Денис Кащеев

Драконьи крылья

Пролог

Сэр Жерар, Обер-камергер Ее Величества Луизы Благословенной, смерил хмурым взглядом отражение в зеркале своей тощей ссутуленной фигуры в потрепанном придворном кафтане и тяжело вздохнул. Он хорошо помнил времена, когда явиться в таком виде в королевские покои граничило с оскорблением короны. Да что там помнить-то — и полугода не прошло со дня, когда Двор — точнее, то, что от него осталось — вынужден был покинуть Столицу. Какой это уже по счету замок на их скорбном пути? Тридцатый? Сороковой? Какая разница — он сбился со счета еще на втором десятке. Сколько их еще будет? А вот на этот вопрос ответить проще. Если верить сведениям, полученным утром с гонцом сэра Антона, барона Борского, его орбитальная крепость еще держится, как и соседняя с ней — Рым. Возможно, не пали и какие-то из замков герцога Напли, но что с того: к ним все равно не пробиться. Как и в Альтер, не говоря уже о Флоренци. Стальные драконьи крылья все шире простираются над Галактическим Королевством и скоро — очень скоро — накроют его целиком, не оставив ни клочка звездного неба прежним хозяевам.

Еще раз вздохнув, Обер-камергер взял из угла возле двери церемониальный посох, некогда увенчанный великолепным рубином, прозванным Камнем Альфреда, — навершие обломилось во время бегства из Столицы, когда древнюю реликвию пришлось использовать в качестве обычной дубины, иного оружия под рукой просто не оказалось — и вышел в коридор, ведущий к покоям Ее Величества.

Идти пришлось недолго: монаршее крыло располагалось на том же уровне замка, в том же секторе. Стоящий на посту гвардеец — в начищенных парадных доспехах и шлеме с пышным плюмажем, столь белоснежным, что сэру Жерару вновь сделалось мучительно стыдно за свой неподобающий внешний вид — хвала великому космосу, что его покойные отец и дед не могут лицезреть сего позора! — учтиво распахнул перед сановником дверцу, и Обер-камергер вступил в королевские покои.

Ее Величество изволили возлежать на высокой кровати под массивным пурпурным балдахином, опершись спиной на пирамиду взбитых подушек и до самого подбородка укрывшись мягким пуховым одеялом. С постели Луиза не вставала уже добрую неделю — с тех пор, как открылась и воспалилась рана, полученная ею при прорыве из осажденного врагами замка Стар. Тогда королева лично возглавила безнадежную, по мнению многих бывалых рыцарей, атаку и лишь милостью благословенного космоса осталась жива. В том страшном бою пали сэр Владимир, барон Старский, и сэр Бодуэн, командующий гвардией.

Опершись на посох, Обер-камергер склонился в почтительном поклоне.

— Сэр Жерар! — голос Ее Величества был слаб, но прозвучал почти сразу, не заставив сановника ждать и пары секунд.

— Ваше Величество! — Обер-камергер выпрямился и перевел взгляд на королеву. — Время пришло! — сообщил он, не затягивая. — Силы врага движутся к системе с трех сторон. В нашем распоряжении не более четырех часов, потом все пути к отступлению будут отрезаны.

— Отступлению… — едва слышно пробормотала Луиза. — Отступлению куда, сэр Жерар?

— В баронство Бор. Сэру Антону удалось сберечь большую часть своей дружины. Соединившись с ним, мы утроим наши силы. Замок Бор хорошо укреплен…

— Так же, как Стар, — выдохнула королева. — Так же, как Кар… Как Шосе…

— Бор называли самым сильным замком Великого Герцогства Ан — если, конечно, не считать оборонительного пояса Аннау, — заметил Обер-камергер.

— Да, — чуть заметно кивнула Луиза. — Аннау хорошо держалась. Почти неделю, не так ли?

— Шесть с половиной суток, Ваше Величество.

— Шесть с половиной суток, — повторила за ним королева. — Ну и сколько, по-твоему, продержится Бор?

— Как на то будет воля космоса, — проговорил сэр Жерар.

— Милость космоса оставила мое Королевство, — вымолвила Луиза. — Нет, сэр Жерар, я не полечу в Бор. Надоело неприкаянно метаться от замка к замку. К тому же, в своем нынешнем состоянии я просто не смогу править «седлом», а карет у нас, насколько я помню, не осталось.

— Можно взять «седло» на жесткую сцепку или воспользоваться капсулой оруженосца, — предложил Обер-камергер, прекрасно, впрочем, понимая, что королеве не хуже него известно об этих вариантах.

— Нет, — качнула головой Луиза. — Я решила: остаюсь здесь, в этом замке. Для того чтобы в последний раз встретиться с врагом лицом к лицу, он ничем не хуже прочих. Что же касается вас, любезный сэр Жерар, то к вам у меня последняя просьба…

— Все что будет угодно Вашему Величеству.

— Александра. Она не должна попасть в их руки. Спасите ее, умоляю! Вывезите из замка, спрячьте! Она еще совсем ребенок, но, добравшись до нее, они сразуже ее убьют!

— Так же, как и вас, Ваше Величество…

— Мои дни и так сочтены… Спасите принцессу, сэр Жерар! Это все, что вы в данных условиях можете сделать для меня… И для Королевства. Вы сделаете это? — Луиза немного приподнялась на подушках, и легкое одеяло соскользнуло с ее плеча, обнажив туго стягивающие ее грудь серо-алые бинты.

— Разумеется, Ваше Величество, — Обер-камергер воспользовался церемониальным поклоном, чтобы отвести взгляд от раны.

— В таком случае, идите, сэр Жерар! — приказала королева, без сил падая обратно на подушки. — Вы сами сказали: время пришло. Так не теряйте его понапрасну. И да поможет вам всеблагой космос!

— Слушаюсь, Ваше Величество, — проговорил Обер-камергер, отступая спиной к дверям.

Вновь оказавшись у себя, сэр Жерар аккуратно поставил посох обратно в пыльный угол и, позвонив в колокольчик, вызвал лакея.

— Приведи сюда мою дочь, — распорядился он. — И пусть кто-нибудь разыщет сэра Гуго. Срочно!

— Слушаюсь, милорд, — слуга удалился.

Вернулся он минуты через три, ведя за руку розовощекую золотоволосую девочку лет трех-четырех в длинном, по взрослой моде придворном платьице. Едва завидя сэра Жерара, расположившегося в огромном кресле с кожаными подлокотниками, та со всех ног бросилась к нему и ловко вскарабкалась на колени.

— Папа!

— Кристина! — укоризненно покачал головой Обер-камергер, делая рукой знак слуге, что тот волен удалиться. — Я же учил тебя, как должна вести себя благородная леди!

— Папа! — не слушая его, девочка прижалась щекой к его груди.

Лицо сановника окаменело.

— Мы полетим в новый замок, да? — спросила между тем дочь.

— Нет, Кристина, мы с тобой никуда не летим, — выговорил он. — Мы остаемся здесь.

— Это потому, что карета сломалась? — живо спросила девочка.

— Да, поэтому, — рассеянно кивнул сэр Жерар.

— А когда ее починят? — не унималась дочь.

— Скоро, совсем скоро, — заверил сановник.

— А я и не хотела никуда лететь, — потянувшись губами к его уху, прошептала девочка. — Только не говорила, чтобы ты не сердился! Так что пусть ее лучше подольше чинят!

— Когда же это я на тебя сердился? — спросил Обер-камергер.

— Бывает, — доверительно сообщила Кристина. — Когда я плохо себя веду. Только я стараюсь вести себя хорошо! Правда-правда! Просто не всегда получается…

— А помнишь, ты говорила, что хотела бы такое же платье, как у принцессы Александры? — сменил тему он.

— Красное? — уточнила девочка.

— Пурпурное, — машинально поправил сановник.

— Помню, конечно, — кивнула Кристина. — Только ты сказал, что нельзя, — я так и не поняла, почему.

— Теперь можно, — проговорил сэр Жерар сквозь внезапно накативший приступ кашля.

— Правда? — просияла девочка.

— Правда, — кивнул Обер-камергер, отводя взгляд в сторону — на висевший на стене парадный портрет венценосного семейства. Из пяти изображенных на нем человек трое уже пребывали в незримых чертогах космоса, четвертая — Луиза — не иначе, стояла на пороге.

— Ура! — подпрыгнув у него на коленях, Кристина звонко чмокнула отца в щеку. — У меня будет платье, как у принцессы! А когда? — поспешила уточнить она.

— Сейчас же, — сказал сановник. — Вот только переговорю с сэром Гуго, — в дверях как раз появился статный рыцарь, последние дни исполнявший обязанности командующего королевской гвардией — первый в истории Нового Мира асат на этом высоком посту.

— Добрый день, милорд, — соскользнув на пол, девочка старательно присела в реверансе, не преминув при этом скосить глаза на сидевшего в кресле отца.

— Подожди в коридоре, — велел ей Обер-камергер. — Как только мы здесь закончим — сразу пойдем с тобой выбирать платье.

Даже не пытаясь скрыть радостной улыбки, девочка вприпрыжку выбежала из комнаты.

— Платье? — непонимающе переспросил сэр Гуго. — В дорогу?

— Мы остаемся, — во рту Обер-камергера внезапно пересохло, и отчетливая речь давалась ему сейчас с необычайным трудом. — Как и Ее Величество. Ваша же задача — вывезти из замка принцессу Александру.

1

Эдуард

— Далеко еще? — силясь перекрыть надсадный кашель мотора, прокричал Эдуард в широкую спину сэра Гуго.

— Хаос разберет! — ответил тот, не оборачиваясь. — Проклятые указатели противоречат один другому, к тому же тут у них они все в этих идиотских километрах. Думаю, миль пять осталось, может, десять… — он, кажется, собирался еще что-то добавить, но в этот момент их чудо-машина взбрыкнула на очередном ухабе, и рыцарь умолк, вцепившись руками в изогнутый руль.

Это нелепое транспортное средство, именуемое местными «мотоциклом», им всучили на почтовой станции, где, согласно правилам, они оставили в ангаре свои «седла». Передвигаться на нем полагалось либо сидя верхом — в затылок друг другу, на жестком кожаном сидении, водруженном на двухколесную раму, — либо в прицепленной сбоку тесной гондоле, имеющей сбоку собственное колесо, придающее всей конструкции хоть какую-то устойчивость. Ничего лучшего для поездки по планете смотритель предложить не смог. Хотя нет, он предлагал крестьянский трактор, решительно отвергнутый сэром Гуго: рыцарь счел, что тот окажется недостаточно быстрым для них. Теперь же, вдоволь натрясясь на рытвинах и колдобинах, Эдуард склонен был полагать, что к совету смотрителя следовало прислушаться.

Если близ станции проезжий тракт еще имел некое подобие твердого покрытия, то уже в полудюжине миль от нее превратился просто в накатанную колею, петляющую среди неубранных полей. Для трактора, надо думать, — самое оно, но для их мотоцикла она оказалась широка, а для колеса гондолы — еще и слишком глубока. Посему двигаться приходилось неспешно, с максимальной осмотрительностью, сводя на нет единственное преимущество трехколесного агрегата — скорость.

Поля расступились, и мотоцикл наплитанским кроликом выпрыгнул к лишенному каких-либо перил деревянному мосту через ручей. По ту его сторону худенькая чумазая девчушка лет восьми в грязном некрашеном хитоне набирала воду в кажущееся рядом с ней огромным железное ведро. Еще одно такое же, уже наполненное, стояло выше на берегу. Истошный рев мотоцикла не произвел на девочку ни малейшего впечатления, кажется, она даже бровью не повела в его сторону.

Прогрохотав по мосту, сэр Гуго остановил машину и заглушил мотор.

— Прошу прощения! — обратился он к незнакомке в установившейся тишине. — Ферма Макмиллана — мы доедем этой дорогой?

Только теперь девочка удостоила их своим вниманием, но прежде с видимым усилием вытащила из ручья ведро с водой. После этого вскинула голову, и Эдуард заметил у нее на шее кожаный рабский ошейник.

— Усадьба прямо, за полем, — проговорила она, смерив взглядом собеседника вкупе с мотоциклом. — А вот доедете вы или нет — тут уж от вас зависит, сударь. Но дождей давно не было, дорога хорошая, так что должны доехать.

— Ты сама-то откуда будешь? — спросил рыцарь.

— Оттуда, с усадьбы, откуда ж еще? — пожала плечами девочка. — Здесь на сорок километров в округе другого жилья не сыскать. — Обеими руками ухватив за ручку ведра, она пронесла его несколько шагов вверх по берегу и поставила рядом с наполненным ранее.

— Хочешь, подбросим тебя до усадьбы? — предложил сэр Гуго.

Девочка посмотрела на него, словно на глупого ребенка.

— Сударь, это вы так шутите, да? Вы ведра мои видели? Куда мне с ними в вашу тарахтелку?

— А как же ты их потащишь? — как показалось Эдуарду, пристыженно поинтересовался рыцарь.

— Как-как? Как всегда таскала, — нагнувшись, она подняла из травы изогнутый дугой деревянный брус с крючьями на концах. Зацепив одно из ведер за ручку, девочка водрузила брусок себе на правое плечо, после чего вновь обернулась к собеседнику. — Вы бы ехали своей дорогой, сударь. Тут вам не цирк, а я не клоун.

Сэр Гуго рванул мотоцикл с места — столь резко, что Эдуард едва не вылетел из седла на дорогу.

— Сэр Гуго, вы заметили, что она нарта? — спросил он, когда девочка с ведрами скрылась за стеной зрелых колосьев. — А вдруг это она?

Машина затормозила так же резко, как перед этим начала движение. Опустив ноги на землю, рыцарь медленно обернулся к своему пассажиру.

— Всадник Гуго! — сухо проговорил он. — Все сэры дома остались. Это ясно, всадник Эдуард?

— Так нет же никого, не услышит никто! — начал, было, тот, но под тяжелым взглядом напарника поспешил умолкнуть.

— Все ясно, всадник Эдуард? — с нажимом повторил рыцарь.

— Все ясно, всадник Гуго, — заверил он.

— А что касается девочки — вряд ли это она. Та, что мы ищем, должна быть двумя годами старше.

— С чего бы это у простого фермера в этой глуши оказалось сразу две рабыни-нарты? — не сдавался Эдуард.

— Вот доедем — и узнаем.

Мотоцикл вновь ринулся вперед, но теперь Эдуард был к этому готов и удержался в седле без труда.

Усадьба предстала их взорам минут через пять: стена золотых колосьев внезапно оборвалась, открыв вид на двухэтажный деревянный дом под черепичной крышей. Несмотря на дневное время, окна первого этажа были наглухо закрыты грубыми толстыми ставнями с коваными черными петлями. Ставни верхнего ряда окон, напротив, были широко распахнуты и с внутренней стороны оказались покрыты искусным узором в виде птиц и цветов.

Высокое крыльцо под поддерживаемой резными столбиками кровлей располагалось прямо по центру фасада.

Сэр Гуго подогнал мотоцикл к крыльцу, выключил двигатель и бодро соскочил на утоптанную траву. Эдуард всегда поражался этой его способности: ни тесная кабина «седла», нижесткое сиденье мотоцикла пятидесятилетнему рыцарю были нипочем. Будучи вдвое моложе, сам он после межзвездных перелетов или таких вот, как нынче, ухабистых планетарных поездок едва ноги мог переставлять.

Тряхнув полой короткого лазоревого плаща — непременного атрибута вольного всадника от Республики Константина до Заокраинных Провинций — в попытке хоть немного очистить его от дорожной пыли, сэр Гуго взбежал на крыльцо и постучал кулаком в дубовую дверь. Эдуард заковылял следом, ухитрившись отстать от напарника не более чем на пару шагов.

— Кого там еще дракон принес? — послышалось изнутри к моменту, когда молодой рыцарь преодолел, наконец, подъем. — Входите, не заперто!

Сэр Гуго потянул за ручку в виде торчащего из оскаленной звериной пасти массивного чугунного кольца, дверь отворилась, и они вступили в дом.

— Уместно ли поминать всуе Владыку Дракона? — менторским тоном произнес сэр Гуго, переступая порог.

— Мой дом — кого хочу, того и поминаю, — навстречу им с зажженной лампой в руке из темноты появился хозяин: коренастый мужчина-асат лет сорока в добротном костюме-тройке и белой накрахмаленной рубахе. — Что угодно всадникам?

— Мы ехали на почтовую станцию, но, кажется, немного заплутали, — принялся излагать сэр Гуго заготовленную версию.

— Заплутали — это мягко сказано, — усмехнулся хозяин. — Чтобы вместо станции попасть ко мне — крюк километров в семьдесят нужно сделать!

— Похоже, так и вышло, сударь, — развел руками рыцарь. — Я всадник Гуго. Мой спутник — всадник Эдуард. Мы вольные караванщики, — последнее слово он произнес таким тоном, словно невероятно гордился этой своей профессией. Позвольте узнать, с кем имею честь?

— Виктор Макмиллан, фермер, — представился хозяин после секундной паузы. — Колон Виктор, если по-нынешнему.

— Чрезвычайно приятно познакомиться, колон Виктор, — расплываясь в широкой улыбке, заявил сэр Гуго. — Мы выбились из сил и проголодались…

— Вообще-то у меня здесь не трактир, — хмуро бросил хозяин, — ну да что с вами поделаешь, раз уж заявились… Поднимайтесь наверх. Янка! — крикнул он, оборотившись куда-то назад. — Сообрази что-нибудь гостям по-быстрому!

По крутой скрипучей лестнице они втроем взобрались на второй этаж и оказались в просторной светлой горнице, посреди которой дородная матрона в длинном пестром крестьянском платье в пол уже застилала широкий стол вышитой по краю белой скатертью.

— Супруга моя, Яна, — представил женщину колон Виктор. — А что сама корячишься? — спросил он жену. — Сашка где шляется?

— За водой ушла, — бросила та, не прерывая своей работы. — С полчаса назад.

— Вернется, скажи, чтоб мотоцикл гостям вымыла. Я в окно видел: он у вас весь черный от пыли, — повернулся он к сэру Гуго.

— Право, не стоит… — промолвил тот.

— Дело ваше, — легко согласился хозяин. — Присаживайтесь, — он махнул рукой на стоящие возле стола деревянные стулья с высокими спинками.

На этот раз уговаривать гостей не пришлось.

Тем временем на столе появился горячий чугунок с жареным мясом, деревянная доска с нарезанным хлебом и два кувшина с элем. Хозяйка поставила перед гостями глубокие тарелки, положила рядом трезубые вилки. Колон Виктор достал с полки на стене четыре глиняные кружки, протянул по одной сэру Гуго и Эдуарду, коротким жестом указал на графин: наливайте, мол, сами, после чего уселся во главе стола. Его супруга, убедившись, что все в порядке, пристроилась возле мужа.

Приподнявшись, Эдуард взял кувшин, наполнил кружки себе и сэру Гуго. Колон Виктор налил из второго себе и жене.

Выпили.

Эль оказался на удивление неплохим, в связи с чем сэр Гуго не замедлил сделать комплимент хозяевам.

— Старый Ричард варит, сосед мой, — проговорил в ответ колон Виктор, накладывая себе на тарелку ароматное мясо из чугунка. — Ну, как сосед — поля наши соседние, а до дома-то его, если не напрямик, а по дороге, километров с полсотни будет.

— Вы здесь живете вдвоем с супругой? — спросил сэр Гуго.

— Ну да, — кивнул хозяин. — Сын теперь в городе, учится, только в самую страду приезжает в поле помочь. Дочь год назад замуж выдали, на север, у них там своя ферма, хорошая, богатая, сюда теперь и носа не кажет. Так что вдвоем.

— А еще про какую-то Сашку говорили? — впервые за время разговора вставил слово Эдуард.

Супруга хозяина подняла на него глаза и как-то странно, с удивлением посмотрела — будто впервые заметила его присутствие в горнице.

— Так то ж не человек, раба, — отмахнулся колон Виктор. — Да и то сказать, наказание одно, а не раба: с виду тощая, в чем душа держится, а жрать сядет — за один присест сметет, сколько и за неделю не наработает. Вот подрастет немного — продам в город. Там ей уж найдут применение, — криво усмехнулся он.

— А давно она у вас? — не стирая с лица учтивой улыбки, продолжал спрашивать сэр Гуго.

— Года три или четыре… — пожал плечами хозяин.

— Пять лет, — поправила его супруга. — Аккурат в тот год комбайн последний раз поменяли.

— Ну, выходит, пять, — не стал спорить колон Виктор.

— А лет стандартных ей сколько? — поинтересовался рыцарь.

— По документам — девять. Но выглядит едва на восемь. Да сейчас придет — сами увидите. А что у вас к ней за интерес, всадник?

— Да так… Присматриваем вот как раз с товарищем юнгу-стюарда… Желательно нарта или нарту — они Путь лучше переносят.

— Знаем мы это: «юнгу», — раскатисто расхохотался хозяин. Его супруга покраснела.

— А у вас только одна рабыня? — проигнорировал намек сэр Гуго.

— Одна, куда нам больше?

— А за последние пять лет были другие?

— Кроме Сашки — никого, — ответил колон Виктор. — А с какой целью интересуетесь-то?

— Да так, надо ж как-то разговор поддержать, — простодушно заметил сэр Гуго.

— Тоже мне — тема… — проворчал хозяин.

В этот момент внизу хлопнула входная дверь.

— А вот и она, легка на помине, — бросил колон Виктор. — Сашка, иди живо сюда! — крикнул он в сторону лестницы. — И воду неси!

Послышалось шлепанье босых ног по деревянным ступенькам, и в горницу с ведром в руках поднялась их давешняя знакомая с ручья. Сэр Гуго с нарочито равнодушным видом вполоборота повернулся к ней.

— Подойди, пожалуйста, — попросил он девочку. Едва ли кто-то, кроме Эдуарда, заметил, каких усилий стоило рыцарю не дать своему голосу дрогнуть.

Поставив ведро на пол, девочка вопросительно посмотрела на своего хозяина.

— Подойди к всаднику, — велел тот.

Рабыня покорно приблизилась к гостю, остановившись в шаге от того.

С полминуты сэр Гуго пристально всматривался в лицо девочки, потом едва заметно кивнул и отвернулся.

— Можно взглянуть на ее документы? — спросил он хозяина.

— Бумаги внизу, в сейфе, — бросил тот. — Все документы в порядке, не сомневайтесь, у нас тут с этим строго. Дойдет до дела — покажу. Так что, действительно желаете ее у меня купить?

— Подумываю об этом, — неопределенно ответил рыцарь.

— А что тут думать-то? — хмыкнул колон Виктор. — Тысяча золотых — и она ваша. Передачу через магистрат я, так и быть, возьму на себя — вам это еще в сотню встанет, а мне бесплатно сделают.

— Сколько? — изумленно переспросил Эдуард. — Тысяча золотых? Да за такие деньги на Аннау трех здоровых мужчин можно купить!

— На Аннау — это на Аннау, — покачал головой хозяин. — А у нас — вот так. Не хотите — как хотите.

— Золотом у меня только пятьсот, — проговорил сэр Гуго. — И еще триста — векселями Торговой Гильдии. Итого — восемьсот. Идет?

— Вексель если и возьму, то с дисконтом процентов в двадцать, а то и в двадцать пять, — заявил колон Виктор. — Так и быть, только для вас, себе в убыток: цена — восемьсот. Но только все золотом.

— У меня нет с собой таких денег, — проговорил рыцарь.

— Сожалею, — развел руками хозяин. — Хорошая могла получиться сделка. А ты что стоишь? — повернулся он к девочке. — Живо поставь воду на место и принеси нам еще кувшин эля!

Молча кивнув, рабыня вернулась к ведру и поволокла его куда-то в угол. Как она донесла от ручья два таких ведра, Эдуард и представить не мог.

— Если все же надумаете покупать — скажите, — вернулся тем временем к прерванному разговору колон Виктор. — Но не тяните: послезавтра начинается праздничная неделя, присутственная палата магистрата будет закрыта, а продать раба можно только при их посредстве, сами знаете.

— Ну, есть еще такая вещь, как бессрочная и безотзывная доверенность, — заметил сэр Гуго.

— Верно, — кивнул хозяин. — Но заверить ее должным образом опять же можно только в магистрате.

— Мы с товарищем завтра утром улетаем, — сообщил сэр Гуго.

— Ну, тогда и вовсе не о чем говорить, — заявил колон Виктор. — Сегодня мы уже при всем желании в магистрат не попадем.

Он отодвинул стул, очевидно, намереваясь подняться из-за стола, и надо же такому случиться, что именно в этот момент за его спиной с кувшином в руке проходила юная рабыня. Высокая деревянная спинка ударила ее в плечо, подбив руку, девочка ойкнула и выронила свою ношу.

Кувшин упал на дощатый пол с глухим стуком, в первый момент Эдуарду даже показалось по звуку, что тот не разбился, и только брызги эля, прилетевшие на мысы его дорожных сапог, свидетельствовали об обратном.

— Ах ты, мерзавка! — не вставая с места, супруга хозяина отвесила рабыне затрещину, от которой та кулем упала на пол рядом с осколками кувшина.

— Что вы делаете? — воскликнул Эдуард.

— Этот эль обошелся нам в два юаня! — сердито заявила женщина.

— И это не считая стоимости кувшина! — рявкнул колон Виктор, со злостью пиная ногой не успевшую убраться с его пути девочку.

— Прекратите! — потребовал побелевший сэр Гуго, вскакивая на ноги. Больше он не улыбался.

— Вот только не надо мне в моем доме указывать! — обернулся к нему хозяин.

— Прекратите! — повторил рыцарь, но хозяина это, похоже, лишь раззадорило. Он замахнулся для нового удара, однако рабыня уже кое-как отползла в сторону, и тот пришелся мимо. Колон Виктор шагнул к ней, но на пути у него встал стремглав обогнувший стол Эдуард.

— С дороги! — рявкнул хозяин.

Эдуард, понятно, не сдвинулся с места.

— Прекратите, колон Виктор! — в третий раз произнес сзади сэр Гуго.

— Вон из моего дома! — прорычал хозяин, одной рукой отшвыривая Эдуарда, словно набитое соломой чучело.

— Воля ваша, — бросил рыцарь, запуская десницу под плащ. Через мгновение в его ладони появился разрядник — оружие, строго-настрого запрещенное к ношению в Провинциях всем, кроме драконьей крови.

Рухнувший на пол колон Виктор, похоже, даже не понял, откуда пришла напасть. А вот жена его все поняла и даже успела сорвать со стены висящий там зазубренный серп и замахнуться им — почему-то на Эдуарда. Второй выстрел сэра Гуго сразил ее, не дав нанести удар.

Спрятав разрядник под одежду, рыцарь шагнул к вжавшейся в стену перепуганной девочке и внезапно опустился перед ней на одно колено. Эдуард, ошеломленный всем происшедшим, вероятно, немногим менее, нежели юная рабыня, поспешил сделать то же самое.

— Сэр Гуго и сэр Эдуард к услугам Вашего Высочества! — прозвучало под сводами горницы.

2

Эдуард

— Вас что-то гнетет, сэр Эдуард? — задал вопрос сэр Гуго, швыряя на пустое блюдо обглоданную кость. — Поделитесь, не держите в себе.

С момента обретения принцессы старшего рыцаря словно подменили — никаких больше «всадников», исключительно «сэр». Не на людях, разумеется, наедине, но не сам ли он всего несколькими часами ранее настаивал на сугубой осторожности?

Справедливости ради, за толстыми стенами гостевой комнаты, занимаемой ими на постоялом дворе, сиречь мансионе, вплотную примыкающем к задней стене ангара почтовой станции, разговор вряд ли мог услышать кто-то посторонний. Завтрак они распорядились подать сюда, на второй этаж, и теперь, сидя возле выходящего на тракт подслеповатого окна, с наслаждением его поглощали. Принцесса, свернувшись клубочком и мило посапывая, спала на широкой кровати у стены, прямо поверх покрывала. После вечернего посещения местной бани ее неопределенного цвета спутанные клочковатые волосы превратились в роскошные каштановые кудри, разметавшиеся сейчас по серой наволочке подушки, а тело обрело некое подобие белизны, правда, обнажив при этом многочисленные синяки и царапины — как полузажившие, так и совсем еще свежие. Особенно выделялся бордовый рубец на шее — память, оставленная рабским ошейником.

С баней, кстати, не все сразу сложилось гладко. По местным правилам, рабы туда не допускались, однако углядев в ладони Эдуарда блеск золотой монеты, управляющий мансиона согласился закрыть на нарушение глаза.

— Благодарите космос, что я на четверть питт, сударь, — самодовольно проговорил он, отпирая здоровенным ключом со связки на поясе массивный амбарный замок на дверях мыльни. — Наши местные асаты нипочем не пошли бы вам навстречу. Они все замечательные люди, но, между нами говоря, слишком уж заскорузлые. Шагу против обычая не сделают, пусть и обычаю тому без году неделя… Но я-то понимаю: не станет благородный всадник просить без причины.

— Благодарю вас, прокуратор Руслан, вы весьма любезны, — выдал в ответ Эдуард одну из своих самых дружелюбных улыбок.

— Прошу меня простить, сударь, ваше лицо кажется мне весьма знакомым, — произнес управляющий, подобострастно улыбаясь в ответ. — Вы уже бывали у нас здесь? Может быть, в прошлом году?

— Увы, — развел руками молодой рыцарь. — Мы с товарищем впервые на вашей планете. Публикан Антоний, наш постоянный клиент, лишь недавно начал вести здесь дела.

— Странно, — покачал головой прокуратор Руслан. — Я совершенно уверен, что видел вас раньше. Но вот где и когда — опали дракон, не помню. Обычно я таких вещей не забываю, профессия обязывает, сами понимаете…

— И все же на этот раз вы ошиблись, — ответил Эдуард. Сказал чистую правду: он действительно не бывал здесь доныне.

— Ну, наверное, — не стал настаивать управляющий. Рваный хитон, служивший принцессе одеждой, решено было выбросить, взамен Эдуард приобрел для девочки в лавке при мансионе длинную шелковую тунику республиканского фасона. Возможно, слишком богатое одеяние для рабыни — пришлось отдать за него торговцу целых три золотых рубля, — но больше ничего хоть как-то подходящего девочке по размеру у того не оказалось. Впрочем, со вчерашнего вечера недостатка в деньгах они не испытывали.

На ночь девочка попыталась устроиться прямо на полу, возле входной двери — сэра Гуго, когда он понял, что именно та делает, едва удар не хватил. На кровать, указанную рыцарем, она взобралась неохотно и с явной опаской, накрываться одеялом отказалась категорически — но тут уж никто не посмел настаивать. Заснула девочка не сразу — Эдуард, дежуривший первую половину ночи, слышал, как она ерзала и ворочалась в темноте. Лишь под утро, с первыми проблесками рассвета, дыхание ее сделалось ровным и спокойным.

Будить девочку к завтраку рыцари не стали — до времени отлета, назначенного караванщикам публиканом Антонием, оставалось еще около двух часов.

Независимые купцы, такие как Антоний, еще недавно бывший просто Антоном, презрительно именуемые членами Большой Торговой Гильдии разгильдяями, множились последнее время в Провинциях, как кратеры на планетоиде после метеоритного дождя. Именно они служили источником львиной доли заказов для вольных всадников-караванщиков, каковыми официально считались теперь Эдуард и сэр Гуго. Гильдия, разумеется, была недовольна народившимися конкурентами, но поделать ничего не могла — лишившаяся почти всех своих членов-нартов, под властью Владык она тоже переживала не лучшие времена. Пусть не столь плачевные, как у королевского рыцарства, но о былом могуществе купцы старой закалки могли теперь лишь мечтать. Публиканы Старых Республик сами не спешили идти в Новые Принципаты и Провинции, но действовать предпочитали через таких вот разгильдяев, сменивших свои старые «варварские» имена на реестровые.

Эдуарду и сэру Гуго, впрочем, грех было жаловаться на публикана Антония. Платил торговец щедро и подорожные подмахивал не читая, сквозь пальцы смотря на случающиеся время от времени «левые» рейсы своих караванщиков, вероятно, списывая их отлучки на подработку контрабандой, которой и сам при случае не брезговал. Единственное, чего требовал непреложно — строжайшей пунктуальности. Сказал, что ждет карету в 9:44 — будьте любезны прибыть к 9:44, ни минутой позже. Раньше тоже нежелательно — на некоторых орбитальных причалах плату за стоянку взимали поминутно.

— Так что вас так гнетет, сэр Эдуард? — повторил свой вопрос рыцарь, видя нерешительность своего молодого напарника.

— Мне не дают покоя те крестьяне, милорд, — тщательно подбирая слова, проговорил тот в ответ. — Так ли необходимо было их убивать? Вот тот публикан на Рым — с ним все ясно, он заслужил свою участь, но эти двое…

— Они посмели поднять руку на принцессу, — сухо ответил рыцарь.

— Они не знали, кто перед ними! — возразил Эдуард.

— Незнание не может служить основанием для оправдания преступления, — отрезал сэр Гуго. — Колон ударил Ее Высочество ногой, его жена — рукой. Во все времена это каралось отрубанием соответствующей конечности. К тому же, совершенно очевидно, что это был не первый и не второй такой случай. Срока давности сии преступления не имеют, так что по Антонову Кодексу супругов ждала потеря обеих рук и обеих ног — а может, и еще каких частей тела. Быстрая смерть от разрядника куда гуманнее, вы не находите?

Ответа у Эдуарда не нашлось.

— К тому же, Ее Высочество более чем достойно восприняла происшедшее, — заметил сэр Гуго.

«В отличие от некоторых» — это прозвучало почти вслух.

Эдуард потупился.

— Вас прислал ангел? — первое, что спросила тогда девочка преклонивших перед ней колено рыцарей.

— Ангел? — сэр Гуго, судя по всему, решил, что речь о сэре Анжеле, оставшемся в Убежище. — Откуда вы его знаете, Ваше Высочество?

— Он приходил ко мне, — сообщила девочка. — Давно, еще на той, другой планете. И сказал, что, когда я вырасту, вернется и заберет меня к себе. Я выросла, а он не пришел. А я ждала. Каждый день ждала, — с ноткой обиды в голосе добавила она. — Это он вас прислал?

— Нет, Ваше Высочество, — покачал головой сэр Гуго. — Мы пришли, чтобы спасти вас.

— Значит, все-таки он, — заключила девочка. — Вы можете и не знать, что служите его воле. — Она поднялась на ноги и без особых эмоций посмотрела на распростертое на полу тело своего бывшего владельца, колона Виктора, затем вновь перевела взгляд на рыцарей. — Он обещал, что, когда придет время, всех злых людей ждет его кара. Хозяин Виктор был не очень злым, никогда не бил в полную силу — ну, почти никогда — и если видел, что я устала, иногда позволял передохнуть. А вот хозяйка Яна — очень, очень злая. Была, — она скосила глаза на тело застреленной рыцарем женщины. — Хуже нее только Марта, ее дочь. Хорошо, что она переехала из усадьбы.

Рыцари растерянно молчали.

— И не надо так странно называть меня — Ваше Высочество, — продолжала между тем девочка. — Я никакое не Высочество. Я Сашка. Рабыня Сашка, — она ткнула пальцем в свой ошейник.

Лицо сэра Гуго перекосилось.

— Сэр Эдуард, — повернул он голову к товарищу, — прошу вас, немедленно снимите с Ее Высочества эту мерзость!

— Но милорд, на станции могут возникнуть вопросы, — нахмурился тот. — Нынче в Провинциях нарта могла быть только рабыней… Ну, или беглой рабыней.

— Довольно будет и кольца, — заявил сэр Гуго. — Оно должно быть вместе с документами.

— Как скажете, милорд, — поднявшись с колена, Эдуард сделал шаг к девочке и осторожно, чтобы не напугать, извлек из спрятанных под плащом ножен кортик. — Позвольте, Ваше Высочество…

— Я же сказала: никакое я вам не Высочество, — буркнула принцесса, тем не менее, безропотно подставляя шею под лезвие. — Только ножом его не разрезать, — добавила она. — Я пробовала, сколько раз пробовала. Там, под кожей, железный обод. Кожу-то рассечете — а железо? Я пробовала, — повторила она, — хозяйка Яна потом еще очень сердилась из-за разрезов на коже. Нож не поможет.

— Это смотря какой нож, — проговорил Эдуард, аккуратно подсовывая под ошейник палец и поднося к вытертой растрескавшейся коже острие покрытого замысловатым узором клинка «драконьего когтя».

Этот кортик ему вручила его госпожа и благодетельница, леди Анна, герцогиня Руг. Вручила с последним вздохом, умирая на руках вернейшего из своих рыцарей. Герцогиня получила смертельную рану в неравной схватке с Чужими, всего два месяца не дожив до катастрофы при Улье, начавшейся с величайшей победы объединенного человечества, а закончившейся вероломным ударом Драконов-союзников в спину измотанной битвами королевской армии.

Клинок рассек ошейник, словно гнилую ткань, черная лента ядовитой змеей соскользнула на пол. Девочка резко отдернула ногу, словно боясь, что дохлая гадина может ее ужалить.

— Действительно хороший нож, — проговорила она затем. — От него словно теплом веет. Приятным теплом.

Ни разу за шесть лет владения не замечавший за своим кортиком ничего подобного, Эдуард спрятал оружие в ножны.

— Готово, милорд, — доложил он, отступая от принцессы.

— Благодарю, сэр Эдуард, — кивнул тот. — А теперь, будьте так любезны, спуститесь вниз и найдите документы, о которых говорил колон Виктор.

— Сделаю.

Взяв в руку лампу, оставленную хозяином на табурете возле лестницы и подкрутив в ней фитиль, чтобы та давала больше света, Эдуард спустился на первый этаж, в очередной раз недоумевая, как хрупкая девочка ухитрилась втащить по таким крутым ступенькам полное ведро воды. Найти сейф не составило большого труда — тот обнаружился в нише, прикрытой от случайного взгляда книжной полкой. Дешевые бумажные книги появились в Королевстве — тогда еще в Королевстве — совсем недавно, вместе с первыми призванными Владыками, и тут же сделались необычайно популярны, особенно у асатов.

Вскрыть замок при помощи «драконьего когтя» также не явилось сложной задачей.

Со скрипом отворив тяжелую металлическую дверцу, Эдуард посветил внутрь. Сейф был полон бумаг. Поставив лампу на пол, рыцарь стал перебирать их одну за другой, пока не наткнулся на ту, что искал, — купчую на рабыню Александру, нарту четырех стандартных лет — документ был датирован пятью годами ранее. Число проставили уже по новым правилам, в пересчете на запрещенную Владыками Эру нартов это выходил 580 или 581 год.

