать? Они люди, и они страдали, но Сойер моя любовь, мой жених, и я не могла оставить этот мир и жить в гребаных джунглях бок о бок с его заклятыми врагами.

Она оторвала взгляд от меня.

– Ты не идешь. – В ее голосе прозвучало разочарование.

– Я помогу вам, – заверила я. – Помнишь то место, где мы проходили через стену, чтобы попасть в Город вервольфов несколько недель назад?

Она кивнула, но ее плечи опустились, будто она потеряла всякую надежду.

– Приходи туда и возьми с собой людей. Привезите с собой телеги или приведите лошадей, потому что я собираюсь отправить к вам кучу еды.

Она нахмурилась, выглядя уничтоженной.

– Хорошо, Альфа.

Черт. Почему разочарование в ее голосе разрывает мне сердце?

– Еда – это хорошо. Вам же нужна еда? О, и покрывала. – Я щелкнула пальцами. – Я отправлю и то, и другое, ладно?

Ей на лицо свесились каштановые волосы. Она кивнула, затем вздернула подбородок, и ее голубые глаза остановились на моих.

– Стрела был прав. Город отравил наследницу Бегущего Духа, внучку Красной Луны. – Она выплюнула эти слова мне в лицо, а затем разрыдалась, побежав в сторону торгового центра.

– Астра! – закричала я, кинувшись за ней, но потом остановилась. Какой в этом смысл?

Как я до этого докатилась? Несколько месяцев назад я была изгнанной волчицей, живущей в человеческом мире, а теперь у меня на пальце гигантский камень и я помолвлена с сыном альфы.

– Что это было? – спросила Сейдж.

Я ответила сквозь зубы.

– Можно я одолжу твой телефон? Мне нужно позвонить Сойеру.

Она кивнула и передала мне телефон. Сев на скамейку напротив роскошного магазина одежды, я позвонила будущему мужу и молилась, чтобы он оказался добр к народу, который, как понимала, он ненавидел с самого детства.

Он поднял трубку после первого гудка.

– Мой ответ «да». Купи этой красивой женщине все, что она захочет. – Сойер, очевидно, подумал, что это звонила Сейдж.

– Привет. – Мой голос сорвался. Я могла бы использовать нашу связь, но это казалось странным. Я лучше проговорю это вслух.

Он тотчас уловил мое настроение.

– Что не так?

Я вздохнула.

– Помнишь маленькую ценительницу-Паладина, которая спасла жизнь Уолшу?

Да, я напоминала ему об этом факте в надежде, что это его смягчит.

– Не говори мне, что она тоже в моем доме, – прорычал он.

Я вздрогнула.

– Нет, только в торговом центре.

– Что на этот раз? – спросил он.

– Сойер, они голодают. Паладины. Она – кожа да кости. Больная. Им нужны еда и одеяла. Смерть альфы истощила их землю. Я не знаю точно, но мы можем помочь, правильно?

Он долго молчал. Слишком долго. Мне пришлось убрать телефон от уха и посмотреть на экран, чтобы убедиться, что звонок не оборвался.

– Причина, по которой существует год выбора пары и тебе пришлось участвовать в конкурсе вместе с пятьюдесятью женщинами, заключается в волках-Паладинах, ты же понимаешь это? Они прокляли мою семью, и с тех пор мы рискуем умереть каждый раз, когда выбираем себе жену! – Последнее слово он прорычал, но я знала, что его гнев направлен не на меня, а на них.

Я кивнула.

– Я понимаю и прошу тебя их простить. Наладить отношения. Отправить рис, вяленое мясо, одежду и поступить правильно.

– Скольких людей нужно накормить? – Его голос был раздраженным, но я услышала и крошечный намек на сострадание.

В ту ночь Стрела сказал, что их больше десяти тысяч, но я понимала, что Сойера потрясет такая цифра, а также это может заставить его задуматься, не угрожают ли они его городу, ведь он понятия не имел, что их так много.

– Пару тысяч, – все, что я сказала.

Снова воцарилось молчание.

– Ты же знаешь, это зависит не только от меня? Я могу делать без участия отца многое, но отправить тонны еды нашим заклятым врагам – это вне моих возможностей.

Дерьмо.

– Но он ненавидит их больше, чем ты. Он даст им умереть с голоду! – закричала я в трубку. После того, как мою маму застукали с Раном в год выбора пары Курта, он ни за что не поможет Паладинам.

– Ты просишь очень много, Деми. Когда им нужны припасы?

Я проглотила ком в горле, думая, насколько худой выглядела Астра.

– Сегодня. Сейчас.

Он вздохнул.

– Я позвоню и спрошу у отца, а потом сразу перезвоню тебе.

Я не хотела, чтобы это стало помехой для наших отношений, но не представляла, как могла позволить своему народу голодать и не попросить Сойера о помощи, когда знала, что он мог ее предоставить.

– Спасибо. И еще.

– Да, Деми?

– Тот волк-Паладин у подножия горы Уотерфолл, который умер, пытаясь помочь мне, он был альфой-Паладином, моим дедушкой. Я жива и выхожу за тебя замуж благодаря ему.

Я собиралась вызвать у него чувство вины.

Сойер вздохнул.

– Понял. Я сделаю все возможное, чтобы убедить отца.

– Я люблю тебя, – сказала я.

– Я тоже тебя люблю, Деми, больше всего – твое огромное сердце.

Затем он положил трубку.

Я сидела минут десять, пересказывая Сейдж, что сказала Астра, постукивая ногой в ожидании звонка Сойера.

– Она выглядела больной, – прокомментировала Сейдж, хмурясь.

Я кивнула, раздумывая, что я буду делать, если Курт скажет «нет». Прежде чем я успела обдумать это, зазвонил телефон.

– Эй, – я быстро взяла трубку.

– Прости, Деми. Он сказал нет. Но в следующем году я стану альфой и тогда…

– Нет? – Я встала, пораженная.

Он выдохнул в телефон.

– Он на самом деле ненавидит их, Деми. Он сказал, что они могут голодать, пока не умрут за все то, что сделали. Я попытался объяснить, что это будет политически умный ход – сделать Паладинам одолжение, но…

– Позволить им голодать? – завопила я.

– Деми, наша помолвка состоится через четыре часа. Тебе нужно сосредоточиться на…

– Увидимся в отеле. – Я положила трубку и повернулась к Сейдж, ощущая, как на меня накатывает гнев.

– Отвези меня к альфе.

Ее глаза округлились.

– Что?

– Ты меня слышала. Мне нужно поговорить с будущим свекром. Сейчас же.

– Эмм, я не знаю, где он. Он может быть в офисе, или на встрече, или…

Я помчалась через торговый центр туда, где Юджин и Уолш обеспокоенно наблюдали за мной.

– Где сейчас альфа? – спросила я Юджина. – Мне нужно с ним поговорить, и я знаю, что у тебя есть его расписание.

Его глаза сузились.

– Он занят подготовкой к вашей помолвке.

– Где? В отеле? – потребовала я.

– Деми, в чем дело? – Юджин выглядел встревоженным.

Меня бесило, что приходилось скрытничать, но я не знала, кому могла рассказать, что я альфа-Паладин.

Я успокоилась.

– Мне просто нужно поговорить с будущим свекром. Это сюрприз для его сына.

Он проверил телефон, что-то напечатав. Пришел ответ.

– Он встретится с тобой. Пойдем. – Юджин направился на парковку, где был припаркован мой «Рендж Ровер», рядом с тем, на котором ездили Сейдж и Уолш.

Так Юджин отправил сообщение ему? И тот сказал, что встретится со мной? По поводу сюрприза для Сойера? Конечно, он не поверил в это, не после того, как ему позвонил Сойер с моей просьбой.

Полагаю, я была близка к тому, чтобы это выяснить.

Глава одиннадцатая

Я пересекла территорию кампуса и выехала из ворот Стерлинг-Хилл, направившись в Город вервольфов. Юджин сидел на пассажирском сиденье. Я проезжала мимо высоких зданий центра и ехала к Отелю Плаза Хадсон.

Мои навыки вождения становились все лучше, или это я так думала, пока не увидела побелевшие костяшки на руках Юджина, он сидел, вцепившись в края кресла.

– Ой, успокойся, не такой уж я и плохой водитель, – с насмешкой заявила я, когда мне просигналила проезжающая мимо машина.

Придурки.

Юджин фыркнул от смеха.

– Ты видишь белую прерывистую линию?

Я кивнула.

– Тебе нужно держаться ее внутренней стороны.

Я это знала. Разумеется. Но это чертов внедорожник и иногда очень трудно управляться с ним. Я немного вильнула рулем, возвращая машину за полосу, и Юджин расслабил руки.

В конце улицы показался отель, и от этого зрелища захватывало дух. На вечер было приглашено более тысячи гостей и, говорили, еще больше придут на свадьбу. Это как население небольшой страны. Я не знала эту тысячу людей, но Сойер знал. Он знал их всех. Поименно.

– Не говори ему, кто ты, – сказал Юджин внезапно, и я оцепенела. – Он знает, что ты – частично Паладин. Сойеру пришлось ему сказать, после того как тебя похитили. Но не говори ему, что ты их альфа.

У меня перехватило дыхание.

– Сойер рассказал тебе?

Юджин пожал плечами.

– Я сказал, что не смогу защитить тебя, пока не буду знать все. Не люблю секреты. Секреты убивают людей.

Возможно, он прав. Я попросила его сунуть голову в петлю ради меня, а он даже не знал, кого защищал.

– Прости. Я должна была тебе все рассказать.

Этот человек собирался защищать мою семью, моих будущих детей. И я не хотела, чтобы между нами оставались недосказанности.

Он отмахнулся.

– Ты права, что хранишь свою тайну. Особенно от него. Он ненавидит Паладинов больше, чем ненавидит собственную тещу.

Я усмехнулась, это было смешным замечанием, но я знала, что он говорил серьезно.

– Сыграй на том, что ты подружилась с той девушкой-Паладином, что она спасла Уолша, и теперь возврат долга. Поняла?

Черт, он знал, зачем я назначила встречу. От Юджина мне ничего не удавалось скрыть.

– Ты подслушивал в торговом центре, – заявила я, въезжая на стоянку отеля.