К купчей прилагался конверт, в котором лежало ниобиевое рабское кольцо — знак невольника, который дозволялось носить в Провинциях вместо ошейника. В обиходе оно считалось менее позорным — насколько вообще может не быть позорным статус раба, — в таких обычно щеголяла прислуга на урбанизированных планетах. Невольники сельскохозяйственных миров куда чаще довольствовались ошейниками.

На нижней полке сейфа обнаружилась пачка векселей Торговой Гильдии — в общей сложности не менее чем на три тысячи рублей — и туго набитый кошель с деньгами. Векселя Эдуард брать не стал — на всех них стоял индоссамент на имя колона Виктора, что делало их совершенно бесполезными без новой передаточной надписи, а вот кошелем не побрезговал. Судя по весу, в нем могло быть до тысячи монет, как тут же убедился рыцарь, ослабив завязки, — золотых. Прежнему хозяину они были уже ни к чему, а для них сэром Гуго лишними не окажутся.

Более ничего достойного внимания в сейфе не было, и, подняв лампу, Эдуард уже собирался вернуться в горницу, но в этот момент заскрипели ступени, и на лестнице показался сэр Гуго в сопровождении девочки.

— Уходим, — распорядился рыцарь.

— А это все что, так здесь и оставим? — широким жестом Эдуард обвел разбросанные по полу бумаги, но в первую очередь имел при этом в виду, конечно, мертвые тела, лежавшие на втором этаже.

— А что вы предлагаете? — деловито задал вопрос напарник.

— Можно сжечь усадьбу, — сказал Эдуард. — У дверей я видел железные канистры, вероятно, в них какое-нибудь жидкое топливо.

— Нет, — покачал головой сэр Гуго, поразмыслив пару секунд. — Огонь и особенно дым будут видны издалека. Неровен час заметит кто, примчится на пожар… Оставим так, едва ли кто-то объявится здесь до утра без причины. А после — наплевать.

— Хорошо, — кивнул молодой рыцарь.

Втроем они вышли на улицу, Эдуард загасил лампу и поставил ее на крыльцо. Сэр Гуго, аккуратно приподняв, посадил девочку в гондолу мотоцикла, пристегнул ремнем. Принцесса держалась спокойно и уверенно, смотрела прямо перед собой, и только когда трехколесная машина, развернувшись, выкатилась на тракт, обернулась на оставшуюся позади усадьбу и что-то неслышно прошептала себе под нос. С тем же успехом могла и в полный голос сказать — все равно за ревом мотора расслышать что-либо было невозможно.

3

Эдуард

— Так, а это у нас еще что такое? — нахмурился сэр Гуго, придвигаясь вплотную к окну.

Без сожаления отставив едва пригубленный кубок с прогорклым вином, Эдуард последовал его примеру: со стороны полей по тракту несся вездеход планетарной Стражи. Не доезжая с полсотни ярдов до крыльца мансиона, он начал притормаживать, и из широкого люка в его борту один за другим принялись выпрыгивать люди в одинаковых золотых — цвета зрелых хлебных колосьев — плащах. Все они были вооружены — кто алебардой, а кто и тяжелым арбалетом. Несколько человек остались под окнами первого этажа, остальные устремились к входу в мансион.

— Уходим! — бросил сэр Гуго, вскакивая на ноги. Отброшенный стул с грохотом опрокинулся на пол.

— Полагаете, это за нами, милорд? — с некоторым сомнением проговорил Эдуард, впрочем, так же поспешно поднимаясь.

— Безусловно, — кивнул рыцарь, делая шаг к ложу принцессы. — Ваше Высочество…

— Сколько можно повторять: никакое я вам не Высочество… — голос девочки был сонным, но она уже сидела на кровати, свесив босые ноги вниз.

— Нам нужно уходить отсюда, — проговорил сэр Гуго, протягивая ей руку. — Немедленно.

— Нужно — так нужно, — девочка послушно соскользнула на пол.

Тем временем Эдуард был уже возле выхода. Осторожно приоткрыв дверь, он выглянул в коридор: тот был пуст, но снизу, из зала, раздавался несвойственный утру шум, слышались крики и топот подкованных железом сапог по половицам.

Подоспевший сэр Гуго вложил руку девочки в ладонь молодого рыцаря.

— Поручаю вам Ее Высочество, сэр Эдуард. Я прикрою вас.

Кивнув, Эдуард потянул девочку за собой по коридору — в сторону, противоположную лестнице. Достигнув тупика, молодой рыцарь выпустил руку принцессы и, ухватившись за широкую доску, легко выдернул ее из стены, отшвырнув в сторону. Гвозди и толстые зазубренные крепежные скобы были удалены им из конструкции еще накануне вечером: сэр Гуго предусмотрительно распорядился подготовить лаз на случай спешного бегства.

За первой доской последовала вторая, за ней третья — и вот в стене уже образовался проем — достаточный, чтобы пролезть.

— Прошу вас, Ваше Высочество, — проговорил он, легонько подтолкнув девочку в спину.

Что-то невнятно пробормотав — наверное, вновь сетуя на не милое ее слуху «Высочество» — принцесса шагнула в лаз. Не медля, Эдуард последовал за ней. Последним в дыру в стене с разрядником в руке, кряхтя, протиснулся сэр Гуго — надо признать, для широкоплечего рыцаря проем был немного узковат.

Они оказались на полутемной галерее, загроможденной какими-то ящиками и бочками. За их рядами в полу обнаружился люк, от которого вниз вела узкая винтовая лестница с ржавыми металлическими перилами. Вновь взяв девочку за холодную ладошку, Эдуард первым шагнул на шаткие ступени. В этот момент сзади послышались крики, свидетельствующие о том, что Стража обнаружила проделанный ими лаз. Где-то высоко с противным свистом пронесся пущенный явно наугад арбалетный болт, в ответ раздался характерный треск разрядника сэра Гуго — уж этот-то выстрел наверняка был прицельным, свидетельством чему послужил чей-то истошный вопль.

Лестница привела их в просторное помещение с высоким потолком, сплошь заставленное длинными узкими скамьями. Эдуард с легкостью перепрыгнул через первую из них, но для девочки она оказалась слишком высока — на то, чтобы преодолеть это немудреное препятствие, у нее ушло несколько секунд. Тогда, наклонившись к закопавшейся спутнице, Эдуард подхватил ее на руки. От неожиданности девочка негромко вскрикнула, но тут же расслабилась и крепко ухватилась ручками за его шею.

Перехватив бесценную ношу поудобнее, молодой рыцарь устремился вперед.

Дверь, ведущую из помещения, за неимением свободных рук Эдуард выбил плечом — по счастью, та открывалась наружу и не имела прочного засова. Теперь они были в ангаре — огромном и полупустом. Полдюжины «седел» и одинокая пассажирская карета плотно стояли в противоположном его конце, ближе к въездным воротам.

Стремглав промчавшись через ангар, Эдуард поставил девочку на пол и широко распахнул перед ней дверцу кареты.

— Прошу вас!

Не дожидаясь повторного приглашения, его юная спутница вскарабкалась внутрь.

— Садитесь и пристегнитесь, — велел рыцарь. — Знаете, как?

— Разберусь, — буркнула принцесса.

Однако, не уловив должной уверенности в ее тоне, Эдуард вскочил на подножку, вытянул из ниши в стене гибкий ремень безопасности, перекинул его через плечо девочки и защелкнул в гнезде на сиденье. Чтобы повторить процедуру со вторым, поясным ремнем, ему пришлось сделать шаг в салон.

— Не отстегивайтесь и не вставайте, пока мы не покинем орбиту планеты, — сказал он, удовлетворенный получившимся результатом. — Затем добавил: — А лучше вовсе не вставайте без нужды. Но если что — уборная вон там, — он указал на пластиковую дверцу в глубине салона.

Принцесса кивнула.

Выпрыгнув из кареты, Эдуард заблокировал дверь и бросился к своему «седлу». Он уже откинул бронеколпак, когда сзади что-то сильно ударило его в левое плечо, едва не сбив с ног — не подвернись на пути амортизационная опора, лежать ему распростертым на полу. Разворотивший плечо молодого рыцаря арбалетный болт со звоном стукнулся об обшивку, отскочил и откатился в сторону.

На миг в глазах Эдуарда потемнело, но он все же нашел в себе силы выпрямиться и перевалить тело через высокий борт. Не столько сев, сколько упав сверху в пилотское кресло, рыцарь опустил бронеколпак — и, как оказалось, весьма вовремя: в сей же момент в тот ударили еще два смертоносных болта. Впрочем, боевой машине эти стальные снаряды были, конечно же, нипочем.

Запустив двигатель, Эдуард ухватил правой, здоровой рукой поводья и рванул «седло» вместе с пристыкованной к нему сзади каретой вперед. Секундой ранее рядом столь же стремительно в воздух поднялась машина сэра Гуго: пока молодой напарник нянчился с девочкой, более опытный товарищ успел его опередить.

Снеся носовым обтекателем утлые воротца и, кажется, разметав их обломками группу стражников, догадавшихся, пусть и с запозданием, броситься в обход здания, «седла» парой свечей взмыли в утреннее небо.

— Уф-ф… — выдохнул Эдуард. Попробовал пошевелить левой рукой — но та почти не слушалась, повиснув безвольной плетью. Повернув голову, рыцарь скосил взгляд на плечо: самой раны не было видно, но сквозь лазоревую ткань плаща проступило густое бурое пятно. Скрипнув зубами от досады, Эдуард перевел взгляд обратно на обзорные экраны.

— Не отставать, держать дистанцию! — донес эфир голос сэра Гуго, занявшего позицию ведущего в паре.

— Да, милорд!

Миновав величественные развалины орбитального замка, «седла» встали на заранее оговоренный курс. Маршрут отхода всегда продумывался сэром Гуго заранее, вне зависимости от того, шли они в обычный караванный рейс или отправлялись в опасную нелегальную экспедицию. Первая задача — как можно быстрее покинуть звездную систему. Оказавшись в соседней — пересечь ее, желательно, по кратчайшей траектории и вновь уйти на Путь. Потом снова и снова — пока возможные преследователи не потеряют их след. Главное — обходить стороной мобильные заставы, постоянным обновлением перечня которых занимался в Убежище уже упоминавшийся сэр Анжел, и не залетать в пространство Принципатов, где легко можно было нарваться на Владыку, а то и не на одного. По счастью, большинство звездных систем, некогда входящих в состав Королевства, по-прежнему оставались Провинциями, не имеющими собственного Дракона, и полеты через них были относительно безопасны.

— Наблюдаю старт групповой цели, — сообщил сэр Гуго. — Полдюжины щитов, — Эдуард и сам уже заметил на экране отметки взлетающих с планеты «седел».

— Семь, — поправил он напарника, сочтя число преследователей. — Быстро же они опомнились!

— Никогда нельзя недооценивать противника, — назидательно заметил сэр Гуго. — Впрочем, уверен, мы оторвемся от них уже в третьей системе, если совсем уж не повезет — в четвертой.

— От Владыки тоже оторвемся? — поинтересовался Эдуард. — Слева-сзади на два часа, — из-за диска планеты с кажущейся неспешностью величаво выплывала громада Дракона.

— Вселенский хаос! — ахнул сэр Гуго. — Откуда он здесь взялся? Еще вчера и духу его не было в системе.

— Никогда нельзя недооценивать противника, — буркнул себе под нос Эдуард.

На короткой дистанции «седло» даже имеет некоторые преимущества перед Драконом за счет большей маневренности, но на серьезных расстояниях за счет высокой крейсерской скорости Владыка всегда окажется быстрее. Если к погоне действительно присоединился Дракон, шансы беглецов на спасение становились весьма призрачными.

— Может быть, он не за нами? — с робкой надеждой предположил Эдуард. — Что для Владыки пара крестьян да беглая рабыня? Не его уровня проблема.

— За нами, — уверенно возразил сэр Гуго. — Вон, разворот начинает.

— Что будем делать, милорд? — спросил Эдуард, холодея: до него, наконец, дошел весь ужас положения, в которое они попали.

— А что, у нас есть выбор? — усмехнулся рыцарь. — Все то же, что и раньше. Даст космос, уйдем.

К моменту их первого выхода на Путь Дракон почти поравнялся с преследующими рыцарей «седлами», а в следующей системе уже опередил их, возглавив погоню. Расстояние, отделяющее его от беглецов, все еще было немалым, но сокращалось теперь с каждой минутой. Не оставалось сомнений, что приближение Владыки на дистанцию прицельного выстрела было лишь вопросом времени.

— Сэр Эдуард? — вновь вышел в эфир сэр Гуго.

— Да, милорд.

— Дальше вы следуете самостоятельно.

Удивления не было: чего-то подобного в их отчаянном положении он и ожидал, разве что, может быть, не сейчас, чуть позже. Тем не менее, спросил:

— А вы, милорд?

— Попробую увести его от вас.

— Куда? — вырвалось у Эдуарда. Вышло довольно глупо.

— В хаос! — рявкнул напарник. — По плану, следующую систему мы должны были пересечь из конца в конец. Изменим маршрут. Уйдете первым же Путем — перелет до него займет у вас не более четверти часа. Будем надеяться, Дракон не успеет выйти и заметить, куда вы ушли. Я полечу дальше, до следующего выхода. Меня он наверняка увидит и, даст космос, бросится преследовать. Ваша же задача — спасти Ее Высочество. Все ясно, сэр Эдуард?

— Ясно, милорд.

— Тогда прощайте, сэр Эдуард! Я начинаю притормаживать, и скоро связь оборвется.

— Прощайте, сэр Гуго! — с чувством произнес молодой рыцарь.

— Прощайте, сэр Гуго! — вторил ему внезапно звонкий детский голосок.

— Прощайте, Ваше Высочество! Для меня огромная честь отдать за вас свою жизнь! — ответил сэр Гуго.

— Высочество, Высочество… Неужели нельзя без этого Высочества? — послышалось бормотание, но, вероятно, сэр Гуго уже не услышал его, уйдя со связи.

— Как вам это удалось? — спросил Эдуард, так и не услышав голоса напарника.

— Что удалось, сударь? — спросила девочка.

— Включить коммуникатор, да еще на внешний канал?

— А что, нельзя было? — в тоне пассажирки послышался испуг.

— Да нет, почему нельзя, можно, — поспешил успокоить ее Эдуард. — Просто канал-то был заблокирован…

— Да ладно, заблокирован — три кнопки нажать, — самодовольно усмехнулась девочка. — В комбайне сложнее система.

— К тому же, он возле другого сиденья, — продолжал рыцарь.

— Скучно было на месте сидеть, — сообщила принцесса. — Вы же сами сказали, что вставать можно.

— Я сказал — нежелательно.

— Но это же не «нельзя»?

— Не «нельзя», — согласился Эдуард. — Но сейчас мы снова выходим на Путь, так что прошу Ваше Высочество вернуться на место и пристегнуться.

— А можно мне здесь пристегнуться? — спросила девочка. — Здесь же, вот, тоже ремешки есть.

— Можно, — позволил он. В самом деле, не имело значения, на каком из сидений расположится юная пассажирка.

— И прошу вас, сударь, не обзывайте меня больше этим Высо-о-очеством, — продолжила девочка. — Ужасное слово, как бичом стегает.

— Хорошо, но как же мне тогда вас называть? — спросил Эдуард.

— А вот сейчас придумаем, — заявила та. — До сих пор все меня звали просто Сашкой, но раз я больше не раба — а я ведь не раба, сэр Гуго сказал, что кольцо только для вида надо надеть, да? — уточнила, осекшись, девочка.

— Не раба, — заверил ее рыцарь.

— А раз я больше не раба, Сашка не подходит, — решительно сказала она.

— Может быть, Александра? — предложил Эдуард. — Леди Александра? — голос его чуть дрогнул от воспоминаний об иной особе, звавшейся таким образом, — не самых приятных в большинстве своем воспоминаний, надо заметить.

— Как-то вы сейчас это нехорошо сказали, — словно уловила его настрой девочка. — Нет, Александра — это холодно и высокопарно, почти как Высочество.

— Ну и как же тогда? — спросил молодой рыцарь.

— Саша, — ответила она. — Мне кажется, так меня звала мама… И так меня называл ангел. А он-то уж точно знал, как правильно.

— Хорошо, Саша, — согласился Эдуард. — Так и порешим. А меня тогда называй Эдом, — неожиданно для самого себя добавил он. — Так меня когда-то звал один хороший друг.

— Договорились, Эд, — сказала девочка.

* * *

Первый приступ случился у него аккурат после очередного схода с Пути. В ушах вдруг зазвенело, перед глазами поплыли синие круги, пальцы разжались, выпуская поводья. Усилием воли Эдуард заставил себя сосредоточиться на пилотаже, и недуг тут же отступил, но лишь затем, чтобы спустя полчаса атаковать вновь. На этот раз он ударил с куда большей мощью, едва не ввергнув сознание рыцаря в полную тьму, и лишь окрик пассажирки, позвавшей его по имени, привел Эдуарда в чувство.

— Что случилось, Эд? — встревоженно спросила Саша.

— А что случилось? — переспросил он, действительно ничего не понимая.

— Ты вдруг застонал, и карета затряслась вся, как поломанная молотилка, — сказала девочка. — С тобой все в порядке?

— Не знаю… — пробормотал он. — Может, это рана так дает о себе знать?

— Ты ранен? — ахнула пассажирка.

— Да ерунда, царапина просто, — поспешил заверить он, внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям. В голове шумело, для того чтобы сфокусировать взгляд на экране, приходилось прилагать усилие, тут же отдающееся тупой болью в висках. Возможно, впрямь все дело в потере крови из-за арбалетной раны, хаос ее поглоти?

Эдуард осторожно потрогал поврежденную шуйцу. Плечо ныло, но сама рука вообще ничего не чувствовала.

Внезапно в глазах у него вновь начало темнеть.

— Говори со мной! — потребовал рыцарь, чувствуя, как сознание неудержимо уплывает из-под контроля.

— О чем? — спросила девочка, и уже этих слов оказалось достаточно, чтобы тьма мало-помалу начала рассеиваться.

— О чем угодно. О любой ерунде. Только говори!

Пользуясь секундами просветления, Эдуард оглядел экран. В этой системе, насколько он помнил, должна была быть кислородная планета. Да так и есть, вот она!

Но, хаос, как далеко! Необходимо дотянуть хотя бы до нее, пока он окончательно не расклеился…

— О ерунде не стоит говорить, — заметила между тем девочка. Хорошо. Голос. Голос — это свет. Тишина — тьма. — Хочешь, я расскажу тебе про своего ангела?

— Расскажи, — попросил он. Язык во рту уже едва ворочался.

— Я тогда жила не на Кар, а на другой планете, не знаю, как она называется…

— Рым… — прошептал Эдуард.

— Что? — спросила она.

— Ничего, продолжай…

— Так вот, я жила на другой планете. Я еще совсем маленькая была, так что меня почти не заставляли работать. Не помню своих тогдашних хозяев. Иногда кажется, что вот-вот вспомню, но всякий раз всплывают хозяин Виктор и хозяйка Яна. Но их там не было, это точно, они боятся летать между звезд… Как я уже сказала, работать меня почти не заставляли, разве что собирать оброненные початки в поле, но разве это работа — так, игра. Хотя, бывало, корзина набиралась тяжелая, и тогда хозяйка — та, прежняя, а не Яна — отдавала ее другим рабыням, и они ругались на меня. Так вот, однажды все ушли, а я осталась в поле собирать початки. И тут появился он. Честно говоря, я почти не помню, как он выглядел. Он мне потом часто снился, но всякий раз по-новому… Но он точно был одет во все белое, и сам был белый, и не шел, а словно летел низко над землей. Он назвал меня по имени — Саша, хотя все уже называли меня Сашкой. Я не помню, как звучал его голос, но на душе от него сразу же сделалось тепло-тепло… Он сказал, что заберет меня, и мы всегда будем вместе, но сначала я должна вырасти. И еще сказал, что отомстит злым людям. Тогда я поняла, что за мои страдания отомстит, но затем много думала об этом и решила, что не только за мои, но и за свои. Хотя не понятно, какие страдания могут быть у ангела… Потом вернулась хозяйка, и я испугалась, что она прогонит ангела, но она не заметила его, хотя прошла в каком-то метре. Она стала ругаться на меня за то, что я стою и не собираю початки, а ангел сказал, чтобы я не боялась, что все будет хорошо, должно лишь прийти время. И я не боялась. Я услышала его, а хозяйка — нет, но ругаться она перестала, махнула рукой и ушла. А ангел не ушел, он просто растворился в воздухе прямо у меня на глазах. Но он точно сказал, что вернется за мной…

В атмосферу планеты Эдуард входил уже не видя почти ничего, кроме скопища кругов перед глазами, сделавшихся теперь из синих багрово-красными. Крылья выпустил позже, чем следовало, скорость толком погасить не сумел, но все же каким-то чудом перевел «седло» в горизонтальный полет. Уже окончательно теряя сознание, развернул посадочные опоры, две из которых тут же лишились защитных колпаков, зацепившись, как потом выяснилось, за верхушки деревьев. «Седло» накренилось, дернулось в одну сторону, в другую и, наконец, рухнуло вниз, подминая под брюхо, словно чахлую траву, стройные древесные стволы. И в момент, когда, срыв подвернувшийся на пути холмик, оно замерло, тьма окончательно вступила в свои права. Голос Саши еще какое-то время продолжал звучать — один среди небытия, — после исчез и он.

4

Александра

Карету тряхнуло в последний раз, и она замерла, накренившись влево и назад, так что Саша теперь не столько сидела, сколько висела на жестких пристяжных ремнях. Было неудобно и немного страшно, но не очень, не то что минуту назад, когда карету болтало из стороны в сторону, словно какой-нибудь злой великан перепутал ее с мячом для игры в поло. Больше всего девочка боялась, что ее желудок, непривычный к такому с собой обращению, откажется ей повиноваться, и она перепачкает бархатную обивку сидений остатками вчерашнего ужина. Эд тогда наверняка расстроится и, может быть, даже станет на нее ругаться. Допустить этого она никак не могла и старалась дышать как можно глубже, силясь загнать подступающий все ближе и ближе к горлу бурлящий ком обратно вниз. И вот когда уже казалось, что все ее усилия были напрасны, противный великан, видно, забил, наконец, долгожданный гол и, от души пнув напоследок надоевший мяч, отправился по своим великаньим делам.

Саша облегченно перевела дух: худшее было позади.

— Эд! — позвала она, повернув лицо к черному дуплу микрофончика в стене. — Все, мы прилетели?

Ответа не последовало.

— Эд! — повторила она настойчивее. — Ты что молчишь?

Рыцарь по-прежнему оставался безмолвен.

Нахмурившись, девочка расстегнула ремни — в первый раз с замком пришлось изрядно повозиться, но теперь она уже знала, как это делается, — балансируя по наклонному полу, подошла к иллюминатору и подняла жалюзи. За бронированным стеклом зеленел лес. Поросшие мхом толстые стволы подступали почти вплотную к карете, некоторые ветки на них были обломаны — явно совсем недавно, а одна буквально уперлась в иллюминатор, словно желая проникнуть внутрь. Листья на ней были резные, ярко-салатовые, покрытые густой сетью темных прожилок.

— Приехали, — сделала вывод Саша. — Просто комм поломался.

По опыту она знала, что голосовая связь — штука крайне ненадежная. У хозяина Виктора на комбайне тоже стоял коммуникатор — для связи с прицепом. И тоже часто ломался. Хозяин Виктор сердился, но Саша тут, понятно, была ни при чем, и ей почти не доставалось.

— Зеленое все какое! — проговорила она, вновь выглядывая в иллюминатор. — Зеленое — значит живое, — так всегда говорила хозяйка Яна, перебирая огородную рассаду. — А если оно живое, то и мы можем там жить! — с этими словами она соскользнула по полу к дверце и надавила на выступающую ручку.

Дверца не поддалась.

Девочка надавила сильнее — ручка легко, почти без усилия утопала в декоративной дверной панели, но ничего не происходило, выход не открывался.

Сунув в рот палец — она всегда так делала, когда нужно было хорошенько поразмыслить, — если, конечно, хозяйки Яны не было рядом, иначе можно было пребольно получить по руке или по лицу, это уж куда попадет, и выслушать страшилку про каких-то злобных микробов, которые непременно придут и сожрут девочку, тянущую ко рту пальцы, — Саша принялась внимательно осматривать дверцу. Там не нашлось ничего примечательного, зато на стене рядом обнаружились табличка с какой-то мелкой надписью и несколько кнопок.

Взобравшись ногами на сиденье — иначе ей никак было не дотянуться, — девочка принялась рассматривать табличку. Читать она не умела, хотя всегда мечтала научиться, просто возможности не было, но буквы знала почти все. Спасибо Марте, хозяйской дочке. Та ходила в поселковую школу, а приходя домой, затаскивала рабыню в свою комнату под предлогом уборки — иначе хозяин Виктор бы не позволил — и играла в урок, где уже она, Марта, была учителем, а Саша — ученицей.

Судя по всему, порядки в школе царили строгие: за малейшую ошибку учителя жестоко наказывали нерадивых учеников розгой, а за более серьезные провинности охаживали плеткой. По крайней мере, домашний урок редко длился дольше десяти минут, все остальное время обычно занимала экзекуция. Оставалось лишь удивляться, что у самой Марты следов от побоев никогда не было — наверное, она была очень способной и старательной школьницей. О себе Саша, увы, такого сказать не могла.

Зато когда Марта, наконец, уехала из усадьбы, в ее комнате осталась огромная куча книжек с яркими цветными картинками. И ночью, когда все спали, можно было незаметно пробраться туда и в лунном свете — зажигать огонь Саша, конечно же, не решалась — перелистывать их, рассматривая рисунки, ну и заодно искать знакомые буквы, представляя, какие замечательные слова можно было бы из них составить. Если бы хозяева застали ее за этим занятием, девочка и вообразить не могла, что бы тогда было! Но за все время ее так ни разу и не поймали. Лишь однажды Петр, сын хозяев, приехавший из города в страду помогать отцу, встав по какой-то надобности среди ночи, видно, услышал шуршание страниц и вошел в комнату, но Саша успела ускользнуть вместе с книжкой под кровать, и тот ее не заметил. Странно, но следующим вечером в углу, где она обычно ночевала, обнаружилась немного потрепанная, но оттого не менее замечательная книжка — в твердой обложке, у Марты таких отродясь не водилось. Дракон ведает, как она могла там оказаться, но Саша была просто без ума от счастья. Несколько дней она не решалась к ней притронуться, но после не утерпела и вынесла на улицу, чтобы рассмотреть, — в ее углу для этого было слишком темно. Как назло, в этот момент с огорода возвращалась хозяйка Яна. Она отобрала книгу и поколотила девочку. Всю ночь Саша проплакала в своем углу — не от боли, к ней она давно привыкла, а от горечи утраты.

Мотнув головой, отгоняя печальные воспоминания, Саша вернулась к табличке на стене. Прочесть надпись на ней она не могла — тут пробуй, не пробуй, — но среди букв, знакомых и не очень, имелось несколько цифр, написанных в столбик: «6», «2», «3», «8», снова «2» и «9». Цифры были и на кнопках под табличкой: подряд от «1» до «9» и в конце «О». Недолго думая, девочка принялась их нажимать в указанном в надписи порядке. Дойдя до девятки, Саша вновь протянула ладонь к дверной ручке.

На этот раз та поддалась не столь легко, но зато вместе с дверцей — та плавно отъехала, открывая проход, и, потеряв равновесие, девочка кубарем выкатилась из кареты.

Земля снаружи оказалась мягкой, покрытой толстым ковром из мха и травы, так что Саша почти не ушиблась, да и испугаться толком не успела. Воздух был теплым и влажным и пах в точности, как бывало на кухне у хозяйки Яны при приготовлении пряного супа. Поднявшись на ноги и оправив тунику — чудесную, гладкую, такую не то что носить, просто потрогать — и то приятно! — девочка с любопытством огляделась по сторонам.

При посадке карета сломала несколько деревьев, из-за их поваленных стволов она и стояла теперь столь кособоко. Благодарение Владыке, дверца оказалась у земли, будь она с противоположной стороны, падение могло закончиться для Саши не столь благополучно. Сцепка, соединяющая карету с «седлом», изогнулась, словно перегруженное коромысло. Само «седло» наполовину зарылось в землю, из нее торчал только колпак, верхняя часть корпуса и такая разлапистая штуковина сзади — девочка не знала, как она правильно называется.

— Эд! — вспомнив о раненом рыцаре, она стремглав бросилась к «седлу», но на первом же шаге споткнулась о незаметный в траве корень, больно ударившись пальцем босой ноги. Однако тут же вскочила и, преодолев отделяющие ее от машины метры, приникла лицом к горячему — но не нестерпимо — колпаку.

Сквозь матовое бронестекло почти ничего не было видно, но Саше все же показалось, что она разглядела сидящего в кресле рыцаря. Глаза его были закрыты — в этом девочка была совершенно уверена. Казалось, Эд уснул, утомленный долгим перелетом. Уснул или…

— Эд! — она отчаянно забарабанила кулачком по стеклу— рыцарь в ответ даже не пошевелился. — Э-э-эд! — еще громче закричала она.

Вновь никакого результата.

Нужно срочно открыть колпак, решила она. Открыть и добраться до Эда. О том, что она будет делать потом, Саша не задумывалась — всему свое время. Сначала — открыть! Вот только как?

В отличие от кареты, никаких заметных табличек или кнопочек на борту седла не имелось. Девочка принялась шарить по медленно остывающей броне. Как-то ведь просто это должно делаться! В прошлом году, когда хозяин Виктор брал ее с собой по какой-то надобности на станцию, она видела, как залетный всадник садился в «седло». Просто провел рукой вдоль борта — и колпак отъехал назад. Встав, как подсказывала ей память, она попробовала повторить жест того всадника, затем еще раз и еще. Бесполезно. «Седло» даже не вздрогнуло!

— Чтоб тебя дракон спалил! — вспылила Саша, с размаху ударяя ладонью по борту машины, после чего добавила еще несколько емких фраз. Хозяйка Яна запрещала ей ругаться, хотя сама за крепким словцом в карман никогда не лезла. А уж как затейливо умела выражаться Марта! Сэр Гуго, вон, тоже был горазд хаос помянуть, а ведь это тоже ругательство, просто крестьяне обычно другие предпочитают, позаковыристее…

Сэр Гуго… Он, наверное, погиб. Саша поняла это еще тогда, в карете, когда рыцарь стал прощаться, но почему-то не приняла близко к сердцу — больно уж буднично все происходило. Как бы и не взаправду. Но теперь здесь, в каком-то метре от нее умирал Эд, и девочка готова была ногтями драть борт «седла», лишь бы добраться до него. Вот только пустое это было занятие — что ее обломанные ногти против закаленной брони?

Попыток откинуть колпак Саша, впрочем, не оставила, миллиметр за миллиметром ощупывая борт в поисках какой-нибудь волшебной кнопки. Поглощенная этим занятием, она совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг, поэтому, когда за спиной вдруг раздалось резкое «хрум», аж подпрыгнула от испуга.

Саша оглянулась: метрах в десяти от нее среди деревьев стоял, поднявшись на мощные задние лапы, покрытый серебристо-серой шерстью зверь. Ростом, он был, по меньшей мере, вдвое выше девочки — и это еще если не принимать во внимание торчащие вертикально вверх длинные прямые уши. Короткие, вооруженные когтями передние лапы зверь держал на весу, слегка покачивая ими из стороны в сторону, словно не зная, куда бы пристроить. Розовые миндалевидные глаза с большими круглыми зрачками, не мигая, смотрели на Сашу.

Приоткрыв пасть, зверь обнажил пару плоских, напоминающих лезвия топора верхних передних зубов.

— Хрум! — голос лесного гостя больше всего напоминал звук ломающихся костей. — Хрум!

— А-а-а! — завопила девочка, бросаясь к карете.

К несчастью, нежданная опасность застала ее у противоположной от дверцы стороны.

Оттолкнувшись могучими задними ногами, зверь прыгнул, одним скачком преодолев расстояние, отделявшее его от Саши. Мелькнула когтистая лапа, но, вовремя пригнувшись, девочка уклонилась от ее удара и шмыгнула за угол кареты.

— Хрум! — обиженно раздалось сзади.

— Хрум! — согласились спереди: с другой стороны беглянку поджидал еще один длинноухий зверь, пожалуй, даже немного крупнее первого, с более темной, почти бурой шерстью.

Путь к дверце кареты был отрезан, и Саша, попятившись, принялась медленно отступать к лесу, стараясь держать в поле зрения обоих лесных гостей.

— Хрум! — сказал серый, высовывая голову из-за кареты. В другой ситуации это смотрелось бы даже забавно.

— Хрум! — подтвердил бурый, группируясь перед броском.

Метнувшись к ближайшему дереву, девочка ухватилась за нижнюю ветку, извиваясь, вскарабкалась на нее, выпрямилась, дотянулась до следующей и, перебирая ступнями по стволу, взобралась выше. Раньше ей никогда не приходилось лазать по деревьям, но зато имелся богатый опыт подъемов с тяжелой ношей по лестнице хозяйской усадьбы.

Бурая туша пронеслась в считанных сантиметрах внизу. Нижняя, только что покинутая Сашей ветка с треском обломилась, отлетев в сторону. Девочка, впрочем, уже карабкалась на третью.

— Хрум! — недовольно заявил промахнувшийся зверь.

— Хрум! — его приятель вперевалку подошел к дереву, поскреб кору когтями передних лап и затем без какой-либо заметной изготовки подпрыгнул вверх.

Саша к этому моменту поднялась еще на добрый метр, и зверь ее снова не достал.

— Хрум!

Бурый длинноух, как назвала его про себя девочка, присоединился к товарищу, усевшись с другой стороны от дерева. Серый снова подпрыгнул, но лишь снес ушастой головой еще одну ветку. Тогда, видно, поняв, что так жертву не достать, он пригнулся к стволу и вгрызся в него своими исполинскими зубами.

Дерево качнулось, и, чтобы удержаться на ветке, Саше пришлось изо всех сил вцепиться в нее руками. Длинноух чуть отстранился, словно оценивая результат своего труда. На стволе — сверху девочке было хорошо видно — появилась глубокая зарубка.

— Хрум! — похвастался серый.

— Хрум! — поддержал его бурый.

С этого момента они взялись за работу вдвоем. Дерево затряслось, будто желая поскорее сбросить с себя назойливую девочку и тем самым откупиться от лопоухих дровосеков, но Саша впилась в спасительную ветку словно клещ. Вот только едва ли это могло ее теперь надолго помочь — за пять следующих минут длинноухи на пару прогрызли толстенный ствол почти на треть. Еще немного — и она так или иначе окажется внизу — одна или вместе с поваленным деревом…

Саша затравленно огляделась вокруг. Что же делать?! Перебраться на соседнее дерево? Нет, все они слишком далеко — хоть и соприкасаются ветвями, концы у тех слишком тонки, чтобы выдержать ее вес. Хотя вон та боковая ветка — кажется, она покрепче прочих. Если перебраться на нее, проползти, сколько возможно, а потом ухватиться вон за ту лиану…

Возможно, этот план и был хорош, но, увы, крах поджидал его уже в самом начале. Ветка, по которой планировала двигаться Саша, оказалась сплошь покрыта налетом какой-то белесой слизи, издали почти незаметным. Стоило девочке ступить на нее, как нога соскользнула, а тут еще все дерево в очередной раз пошло судорогой, и вместо того чтобы ухватиться за удобно торчащий сучок, Саша поймала ладонью воздух. В следующий миг она уже с воплем падала вниз.

Разбиться она не разбилась, приземлившись аккурат на голову серого длинноуха. Взбрыкнув, тот метнулся в сторону, напуганный, видать, не менее девочки, сброшенной таким образом на траву. А вот его бурый дружок и не думал удирать. Высунув морду из-за ствола, он неторопливо втянул под губу плоские резцы-топоры, и тут же их место в открытой пасти заняли острые изогнутые клыки.

Не в силах уже даже кричать, Саша зажмурилась, да еще и ладонями глаза закрыла.

Поэтому того, что произошло затем, она не видела, только услышала гулкий, леденящий кровь свист, а затем шум, словно от упавшего с верхнего яруса амбара мешка с мукой. Потом снова свист — и снова шум падения. И после — невероятная, оглушительная тишина.

Выждав несколько секунд и поняв, что, вопреки ожиданиям, все еще жива, Саша неуверенно отняла от лица правую ладонь и приоткрыла один глаз. Бурый зверь лежал навзничь на траве, и из-под обвисшего уха у него торчало оперенное древко стрелы. Не поворачивая головы, девочка скосила глаз в сторону: серого длинноуха видно не было — ни живого, ни мертвого, — зато возле дверцы кареты стояла темная, закутанная в плащ фигура в капюшоне — без сомнения, человеческая. В руках у фигуры был разряженный легкий охотничий арбалет, еще один, также со спущенной тетивой, валялся рядом на траве.

— Не бойся, — проговорила фигура, явно обращаясь к Саше. — Наплитанские кролики очень ревностно стерегут свою охотничью территорию. Другой взрослой пары нет, по крайней мере, в радиусе десятка миль.

* * *

При помощи изогнутого рычажка незнакомец натянул тетиву арбалета, затем извлек откуда-то из-под плаща оперенную стрелу и поместил ее в желоб на ложе, зафиксировал там, довернув тот же рычажок, после чего, забросив оружие за спину на узком ремне, поднял с земли второй арбалет и проделал с ним ту же процедуру. Закончив с этим, стрелок откинул с головы капюшон и повернулся лицом к девочке.

Убрав от лица и вторую руку, Саша села на траву, аккуратно поправила задравшийся при падении подол туники и принялась внимательно разглядывать незнакомца. Тот оказался молод — вероятно, постарше Петра, сына хозяина Виктора, но наверняка моложе Эда. Ростом он был не слишком высок и не особо широк в плечах, лицо имел немного вытянутое, пожалуй, даже красивое, не пересекай его левую половину кривой зарубцевавшийся шрам от ноздри и до самого уха. Бледно-серые глаза едва выглядывали из подстриженных под «горшок» пшеничного цвета волос.

Незнакомец приветливо улыбнулся, и девочка осторожно улыбнулась ему в ответ.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Ca… Александра, — назвалась она нелюбимым полным именем, словно устанавливая им между собой и собеседником некий незримый барьер — до поры.

— А я Франц, — в свою очередь представился тот. — Франц Переписчик. Дозволено мне будет поинтересоваться, что за нужда привела тебя сюда, юная Александра?

— Карета привезла, сударь, — ответила девочка. — Мы летели… — она запнулась, только теперь сообразив, что понятия не имеет о том, куда именно они направлялись. — В общем летели, — заговорила Саша вновь, — а потом сели… Ну, или упали.

— На последнее больше похоже, — кивнул Франц, бросая красноречивый взгляд на накренившуюся карету. — А где твои спутники, Александра? Не одна же ты проделала этот путь?

— Конечно, не одна, — согласилась она. — Меня вез Эд… Он же там умирает! — встрепенулась она, подрываясь с земли. — Ему надо помочь!

— Кому помочь? — не понял Франц.

— Эду! То есть сэру Эдуарду! — поправилась она, со всех ног бросаясь к «седлу».

— Сэру? — вздернул брови ее новый знакомый. — Давненько не слышал, чтобы кого-то так называли.

С досады Саша была готова откусить свой болтливый язычок.

— Я хотела сказать — всаднику, — сбивчиво пробормотала она. — Всаднику Эдуарду. Это… Это мой друг. Вы поможете ему?

— Ну давай посмотрим, что у нас тут за сэр всадник такой… — вслед за девочкой Франц приблизился к полузарывшемуся в землю «седлу». Короткое движение рукой — и бронеколпак плавно отошел вверх и назад.

— Покажете потом, как вы это сделали, сударь? — не удержалась от вопроса Саша.

— Непременно, — бросил Франц, ища глазами, куда бы пристроить свой арбалет. В какой-то момент девочке показалось, что он собирается дать его ей в руки, но вместо этого стрелок предпочел положить оружие на носовой обтекатель машины, да еще и предупредил как маленькую: — Не трогай, он заряжен.

— Я вижу, — кивнула Саша.

Перегнувшись через борт, Франц заглянул в кабину «седла». Несмело приблизившись, девочка сунулась туда же.

Эд полусидел-полулежал в пилотском кресле. Голова его безвольно свесилась набок, глаза были закрыты, лицо — белым, как снег, левое плечо — в запекшейся крови. Протянув руку, Франц дотронулся ладонью до лба рыцаря, затем, сорвав с плеча Эда перепачканный плащ, принялся ощупывать рану пальцами, тут же окрасившимися алым. Рыцарь едва слышно застонал, и Саша отшатнулась в смеси ужаса и радости: он жив!

— На вид рана пустяковая, — проговорил, наконец, Франц, медленно выпрямляясь. — Чем это его ударили? Похоже на клевец или болт боевого арбалета.

— Не знаю, — виновато проговорила девочка. — Когда он сажал меня в карету, все еще было в порядке… С ним все будет хорошо? — заглядывая в глаза собеседнику, спросила она.

— Рана пустяковая, — повторил Франц. — Крови вытекло не много, и если оружие не было отравлено, ничем серьезным это ему не грозит. Но на боевые молоты и арбалетные болты редко наносят яд, это не копье и не стрелы… Не стану врать: твой приятель сейчас топчется на пороге незримых чертогов космоса — или хаоса, это уж как повезет, — если еще не переступил его одной ногой. И дело не в ране.

— А в чем? — сердце Саши рухнуло в бездну.

— Понятия не имею. Возможно, все-таки яд. Или какая-то болезнь.

— Болезнь? — переспросила девочка. — Точно! — осенило ее внезапно. — Он же сам говорил тому дядьке из мансиона, что в первый раз на планете! Карская лихорадка!

— Карская лихорадка?

— Ну да! Ею все заболевают, кто впервые прилетают на планету. На Кар. Я тоже болела — но давно, в детстве, и ничего не помню. Но хозяйка Яна ругалась, что извела тогда на меня лекарств на тридцать юаней.

— Никогда не слышал ни о какой карской лихорадке, — пожал плечами Франц. — Она заразная? — похоже, он не без труда подавил в себе порыв отойти прочь от «седла».

— Все, кто на Кар прилетают, заражаются, — убито сообщила Саша. — Ну, кто раньше не болел.

— А не на Кар?

— Не знаю. Нет, наверное, — она же карская… — с надеждой предположила она.

— Кролики, вон, тоже наплитанские, — хмыкнул Франц, делая жест в сторону туши подстреленного им недавно длинноуха. — А ничего, отлично прижились здесь, в Руг.

Что ее собеседник имел в виду, Саша толком не поняла.

— В карете есть аптечка? — спросил между тем тот. — Такой ящик или шкафчик с красным кружочком.

— Не знаю, — не ожидала такого вопроса девочка. — Хотите посмотрю?

— Посмотри, — кивнул Франц.

Она метнулась в карету. К ее радости, аптечка нашлась быстро: деревянный сундучок с, как и сказал ее новый знакомый, красным кружочком на горбатой крышке стоял в углу возле сидения.

— Есть! — радостно крикнула она, высовывая голову в дверцу.

— Тащи сюда все, что там найдешь! — откликнулся Франц. — Или нет, погоди, я лучше сам посмотрю, на месте.

Поднявшись в салон, он опустился на колени перед сундучком, откинул крышку и принялся копаться в его недрах.

— Стандартный набор, — проговорил он через минуту, оборачиваясь к ней. — Одно из двух: или лекарства от этой твоей лихорадки тут нет, или ее положено лечить обычными средствами.

Не зная, что сказать, Саша промолчала.

— Нужно перенести твоего друга ко мне, — заявил Франц, захлопывая крышку сундучка и поднимаясь на ноги. — У меня где-то был лекарский атлас, там наверняка найдется что-нибудь про его болезнь. Пока же просто вколем сэру всаднику стимулятор, — он продемонстрировал ей найденную в сундучке продолговатую ампулу синего стекла. — Исцелить он его вряд ли исцелит, но даст нам какое-то время на то, чтобы определиться с лечением.

— А к вам — это куда? — спросила девочка, когда они уже снова были возле «седла».

— Увидишь, — сказал стрелок, ловко закатывая Эду рукав. — Сейчас главное — не куда, а как далеко.

— И как далеко? — тут же задала вопрос Саша.

— Да уж неблизко. Полдюжины миль — вроде и не так много, но по большей части через лес, а дорог тут нет, только звериные тропы. Один я не справлюсь — надо же еще по сторонам оглядываться, и чтобы стрела была наготове… Поможешь мне?

— Конечно! — без тени сомнения заявила девочка.

Из древесной коры Франц соорудил Саше пару сандалий. Сперва она отказывалась их надевать, но стрелок настоял, сказав, что часть пути придется преодолеть по острым, как драконьи зубы, камням, и девочка уступила. Обмотанные вокруг голеней тесемки, сделанные из ремня безопасности, с корнем вырванного в салоне кареты — как Францу удалось это сделать, она не видела, — противно терли непривычные к обуви ноги, но Саша решила не жаловаться.

Срубив два стройных молодых деревца — топорик обнаружился у него под плащом, — Франц тщательно очистил их от веток и связал между собой при помощи второго ремня из кареты. Получилась примитивная волокуша, на которую они и положили пугающе холодное тело Эда. После того первого стона за все время раненый рыцарь более не издал ни звука. Саша очень боялась, что тот вот-вот умрет или, может быть, даже уже умер, но Франц сказал ей, что минимум до утра врата в незримые чертоги космоса для ее Эда закрыты, и она предпочла поверить.

Дверцу кареты они заперли, колпак «седла» опустили. Потом за одну из жердей волокуши обеими руками ухватилась Саша, за вторую взялся стрелок — правда, лишь одной, левой рукой, в правой он держал взведенный арбалет, — и они тронулись в путь.

5

Александра

Сложив вчетверо лоскут некрашеной ткани, Саша опустила его в горшок с пахучим отваром, поболтала там, затем извлекла наружу и, не отжимая, положила на пылающий лоб Эда. Несколько капель тут же скатились по виску рыцаря, и девочка аккуратно подтерла их приготовленным платочком, не дав попасть на подушку. Франц велел обновлять примочку каждый час и выдал специальную свечу, расчерченную поперечными рисками. Прогорит до очередной — вот и полчаса минуло. Очень удобно, гораздо лучше колбы песочных часов, которую вечно забываешь переворачивать.

Эд лежал на узком ложе, принадлежавшем, вероятно, самому Францу, но которое хозяин без раздумий уступил больному рыцарю. Сама Саша спала рядом на полу — второй кровати в комнате не было, но так ей было даже привычнее. Франц дал гостье косматую бурую шкуру — огромную, хватало и подстелить, и укрыться. Правда, мех из нее постоянно лез, так и норовя забиться в нос, отчего все время хотелось чихнуть, но девочка, как могла, сдерживалась, яростно натирая пальцем переносицу, — она боялась, что резкий звук потревожит Эда.

Впрочем, за неделю, что рыцарь провел здесь, в сознание он приходил считанное число раз, да и то ненадолго, почти сразу же вновь впадал в беспамятство, начинал бредить, звать сэра Гуго и еще каких-то Вика, Елену, просто безымянных милордов и миледи. Сашу по имени не назвал ни разу, что, признаться, было даже немного обидно. Такие приступы могли продолжаться часами, потом Эд внезапно замолкал, дыхание его ослабевало, и, лишь поднеся к губам больного осколок зеркальца — этому способу ее научил Франц, — девочка могла убедиться, что оно не остановилось вовсе.

Если она совсем уж выбивалась из сил, у ложа больного Сашу подменял хозяин. Он же следил за чистотой, при нужде переодевал Эда и обновлял простыни. Саша и сама бы могла со всем этим справиться, но Франц неизменно выгонял ее при этом в переднюю комнату. Обычно девочка коротала там время, листая лекарский атлас — толстенную книгу в тяжелом кожаном переплете с просто немыслимым количеством страниц и массой картинок — по большей части совершенно непонятных, иногда забавных, иногда — до жути страшных.

Жилище Франца располагалось под землей, и заметить его снаружи было бы непросто. Главный вход представлял собой щель между поросшими колючим кустарником скалами, такую узкую, что они едва протиснули туда волокушу с Эдом. Но даже проникнув в нее, можно было решить, что находишься в обычной пещере, не слишком просторной, темной и сырой. И только забравшись в самый дальний ее конец по узкому карнизу над подземным ручьем, ты внезапно обнаруживал почти сливающуюся со стеной дверь и уже за ней — переднюю комнату с очагом, служившую хозяину одновременно кухней, столовой и кладовой.

Вторая комната, где теперь и проводила Саша почти все время, вероятно, была спальней. Имелась и третья — в нее из передней вела невысокая железная дверца. Туда с появлением в доме больного рыцаря переселился хозяин. Дверца запиралась на замок, и не то чтобы побывать за ней, но даже заглянуть за порог девочке до сих пор не довелось.

Франц утверждал, что на всей планете кроме него, ну а теперь еще и Саши с Эдом, никто не живет. Девочка и верила ему, и не верила: разве может такое быть? Планета же, должно быть, такая большая! Ну, пусть не такая большая, как Кар, но все равно ни за неделю, ни за месяц всю не обойдешь. Как на такой можно жить одному? Да и зачем?

О том, как он тут оказался и что делает, Франц не распространялся, в ответ не особо пытая Сашу о причинах их с Эдом побега с Кар. Девочку такое положение дел устраивало как нельзя лучше: вот выздоровеет Эд — задаст все нужные вопросы и, если пожелает, даст ответы. Пока же ее задачей было всеми силами способствовать этому выздоровлению.

Вычитав все, что нужно, в своей мудреной лекарской книге, Франц приготовил лекарство из каких-то корешков и травок. Как он в первый раз поил им находящегося при смерти рыцаря, Саша не видела — хозяин почему-то выставил ее на это время за дверь, — но так или иначе, средство подействовало: не прошло и получаса, как на щеках Эда появился легкий румянец и лоб из ледяного сделался просто холодным. Температура у больного продолжила подниматься и дальше, и наутро рыцарь пылал жаром, словно натопленная печь, но Франц сказал, что так и должно быть. Принеся в горшочке лекарство — судя по запаху, уже другое, не то, что в первый раз, он велел Саша смачивать в нем тряпочку и класть Эду на лоб, чем она с тех пор добросовестно и занималась.

* * *

Не открывая глаз, Эд дернул головой, и примочка сползла со лба на подушку, а оттуда — на пол так быстро, что Саша просто не успела ее подхватить на лету. Подняв влажную тряпочку, она потянулась, чтобы вернуть ее на положенное место, но в этот момент лицо рыцаря внезапно пошло судорогами, и он резко сел на кровати. От неожиданности девочка выронила примочку, и та снова оказалась на полу.

— Леди Александра, вы неадекватная! — зло выплюнул больной и рухнул навзничь.

Что такое «неадекватная», Саша не знала, но тон сказанного был таков, что ей захотелось расплакаться. Да еще это «леди Александра»! Она же просила!

Тем временем рыцарь застонал, заметался по ложу, мотая головой, вскидывая и вновь роняя на простынь руки и взбрыкивая ногами.

Франц предупреждал, что так и будет, называя неприятным, скрипящим словом «кризис». Именно сейчас должен был окончательно разрешиться вопрос, выздоровеет Эд или навсегда провалится в незримые чертоги космоса. На этот роковой час у хозяина было припасено какое-то особое чудодейственное лекарство, но Саше он его не оставил, сказав, что, когда понадобится, даст сам.

Резко повернувшись в сторону, Эд с размаху ударился лбом о стену, затем прокрутился обратно и с грохотом свалился с кровати — хорошо хоть на расстеленную мягкую шкуру. Это, наконец, вывело Сашу из оцепенения, в которое она впала.

Бросившись к запретной дверце, девочка дернула ее за ручку, но та, как водится, была заперта. Тогда Саша что было сил забарабанила в нее кулачками.

— Франц! — закричала она. — Франц! Открой!

Ответа не было — видно, утомившийся хозяин спал, и сон его был крепок.

Стон Эда, раздавшийся сзади, был столь силен, что на миг заглушил ее собственные вопли.

Всплеснув в отчаянии руками, Саша вернулась к бьющемуся в припадке рыцарю и попыталась унять его конвульсии, обняв руками, но тут же была грубо отброшена, словно некстати подвернувшийся под ногу котенок. Девочка повторила попытку, но дело закончилось лишь новым полетом к стене и разбитым носом, из которого тут же закапала кровь, запачкав дорогой шелк туники.

Поднявшись на четвереньки, Саша затравленно огляделась, и тут взгляд ее упал на лежащий возле изголовья опустевшей кровати кортик в черных ножнах с серебряным орнаментом — тот самый, которым Эд освободил ее от ненавистного рабского ошейника. Недолго думая, девочка прыгнула к нему, схватила оружие и метнулась к дверце, на ходу обнажая клинок.

Вставив лезвие между дверью и косяком, Саша быстро провела им сверху вниз. Вначале-то двигалось легко, но аккурат напротив замочной скважины уперлось во что-то и остановилось. Девочка попробовала надавить сильнее, но препятствие не поддавалось. Тогда она принялась, не ослабляя нажима, водить клинком вперед-назад, словно режа черствую булку, и — о чудо! — дело пошло!

На то, чтобы перепилить засов, у нее ушло около пяти минут. Подгоняемая жуткими стонами Эда за спиной, Саша трудилась без остановки, не обращая внимания ни на усталость, ни на капающую из носа кровь, но казалось, работе ее не будет конца. И когда внезапно лезвие провалилось в пустоту, у девочки даже не осталось сил на то, чтобы обрадоваться. Бросив кортик на пол и распахнув дверцу, она молча шагнула через порог.

Вопреки ее ожиданиям, там оказалась вовсе не третья комната, а винтовая лестница с каменными ступенями. Даже две лестницы: одна вела вверх, другая — вниз. Не зная, куда идти, Саша растерялась.

— Франц! — позвала она снова. — Фра-а-анц!

Хозяин по-прежнему не отзывался.

Саша прислушалась: что наверху, что внизу было одинаково тихо. Несколько секунд она раздумывала, посасывая палец и попеременно переводя взгляд с одной лестницы на другую. Как будто бы на той, что вела на подъем, было чуточку светлее. Возможно, разница эта ей всего лишь померещилась, но времени размышлять об этом у Саши не было, и она со всех ног бросилась наверх.

Лестница привела ее на узкую площадку, от нее вперед шел вырубленный в скале коридор, в конце которого действительно призывно горел огонек. Побежав на него, девочка скоро вновь оказалась перед дверью, на этот раз приоткрытой, — именно из-за нее и лился тот путеводный свет. Не замедляя шага, Саша толкнула ее вытянутыми вперед руками и ввалилась в странную круглую комнату, как ей сперва показалось, вовсе лишенную потолка. За столом посреди нее, склонившись над огромной — больше лекарского атласа — книгой, с пером в руке с задумчивым видом сидел Франц.

Подняв голову, хозяин удивленно обернулся на шум.

— Как ты сюда попала? — спросил он, нахмурившись.

— Там Эд! — выдохнула девочка, ничуть не испугавшись сурового тона — не до того было. — Он… Он упал с кровати… — сбившееся дыхание мешало говорить связно. — Кризис! — выговорила, наконец, она заедающее, подобно ржавой дверной петле, слово.

— Кризис? — переспросил Франц, откладывая в сторону перо и поднимаясь. — Что-то рано…

— Все, как вы говорили, — принялась торопливо уверять Саша. — Мечется, бьется, а стонет так, словно… словно… — она никак не могла подобрать удачного сравнения.

— Ладно, пошли, — перебил ее хозяин, торопливо выбираясь из-за стола. — Если это и правда кризис, время дорого.

Радостно закивав, девочка первой выскочила в коридор.

— И все же, как ты открыла дверь? — задал вопрос хозяин. — Я хорошо помню, как запирал ее на ключ.

Припадок Эда остался позади. Получив заветное лекарство, рыцарь спал, дыхание его было ровным, лоб — едва теплым на ощупь, и то, наверное, это просто ладонь у Саши была слишком холодной. По мнению Франца, проспать больной должен был не менее десяти часов, после чего, собственно, и начнется подлинное выздоровление.

— Я перерезала засов, — ответила девочка, пряча глаза.

— Вот только не надо выдумывать, — рассердился хозяин. — Перерезала стальной засов? Чем это, интересно?

— Ножом, — сказала Саша. — Вот его ножом, — указала она на спящего Эда. — Сами посмотрите, если не верите!

— Надо же, — пробормотал Франц, внимательно осмотрев сломанный замок и теперь перейдя к изучению сотворившего это клинка. — Не иначе, знаменитый «драконий коготь»! Я читал о них, но чтобы вот так держать в руках — даже и представить себе не мог… Удивительно, — заключил он, пряча оружие в протянутые Сашей ножны. — Похоже, наш сэр всадник далеко не прост!

— Конечно, непрост, — согласилась с ним девочка. — А можно вопрос, сударь?

— Задавай, — кивнул хозяин.

— А что это за комната, где я вас нашла? И почему у нее нет потолка?

— У нее есть потолок, — усмехнулся Франц. — Просто не совсем обычный, — секунду он, казалось, колебался. — Ладно, — сказал затем, — раз уж ты все равно сломала замок в двери, пошли, покажу.

— Но я же не нарочно! — уловила в его словах упрек Саша. — В смысле, я не хотела ничего ломать, — поправилась она. — Я сначала стучала, кричала, но вы не отзывались. Что мне оставалось делать?

— Ты все сделала правильно, — утешил девочку хозяин. — И в награду за это я посвящу тебя в одну тайну, — хитро улыбнулся он. — Пошли.

— А как же Эд? — неуверенно оглянулась на спящего друга Саша.

— Ему сейчас няньки не нужны, — заверил Франц. — Ну что, идем? — спросил он, протягивая ей руку.

— Идем! — решилась девочка, крепко сжимая его пальцы.

Круглая комната ждала их, маня распахнутой настежь дверью. Переступив порог, Саша первым делом задрала голову вверх: потолок здесь действительно имелся, но словно хрустальный, полупрозрачный, к тому же, светящийся, как десяток собранных вместе ярких ламп.

— Это особая горная порода, — пояснил Франц, заметив ее взгляд. — Она пропускает свет и даже немного усиливает его за счет эффекта линзы. Потому-то днем здесь так удобно и читать, и писать. Но зато ночью я никогда не зажигаю в этой комнате огонь — он тут же будет виден снаружи.

— Чтобы дикие звери не заметили? — спросила девочка.

— Звери, да. И люди тоже.

— Вы же говорили, что, кроме вас, на планете никого нет? — обернулась к нему Саша.

— Нет, но вдруг прилетят? Вы же, вон, прилетели.

— Понятно, — кивнула Саша. — И что вы здесь делаете? Книги читаете?

— Читаю, — подтвердил Франц. — И переписываю.

— Переписываете книги? — удивилась она. — Зачем?

— Чтобы другие люди тоже могли их прочесть.

— Какие другие люди? — не поняла девочка.

— Ну, вот вы, например.

— Я не умею читать, — виновато развела она руками. — Но знаю очень много букв, почти все! — поспешила заверить она собеседника, испугавшись, что тот сейчас в ней разочаруется и не станет открывать тайну до конца. — А Эд, он, конечно, умеет! — добавила она для пущей убедительности.

— Вот видишь, — сказал Франц. — Значит, он сможет прочесть мою книгу. Если пожелает, конечно.

— Я вот только не понимаю, зачем ее для этого заново переписывать, — заметила Саша. — Почему нельзя дать почитать ту, что есть?

— Говоришь, знаешь буквы? — загадочно улыбнулся хозяин. — Ну-ка, иди сюда, — он подтолкнул ее к столу и развернул к ней лежащую на нем книгу. — Смотри.

— На что смотреть? — не поняла девочка.

— На буквы.

Несколько секунд Саша старательно вглядывалась в текст.

— Разве это буквы? — спросила она, наконец. — Крючочки какие-то непонятные! Даже «А» нету, уж «А»-то я ни с какой другой бы не перепутала!

— А теперь смотри сюда, — Франц пододвинул к ней другую книгу, страница которой была на треть пуста.

— Вот «А»! — радостно воскликнула девочка, тыкая пальцем в знакомый значок. — А вот «О»! А это «Б»! Я ее иногда принимаю за «В», но это точно «Б»!

— Молодец! — похвалил ее хозяин. — Теперь поняла?

— Нет, — призналась Саша, тут же теряя весь свой пыл.

— Эта книга, — Франц указал на первую, — написана старым, дореформенным алфавитом. Ну, старыми буквами, — пояснил он, заметив, что девочка по-прежнему плохо его понимает. — Их — эти старые буквы — теперь почти никто не знает и книгу прочесть не может. А я переписываю ее новым, привычным письмом.

— Так это, значит, раньше такие буквы были? — спросила Саша, переводя взгляд с одной книги на другую. — В виде закорючек?

— Правильно! — обрадовался хозяин.

— Красивые… — завороженно проговорила девочка. — Только похожие все и непонятные совсем. А где здесь «А»?

— Вот, — указал Франц кончиком пера.

— А «О»?

— Вот.

— Почти не отличаются, — заметила Саша. — Их поэтому и поменяли? Чтобы меньше путаться?

— Не совсем, — покачал головой хозяин. — Для привыкшего взгляда они столь же различны, как для тебя современные «А» и «О».

— А зачем тогда? — спросила она. — Оставили бы как было, не пришлось бы книги переписывать.

— Тебе действительно интересно?

— Очень! — честно призналась она.

— Ну, тогда слушай. Давным-давно, почти двести лет назад, люди и Драконы жили врозь, едва зная друг о друге. Они говорили на одном и том же языке, сохранившемся совсем уж с давних времен, но писали по-разному. Мы — вот этими, как ты их назвала, закорючками, драконья кровь — нашими нынешними буквами. Потом случилась война, в которой сначала удача была на стороне Драконов, но потом люди собрались с силами и одержали победу. Под властью Драконов осталась лишь пара десятков звездных систем, названных Драконьим Углом. Но в ходе войны люди многое узнали о Драконах. И на многих произвела сильное впечатление их древняя необычная культура. Среди таких был и сын тогдашнего короля, принц Артур. Свое восхищение Драконами он сохранил на протяжении всей своей жизни и, заняв престол, распорядился сменить бытовавший в Королевстве алфавит на «драконьи буквы». Что и произошло в 424 году и осталось в истории как Реформа орфографии Артура Второго.

— Странный король, — проговорила Саша, когда он закончил свой рассказ. — Драконы же были его врагами…

— Но, как ты верно заметила, «драконьи буквы» несколько удобнее, — улыбнулся Франц. — К тому же, на самом деле Артур Второй отнюдь не был наивным идеалистом-драконопоклонником, каким его рисуют легенды, и его реформа преследовала не только и не столько цели выразить восхищение недавними врагами — в самом деле не слишком уместное.

— И какие же? — спросила девочка. — Цели.

— В ходе реформы книги, написанные старым письмом, обычно изымались, взамен же выдавались новые. Скоро в Королевстве почти не осталось книг, написанных до 424 года.

— Ну и что? — не поняла Саша. — Если новые были точно такими же…

— А вот были ли они точно такими же? — вопросом на вопрос ответил хозяин.

— А они не были? — нахмурилась девочка, силясь понять, к чему клонит собеседник.

— Отчасти — были, а отчасти — нет. События, связанные с Узурпацией Ли, реконкистой Драконов и первым прорывом Чужих, были описаны так, как того пожелал Артур Второй.

— Зачем же ему нужно было писать неправду? — спросила Саша.

— Мало ли причин может найтись у короля? — неопределенно ответил Франц.

— И что, в этой книге, — девочка указала на лежащий на столе раскрытый том, — написано, как все было на самом деле?

— Нет, — покачал головой хозяин. — В этой — нет.

— Зачем же тогда ее переписывать?

— Видишь ли, — медленно проговорил Франц, — это необычная книга. В ней не про то, что было, а про то, что будет. Что будет с человеком, если он будет жить праведно, то есть правильно, и что — если посвятит себя служению хаосу. Поэтому и нужно, чтобы как можно больше людей смогли ее прочесть и исправиться — пока не поздно.

— А в ней точно все верно написано? — усомнилась девочка, но тут же одернула себя, — хотя — да, она же старыми буквами написана, значит, все верно…

— Дело не в буквах, — неожиданно возразил хозяин. — Дело — в истине, о которой книга несет весть забывшим о ней людям.

— Истине… — повторила Саша, пробуя слово на вкус. Ей вдруг ужасно захотелось попросить Франца прочесть ей что-нибудь из таинственной книги, но озвучить такую просьбу она не решилась. — А правдивые книги про то, что было, значит, не сохранились? — спросила она вместо этого.

— Но почему же? — усмехнулся хозяин. — Сохранились.

— Их вы тоже переписываете?

— Нет, — покачал головой Франц.

— А почему?

— Видно, время еще не пришло.

— А когда придет?

— Я не знаю, — пожал плечами ее собеседник.

— Но они тоже здесь, у вас? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Однако иных книг, кроме двух лежащих на столе открытых томов, в комнате не было. — А! — догадалась девочка, вспомнив про вторую лестницу. — Они там, внизу, да?

— Да, — кивнул Франц. — Но не много и не самые важные.

— А самые важные где?

— А вот этого тебе пока знать не нужно, — заявил хозяин строго.

Саша сникла.

— А хочешь, я научу тебя читать? — видно, решив подсластить пилюлю, спросил Франц. — И писать?

— Да! — просияв, девочка аж подпрыгнула на месте. — Конечно, хочу! Только бейте не очень сильно, — добавила она, вспомнив жестокие уроки Марты. — Я и так буду стараться изо всех сил, правда-правда!

— С какой стати мне тебя бить? — растерялся Франц. — Я же тебя читать учить собираюсь, а не драться… — и Саша подумала, что он, наверное, не очень опытный учитель, раз не понимает таких простых вещей.

— Когда мы начнем? — спросила она, тут же прогнав неуважительные мысли вон.

— Да хоть прямо сейчас, если ты готова.

— Готова! — закричала девочка, с огромным трудом подавляя желание броситься новоявленному учителю на шею. — Еще как готова!

6

Эдуард

Переход из тьмы к свету был подобен рассвету на лишенном атмосферы астероиде: вот еще мгновение назад здесь было безраздельное царство ночи, и внезапно — яркий, полный красок день.

Первое, что увидел Эдуард, открыв глаза, был каштановый локон склонившейся над ним Саши. От неожиданности девочка отпрянула, но мимолетный испуг тут же сменился на ее лице радостной улыбкой. Наверное, с минуту они молча смотрели друг на друга. Эдуард сбирался с силами, чтобы заставить обленившийся язык снова произносить слова, Саша же словно боялась спугнуть долгожданную удачу.

— Где мы? — пробормотал, наконец, рыцарь. Голос звучал, словно чужой, но вышло вполне разборчиво.

— У Франца! — радостно сообщила девочка.

— У какого еще Франца? — не понял Эдуард. Казалось, Саша немного удивилась этому вопросу.

— Ну, у Франца, — повторила она немного растерянно. — У него дома. Он нашел меня… то есть, нас… в лесу, — принялась объяснять она. — Застрелил двух кроликов, которые меня съесть хотели! Дерево почти перегрызли! И лечил тебя тоже он. У тебя же была карская лихорадка! А он лекарство сварил! А еще он старые книги переписывает! А меня читать учит!

Абсурд какой-то. Кролики-людоеды, дерево, лихорадка, книги старые…

— А где… Где он живет, этот Франц? — решил зайти с другой стороны молодой рыцарь.

— Здесь живет, где же еще? — снова поразилась его непонятливости девочка.

Эдуард думал закатить в досаде глаза, но тем самым словно приоткрыл форточку, через которую, пользуясь случаем, в мозг немедленно заползли рваные клочья липкого тумана, и вынужден был сомкнуть в миг потяжелевшие веки.

— Только не уходи! — прорвался в его сознание сквозь сгущающуюся мглу испуганный крик Саша.

— Я… посплю… пожалуй… — выговорил он с вялой улыбкой — и в самом деле уснул.

— Без крайней нужды с постели лучше пока не вставайте, сэр Эдуард, — проговорил тщедушный светловолосый юноша-асат в перетянутом на поясе широким кожаным ремнем длинном, до пят, расширяющемся книзу черном одеянии с узкими рукавами и стоячим воротничком с белой вставкой. Левую половину его лица почти ровно пополам делил старый, криво зашитый шрам. — Ваша болезнь нами еще не побеждена полностью.

— Вы Франц? — спросил рыцарь, несмотря на предупреждение, все же приподнимаясь на локтях. Голова пока не кружилась, но он знал, что это ненадолго. Левое плечо слегка подергивалось, но какое-то время должно было выдержать и оно.

— К вашим услугам, — церемонно поклонился юноша.

— Сколько я… Сколько я проболел? — задал вопрос Эдуард.

— Восемь дней. Кризис наступил раньше и оказался куда более выраженным, чем это обычно бывает. Вероятно, причиной тому лекарства, которые я был вынужден изготавливать самостоятельно.

— В аптечке… В аптечке была сыворотка… Публикан Антоний предупреждал нас с сэром Гуго, что на планете можно подхватить какую-то местную гадость, и выдал ампулы… По две штуки каждому… С красной маркировкой.

— Вот как? — удивился Франц. — Странно. Я ничего подобного в карете не нашел.

— Не в карете… В «седле»… Под передней панелью…

— А-а, — хлопнул себя по лбу юноша. — В «седле»-то я и не догадался посмотреть. Рыцари редко возят с собой аптечку.

— Для всадника-караванщика она обязательна, — сказал Эдуард. — Без нее не получишь лицензию.

— Я не знал, — виновато развел руками Франц.

— Надо полагать, сударь, я обязан вам жизнью… Примите мою самую искреннюю благодарность — больше мне сейчас, к сожалению, нечего вам предложить, — возможно, с некоторым запозданием, но при этом со всей торжественностью, на которую хватило его подорванных сил, выговорил рыцарь. При этом ни разу не сбился! — Но заверяю вас, при первой же возможности я уплачу этот долг.

— Что вы, сэр Эдуард, даже не стоит упоминания, — отмахнулся юноша. — Помочь вам было моей обязанностью — как человека и как…

— Лекаря? — закончил за собеседника рыцарь, заметив, что тот неожиданно запнулся.

— И лекаря тоже, — кивнул Франц. — Полагаю, у вас ко мне множество вопросов? — спросил он затем.

— Это уж точно, — кивнул Эдуард.

— Мне тоже есть, о чем расспросить вас, — заметил юноша. — Но сейчас вы, без сомнения, еще слишком слабы для серьезного разговора. Поэтому вот вам мой совет, сэр, совет лекаря, если хотите: отдыхайте. Завтра к этому же часу я вернусь, и мы все подробно обсудим. Договорились?

— Договорились, — согласился рыцарь, понимая, что лекарь прав: его левая рука уже с трудом держалась на локте, а мысли, еще минуту назад четкие и стройные, похоже, снова понемногу начинали путаться. — До завтра, сударь.

— До завтра, сэр Эдуард.

— Как вы себя чувствуете, сэр? — учтиво поинтересовался хозяин, присаживаясь на край ложа в ногах у своего пациента.

— Благодарю вас, сударь, мне гораздо лучше, — ничуть не лукавя, ответил Эдуард. — Полагаю, я вполне мог бы выйти к обеду, не вынуждая несчастную Сашу кормить меня с ложечки, словно немощного. Я сказал ей об этом, но она сослалась на ваш приказ и была непреклонна.

— Да, таково действительно было мое лекарское указание, — с улыбкой проговорил Франц. — Будет лучше, если вы проведете в постели еще пару-тройку дней. Побеседовать мы также сможем здесь — если вы, конечно, готовы к разговору, сэр Эдуард.

— По мне, так я и вчера уже был готов, — заявил рыцарь. — Словами обмениваться — не выстрелами.

— Всяко бывает, — покачал головой хозяин. — Иное слово бьет не хуже тяжелого арбалета… Итак, к делу. Я отлично понимаю, что, несмотря на все случившееся с вами, вы пока не можете доверять мне безраздельно. В свою очередь, у меня тоже могут быть некоторые причины для опасений. Поэтому давайте облегчим участь друг друга. Я расскажу вам, что и так знаю о вас, — факты и мои выводы на их основании, а вы уже скажете, где мои догадки верны, а в чем я ошибся. Ну а после зададите свои вопросы. Идет?

— Идет, — кивнул Эдуард, устраиваясь поудобнее. — Любопытно будет послушать.

— Тогда я начну. Вас зовут сэр Эдуард, и вы были присяжным рыцарем леди Анны, герцогини Руг — в бреду вы не раз обращались к ней как к своему сюзерену, у вас ее кортик. Но едва ли вы уроженец Королевства. По отдельным особенностям произношения — почти незаметным, уверяю — рискну предположить, что вы росли в Драконьем Углу, а сюда попали уже в более-менее зрелом возрасте. Участвовали в битвах с Чужими. Выжили во время катастрофы при Улье, но потеряли там близкого друга или даже друзей. Почти наверняка в ходе реконкисты сражались против Владык под знаменами молодого герцога Руг, но после разгрома его армии — последнего серьезного оплота королевского рыцарства — сумели получить легальный статус всадника-караванщика. Полагаю, ваша лицензия подлинная, в любом случае изготовлена она столь искусно, что я не нашел никаких признаков подделки. Однако вы носите оружие, под страхом смерти запрещенное в Провинциях простым всадникам. Это, а также кое-какие упоминавшиеся вами в бреду имена — вкупе с драматическими обстоятельствами вашего появления на этой планете, — заставляет меня сделать вывод о вашей принадлежности к некой партизанской группировке, вернее всего — отряду сэра Анжела Савосского, скрывающегося где-то в Заокраинных Провинциях, тогда как мирная работа караванщиком для вас — лишь удачное прикрытие. Ну что скажете, сэр Эдуард? — спросил он, переводя дух. — Как вам дедукция?

— Браво, сударь! — в искреннем восхищении проговорил рыцарь. Следовало отдать хозяину должное: все самое главное он вычислил правильно. Что ж, у Эдуарда имелся более чем достойный ответ, придет черед и для него. — Вам бы розыскные дела вести — цены бы не было, — продолжил он. — Все вы верно угадали, за исключением несущественных мелочей. Я не был при Улье в момент катастрофы и, вероятно, именно потому выжил. И я не воевал за молодого герцога Руг — его войско было разбито прежде, чем я успел присоединиться к нему, хотя, признаюсь, так и собирался поступить. А вот про сэра Анжела — в точку. Но теперь, если позволите, сударь, моя очередь высказать свои предположения насчет вас, — заявил он.

— С удовольствием выслушаю, — усмехнулся хозяин.

— Как вы сами сказали, сударь, вас зовут Франц. Вы не рыцарь и не торговец, но наверняка прошли Путем, так как едва ли могли родиться на этой планете. Собственно, о планете. Если не ошибаюсь, это Вессея, веками входившая в личный домен герцогов Руг. Сто лет назад планета объявлена заповедными охотничьими угодьями, немногочисленное местное население было вывезено, и впредь селиться здесь было строжайше запрещено. И все же вы здесь живете. Якобы в одиночестве, хотя не думаю, что выстроить это жилище — а своими глазами я видел пока лишь малую его часть, но и она впечатляет — под силу одному человеку. Также вы в курсе политических новостей, хотя, возможно, и не самых последних. На обед у вас подают продукты инопланетного происхождения. Выходит, вы поддерживаете достаточно тесную связь с иными мирами, пусть, возможно, и опосредованную. Далее. Вы искусный лекарь, но едва ли это ваше основное призвание. Вы редкий книгочей, причем предпочитаете не новомодные дешевые книжки на ломкой бумаге и с выцветающим через пару лет печатным шрифтом, а старые добрые рукописные тома. Настолько старые, что написаны еще дореформенным алфавитом. Вы не вправе отказать в помощи нуждающемуся, но сами признаетесь, что не можете не опасаться чужака, даже едва оправившегося от болезни, — вашими заботами оправившегося. Поэтому вы оставили гостю кортик, но забрали разрядник. Наконец, вы носите сутану весьма характерного фасона… Вывод напрашивается сам собой.

— И каков же он? — не дрогнув ни одним мускулом лица, спросил юноша.

— Вы адепт Церкви Ксенофилии, — выпалил рыцарь.