Он пожал плечами.

– Это моя работа. Я не знал, не взыграют ли в тебе эмоции и не сбежишь ли ты, так что тебя снова похитят вампиры. – Он сжал мне руку. – Я принял твое исчезновение как свою ошибку. Прости, что меня не было там, чтобы тебя защитить.

Я ставила машину на стоянку, сдерживая слезы. Юджин находился в реанимации четыре дня. Это четыре недели, если измерять по времени вервольфов.

– Все нормально. Это не твоя вина.

Я сжала его руку, но он покачал головой.

– Каждый останется при своем мнении.

Дверь открылась, и это разрушило эмоциональный момент.

Юджин винил себя? Я и не думала об этом. Прежде чем смогла сказать что-то еще, мужчина, который открыл дверь, склонил голову.

– Альфа Хадсон ожидает вас, мисс Каллоуэй.

Ох, жутковато.

Я вышла из машины и проследовала за ним через двойные двери, Юджин держался позади меня, стреляя глазами направо и налево.

Это место ошеломляло. Все выглядело так, будто было сделано из золота, и источало изящество и совершенство. Сойер привозил меня сюда две ночи назад, чтобы решить, можем ли мы проводить здесь свадьбу. Когда я сказала, что мне тут очень нравится, он ответил «хорошо». Только здесь могло поместиться более тысячи гостей. Четыреста человек в главном зале, другие четыре сотни на наружной террасе и две сотни на лужайке.

Мужчина, который вел меня, свернул налево по коридору, а потом сразу направо – в гигантский банкетный зал, украшенный белыми розами и небесными фонариками; в зале стояли сотни круглых столиков.

Мама Сойера стояла в центре, раздавая указания и рявкая на дюжину официантов, которые отглаживали скатерти. Когда я сообщила, что не особо увлекаюсь планированием вечеринок и буду делать то, что она решила, она обняла меня и сказала, что, возможно, оно и к лучшему, учитывая мой гардероб.

Мой взгляд упал в угол зала. Мистер Хадсон, в черном смокинге, стоял, прислонившись к стене и что-то печатая в телефоне.

– Деми! Ты так рано, и ты совсем не готова. – Мама Сойера окинула взглядом беспорядок, царящий на моей голове, а потом джинсы и футболку.

Я нервно рассмеялась.

– Купила идеальное платье и собираюсь делать прическу, мне просто нужно кое-что спросить у мистера Хадсона.

Я заметила, что он смотрит на меня с непроницаемым выражением лица. Он кивнул в сторону дальней двери. Я сглотнула и последовала за ним.

– Не тяни! Этим волосам нужна помощь, – жизнерадостно воскликнула мне вслед миссис Хадсон.

Она была домохозяйкой пятидесятых, клянусь. Мужчина, провожавший меня, остановился и позволил войти в комнату, Юджин в это время занял позицию у двери, рядом с другим охранником, которого я не знала. Вокруг было столько охраны, что я не могла уследить.

Я прикрыла за собой дверь и приготовилась произнести речь. Мистер Хадсон казался здравомыслящим человеком и…

– Я уже сказал Сойеру «нет». Мы не помогаем Паладинам. Они могут умереть с голоду и сделают этим нам всем одолжение. – Он продолжал что-то печатать в телефоне, не поднимая на меня глаз.

Его равнодушие меня шокировало.

– Но, сэр…

– Это все? Потому что мой ответ – окончательный, и я очень занят, организуя сегодняшний вечер.

Он собирался разыграть денежную карту? Заставить меня чувствовать вину из-за того, что я не могла оплатить собственную свадьбу? Упрямый ублюдок. Я прошла через всю комнату и выхватила телефон у него из рук, вынуждая его взглянуть на меня.

– Извините, что я бедная и не могу заплатить за все это, – прорычала я. – Может, если бы вы не изгнали мою мать, она бы смогла обеспечить мне более достойную жизнь. – Я тут же пожалела, что потеряла над собой контроль.

Он посмотрел на меня со смесью гордости и злобы во взгляде.

– Боже, ты как она. Ты и выглядишь как она. – Он посмотрел на стену, прежде чем встретиться со мной взглядом снова, и я поняла, что он говорит о моей матери. Поэтому он почти на меня не смотрел?

– Сэр, пожалуйста. Они голодают, – умоляла я.

Он хмыкнул.

– Хорошо. Это их карма за то, что прокляли мою семью на следующие тысячу лет!

– Именно! – закричала я, копируя его тон и уже не волнуясь, что все пошло не по плану. – Это случилось тысячу лет назад! Покончите с этим!

Он громко усмехнулся, а затем покачал головой.

– Послушай, Деми. Я все еще главный, до следующего года или около того, и моим последним распоряжением будет позаботиться, чтобы никакая помощь не поступила Паладинам.

Я бросила его телефон на стол и уперлась руками в бока.

– Вы позволите тысячам умереть, потому что все еще злитесь, что моя мама полюбила Паладина еще до того, как встретила вас?

Его глаза пронзила ярость, желтый и оранжевый цвет просачивались сквозь голубой, пока я не увидела его волка.

– Твоя мама – моя Мередит, – сказал он, и я нахмурилась.

– Что?

Он сделал глубокий вдох, выдохнул, и цвет его глаз стал возвращаться к голубому.

– Она публично унизила меня, как это сделала Мередит с тобой, и я никогда не забуду этого чувства. Я любил ее. Я хотел провести остаток жизни с ней, а если она этого не хотела, ей нужно было отказаться от участия в отборе.

Упс. Я знала, о чем он говорил, но он ошибался.

– Мередит меня не унизила. Ваш сын это сделал. И вы правы, моей маме не следовало участвовать, но она была бедной, а вы размахивали бесплатным образованием перед ее носом, словно морковкой. Чего вы ожидали?

Он посмотрел на меня так, будто я была диким зверем, который ворвался и напал на него.

– Люди со мной так не разговаривают. – Его голос прозвучал взволновано.

Видимо, это правда. Все боялись альфу, даже такого робкого, как он.

– Я вас не боюсь, сэр. Я хочу, чтобы у нас с вами были хорошие отношения. Хочу, чтобы мы стали счастливой семьей. Хочу подарить вам внуков и смотреть, как вы с ними играете, и приглашать вас на ужин без недосказанностей между нами. Хочу быть настоящей рядом с вами. Но вы ошибаетесь. Паладины – не ваши враги.

Он открыл рот, чтобы что-то произнести, но я остановила его, подняв руку.

– Они – нет. Одна старая ведьма, тысячу лет назад, – да. Они слабы, они умирают от голода, и они расплачиваются за ошибку тысячелетней давности. У нас есть запасы еды. Я не могу спать по ночам, зная, что в нескольких километрах отсюда тысячи волков медленно гибнут, когда мы можем помочь.

Он вздохнул.

– Я рад, что Сойер выбрал тебя. Ему будет нужна сильная женщина, чтобы держать его в узде, если он хочет стать альфой в эти трудные времена.

Я была готова принять это за комплимент. Он поднял руки и потер виски.

– Тебе пришлось помахать у меня перед носом моими будущими внуками, так? – усмехнулся он.

На моем лице растянулась улыбка.

– Просто держите это в уме, сэр.

– Должно быть, та целительница-Паладин действительно произвела на тебя впечатление.

Астра. О да. Вот почему он думал, что я одержима помощью Паладинам.

Я кивнула.

– Ей около шестнадцати, и она – сплошь кожа да кости. Она рискнула своей жизнью, чтобы спасти Уолша.

Он потер лицо.

– Если я соглашусь, это не останется незамеченным нашим народом. Я не смогу прикрыть такую большую операцию. Фургоны с едой, необходимое военное сопровождение, это невозможно скрыть. Люди решат, что Паладины больше нам не враги.

– Что ж, сэр, насколько мне известно, многие против нас. Может, у нас уже достаточно врагов? Может, пришло время поискать союзников.

Он застонал.

– Ладно, Деми. В виде исключения.

Я перелетела через стол и обняла его, завизжав от счастья. Его тело застыло на секунду, будто он не знал, каково это – обнимать кого-то, а потом его руки обхватили меня.

– Хорошо, хорошо. Иди делай свои девчачьи дела, пока я над этим работаю. – Он отпустил меня, и я отстранилась с улыбкой.

– Спасибо, сэр.

Я развернулась и собиралась выскочить из комнаты. Будем надеяться, это поможет Паладинам продержаться еще неделю или две, пока они не найдут другой выход.

– Деми? – Курт окликнул меня.

Я оглянулась на него, он улыбался.

– Я рад, что мой сын женится на тебе. С самого первого дня, когда Сойер сказал, что влюбился с первого взгляда в белокурую богиню в Дельфи, я знал, кто ты. Твоя мать была единственной волчицей, которую я изгнал за весь срок своего правления.

Любовь с первого взгляда? Он сказал так своему отцу?

Ничего себе.

Курт продолжил.

– Я боялся, что ты причинишь ему боль, что не полюбишь его в ответ, и ему придется заключить фиктивный брак из-за проклятия.

Ой.

Так вот как он это видел? Он всегда очень хорошо относился к миссис Хадсон, но любил ли ее? Может, не так, как любил мою маму.

– Безответная любовь никому не идет на пользу, – пробормотал он.

Черт, в этот момент он выглядел как потерянный мальчик, и я осознала, насколько сильно это проклятье затронуло его семью. Оно принуждало к бракам, которые ни за что бы не были заключены, если бы не это.

Он встряхнулся.

– В любом случае, я вижу вас двоих вместе, и знаю, что у вас будет долгая и счастливая жизнь. – Он улыбнулся.

Это было одной из самых приятных вещей, что он мог сказать.

– Будет, – уверила я. – До тех пор, пока он понимает, что счастливая жена означает и счастливую жизнь.

Я указала на свою футболку, как у Сойера: ее раздобыла для меня Сейдж.

Он усмехнулся, качая головой.

– Давай, иди отсюда.

Я улыбнулась.

– Спасибо еще раз.

Когда вышла за дверь, я подумала, что все прошло гораздо лучше, чем я могла надеяться. Я испытывала любовь и уважение к будущему свекру, и поняла, что люди – это несовершенные существа, пытающиеся справиться с сердечной болью и травмами. Но я хотела настоящих отношений, а настоящие люди спорили и высказывали свои претензии. Я хотела обращаться к свекру с вопросами, которые меня беспокоили, а не замалчивать их. Он выслушал меня, и мы пришли к соглашению. Черт возьми, это было приятное чувство. Я покинула отель в приподнятом настроении.

– Он слишком мягко к тебе относится, – прокомментировал Юджин, когда я запрыгнула в машину.

– Ха. Мягко? Сначала он устроил мне головомойку, – сказала я.

Юджин хмыкнул.

– Знаешь, он всегда хотел дочку. После смерти близнеца Сойера они пытались снова и снова, но безуспешно.

Я замерла.

Проклятье. Оно позволяло иметь только двух детей, а когда брат-близнец Сойера умер, больше детей они не могли завести. Неудивительно, что они ненавидели Паладинов. Проклятье отобрало у них шанс иметь дочь.

– Это очень грустно, – сказала я.

– Это жизнь, – возразил он.

Точнее и не скажешь.

Глава двенадцатая

Я вошла в номер, который отель выделил для семьи, чтобы мы смогли выйти из него в главный зал все вместе. Мы приехали немного рано, но Сойер уже был здесь, он написал об этом на мой новый телефон, который мне доставили в парихмахерскую по его распоряжению.

Распаковав его, я сделала селфи и запостила фотографию в инстаграм[2].

– Мне нужен доктор! – Сойер схватился за сердце, когда я вошла в комнату в новом платье; мои волосы были закручены в каскад блестящих кудрей. – Я женюсь на самой красивой девушке в мире, и я не могу дышать.

Я улыбнулась.

– Ты – очаровашка, знаешь это?

Он выпрямился, убирая руку от груди, и притянул меня в объятия. Я прижалась к нему.

– Ты вызываешь во мне эти порывы.

Сейдж позади нас изобразила, будто ее рвет, и я развернулась, чтобы показать ей средний палец, застав Уолша за тем, что он пялился на ее зад. Он поднял глаза, когда заметил, что я смотрю, его щеки покраснели, а я улыбнулась.

Когда я развернулась к ним спиной, Сойер выпустил меня из рук и достал две коробки из столика, протянув их мне.

– Подарок к помолвке.

Мои глаза расширились. Дерьмо, это еще что?

– Я ничего тебе не купила.

Он отмахнулся.

– Ты – мой подарок. На тебе даже бантик есть. – Он указал на бантик на платье под моим бюстом.

Я улыбнулась, а потом стала распаковывать первый подарок. Я ненавидела сюрпризы, но любила подарки. А кто нет? Когда мой взгляд упал на пару белых «Конверс», инкрустированных тысячами крошечных стразов, я завизжала.

– О боже, ты же такие совсем не носишь, – выглянула из-за моего плеча Сейдж, и Сойер щелкнул ее по макушке.

Я рассмеялась, когда она показала ему палец, а затем скинула шлепки, натянув тонкие носки, которые он мне вручил, и влезла в кеды.

– Они – мое самое драгоценное имущество, – сказала я и подняла на него взгляд, увидев, что он улыбается.

– Теперь второй подарок. – Он откашлялся, внезапно занервничав. Его взгляд пересекся со взглядом Сейдж, и она кивнула, переходя на другую сторону комнаты поближе к Уолшу, чтобы дать нам немного личного пространства.

Мой желудок скрутило от волнения, пока я срывала оберточную бумагу. Я сняла крышку с коробки.

И когда мои глаза опустились на пару металлических наручников, у меня душа ушла в пятки.

– Нет.

Только не снова. Он не сделает этого.

Меня охватила паника, и Сойер обхватил мое лицо руками.

– Это не то, что ты думаешь. Не совсем, эти наручники ты можешь надевать и снимать по желанию. Никакой магии или ножа фейри не нужно, и они не будут бить тебя током. Они лишь перекроют твою магию и скроют твой запах.

Я выдохнула.

– Как? – Я провела пальцами по наручникам, втягивая воздух и ощущая на них запах магии.

– Я заказал их несколько месяцев назад, до того, как ведьмы ополчились против нас. Теперь, если ты захочешь скрыть свои силы, сможешь это сделать, просто надев их, и если тебе понадобится волчица, стяни их. Как украшение.

Они были металлическими внутри, но снаружи отделаны черной кожей с плетеными вставками. Выглядело это стильно.

Мои глаза наполнились слезами. Подарок был очень ценным. После всего, через что мы вместе прошли, и всего, через что прошла я, он дал мне выбор.

– Спасибо. – По моей щеке скатилась слеза.

– Перестань плакать! Макияж, – раздался голос Сейдж из угла комнаты, и я засмеялась.

Сойер наклонился ко мне и прижался губами к моим.

– Я только хочу, чтобы ты была в безопасности, когда сама так решишь.

Я низко зарычала.

– Эта самая сексуальная вещь, которую ты когда-либо мне говорил.

Он придвинулся.

– Сегодня я сорву с тебя это платье за пять тысяч долларов еще до того, как ты дойдешь до кухни, – прошептал он.

Тепло запульсировало внутри меня, а на губах заиграла самодовольная улыбка.

– Обещаешь? – прошептала я, и он застонал, низко и соблазнительно.

– Родители идут, – предупредила Сейдж, и мы оторвались друг от друга, улыбаясь.

Двери раскрылись, и вошли мои мама с папой, одетые в самые прекрасные вещи, что я на них видела.

– Ничего себе. – Моя челюсть отвисла при виде мамы в темно-синем платье и папы в черном костюме и синем галстуке.

Мама покружилась на месте, и отец присвистнул.

Я обняла их, и мы перекинулись парой слов, прежде чем в комнату вошли родители Сойера. Сдержав слово, альфа распорядился доставить несколько тонн сухпайков и одеял на место встречи, о котором я рассказала, и Астра ждала там вместе со Стрелой и группой других Паладинов, чтобы получить груз. Сойер посылал мне фото, чтобы я это видела, пока мне делали прическу. Они погрузили все на телеги и повозки, запряженные ослами, а некоторые просто взвалили мешки риса себе на плечи.

Курт откашлялся, напряженность момента его встречи с моей мамой ощущалась в воздухе. Миссис Хадсон натянула улыбку, чувствуя себя неловко, в то время как ее муж казался холодным и безучастным.

– Здравствуйте, мистер и миссис Каллоуэй, рад, что вы здесь, – сказал Курт и пожал руку моему отцу.

Он мог бы включить в это приветствие и мою маму, но даже не взглянул на нее. Теперь я понимала, что он вел себя так потому, что ему слишком больно, а не потому, что он груб.

– Спасибо, сэр. Рады быть здесь и очень счастливы за детей. – Мой папа посмотрел на Сойера, приобнявшего меня.

Подошла миссис Хадсон, она поцеловала каждого из нас в щеку, задержавшись, чтобы восхититься моей прической.

– Это – чудо, – сказала она, подмигивая, и я улыбнулась.

Я начала привыкать к их характерам. Миссис Хадсон заботилась о внешнем виде и о том, чтобы все выглядело привлекательно, и я уважала это. И она тоже была немного шутницей.

– Спасибо, что пригласил меня, Курт. – Голос моей мамы прозвучал негромко и примирительно.

«Меня». Не «нас». Она пыталась загладить свою вину.

Тогда он наконец и посмотрел на нее, и у меня замерло сердце, когда я увидела в его глазах сожаление. Он ничего не ответил, откашлялся и кивнул.

– Пойдем? – Он указал на дверь, которая вела в главный зал.

Дамы кивнули, взяв своих кавалеров под руки.

Бедная мама. Бедный Курт. Надеюсь, время залечит их раны. Юджин сказал что-то в запонку, как это делают агенты ЦРУ, и открыл дверь.

Рев толпы оглушал, он выдернул меня из мыслей о маме и Курте. Я услышала гостей до того, как их увидела. Сколько их там? Они все будут разглядывать меня? Мог ли кто-то из них учуять запах Паладина, исходящий от меня? Может, стоило надеть наручники, а не оставлять их в коробке в комнате.

Прежде чем я запаниковала, Сойер потянул меня в толпу, которая расступилась, и я натянула на лицо улыбку.

– О боже, они все здесь из-за нас, – сказала я Сойеру, используя нашу связь.

Он усмехнулся.

– Это странно, – продолжила я.

– Это нормально. Тебе просто не нравится быть в центре внимания, – сказал он.

Это было правдой.

– Для такого случая мне нужна футболка. Не смотри на меня, веди себя спокойно. Я здесь только ради еды.

Сойер снова хихикнул, и я стала вглядываться в лица присутствующих. Я узнала лишь пять человек. Двух учителей, двух студентов и…

– Что здесь делает мать Мередит? – воскликнула я в голове Сойера так громко, что он поморщился.

Мама Дарта Вейдера, как и полагается, была одета в кроваво-красное платье, она стояла и смотрела на меня из-за фонтана с шампанским.

Сойер удивился, почему я спрашиваю, а потом кивнул.

– О, Мередит во всем призналась. Про ожерелье с любовным приворотом, парня, который выпил зелье, чтобы выглядеть как я. Все это совершила Мередит.

Я остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на него.

– Нет, я видела лицо Мередит, когда тот парень превратился обратно в себя. Она выглядела удивленной. Может, ожерелье и ее рук дело, но точно не парень и не нападение вампира.

Он нахмурился.

– Ты думаешь, что это ее мать отправила вампиров похитить тебя? – Он остановился, что-то промелькнуло на его лице, будто его осенило. – Она знала, что ты убежишь после того, как я выберу ее дочь, она знала, где находилось твое общежитие, из которого тебя и забрали вампиры. Она…

В зале раздался леденящий душу крик, и мы повернулись на звук.

О нет.

С потолка в зал опустилось около сотни фигур в черном. В нос ударил запах.

Медь.

Кровь.

Смерть.

Вампиры.

В зале начался хаос, группа безопасности, расставленная по периметру здания, начала стягиваться к центру, туда, где находился альфа, чтобы окружить его. Сойер сорвал с себя смокинг, а затем его рубашка начала трещать по швам. Я моргнула, а когда открыла глаза, передо мной стоял гигантский серый волк. Никогда не видела, чтобы он так быстро превращался.