— Вы необычайно проницательны, сэр Эдуард, — негромко проговорил хозяин, неспешно поднимаясь с ложа больного и оправляя сутану.

— Беру пример с вас, отец Франц, — ответил тот, неотступно следя глазами за перемещениями юноши и на всякий случай прикидывая, как быстро успеет дотянуться до лежащего у изголовья кортика. Тем временем хозяин сделал шаг к высокой полке на стене, подняв руку, взял с нее какой-то сверток и вернулся с добычей к кровати.

— Вот ваш разрядник, сэр Эдуард, — произнес хозяин, протягивая рыцарю оружие в кожаной кобуре. Случайно или нет, но ремень портупеи был обмотан вокруг разрядника таким образом, что выхватить его быстро становилось едва ли возможным. — Вы, как и я, правы в главном, но тоже ошиблись в деталях. Первая: мы никогда не называли себя Церковью Ксенофилии — этот ярлык на нас навесили уже после запрета, среди прочий лжи и клеветы. Просто Церковь, зачем лишние слова? Вторая: у меня действительно был налаженный канал связи с иными мирами, но вот уже скоро год, как я его лишился, и боюсь, что навсегда. Ну и третья: я родился на Вессее. Мой батюшка служил здесь Переписчиком, мать какое-то время жила с ним. Но Путем я все-таки прошел, будучи еще в детстве направлен на обучение в наш Центральный Храм. После вернулся в этот скит и занял место батюшки — глаза у него были уже не те, чтобы закорючки различать, как их называет наша милая Александра. Но окончательно посвящение я так и не прошел, поэтому, увы, не могу называться отцом Францем. Брат Франц, к вашим услугам, сэр Эдуард!

7

Эдуард

Бурая уродливая туша наплитанского кролика уже начала разлагаться и источала жуткий смрад, перебить который оказался не способен даже терпкий аромат лесного воздуха. Зажав пальцами нос, Эдуард осторожно приблизился к ней и с минуту внимательно рассматривал.

— Странно, что его до сих пор не обглодали падалыцики, — проговорил он, возвращаясь к спутнику, стоявшему возле накренившейся кареты с арбалетом наготове. — И того, я смотрю, тоже, — он указал на второй труп, лежащий чуть поодаль.

— Мясо наплитанских кроликов ядовито, — пояснил Франц. — Его даже горные крысы не едят. А они металлические гвозди грызут — и не давятся.

— Досадно, — покачал головой рыцарь. — Вышла бы неплохая замена консервам.

— Да уж, — кивнул юноша.

— А как тут насчет другой дичи? — поинтересовался Эдуард. — Когда мы только вышли, мне показалось, я видел на скале наверху что-то длинноногое и рогатое.

— А, козлик, — усмехнулся Франц. — Я его тоже заметил. У них есть какое-то специальное название, но я зову их просто козликами. Кстати, это у них не рога, а окостенелые спинные отростки. Своего рода недоразвитые крылья.

— Надо же, крылатые козлы, — хмыкнул рыцарь. — Они-то хоть съедобные?

— Вроде бы да, но козлики — они очень осторожные, никогда не подпустят на расстояние выстрела… Честно говоря, я вообще неважный охотник, — признался юноша. — Случись голод, одним арбалетом не прокормлюсь.

— Однако с кроликами у вас неплохо получилось, — заметил Эдуард.

— Там нужно было просто попасть в голову или туловище, наплитанского кролика способна свалить малейшая царапина. Это с виду они такие страшные, а на самом деле почти беззащитны. К тому же, они были увлечены охотой, так что мне удалось подойти почти вплотную… Ну так что, займемся делом или так и будем обсуждать мои охотничьи навыки? — спросил он.

— Ваша правда, брат Франц, — кивнул Эдуард, делая шаг к «седлу».

На первый взгляд, оно было в порядке — по крайней мере, та его часть, что торчала из земли. Карета тоже выглядела неповрежденной, а вот сцепка между ними немного погнулась, что вполне могло сказаться на ее прочности, а также на целостности проложенных внутри кабелей. Впрочем, внешний осмотр тут мало чем мог помочь, и, откинув бронеколпак, рыцарь нырнул в кабину.

Диагностика систем «седла» заняла неполные десять минут и не выявила никаких серьезных неполадок, если не считать вполне ожидаемого повреждения посадочных опор — но они в полете и не нужны — и обрыва канала голосовой связи с каретой, без которого так же легко будет обойтись. Сцепка же, за которую Эдуард опасался более всего, оказалась в более или менее рабочем состоянии, хотя эксплуатировать на предельных нагрузках ее теперь и не рекомендовалось.

Проверка была завершена, но рыцарь не спешил покидать кабину: пользуясь случаем, он прокручивал в памяти разговор, состоявшийся у него с Францем во время недавнего похода через лес. Начался тот с заданного вроде бы невзначай вопроса:

— А что вы знаете о Церкви, сэр Эдуард?

— Немногое, — вынужден был признать рыцарь. — Лишь то, что в древности она имела немалый вес в Королевстве, но потеряла его при Артуре Втором, когда была запрещена. С тех пор существует в подполье. Досужая молва еще совсем недавно была склонна видеть плод ее интриг во всех мало-мальски значимых политических событиях — от убийства короля Артура Третьего или призвания Владык до внезапного лишения прав наследства безвестного баронского недоросля из какого-нибудь захолустья, но моя госпожа, леди Анна, утверждала, что все это полная чушь. А она — леди Анна — слов в вакуум не бросала.

— А что вам известно о причинах, по которым Церковь была запрещена? — задал новый вопрос Франц.

— Ну… — неуверенно протянул Эдуард. — Это было как-то связано с Великим Походом. Первым Великим Походом. Вроде как Церковь Ксенофи… Прошу прощения, брат Франц, просто Церковь… Так вот, вроде как она тогда встала на сторону Чужих. Звучит нелепо — как человек, видевший орду Чужих воочию, не могу себе представить, как такое возможно в принципе, но, если не ошибаюсь, основное обвинение звучало именно так. Кроме того, на Церковь возлагали вину за смерть короля Владимира Третьего, отца Артура Второго, и приписывали намерение вовсе свергнуть династию.

— Именно что приписывали, — кивнул юноша. — Чем абсурднее звучали обвинения, тем проще оказалось похоронить под их грузом репутацию Церкви. Тогда как, напротив, во время первого прорыва Чужих собственно Церковь и возглавила сопротивление. Орден Человечества, якобы учрежденный Артуром Вторым, изначально был не чем иным, как нашим вооруженным крылом. Сейчас не время вдаваться в детали, но не будет преувеличением сказать, что именно Церковь спасла тогда Королевство, а с ним — и весь Новый Мир. Я к чему все это вам сейчас рассказываю, сэр Эдуард… Хочу, чтобы вы понимали: Церковь, что в древности, что нынче, — вовсе не враг короны. И никогда не поддерживала и не поддержит ее врагов, будь то Чужие, будь то… кто угодно.

Знать бы, что стояло за этими словами — помимо понятного желания преподнести себя и дело, которому ты служишь, в наиболее выгодном свете. Но не было ли здесь приглашения к встречной откровенности? Намека на то, что юноша знает или, по крайней мере, догадывается о том, кто такая его юная гостья? С него станется… Как бы то ни было, Эдуард сделал вид, что никакой двусмысленности не уловил — а может, ее и вправду не было, — и разговор как-то сам собой сошел на нет.

— Ну как? — поинтересовался Франц, когда рыцарь, наконец, откинул бронеколпак и выбрался из «седла» на свежий воздух.

— Все отлично, — сообщил Эдуард. — Хоть сейчас стартуй.

— Мои поздравления, — кивнул юноша. — Так что, возвращаемся?

— Да что тут еще делать-то? Кроликов стрелять?

— Ну, тогда пошли.

— Зачем пошли? — весело улыбнулся рыцарь, распахивая перед спутником дверцу кареты. — Полетели!

— Куда полетели? — не понял тот.

— Домой, брат Франц, домой! К вам домой — для начала, — уточнил он.

— А, ну да, действительно что-то я сегодня неважно соображаю, — тряхнул белобрысой головой юноша. — В самом деле, почему бы и нет? Чем ногами топать два часа — лучше за минуту долететь.

— Ну, допустим, не за минуту, но минут в пять уложимся, — не без гордости заявил рыцарь. — Прошу вас, брат Франц!

— Благодарю, сэр Эдуард!

* * *

— Очень вкусно было, — проговорила девочка, тщательно облизав ложку и положив ее в пустую тарелку. — Давайте посуду, я пойду помою.

— Не надо, Саша, мы сами помоем, — с улыбкой ответил Франц. Утром, перед завтраком, девочка разрешила ему так себя называть, бесцеремонно лишив Эдуарда соответствующей монополии. Сама при этом, впрочем, продолжала обращаться к хозяину на «вы». — Лучше иди, прочти отрывок, который я задал тебе вчера.

— Правда можно? — обрадовалась она.

— Можно, — кивнул юноша. — Только большие книги не трогай.

— Не буду! — заверила Саша, вскакивая. — Я знаю, вы говорили.

— Листок с отрывком на столе! — крикнул ей уже в спину Франц.

— Я помню! — донеслось, кажется, уже с лестницы.

— Все собираюсь поинтересоваться вашими дальнейшими планами, сэр Эдуард, — проговорил хозяин, когда шлепки ее босых ног стихли вдали.

— Да какие тут могут быть планы, — махнул рукой рыцарь. — «Седло» исправно — значит, нужно лететь. Меня ждут в Убежище.

— Так за чем же дело стало?

— Да уж больно место я выбрал паршивое, чтобы свалиться с лихорадкой, — посмурнев, бросил Эдуард. — Нет-нет, упаси космос, не хочу ничего плохого сказать про вашу Вессею, да и не окажись рядом вас, брат Франц, не строить мне сейчас никаких планов вовсе, — поспешно оговорился он, и собеседник жестом показал, что все понял и ничуть не обиделся. — Но с навигационной точки зрения худшую систему нужно было бы еще поискать. Отсюда идут всего пять Путей. Одним сюда пришел я. Можно было бы вернуться им, но не поручусь, что на выходе меня не будет ждать засада. После Владыки, невесть каким образом оказавшемся в Кар, не удивлюсь уже никакому сюрпризу. Второй Путь ведет в систему Руггеры — бывшей столицы герцогства. Там теперь Принципат, так что туда мне дороги нет. Третий — к Александретте. Это тоже Принципат. Четвертый — к Ключении. Это Провинция, но весьма развитая, там полно мобильных застав. Остается пятый, но за ним лежат неисследованные области. На картах их нет, и что там меня ждет, неизвестно. Но явно ничего хорошего, иначе тамошние системы давно были бы освоены и картографированы. Так что вот так, брат Франц, — развел он руками. — И «седло», вроде, есть, а податься некуда.

— Раз так, то, может быть, и не стоит никуда рваться? — спросил юноша. — Поживете пока здесь…

— Нет, — вздохнул рыцарь. — Нужно лететь.

— А что насчет Александры? — спросил хозяин. — Вы намерены взять ее с собой?

— Разумеется, — насторожился Эдуард. — А как же иначе?

— Ну, сами посудите, что делать девочке в партизанском логове?

— Там она будет в безопасности, — сухо сказал рыцарь. Разговор ему резко перестал нравиться: малейшая оплошность — и хитрый церковник тут же за нее ухватится.

— Как и здесь, — невозмутимо заметил Франц.

— На Вессее? — на всякий случай уточнил Эдуард, хотя и так было ясно, что тот имеет в виду.

— Да, на Вессее. Полагаю, сэр Эдуард, вы тоже могли бы остаться — ну, или, хотя бы задержаться…

— Нет, — твердо произнес рыцарь. — Благодарю за гостеприимство, брат Франц, но мы улетаем. И улетаем вместе с Сашей.

— И куда же это, интересно? Первым Путем — в засаду или пятым — в неизвестность?

— Попробую вернуться, откуда пришел, — ответил Эдуард. — В конце концов, засада — это лишь мое предположение. Даст космос, обойдется.

— Вам так необходимо поспасть в Убежище, что вы готовы поставить на карту не только собственную жизнь, но и жизнь девочки? — спросил, подавшись вперед, юноша.

— Да, — отрезал рыцарь, не собираясь более распространяться на эту тему.

— Ну что ж, воля ваша, — неожиданно отступил Франц. — У вас есть звездные карты? — спросил он вдруг.

— Ну да, конечно, в «седле», — немного растерялся ожидавший продолжения бесплодного спора, а не такого вопроса, Эдуард.

— А то у меня здесь только бумажные, двухмерные, по ним не очень удобно прокладывать курс, — продолжил тем временем хозяин. — Пойдемте, я покажу вам, куда ведет пятый Путь из системы Вессеи.

8

Эдуард

— Маршрут вышел длинный, но зато безопасный — насколько это вообще возможно в наше время, — проговорил Франц, сворачивая карты в рулон. — Пятьдесят часов полета, шестнадцать Путей — не шутка. Придется, по меньшей мере, один раз остановиться на привал. Лучше — дважды или даже трижды.

— Ну уж нет, — покачал головой Эдуард. — Никаких привалов!

На самом деле, лететь предстояло даже несколько дольше, чем рассчитал хозяин, — точных координат Убежища рыцарь ему не назвал, и от точки, к которой юноша прокладывал курс, до него нужно будет сделать еще целы три перехода Путем.

— Не спорьте с лекарем, сэр Эдуард, — укоризненно бросил Франц. — Возможно, вам кажется, что вы вновь, как прежде, абсолютно здоровы, но уверяю вас, это далеко не так. Пятьдесят часов подряд в «седле» свалят вас вернее дюжины арбалетных болтов. Так или иначе, привал потребуется, и лучше сделать его в заранее выбранной точке. И планета Клео здесь — идеальный вариант. Такое захолустье, что Владыкам попросту нет до нее никакого дела. При этом, люди живут там еще со времен питтской экспансии, так что ни вам, ни Александре не придется ночевать в карете.

— Ладно, посмотрим, — буркнул рыцарь, не желая продолжать пререкания. В конце концов, он будет в «седле», ему и решать.

— Вот и отлично, — кивнул юноша — то ли в самом деле поверил, что убедил строптивого собеседника, то ли сделал вид, что поверил. — Ну и раз с маршрутом мы определились, если позволите, у меня будет к вам одна просьба…

— Все, что будет в моих силах, брат Франц, — заявил Эдуард. — Разве что только вы не станете просить оставить Сашу на Вессее, — добавил он, невольно нахмурившись.

— Вовсе нет, сэр Эдуард, речь совершенно об ином, — поспешил заверить его хозяин. — Дело в том, что с тех пор, как брат Феофил перестал наведываться ко мне в скит, у меня здесь скопилось несколько готовых работ. Я имею в виду книги, — пояснил он, очевидно, разглядев на лице рыцаря тень непонимания. — Свежепереписанные книги. Раньше у меня их регулярно забирали, но последнее время — увы, — он развел руками. — Поэтому прошу: не сочтите за труд взять их с собой. Книги, а тем более такие, не должны лежать мертвым грузом.

— На что они мне? — вырвалось у Эдуарда. — То есть, я хотел спросить: на что это вам, брат Франц? — поспешно поправился он.

— Чтобы их читали. Чтобы мой труд не пропал даром. Чтобы свет истины не горел всуе.

— Едва ли у нас в Убежище найдется много охотников до их чтения, — с сомнением проговорил рыцарь. — Не того склада там подобрались люди, да и время свободное выдается редко…

— И все же, — настаивал юноша. — Даст космос — прочтет хоть кто-то.

— Как вам будет угодно, — пожал плечами Эдуард. — Мое дело — предупредить… Тащите ваши книги, свободного места в карете полно.

— Я мигом! — встрепенувшись, словно мальчишка, Франц бросился в пещеру.

Вернулся он минут через десять, сгибаясь под тяжестью трех или четырех увесистых томов. Покачав головой — чему только люди ни готовы посвятить свою жизнь! — Эдуард любезно распахнул перед юношей дверцу кареты.

— Кладите под переднее сиденье, — распорядился он. — Под задним у меня продукты и вода.

В этот момент из пещеры показалась Саша. Несмотря на полуденную жару, поверх туники на ней была подаренная Францем ворсистая меховая безрукавка, фасоном напоминавшая классическую республиканскую столу, на ногах — кожаные мокасины — помимо прочих своих талантов, хозяин оказался еще и неплохим портным и сапожником. Волосы девочка, перетянув лентой, убрала в хвост, который теперь забавно болтался из стороны в сторону при каждом ее шаге.

— А что, Франц тоже летит с нами? — удивленно воскликнула она, заметив нагруженного книгами юношу в дверях кареты.

— Нет, только его драгоценные книги, — с улыбкой ответил Эдуард.

— А мне можно будет их прочитать? — тут же спросила девочка. — Я уже почти умею! Только медленно и скоро устаю, — призналась она. — Но Франц сказал, мне нужно больше тренироваться.

— Думаю, что можно, — кивнул рыцарь. — Не так ли, брат Франц? — повернулся он к юноше.

— Только в полете не читай — укачает, — откликнулся тот, также не в силах сдержать улыбки. — Вот видите, сэр Эдуард, а вы говорили, не сыщется охотников до книгочтения! — заметил он, оборачиваясь к рыцарю.

— О Саше я как-то не подумал, — признался Эдуард.

— Я не буду в полете! — заверила тем временем девочка. — А когда прилетим — все-все прочту!

— Не сомневаюсь, — кивнул белобрысой головой юноша.

— Только жалко, что вы с нами не летите, — с грустью проговорила между тем Саша.

— У меня же здесь дела, — развел руками Франц.

— Книги переписывать?

— Да, книги переписывать.

— Которые никто никогда не прочтет, — пробормотал себе под нос Эдуард. — А в самом деле, брат Франц, полетели с нами! — добавил он уже вслух.

— Да, полетели! — аж подпрыгнула на месте от энтузиазма девочка.

Юноша помрачнел.

— Нет, ну вы-то, сэр Эдуард, должны понимать… — проговорил он. — Ну как я полечу?

— В карете, с комфортом, — усмехнулся рыцарь. — Ну, с относительным, конечно, комфортом…

— Да при чем тут комфорт? — всплеснул руками юноша. — Я переписчик! Мое служение — книги!

— Сколько еды осталось у вас в кладовой, брат Франц? — спросил Эдуард.

— Ну… — растерялся от нежданного вопроса хозяин. — Консервы, сухие смеси, галеты, шоколад… Одному мне на полгода точно хватит! А если блюсти умеренность — то, глядишь, и на год…

— Хорошо, пусть на год, — кивнул рыцарь. — А потом что? Если этот ваш снабженец брат Феофил так и не прилетит? Зверобой из вас, вы сами признавали, аховый. Траву станете жевать?

— А пусть даже и траву, — вскинулся юноша, выпрыгивая из кареты и становясь напротив Эдуарда. — Лишь бы дело не стояло!

— Ну и сколько вы так продержитесь — на траве и ключевой воде?

— А это уж сколько космос отмерит в своей благости. А там, глядишь, и брат Феофил объявится. Или кто-то вместо него.

— Сдается мне, брат Франц, верь вы всерьез в то, что ваши коллеги еще вернутся на Вессею, не стали бы отправлять со мной свои книги, — проговорил Эдуард, мягко кладя руку на плечо собеседника. Юноша сделал, было, движение, будто собирался сбросить ее, но замер, не завершив. — Увы, если кто и наведается вскорости сюда — то, вернее всего, это будут Владыки или их приспешники. Как гласит старая асатская пословица, в драконьих крыльях не бывает дыр. Вессея, конечно, не космос весть какой значимый звездный перекресток, но дойдет черед и до нее… Только вот будете ли вы к тому времени еще в состоянии выводить свои закорючки или отдадите концы от голода, гадать не берусь.

— Будет — как будет, — пробормотал юноша, глядя в землю. — У каждого своя судьба, свой долг. Ваш влечет вас в Убежище, мой велит мне оставаться здесь.

— Убежище — не самоцель, лишь средство, — покачал головой рыцарь. — Как и Вессея. Разве ваш долг состоит в том, чтобы помереть от истощения, похоронив плоды своего труда в безвестности? Нет, он в том, чтобы и дальше множить книги, которые станут читать, разве не так?

Франц угрюмо молчал.

— Так возьмите с собой ту, старую книгу, перья, запас бумаги — что там еще вам нужно для работы? — и переписывайте сколько угодно! — предложил Эдуард. — Держу пари, оттого, что вы станете заниматься этим в Убежище, а не здесь, книга хуже не выйдет. Но зато будете сыты, да и к читателям ближе. А придет пора — вернетесь себе на Вессею. Ну как? — спросил он, заглядывая юноше в глаза.

— Правда, полетели вместе! — подойдя к ним, Саша аккуратно взяла Франца за руку. Вторую свою ладошку она вложила в руку Эдуарда. Задрав голову, она принялась переводить взгляд с одного собеседника на другого. — Вместе же лучше! А я, когда научусь писать, буду вам помогать, — пообещала она юноше. — Вдвоем мы столько книг перепишем — и не перечитать!

— Слишком много всего придется взять… — выдавил Франц.

— Места в карете хватит, — заверил рыцарь.

— Если что, я могу на самом краешке сидеть, — заявила девочка. — Или вообще в уголке постою!

— Мне потребуется время, чтобы привести здесь все в порядок, — не сдавался юноша. — Может быть, даже день или два…

— Мы подождем, — усмехнулся Эдуард.

— Мы подождем! — вторила ему Саша.

— Вот видите, брат Франц! — рассмеялся рыцарь. — Идите собирайтесь!

Несколько секунд юноша еще колебался.

— Ладно, ваша взяла, — сказал он затем, поднимая голову. — Всеблагой космос свидетель, я об этом еще пожалею, но так тому и быть: лечу с вами!

— Ура! — закричала Саша, отпуская их руки и хлопая в ладоши.

9

Александра

Саша и в самом деле готова была просидеть весь полет на полу в уголке салона, но делать этого ей не пришлось: все пожитки Франца уместились в двух не самых больших деревянных ящиках, легко вставших в предназначенную для багажа нишу. Закрепив их там при помощи выдвигающихся из пола металлических дуг — одну немного заело и, борясь с ней, Эд вполголоса помянул хаос — наверное, он думал, что никто не услышит, но девочка услышала, — рыцарь обернулся к своим пассажирам.

— Как говорится, добро пожаловать на борт! Рассаживайтесь, — предложил он, широким жестом указывая на сиденья. — Пристегивайтесь рем… — в этот момент взгляд его напоролся на куцый обрывок ремня, торчащий из стены. — Нет, лучше сюда, — Эд повернул голову стене напротив и увидел там второй обрывок. — Гм… — только и сумел произнести он.

— Нам нужно было сделать подвязки для моих сандалий! — поспешила все объяснить девочка прежде, чем Эд начнет ругаться — на нее или, хуже того, на Франца: вдруг тот из-за этого расстроится и передумает лететь с ними? — И еще надо было чем-то связать палки для волокуши! Мы не хотели ничего ломать, правда…

— Ну, один все-таки остался, — показал Эд на металлический язычок, высовывающийся из стены. Кажется, рыцарь не очень сильно рассердился на своих пассажиров. — Саша, ты тогда сядь здесь, ну а вам, брат Франц, придется положиться на волю космоса. Вообще-то эти ремни — не такая уж и насущная необходимость, раньше прекрасно летали без них, но инструкция требует, значит, какой-то смысл в них все же есть.

— Что ж, остается надеяться, что по пути нам не попадется дорожный инспектор и вас не лишат лицензии караванщика, — улыбнулся в ответ Франц.

— Если что, мы скажем, что сами оборвали ремни! — добавила Саша.

— Договорились, — кивнул Эд. — Ну, я пошел. Внутренний коммуникатор не работает, так что развлекайте друг друга сами. Лететь долго, если пожелаете перекусить — еда и питье под задним сиденьем. Уборная знаете где, — он все же указал на уже знакомую девочке дверцу — за время прошлого полета она успела разок за нее наведаться. — Да, кстати, — рыцарь уже сделал, было, шаг к выходу, но внезапно остановился. — Саша, где твое кольцо?

— Кольцо? — растерялась она.

— Ну да, кольцо, которое сэр Гуго дал тебе на Кар вместо ошейника. Если будем делать привал, как настаивает брат Франц, придется выходить к людям. И какое бы это ни было захолустье, без кольца тебе там появляться нельзя.

— Я… Я сняла его… — пролепетала она, густо покраснев. — Оно должно быть здесь, между подушек, — сунув руку в щель под спинкой сиденья, девочка принялась судорожно шарить там пальцами, пока они не наткнулись на что-то маленькое и твердое. — Вот оно! — показала она находку Эду, одновременно стараясь закрыть ее спиной от любопытного взгляда Франца.

— А, ну хорошо, — кивнул рыцарь. — Не забудь надеть его перед выходом. А лучше сразу надень, чтоб уж точно не забыть.

— Я перед выходом надену, — пообещала Саша, пряча кольцо в кулаке.

— Не забудь, — повторил Эд. — Ну все, до встречи на привале. Не скучайте тут без меня!

— Чистого космоса, сэр Эдуард! — подал голос Франц.

— Благодарю, брат Франц.

Еще раз окинув взглядом салон, Эд покинул карету, дверь за ним плавно закрылась, щелкнул заблокированный замок.

— Слышала, что сказал сэр Эдуард? — спросил Франц, видя, что девочка так и стоит, замерев столбом посреди салона. — Садись и пристегнись, вот-вот взлетим.

Кивнув, Саша взобралась на сиденье и потянула за ремень. Кольцо, по-прежнему зажатое в ладони, мешало, и из-за него девочке не сразу удалось попасть язычком в гнездо, но она упорно продолжала держать кулак сжатым.

— Взлетаем, — заметил тем временем Франц, уловив вибрацию пола. — Ну, как говорят рыцари: «Поехали!»

Девочка промолчала, моля космос, чтобы спутник не спросил о кольце, — сама не понимала почему, но ей было невыносимо стыдно признаться Францу, что она была рабыней.

Однако на этот раз бессердечный космос оказался глух к ее мольбам.

— Могу я взглянуть на кольцо, о котором говорил сэр Эдуард? — задал вопрос Франц.

Закусив губу, чтобы не позволить слезам отчаяния брызнуть из глаз, Саша протянула ему руку и разжала ладонь. Для того чтобы взять с нее кольцо, Францу пришлось привстать со своего места.

— Интересно, — пробормотал он, держа ненавистный ободок двумя пальцами и поднося его к глазам. — Слышал о таких, но самому держать в руках не доводилось. Говорят, их делают из ниобия, одного из самых тугоплавких металлов, что, вероятно, должно символизировать непреложность рабского состояния…

Девочка еще сильнее стиснула зубами губу — так, что даже почувствовала на языке солоноватый вкус крови. Но зато слезы, испугавшись ее холодной решимости, отступили, так и не пролившись.

— Не потеряй, — проговорил Франц, возвращая кольцо Саше. — На Клео тебе без него в самом деле нельзя показываться.

— Не потеряю… — процедила девочка сквозь сжатые зубы, вновь пряча кольцо в кулаке.

Какое-то время оба пассажира молчали.

— Но я не всегда была рабыней! — не выдержала, наконец, Саша. — Сэр Гуго говорил, что раньше я была принцессой, вот!

— Что? — не понял Франц, выныривая из омута каких-то своих мыслей. — Какой принцессой?

— Самой настоящей! Как в сказке! Он еще называл меня все время «Ваше Высочество»! И Эд тоже. Но я попросила его так не делать.

— Почему? — спросил Франц.

— «Саша» — лучше.

— «Саша» — лучше… — пробормотал ее собеседник. — «Саша»— лучше… Да нет, пустое… — он начал, было, приподниматься, но, не закончив движения, вновь откинулся на спинку сиденья. — Ерунда…

— Вовсе и не ерунда, — с ноткой обиды в голосе проговорила девочка. — «Саша» — гораздо лучше!

— Лучше-лучше… — легко согласился Франц, думая, похоже, о чем-то совершенно ином. — Но если все-таки?.. Да нет, невозможно… — шептал он, словно споря, и сам же себе отвечая. — Или возможно?.. Великий космос, какой же я был болван! — воскликнул он внезапно. — Все же прозрачно! Из-за чего еще могли пойти на такой риск лицензированные всадники-караванщики?! Как я раньше не догадался?!

Не ожидавшая от спутника такой реакции, девочка сжалась, пережидая бурю.

— Мне надо переговорить с ним! — заявил тем временем Франц, вскакивая на ноги и бросаясь к коммуникатору.

— Связь же не работает, — напомнила Саша, робко поднимая глаза на спутника. — Эд говорил…

На Франца, впрочем, это замечание никакого впечатления не произвело.

— Сэр Эдуард! — прокричал он, без разбора колотя по кнопкам. — Сэр Эдуард, отзовитесь!

Ответа, разумеется, не последовало.

Поняв, наконец, бесплодность своих усилий, Франц вернулся на свое место, тяжело опустился на сиденье.

— Да нет, ерунда, — пробормотал он, глядя в потолок. — Бред. Принцесса погибла пять лет назад, вместе с матерью… Ты сама помнишь что-нибудь? — спросил он, подаваясь вперед и упираясь пылающим взглядом в Сашу, отчего ей захотелось еще глубже вжаться в спинку сиденья.

— О чем? — шепотом — голос внезапно куда-то пропал — переспросила она.

— О прошлом. О Столице, дворце, матери?

— Я помню маму, — несмело кивнула Саша.

— Да? Отлично! Как ее звали?

— Что значит — как звали? — не поняла девочка. — Ее звали «мама», как же еще? Я ее так звала.

— Как она выглядела? — продолжал задавать вопросы Франц.

— Она… Она была очень красивая, — несмотря на так и не прошедший испуг, Саша улыбнулась. — У нее было зеленое платье. И еще одно, белое, очень приятное на ощупь. А волосы пахли цветами.

— Волосы пахли цветами… — повторил ее спутник. — Это все, что ты помнишь?

— Нет, — сказала девочка, не желая его разочаровывать. — Не все.

— А что еще?

— Еще… — она задумалась. — Еще это она называла меня Сашей. Только она и братья.

— Так, братья, хорошо, — кивнул Франц, на этот раз, похоже, довольный ответом. — А как их звали, твоих братьев?

Несколько секунд девочка добросовестно рылась в памяти, ища ответ.

— Не помню, — огорченно призналась она, наконец. — Старшего я звала «Лыцаль Лу». Все очень смеялись и повторяли, наверное, поэтому я запомнила. Может быть, это значит, что он был рыцарем? А про второго помню только, что он однажды подарил мне чудесную куклу. Вот куклу я хорошо помню: у нее были длинные золотистые волосы и зеленое, как у мамы, платье. У Марты было много разных игрушек, но моя кукла все равно была лучше! Только тогда у меня ее уже не было. Наверное, Марта ее и отобрала, а потом потеряла. Она все время что-то теряла, а хозяйке Яне говорила, что это я украла… — она осеклась, поняв, что, помянув хозяйку Яну, снова напомнила Францу о своем былом рабстве. Тут же поняла, что и раньше упоминала в разговорах с Францем хозяйку Яну и хозяина Виктора, и здорово рассердилась на саму себя. Тоже мне, скрытница! Все выболтала!

— А где вы с мамой и братьями жили? — спросил Франц.

— В доме.

— Понятно, что не на улице. Какой он был? Большой?

— Большой, — уверенно кивнула девочка. — Наверное, как усадьба хозяина Виктора, — а, что уж там, все равно Франц теперь все про нее знает! — Ну, или почти такой же большой.

— А кто еще там жил? Кроме тебя, мамы и братьев?

— Не помню, — развела руками Саша.

— Да, негусто, — заключил Франц. — Но «Лыцаль Лу» — это уже что-то. Старшего сына Луизы Благословенной звали Луи, и он в самом деле был рыцарем. Второго сына, кстати, звали Альфред. Это имя ничего тебе не напоминает?

— Нет, — виновато замотала головой девочка.

— Жаль, — заметил ее спутник.

— Я не нарочно! — воскликнула она, чувствуя, что противные слезы вновь начинают наворачиваться на глаза. — Я пыталась вспомнить, правда!

— Я тебя не виню, — успокоил ее Франц. — Но сэр Эдуард… Ну хорош!

— Да, Эд хороший, — кивнула Саша и, помедлив секунду, добавила. — Вы тоже хороший!

— Угораздило же нас, двух таких хороших, встретиться на узкой лесной тропинке, — буркнул Франц.

Наверное, пошутил, но что тут смешного, девочка не поняла.

* * *

Где-то с полчаса Франц буквально не находил себе места, то вскакивая на ноги и начиная мерить шагами салон кареты, то вновь плюхаясь на сиденье. Саша держалась тихо, ожидая, пока спутник успокоится. Наконец тот, в очередной раз поднявшись, направился к багажной нише и, разомкнув дуги, выволок оттуда один из ящиков. Подняв крышку, Франц извлек из него уже знакомую Саше старинную толстую книгу, несколько чистых страниц и перо, после чего, вновь закрыв, поставил ящик на попа, превратив в импровизированный столик. Разложив на нем все необходимое, он принялся за привычную работу.

Несколько минут девочка искоса смотрела издали, как ее спутник выводит на бумаге ровные ряды аккуратных буковок, затем, заскучав, осторожно, стараясь не щелкнуть запором слишком громко, расстегнула ремень и поднялась на ноги.

— Ты зачем отстегнулась? — не поднимая головы, спросил Франц.

— Мне нужно… туда, — она указала на дверь уборной.

— Хорошо, — кивнул ее спутник, кажется, так и не посмотрев на нее, но, тем не менее, поняв, что она имеет в виду.

Вернувшись в салон через минуту — на самом деле нужды она не испытывала, это был лишь предлог, чтобы встать с места, — девочка робко присела возле Франца, не так близко, чтобы помешать его работе, но достаточно, чтобы можно было разобрать написанное. Она готова была к тому, что спутник немедленно велит ей пересесть и пристегнуться, но тот ничего не сказал, и, приободрившись, она осмелилась заглянуть через его руку в листок на столе.

– Βό-вре-мя о-но… — шевеля губами — так было гораздо легче, — прочитала она.

— Я же предупреждал: не читай в полете, — бросил Франц, не отрываясь от работы. — Укачает.

— А вас не укачает? — спросила она, тем не менее, отодвигаясь.

— Меня не укачает, — ответил переписчик. — Я взрослый.

— Я тоже уже не маленькая! — поджав губы, выдала Саша. — А что «оно» «вовремя»? — спросила она.

— Не «оно вовремя», а «во время оно», — пояснил Франц, откладывая перо. — Это значит «в то время».

— А почему тогда нельзя так и написать: «в то время»? — продолжила спрашивать девочка.

— Потому что в оригинале — «во время оно», — ответил тот. — Я не могу ничего добавлять от себя, переписываю как есть.

— А что там дальше? — спросила Саша. — Что там было «в то время»?

— Хочешь, чтобы я тебе прочитал?

— Я и сама бы могла, но раз нельзя…

— Хорошо, — кивнул Франц. — Но только обещай, что потом сядешь на свое место и пристегнешься.

— Обещаю! — заверила девочка, радуясь, что ее не отправили на место немедленно.

— Это притча, — сказал Франц, беря в руки книгу. — Ее язык архаичен, поэтому если что-то будет непонятно — спрашивай. Итак, я начинаю. «Во время оно правил Новым Миром король Володимир, ныне известный как третий носитель этого имени, прозванный подданными Драконоборцем. Был он богат, могуч и славен. И задумал хаос ввергнуть в погибель и его, и народ его, и страну его, и наслал орду исчадий своих, демонов лютых, отродий бесовских, на миры человеческие. Но не устрашился Володимир, созвал свое воинство, выступил навстречу орде и разбил ее у звезды, именуемой асатами и нартами Чи, питтами же зовущейся Пределом. Побежали тогда демоны к князьям своим с воплями и рыданиями и просили их наказать дерзкого короля. Князей же тех числом три, и более их быть не может. Нет на всем свете никого свирепее тех трех князей. Проведав о том, собрал Володимир во дворце своем самых мудрых мужей и самых хитрых жен и стал держать с ними совет, как ему одолеть князей бесовских, но никто не мог предложить ему ничего доброго. И тогда вышел вперед Патриарх, ударил об пол посохом своим и молвил: «Научу я тебя, Володимир, как снискать победу. Сильны князья демонов, но не будет у них власти над тобой, коли не станешь смотреть в лица их поганые. Бей их, но в лица не заглядывай, и будут они повержены тобой один за другим!» Поблагодарил король Патриарха и вышел навстречу князьям демонским. Первым встретил его младший из князей. «О, Володимир, — рек он лукаво. — Славен ты, и держава твоя славна, но нет у тебя истинной мудрости! Загляни в глаза мои и прочтешь в них знание, доступное лишь всесущему космосу!» «Ведомо мне достаточно, чтоб править народом моим и оберегать его от происков хаоса, ни к чему мне лживая мудрость глаз твоих!» — ответил король и одним ударом сразил князя бесовского. И содрогнулся хаос, ибо болью отдалась в нем потеря первого из троих. Тогда вышел навстречу королю средний из князей. «О, Володимир, — рек он. — Велик народ твой, рассеянный средь звезд, но того не ведаешь, что наш, демонский народ куда многочисленнее твоего. Посмотри в лицо мое и получишь власть не только над людьми, но и над всеми бесами, и будут они служить тебе вечно и верно!» «Довольно дал мне космос подданных, непотребны мне отродья хаоса!» — ответил на сию речь король и, ударив, нанес князю рану жестокую, так что едва уполз тот восвояси. И сжался хаос, ибо не было более сил питать его у второго из троих. И тогда встал пред королем старший из князей. «О, Володимир, — прошептал он, ибо, лишившись братьев, не мог уже даже говорить в полный голос. — Силен ты, убил младшего из нас, одолел среднего из нас, настал, видать, и мой черед. Близок час триумфа твоего, но неужели в миг победы боишься посмотреть в глаза врагу своему, увидеть, как смерть гасит в них черный свет? Тебе ли страшиться сего, о Володимир?!» И забыл король в гордыне своей совет, что дал ему Патриарх. «Ничего не боюсь я, посмотрю в глаза твои и увижу, как смерть гасит в них черный свет!» — заявил он со смехом и заглянул в лицо князя демонов. И в миг сей поразил его злой дух, и пал король, хотя и остался стоять на ногах. Воротился Володимир в свою Столицу, и с ликованием встречали его, и никто не видел в нем духа злого, но Патриарх сразу же распознал беду, пришел в палаты королевские и вопросил: «Почто не внял ты совету моему, посмотрел в лицо князя демонского и впустил в себя духа злого?» «Не жалею о том нисколько, — отвечал Володимир, это дух злой говорил за него. — Не космосу, но хаосу желаю служить и стану вскоре у бесов князем князей!» «Не бывать сему!» — вскричал патриарх и ударил короля посохом своим краснокаменным, выбив из него духа злого, с тем же покинула Володимира и сама жизнь. Дух же злой принялся скитаться по дворцу, нигде не находя себе пристанища, пока не встретил Антона, сына Володимира молодшего, и не вселился в него. И никто не распознал в принце злого духа, потому как был он юн годами и до того невинен. Патриарх же ушел из дворца прочь, ибо принц Артур, воссевший на Черный Трон после отца, повелел ему удалиться. Посох же свой, уходя, завещал племяннику, сыну сестры своей единокровной, Обер-камергеру королевскому, велев впредь хранить короля от зла, как до сих пор хранил сам. А юный Антон жил в королевстве брата своего, но однажды, едва достигнув возраста четырнадцати лет, исчез, и дух злой ушел вместе с ним…»

Притча оказалась немного страшной и оттого только еще более интересной. Не все в ней было Саше понятно, но перебивать Франца она не хотела. Сбросив мокасины и забравшись на сиденье с ногами, а чуть позже и вовсе свернувшись на сиденье калачиком и закрыв глаза, девочка пыталась представить себе храброго короля Володимира, его верных советников и хитрых врагов. Образы становились все ярче, а ровный убаюкивающий голос чтеца — все тише, и она сама не заметила, как уснула, прижавшись щекой к удерживающей книгу руке спутника.

10

Эдуард

Клео в самом деле оказалась редким захолустьем: даже постоялый двор здесь не был переименован в новомодный мансион. А еще тут можно было летать над планетой в «седле» сколько душе угодно, а не так, как в других Провинциях, а тем более Принципатах, — по строго определенным посадочным коридорам. Ну и на сладкое: на Клео не было планетарной Стражи — только выборные шерифы из местных жителей, кажется, даже невооруженные. Словом, прав был Франц Переписчик: если и устраивать привал, то лучшего места для этого на маршруте не найти.

А привал Эдуарду требовался. Двадцать часов в «седле» и в лучшие-то времена дались бы ему нелегко, а уж теперь, после карской лихорадки, чтоб ей в хаосе сгинуть, — и подавно. Откинув бронеколпак, рыцарь лишь с огромным трудом сумел выбраться из пилотского кресла, устоять же на ногах смог, лишь вцепившись обеими руками в толком не распрямившееся колено амортизационной опоры. Тем не менее, у него хватило сил на то, чтобы убедиться, что Саша не забыла надеть кольцо, а брат Франц скрыл свою кричащую сутану под длинным серым плащом.

— Сэр Эдуард! — бросился к нему юноша, едва покинув карету. — Нам необходимо переговорить!

— Давайте позже, а? — устало пробормотал рыцарь. — Все, о чем я готов сейчас говорить, — это умывальник и комната с кроватью. Или даже без кровати. Умывальник тоже необязателен. Просто угол, где можно лечь и где никто не станет меня трогать, пока не высплюсь.

— Хорошо, — отступил, сконфузившись, Франц. — Вы правы, сэр Эдуард, я не подумал… Пойду договорюсь насчет комнаты.

— Лучше чтобы все-таки с умывальником! — крикнул ему вслед рыцарь.

— Да-да, я понял, — кивнул юноша, скрываясь в воротах постоялого двора.

— А мы здесь будем его ждать? — спросила Саша, подходя к Эдуарду. Свою меховую столу и мокасины она оставила в карете, щеголяя, как бывало, босяком и в одной подпоясанной тунике, и все же мало походя с виду на забитую рабу. И дело здесь даже не в чистой коже, расчесанных волосах и дорогой ткани одеяния — глаза девочки смотрели теперь на мир иначе, чем раньше, взглядом свободного человека.

— Да нет, тоже сейчас пойдем, — ответил рыцарь. — Вот только «седло» закрою и карету запру… — на мгновение у него мелькнула мысль, не спросить ли у Саши, о чем это хочет с ним поговорить Франц, но как пришла — так и ушла: всерьез думать о чем-то, кроме нескольких часов сна, было невыносимо тяжело.

— Обопрись на меня, — предложила девочка, наблюдая за тем, как он ковыляет к карете.

— Да я же тебя раздавлю, — едва заметно улыбнулся Эдуард.

— Не раздавишь, — заверила она. — Я крепкая!

— Спасибо, Саша, но я все-таки попробую сам…

Однако сколь он ни храбрился, на полпути к воротам ему все же пришлось искать ее помощи, и на постоялый двор рыцарь вошел, грузно опираясь на острое плечо девочки. Та, в свою очередь, обхватила его рукой за пояс, не давая потерять равновесие, и держала в самом деле крепко. Уже в дверях их встретил Франц, поспешно подхвативший Эдуарда с другой стороны, но и тогда Саша не отошла в сторону, продолжая поддерживать рыцаря до самой комнаты, по счастью, оказавшейся на первом этаже. Только здесь ей пришлось посторониться — пройти втроем сквозь узкий проем у них все равно бы не вышло, — но и то, похоже, девочка до последнего ждала, что отступит Франц.

Вероятно, теперь следовало, подобно сэру Гуго, тщательно осмотреть прилегающие помещения, продумав пути экстренного отхода, но даже на то, чтобы задуматься об этом, сил у Эдуарда не было. Последние шаги до кровати он преодолел уже в полузабытьи и, едва коснувшись головой подушки, отключился окончательно.

* * *

В тесном обеденном зале постоялого двора, что называется, кортик некуда было воткнуть, но все эти крестьяне с мозолистыми руками и обветренными красными лицами собрались здесь, похоже, вовсе не за тем, чтобы отметить окончание трудового дня добрым ужином под кружку-другую эля — местное время было к вечеру, — а лишь для того, чтобы поглазеть на в кои-то веки занесенных в их края чужаков. Не то чтобы они совсем уж упирались гостям в спины или заглядывали в их тарелки, но о том, чтобы вести в таких условиях хоть сколько-нибудь серьезный разговор, не могло быть и речи.

— Вы оказались правы, Франц, — проговорил Эдуард, отхлебывая из здоровенной деревянной кружки хмельное пойло. «Брата» и «сэра» они условились до поры забыть, пользуясь голыми именами. — Нужно было потребовать подать еду в комнату.

— Вы сами сказали, что чувствуете себя отлично и с удовольствием выйдете к ужину, — развел руками юноша.

— Сказал, — кивнул рыцарь. — И что касается самочувствия — все верно. Но вот что мы попадем в столь тесную компанию — такого я, признаюсь, не ожидал.

— В комнате они бы висли на карнизе и околачивались под дверью, — предположил Франц.

— С них станется, — согласился Эдуард. — Пару раз я просыпался от стука в окно. Тогда думал — птица залетная, а теперь уж и не знаю…

— Это ваш лазоревый плащ всадника их так привлекает, — предположил юноша. — Летят на него, просто как мотыльки на свет.

— Это они еще вашего платья не видели, — усмехнулся рыцарь. — Так что будем делать?

— Можно переговорить в карете, — предложил Франц. — Там нам никто не помешает.

— Похоже, так и придется поступить…

Покончив с едой, они втроем вышли на улицу. По меньшей мере полдюжины человек последовали за ними, держась, впрочем, на некотором расстоянии. Еще дважды по столько прилипли изнутри к узким оконцам обеденного зала.

— Цирк, да и только, — недовольно бросил Эдуард. — А мы — архимимы.

— Гости из иных миров тут, должно быть, редкость, — предположил Франц. — А своих развлечений также негусто.

— Да понимаю я… — махнул рукой рыцарь. — Ладно, идем к «седлу».

— В других обстоятельствах я бы предложил Саше пока погулять по округе, — проговорил юноша, протягивая руку к дверце кареты, — но бросать ее одну с нашими местными друзьями, как бы безобидно они ни выглядели на первый взгляд… — он с сомнением покачал головой.

— О как, разговор намечается конфиденциальный? — хмыкнул Эдуард. — На этот случай в некоторых каретах предусмотрен удобный тамбур, но, увы, у меня его нет…

— Я могу в уборной посидеть, — предложила девочка. — Там хорошая дверь, ничего не слышно, говорите, сколько хотите.

— Сделаем лучше, — улыбнулся рыцарь, направляясь к «седлу» и откидывая бронеколпак. — Залезай сюда! Только не трогай ничего: сломать — не сломаешь, а вот без пальца легко останешься.

— Правда можно? — спросила Саша, ничуть не испуганная его предостережением. — Мне — в «седло»?!

— Только не трогай ничего! — повторил Эдуард, аккуратно подхватывая ее под мышки и перенося через борт.

— Не буду! — пообещала девочка на лету. — Я только смотреть на все стану!

— Смотреть — это пожалуйста, — он закрыл бронеколпак и вернулся к юноше. — Ну, Франц, я к вашим услугам.

— Я все знаю! — заявил юноша, едва дверца кареты отрезала их от всех любопытных ушей.

— Смелое заявление, — заметил рыцарь с самым серьезным выражением лица. — И главное — сразу ясно, о чем речь.

— Полагаю, вы меня прекрасно понимаете! Я о Саше. Об Александре… О принцессе Александре!

— Хотел бы спросить «А кто это?», но не стану, — усмехнулся Эдуард. — Спрошу по-другому: «И что?»

— Почему вы мне не рассказали?

— А вы не спрашивали, — пожал плечами рыцарь. — Да и не стоило вам этого знать, останься вы на Вессее.

— Какая удача, что я там не остался! — саркастически воскликнул юноша.

— Это верно, — кивнул, вновь посерьезнев, Эдуард. — Удача и есть.

В самом деле, согласие Франца присоединиться к ним с Сашей избавило от множества проблем как Эдуарда, так, не исключено, и самого юношу. Рыцарь давно собирался предложить Переписчику отправиться с ними, но все никак не мог придумать, под каким бы соусом это подать. Дело в том, что оставлять позади человека, видевшего Сашу не рабыней и представляющего, пусть даже приблизительно, куда она улетела с Вессеи, было бы с его стороны слишком опрометчивым. Сэр Гуго, окажись он на месте Эдуарда, вне сомнений, обрубил бы этот конец без зазрения совести. Эдуард такой твердостью похвастаться не мог, до последнего терзаясь сомнениями. Хорошо, что Саша так вовремя задала свой вопрос и помогла уговорить Франца!

К счастью, ни о чем подобном юноша не догадывался.

— Вы же понимаете, что это все меняет? — запальчиво спросил он.

— Что именно? — слегка наклонив голову, будто в желании обстоятельно рассмотреть собеседника, поинтересовался рыцарь.

— Все!

— Для меня все остается по-прежнему, — заметил Эдуард. — Что поменялось для вас, брат Франц? — он сделал особый упор на слове «брат». — Не вы ли утверждали, что Церковь — вовсе не враг короны?

— Утверждал и готов повторить это вновь, — заявил юноша. — Но дело не в этом!

— А в чем?

— Для начала: вы совершенно уверены, что не ошиблись на ее счет? — спросил Франц.

— Сэр Гуго был уверен. В этом деле я лишь следую за ним, — откровенно сообщил рыцарь. Начистоту — так начистоту.

— Принято считать, что принцесса Александра погибла пять лет назад во время штурма Драконами некого замка, в котором укрылось королевское семейство, — заметил хозяин.

— Если она и погибла, то не в том замке, — покачал головой Эдуард. — Сэр Жерар, последний Обер-камергер, подменил принцессу собственной дочерью того же возраста, а сэр Гуго, незадолго перед тем ставший командующим королевской гвардией, вывез Александру из замка на Рым, где поручил заботам одного крестьянина, не раскрыв ему, разумеется, кто она такая. Сэр Гуго оставил ему прорву денег, и тот обещал беречь девочку, как собственную дочь, но после установления власти Владык и превращения Рым в Провинцию, используя полученные средства, сделался успешным вольным публиканом, а подопечную попросту продал в качестве рабыни. После этого новоявленный публикан покинул Рым, и нам стоило немалых усилий напасть на его след. Принцессы к тому моменту на Рым также уже не было — ее перевезли на Кар, где вновь продали — крестьянину по фамилии Макмиллан. У него-то мы ее в итоге и нашли. Сэр Гуго считал, что ошибка совершенно исключена.

— А что говорит сама Саша?

— Вы же ее спрашивали, не так ли? — усмехнулся рыцарь.

— Спрашивал. Она утверждает, что почти ничего не помнит из своего раннего детства.

— А я вот даже не спрашивал. Как-то все времени не было. Знаю лишь, что титул «Ваше Высочество» ее здорово бесит, но само по себе это не аргумент ни «за», ни «против».

— В последнем вы, пожалуй, правы, — согласился юноша.

— А в чем не прав?

— Зачем вы везете Сашу в Убежище? — вопросом на вопрос ответил Франц.

— Затем, что обещал сделать это сэру Гуго. Затем, что ее там ждут!

— Кто ждет?

— Сэр Анжел. Да все ждут! Она наша единственная надежда!

— Надежда на что?

— На возрождение Галактического Королевства!

— Ну и как вы себе это представляете? — поинтересовался Франц. — Нет, в самом деле! Вот, допустим, добрались вы до этого вашего Убежища — дальше-то что? Столица, а значит и Верфь, под контролем Владык. Думаете, они позволят вам посадить принцессу на Черный Трон? А если даже позволят — где гарантия, что она не превратится во вторую Великую герцогиню Ан? Только та у них — Хранительница Гнезда, эта будет Хранительницей Верфи, а по сути — та же бесправная марионетка в руках Драконов. — он умолк, заметив, как внезапно изменился в лице его собеседник — упоминание титула Великой герцогини Ан резануло рыцаря, словно «драконьим когтем», по сердцу. О причинах такой реакции Эдуарда Франц, впрочем, мог бы лишь гадать.

— Я не знаю, — проговорил рыцарь, сглотнув подкативший к горлу ком. — Так далеко вперед я никогда не загадывал. Но у сэра Анжела наверняка есть какой-то план. У сэра Гуго он точно был. Он поручил мне доставить принцессу в Убежище — и значит, я обязан ее туда доставить. Об остальном будем думать после.

— Рассуждение рыцаря, — кивнул Франц, как показалось Эдуарду, скорее, с порицанием, нежели одобрением, но уже не столь запальчиво. — Сэр Эдуард, а вам не приходило в голову спросить у Саши? Какой судьбы она сама себе желает?

— Нет, — твердо выговорил рыцарь. — И вам не советую. Незачем вводить девочку в искушение — ее судьба определена, определена с самого ее рождения. Многие приняли смерть за то, чтобы Саша могла идти предначертанным ей путем. Последний — сэр Гуго. А до него, среди прочих, невинная девочка Кристина, дочь сэра Жерара. Сам сэр Жерар… Не счесть тех, кто положил свою жизнь, мостя Саше дорогу у Черному Трону. Так что не мне и не вам, брат Франц, дано вставать у нее на пути.

Он вскинул голову, ожидая возражений, но юноша лишь почесал свой уродливый шрам — точно так же, как делал это когда-то, задумавшись, Вик, только тот предпочитал ковырять переносицу.

— Должен признаться: под таким углом я на проблему не смотрел, — негромко, уже без малейших признаков надрыва проговорил Франц затем. — Это верно, что у каждого из нас свое предназначение, своя дорога, и никто не обещал, что она будет легкой. Не стану скрывать, я успел привязаться к Саше и попросту боюсь за нее. Хвала космосу, что не мне выпало возложить ее на этот алтарь! Я бы, наверное, не смог. Но и вам мешать не посмею. А вот быть рядом — просто рядом — это я могу. Едва ли это сильно облегчит ее путь, но не сделать хотя бы этого я, наверное, не вправе. Какая удача, что я не остался на Вессее! — повторил он совсем иным тоном, нежели считанные минуты назад.

— Это верно, удача и есть, — Эдуард также оказался не оригинален.

11

Эдуард

Вторую часть перелета Эдуард перенес значительно легче, нежели первую, — у него даже остались силы на то, чтобы молодцевато соскочить на летное поле, а для того, чтобы поддерживать вертикальное положение, на этот раз довольно оказалось и хвата одной руки. На центральной посадочной площадке Убежища его встретил сам сэр Анжел Савосский, да еще и не один, а в сопровождении свиты, двух сэров Павлов — баннерета первого конруа, уже немолодого широкоплечего рыцаря, носившего прозвище Зеленый, и закутанного в черный плащ Ордена Человечества сухопарого отпрыска баронского рода Кольских, возрастом едва старше Эдуарда, записного сорвиголовы и бретера. Вернее всего, потомок десяти поколений разбойников Савосских, одно имя которых более полутора веков заставляло сжиматься от ужаса сердца купцов, выходивших на караванные пути от Альтера до Флоренци, ныне именующий себя капитаном короны и возглавляющий последний, еще тлеющий очаг сопротивления власти Драконов, оказался здесь случайно, следуя по своим делам, но к Эдуарду он направился с таким видом, словно только его и ждал на этом бетонном поле. Несмотря на свою тучную округлую фигуру, двигался сэр Анжел легко и проворно, так что спутники едва за ним поспевали.

— Рад вас видеть, сэр Эдуард! — пророкотал он своим знаменитым басом, стискивая молодого рыцаря в объятиях. — Добро пожаловать домой!

— Мое почтение, сэр Анжел, — проговорил Эдуард, дождавшись, когда капитан ослабит свою богатырскую хватку. — Сэр Павел. Сэр Павел, — приветствовал он по очереди поклонами двух других рыцарей.

Зеленый ограничился в ответ коротким кивком, Кольский отсалютовал — немного утрированно, можно даже сказать, развязно, но обычно это свидетельствовало о его добром расположении к приветствуемому.

— Я не вижу сэра Гуго, — заметил, между тем, сэр Анжел, отступая на шаг — не иначе, для лучшего обзора. — Где он?

— Сэр Гуго оставил нас, удалившись в незримые чертоги космоса, — опустив голову, проговорил Эдуард.

— Вселенский хаос! — выругался капитан — не слишком-то уместно рядом с поминовением космоса. — Как это случилось?

— Нас преследовал Владыка. Сэр Гуго увел погоню за собой, давая нам уйти.

— «Нам»? — тут же уловил главное сэр Анжел. — Значит, ваша миссия все же увенчалась успехом? — спросил он, оборачиваясь к карете.

Как раз в этот момент дверца ее плавно отворилась, однако вместо ожидавшейся капитаном юной принцессы на посадочное поле выбрался Франц Переписчик в своей черной сутане.

— Н-не понял… — меняясь в лице, выговорил сэр Анжел. — Это что еще за святоша на нашу голову?

— Это брат Франц, — сообщил Эдуард. — На Вессее он спас жизнь мне… и Ее Высочеству, — на пороге кареты как раз показалась Саша. Кольца на ее руке, разумеется, не было.

— Ha Beccee? — вероятно, на «автомате» переспросил капитан, не отрывая уже глаз от девочки. — Какого хаоса вас туда занесло?

— Я же говорил: мы уходили от погони. Я был ранен, к тому же, подхватил на Кар местную лихорадку, поэтому был вынужден приземлиться на Вессее. Там на Ее Величество напали наплитанские кролики…

— Наплитанские кролики? — не сдержал смешка сэр Анжел. — Я всю жизнь считал, что это такая байка.

— Вот только зубищи у этой байки — с мою ладонь каждый. Брат Франц подстрелил их, спас Ее Высочество, а после выходил меня.

— Погодите, сэр Эдуард, а сам-то он откуда там взялся? — продолжал спрашивать капитан, по-прежнему глядя только на Сашу. Заметив это, девочка постаралась укрыться за спиной Франца. — Вессея же, насколько я помню, не населена!

— Теперь точно нет. А раньше там, оказывается, был скит Церкви Ксенофи… скит Церкви, — принялся объяснять Эдуард. — Брат Франц жил в нем. Если бы не он, пребывать сейчас нам обоим — мне и Ее Высочеству — в незримых чертогах с сэром Гуго.

— Хорошо, — кивнул сэр Анжел. — Проводите монашка в жилой сектор, покажете свободные комнаты — пусть выбирает любую. Потом решим, к чему его пристроить. Сами пока можете отдыхать. Новых миссий в ближайшие дни не предвидится: на конец недели назначен общий совет, все вылеты, кроме патрульных, отменены, хотим собрать в Убежище всех, кого сумеем. Что же касается девочки… Дитя мое, не изволишь подойти ко мне?

Эдуард отметил, что капитан не назвал Сашу Ее Высочеством и весьма порадовался его сообразительности: он не успел предупредить сэра Анжела, что девочка не любит подобного обращения. Впрочем, хитрый ход Савосского не имел успеха.

— Я не ваше дитя! — угрюмо послышалось из-за спины переписчика.

— А чье же? — усмехнулся капитан.

— Эда! — сообщила Саша, по-прежнему не высовываясь из своего укрытия. — И Франца! — добавила она, подумав.

Юноша, который, вероятно, должен был себя чувствовать несколько сконфуженно в роли живой стены, лишь развел руками: я, мол, тут не при чем.

Сэр Павел Кольский прыснул.

— Мои поздравления, сэр Эдуард! — рассмеялся капитан, заставив молодого рыцаря покраснеть. — И все же, дитя Эда и Франца, дозволь нам лицезреть тебя!

— Выйди, Саша, — попросил Эдуард.

Пару секунд ему казалось, что девочка не послушается и его, но затем та медленно выдвинулась из-за спины Франца, продолжая, впрочем, глядя в землю, держаться за полу его сутаны.

— Саша, это сэр Анжел, — пользуясь моментом, поспешил представить Эдуард капитана. — Он у нас здесь самый главный.

На мгновение та подняла глаза на Савосского, но тут же потупила их вновь.

— Александра, — едва слышно назвалась девочка в ответ.

— Не бойся меня, Александра, — сэр Анжел постарался изобразить на лице нечто, должное, вероятно, по его мнению, играть роль милой располагающей улыбки. К счастью, девочка ее не увидела.

— Я не боюсь, — сообщила она, продолжая изучать мысы своих кожаных мокасин.

— Ну а раз так, пойдем со мной, — предложил капитан, протягивая вперед руку. — Я отведу тебя туда, где ты будешь жить. К другим девочкам.

Эдуард с удивлением посмотрел на него: наличие в Убежище каких-то других девочек, кроме Саши, было для него новостью (мальчики-оруженосцы, в том числе совсем юные, тут имелись), но Савосский едва заметно мотнул ему головой: не надо, мол, пока никаких вопросов.

— А Эд тоже пойдет с нами? — спросила между тем Саша. — И Франц?

— Нет, у Эда здесь свой дом, — ответил сэр Анжел. — И у Франца тоже. Будет.

— Я хочу с ними! — заявила девочка.

— С ними нельзя, — покачал головой капитан. — Там… Там дом для взрослых, а тебе нужен детский.

Сэр Павел Кольский вновь прыснул, но тут же затих под суровым взглядом капитана, мельком брошенным в его сторону.

— Я приду к тебе в гости, — пообещал Эд, видя, что аргументы Савосского не производят на Сашу должного впечатления. — А сейчас иди с сэром Анжелом. Он добрый, он тебя не обидит.

— Не обижу! — подтвердил капитан.

— Ступай, Саша, — слегка — самую малость — подтолкнул девочку Франц.

— А ты придешь ко мне в гости? — спросила у него она, задирая вверх голову.

Видно, не зная, что ответить, Переписчик перевел взгляд на Эдуарда, ища помощи, — тот выразительно кивнул.

— Приду, — ответил юноша.

— Ну, тогда ладно, — решилась Саша и, выпустив сутану, подошла к сэру Анжелу. За протянутую руку капитана она, однако, не взялась, и тому пришлось ее опустить. — Я готова, — заявила она. — Можно идти.

* * *

— Ну, располагайтесь, брат Франц, — проговорил Эдуард, ставя на пол комнаты тяжелый деревянный ящик, принесенный из кареты. — Может, и не ваши хоромы на Вессее, но жить можно. Кровать, шкаф, стол вот — смотрите, большой какой, вполне сгодится под вашу работу. Удобства, правда, в конце коридора, но это уж не обессудьте…

— Чудесное жилище, — проговорил юноша, водружая поверх поставленного рыцарем второй такой же ящик. — Мне многого-то и не нужно…

— Моя комната — прямо напротив, — сообщил Эдуард. — Дверь в дверь. Правда, я нечасто там бываю: вечно то в патруле, то на миссии. Но сейчас неделю никуда не полечу, разве что попросят подменить кого-нибудь в дозоре, но это вряд ли, да и если что — ненадолго.

— А кто еще наши соседи? — поинтересовался Франц.

— На этом этаже казармы живут еще двое: сэр Павел Кольский — вы его видели на посадочной площадке: молодой худой рыцарь в черном плаще — и сэр Сигизмунд, он сейчас на миссии, но, думаю, должен вернуться к совету. С сэром Павлом, кстати, держите ухо востро: он у нас записной шутник, но розыгрыши его не всегда добрые. Обожает дуэли, говорят, до реконкисты был завсегдатаем турниров. Смертные поединки у нас здесь запрещены, но ему и обычных хватает. Впрочем, вас, брат Франц, это, понятно, не коснется… А больше на этаже никого нет, с теми же, кто живет наверху, я вас позже познакомлю.

— А всего здесь сколько рыцарей? — спросил юноша. — В Убежище?

— А вам зачем это, брат Франц, уж не шпион ли вы часом? — усмехнулся Эдуард. — Да ладно, шучу! — поспешил добавить он, заметив, что собеседник смутился. — Не знаю я точно, сколько у нас тут «седел». До нашего с сэром Гуго отлета было три полных конруа по пятьдесят щитов, но многие, как я, например, не входят ни в одно из них, действуя в составе автономных звеньев. Вот в конце недели собирается совет — слетятся все, кто только сможет, — сами попробуете счесть.

— А меня что, на него пустят? — спросил Франц. — На совет.

— А почему нет? — пожал плечами рыцарь.

— Ну… Я же только прибыл…

— Ну и что?

— Не знаю…

— Пустят, куда денутся, — заверил Эдуард. — К тому времени как раз пообвыкнитесь немного, а там, глядишь, сэр Анжел подберет вам службу по способностям. Вы ж не против, я надеюсь, вносить посильный вклад в общее дело?

— Что вы, сэр Эдуард, разумеется, я желаю быть полезным, а не есть ваш хлеб зря. Хотелось бы только, чтобы оставалось время на книги…

— Останется, — убежденно заявил рыцарь. — Ну ладно, — проговорил он, сладко зевнув. — Устраивайтесь тут пока, отдыхайте, а я пойду посплю с дороги. Но если вдруг что — будите без стеснения. До скорой встречи, брат Франц!

— Да будет космос милостив к вам, сэр Эдуард! — ответил юноша.

12

Эдуард

— Четыре претендентки? — изумленно выговорил Эдуард. — Но откуда?!

— Вы же не думали, что являетесь с сэром Гуго единственными, кто занят поиском принцессы? — не столько спросил, сколько подсказал ответ капитан.

— Нет, разумеется, и все же…

Они с сэром Анжелом стояли возле приоткрытой двери, за которой спинами к ним сидели за партами четыре внимающие учителю девочки. Самого преподавателя Эдуарду отсюда видно не было, но он узнал четкий, поставленный голос леди Матильды, супруги сэра Павла Зеленого. Судя по всему, был урок придворного этикета — речь шла о системе первенства на королевских приемах. Едва ли леди Матильде довелось когда-либо присутствовать на них самой — до реконкисты сэр Павел был простым присяжным рыцарем герцога Флоренци и сомнительно, чтобы космос вообще заносил его семью в Столицу, но, видать, лучшей наставницы для юных учениц в Убежище не нашлось.

— Я просмотрел документы, которые вы привезли, сэр Эдуард, — проговорил между тем капитан. — Комплект далеко не полон.

— Я же говорил, самые важные бумаги сэр Гуго держал у себя, — ответил молодой рыцарь.

— Да-да, я помню, — кивнул сэр Анжел. — Но вынужден исходить из того, что вижу. А вижу я, к своему прискорбию, что доказательств того, что это та самая девочка, не густо.

— Сэр Гуго был совершенно уверен, что отыскал пропавшую принцессу! — заявил Эдуард, невольно повышая голос, на что капитан тут же жестом велел ему быть сдержаннее. — Он узнал девочку! — продолжил молодой рыцарь уже тише, но с не меньшей страстью. — Кому, как не ему, было судить?!

— Уверен, будь сэр Гуго сейчас здесь — со всеми документами, что ему удалось собрать, — сомнений у нас было бы гораздо меньше, — заметил сэр Анжел. — А так имеем то, что имеем.

— Но сэр Гуго узнал принцессу! — повторил Эдуард свой главный довод. — Он сам сказал мне об этом! Какие еще могут быть сомнения? Или… Или вы не верите моему слову?

— Разумеется, верю, — сказал капитан. — Как и вы — слову сэра Гуго. Но не могу не учитывать, что для него найти принцессу было делом чести — как ни для кого более. В какой-то момент, сбившись со следа, он мог невольно выдать желаемое за действительное.

— То, о чем вы говорите, сэр Анжел, совершенно невозможно! — воскликнул Эдуард, вновь позабыв о сдержанности.

— Увы, в Новом Мире нет ничего невозможного, — развел руками капитан. — Все мы люди, и все иногда ошибаемся — и сэр Гуго, при всем моем уважении к его уму и заслугам, здесь отнюдь не исключение. Беда в том, что я никак не могу позволить себе допустить подобную ошибку, поверив на слово даже такому доблестному рыцарю, как сэр Гуго. Повторюсь: привези вы все найденные документы — было бы куда проще. А так — смотрю я на девочку и вижу, что ей от силы восемь стандартных лет, если не семь. Принцессе же через два месяца должно было бы исполниться десять.

— Она росла в ужасных условиях. Недоедала, болела. Не удивительно, что она выглядит младше, чем должна. К тому же, по документам ей девять!

— Где гарантия, что это ее документы? — парировал капитан. — Первое время после падения Королевства в новоявленных Провинциях царил такой бардак, что и представить себе сложно. Писари легко могли напутать.

— Сэр Гуго проследил всю цепочку бумаг, — угрюмо процедил Эдуард. — От Рым, где когда-то оставил принцессу, до Кар и этого Виктора Макмиллана. Я тоже их видел: все было верно! Что же касается возраста, то что скажете вон о той девочке на первой парте? — указал он в сторону учебного класса. Она еще младше Саши!

— Тут несколько иное дело, — проговорил сэр Анжел, также заглянув в приоткрытую дверь. — Разумеется, это не Александра. Есть предположение, что это Беатриче, ее младшая сестра.

— У принцессы Александры не было сестер! — вытаращил на капитана глаза молодой рыцарь. — Только братья, старшие.

— Ходят слухи, что была.

— Не было!

— Возможно. Но если остается хотя бы один шанс на миллион, что слухи имеют под собой какое-то основание, я не вправе их игнорировать. Но, разумеется, Беатриче — наш запасной вариант. Так сказать, план Б, — сэр Анжел рассмеялся, словно удачной шутке, хотя что до Эдуарда, тот не нашел в словах капитана ничего забавного.

— Хорошо, — кивнул молодой рыцарь. — Пусть Беатриче. Допустим. А две другие — что, тоже Беатриче?

— Нет, разумеется: они же старше, разве вы сами не видите? Как раз настолько, чтобы претендовать на роль Александры. Ту, что на первой парте, рядом с Беатриче, отыскал ваш приятель сэр Павел Кольский. Она называет себя Кристиной — а ведь именно это имя носила несчастная дочь сэра Жерара, последнего Обер-камер-гера. Логично предположить, что если той выпала судьба занять место принцессы, истинную принцессу могли выдать за нее и называть Кристиной.

— Сэр Гуго ничего подобного не рассказывал! — заявил Эдуард, решив не отвлекаться на обсуждение своих взаимоотношений с сэром Павлом, хотя поговорить там было о чем.

— Он мог просто не придать значения этому обстоятельству…

— Не мог! — взвился молодой рыцарь. — Во всем, что касается поисков принцессы, сэр Гуго был крайне скрупулезен!

— Или он мог просто об этом не знать, — невозмутимо продолжил капитан. — Помимо него, принцессу инструктировала масса людей, начиная от сэра Жерара и заканчивая, возможно, самой королевой Луизой. Кто-то из них мог посоветовать девочке назваться чужим именем.

— Все равно сэр Гуго должен был бы об этом знать, — упрямо возразил Эдуард.

— Это нам уже, к несчастью, не дано проверить. Но вернемся к девочке. В отличие от трех прочих, она многое помнит. Разумеется, ее воспоминания по-детски отрывочны и путаны, но нет сомнения, что она росла в Столице. А это уже кое-что.

— Это еще не доказывает, что она дочь Луизы Благословенной, — буркнул молодой рыцарь. — В Столице в то время жили тысячи девочек!

— Разумеется, — не стал спорить сэр Анжел. — Поэтому-то она здесь и не одна. Но если вас интересует лично мое мнение, сэр Эдуард, шансы Кристины оказаться когда-нибудь на Черном Троне, пусть не намного, но выше, чем у прочих претенденток. Хотя тут, конечно же, один космос ведает…

— Хорошо, насчет Кристины я понял, — бросил Эдуард, ничуть, впрочем, не убежденный аргументами капитана. — А что здесь делает четвертая девочка? Посмотрите: она даже не нарта!

— Полукровка, — кивнул сэр Анжел. — Отчасти асата, но отчасти все же нарта.

— Так что она-то тут делает? — повторил свой вопрос молодой рыцарь.

— Видите ли, сэр Эдуард… — капитан как будто бы немного замялся, что вообще не очень-то было на него похоже. — Тут такая история. Есть версия, что та, кого все считали принцессой Александрой, на самом деле не дочь Луизы Благословенной. Королева действительно родила дочь, но отцом ребенка был не принц Филипп, а некий гвардеец-асат. Чтобы избежать скандала, девочку подменили новорожденной дочерью одной из придворных дам — вот ее отцом как раз, по слухам, был принц-консорт. А дочь Луизы, назвав Изабеллой, отдали на воспитание в одну из семей Столицы, купив молчание приемных родителей за кругленькую сумму из казны. Так вот, это та самая Изабелла и есть…

От праведного возмущения несколько секунд Эдуард не мог произнести ни слова.

— Сэр Анжел, — выдал он, наконец, — говорить такое о королеве… Это… Это… Это попахивает изменой! — почти выкрикнул он.

— Вовсе нет, — спокойно покачал головой капитан. — Изменой с моей стороны было бы ханжески заткнуть уши, проигнорировав неприятные сплетни. И возможно — лишиться единственного подлинного претендента на Черный Трон. Если вы думаете, сэр Эдуард, что мне нравится эта грязная история, то должен сделать вывод, что вы меня совершенно не знаете. Мне не менее, нежели вам, противно слышать такое, а тем более — повторять вслух. Но долг велит мне и слушать, и повторять, и, главное, — действовать. Изабелла — наш последний, запасной вариант — на случай, если три другие девочки не оправдают возложенных на них надежд. Верю ли я в то, что она незаконнорожденная дочь королевы Луизы? Нет, не верю. Допускаю ли, что эти грязные слухи могут оказаться правдой? Обязан допускать. В конце концов, Альберт Светлый родился бастардом, а сейчас его правление вспоминают как Золотой век Королевства.

Эдуард набрал в легкие воздуха, собираясь ответить, но в голову, как назло, не шло ничего годного.

— Все равно это… это… Это омерзительно! — пробормотал он.

Капитан молча развел руками: да, мол, так оно и есть, но я-то что могу поделать?

— А что дальше, сэр Анжел? — отдышавшись, задал вопрос Эдуард: сомнения, высказанные в карете Францем, не давали ему покоя. — Принцесса найдена. Я по-прежнему продолжаю утверждать, что это именно Саша, но речь не о том. Что мы собираемся делать теперь, когда наши поиски так или иначе увенчались успехом?

— Отличный вопрос, сэр Эдуард, — кивнул его собеседник. — Вот для выработки ответа на него мы и собираем общий совет. Грядет решающий час. Мой источник сообщает, что Владыки предпринимают попытки реанимировать Верфь. Разумеется, не для того, чтобы возродить Королевство, — просто им, как и нам, нужны новые «седла». Пять или шесть несчастных нартов, в которых Драконы заподозрили наследников Антона и Альфреда, уже погибли на Черном Троне.

— Леди Александра, графиня де Тэрако, помнится, говорила, что найти нарта, у которого не было бы толики королевской крови — та еще задача, — с недоброй улыбкой заметил молодой рыцарь. — Почему же тогда Черный Трон не принял их?

— Если так, то она несколько преувеличивала, — покачал головой капитан. — Королевское право первой ночи, действовавшее до Владимира Великого, распространялось лишь на высшую знать, да и тут наши монархи не слишком им злоупотребляли. Знать эта вырезана в ходе реконкисты едва ли не под ноль. У простых же нартов кровь Антона и Альфреда если и есть, то должна быть разбавлена до такой степени, что Черный Трон не считает их достойными наследниками, — и справедливо. Полагаю, дело в этом. Впрочем, не ровен час, найдется претендент, который его устроит. На это и рассчитывают Владыки. Дай им волю, они всех своих рабов-нартов без жалости прогнали бы через Верфь, но опасаются, что в какой-то момент чаша терпения Черного Трона окажется переполненной, и он уснет окончательно. Называют цифру в двенадцать возможных попыток, но я не знаю, откуда они ее взяли и, тем более, насколько она верна.

— Главное, чтобы на нашу долю осталось хотя бы четыре попытки, — проговорил Эдуард и тут же устыдился своих слов, ибо они означали, что он счел за претендентку не только Беатриче, но и Изабеллу.

— Верно, — не заметил его оговорки сэр Анжел — или же, напротив, заметил, но воспринял ее как должное. — А теперь вот что, — взяв молодого рыцаря за локоть, он увлек его от двери класса вдоль по коридору. — Хотел спросить: как там поживает этот ваш монашек?