– Мама! – Я огляделась, пытаясь отыскать родителей.

Все происходило очень быстро. Они только начали обращаться, они не были бойцами. Я не была уверена, что они способны себя защитить. Мы с Сойером двигались как единое целое. Если я поворачивала налево, он поворачивал вместе со мной. Пока я бежала сквозь толпу кричащих и испуганных гостей, его мех прижимался к моей ноге.

Я добралась до мамы, она оказалась за стеной из охраны, сформировавшейся вокруг Курта Хадсона. Телохранители встали перед нами, пока вампиры медленно пробирались к нам в дальней части комнаты. Они отбросили нескольких волков со своего пути, но пока не ввязывались в драку.

– Спрячьтесь за мной, – сказала я родителям.

– Дорогая…

– Спрячьтесь за мной! – прорычала я, мои глаза стали желтыми, пока волчица била мне в грудь словно в барабан. Она хотела выбраться наружу, хотела вытереть пол этими ублюдками, но я пыталась ее успокоить.

Раскрыть себя не только как волка-Паладина, но и как вервольфа с «расколотой» трансформацией, означало подвергнуть себя опасности. Но если кто-нибудь пострадает, и я не смогу это предотвратить?

– Пока оставайся человеком. Давай посмотрим, как пойдет дальше, – сказал Сойер, считав мои эмоции, и я вздохнула с облегчением от того, что услышала его.

Он прав. Они пока не нападали, они могли быть здесь, чтобы передать послание. Хотя сотня вампиров, отправленных на помолвку сына альфы, уже само по себе – послание.

Я узнала их предводителя – женщину, которая работала непосредственно под командованием королевы. Впервые я увидела ее той ночью, когда они напали на нас с Сойером и Юджином в его квартире, а потом еще раз – когда меня похитили. Это была уродливая угрюмая сука со вздернутой губой.

– У королевы для тебя послание, – сказала она Курту, стоявшему за охранниками; мы находились между ними и стеной за нашими спинами.

Она ухмыльнулась.

– Око за око.

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, что это значило, когда Курт развернулся, в его глазах читалась паника. Он взглянул на волка Сойера и закричал.

Затем все происходило как в замедленной съемке. Курт бросился к серому волку Сойера, пока я медленно разворачивалась, чтобы посмотреть на своего мужчину. Когда увидела красную точку от снайперской винтовки на груди его волка, я задрожала. Я рванула вперед, чтобы закрыть его своим телом, но было слишком поздно. Звук выстрела прорезал воздух, эхом отражаясь от стен.

На полу показалась кровь, и мои ноги подкосились, я бросилась вперед и подхватила альфу.

Курт покачнулся у меня в руках, и из его рта брызнула кровь, когда мы оба рухнули на пол.

Они застрелили альфу.

Они пытались убить Сойера, но его отец… мне хотелось зарыдать. В зале разразилась война, пространство заполнили звуки битвы, рычание и крики, но все, что я могла делать, это смотреть в глубокие голубые глаза Курта, пока он улыбался мне. Из его рта вытекла тонкая струйка крови, стекая по щеке.

– Нет! – Сойер обратился в человеческую форму и рухнул на колени возле меня. – Папа!

– Вызовите доктора! – проорал Юджин.

Доктор не смог бы помочь, как не смогло бы и исцеление, на которое были способны вервольфы. Я поняла это по количеству крови, растекающейся по моим бедрам, пока его тело лежало, раскинувшись у меня на коленях. Слишком поздно. Он подставился под пулю, предназначенную для его сына, и за это я навсегда останусь ему благодарной.

Главный зал огласили душераздирающие крики миссис Хадсон, когда она упала на пол возле мужа. Он протянул к ней руку, задыхаясь.

– Я не любил тебя поначалу, – признался он, и мы все затаили дыхание. – Но вскоре полюбил тебя очень сильно, моя прекрасная любовь.

Она рыдала, вцепившись в его руку и раскачиваясь взад-вперед. По моим щекам катились слезы. Вот бы здесь оказалась Астра, но времени на это не было. У нас кончилось время.

Курт посмотрел на сына. Губы Сойера были поджаты, но его лицо не выражало никаких эмоций. Он находился в шоке, я ощущала это через нашу связь, он не мог поверить, что это происходит.

– Мой сын. – Из его груди вырвался хрип, и Сойер издал подавленный стон. – Я так тобой горжусь. – Курт сделал глубокий мокрый вдох. – Ты будешь в десять раз лучшим альфой, чем я. Особенно с Деми рядом. – Он перевел на меня взгляд, и я сжала его протянутую руку.

Его глаза сделались стеклянными, когда он начал блуждать взглядом по комнате. Я подумала, что он, возможно, умирает, но затем его взгляд остановился на заплаканном лице моей матери.

– Кора, – прошептал он.

Мама упала на колени, втискиваясь в пространство между мной и Сойером, и взяла лицо Курта в ладони.

– Прости меня за то, как я с тобой обошлась, – сказала она, глядя ему в глаза. – Мне нужно было быть честной с самого начала и ни за что не принимать участие в выборе пары.

Он кивнул, высвобождая руку из моей и проводя ею по бледной щеке моей мамы.

– Прощена. – Он издал долгий хрипящий вдох, и больше не выдохнул. Его грудная клетка застыла и крик миссис Хадсон перерос в волчий вой, когда она трансформировалась.

Черт побери. Он мертв. Отец Сойера, наш альфа. Мертв.

– Снайпера сняли. Но они заблокировали нас здесь. – Раздался голос Юджина над нами, и я поняла, что он обращался к Сойеру. – Что нам делать, сэр?

Он избегал смотреть на мертвое тело Курта, которое лежало у меня на коленях, перекрывая циркуляцию крови в моих ногах.

«Сэр». Он только что назвал Сойера «сэром», потому что теперь тот стал альфой.

Сойер встряхнулся и бросил взгляд на отца.

– Сколько у нас стражей и как много нападающих?

– Тридцать наших, прошедших подготовку, и восемьдесят или около того кровопийц. Две сотни гостей успели попасть внутрь до того, как дверь запечатали. Остальные на террасе, угощаются закусками, я полагаю.

Сойер потер виски, когда зал наполнили крики. Наших гостей пожирали заживо.

– Соберите женщин, детей и стариков в угол и поставьте двенадцать человек их защищать. Остальные отправятся со мной убивать кровососов.

Ярость внутри меня стремительно поднялась, и я поняла, что не смогу пересидеть все это.

– Нет. Возьми всю стражу с собой, а я защищу женщин и детей, – сказала я Сойеру, отрывая половину юбки своего русалочьего платья резким движением. Окровавленная ткань упала на пол, и я осталась в мини-платье и сверкающих стразами конверсах.

– Деми, я…

– Сойер, к черту скрывать, кто я такая. Люди умрут! – зарычала я.

Я могла ловить пули и все же не сумела сделать это для его отца; мне придется жить с этим всю оставшуюся жизнь. Сойер знал, насколько сильной я была, знал, что я являлась нашим особым оружием, ему просто требовалось справиться с желанием обращаться со мной как с фарфоровой куклой.

– Ладно, – выдохнул Сойер. – Но береги себя.

Он встряхнулся, в считаные секунды превратившись в волка.

Он посмотрел на меня.

– Я не смогу жить без тебя.

– Поняла, – сказала я, мое сердце разрывалось из-за его потери, когда я наконец выпустила волчицу. Это получилось легко как никогда. Она ждала.

Когда прозрачная волчица выбралась из моего тела, я услышала десятки вскриков. Мамы, папы, миссис Хадсон и всех, кто еще смотрел на меня. Когда волчица обрела физическую форму, она подняла на меня глаза и кивнула.

– Демон, – прошипел кто-то из толпы.

– Паладин, – сказал другой.

Я проигнорировала обоих и начала собирать женщин и детей, направляя их в угол зала, где умер альфа. Мои родители оттащили тело Курта к стене, где папа накрыл ему лицо своим пиджаком.

– Женщины, дети и пожилые, все в тот угол, – Юджин указал туда, где стояла я, и я почувствовала, как пощипывает мою кожу, когда вампиры двинулись в нашу сторону.

Не в этой жизни, кровососы.

Я должна защитить этот угол, чтобы вся наша охрана освободилась и могла помочь Сойеру. Что-то холодное и твердое скользнуло мне в руку, и я подняла глаза, увидев Сейдж. На ее лице были заметны дорожки от слез, рыжие волосы выбились из тугого пучка. Ее дядя только что умер, и я знала, что ей очень больно, но она пребывала и в неистовом бешенстве.

– Эти кровопийцы связались не с той семьей, – прорычала она.

Я опустила взгляд на руку и улыбнулась, увидев серебряный кол, который она в нее вложила. В наш угол спешили женщины, дети и пожилые люди, а в это время перед нами разворачивалась кровавая битва. Моя волчица, со вздыбленной шерстью, держалась в авангарде.

– Милая, – раздался обеспокоенный голос папы позади меня. – Тебе нужна помощь?

Я помотала головой.

– Присматривай за мамой. Мы справимся.

Подошла первая волна вампиров. Пятеро, и на долю секунды мне стало страшно отдаться своим силам, узнать, на что я способна, и показать это на глазах у всех. Но этот момент прошел, и я наполнилась чувством мести.

Наш альфа мертв, и они дорого за это заплатят.

Моя волчица первой перешла к действиям, выбежав вперед, чтобы встретиться с первым кровососом. Она прыгнула в воздух и вцепилась в его плечо. Я сжала кол в руке, а затем полностью высвободила свои силы. Я отпустила страх, стыд. Бросившись вперед, так что все вокруг стало расплывчатым, я воткнула кол вампиру в грудь, сразив его на месте, до того как он смог отследить мое перемещение. Я двинулась к следующему. Удар. Удар. Я стала маньяком, обыгрывая их в их же игре, используя скорость против них. Я уложила еще двоих, когда услышала крик Сейдж.

Развернувшись, поняла, что оказалась слишком далеко от тех, кого, как предполагалось, должна защищать. На Сейдж и моего отца, который помогал сдержать нападавших, надвигалась дюжина вампиров. Моя волчица была уже на полпути к ним, но не успела бы вовремя.