— Брат Франц? — понял Эдуард, несколько удивленный резкой сменой темы разговора. — Нормально. Обживается понемногу. Нашел уже двух читателей на свои книги — сэра Андрея и еще кого-то…

— Надо будет тоже почитать на досуге, — заметил капитан. — Но сейчас я не о том. Что думаете, сэр Эдуард, как он отнесется к предложению преподавать нашим девочкам грамматику и орфографию? А то, боюсь, леди Матильде несколько не хватает теоретической базы…

— Отлично отнесется! — горячо поддержал идею сэра Анжела молодой рыцарь. — Все-таки кастелянская служба, порученная ему вами, не совсем его профиль…

— От обязанностей кастеляна его никто освобождать не собирается, по крайней мере, вскорости, — хмыкнул его собеседник. — Должен же кто-то этим заниматься, почему бы и не он? Я говорю о дополнительной нагрузке — и только.

— Думаю, все равно он будет не против, — уже не столь уверенно проговорил Эдуард. — Конечно, меньше времени останется на книги, но зато он будет чувствовать себя действительно нужным. Но лучше, конечно, спросить его самого.

— Вот и спросите, — сказал капитан. — Сегодня же вечером — что тянуть?

— Хорошо, спрошу.

— Ну а сейчас, сэр Эдуард, я вынужден вас оставить, — проговорил сэр Анжел. — И так что-то заболтался. А дела — они не ждут. Увидимся завтра на совете.

— Завтра? — удивился Эдуард. — Планировалось же собраться через три дня, разве нет?

— Все, кто мог, собрались — что тянуть? Так что завтра в полдень. Не опаздывайте. Всего доброго, сэр Эдуард.

— Всего доброго, сэр Анжел, — поклонился молодой рыцарь.

13

Эдуард

На ступенях ратуши, единственного здания Убежища, способного вместить все его мужское население — женщинам, детям, слугам и домашним животным доступ на совет был запрещен, — Эдуард едва не столкнулся с сэром Павлом Кольским. Забияка, как водится, был в своем мрачном орденском одеянии — лазоревый плащ всадника он готов был терпеть, лишь отправляясь на очередную миссию, — в настроении же, равно как водится, пребывал самом что ни на есть распрекрасном.

— Приветствую коллегу-караванщика! — воскликнул он, завидя Эдуарда. Еще пять лет назад ответом на подобное обращение неизбежно следовало предложение прогуляться на орбиту в сопровождении секундантов, но по нынешним временам ничего подобного весельчаку, конечно же, не грозило. Впрочем, случись иначе, он, вероятно, был бы вовсе и не против. — И вам мое почтение, святой отец! — это уже относилось к сопровождающему молодого рыцаря Францу.

— Я всего лишь брат-послушник, — смиренно ответствовал юноша. — Да будет космос милостив к вам, милорд.

— Добрый день, сэр Павел, — поздоровался в свою очередь Эдуард.

— Все забываю вас спросить: что за малявку вы сюда привезли? — задал неожиданный вопрос Кольский. — Еще одна Беатриче? — несмотря даже на последнее уточнение, молодой рыцарь не сразу понял, что речь идет о Саше.

— Отнюдь, — хмуро покачал он головой. — Это принцесса Александра.

— Да что вы говорите?! — расхохотался его собеседник. — Должен вас огорчить: у нас тут уже есть одна принцесса Александра. И нашел ее не кто иной, как ваш покорный слуга!

— Да, я слышал, — кивнул Эдуард. — Некая Кристина. Надеюсь, ей не придет в голову попытаться сесть на Черный Трон первой. Жалко было бы девочку — что ей платить за чужие ошибки?..

— Клянусь космосом, она пойдет первой! — ничуть не смутился от этой нападки Кольский. Словесная пикировка была его стихией. — И готов держать пари: все мы — и я, и вы, и эта ваша юная самозванка преклоним перед ней колени как перед нашей королевой.

— Это мы еще посмотрим, кто тут самозванка! — начал терять терпение Эдуард — как всегда с ним бывало, стоило разговору с сэром Павлом затянуться более чем на две-три дежурные фразы.

— Пари, сэр Эдуард! — повторил Кольский. — Что ставите?

— Все мои средства принадлежат Убежищу, — он собирался произнести эту фразу с подобающим ей пафосом, но вышло, скорее, похоже на лепет оправдания.

— Деньги? — усмехнулся сэр Павел. — Тлен! Сейчас ни у кого из нас их нет, а когда королева воссядет на Черном Троне — и мы оба отлично знаем, кто будет этой королевой, — хитро подмигнул он, — все станем купаться в золоте. Поэтому предлагаю условие: проигравший на год останется караванщиком. После победы — когда волею космоса это слово обретет прежний, подобающий ему низкий смысл. Идет?

— Не вижу для себя никакого резона лишать будущую королеву щита в вашем лице, сэр Павел, — заявил Эдуард. — Так-то, может быть, и невелика потеря, но у Александры каждое «седло» будет на счету. Так что извольте придумать иную ставку для своего проигрыша. А сейчас прошу меня извинить, — он сделал шаг в сторону, обходя собеседника, и поднял ногу на следующую ступень. — Совет вот-вот начнется, и мы с братом Францем спешим.

— Вот всегда так: только начали разговаривать — и тут же какой-нибудь совет начнется! — бросил уже ему в спину сэр Павел, ничуть, впрочем, не огорченный.

— Что это он такое говорил про вторую принцессу? — негромко спросил Франц, когда они поднялись на крыльцо и миновали узкие, но при этом непропорционально высокие дощатые двери ратуши. — Как это может быть две Александры?

— Может, оказывается, — буркнул Эдуард. Накануне он не стал делиться с товарищем новостями, полученными у дверей класса. Почему — и сам не знал, просто не хотелось об этом говорить, и все. — И это еще — не считая неких Изабеллы и Беатриче.

— Беатриче? — переспросил юноша. — Одно время в народе ходила байка, будто бы у королевы есть младшая дочь с таким именем.

— Ну вот, и вы слышали, — хмыкнул молодой рыцарь. — Один я, оказывается, не в курсе.

— Брат Феофил, поставлявший мне еду и новости, утверждал, что это полная чушь — насчет Беатриче.

— Разумеется, чушь, — кивнул Эдуард. — А эти верят. Из них и в Столице-то до реконкисты, почитай, почти никто не бывал, а туда же — принцессу искать.

— А вы бывали в Столице, сэр Эдуард? — спросил Франц.

— И не раз. Леди Анна, герцогиня Руг, была там завсегдатаем, и мне доводилось ее сопровождать. Во дворце, правда, не бывал и принцессу своими глазами не видел, врать не стану, зато видел ее брата, принца Луи — вот прям как сейчас вас, брат Франц. Он служил в гвардии, а конвой леди Анны обычно размещали в ее — гвардии — казармах. Саша, кстати, на него очень похожа! На Луи. Сравнивать, конечно, трудно: все-таки девятилетняя девочка и юноша-рыцарь, но определенно сходство есть!

— А сэр Павел в Столице не был?

— Если только в детстве. Он старший сын барона Кольского — барон-асат, большая редкость, кстати: отца сэра Павла, происходящего из простых рыцарей, усыновил и назначил наследником бездетный сэр Дмитрий, лорд Коль. Их здесь у нас всего двое, из титулованных, он да сэр Анжел, но капитан, понятно, нарт. В шестнадцать лет сэр Павел вступил в Орден.

Какая-то там была темная история: то ли он не хотел, но отец заставил, чтобы передать титул младшему, любимому сыну, то ли наоборот, отец был против, а сэр Павел сбежал в Пограничье вопреки его воле. Отец и брат его, кстати, погибли потом как раз в боях с Чужими. Но права на титул сэр Павел потерял, вступив в Орден, — хотя его сын, буде такой вдруг родится, станет законным бароном Кольским. Только что нынче толку с того баронства: замки разрушены, на планетах хозяйничают Владыки…

Разговаривая, они вошли в церемониальный зал, где кто на скамьях, кто на стульях, кто вовсе на табуретах сидела уже добрая сотня рыцарей. Ближайшие к входу приветствовали Эдуарда, он в ответ любезно раскланивался. Не желая пробираться вперед, молодой рыцарь присмотрел два свободных места в предпоследнем ряду, где они с Францем и расположились. Соседом Эдуарда по правую руку оказался сэр Сигизмунд — пожилой рыцарь с длинными обвислыми усами и наголо бритой макушкой. Он молча кивнул вновь пришедшим, Эдуард поступил так же.

Зал постепенно заполнялся, и когда свободных мест в нем уже почти не осталось, из дверцы, расположенной напротив главного входа, появился сэр Анжел. Внимательно оглядев присутствующих, и, судя по всему, вполне удовлетворившись увиденным, капитан степенно поднялся по лесенке на небольшой балкончик, где и замер, слегка наклонившись вперед и уперев сжатые кулаки в перила балюстрады. Какое-то время сэр Анжел, похоже, ждал, чтобы шум, стоящий в зале, исчез сам собой, но, не дождавшись, поднял вверх руку, и разговоры мало-помалу стали стихать.

— Мой почтение, милорды! — произнес капитан, когда тишина в помещении, наконец, установилась. — Рад видеть вас всех сегодня здесь, на совете!

Акустика в зале была великолепной: сэр Анжел говорил, почти не напрягая голоса, но слышно его было так, словно капитан стоял не далее чем в паре ярдов от Эдуарда.

— Мы собрались, чтобы подвести некоторые итоги нашей борьбы, а также наметить цели, к которым надлежит стремиться в дальнейшем, — продолжил между тем капитан. — Сначала о наших успехах. Они есть, и немалые. За минувший год нами проведено более сотни рейдов в пространства, контролируемые врагом. Уничтожены пятнадцать мобильных застав и более семи десятков всадников противника — с вашего позволения, милорды, я не стану называть этих предателей рыцарями!

По залу прокатился одобрительный гул.

— Также уничтожено тридцать четыре склада и восемь торговых факторий, захвачено двадцать семь караванов. Освобождены из рабства семеро наших братьев. Это не много, но, как вы знаете, большинство рабов содержится в Принципатах и внутренних Провинциях, набеги на которые связаны с чрезмерным риском. Словом, милорды, за этот год мы с вами славно потрепали драконьи крылья!

В ответ раздалось несколько радостных возгласов, но властным жестом руки сэр Анжел не позволил им перерасти ни во что большее.

— К сожалению, на нашем пути не обошлось без потерь. Всеблагой космос призвал в свои незримые чертоги сэра Гуго Стрелка… — при звуках этого имени сердце Эдуарда защемило. Капитан тем временем продолжил перечислять, — сэра Фридриха Бородача, сэра Ланселота Озерного Четвертого, сэра Карла Три Лица, сэра Дональда Вольнолюбивого, сэра Найджела Южного и юного оруженосца сэра Найджела Максимилиана. Почтим их память, милорды, да примет их космос милостиво!

Под грохот отдвигаемых скамей и стульев зал молча поднялся на ноги. Эдуард вскочил одним из первых — даже прежде, чем сэр Анжел закончил говорить.

— Благодарю вас, милорды, прошу садиться, — произнес капитан через минуту.

Все вновь расселись по своим местам.

— Прошлое, его достижения и потери, существует для того, чтобы о нем помнить, черпать в нем силы, — вновь заговорил сэр Анжел. — Но жить нам надлежит не в нем и не им, а будущим. И сегодня мы с вами, милорды, должны решить, каким это будущее мы видим. Уверен, всем вам известно, что поиски наследницы Ее Величества Луизы Благословенной наконец-то увенчались успехом. У нас есть четыре кандидатуры, одна из которых, вне всякого сомнения, обладает правами на Черный Трон. И находись он здесь, в нашем Убежище, королевская власть уже сегодня могла бы быть восстановлена. Но, увы, Черный Трон — в Столице, а Столица контролируется врагом. Более того, мой источник сообщает, что с недавних пор там постоянно присутствует по крайней мере один Дракон…

— У сэра Анжела есть шпион среди драконьей крови, — пояснил на ухо Францу Эдуард. — Он уже не раз сообщал нам важные сведения!

— Я бы не доверял такому слишком, — скептически покачав головой, прошептал в ответ юноша. — В драконьей крови не бывает предателей.

— И тем не менее, — возразил молодой рыцарь. — Ладно, после поговорим, давайте слушать.

— Не секрет, что, помимо поиска принцессы, обсуждались и предпринимались и иные миссии, — несся над залом голос сэра Анжела. — В наших рядах образовалось даже нечто вроде партий сторонников того или иного направления. Предлагаю их лидерам высказаться. И в силу того, что сэра Гуго больше нет с нами, первым предоставляю слово сэру Павлу Зеленому. Прошу вас, милорд, — сделал капитан приглашающий жест.

Баннерет первого конруа неторопливо поднялся со своего места в первом ряду и повернулся к залу.

— Я буду краток, милорды, — проговорил он с хрипотцой. Слышно его было несколько хуже, чем капитана, — вероятно, из-за того, что сэр Павел не стал взбираться на балкон. — Вручить Черный Трон дочери королевы Луизы — наш долг. Вне сомнений, нам следует всеми доступными силами незамедлительно атаковать Столицу — чем дольше мы станем тянуть, тем сильнее сделается наш враг. А мы, признаемся себе, милорды, день ото дня слабеем. Сегодня у нас меньше «седел», чем было полгода назад, а полгода назад было меньше, чем за год до того. Дракон или даже два, стерегущие систему, — не проблема, если наш удар будет внезапным. Нам нужно лишь пробиться к Верфи, а после того как на Черном Троне окажется принцесса — прошу прощения, милорды: королева, — после этого враг будет уже нам не страшен. У меня все, милорды.

— Верно сказано! — выкрикнул кто-то из первых рядов.

— На Столицу! — подхватили хором два или три рыцаря.

Что до Эдуарда, то он был с ними полностью солидарен. Однако, хоть речь баннерета ему и понравилась, все же, на взгляд молодого рыцаря, сэр Гуго смог бы быть на месте оратора более убедителен.

— К порядку, милорды! — потребовал капитан, успокаивая зал. — Благодарю вас, сэр Павел, — проговорил он, когда крики одобрения стихли. — А теперь прошу выступить сэра Альбрехта.

На ноги поднялся еще один рыцарь из первого ряда — невысокий и, подобно Кольскому, закутанный в Черный плащ Ордена Человечества. Эдуард был знаком с ним не слишком хорошо, но знал, что сэр Гуго за что-то сэра Альбрехта недолюбливал.

— Я также не займу много вашего времени, милорды, — заявил залу новый оратор. — Все мы знаем сэра Павла Зеленого как отважного рыцаря и опытного баннерета. Уверен, что для того, чтобы отбить Верфь, ему даже не понадобится помощь второго и третьего конруа, справится своими силами. Но что дальше, милорды? Да, очнувшись от сна, Верфь будет способна за себя постоять, но, несмотря на всю ее мощь, однажды враг уже захватил Столицу. А тогда сил у него было меньше, а наш гарнизон был куда многочисленнее. Что помешает ему снова выбить нас с Верфи, получив назад и ее, и… новую королеву? — проговорил он после эффектной паузы. Зал недовольно загудел. — Нет, милорды, следует отдавать себе отчет: у нас нет таких сил, чтобы защитить Столицу, защитить королеву. Поэтому путь у нас один, и я всегда говорил о нем: следует на время забыть о старой Верфи и бросить все силы на поиск новой. Обрели же Драконы второе Гнездо после утраты первого? Почему же космосу не даровать нам вторую Верфь? Обретя ее, мы сможем скопить достаточно сил, чтобы разбить Драконов. Я закончил, милорды.

— Лучше б и не начинал! — крикнул кто-то. — Сказочник орденский!

— Полегче с выражениями, милорд! — похоже, в зале у сэра Альбрехта нашлись и сторонники.

— На Столицу! На Верфь! — раздались голоса.

— В хаос Столицу! Только зазря головы сложим!

— Даешь Вторую Верфь! — сложив руки рупором, пророкотал справа сэр Сигизмунд. Эдуард невольно отстранился от него: он и не знал, что усач из тех, кто верит в глупые старые легенды.

— Благодарю вас, сэр Альбрехт, — кивнул с верхотуры капитан. — Милорды, к порядку! Ваш черед, сэр Вильгельм.

Третий рыцарь, получивший слово, был высок и к тому же узколиц, отчего казался еще длиннее — под стать входным дверям ратуши. Встав со скамьи, он не стал оборачиваться к залу, а направился прямиком к лестнице, ведущей на занятый капитаном балкончик.

— Вы позволите, сэр Анжел? — спросил он, взойдя по ступенькам.

— Прошу вас, сэр Вильгельм, — посторонился капитан — как показалось Эдуарду, не слишком охотно.

— Милорды! — подавшись вперед и нависнув над залом — так, что в какой-то момент Эдуарду даже показалось, что долговязый рыцарь вот-вот кувыркнется через перила вниз, — проговорил третий оратор. — Сэр Павел Зеленый верно подметил: с каждым днем, каждой неделей, каждым месяцем враг наш становится все сильнее, а мы, увы, только слабеем. В этом наша главная беда, но я так и не услышал внятного рецепта, как нам с ней бороться. Сэр Павел предлагает идти в поход на Столицу. Это решение истинного рыцаря, но не мудрого правителя, — кажется, кто-то внизу попробовал, было, возмутиться, но сэр Вильгельм с балкона легко перекрыл нарождающийся ропот. — Прав сэр Альбрехт, нас разобьют, и королева окажется в руках Владык. Можем мы это допустить? Конечно же, нет! Но что предлагает взамен сам сэр Альбрехт? Он хочет, чтобы мы сделались сильнее, и раз Первая Верфь не может быть нами удержана, значит, следует искать некую мифическую Вторую. Да, милорды, именно мифическую, — повысил он голос в ответ на новые недовольные выкрики из зала — уже от представителей другой партии. — Я утверждаю, что Вторая Верфь — это всего лишь древняя, покрытая плесенью веков легенда. Фольклор. Искать ее можно сколь угодно долго, но так никогда и не найти, о чем, собственно, и свидетельствует нам опыт сэра Альбрехта: пять лет он и его единомышленники провели в поисках — и каков результат? Никакого! Уже и принцесса найдена — даже одна в четырех лицах, — хохотнул он, — хотя тут я так же не верил в успех, но вынужден отдать должное моим оппонентам: кого-то они все-таки отыскали. Что по этому поводу скажет Черный Трон — отдельный вопрос, до ответа на который дело если и дойдет, то, боюсь — а, может быть, наоборот, надеюсь — нескоро. Но ищущим Вторую Верфь вовсе нечем похвастаться! Нечем, милорды! Поэтому я предлагаю: довольно распылять силы, гоняясь за миражами! Раз мы не можем значительно усилиться сами, следует заставить слабеть нашего врага. Они отобрали у нас Верфь — лишим их Гнезда! Все, что для этого нужно, — убить Хранительницу, леди Елену, бывшую Великую Герцогиню Ан. Хаос давно заждался ее, милорды! И уверен: перед смертью она лишь спасибо скажет нам, своим избавителям! Наследников у нее нет, а значит, после ее гибели Гнездо уснет, подобно Верфи, — и уснет навсегда. С этого момента начнется закат эры Владык. Вот тогда можно будет думать о чем-то еще — о поиске Второй Верфи, об атаке на Первую — о чем угодно. Но лишь после того, как мы лишим Драконов постоянного пополнения их рядов. Вот вам мое слово, милорды!

Сэр Вильгельм умолк, и только теперь Эдуард заметил, что мертвой хваткой стискивает плечо своего соседа слева. Как долго это продолжалось, он не помнил — вероятно, с того самого момента, как оратор призвал к смерти леди Елены.

— О, прошу прощения, брат Франц, — только и нашел что прошептать молодой рыцарь, разжимая онемевшие пальцы.

Юноша кивнул с понимающим видом, хотя едва ли мог знать причину столь странного поведения товарища.

За этими переживаниями Эдуард прослушал, что кричали сэру Вильгельму из зала, — а кричали много и громко.

— Ваше ответное слово, сэр Павел, — объявил тем временем капитан.

Баннерет вскочил, словно скамью под ним опалили разрядником, и зашагал к лестнице.

— Тоже буду говорить отсюда, — заявил он, поднявшись на балкон и легко отстранив сэра Вильгельма. Ростом тот был едва ли не на голову его выше, но в плечах уже вдвое. — Милорды, всем вам хорошо известно, что я всегда готов отдать жизнь за Королевство, — начал он, не дожидаясь реакции капитана на свое вторжение. — Но то, что предлагает нам сэр Вильгельм — это не рыцарский подвиг, это самоубийство — бессмысленное и безоговорочное. Гнездо постоянно сторожат по меньшей мере полдюжины Драконов. Патрулируются ими и соседние системы. Нашему отряду ни за что не пробиться через такой заслон. Это настолько… настолько абсурдно, что даже нелепо об этом рассуждать всерьез. Теперь — о Верфи. Да, если Владыки пожелают, то смогут выбить нас оттуда. Но не думаю, что они пойдут на это. Мы знаем, что недавно они уже пытались пробудить Верфь, но не смогли этого сделать. Если мы добьемся успеха там, где Владыки потерпели неудачу, они не рискнут атаковать, так как в этом случае королева почти наверняка погибнет, и Верфь вновь уснет — возможно, уже навсегда. Владыки неглупы: они вступят с нами в переговоры и попробуют договориться. И, держа под контролем Верфь, мы сможем диктовать им условия. Вот на что я рассчитываю, а не на потрепанный пояс орбитальной обороны. Пояс, впрочем, тоже пригодится — как дополнительный аргумент. У меня все.

Зал бушевал.

— На Столицу! — кричали одни. — На Верфь!

— На Гнездо! — возражали им. — Смерть Владыкам! Смерть Драконам!

— Даешь Вторую Верфь! — этих голосов было, пожалуй, меньше всего, но громкостью они не уступали прочим.

Где-то в третьем или четвертом ряду даже вспыхнула потасовка, но дерущихся немедленно растащили.

— Милорды, к порядку! — возопил с балкона сэр Анжел. — Криком не взять ни Столицу, ни Гнездо! Дайте выступающим закончить!

Восстановить относительную тишину в зале ему удалось лишь минут через пять.

— Сэр Альбрехт, ваше ответное слово, — предложил капитан, переводя дух.

В отличие от своих оппонентов, рыцарь в черном плаще подниматься на балкон не стал.

— Милорды, все вы слышали слова сэра Павла и сэра Вильгельма, — проговорил он. — Каждый из них убедительно доказал, что план второго ущербен. Нам не взять штурмом Гнездо и не отстоять Верфь. Остается третий путь, который предлагаю я. Вторая Верфь — не легенда. В Ордене всегда знали о ее существовании и активно искали, не слишком это, разумеется, афишируя. Да, не нашли — сначала помешали Чужие, а потом реконкиста. Но мы продолжим эти поиски и рано или поздно Вторая Верфь окажется в наших руках. И тогда возрождение Галактического Королевства сделается лишь вопросом времени. Я закончил, милорды.

На этот раз зал реагировал слабо: видно, присутствующие начали уставать. Разве что сэр Сигизмунд крикнул в свой импровизированный рупор:

— Даешь Вторую Верфь!

— Сэр Вильгельм, — кивнул стоящему рядом с собой рыцарю капитан.

— Все, что я хотел сказать, я сказал, повторяться не стану, — заявил тот, протискиваясь к балюстраде между оттеснившим его сэром Павлом и сэром Анжелом. — Позволю себе лишь усомниться в том, что Орден мог всерьез заниматься поисками Второй Верфи. В те времена это вполне могло быть расценено как измена правящему монарху. Нашей целью может быть только Гнездо, милорды. Только ударив в самое сердце врага, мы заставим его относиться к нам всерьез.

Нет, никто, оказывается, не устал.

— На Гнездо! — вскочив с места прямо перед Эдуардом, истошно заорал сэр Андрей — один из тех, кто согласился прочесть переписанную Францем книгу.

— Даешь Вторую Верфь! — это снова был сэр Сигизмунд.

— Изменники орденские!

— Кого это вы назвали изменником, милорд?!

— На Столицу! На Верфь!

— Благодарю вас, сэр Вильгельм, сэр Павел, сэр Альбрехт, — почти прокричал капитан, но теперь и его глас тонул в разверзшейся под его ногами буре. — Спускайтесь вниз, милорды, а то балкон уже скрипит под весом нас троих, не привык к такому, — усмехнулся он. Как ни странно, эта фраза, сказанная куда тише, ушей Эдуарда достигла без труда. — Объявляется перерыв до завтрашнего дня! — провозгласил затем сэр Анжел. — Обдумайте все, что услышали, милорды, обсудите между собой: завтра нам с вами предстоит принять одно из самых важных решений в нашей жизни. Да поможет нам всеблагой космос! Не смею вас более задерживать, милорды.

Поклонившись залу, в массе своей давно не обращающему на него никакого внимания, капитан шагнул к лестнице.

14

Эдуард

— Верно я понимаю, сэр Эдуард, что вы принадлежите к партии сэра Павла Зеленого? — спросил Франц, когда они, наконец, оказались на ступенях ратуши.

Бушующий зал совета они покинули одними из первых — благо сидели недалеко от выхода. Участвовать в разгоревшейся дискуссии, в любой момент готовой перерасти в рукоприкладство, у Эдуарда не было ни малейшего желания. Что до его спутника, тот, оказавшись на свежем воздухе, перевел дух с явным облегчением. Но тут же задал этот свой вопрос.

— Выходит, что так, — буркнул молодой рыцарь. — Хоть до сегодняшнего дня и не подозревал об этом.

— То есть? — не понял юноша.

— Мы с сэром Гуго не так часто бывали в Убежище, а если и возвращались сюда, то обычно ненадолго, — принялся объяснять он. — Так что проникнуться местными настроениями времени у меня особо не было. Нет, я, конечно, слышал и разговоры о Второй Верфи, и призывы штурмовать Гнездо, но никогда не воспринимал их как что-то серьезное. А оно вон, оказывается, как… Партии, лидеры… Чушь какая-то! Принцесса найдена — что вам еще нужно? Нет, несут какую-то околесицу…

— А мне кое-что из сказанного показалось довольно разумным, — заметил Франц.

— И что же, интересно знать? — запальчиво вскинул голову молодой рыцарь.

— Например, то, что мало отбить Верфь — нужно ее потом удержать. Не выйдет — потеряно будет все, включая… новую королеву.

— Ну, сэр Павел ясно же сказал: Владыки не решатся на атаку! — раздраженно ответил Эдуард. — Им тоже нужны «седла», поэтому они не станут рисковать и вступят в переговоры. Контролируя Верфь, мы сможем добиться выгодных для себя условий. Вроде того, как делили выдачу Гнезда после призвания Владык — перед реконкистой: сколько-то, скажем, три четверти, — нам, четверть — им. Цифры условные, это уже как удастся договориться…

— Напомнить, чем закончилась та договоренность насчет Гнезда? — с невинным видом спросил Франц.

— Можно подумать, есть иной выход, — бросил молодой рыцарь. — Идти туда, не знаю куда, искать то, не знаю что? Это я про предложение сэра Альбрехта. Или положить всех в атаке на Гнездо? Я не трус, брат Франц, будет приказ — пойду хоть на Гнездо, хоть в сам хаос, но если уж отдавать жизнь, хотелось бы сделать это не просто так, не зазря. Гнездо нам не взять — сэр Павел все хорошо расписал, а кому, как не ему, в этом разбираться. Сэр Анжел, надеюсь, тоже это хорошо понимает. Наше дело — Верфь и ее Черный Трон. Тем более что Владыки тоже засуетились. Шпионы доносят, что после пяти лет бездействия они предпринимают попытки пробудить Верфь, возводя на трон нартов из числа рабов. Рано или поздно среди них наверняка найдется носитель крови Антона и Альфреда — и тогда рассчитывать нам и вовсе будет не на что.

— Я уже говорил, что не доверял бы слепо шпионам среди драконьей крови, — напомнил его собеседник. — В ней не бывает предателей.

— Все когда-то случается в первый раз, — покачал головой Эдуард. — А человек сэра Анжела уже доказал свою верность. Это же не первое наше Убежище. Предыдущее было Владыками раскрыто, но он успел предупредить нас, и Драконы остались с носом. И это только один, наиболее яркий пример.

— Ну, возможно, — не стал настаивать на своем юноша. — А вот что касается крови Антона и Альфреда, за это можно не беспокоиться, она Владыкам не поможет.

— Сэр Анжел тоже так считает, но в этом вопросе я больше склонен доверять услышанному однажды от леди Александры, графини де Тэрако. А она утверждала, что немного сыщется нартов, по крайней мере, из числа знати, в ком не было бы королевской крови.

— В какой-то мере это так и есть, — согласился Франц. — Королевское право первой ночи существовало вплоть до начала третьего века и не могло не оставить следа в благородной нации Нового Мира, как тогда называли нартов. Вот только кровь Антона и Альфреда не поможет Владыкам пробудить Верфь. Потому что кровь нужна не их.

— А чья? — сдвинул брови, не понимая, Эдуард.

— Потомков Карла Ратоборца.

— Карла Ратоборца? — продолжая хмуриться, переспросил молодой рыцарь. — Это тот, что взошел на престол после Узурпации Ли?

— Тот самый, — кивнул юноша.

— И чем же это его кровь такая особенная? — хмыкнул Эдуард. — Можно подумать, он не потомок Антона с Альфредом?

— В том-то и дело, что нет, — уверенно заявил Франц.

— Да ладно, — отмахнулся молодой рыцарь. — Глупость какая-то. Как бы он тогда сел на Черный Трон?

— Да так вот и сел. Как родоначальник новой династии. Видите ли, сэр Эдуард, Вторая Верфь — никакой не миф и не выдумка. Она существует, и в этом ваш сэр Альбрехт прав. Просто он не там ее ищет. Вторая Верфь — не где-то в глубинах неисследованных систем, она в Столице.

* * *

— Погодите… — ошеломленно выговорил Эдуард. — Так что же это получается, в Столице — две Верфи?

— Нет, конечно, — мотнул головой Франц. — Только одна. Вторая.

— А первая тогда где?

— Первая Верфь была разрушена во время событий, получивших отражение в официальной истории как Узурпация Ли. Предположительно, находилась она где-то в Напли, но точно это уже не известно, да и не имеет никакого значения, — Верфь была уничтожена. Карл Ратоборец основал новую правящую династию. Впоследствии его внук, Артур Второй, женился на правнучке Владимира Второго, последнего короля дома Антона и Альфреда, и кровь двух королевских родов слилась воедино. Но Верфь у них теперь была одна — та, что Вторая.

— Никогда не слышал подобного бреда, — пробормотал Эдуард — возможно, не особенно любезно, но уж слишком он был ошарашен всем услышанным. — Откуда вы все это взяли, брат Франц?

— Из книг, — ничуть не оскорбился юноша. — В основном — из книг.

— Ну, написать можно что угодно, — невесело улыбнулся молодой рыцарь. — Бумага стерпит!

— Подобным образом, вероятно, и рассуждал Артур Второй, затевая свою реформу орфографии, — проговорил Франц. — В книгах, написанных «драконьими буквами», события тех лет были описаны уже именно так, как вы знаете их из официальной истории. Но в старых, тех, которым повезло избежать уничтожения, можно прочесть иную версию.

— Так что, по-вашему, брат Франц, вся реформа была проведена Артуром Вторым лишь затем, чтобы скрыть собственное худое происхождение? — с саркастической усмешкой спросил Эдуард. Он все еще не верил услышанному. Не желал верить.

— Не только, — покачал головой юноша. — Артур Второй, надо отдать ему должное, был великим правителем. И каждый его поступок, как правило, преследовал не одну, а сразу несколько целей. Реформа орфографии — не исключение. Помимо сокрытия факта смены династии, ревизии подверглось и многое, связанное с образованием Драконьего Угла, а также первым прорывом Чужих и последовавшим за ним Великим Походом. Кроме того, «драконьи буквы» в самом деле удобнее для повседневного использования, нежели старая азбука.

— Но люди же должны были помнить, как все было на самом деле! — не сдавался Эдуард. — Ну, переписали какие-то книги — так многие ли их вообще читают?! Книги — вещь дорогая, далеко не каждому доступны…

— Дело далеко не только в книгах. В течение нескольких лет переводу на новый алфавит подвергся весь документооборот — как бумажный, так и электронный. Старые документы уничтожались повсеместно. Какое-то время кто-то что-то, конечно, помнил — но что за польза была от этой памяти? Королевство жило, поток новых «седел» не иссякал, на Черном Троне сидел король Филипп, сын Артура Второго, но при этом потомок Антона и Альфреда — по линии матери. Проку в «неправильных» воспоминаниях было немного, а риск — велик. Единственная структура, где память о прошлом удалось сберечь, — это Церковь.

— Поэтому она и была запрещена? — догадался Эдуард.

— Не только поэтому. А запрещена она была еще до реформы. Там много чего тогда сошлось одно к одному…

— Ну да ладно, — тряхнув головой, заявил молодой рыцарь. — Будь даже все это правдой, с тех пор прошло двести лет. Если что и было — ржавчиной покрылось, не оттереть. Для нас же ничего не меняется. Права Саши на Черный Трон все те же, а Верфь где была, там и остается — в Столице. А Первая уж она или Вторая — какая разница, коли все равно единственная. Разве что сэр Альбрехт огорчится: сколько лет искал то, что было у всех на виду, — усмехнулся он. — Надо будет рассказать сэру Анжелу, чтобы запретил тратить наши силы и ресурсы понапрасну.

— Тратить или не тратить — это вам решать, — кивнул юноша. — Но по сути, сэр Альбрехт не так уж и не прав в своих поисках.

— Что-то вы путаетесь в показаниях, брат Франц, — развел руками Эдуард. — Если Вторая Верфь — в Столице, то что ее искать?

— Вторая — в Столице, — согласился книгочей. — И искать ее не нужно. Но есть же еще Третья! Ее, при желании, можно и найти.

* * *

— Горазды же вы шутить, брат Франц! — выговорил Эдуард сквозь смех. — Скажете тоже: Третья! А почему не Пятая или, к примеру, Десятая? Имя им — легион!

— Напрасно веселитесь, сэр Эдуард, — спокойно заметил юноша. Они как раз подходили к зданию казармы, на первом этаже которой располагались их комнаты. — Не десятая и не пятая — третья. Последняя. Да вот, извольте, я вам сейчас покажу, — сказал он, поднимаясь на крыльцо.

— Что покажете? — спросил молодой рыцарь, взбегая по ступеням вслед за товарищем.

— Покажу, что говорит об этом книга. Сейчас, — ускорив шаг, Франц двинулся по коридору. Эдуард не отставал. — Вот, слушайте, — войдя в комнату и взяв со стола пухлый том, книгочей раскрыл его почти что в самом начале, затем отлистал назад еще пару страниц, ища нужное место. — «Три Источника грешным людям, ибо свойственно им ошибаться. Два Источника — драконьей крови, ибо учится на ошибках своих. Один — тварям бессловесным, ибо бережет их триединый хаос, и нет у них права на ошибку!» — торжественно, словно с кафедры, зачитал он и обернулся на собеседника, явно ожидая реакции.

— И что? — непонимающе проговорил Эдуард. — Три источника, три составные части хаоса — про Верфь-то тут где?

— Это и есть про Верфь, — объяснил Франц. — А также про Гнездо и про Улей Чужих. Источник — их общее название, использовавшееся с незапамятных времен. Здесь сказано, что Верфей существует три, Гнезд — два, а Улей — один. Был один, теперь, как я понимаю, он уничтожен, — поправился он. — Как и первое Гнездо, как и Первая Верфь. Но если второе драконье Гнездо — последнее, а Верфь, помимо Второй, где-то должна быть еще одна, Третья.

— А с чего вы решили, что Источники — это они и есть? — с сомнением поинтересовался молодой рыцарь. — Никогда не слышал, чтобы так называли Верфь. Это тоже в вашей книге написано?

— Не в этой. В других. И не только это.

— Удобно, — хмыкнул Эдуард. — Книг нет, а ту, что есть, — он кивнул на том в руках юноши, — фиг прочтешь с этими закорючками.

— Вы полагаете, я лгу вам? — вздернул брови юноша.

— Нет-нет, космос упаси, никоим образом, — поспешил пойти на попятный молодой рыцарь. — Ни в чем подобном я вас не обвиняю, брат Франц! Просто все сказанное вами столь неожиданно! — признался он. — Новая династия, Источники, Третья Верфь… Впрочем, — мотнул он головой, — как я уже говорил, с практической точки зрения это мало что меняет. Какая разница — какой порядковый номер у этого Источника: второй, третий или сто пятьдесят шестой, если все равно никто не знает, где его искать? Этого же, как я понимаю, в вашей книге нет?

— В этой — нет, — кивнул книгочей. — Но мне доводилось держать в руках ту, в которой, скорее всего, есть.

* * *

— Та-ак, — поднял вверх указательный палец Эдуард. — Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее!

— Извольте, — согласился Франц. — Хотя подробностей этих не так много. Я рассказывал, что обучался в нашем Центральном Храме? Рассказывал, — продолжил он, получив от собеседника подтверждающий кивок. — Это было еще до призвания Владык, когда я впервые попал в Храм, мне было столько же, сколько сейчас Саше. По прошествии пяти лет учебы каждый послушник должен был написать исследовательскую работу — такой существовал порядок. Мне досталась тема пророчеств отца Софокла — был такой легендарный старец, жил во времена Альфреда Завоевателя. Все бы ничего, но во втором веке его наследие подверглось жесткой критике и триста лет, до середины века пятого, пребывало в забвении. Потом в Церкви о нем вспомнили и вроде как даже реабилитировали, но серьезных исследований трудов отца Софокла так и не проводилось. Так что единственное, что мне оставалось, — искать первоисточники в храмовом книгохранилище. Хранилище это, сэр Эдуард, надо сказать, то еще место — если хотите лицезреть отражение хаоса в мире, лучшей картины вам не сыскать. Книг там столько, что и десяти жизней не хватит, чтобы все прочесть, но содержатся они в удручающем беспорядке. Картотека имеется, но половина ящиков отсутствует, а вторая половина перепутана. Самые востребованные книги, конечно, на виду, но в моей работе они мало чем могли помочь. В общем, заручившись письменным разрешением самого отца настоятеля, нырнул я в эту бездну. Не стану подробно рассказывать о том месяце, что провел я в хранилище, не видя света, — сие едва ли вас заинтересует. Скажу лишь, что, когда в конце концов отыскал книгу, написанную отцом Софоклом собственноручно — а вместе с ней и труд его главного оппонента, некоего отца Фомы, — собственно на написание выпускной работы у меня осталось менее трех дней. Писать приходилось там же, в подземелье — выносить книги из хранилища строжайше запрещалось. И вот к концу третьих бессонных суток, штудируя критический труд отца Фомы, я наткнулся на его рассуждение об Источниках. Напрямую к его спору с отцом Софоклом оно не относилось, поэтому я лишь мельком пробежал его глазами, особо не вчитываясь. Но точно помню, что там были приведены расчеты координат каждого из Источников. Подробные, на несколько страниц. И была приписка на полях — очевидно, оставленная кем-то из читателей: «Касательно Второй Верфи, как ее именуют в мире, время подтвердило правоту отца Фомы. Да избавит нас космос от несчастия дожить до дня, когда оно подтвердит правоту его касательно Источников, сокрытых от нас до сей поры». Ну или что-то вроде того, дословно я, конечно же, не припомню. Поймите меня правильно, сэр Эдуард, в тот момент Третья Верфь была последним, что могло привлечь мое внимание: сам отец Софокл ничего об Источниках не говорил, а время, отпущенное мне на написание работы, истекало. Да и не та это была тема, которой праведному послушнику следовало интересоваться. Поэтому, поставив точку, я без сожаления вернул книги в хранилище, благополучно забыл о них и до сего дня не вспоминал. Вот такая вот история, сэр Эдуард, — закончил юноша.