Внутри меня возникла паника и я закричала, выбрасывая руки вперед и высвобождая дикую магию.

Из меня вырвалась сила, и вампиры попадали как кегли для боулинга, будто их сбило с ног невидимой волной. Прикованные к полу, они закопошились на нем.

Моя магия.

Святая матерь. Я сделала это.

Не слишком раздумывая или переживая о вздохах вокруг меня и моей жуткой силы, я с волчицей бросилась вперед, и мы одновременно взмыли в воздух над телами, которые корчились на полу, сопротивляясь силе. Когда я коснулась ногами пола на другой стороне зала, я развернулась и выставила кулак с зажатым в нем колом перед собой, будто он один мог отпугнуть их.

Я окинула взглядом пространство зала. У Сойера и его охраны все было в порядке, но они не могли прийти нам на помощь. Все оставалось на мне и Сейдж.

Пока я не была уверена, как пользоваться своими силами, я даже не знала, как повторить то, что только что сделала. Мне требовалась практика. Очень много практики.

Но мне было необходимо вывести людей отсюда, чтобы они оказались в безопасности, и я смогла бы помочь Сойеру. Но дверь забаррикадировали.

Думай. Думай. Думай.

Решение пришло ко мне в видении.

Огонь.

Пламя вспыхнуло в моем сознании, и я посмотрена на Сейдж.

– Мне нужен огонь, – сказала я.

Она не задавала вопросов и побежала в другой угол зала.

Вампиры начали подниматься. Каким бы сковывающим эффектом ни обладала моя магия, она переставала действовать.

Я оглянулась посмотреть, что творится у меня за спиной. Позади было окно – красивое окно с витражным стеклом.

– Пап, разбивай окно и выводи их, – бросила я отцу.

Он кивнул и бросился к окну, выбив его ногой. Рядом, цепляясь за маму, начала рыдать девочка, и я сжала кол в ладони, мечтая еще об одном или ружье Мармал. В этот момент я поклялась никогда не выходить из дома без двух кольев.

Вампиры вскакивали на ноги один за другим, и я рванулась вперед, вонзая кол в грудь ближайшего ко мне. Сетка вен на его лице стала черной, и я почти вытащила кол, чтобы убить еще одного, когда почувствовала, как чьи-то руки обхватили мое горло, а затем другие – мои предплечья. Два сильных кровососа пригвоздили меня к месту, и я забилась в их руках, пытаясь вдохнуть.

– Деми! – Чудовищный крик мамы прорвался сквозь звуки битвы.

– Почему твоя мама кричит? Я тебя не вижу, – пробился через мой мутный разум испуганный голос Сойера, пока я извивалась в руках вампиров, как рыба, вытащенная из воды.

– Все хорошо. Я в порядке, – соврала я. Я не хотела, чтобы он переживал за меня, зная, что у него свои проблемы, на которых стоило сосредоточиться.

Быть задушенной двумя вампирами. Не паникуй, думай.

Воздух.

Мне нужен чертов воздух! Единственное, что я смогла придумать, это обмякнуть у них в руках и притвориться мертвой. Я полностью расслабилась, пока мое тело не обвисло в их хватке так, что им самим пришлось держать мой вес. Это сработало. Давление на мою шею ослабло.

– Королева хочет заполучить ее живой, – прошипел один из вампиров.

И тогда я стала действовать. Резко откинув голову назад, я ударила вампира позади меня, и внутренне взвизгнула от радости при звуке ломающихся костей. Хватая ртом воздух, я вывернулась из хватки второго типа как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сейдж держит в руке факел, сделанный из оторванной шторы и бутылки спиртного. Моя волчица находилась рядом с ней.

Слава богу!

Мы перешли к активным действиям. Волчица прыгнула, чтобы вырвать вампиру глотку, в то время как Сейдж с боевым кличем швырнула бутылку в грудь другого.

Та взорвалась, разбрызгивая алкоголь и стекло.

– Подпали его! – закричала я.

Это война, медлить нельзя, нужно просто реагировать.

Она поднесла горящий факел из шторы к вампиру, и он попытался отпрянуть назад, но я уже была позади него, поднимая усыпанный стразами кроссовок к его спине и пиная вампира в пламя.

Его тело воспламенилось, и от него поднялся густой черный столб дыма, когда он упал на землю. Я указала на правую часть зала.

– Подожги тот стол. Разбрызгиватели на потолке включатся до того, как здание успеет вспыхнуть, но мы сможем швырять кровопийц в огонь и сравнять счет.

Сейдж ухмыльнулась.

– Мне нравится ход твоих мыслей.

У нас не было оружия, это, черт побери, вечеринка по случаю помолвки, а не зона военных действий; мы оказались не готовыми ответить на нападение. Сейдж вытащила из-за пояса бутылочку со спиртным и улыбнулась мне.

– Твое здоровье.

Она швырнула бутылку в красиво задекорированный стол, а следом бросила факел.

Стол вспыхнул полутораметровым столбом пламени, и как раз вовремя.

– Деми! – закричал папа.

Я развернулась к окну, чтобы увидеть, как он пытается помочь миссис Хадсон выбраться наружу. Она, казалось, упала в обморок. Она была в своей человеческой форме, голая и обмякшая в его руках. Я проследовала за его взглядом и увидела вампира, загнавшего маму в угол. Она находилась в волчьей форме, выгнув спину над телом альфы, шерсть ее стояла дыбом.

Я никогда не видела волчицу мамы. Только на фотографиях. Она была потрясающей – сильной и дикой. Я знала, что она защитит тело Курта, чтобы ему смогли устроить подобающие похороны. И возможно, умрет ради этого.

Отец, казалось, был готов выбросить миссис Хадсон из окна и поспешить на помощь к жене.

– Поняла тебя! – закричала я и бросилась вперед.

В одну секунду я стояла рядом с Сейдж возле полыхающего стола, а в следующую оказалась на спине у вампира, сжимая его, пока не услышала хруст ребер.

Я не знала, что на меня нашло, но была сильной, очень сильной. Я подняла его над собой, пока он пинался и шипел, словно младенец в истерическом припадке.

– Мам, уходи! – зарычала я, неуверенная, как долго смогу его удерживать.

Волчица мамы в изумлении взглянула на меня, ее пасть открывалась и закрывалась, как у рыбы. Именно в этот момент и появилась моя волчица. Она ухватила мамину волчицу за загривок, словно своего детеныша, и оттащила к окну, где ждал отец.

В воздухе заклубились столбы серого дыма, и я обернулась. Весь зал находился в дыму. Ой. Это я не продумала, но, может, это вынудит их открыть чертову дверь.

Раздавались крики, и я не могла сказать, были ли это крики вампиров или наших людей. Вампир в моих руках брыкался с такой силой, что меня покачнуло назад. Я побежала, удерживая его и шатаясь, когда взглянула вперед и увидела Сойера и Уолша. Они швыряли вампиров в огонь, словно пускали камешки по воде.

Пугающее и удивительное зрелище. После этого мне точно понадобится терапия.

Наконец зазвучала пожарная сигнализация, пронзительно и громко, и я вздрогнула, не в силах больше держать вампира.

– Ты сдохнешь за это, сука! Она высосет из тебя все, она… – Его слова прервались, когда из ниоткуда появился Сойер и ударил его в горло, проломив трахею. Сойер ухватил его за ноги, и я ослабила хватку, позволив ему сползти вниз.

– Швыряй его, – прорычал Сойер, пока вампир изворачивался и хрипел у нас в руках.

Мы качнули им один раз, а затем пустили в свободный полет, и он приземлился прямо в огненную преисподнюю. Его тело рухнуло на стол, и тот сломался пополам, вампира охватили языки пламени. Его крики будут преследовать меня в кошмарах, но я отключила эту эмоциональную часть себя, готовая сражаться. Большинство гостей выбирались через окно, выбитое отцом, но внутри еще оставалась добрая сотня людей.

– Сколько там еще вампиров? Мне нужно больше кольев. Мне нужен пистолет или меч. Нам нужно… – Я не могла ясно мыслить. Мои кулаки сжались, пока я обегала взглядом мертвые тела. Большинство принадлежало вампирам. Но некоторые оказались телами наших людей.

О боже, Курт. Из моего горла вырвался всхлип, который перерос в кашель, когда дым ударил мне в лицо.

На Сойере оставались только разорванные брюки. Он шагнул вперед и взял мое лицо в ладони, прижимаясь лбом к моему.

– Все кончено, Деми. Это был последний. Теперь мы в безопасности.

Противопожарная система наконец сработала, и все промокло от потока воды, словно кто-то отвернул кран садового шланга. На меня обрушились холодные струи, и я потрясенно вдохнула.

– Все закончилось? – проскулила я, не в силах встретиться с ним взглядом.

Он содрогнулся и притянул меня к себе, обнимая, пока я плакала.

– Твой папа, Сойер. Мне так жаль.

Его грудь дрожала, пока он пытался дышать, но потом он закашлялся, подавившись дымом.

Внезапно возле нас возник Уолш.

– Давайте выбираться отсюда.

Он потащил нас к окну. Рядом вместе с моей волчицей появилась Сейдж, и я кивнула им.

Когда я посмотрела в угол, где лежало раньше тело Курта, я заметила, что оно пропало. Я поняла, что это мои родители забрали его; они бы не бросили его там. Я оцепенело стояла в конце очереди, пока наши гости вылезали из разбитого окна роскошного отеля, а на заднем фоне ревела пожарная сигнализация. Не так должен был пройти этот день. Дерьмо, это самая худшая в истории вечеринка по случаю помолвки.

– Почему не открыть двери? Наши люди с той стороны не могут их открыть? – прорычал Сойер, когда наконец настала наша очередь покинуть зал.

Юджин находился около нас, весь в черной липкой крови, с ужасной раной на руке.

– Они заварили ее наглухо, сэр. За считанные секунды. Это была слаженная работа. Выглядит так, будто они получили наводку.

Сойер нахмурился.

– Думаешь, у нас завелась крыса?

Юджин кивнул.

– Они знали время, место, зал.

Мои глаза и глаза Сойера встретились.

– Я хочу, чтобы ты задержал миссис Пеппер для допроса, – прорычал он.

Юджин кивнул и выпрыгнул через окно, высматривая в толпе мать Мередит.

Когда мы наконец выбрались наружу и шагнули на лужайку, наши гости захлопали. Это были не радостные овации, а медленные, странные, «рады, что вы не умерли» хлопки.

Уолш толкнул Сойера локтем, и тот обернулся на друга в замешательстве.

Уолш набрал побольше воздуха.

– Ваш новый альфа, Сойер Хадсон, – сказал он, словно представляя его королевскому двору, не меньше.

Ох, дерьмо.

Сойер теперь альфа. Как это работало? Один умирал, а другой просто…

Казалось, это дошло до Сойера в тот же момент, когда осенило и меня.

– Ты – альфа. Скажи что-нибудь, – сказала я.

Он проглотил ком в горле, его глаза метнулись к дереву, у подножия которого лежал его отец, накрытый пиджаком, а его мать оплакивала его, одетая в чью-то рубашку. Моя мама осторожно гладила ее по спине.

Это так неправильно. Как случилось, что все пошло не так?

Сойер на мгновение прикрыл глаза, чтобы вернуть самообладание, и когда он их открыл, они были ярко-желтыми и чертовски злыми.

– Смерть моего отца будет отомщена. – Его голос был глубоким и хриплым, агрессивным от присутствия его волка. – Вампиры развязали войну, и в этой войне я намерен победить.

Аплодисменты возобновились и некоторые из мужчин закричали в знак согласия, но дети только крепче вцепились в своих матерей. Сколько времени прошло с тех пор, как они в последний раз видели войну? Сотни лет? Никто из них наверняка еще не родился на тот момент.

Женщины с детьми стали обходить здание, уводя их домой. Было жутко слышать их крики. Я знала, что этот день навсегда оставит на нас отпечаток.

Мы все потрясены, – подумала я. – Мой свекр лежит мертвый под деревом.

Люди глазели на нас, и я подумала, что мы выглядели так же ужасно, как себя чувствовали, когда услышала шепот:

– Проклятая, – сказал кто-то, и тогда я поняла, что моя волчица все еще стояла рядом.

Дерьмо. Все видели, как мы с ней разделились. И будто желая ткнуть им этим в лицо, волчица стала полупрозрачной и запрыгнула мне в грудь, заставляя людей отшатнуться в изумлении и ахнуть.

Что ж, скрыть, кто я такая, было уже нельзя, и я больше не хотела этого делать.

– Да, Деми – вервольф с «расколотой» трансформацией. Она также и моя будущая жена, так что смиритесь с этим, – рявкнул Сойер и альфа-сила вырвалась из него, врезаясь в толпу и заставляя некоторых пошатнуться. Несколько людей склонили головы в покорности, глядя в землю, но некоторые все еще не отрывали от нас глаз.

– Ты женишься на Паладине! Такими вервольфами могут быть только волки-Паладины, – прорычал мужчина.

На это заявление раздался дружный вздох изумления, и я предположила, что эту маленькую деталь знали немногие. Все шло к тому, что ситуация очень быстро могла выйти из-под контроля, если их не осадить.

Сойер открыл рот, чтобы заговорить, когда в центр толпы шагнула моя мама.

– Я встретила Паладина, биологического отца Деми, когда была маленькой девочкой. Он жил на границе с фермой моей бабушки, и мы были лучшими друзьями с самого детства.

Люди замолчали, глядя на мою маму с любопытством.

– Затем он вырос в молодого юношу и я влюбилась в него, – заявила она смело.

Женщины, все до единой, ахнули, будто моя мама только что призналась в убийстве или в чем-то шокирующем. Мне не нравилось, как они смотрели на нее, словно она была шлюхой, поэтому я решила увенчать ее историю одной из своих.

– Затем, в мои пятнадцать меня изнасиловала группа из четверых вампиров, – сказала я, и все замолчали, изумленно раскрыв рты. – Меня изгнали и надели на меня наручники. Я не могла превращаться и защищать себя.

Люди восклицали, и это был самый неловкий момент в моей жизни, но я продолжила, с трудом сглатывая, когда рука Сойера скользнула в мою.

– Тогда я потеряла сознание, но моя волчица смогла отделиться от моего тела и спасти меня.

У мужчин на глаза навернулись слезы, а женщины плакали, и я поежилась под их взглядами.

– Я – та, кто я есть. Демон. Проклятая. Вервольф с «расколотой» трансформацией. Можете называть меня как хотите, просто оставьте мою семью и моих близких в покое.

Сойер кивнул.

– Хорошо, вы услышали сплетню на ночь. Теперь расходитесь по домам.

Он поднял руки, чтобы разогнать нашу свадебную вечеринку, но женщины начали строиться в очередь перед нами, увлекая за собой и мужей.

Что они делали?

Первой перед нами оказалась женщина, которую я не знала, ей было около тридцати. Ее волосы были мокрыми из-за разбрызгивателей, а потекшая тушь оставила на лице две широкие черные полосы.

– Мне очень жаль, что с тобой произошло такое. Спасибо, что защитила нас сегодня. – Она потянулась и взяла меня за руку, немного поклонившись мне, перед тем как уйти.

У меня ком встал в горле, когда приблизилась следующая женщина.

– Ох, дорогая, нам не следовало тебя судить. Я и понятия не имела. – Ее голос сорвался, когда она шагнула вперед и притянула меня к себе, крепко обняв. – Счастливой помолвки, дорогая, – прошептала она, прежде чем отстраниться.

Затем была еще одна, и еще. Эти женщины выстроились в очередь, и теперь одна за другой извинялись за свое отношение ко мне, или просто говорили, что сожалеют о том, что со мной случилось, а некоторые не говорили ничего, пожимали мне руку или обнимали, и благодарили за приглашение.

Я прикусывала внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться, когда последняя женщина – старая дама лет восьмидесяти – подошла ко мне, опираясь на трость и прихрамывая. Сойер рядом со мной держался прямо, пожимая мужчинам руки, пока я ждала, что собиралась сказать мне эта женщина. Она шагнула ко мне и поцеловала в щеку, а затем наклонилась и прошептала мне в ухо.

– Ты знала, что можешь вырвать мошонку с такой же силой, с которой бьешь кулаком? – Она отстранилась и подмигнула мне, а потом захромала прочь.

Ладненько, эта дама была немного не в себе.

– Благослови вас обоих Бог. Долгой и счастливой совместной жизни вам, – сказала пара, поклонившись.

Мир вокруг нас летел в тартарары, но люди выражали нам свое уважение. Странно, мило и по-настоящему удивительно. Когда последний человек ушел, Сойер осел возле меня в траву, залитую водой и кровью, и наконец дал волю чувствам.

– Папа, – прохрипел он у меня в голове, и мое сердце разорвалось надвое, когда я потянулась к нему.

Мои родители терпеливо сидели с миссис Хадсон у подножия дерева, пока она оплакивала Курта.

– Почему бы тебе не отвести маму домой и не уложить ее в постель? Я займусь… этим. – Я махнула рукой в сторону тела.

Он кивнул.

– Ты уверена?

Иногда в отношениях наступали времена, когда один человек страдал больше, чем другой; это была одна из тех ситуаций. Сойеру поможет, если я разберусь с этим.

– Да.

Сойер пошел к дереву, и мои родители подались назад, чтобы уступить ему место. Его мать подняла голову, посмотрела в глаза сына, полные слез, и заплакала навзрыд.

– Его нет, – завыла она.

У меня заболело в груди, пока я наблюдала, как Сойер наклонился и положил руку маме на спину, а вторую на грудь отца. Лицо Курта было прикрыто пиджаком, но разобрать, где находилась его грудная клетка, было возможно.

– Он теперь с бабушкой и дедушкой. – Сойер нагнулся и прошептал на ухо отцу что-то, чего никто, кроме него, не мог слышать, затем он поднял маму на руки, будто она была сделана из стекла. Она вцепилась в него, рыдая, и я подумала, что, может, им потребуется дать ей какие-нибудь лекарства. Такое горе опустошало душу.

Моя мама и я вытирали глаза, смотря, как они уходят, а затем я подозвала Юджина.

Мне пришлось откашляться несколько раз, прежде чем я смогла говорить так, чтобы мой голос не срывался.

– У него было завещание? Желание быть кремированным или похороненным? – спросила я.

Громила Юджин выглядел абсолютно сломленным; взгляд его опустел, но он все равно оставался сильным.

– Да. Он хотел, чтобы его похоронили. На семейном кладбище.

Я кивнула.

– Можешь договориться с похоронным бюро, чтобы они подготовили его тело для погребения? Его личные вещи отправить Сойеру?

Нам нужно распланировать похороны, но с этим мы могли разобраться завтра.

Он кивнул в ответ.

– Будет сделано.

Затем я повернулась к родителям.

– Вам нужно домой, запритесь внутри, пока Сойер не сообщит, что делать дальше.

Мама нахмурилась.

– Милая, мы нужны тебе, мы можем остаться…

Я встряхнулась.

– Нет, я должна знать, что вы дома, в безопасности, пока я помогаю Сойеру. Пожалуйста. Я позвоню вам позже.

Они кивнули, обняв меня, и мама бросила последний взгляд на тело Курта, прежде чем уйти. Я присела под дерево, рядом с Куртом, пока вокруг нас носились люди из охраны, выкрикивая приказы и разбираясь с бардаком, учиненным внутри отеля. У нас были мертвые и раненые, и хотя огонь потушен, здание все же полностью эвакуировали.

Я протянула руку, положив ладонь Курту на грудь.

– Простите. – У меня сжало горло, когда я проглотила слезы. – Я позабочусь о нем за вас.

Курт любил Сойера, он прыгнул под пулю, чтобы спасти его, и я знала, что он хотел быть уверенным в том, что кто-то всегда будет присматривать за его сыном. Я не знала, куда мы уходим, когда умираем. Я хотела бы верить в рай, и в Бога, и во все это, но мне было трудно слепо верить. И все же я бы хотела, чтобы он ушел с миром.

– Могу я посидеть с тобой? – спросила Сейдж, и я, подняв на нее глаза, увидела, что она покрыта следами битвы. Она держала в руках подарочную коробку с моими наручниками. Кровь, копоть и грязь изменили ее красивое лицо.

Я кивнула, и она села рядом.