— Поразительно… — только и смог выговорить молодой рыцарь. — А эта книга — она до сих пор там, в хранилище? — спросил он, с трудом собираясь с мыслями.

— А где же ей еще быть? — пожал плечами Франц.

— Где расположен Храм? — задал вопрос Эдуард.

— Вообще-то, сие мне надлежит хранить в тайне, пока космос не призовет меня в свои незримые чертоги, — улыбнулся юноша.

— Вы это сейчас так снова пошутили, брат Франц? — прищурился молодой рыцарь.

— Ну что вы, сэр Эдуард, какие же тут могут быть шутки? — покачал головой книгочей. — Местонахождение Центрального Храма — один из главных секретов Церкви.

— И как думаете, как долго он останется таковым, если им заинтересуется, к примеру, сэр Анжел? — хмыкнул Эдуард.

— Ну-у… — протянул юноша, — полагаю, минут пять я продержусь. А может, даже все десять, если повезет. Да нет, я все понимаю, — не слишком весело усмехнулся он. — Сказал «А» — придется говорить и «Б», и «В» — и так до тех пор, пока азбука не закончится. Я не помню названия системы — правда, не помню! — заявил он, заметив недоверие во взгляде собеседника, — но готов показать на карте. К тому же, мало знать планету, нужно еще суметь отыскать на ней Храм — а это тоже не так просто, как может показаться.

— Хорошо, — кивнул молодой рыцарь. — Сделаем так. Сейчас мы с вами пойдем к сэру Анжелу и все ему расскажем. А дальше пусть уж он решает, что делать, — на то он у нас и капитан. Согласны?

— Согласен, — кивнул юноша. — Но только сперва давайте заскочим проведаем Сашу. Я обещал навестить ее, но так за все время и не сподобился. Только вчера, было, пошел, но мне сказали, что она на занятиях, и не пустили к ней.

— Да, — кивнул Эдуард. — Обязательно надо будет к ней заглянуть. Но только после сэра Анжела! — решил он. — Это сейчас — главное. А Саша никуда не денется.

— Как скажете, сэр Эдуард, — не стал спорить книгочей. — Но только тогда пойдемте скорее!

— Без вопросов, уже идем, — подтвердил молодой рыцарь.

* * *

— Говорил мне мой покойный папаша: читай, сынок, книги, а то так и будешь всю жизнь, как я, караваны грабить — а я не слушал! — посетовал сэр Анжел, поднимаясь из кресла, в котором восседал до этого. Подойдя к двери, он на мгновение приоткрыл ее, словно намеревался выйти вон, но тут же захлопнул вновь и принялся прохаживаться по кабинету.

Для того чтобы попасть к нему на прием, Эдуарду и Францу пришлось высидеть длинную очередь в приемной — слишком многие после совета пожелали обсудить услышанное с капитаном. Несколько раз юноша порывался встать и уйти, напоминая товарищу про Сашу, но молодой рыцарь был непреклонен: вначале — дело. В итоге порог кабинета они переступили лишь на закате.

Поначалу сэр Анжел, выглядевший непривычно усталым, принял посетителей не слишком любезно и слушать начал без особого желания, но по мере рассказа Франца лицо его становилось все более и более заинтересованным, и где-то с середины капитан уже с жадностью ловил каждое произнесенное книгочеем слово.

— Но так уж, видно, угодно космосу: кому-то он дает «седло», а кому-то — книжную мудрость, — продолжил капитан, останавливаясь за спинами своих посетителей и опираясь правой рукой на спинку стула Эдуарда, а левой — на такую же Франца. — Вы кому-нибудь еще рассказывали об этом? — спросил он.

— Никому, сэр Анжел, — заверил Эдуард, поворачивая голову влево и вверх — к капитану. Разговаривать таким образом было неудобно, хотелось подняться на ноги, но для этого нужно было отодвинуть от стола стул, а сделать это было бы возможно лишь вместе с подпершим его всем своим немалым весом собеседником.

— Правильно, — похвалил тот. — И не рассказывайте пока что. Незачем никого раньше времени… обнадеживать, — не сразу нашел он наиболее подходящее слово. — Сперва необходимо все тщательно проверить.

— Как проверить? — спросил молодой рыцарь.

— Слетать и найти книгу, разумеется, как же еще? А потом наведаться по указанным координатам. Эх, сам бы полетел, жаль, не могу: нарту путь во внутренние Провинции заказан… Так что придется вам, сэр Эдуард. И, разумеется, вам, сударь, — это уже относилось к Францу.

— Как прикажете, сэр Анжел, — ответил молодой рыцарь. Книгочей ограничился глубокомысленным кивком.

— Когда вы сможете отправиться? — тут же перешел к делу капитан.

— Мне потребуются новые документы, — сообщил Эдуард. Старыми после Кар пользоваться было бы неразумно. — И желательно — «чистые» «седло» с каретой. Ну и — деньги на расходы.

— Деньги… — пробормотал сэр Анжел, обходя стол и выдвигая ящик. — За что ни возьмись — деньги… Золота много дать не смогу, — он извлек на свет небольшой перевязанной бечевкой мешочек. — Здесь триста рублей, — сообщил капитан, взвешивая кошель на ладони. — Еще тысячу получите векселями. Они нынче не в цене, но что поделаешь… — он выложил на стол тонкую пачку заполненных бланков. — Вот, десять штук по сто рублей. Документы будут готовы утром. «Седло»… Подумаю, кого бы попросить с вами поменяться. Кого-нибудь из нартов, кому неважно — засвечено оно или нет. Карету берите любую, какая приглянется, — я подпишу распоряжение.

— Спасибо, сэр Анжел, — поблагодарил Эдуард.

— К рассвету все будет готово, — сказал капитан. — Отправляйтесь сразу же, не медлите.

— Вдвоем с братом Францем? — уточнил молодой рыцарь. — Караванщики обычно работают парами «седел»…

— Помните, что я сказал насчет сохранения тайны? — сдвинул брови сэр Анжел. — Не стоит пока больше никого посвящать в это дело. Да и нет у меня в запасе двойных лицензий, только индивидуальные.

— Хорошо, — кивнул Эдуард. — Как прикажете.

— Ну, если хорошо — тогда можете идти, — проговорил капитан. — Выспитесь хорошенько перед миссией — ну да не мне вас учить. Утром приходите за документами. Я буду здесь… — он неожиданно вздохнул. — Вероятно, вообще сегодня уже никуда не уйду — забот по горло. До завтра, сэр Эдуард. До завтра, сударь.

— До завтра, сэр Анжел.

— Да будет космос милостив к вам, сэр Анжел! — простился с капитаном Франц.

* * *

К Саше они в этот день так и не попали: на стук в дверь дома, где та теперь жила, им открыла заспанная леди Матильда, сердито выговорившая припозднившимся гостям за поднятый шум. По ее словам, девочки уже давно легли спать, и будить их она категорически отказалась, ссылаясь на строгости режима. Не подействовал на суровую воспитательницу даже аргумент, что рано утром они улетают и хотят лишь попрощаться.

— Вот воротитесь — и приходите, — буркнула она, захлопывая дверь перед их носами с таким грохотом, что если кто в доме до того и спал, не мог не проснуться.

— Вот так вот, брат Франц, — развел руками Эдуард, оборачиваясь к товарищу. — Нет в Новом Мире силы, способной пробить оборону матроны, поставленной следить за детьми. Это я вам как воспитанник Школы Тиберия говорю.

— Дверь она заперла, но остаются еще окна, — почесывая шрам, проговорил книгочей, глядя на второй этаж.

— Ну, это уже перебор, — усмехнулся молодой рыцарь. — Над нами все Убежище смеяться станет! И это еще в лучшем случае — смеяться.

— Что ж, сэр Эдуард, вам виднее, — уступил юноша. — Что ж, тогда последуем совету сэра Анжела хорошенько выспаться на дорожку.

— Истинно так, брат Франц, — поддержал предложение Эдуард, спускаясь с крыльца.

Оглянувшись напоследок на темные окна дома, юноша поспешил за ним.

15

Эдуард

Сэр Анжел оказался верен своему слову: еще не забрезжил рассвет, как на руках у Эдуарда были готовые документы. Согласно им, звался он теперь всадником Спурием и был лицензированным караванщиком. Франц остался Францем, но получил патент салонного стюарда.

Гадая, намеренно капитан вписал в бумаги его старое третье имя или все вышло случайно — спрашивать самого сэра Анжела Эдуард-Спурий, разумеется, не стал, — он отправился в ангар, где первым делом выбрал новую карету. Пользуясь разрешением взять любую, скромничать не стал: приглянувшийся ему экипаж мог удовлетворить самые изысканные запросы: просторный салон, отделенный от входа тамбуром с местами для слуг, мягкие раскладывающиеся сиденья, санузел — немыслимое дело — с ванной! Это еще не считая дорогой обивки стен, ковра на полу и выдвигающегося персонально столика для каждого пассажира.

Сложив в карету полученные от капитана бумаги и договорившись с техниками, что ее выведут из ангара и подготовят к старту, Эдуард в сопровождении Франца отправился на посадочную площадку, где должен был состояться обмен «седлами», и первым, кого он там увидел, был сэр Павел Кольский, слоняющийся между рядами боевых машин.

— Это вы? — не удержался от удивленного вопроса молодой рыцарь, решив, было, что любимец сэра Анжела ожидает тут его, но сразу же понял свою ошибку: капитан сказал, что в обмене будет участвовать нарт. К тому же, на плечах Кольского был лазоревый плащ всадника, который тот нипочем не стал бы надевать, не собирайся покинуть Убежище.

— С полуночи был я, — буркнул сэр Павел, похоже, немало чем-то раздосадованный. — Если к рассвету кем-то и подменили, я не заметил, так был занят. А вы, я гляжу, на миссию намылились?

— Вы, я гляжу, тоже, — в тон ему ответил Эдуард.

— А вот и нет, обычный патрульный полет, — отмахнулся Кольский. — Но совет пропущу. Обидно: не могли кого-нибудь другого послать?

— На все воля космоса и капитана, — пожал плечами Эдуард, невольно скосив взгляд на плащ собеседника, словно желая удостовериться, не обознался ли в сумерках насчет его фасона и цвета. Нет, разумеется: тот так и оставался коротким и лазоревым. — Значит, говорите, патруль?

— В патруль, раствори его хаос. А вас тут, кстати, уже полчаса сэр Климент дожидается, — сэр Павел неопределенно махнул рукой куда-то вдаль, откровенно давая понять, что, вопреки обыкновению, продолжать разговор не намерен.

— Благодарю, — кивнул Эдуард, равно не расположенный к задушевной беседе. — Удачи в патруле, сэр Павел.

В ответ Кольский пробурчал нечто нечленораздельное, могущее быть как пожеланием благословения космоса, так и советом направиться прямиком в хаос — второе, конечно же, вероятнее, — но молодой рыцарь предпочел не вслушиваться, двинувшись вдоль ряда боевых машин и ища глазами сэра Климента.

— Это как, надолго? — спросил его между тем молчавший до сего момента Франц. — Я имею в виду обмен «седлами».

— Да нет, не особо, — покачал головой Эдуард. — А что такое?

— Да хотел, если возможно, все-таки забежать перед отлетом к Саше, — смущенно признался юноша.

— Отличная идея, брат Франц, — кивнул молодой рыцарь. — Сбегайте. Заодно от меня тоже привет передадите. Только не задерживайтесь, сэр Анжел просил избегать проволочек с отлетом.

— Я помню, — кивнул Франц, срываясь с места. — Я быстро: одна нога здесь, другая там!

Сэра Климента — нарта из числа давних соратников капитана — Эдуард застал за ощупыванием изувеченной посадочной опоры своего старого «седла» — и ремонт-то требовался пустяковый, но за прошедшие дни ни у кого так и не дошли руки исправить повреждения. Подобно сэру Павлу, выглядел рыцарь невеселым.

— Где вы ухитрились так его покалечить? — проворчал он вместо приветствия. — Ни одной целой ноги не осталось!

— У меня была аварийная посадка, — виновато развел руками Эдуард. Передавать «седло» в таком виде считалось весьма дурным тоном. — Но внутри все в идеальном состоянии! — поспешил заверить он.

— Это мы еще проверим, — хмуро бросил нарт. — Предупреждаю сразу: если мне хоть что-то не понравится — никакого обмена. И не надо мне тут говорить про капитана, пусть, если хочет, сам свое «седло» отдает, а я на всяком хламе летать не собираюсь.

— Внутри все в самом лучшем виде, — повторил Эдуард, откидывая бронеколпак. — Прошу вас, сэр Климент, убедитесь сами!

— Это уж непременно, — проворчал тот, переваливаясь через борт.

Надо признаться, вопреки внешней невозмутимости, за итоги проверки Эдуард немного волновался: никогда не знаешь, где и когда выявится неисправность — вот только что все было в порядке, а вдруг раз — и получите. Но обошлось: как ни старался сэр Климент отыскать хоть что-нибудь, придраться оказалось решительно не к чему. Посадочные опоры не в счет — все, что вне корпуса, считай, и не «седло» вовсе, а так — антураж. Вещь второстепенная.

Покончив с диагностикой, сэр Климент настоял на столь же скрупулезной проверке своей машины, чем и занялся молодой рыцарь. «Седло» нарта ожидаемо оказалось в состоянии, ничуть не худшем, чем Эдуардово.

Наконец, все необходимые тесты были завершены, осталась позади и формальная процедура, в ходе которой прежний браслет Эдуарда исчез в щели под панелью «седла», а его место занял новый — на вид, впрочем, точно такой же. В этот самый момент на площадку воротился Франц.

— Не получилось, — печально сообщил юноша, дождавшись, когда товарищ распрощается с сэром Климентом, и нарт, пробормотав себе под нос положенные случаю любезности, уберется восвояси. — Саши уже не было в доме. Другая девочка сказала, что, должно быть, леди Матильда ее куда-то ее услала.

— Куда это интересно она могла ее услать? — нахмурился Эдуард.

— Не знаю, — развел руками книгочей. — Ее я тоже не застал.

— А, ну так это, значит, не услала, а ушла вместе с ней, — облегченно заметил молодой рыцарь. — Это нормально. Что ж, бегать, искать их по всему Убежищу мы, к сожалению, не можем, — решил он. — Так что, брат Франц, идите к карете, ее уже должны были подготовить. Я перегоню туда «седло», сцепим их — и вперед!

— Хорошо, сэр Эдуард, — склонил голову юноша.

Не прошло и пяти минут, как под задорное «Поехали!» «седло» и ведомый им на жесткой сцепке экипаж унеслись в утреннее небо.

Откинув бронеколпак, Эдуард соскочил на изумрудную траву и с наслаждением потянулся. Перелет выдался не слишком долгим, и все же он успел утомиться и с наслаждением предвкушал ожидавшие его в мансионе сытный обед с неизменной парой кружек эля и мягкую постель.

Отворилась дверца кареты, и показался Франц, одетый в подобающую его новой роли клетчатую ливрею стюарда.

— Если возможно, пойдемте побыстрее, всадник Спурий, — с должным обращением проговорил юноша, указывая на приветливо распахнутые двери мансиона. — Еле дотерпел, — добавил он, — и лишь теперь Эдуард заметил, что его товарищ держится обеими руками за живот.

— Там же в салоне шикарная уборная, — удивленно заметил молодой рыцарь, догадавшись о мучающей спутника напасти.

— Видимо, дверь заклинило… Не смог открыть… Я пойду, если вы не возражаете, — крикнул Франц уже на бегу, — найдись у всадника возражения, высказать их он все равно бы никак не успел.

— Перед взлетом все же проверяли… — пробормотал Эдуард, глядя в спину с каждым шагом ускоряющему свой бег юноше. Затем опустил бронеколпак «седла», шагнул к карете, дверца которой так и оставалась открытой нараспашку, и поднялся внутрь.

Дверь уборной и правда оказалась заперта — так, словно ею решил воспользоваться некстати почувствовавший нужду пассажир. Вот только не было у них в этом рейсе никаких пассажиров! И взяться им пока было неоткуда.

Непонимающе пожав плечами, Эдуард постучал в дверь кулаком.

— Есть кто там?

Ответа ожидаемо не последовало. Молодой рыцарь повторно дернул ручку — в сравнении предыдущей его попыткой открыть дверь результат не изменился.

— Заклинило, говоришь? — озабоченно пробормотал Эдуард, отступая на пару шагов. — Нечему там клинить!

Рука его сама собой скользнула под плащ, нащупывая ребристую рукоять разрядника, но прежде, чем извлечь оружие, молодой рыцарь шагнул к висящему на стене коммуникатору, затейливо оформленному в виде трубки, закрепленной на изогнутых рычажках, и включил внутреннюю связь.

— Кто бы ты ни был, — проговорил он, уверенный, что теперь непременно будет услышан. — У меня в руках разрядник, и его ствол направлен на дверь. Два-три выстрела она, возможно, и выдержит, но потом все равно будет пробита, и тогда оказаться в уборной злейшему врагу не пожелаю. Поэтому отпирай засов и выходи — медленно, держа руки на виду. При малейшем подозрении в злом умысле стреляю на поражение! Считаю до трех и открываю огонь! Раз!.. Два!..

— Не надо стрелять! — раздался искаженный динамиком, но, тем не менее, вполне узнаваемый голос. — Мы выходим!

Если эти слова и удивили Эдуарда, то вся заслуга в этом принадлежала местоимению «мы».

Обреченно щелкнул замок, дверь медленно отворилась, и в салон, уперев взор в пол, вышла одетая в длинную ночную рубашку Саша, а за ней — еще одна девочка — повыше ростом, темноволосая, с широкими, четко очерченными бровями над испуганными карими глазками — так же выглядевшая только что покинувшей теплую домашнюю постель. Едва переступив порог, обе замерли в нерешительности.

— Это что еще такое? — хмуро поинтересовался молодой рыцарь, пряча разрядник в кобуру.

— Это Изабелла, — по-своему поняла его вопрос Саша. — Ты же не сердишься на нас, Эд? — вкрадчиво спросила она, поднимая на него глаза и застенчиво улыбаясь.

16

Александра

Слыша из уст Эда слово «Убежище», Саша представляла его себе совершенно иначе: чем-то наподобие пещеры Франца, только очень большой — там же должен поместиться целый отряд всадников вместе с «седлами»! Насчет размера она не ошиблась — Убежище и было большим, а вот по поводу всего остального… Это была никакая не пещера и даже не несколько пещер — целый город с площадями, улицами и высокими, подчас в три-четыре этажа, домами. Сама Саша никогда раньше в городе не была — только на почтовой станции, и то лишь однажды, — но видела картинки в книге Марты, приблизительно так там все и выглядело.

Идя возле толстого сэра Анжела — за руку его Саша так и не взяла, несмотря на непрекращающиеся попытки со стороны капитана как бы невзначай поймать на ходу ее ладонь, — девочка старательно делала вид, что пристально изучает булыжную мостовую под ногами, сама же нет-нет да и стреляла глазами по сторонам. Улица, по которой они шли, была очень широкой, случись на ней ехать навстречу друг другу двум комбайнам — разминулись бы легко. Впрочем, комбайнов тут, похоже, не было, зато попадались пешие — в основном мужчины, но возле одного из домов она заметила и женщину в пышном бирюзовом платье, держащую на сгибе локтя плетеную корзину. Сами дома были каменными, без окон на первых этажах, похожие один на другой, но различающиеся формой и убранством входных дверей.

К одной из таких дверей — выкрашенной в бежевый цвет, закругленной вверху, деревянной, но перетянутой крест-накрест широкими металлическими полосами, с медной ручкой в виде птицы с человеческой головой, оказавшейся аккурат перед глазами Саши, лицом к лицу — сэр Анжел и подвел девочку. Взявшись за кольцо дверного молотка, капитан постучал.

Дверь открылась почти сразу же, и на пороге возникла высокая женщина в длинном, строгом, но очень красивом синем платье. Ее русые волосы были собраны на затылке в тугой пучок, а выражение лица было столь сердитым, что Саша невольно отступила за спину своего спутника. Ему она также не особенно доверяла: сэр Анжел улыбался одними губами, серые же глаза при этом оставались холодными и колкими, словно капитан лишь притворялся добреньким, но за него поручился Эд, а значит, опасаться было нечего.

— Что за грохот, сэр Анжел?! — сурово спросила женщина. — Вы же знаете, у девочек тихий час!

— В самом деле? — всплеснул руками капитан. — Вот незадача! Я полагал, еще рано. Прошу прощения, леди Матильда. А у меня для вас сюрприз! — он посторонился, открывая взору собеседницы Сашу. Та сделала, было, попытку вновь шмыгнуть ему за спину, но натолкнулась на предусмотрительно выставленную руку и вынуждена была остановиться.

— Тише, прошу вас! — прошипела женщина, опуская глаза на Сашу.

— Позвольте представить: Александра! — резко понизив голос — но вышло все равно довольно громко — проговорил капитан. — Александра, это леди Матильда. Оставляю тебя на ее попечение! А сейчас прошу меня извинить: дела ждут.

В этот-то момент Саша и пожалела, что не держала капитана за руку. Она даже попыталась ухватиться за него, чтобы не дать уйти, но сэр Анжел ретировался столь быстро, что у нее вышел лишь нелепый мах по воздуху.

— Ну здравствуй, Александра, — проговорила тем временем леди Матильда — по-прежнему негромко, но как будто бы уже не столь сердито. Саша несмело подняла на нее глаза: женщина не улыбалась, но и не хмурилась, отчего лицо ее сделалось даже красивым.

— Здравствуйте… — пробормотала девочка.

— Заходи, — пригласила леди Матильда, отступая с прохода.

Кивнув, Саша переступила порог.

— Постарайся не шуметь, — попросила женщина. — Девочки еще спят.

Насколько понимала Саша, в Убежище был разгар дня — солнце стояло почти в зените, — но задавать вопросы она не стала.

— Иди за мной, — сказала леди Матильда, закрывая входную дверь, запирая ее на засов и снимая с крюка в стене лампу. — Тебе нужно переодеться.

Туника на Саше была чистая — перед вылетом она самым тщательным образом выстирала ее в ручье, даже пятна крови, попавшие на ткань во время приступа Эда, сошли почти полностью, — но возражать девочка сочла неуместным. Вслед за женщиной она прошла по длинному темному коридору и поднялась на второй этаж. Здесь были окна — узкие и лишь по одной стороне, зато много, — и леди Матильда загасила лампу. Отворив дверцу в противоположной окнам стене, женщина шагнула в проем и поманила за собой Сашу.

Они оказались в тесной комнатке, большую часть которой занимал массивный трехстворчатый шкаф на изогнутых ножках, напоминающих разлапистые корни векового дуба. Леди Матильда распахнула дверцу, и взору девочки предстала пара дюжин великолепных платьев всевозможных фасонов и расцветок, и все как одно — детские. Нигде и никогда Саша не видела ничего подобного, даже у Марты, обожавшей наряды, вероятно, более всего на свете, не имелось и шестой части этого великолепия.

— Раздевайся, — велела леди Матильда, задумчиво глядя в недра шкафа.

Саша послушно принялась стягивать через голову тунику. Дождавшись, когда она закончит, женщина пристально осмотрела ее с ног до головы, затем вновь оборотилась к шкафу.

— Думаю, вот это подойдет, — решила она через полминуты, доставая оттуда узкое голубое платьице с высоким стоячим воротничком. — На-ка, примерь. Да брось ты эту свою тряпку, — добавила она, заметив, что Саша так и держит в руке тунику.

Бросать на пол подарок Эда было жалко: оглядевшись по сторонам и не найдя более подходящего места, девочка положила тунику на подоконник, после чего благоговейно взяла из рук женщины наряд.

— По-моему, в самый раз, — одобрительно произнесла та, помогая Саше сладить с мудреной застежкой на спине — девочка успела с ужасом подумать, как будет позже управляться с ней самостоятельно. — Так, теперь обувь…

В нижнем отделении шкафа оказались туфельки — не менее дюжины пар. С ними, однако, вышла заминка:

все оказывались Саше либо узки, либо слишком велики в длину. Примерив последнюю пару, леди Матильда была вынуждена сдаться.

— Ладно, походишь пока в этих твоих импровизированных ботиночках, — махнула она рукой. — Ужас, конечно, но платье длинное, авось, не особо будет видно. А потом сошьем тебе на заказ что-нибудь приличное. Ну-ка, подойди сюда, — подозвала она девочку, отворяя еще одну дверцу шкафа, с внутренней стороны которой оказалось зеркало. — Ну как, нравится? Все хорошо?

Платье было не слишком удобное: тянуло в поясе, не позволяло толком поднять вверх руки, да и шагать в нем толком было невозможно, приходилось неловко семенить, но в нем Саша в самом деле выглядела настоящей принцессой — разве что короны на голове не хватало. Залюбовавшись своим отражением, девочка даже не сразу ответила леди Матильде.

— Все хорошо? — вынуждена была повторить вопрос женщина.

— Да… — выдохнула Саша.

— Я тоже так думаю, — кивнула леди Матильда. — Ну а раз так, пойдем, познакомишься с нашими девочками. Им как раз уже пора подниматься к полднику, — сказала она, захлопывая дверцу шкафа — так, будто та, зеркальная Саша решила вдруг спрятаться, застеснявшись своей незаслуженной красоты.

* * *

— Что это тут у нас еще за явление?

В комнате, дверь которой ей указала леди Матильда, Сашу встретили три девочки. Они вовсе не спали. Одна — чуть постарше, высокая, обладательница перекинутой через плечо толстой черной косы — одетая сидела на застеленной кровати, забравшись на покрывало с ногами и прислонившись к высокой деревянной спинке, вторая — вероятно, Сашина сверстница или даже немногим младше, тоже с косичкой, но покороче и потоньше, — стояла рядом босиком в длинной ночной сорочке. Третью же она заметила не сразу: та притаилась в уголочке. Вопрос, прозвучавший, едва Саша переступила порог, задала первая.

— Ты кто? — прищурившись, будто силясь разглядеть гостью, спросила старшая девочка, не получив ответа. — Как тебя зовут?

— Александра, — представилась Саша.

— Что? — переспросила та, спрыгивая с кровати и делая шаг навстречу. — Вот прям Александра?

— Ну да, — кивнула Саша, чуть отступая. — А что тут такого?

Несколько секунд собеседница, склонив голову на бок, деловито разглядывала гостью — словно фермер, придирчиво выбирающий на рынке овцу или курицу-несушку.

— Да нет, ничего, — мотнула она затем головой. — Зовись как хочешь — все равно это тебе не поможет.

Саша хотела, было, спросить, в чем именно не сможет ей помочь ее имя, но не успела.

— Я Кристина, — продолжила, не позволив ей вставить и словечко, собеседница. — Это Бетти, — махнула она рукой на свою младшую соседку. — А это — Белка, — только теперь, проследив взглядом в направлении, указанном Кристиной, Саша заметила в комнате третью девочку — та выглядывала из-за спинки кровати, и видны были лишь длинная темная челка над широкими бровями и большие красивые карие глаза.

— Очень приятно, — промямлила Саша.

— А мне вот не очень! — показно поморщилась Кристина. — Кем ты себя воображаешь, Александра? — спросила она, резко наклоняясь к гостье. — Дай угадаю: наследной принцессой?

— Нет, — вымолвила Саша, отшатнувшись в испуге. — То есть… Я не…

— Запомни сразу, чтобы потом не было недоразумений: что бы ты там о себе ни думала, принцессы здесь мы с Бетти! — бросила Кристина.

— Что, обе? — вырвалось у Саши, хотя спросить было желание вовсе не об этом.

— Ну да, — ничуть не смутилась ее собеседница. — Мы же сестры! Я старшая, она — младшая. Видишь, как похожи? — протянув руку, она, словно огромную тряпичную куклу, рывком подтащила к себе Бетти, поставив рядом с собой.

На взгляд Саши, помимо янтарного цвета глаз, иссиня-черных волос и схожих причесок, у «сестер» было мало общего: лицо Кристины формой напоминало яйцо, поставленное острым концом вниз, некрупные глаза под прямыми бровями сидели широко, нос был немного вздернут, а верхняя губа почти не видна, в то время как Бетти отличали высокий, но узкий лоб и массивный подбородок, большие глаза, бровки «домиком», прямой носик и пухлые губки. Впрочем, спорить она по обыкновению не стала.

— По-моему, двух принцесс в одной спальне более чем достаточно, — заявила Кристина, вероятно, приняв молчание Саши за согласие. — Так что не очень понимаю, что вообще здесь делаете вы с Белкой. Но раз уж пришла — что с тобой поделаешь, живи. Спать будешь тут, — указала она на кровать возле окна. — Но вздумаешь выпендриваться — пеняй на себя! Поняла?

Саша на «автомате» кивнула.

— Тогда — добро пожаловать в нашу дружную обитель, — картинно повела рукой Кристина. — Белка, покажешь ей потом, что у нас здесь к чему.

Челка за спинкой кровати метнулась вниз и вверх в знак повиновения.

— Ну что стоишь в проходе? — нахмурила брови Кристина. — Я же сказала, где твое место, — туда и иди пока! Сейчас красоту наведу — и пойдем на полдник. Пока я не буду готова, никому не идти! Поняла?

Повторно кивнув — куда и зачем идти она все равно не знала, — Саша направилась к указанной ей кровати.

17

Александра

— Сэр Анжел просил нас уделять больше времени ряду предметов, которые он считает особенно важными, поэтому сегодня вместо арифметики у нас будет урок новейшей истории, — сообщила леди Матильда, входя в класс.

Сидящие на первой парте Кристина и Бетти радостно взвизгнули. Саша недоуменно взглянула на свою соседку Белку.

— По арифметике леди Матильда всегда много задает самостоятельной работы, — шепотом пояснила та, верно угадав непрозвучавший вопрос. — А по истории внеклассных заданий не бывает.

— Арифметика — это когда надо считать? — уточнила Саша.

— Ну да, — кивнула Белка. — Складывать, делить, умножать…

— Я умею считать, — сообщила соседке Саша. — Только на пальцах.

— А здесь нужно на бумаге! — заявила Белка с этакой Кристининой интонацией.

Как это — считать на бумаге — Саша совершенно не представляла, поэтому решила, что замена арифметики историей — это в самом деле хорошо.

На урок они пришли сразу же после полдника, за которым каждая получила по сладкой булочке и стакану горьковатого темно-бордового напитка, почему-то названного чаем. Честно говоря, последний Саше не очень понравился — у хозяйки Яны чай был совсем другим, желтым и ароматным. А еще, вероятно, дешевым, потому что жалеть его не было принято, и недопитое хозяевами попросту выливалось в канаву — ну, или допивалось Сашей. Допивалось, естественно, давно остывшим, здешний же чай был обжигающе горяч, что также не пришлось ей по вкусу. Подождать же возможности не было — близилось время урока.

Ведомые шествующей впереди Кристиной, девочки поднялись обратно на второй этаж — трапезная располагалась на первом — и зашли в светлую комнату, вся мебель которой состояла из трех столов — одного, повыше и пошире, напротив двух других, поменьше, — и стульев возле них. Позади первого стола висела большая, почти во всю стену, коричневая меловая доска. Саша сразу поняла, что это и есть учебный класс, и невольно поежилась, вспомнив жестокие уроки Марты. Франц, конечно, учил совсем по-другому, но Франца сейчас здесь не было, а чего ждать от леди Матильды — из разговоров девочек Саша уже поняла, кто будет их учительницей, — она пока не знала. Впрочем, ни в одном из углов класса ведерка с розгами Саша не заметила, хотя смотрела очень внимательно, даже немного задержалась из-за этого на пороге.

Кристина и Бетти плюхнулись за первую парту — Марта тоже так называла стол для учениц, — Белка устроилась за второй и жестом пригласила Сашу присоединиться. Так она и сделала. Пока Саша досеменила до места, пока устроилась, подбирая узкий подол, в класс и вошла леди Матильда.

— Тишина, прошу! — потребовала учительница, и Саша, как раз собиравшаяся что-нибудь ответить Белке по поводу счета на бумаге, прикусила язычок — в прямом смысле слова, зубами, до боли. — Итак, начнем, — проговорила леди Матильда, усаживаясь на место преподавателя. Голос ее наполнил класс, вовсе не оставив в том места для детского перешептывания. — Сегодня я коротко расскажу вам о Призвании Владык и о том, что за ним последовало. Это одна из самых важных тем, о которых мы станем говорить на уроках, — если не самая важная. И именно об этих событиях бытует больше всего пустой болтовни, не имеющей никакого отношения к реальности. Доходит до того, что в них — событиях этих — ищут чуть ли не измену короне. Разумеется, это не так. Начать с того, что Призвание Владык было осуществлено по личному указанию Ее Величества королевы Луизы Благословенной…

— Моей мамы! — не преминула вставить Кристина. Не то чтобы громко, но вовсе и не тихо, Саша, по крайней мере, все расслышала без труда. А вот леди Матильда, похоже, нет.

— После обретения Гнезда, о котором мы с вами говорили на прошлом уроке, — продолжила учительница, заставив Сашу пожалеть, что пропустила что-то интересное, — в распоряжении короны оказались собственные Драконы. Сперва один, за ним еще несколько. Но во всем Королевстве не нашлось никого, кто сумел бы ими управлять. А без опытного умелого экипажа — или, как это еще называют, без драконьей крови — могучие гиганты были совершенно бесполезны. Надо понимать, что это было за время: Пограничье кишело Чужими, со дня на день можно было ждать полномасштабного прорыва. В этой ситуации Драконы могли бы стать хорошим подспорьем в бою, а то и последней надеждой. И тогда Ее Величество решила направить королевских послов в Драконий Угол, избрав для этой миссии своих самых надежных, самых доверенных рыцарей. Первым из тех, кому выпала эта честь, был сэр Кретьен, командор Ордена Человечества и его будущий Магистр, второй — леди Александра, графиня де Тэрако, сводная сестра Ее Величества, — услышав свое имя, Саша вздрогнула, но тут же расслабилась, поняв, что речь идет не о ней, а о какой-то графине, которую просто так же звали.

— А сэр Павел говорит, что леди Александра — предатель, — заявила внезапно с первой парты Кристина. — Сэр Павел Кольский, — зачем-то уточнила она.

— Не всему, что болтают нетрезвые рыцари, отдыхая после походов, следует верить, — назидательно проговорила леди Матильда.

— Сэр Павел не пьет ни вина, ни эля! — вскинулась Кристина.

— Гастрономические пристрастия сэра Павла Кольского мы обсудим как-нибудь в другой раз, в более подходящее для этого время и более подходящем месте, — нахмурилась учительница. — Кристина, я делаю тебе первое замечание, — строго произнесла она.

Девочка на первой парте промолчала, потупившись, Саша же поймала себя на мысли, что немного рада полученной тою отповеди: в самом деле, нечего перебивать! В рассказе леди Матильды она мало что понимала, но все равно находила тот необычайно захватывающим! И уж точно слушать его было куда увлекательнее, чем считать на бумаге. Неровен час, учительница рассердится и перейдет к арифметике!

— Таким образом, сэр Кретьен и леди Александра отправились в Драконий Угол, — вернулась к своему рассказу леди Матильда, и отвлекшаяся, было, Саша снова вздрогнула, услышав свое имя. — Переговоры были долгими. Сперва Владыки вовсе не желали слушать послов королевы, а графиню де Тэрако даже хотели бросить в тюрьму, но узнав про Гнездо, они передумали. Дело в том, что у Владык Драконьего Угла не было своего Гнезда — они потеряли его много лет назад во время междоусобной войны, — и они очень страдали от того, что не могут породить на свет новых Драконов. Наверное, они бы предпочли захватить Гнездо силой, но опасались мощи королевской армии, да и Чужих следовало принимать в расчет. Так или иначе, послам удалось добиться желаемого соглашения. Владыкам передавалась половина выходящих из Гнезда Драконов, взамен они брались обучить экипажи второй половины — той, что оставалась короне. Также между Королевством и Владыками был заключен военный союз против Чужих. Не будь его, последовавший вскорости прорыв, возможно, вовсе не удалось бы остановить. Именно поэтому Призвание Владык нельзя назвать не только изменой, но даже ошибкой. В тех условиях сделка с Драконами была единственно верным стратегическим решением.

— А сэр Павел говорит… — начала, было, Кристина, но тут же умолкла под строгим взглядом леди Матильды. Замечания, впрочем, за ним не последовало.