– Спасибо, что прикрыла меня там, – сказала я.

Она приняла обиженный вид.

– Я всегда прикрываю твою спину. – Потом она посмотрела на тело Курта и с трудом сглотнула. – Не могу поверить… – Она задрожала – Мой отец уехал по делам. Он будет в отчаянии.

Я дотянулась до ее руки.

– Мне так жаль.

Мы сидели в тишине, охраняя тело альфы, пока наконец не появился судмедэксперт. Он выглядел потрясенным новостью, глаза его были круглыми от шока, пока он и его помощник разворачивали брезентовые носилки. Я не хотела вызывать у него еще большее потрясение, но мне хотелось убедиться, что он будет обращаться с телом должным образом, с уважением.

– Могу ли я доверить вам его тело? – спросила я, и в моем голосе прозвучал рык.

Мужчина с усилием сглотнул.

– Да, мэм. Для меня честь служить семье Хадсон. Курт дал мне ссуду на развитие бизнеса пять лет назад, в трудный период моей жизни.

А теперь я чувствовала себя дурой.

– Ладно. Спасибо. Простите. Я…

Я потрясена, и мне нужен психотерапевт.

– Все в порядке. – Он ласково улыбнулся. Они засунули тело Курта в похоронный мешок и уже начали его застегивать.

– Подождите, – сказала я.

Подчиняясь мимолетному порыву, я потянулась и сняла с безымянного пальца серебряное обручальное кольцо, надев его себе на большой палец и решив отдать миссис Хадсон позже.

Как только они ушли и мое обещание Сойеру было выполнено, я повернулась к Сейдж.

– Думаю, мы должны пожениться тайно. Все прошло не очень хорошо, – попыталась я пошутить, но это прозвучало как-то неправильно.

Она сухо ухмыльнулась.

– Думаю, вам… – Телефон Сейдж зажужжал, как и мой. Как и телефоны всех вокруг.

Я перевела взгляд на оповещение на телефоне. Это было экстренное сообщение, похожее на объявленную тревогу.

Вампиры объявили войну Городу вервольфов. Действующая армия, запас и все, старше восемнадцати лет, желающие принять участие в сражениях, пожалуйста, явитесь в кампус Стерлинг-Хилл к 6:00 завтра утром. С настоящего момента действует комендантский час. Не выходите на улицу после наступления темноты.

Сойер Хадсон, альфа

У меня глаза полезли на лоб. Война. Настоящая война?

Сейдж выпрямила спину, а из-за здания к нам выбежал Уолш.

– Что это значит? – спросила я.

Вампиры собирались сбрасывать на нас бомбы?

– Пойдем, я поведу, – проигнорировал мой вопрос Уолш и кивнул нам.

Я в последний раз бросила взгляд на то место, где лежал Курт; трава была примята, стебли поломаны и окрашены в красный там, где покоилось его тело.

Встряхнувшись, я поспешила за Уолшем и Сейдж, молясь, чтобы до настоящей войны не дошло.

Глава тринадцатая

Уолш привез нас в особняк, который, как я предположила, был домом его родителей. Он располагался на возвышенности за университетом, снаружи стояла дюжина черных «Рендж Роверов». Видимо, Сойер был здесь.

– Ты в этом гигантском особняке, куда меня только что привез Уолш? – мысленно спросила я Сойера.

– Да, любовь моя. Я попросил его привезти тебя сюда. Заходи внутрь.

Мы вылезли из машины, и Сейдж с Уолшем завели разговор с двумя охранниками, дежурившими снаружи, пока я стояла рядом как идиотка.

– Иди в дом, возможно, он сейчас в кабинете. Встретимся через минуту, – сказала Сейдж, и я кивнула.

Я пошла к дверям, собираясь постучать, а затем поняла, насколько это глупо; его мама, скорее всего, отдыхала, а Сойер только что сказал мне входить.

Крыльцо было просторным, и я прошла через него к стеклянным дверям и повернула ручку. Войдя в фойе, облицованное травертином, я повернула налево и столкнулась лицом к лицу с Роландом. То, что он плакал, выдавали покрасневшие веки и остекленевшие глаза.

– Ох, мисс Каллоуэй, рад видеть, что вы в порядке. – Он притянул меня в объятия, и у меня сдавило горло, когда я обняла его в ответ.

Сойер говорил, что он был членом их семьи, и по тому, насколько милым он был со мной, я поняла, что это правда.

– Спасибо, Роланд. – Я крепко сжала его, прежде чем мы отпустили друг друга.

Он смахнул несколько слезинок с щеки и кивнул.

– Проходите. Миссис Хадсон отдыхает, но Сойер просил вас присоединиться к нему в военной комнате.

«Военной комнате».

Он сказал «военная комната».

Дерьмо. Все по-настоящему.

Я сглотнула и пошла по длинному тускло освещенному коридору. Когда мы приблизились к двери, до меня донеслись громкие голоса. Ну ладно, один голос. Моего жениха.

– Похоже, что меня, черт побери, в данный момент волнуют деньги? Делайте, что говорят! Меня не волнует, сколько это стоит, – рычал Сойер.

Роланд распахнул дверь, слегка постучав перед этим, и я шагнула внутрь.

Ого.

Комната была большой и совершенно пустой, в ней стоял лишь письменный стол, сделанный из стекла. Вокруг него стояли пятеро мужчин: Юджин, Брэндон, Куан, какой-то большой мужик с черными дредами, которого я не знала, и тощий парень-секретарь, который постоянно крутился возле отца Сойера.

– Деми. – Сойер быстро подошел ко мне и притянул в объятия. – Ты в порядке? – Он взглянул на меня, словно оценивая, нет ли у меня ран, которые он мог не заметить раньше. – Дерьмо, наша вечеринка оказалась испорчена, мне так жаль.

Я покачала головой.

– Мне плевать.

Он кивнул.

– Знаю, но я хотел, чтобы она стала для тебя особенной.

Его отец умер, черт побери! И последнее, о чем я думала, так это об особенной помолвке. Я знала, что он был романтиком и хотел, чтобы я ощутила себя королевой, но, кажется, он все еще пребывал в шоке.

Он достал сложенный лист бумаги и сунул его мне в карман. Я нахмурилась.

– Может, я и поздно. Прочитай это позже, когда будешь одна, – прошептал он мне на ухо.

Я кивнула, озадаченная, зачем он написал мне записку.

– Сэр, – Юджин откашлялся, – наши технологии не сравнятся с силами вампиров, на стороне которых ведьмы. Танкеры, пулеметы, вертолеты – все это можно вывести из строя по щелчку пальцев.

Сойер вздохнул, я никогда не видела, чтобы он выглядел таким старым и измотанным.

Он повернулся к Юджину.

– Я знаю.

– Все ведьмы против нас, или только некоторые? – спросила я, полагая, что Сойер хотел видеть меня, чтобы я поделилась своими идеями, а не была украшением собрания. Не то, чтобы я выглядела привлекательно сейчас – в крови и пепле.

– Согласно сообщениям, подавляющее большинство хочет присоединиться к вампирам. Мы граничим с Ведьмиными землями, и королева Дрейк пообещала им наши земли, если они помогут разгромить нас в войне, – отрапортовал тощий секретарь. – И наша армия уже сейчас держит оборону у северных ворот, но они их не удержат. Врагов больше, чем нас.

Сойер вздохнул, потирая переносицу.

Я подняла руку, и все посмотрели на меня.

– Почему бы не предложить ведьмам, которые хотят перейти на нашу сторону, жить здесь? У нас наверняка есть земля и жилье, которые мы могли бы предложить тем, кто пожелает сражаться за нас. Рейвен говорила, что у них все очень плохо и это не всем нравится.

Семья Рейвен была изгнана за то, что плохо отзывалась о верховной жрице и призывала к голосованию за нового лидера. Их верховная жрица жила уже более тысячи лет. И некоторые ведьм были готовы к переменам.

Если ты плохо говорил о верховной жрице, тебе вырубали электричество или ты мог получить еду только по карточкам. Ведьмы были помешаны на контроле.

– Ведьмы придут жить сюда? В Город вервольфов? Навсегда? – спросил Брэндон, сморщившись.

Я посмотрела на Сойера, который тер подбородок. Он был весь в крови, в его волосах запутались частички сажи, а вся комната пропахла дымом. Жуткая ситуация, но он стоял здесь и планировал войну, пытаясь спасти своих людей. Я так сильно любила его в этот момент.

– Если мы оставим нашу навязчивую идею по удерживанию некоторых территорий. – Сойер кивнул. – Это может сработать. Покажите карту. Где мы можем их разместить?

Секретарь принял такой вид, будто его ударили по лицу.

– Вы хотите, чтобы я нашел территорию в Городе вервольфов, куда могут переехать ведьмы?

Мистер дреды зарычал.

– Да, ты глухой? Твой альфа отдал тебе приказ, исполняй.

Сойер положил руку ему на плечо.

– Все нормально, командор, понадобится какое-то время, чтобы к этому привыкли.

Затем он взглянул на меня.

– У их оппозиции есть лидер? Мы можем привезти сюда Рейвен, чтобы нас проконсультировали?

Ничего ж себе.

Он действительно прислушался к моей идее. Я кивнула.

– Скажи ей, что я пришлю за ней и ее семьей машину, – сказал Сойер, а затем принялся раздавать приказы.

Я достала телефон.

«Эммм, у нас тут война, альфа мертв, и мне нужно, чтобы ты приехала в Город вервольфов для консультации… Сойер отправит машину», – написала я.

«Что? С тобой все нормально? Ладно… мои родители тоже могут приехать?» – пришел ответ от Рейвен.

«Да. Пакуй вещи. Скучаю».

Я надеялась уговорить Сойера позволить им остаться здесь, особенно если он позволял приехать сюда и другим ведьмам.

– Рейвен и ее родители собираются, – сказала я Сойеру.

Он кивнул, потирая лицо и выглядя очень напряженным.

– Думаю, мы должны…

Завопила сирена и рация на поясе у командора зашумела.

– Вампиры проломили северную стену. Приказы, сэр? – раздался голос на линии и мои глаза округлились.

Командор посмотрел на Сойера, обнажившего зубы, его клыки удлинились и уперлись в нижнюю губу.

– Убить всех, кто попытается пересечь стену.

Командор кивнул.

– Огонь на поражение. Повторяю, огонь на поражение.

Звук сирены перешел в низкий гул, и Сойер начал расхаживать по комнате.

– Сколько сил у нас в запасе? – спросил он, как только вошли Уолш и Сейдж.

– Три тысячи, – ответил командор.

Сойер замер и развернулся.

– Это все?

Командор сглотнул ком в горле.

– Ваш отец был не заинтересован в войне.

Сойер покачал головой.

– Что ж, а война в нас заинтересована.

Командор кивнул, выпрямившись.

– Если я могу быть свободен, сэр, я бы хотел попасть на передовую со своими парнями.

Сойер кивнул, и тот покинул комнату. Затем Сойер взглянул на секретаря.

– Пожалуйста, проведайте мою мать, убедитесь, что военная сирена ее не разбудила.

Парень кивнул и выскользнул из комнаты.

– Мы отправляемся помогать у северной стены. Еще раз прими наши соболезнования. – Куан и Брэндон обняли его по-братски, а затем ушли.

Теперь в комнате остались только Уолш, Сейдж, Юджин, Сойер и я. Мы уставились на карту Города магии, которая была открыта на планшете. Сойер расставил на плане предполагаемой битвы все магические расы, расположив их на противоположной от нас стороне, и выглядело это скверно.

– Кто-нибудь, сообщите мне, черт побери, хорошие новости, – прорычал Сойер, потирая переносицу.

Сейдж достала телефон и что-то ему показала.

– Я получила по меньшей мере тысячу ответов на срочное сообщение, которое ты разослал, от людей, желающих поступить на службу, – сказала она кузену.

– Этого недостаточно! Мне нужно по меньшей мере на десять тысяч больше. – Сойер схватился за голову.

Я взглянула на него, когда он произнес «десять тысяч».

У Паладинов было десять тысяч воинов, и мы оказали им услугу.

– Я знаю, где мы можем добрать еще пару тысяч, – решительно произнесла я.

– Нет, – прорычал он, будто прочитав мои мысли.

Все в комнате удивились его реакции.

Я с трудом сглотнула и шагнула вперед, чтобы поцеловать его в щеку.

– Сойер, я могу достать тебе еще тысячи воинов.

Он обхватил мое лицо ладонями, заглядывая в глаза. Я увидела в его взгляде самые разные эмоции. Злость, агонию, одержимость.

– Ни за что в жизни, Деми, – зарычал он.

– Как? – раздался голос Юджина за моей спиной, и я отступила от Сойера.

– Паладины. Их больше десяти тысяч. Я могу попросить воинов, и они дадут их мне.

Юджин выглядел потрясенным.

– Так сделай это. С такими цифрами у нас есть шанс победить.

Сойер развернулся к Юджину.

– У Паладинов нет телефонов, а у меня на лодыжке маячок. Это значит, что ей придется отправиться туда одной. НЕТ.

Его глаза пожелтели, и я ожидала, что Юджин опустит голову, подчинившись.

Но он этого не сделал.

– Сынок, если мы не защитим эти стены, речь идет о полном нашем уничтожении в течение двух дней, а потом они украдут твою невесту и высосут из нее всю кровь! – вскричал Юджин.

Вены на шее Сойера вздулись.

– Или они встретят ее по дороге к землям Паладинов и вытянут из нее все силы там!

Я откашлялась.

– Никто ничего вытягивать не будет, понятно? Я могу за себя постоять! Я пойду сама и сама вернусь. К утру я уже буду ждать вас у стены с несколькими тысячами войнов, – заявила я.

Если я действительно была альфой Паладинов, они должны пойти со мной и помочь, ведь так?

Сойер помотал головой.

– Нет.

Его окончательное решение. Я услышала, как клацнули его зубы, когда он сжал челюсти.

Я вздохнула.

– Доверься мне. Я туда и обратно.

Я должна его переубедить, иначе моих родителей и всех, кого мы любили, убьют.

– Нет, – прорычал он, и на этот раз альфа-сила бешеным порывом ворвалась в комнату.

– Мы должны поставить на первое место наш народ, Сойер. Выше собственных потребностей. – Я шагнула к нему.

– Нет. – Он застонал.

Со вздохом я стянула кольцо его отца с большого пальца, а потом сделала шаг и надела его на безымянный палец Сойера.

– Я вернусь к утру, с воинами, и мы победим, а потом поженимся.

Он сжал мои руки, слезы готовы были побежать по его щекам.

Я не хотела так с ним поступать. Он только что потерял отца и был уязвим, но северные ворота уже проломили. Вскоре это произойдет с восточными и южными. А что случится, когда вампиры завербуют Итаки? Мы не могли противостоять объединенному войску Города магии.

Я перевела взгляд на Уолша и Юджина, которые наблюдали за нашим пылким разговором.

Они поняли мой взгляд и кивнули.

Я кивнула в ответ.

Они ринулись вперед и заломили Сойеру руки за спину, держа его, пока я уходила. Его глаза округлились.

– Я скоро вернусь, – сказала я, направляясь к двери. – Мы выиграем эту чертову войну.

Затем я сделала самую трудную вещь в своей жизни. Я побежала по коридору, оставив его выкрикивать мое имя.

– Только не снова, не делай этого со мной снова. Я не могу пойти за тобой с этим браслетом! – отчаянно вопил Сойер в моей голове.

– Я справлюсь. Тебе придется поверить, что я на что-то способна и без тебя. Я люблю тебя и скоро вернусь, – ответила я, добравшись до входной двери и выскользнув в ночь.

– Деми, клянусь Богом, если я не смогу быть там, чтобы защитить тебя, я умру от сердечного приступа. Не поступай так со мной. Я уже потерял отца, и не переживу, если и тебя потеряю.

У меня сдавило грудь от таких слов, но я продолжала настаивать.

– Я люблю тебя. Увидимся утром, я буду с воинами-Паладинами. Обещаю.

Позади раздался чей-то топот, я обернулась и увидела Сейдж.

– Ты уверена? – спросила я.

Она закатила глаза.

– Сучка, одна ты не пойдешь.

Улыбаясь, мы скользнули в лес и отправились к границе. Я знала, что ехать на машине в Дикие земли глупо; там нет дорог.

Дом родителей Сойера был расположен достаточно близко к границе, между кампусом и северо-восточной стеной, где встречались Город вампиров и Дикие земли. Я могла бежать быстрее вампира, а звук позади меня, подсказал, что Сейдж трансформировалась в волчицу, чтобы поспевать за мной. Уже стемнело, луна стояла высоко в небе, и я ощутила, как усталость одолевает мои мышцы.

Курт мертв.

Шла война.

Сойер стал альфой… рано.

Столько всего проносилось у меня в голове, пока Сейдж и я бежали к границе. Добраться до оранжевых флагов, которые отделяли от нас Дикие земли, заняло всего десять минут. Полутораметровая стена из булыжника имела бреши через каждые пять метров. Где-то вдалеке, на севере, я слышала крики и выстрелы, и задавалась вопросом, успею ли добраться к Паладинам и вернуться вовремя, чтобы помочь.

Эмоции Сойера налетели на меня, как торнадо; желудок подскочил к горлу, когда я почувствовала, как его отчаяние захлестывает меня.

– Деми, не смей переходить эту линию! – раздался из-за спины сломленный голос Сойера.

Я заскулила от боли, потому как ощущение, что я его бросила, глубоко ранило меня. Обернувшись, я увидела его, прорывающимся через лес. Я не смогла встретить его взгляда. Он тяжело дышал, его тело было покрыто кровью. Красный огонек на браслете мигал в медленном, непрерывном ритме, будто напоминая о своем присутствии. Когда я наконец подняла глаза и посмотрела в его, они были ярко-желтыми.

– Прости, – проскулила я, и попятилась в сторону Диких земель, за линию отметки. Сейдж последовала за мной с поджатым хвостом.

– Деми! – проревел Сойер. – Ты не понимаешь, насколько это опасно!

Он побежал ко мне, и я отошла еще, проскользнув в брешь в стене, пока по моему лицу катились слезы.

– Сойер, стой! – прокричала я, но он не остановился.

Он бежал на полной скорости, но в тот момент, когда должен был пересечь линию флагов, его тело замерло и я услышала треск электричества в нескольких метрах от того места, где стояла. Он упал назад, клацая зубами сотрясаясь в конвульсиях.

Из моего горла вырвалось рыдание.

В этот момент, задыхаясь и хватая ртом воздух, на опушке показались Юджин и Уолш.

Ночной воздух сотрясли звуки сирены, и Сойер сел, хрипя и держась за живот. Он посмотрел на меня через брешь в стене и я побледнела, когда его потухшие голубые глаза сказали о том, что я его предала.

Юджин бросил телефон Сойеру.

– Ведьмы отразили наше воздушное нападение. Восточная стена пала. Что нам делать?

Черт подери.

Я отошла еще на несколько шагов назад, осознавая, что мы обречены без помощи Паладинов.

Сойер опустил голову, прижимая телефон к уху.

– Женщин и детей доставить в подземный бункер, и соберите всех мужчин, кому уже исполнилось семнадцать. – Он завершил разговор, а затем испуганно поднял на меня глаза. – Вернемся домой, Деми, сейчас. Ты спустишься в бункер, где будешь в безопасности.

В том-то и дело. Это больше не похоже на дом, дома больше не существовало. И я знала, что если не приведу помощь, возвращаться мне будет некуда.

– Я скоро вернусь. Пожалуйста, прости меня, – удалось мне выдавить из себя, прежде чем я разревелась.

Я повернулась спиной к любви всей моей жизни и побежала в темноту Диких земель.

Оглушительный вой Сойера, наполовину человеческий, наполовину волчий, разорвал мое сердце надвое и я подумала, останутся ли наши отношения прежними после всего этого.

Должны. Мы ведь были настоящей парой.

Примечания

1

Американский телесериал о работе сотрудников криминалистической лаборатории в Лас-Вегасе.

2

Здесь и далее: деятельность метаплатформы Meta Platforms Inc. и ее соцсетей Facebook и Instagram запрещена на территории РФ.

Content

Лея Стоун
Потерянная

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Примечания