— Более года, с начала прорыва Чужих в пределы Королевства и в ходе Третьего Великого Похода, закончившегося битвой при Улье, Владыки сохраняли видимость верности заключенному союзу. Если бы не их поддержка, разгром при Давве был бы куда более сокрушительным, и не удалось бы позднее разбить Чужих при Радене. Несколько Владык погибли в той битве, удерживая периферийные планеты до подхода королевского резерва. Невозможно недооценить и роль в войне с Чужими королевских Драконов с обученными Владыками экипажами. Они быстро стали ударной силой нашей армии, используемой на самых трудных, самых ответственных участках. Так что ошибкой было не Призвание Владык, а то, что мы недооценили их коварство. Никто не знает, с самого ли начала Владыки замыслили предательство, или просто решили воспользоваться понесенными королевской армией потерями, а также расслабленностью, вызванной эйфорией от как никогда близкой победы. Так или иначе, удар они нанесли, лишь когда окончательный разгром Чужих стал непреложен. То, что произошло, известно как катастрофа при Улье. Ей предшествовала битва при Улье, обещавшая войти в историю как величайшая победа королевской армии, да и всего человечества — всех времен. Орда Чужих была разбита на голову, на плечах ее бегущих остатков королевский авангард ворвался в их материнскую систему — аналог нашей Столицы — и закрепился там, удерживая выходы на Путь. Никогда — ни во время Первого, ни во время Второго Великого Походов — наши «седла» не были столь близко от Улья. Оставалось нанести последний решительный удар, призванный покончить с Чужими навсегда. Наша наступающая армия разбила лагерь на расстоянии одного перехода Путем от Улья. Туда же подошли союзники — Драконы. Но вместо того чтобы влиться в наши ряды, Владыки нанесли по отдыхающей рыцарской армии подлый, вероломный удар. Большинство «седел» даже не успело подняться с планеты, будучи расстреляно на поверхности. Другие влетели, но преимущество Владык, достигнутое благодаря внезапности, было слишком велико. В считанные часы основа нашей великой армии перестала существовать. Конечно, это еще не было окончательным поражением — Столица потом держалась еще около полугода, а герцогства Руг и Ah — более года, но реконкисту, как назвали свое завоевание Владыки, было уже не остановить. Год 581-й эры нартов, когда погибла Ее Величество королева Луиза Благословенная и с ее смертью уснула Верфь, считается годом падения Королевства. Кто-то скажет: окончательного падения. Так думают многие в этих новообразованных Принципатах и Провинциях. Так в глубине души считает даже кое-кто здесь, в Убежище. Правы ли они? А вот это зависит от нас с вами. И сидим мы в этом классе, учим историю, этикет, грамоту, арифметику и прочие науки для того лишь, чтобы однажды сказать: нет, не правы! Королевство возродится, да придет королева!

— Королева Кристина! — закончила за леди Матильду неугомонная девочка с первой парты.

— Космос ведает сие, — ответила учительница — так, что Саша не поняла, согласилась та с Кристиной или же, наоборот, высказала сомнение.

18

Александра

Саша ненавидела мягкие кровати.

У ручья, протекающего по территории фермы хозяина Виктора, в одном, самом удобном для спуска к воде месте был песчаный берег. С виду безобидный, но в действительности весьма коварный. Если быстро пробежать — то вроде бы и ничего, только ноги немного вязнут в песке, но если остановиться или, не дай дракон, прилечь — все, засосет, не выберешься. Саша однажды так попала: маленькая еще была, глупая совсем, вот и не знала, как следует себя вести на каверзном бережку.

На минутку всего присела отдохнуть, прикрыла глаза, а когда открыла — была в песке уже почти по самую шею. Хорошо, из рабочих кто-то мимо шел — в тот сезон намечался богатый урожай, и хозяин Виктор, вопреки обыкновению, нанял поденщиков. Вытащили, отряхнули и строго-настрого наказали обходить опасный спуск стороной.

И вот с этими мягкими кроватями — то же самое: проминаются, обволакивают тебя — того и гляди затянут, как тот песочек. Чуть сморит дремота — и тут же в испуге подрываешься и просыпаешься. Какой уж тут сон! Так было в том мансионе на Кар, где они ночевали с Эдом и сэром Гуго, так было и в этой спальне.

Впрочем, сегодня мягкие перина с подушкой были отнюдь не единственной причиной, по которой она никак не могла уснуть. В голове крутились, не давая покоя, события прошедшего вечера.

Едва девочки пришли в спальню после сытного ужина, как Кристина заявила, что устала, разделась и, несмотря на то, что время было еще не столь позднее, легла в постель и потребовала погасить лампу, что тут же и исполнила Изабелла — таким, оказывается, было полное имя Белки, Саша услышала его после урока от леди Матильды. Просто так сидеть в темноте не было никакого смысла, а выходить из комнаты после ужина, как уже знала Саша, им не позволялось, так что все остальные также принялись переодеваться ко сну — почти на ощупь. Новенькой еще повезло: из окна, возле которого стояла ее кровать, пробивался какой-никакой свет — не будь его, ни в жизнь ей не найти ночную сорочку, оказавшуюся под подушкой.

Дождавшись, пока соседки улягутся, Кристина приподнялась на локтях — к этому моменту глаза Саши уже привыкли к полумраку и хорошо рассмотрели силуэт старшей девочки на фоне спинки кровати — и выжидающе произнесла:

— Ну?

— Спокойной ночи, Ваше Высочество! — тут же отозвалась с соседней кровати Бетти — ее, кстати, на самом деле звали Беатриче, но Бетти ей подходило.

— Спокойной ночи, Ваше Высочество! — проговорила из своего угла Изабелла.

В воцарившейся тишине Саша поняла, что настала ее очередь.

— Э… Спокойной ночи, — произнесла она, запнувшись.

— Спокойной ночи — кто? — повысив голос, немедленно поинтересовалась Кристина.

— Спокойной ночи… — добавить «Ваше Высочество» — а ведь именно этого от нее, судя по всему, ждали — у Саши упорно язык не поворачивался. Она и сама не очень понимала, почему. — Спокойной ночи… Кристина, — выговорила она. — Спокойной ночи, девочки! — обратиться ко всем сразу показалось ей хорошим выходом из возникшего затруднения.

— Вот так, да? — тоном, не предвещавшим собеседнице ничего хорошего, произнесла Кристина.

По спине у Саши пробежал неприятный холодок. Она даже хотела по-быстрому пробормотать это несчастное «Ваше Высочество», но во рту внезапно предательски пересохло, и голос пропал.

— Ладно, завтра с тобой разберемся, — бросила Кристина, так и не дождавшись никакого ответа. — Сегодня я устала, — она опустилась на подушку. — Отбой девочки!

Удивительно ли, что после этого разговора сон к Саше не шел?

Воображая себе, что может предпринять оскорбленная Кристина — одно ужаснее другого, — она проворочалась почти до самого утра, забывшись лишь с рассветом.

Картины мести со стороны Кристины не оставляли Сашу и во сне, поэтому проснувшись и увидев над собой хмурое лицо старшей девочки, она сперва даже не поняла, что это уже явь.

— Ну? — с острой, как кортик Эда, ухмылкой проговорила Кристина, наклоняясь над едва продравшей глаза Сашей. — Что нужно сказать?

— Доброе утро? — пробормотала та наугад.

— Доброе утро — кто?!

— Доброе утро, Кристина… — будь у нее время собраться с мыслями, она едва ли стала бы упрямиться — что за беда, в конце концов, нравится той называться Вашим Высочеством — пусть, ни от кого не убудет, но в этот момент Саша еще толком не отошла ото сна, вот и не сообразила.

— Поня-ятно… — протянула Кристина. — А ну-ка встань! — она рывком сдернула с ног лежащей девочки одеяло. То упало на пол.

Действуя почти на «автомате», Саша спустила ноги с кровати и поднялась. Это, впрочем, нисколько не помешало Кристине по-прежнему нависать над ней с высоты своего роста.

— Бетти, Белка, а ну придержите ее! — приказала «Ее Высочество».

Прежде чем Саша успела сообразить, что происходит, в руки ей вцепились две другие девочки — словно только этого и ждали.

— А ты у нас, оказывается, непонятливая, — проговорила Кристина, беря Сашу двумя пальцами — большим и указательным — за щеки вблизи уголков рта и несильно сжимая. — Придется поучить тебя уму-разуму.

Несмотря на все старания Франца и отчасти леди Матильды, слово «учить» по-прежнему имело для Саши единственное значение. Вот только терпеть этого от Кристины она не собиралась. И когда, разжав пальцы, та шлепнула ее ладонью по щеке — не больно, просто обидно, — Саша рванулась, освобождая правую руку из старательной, но неумелой хватки Бетти, и что было сил ткнула противницу кулачком в живот. Охнув, Кристина согнулась, отпрянув — вероятно, больше от неожиданности, чем от самого удара, — и, оттолкнув Изабеллу — руки та разжала сама, — Саша метнулась в сторону.

Первой ее мыслью было выскочить за дверь, но та оказалась плотно прикрыта, открывалась же внутрь, и Саша сразу поняла, что не успеет с ней совладать. Оставалось броситься в угол. Забившись в щель между стеной и спинкой одной из кроватей, Саша повернулась лицом к противницам и, выставив руки, приготовилась защищаться.

— Ты че, совсем дура, что ли? — пробормотала тем временем Кристина, медленно распрямляясь и делая шаг к ней. Взгляд ее пылал. — Жить надоело?

Саша вжалась спиной в угол — так, что, казалось, окажись стены хоть самую малость менее прочными, продавила бы их, вывалившись на улицу. Несмотря на высокий второй этаж, это еще был бы, пожалуй, не худший вариант.

— Стой! — внезапно рванувшись к «сестре», Бетти схватила ее за руку. — Смотри, что это у нее на шее!

Саша машинально поднесла обе руки к горлу — ничего там не было.

— Это же след от… — начала Бетти.

— Ошейника! — поняла Кристина, как-то вся сразу расслабившись. — Да ты у нас, подружка, выходит, раба!

— Нет! — выдохнула Саша. — Я не раба!

Пальцы нащупали на шее уплотнение. Саша знала, оно действительно заметное, но как-то не думала, что выдает ее былое рабство. Ей казалось, что раз ошейника больше нет — нет и вопросов. Кольцо — другое дело, но его она еще вчера сняла в карете и снова запихнула глубоко под подушку сиденья.

Так вот, оказывается, зачем леди Матильда подобрала ей платье с высоким воротничком!

Только вот у ночной сорочки воротника не было.

— Я не раба! — угрюмо повторила Саша и добавила после паузы, решив, что не стоит отрицать очевидное. — Больше нет!

— Сэр Павел говорит, что вольноотпущенники — те же рабы! — злорадно хмыкнула Кристина. — Что ж, все с тобой ясно. Оставим ее в покое! — обернулась она к товаркам. — Что взять с рабыни?!

Те с готовностью закивали, словно цветки колокольчика на ветру.

— Надо будет сказать леди Матильде, чтоб не сажала ее с нами за один стол! — принялась рассуждать вслух Кристина, отступая к своей кровати. — Виданное ли дело: наследным принцессам есть вместе с рабыней! А, Бетти?

— Да, конечно, скажи, — согласилась ее сестра.

— А ты что думаешь, Белка?

— Да, надо, — быстро, но как будто бы без особой уверенности, подтвердила Изабелла.

— Вот тогда ты, Белка, и скажешь, — решила Кристина, стягивая ночную сорочку.

Изабелла покорно кивнула.

Пока соседки переодевались в платья и ждали прихорашивающуюся перед зеркалом Кристину, Саша так и стояла, замерев, в своем укрытии. И лишь когда дверь за отправившимися к завтраку девочками с хлопком закрылась, позволила слезам хлынуть из глаз.

* * *

Леди Матильда застала ее за возней с засовом входной двери. Как она подошла, Саша не слышала.

— Далеко собралась, Александра? — поинтересовалась учительница.

Вздрогнув, Саша обернулась, но ничего не сказала: к горлу снова покатил тугой давящий ком. Руки ее беспомощно опустились.

— Ты не была на завтраке, — заметила леди Матильда. — Почему?

Уставившись в пол, Саша продолжала угрюмо молчать, понимая, что если проронит хоть словечко, может не сдержать слез.

— Та, что желает именоваться принцессой — нашей будущей королевой, — должна быть сильной и не пасовать перед первыми же трудностями, — наставительно проговорила женщина.

— Принцессой?! — вырвалось у Саши. От возмущения даже слезы ненадолго отступили. — У нас же Кристина — принцесса, разве нет?!

— Может быть, — кивнула леди Матильда. — Может быть. А может быть Беатриче. Или Изабелла. Или… Александра. Одна из вас. Но точно не та, что бежит сломя голову прочь от своего долга.

— Пусть Кристина! — зло бросила Саша. — Пусть Бетти! Пусть даже Изабелла! Не я! Я не гожусь!

— Почему? — спросила учительница. — Что случилось? — она протянула руку, очевидно, желая взять девочку за локоть, но та резко отстранилась. — Что случилось? — повторила свой вопрос леди Матильда.

— Они… — нет, слезы никуда не ушли, они просто ненадолго затаились — и вот подкатили вновь. — Они узнали… Узнали, что я была рабыней! — выкрикнула Саша так громко, что, наверное, слышно было и в соседних домах.

— И что такого? — невозмутимо поинтересовалась женщина.

От такого вопроса Саша даже немного растерялась. Как это — что такого?!

— Они… Они называют меня рабой!.. Говорят, что это навсегда… Что я никогда не стану им ровней… — сил сдерживаться более не было, и она разразилась рыданиями.

— Послушай меня, — воспользовавшись тем, что девочка совершенно ослепла от слез, учительница-та-ки взяла ее за руку. Вырываться Саша не стала: что толку? — В Королевстве нет рабства. Нет и никогда не было. Тебя взяли в плен враги. Это и с самым доблестным рыцарем может случиться, что уж говорить о маленькой девочке? Это враги надели на тебя ошейник. В этом нет ничего позорного. Позорно — смириться. Позорно — сдаться. Продолжать бороться — наоборот, почетно. Когда мы свергнем Владык, очистим наши системы от Драконов, мы вновь уничтожим рабство. Тогда никто не будет носить ошейник. Так сделает новая королева. Одна из вас.

— Они считают иначе! — проговорила сквозь плач Саша.

— Кто они?

— Кристина, Бетти… Изабелла…

— Кристина? — усмехнулась леди Матильда. — А кем, по-твоему, она была, прежде чем ее нашел сэр Павел Кольский?

— Кем? — подняла на учительницу мокрые глаза Саша.

— Такой же рабыней, как и ты. Как и Беатриче. Другой судьбы под властью Владыку девочки-нарты просто не могло быть: или смерть, или рабство!

— Кристина была рабыней? — ахнула Саша. — И ее сестра тоже?

— Едва ли они в самом деле сестры, — покачала головой учительница. — Кристина может оказаться пропавшей принцессой, Беатриче — тоже, но они вместе — почти наверняка нет. Да, Кристина была рабыней.

Она не носила ошейник, но у нее было кольцо. И у Беатриче тоже. Вот Изабелла жила свободной — она полукровка и внешне не похожа на нарту. Если бы не ее документы, я бы вообще сказала, что она чистая асата.

— Вот как… — пробормотала девочка.

— Вынь палец изо рта! — потребовала леди Матильда — Саша сама не заметила, как засунула его туда. — Леди так не поступают! Ну как, успокоилась?

Саша кивнула. Едва ли это можно было назвать спокойствием, но слезы из ее глаз больше не текли, и дышалось ровно. Почти.

— Тогда пойди умойся и сразу же приходи в класс, — велела учительница. — Уроки никто не отменял. Иди.

Снова кивнув, Саша засеменила по коридору к лестнице.

* * *

На уроке Изабелла демонстративно отодвинулась от нее на самый край парты, но Саша даже не сразу это заметила — лишь когда леди Матильда сделала соседке замечание, чтобы та села ровно. Учительницу Саша почти не слушала — потом даже не смогла вспомнить, какой был урок. Вместо этого она рисовала в голове картины, того, как Эд заходит в класс, забирает ее, сажает в карету и увозит, куда — неважно. Главное — подальше отсюда. И так раз за разом. Иногда в этих грезах наяву появлялся еще и Франц, иногда — нет. С Францем выходило даже лучше.

Кристина с Бетти в присутствии леди Матильды не позволяли себе ничего предосудительного, а та, словно нарочно, все время была рядом — сначала на уроке, потом в трапезной, за обедом (ни за какой отдельный стол никого, разумеется, не отсадили). Даже на тихий час — обязательный дневной сон — учительница не оставила Сашу наедине с девочками, забрав в класс и устроив ей проверку в чтении и счете. Когда же та подошла к концу — как раз наступило время полдника. И лишь после ужина девочки, наконец, оказались предоставлены сами себе.

Поначалу, впрочем, ничего не происходило. Кристина с Бетти болтали, взобравшись с ногами на кровать младшей из «сестер», Изабелла деловито копошилась в своем уголке, Саша, скорее довольная, нежели огорченная тем, что на нее не обращают внимания, тихонечко сидела, погруженная в мысли об Эде и Франце.

Увлеченная своими мечтами, она не услышала, как к ней обращаются, и очнулась, лишь когда говорившая повысила голос.

— Что?

— Я говорю: свет погаси, раба! — повторила Кристина — это была она.

Саша осела, словно от удара по лицу, но тут же воспрянула:

— Сама раба! Сама и гаси! — сказала — и тут же сама испугалась вырвавшихся из уст слов, но отступать уже было поздно.

— Я-то? — несколько опешила Кристина. — С какой стати?

— С той самой! — заявила Саша, вскакивая на ноги — так она смотрела на развалившуюся на кровати соперницу сверху вниз. — Леди Матильда мне все рассказала! Ты тоже раньше была рабыней! И Бетти! Вот!

— Неправда! — взвизгнула младшая «сестра», стремительно краснея — не то от гнева, не то от стыда.

— Ты все врешь! — Кристина села на кровати, и их лица оказались на одной высоте. — Она врет! — повторила она, почему-то оборачиваясь при этом к Изабелле, но та спряталась за одеялом, всячески показывая, что происходящее не имеет к ней никакого отношения. — Ты все врешь! — Кристина вновь повернулась к Саше.

— Нет! — мотнула та головой, радуясь, что удар угодил точно в цель. — Хочешь — вместе спросим леди Матильду! Кстати, еще она сказала, что неизвестно еще, кто из нас настоящая принцесса!.. И что никакие вы с Бетти не сестры! — это она уже добавила до кучи.

Несколько секунд Кристина не произносила ни звука, судорожно хватая ртом воздух и тут же выплевывая его назад.

— Матильдиха просто хотела тебя утешить, — буркнула она, наконец. — Вот и наврала с три короба, лишь бы деточка не ревела.

— Нет, — стояла на своем Саша. — Ты нарта, как и я. Под властью Владык ты не могла жить свободной! И Бетти не могла!

— Крис, я не хочу этого слушать! — хныкнула Беатриче. — Пусть она заткнется!

— Заткнись! — велела Кристина — вроде бы Саше, но умолкла ее «сестра».

— В Королевстве не было рабства! — продолжала, приободрившись, Саша. — И новая королева его отменит! А пока ты такая же, как и я!

— Ну уж нет, — процедила Кристина. — Я не такая! Я принцесса и стану королевой, а ты так и останешься рабыней! Навсегда! Сделаю для тебя исключение!

— Это мы еще посмотрим, кто для кого исключения будет делать! — заявила Саша. Она больше нисколечко не боялась.

— Посмотрим, — злобно кивнула Кристина, словно почувствовав ее отвагу и отступая. — Завтра же и посмотрим. Белка, — отвернулась она от Саши, — погаси свет, отбой!

На миг Саше показалось, что сейчас Изабелла присоединится к ее бунту — вроде бы та промедлила, не спеша вылезать из-под одеяла, но полукровка все же поднялась и пошла к лампе, до которой, к слову, самой Кристине достаточно было всего лишь протянуть руку. Скрипнуло колесико выключателя, и спальня погрузилась в темноту.

19

Александра

Как ни странно, уснула Саша почти сразу, крепко и беспробудно — до самого утра. Снился ей Эд. Дело происходило на Кар, но она не была рабыней, просто жила на ферме, а молодой рыцарь туда прилетел по каким-то своим рыцарским делам и, конечно же, зашел ее навестить. Они пошли гулять в поля, Эд сорвал травинку и зачем-то принялся водить ею Саше по лбу. Было щекотно, она смеялась и, играясь, пыталась отнять у рыцаря орудие «пытки», но тот был ловчее и не отдавал.

Стоит ли удивляться, что проснулась Саша в великолепном настроении, и даже сияющая физиономия Кристины не смогла ей его испортить сразу.

— Как спалось? — с деланым участием поинтересовалась старшая девочка.

— Чудесно, — честно призналась Саша, потягиваясь.

— Кошмары не мучили? — продолжала задавать свои странные вопросы Кристина.

— Нет, наоборот.

— Что ж, теперь, думаю, будут! — заявила вдруг собеседница. — А ну-ка иди сюда! — поманила она Сашу пальцем.

— Зачем это еще? — нахмурилась та, не слишком, впрочем, пока обеспокоенная.

— За шкафом! — ответила Кристина глупой игрой слов. — Иди-иди, кое-что интересное покажу.

Пожав плечами, Саша выскользнула из-под одеяла и встала на пол.

— Ботинки свои уродские можешь не надевать, — сказала Кристина, хотя Саша и сама не собиралась обуваться. — Прогулка предстоит недолгая!

Бесцеремонно взяв Сашу за руку — ладонь старшей девочки была холодной и липкой, но хват цепким, так что попытка высвободиться, надо признать, не слишком настойчивая, не увенчалась успехом, — она через всю спальню поволокла ее за собой к высокому зеркалу в черной резной раме, перед которым так любила покрасоваться.

— Ну? — вопросила Кристина, поставив Сашу перед ним и вставая рядом.

Все еще не понимая, что от нее хотят, она окинула взглядом свое отражение — и обмерла. Поперек ее лба кривыми черными буквами было написано слово. Прочесть его в зеркальном отображении было не так просто, но уже по первой опознанной букве — на отражении, ясное дело, последней — Саша поняла, что оно значит.

— Ну как? — не скрывая своего торжества, спросила Кристина. — Кто из нас презренная рабыня? Вот ведь, зеркало врать не станет!

Дыхание у Саши перехватило. На несколько секунд она словно приросла к месту, не в силах оторвать взгляд от перерезавшего лоб ужасного слова «раба», затем выдернула руку из стискивавших ее пальцев насмешницы и опрометью бросилась к двери — в уборную. Вслед ей летел злорадный раскатистый хохот Кристины, сопровождаемый переходящим в повизгивание хихиканьем Бетти и, кажется, одиночными подобострастными смешочками Изабеллы.

Надпись не отмывалась.

Совсем-совсем не отмывалась.

Чего только Саша ни пробовала: терла мылом, зубным порошком, скребла ногтями, расцарапав лоб в кровь, — все бесполезно: на исполосованной алыми бороздами коже черные буквы были видны ничуть не хуже, чем на гладкой белой.

Вернувшись в пустую спальню — остальные девочки давно ушли на завтрак, — Саша, обессиленная, села на кровать, как смогла, надвинула на лицо волосы — эх, вот бы ей сейчас челку, как у Изабеллы! — и, уперев руки локтями в колени, уткнулась в ладони лбом. Не было даже слез — полная, всепожирающая безысходность. Саша знала, что бывают такие надписи на коже, один раз нанесешь — и на всю жизнь. Называются татуировки. Марта однажды себе такую сделала — только не буквы, а картинку, цветочек, — и хозяйка Яна потом сильно на нее за это ругалась — как раз за то, что это навсегда. Заодно и Саше досталось, хотя она-то тут была совершенно не при чем. А цветочек тот так у Марты и остался, даже баня с вениками была ему нипочем. Ну, так то — цветочек, это даже красиво! И не на лбу — на запястье. А у нее…

Нет, слезы все-таки были, просто ждали удобного момента. Видимо, он как раз настал.

— Что опять случилось?

Саша узнала голос леди Матильды, но головы не подняла и ладоней от лица не отвела.

— Александра, я спрашиваю: что случилось? — строго повторила женщина.

Девочка сделала движение, чтобы отмахнуться от назойливой учительницы, но, воспользовавшись им, леди Матильда ловко перехватила ее руку и после нескольких секунд борьбы отвела в сторону. Когда женщина взялась за ее вторую руку, Саша уже почти не сопротивлялась, только еще ниже опустила голову. Впрочем, скрыть от взора учительницы горящую на лбу надпись ей этим не удалось.

— Понятно, — ничего не выражающим тоном проговорила леди Матильда, отпуская, наконец, Сашины руки. Та тут же вновь спрятала лицо в ладонях, словно, не видя больше позорной надписи, учительница могла о той вскорости позабыть. — Кто это сделал?

Девочка дернула печами. Она в самом деле не знала, кто. Кристина, наверное, но та легко могла и приказать Бетти или Изабелле — не очень-то она любила делать что-то сама.

— Понятно, — повторила женщина. — Сиди здесь, не уходи никуда. Я сейчас вернусь.

Можно подумать, что в таком виде Саша могла куда-то пойти! Нет, так теперь всю жизнь она и будет сидеть в этих холодных стенах, пока не умрет от старости или, что более вероятно, от отчаяния!

Леди Матильда вернулась минуты через три. А может, и через три часа — время для Саши больше не существовало: зачем, если впереди беспросветная вечность? Девочка почему-то была уверена, что учительница приведет с собой Кристину — может быть, для того, чтобы та призналась в содеянном? Но какой с того прок? Кристина только бы еще порадовалась. Впрочем, женщина вновь пришла одна и, мягко взяв Сашину руку, вложила ей в ладонь маленький стеклянный пузырек.

— Втирай каждый час, держи пять минут, после чего смывай холодной водой, — сказала она. — К вечеру краска сойдет. На уроки сегодня можешь не ходить, проведу арифметику и грамматику, на них тебе все равно пока делать нечего. Обед тебе оставлю — поешь в тихий час, после девочек. А с Кристиной я переговорю: обещаю — это безобразие больше не повторится. Да, экономнее с лосьоном: у меня это последний пузырек.

С этими словами учительница удалилась, оставив Сашу в одиночестве. Растерянная, та даже поблагодарить не сообразила.

* * *

Леди Матильда не обманула: уже к обеду надпись поблекла, из черной сделавшись серо-розовой, и теперь почти терялась в паутине царапин, которые девочка нанесла себе утром. Саднило их от едкого лосьона — хаос на зависть изойдет, но боль всегда можно было перетерпеть — в отличие от позора. С соседками по спальне Саша в течение дня виделась лишь раз, и то мельком: столкнулись в дверях, когда те возвращались с обеда. Кристина выглядела понурой, видать, учительница и здесь сдержала обещание, хорошенько отругав «Ее Высочество». Завидя Сашу, она попыталась, было, сказать ей что-то, наверняка гадкое, но та не стала слушать, по-быстрому выйдя из спальни.

Саша очень переживала, как бы чудодейственный лосьон не закончился раньше, чем буквы окончательно исчезнут, но, как выяснилось, напрасно: к вечеру от тех не осталось и следа, а на дне пузырька еще перекатывались пара капель эликсира. Теперь можно было без стыда пойти на ужин, но есть Саше совершенно не хотелось, и она предпочла остаться в спальне. К приходу других девочек она уже лежала под одеялом, укрывшись им с головой: пусть надпись и сошла, но демонстрировать соседкам расцарапанный лоб, показывающий, чего это Саше стоило, девочка не желала.

На всякий случай она решила этой ночью вовсе не спать: не ровен час, несмотря на полученную выволочку, Кристина решится повторить свое злодеяние — а лосьона-то у нее почти не осталось! Но стоило в спальне погаснуть свету, как глаза ее неудержимо принялись слипаться. Какое-то время Саша яростно боролась со сном и когда, казалось, стала, наконец, одолевать, нечаянно заснула.

* * *

Снилось ей, что к дверям их дома пришли Эд и Франц. Почему-то прямо среди ночи. Пришли, постучали. Открыла леди Матильда.

— Какого хаоса, милорды? — сердито встретила она гостей. Наяву учительница никогда себе подобных выражений не позволяла, по крайней мере, Саше от нее такого слышать не приходилось. — Сколько времени, знаете?

— Просим нас извинить, миледи, мы задержались у сэра Анжела, — сказал как всегда вежливый Эд.

— Мы хотели бы навестить Александру, — вкрадчиво добавил Франц.

— В своем ли вы уме, милорды? — бросила леди Матильда. — Ночь, девочки спят давно!

— Мы понимаем, — ответил Эд. — Но нельзя ли разбудить ее ненадолго? Мы обещали к ней зайти, но из-за этого совета совершенно не было времени!

«Вот как! — просияла Саша. — Они о ней не забыли! Просто заняты были, бывает. Но как только смогли — сразу же пришли, даже несмотря на позднюю ночь!»

— Завтра заходите, — буркнула тем временем учительница. — У девочек режим.

— Видите ли, миледи, завтра с утра мы улетаем на новую миссию, — принялся объяснять Эд. — Сразу же с рассветом. И очень хотели бы попрощаться…

В этот-то момент Саша и поняла, что какое-то время уже не спит. Но разговор на улице не стихал: она продолжала слышать голоса! Подскочив, девочка метнулась к окну, благо ее кровать стояла аккурат возле него, но входная дверь из него не просматривалась.

Слетев с кровати, Саша как была в ночной сорочке и босиком бросилась в коридор.

Уже на лестнице, когда она бежала, перепрыгивая через три ступеньки — каждый раз рискуя оступиться в темноте и проделать остаток пути носом вниз, — ее застали последние слова леди Матильды:

— …воротитесь — и приходите! — и последовавший за ним стук закрывающейся двери, лязг засова и скрип проворачиваемого в скважине ключа.

Саша замерла, ухватившись за перила, — ноги попытались, было, бежать дальше, но вынуждены были подчиниться. Не успела! Она хотела закричать, позвать Эда с Францем, но друзья на улице теперь все равно ее бы не услышали, а вот леди Матильда — могла. И учительнице едва ли пришлось бы по нраву, что Саша разгуливает ночью по дому.

Затаившись за балясинами перил, девочка дождалась, пока леди Матильда скроется за дверью своей комнаты — спальня учительницы располагалась на первом этаже, — затем сделала несколько шагов, продолжая спускаться, но вновь остановилась. А куда она теперь, собственно, идет? На ночь леди Матильда вешает на входную дверь замок, забирая ключ с собой — так что, как это ни печально, выскочить на улицу и догнать Эда с Францем у нее все равно не выйдет. Что тогда она здесь делает? Нужно возвращаться в спальню…

Вздохнув, Саша принялась неторопливо взбираться по ступенькам, как внезапно наткнулась в темноте на что-то мягкое и упругое. Испуганный крик уже был готов сорваться с ее уст, как чья-то ладонь плотно зажала ей рот.

— Тсс! — послышался возбужденный шепот над самым ухом. — Тише! Матильдиха услышит!

Саша узнала голос Изабеллы и расслабилась: кого-кого, а уж Белку она боялась менее всего.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, когда полукровка, видно, убедившись, что криков уже не будет, убрала руку от ее губ.

— Вопрос в том, что ты здесь делаешь! — многозначительно ответила Изабелла.

— Иду в спальню, — бросила Саша, пожимая плечами.

— Ага, такя тебе и поверила! — хмыкнула полукровка.

— А что же тогда, по-твоему?

— Ясно что: собралась сбежать! — уверенно заявила Изабелла.

— Вовсе нет, — покачала головой Саша.

— Не увиливай, я все видела. И как ты слушала разговор под окном, и как смылась из спальни…

— Ну, слушала, — не стала отрицать она. — Ну, смылась. Вот теперь возвращаюсь, — Саша попыталась мягко отстранить стоящую на пути девочку, но та и не думала отступать.

— Значит так, — бросила Изабелла. — У меня к тебе предложение. Я тебе помогу, но за это ты возьмешь меня с собой.

— Куда с собой-то?! — повысила голос начавшая терять терпение Саша.

— Тихо! — взмолилась ее собеседница. — Перебудишь всех! Я же говорю: я все слышала! Твой покровитель, сэр Эдуард, убывает на миссию, и ты намерена улететь с ним. Все же понятно! Вот только без меня у тебя все равно ничего не получится!

— Это почему еще? — машинально спросила Саша.

— Вот! — радостно произнесла полукровка. — Призналась!

— Ни в чем я не признавалась!

— Призналась-призналась, — усмехнулась Изабелла. — Да и какой смысл отрицать то, что и так ясно как день. А не получится у тебя потому, что дверь Матильдиха заперла, а какое из окон открывается, ты не знаешь. А я знаю!

— А есть такое, что открывается? — удивилась Саша. Ей все окна в доме казались вделанными намертво.

— Есть одно. Если договоримся, покажу, какое. А еще у меня есть знакомый оруженосец на посадочной площадке. Без него тебе к каретам не пробраться! Ну как, договорились?

— Да не собираюсь я никуда бежать! — уже не так уверенно заявила Саша. В нелепых, на первый взгляд, словах Изабеллы определенно что-то было.

— А еще, если не согласишься, то я сейчас же разбужу Кристину с Бетти и позову Матильдиху. И все им расскажу! — перешла от уговоров к угрозам полукровка. — Матильдиха тебя накажет! Так что выбирай: помощь или тревога?

С полминуты Саша напряженно размышляла. Затаив дыхание, Изабелла терпеливо ждала ее решения.

— Какое, говоришь, окно открывается? — деловито поинтересовалась затем Саша вместо ответа.

* * *

На цыпочках они вернулись в спальню за одеждой, и тут на пороге Сашу посетила новая мысль.

— А где Кристина хранит ту несмываемую тушь? — шепотом спросила она, приблизив губы к самому уху новоявленной сообщницы.

— А тебе зачем? — также шепотом поинтересовалась Изабелла.

— За шкафом! — буркнула Саша, вспомнив присказку врагини. — Раз спрашиваю, значит надо!

— Если я тебе скажу, Кристина меня убьет! — вымолвила полукровка.

— Ага — если догонит. Мы же бежим, забыла?

— В тумбочке возле кровати, — призналась Изабелла после недолгой внутренней борьбы. — В нижнем отделении.

Не удостоив подельницу благодарности, Саша тенью скользнула в спальню. Изабелла, до того также собиравшаяся войти, осталась стоять за порогом.

Тушь оказалась там, где и обещала полукровка. Рядом нашлась и кисточка. Достав из тумбочки и то и другое, Саша открутила крышку баночки с краской и, обмакнув в нее кисточку, приблизилась к спящей Кристине. Руки ее подрагивали, живот сводило от страха, но память о перенесенной обиде придавала сил.

Сладко посапывая, Кристина лежала на боку, подложив под щеку согнутую в локте руку. Скрюченные пальцы закрывали часть лба, но места там оставалось еще достаточно, благо стянутые в тугую косу волосы не мешали вовсе. Не дыша, Саша наклонилась над своей жертвой и коснулась кончиком кисти ее кожи. Кристина поморщилась во сне, и она в ужасе отпрянула, но спящая не проснулась, и, помедлив, Саша вернулась к своей работе.

Оставался последний завиток последней, четвертой буквы, когда Кристина внезапно дернулась, засучив ногами, перевернулась на спину и, кажется, приоткрыла один глаз. Чудом не заорав, Саша отшатнулась, выронив из рук и кисточку, и банку. Те упали не на пол, а на кровать, вероятно, страшно перепачкав простынь, но зато без особого шума. Но Саша к этому моменту уже неслась прочь. В дверях она едва не сшибла зазевавшуюся Изабеллу, которая, впрочем, опомнилась весьма споро и тут же присоединилась к ее паническому бегству.

Остановились они лишь на лестнице, задержав сбившееся дыхание, прислушались. Позади было тихо: похоже, Кристина все-таки так окончательно и не проснулась.

— Ты чего? — сердито спросила Изабелла.

— Она заворочалась и глаз открыла! — стуча зубами, сообщила Саша.

— Говорила я: не надо! — заявила полукровка, хотя на самом деле ничего подобного Саша от нее не слышала. — Надо вернуться, забрать платья.

— Ну уж нет! — покачала головой она, вспомнив открывшийся сонный глаз Кристины. — Я туда больше ни ногой. Хочешь — сходи сама!

— А как же мы по улице пойдем — в ночных сорочках? — спросила Изабелла, похоже, также не горящая желанием возвращаться в спальню.

— Ничего, потом попросим Эда, он нам новые платья купит! — уверенно сказала Саша.

— Ну, тогда хорошо, — охотно согласилась ее сообщница. — А пока все равно темно!

— Ну да, — в свою очередь поддержала ее Саша. — А в карете без разницы в чем сидеть, хоть вообще голыми можно! Ну, где твое окно?

* * *

— Глупые мы! — прошептала Изабелла, осторожно выглядывая сквозь приоткрытые жалюзи из окна кареты. — Надо было порыться у Матильдихи в гардеробе, там полно одежды!

— Ага, чтобы там она нас и поймала, — покачала головой Саша.

Откровенно говоря, жаловаться на благосклонность космоса им не стоило: все пока что складывалось как нельзя лучше. Никто их не остановил, пока они возились с тем окном трапезной — открываться, по словам Изабеллы, должно было именно оно, но чтобы поднять тяжелую рассохшуюся раму и не наделать при этом шума, пришлось изрядно попотеть. Спуститься вниз со второго этажа оказалось на удивление несложно: прямо под окном находился широкий карниз, по нему они как по улице прошли до угла дома — объемный геометрический узор, украшающий его, словно специально был создан для того, чтобы использовать элементы в качестве удобных ступенек. Уже в самом конце, правда, когда до мостовой оставалось не больше метра, неловкая Изабелла ухитрилась оступиться, упасть и подвернуть ногу — добро хоть сообразила при этом не закричать, заткнув рот ладонями — и потом немного хромала, но тут уж она сама виновата, аккуратнее надо!

По дороге к посадочной площадке им не встретилось ни души. Пока крались вдоль улицы, было нехолодно и почти небоязно, но вот когда, наконец, добрались до ангаров и спрятались за какими-то железными ящиками, вот тут-то беглянок настигли и страх, и пронизывающая ночная свежесть. Несколько часов девочки просидели, прижавшись друг другу, трясясь в ознобе и вздрагивая от каждого подозрительного шороха. Когда же перед самым рассветом Изабелла отправилась искать своего знакомого оруженосца, оставив Сашу мерзнуть в одиночестве, сделалось совсем уж тоскливо. К счастью, отсутствовала соучастница недолго.

— Я все узнала! — с гордостью сообщила она, вернувшись. — Их карета стоит прямо у ворот ангара. — Пошли скорее, пока там никого нет!

Карета оказалась не та, что была у Эда в прошлый раз, но в этом как раз не было ничего удивительного: в той же, вроде, что-то поломалось, не лететь же на важную миссию (а других у Эда быть не может) на неисправной! Дверца заперта не была, и никем не замеченные девочки проскользнули внутрь. Места внутри оказалось гораздо больше, чем в старой карете, а заглянув в уборную, Саша и вовсе не смогла сдержать радостного восклицания: такая она была просторная.

— Спрячемся здесь! — удовлетворенно заявила она.

— А если кому-нибудь понадобится? — с сомнением спросила Изабелла.

— Что ты предлагаешь?

— Я? — вытаращила глаза полукровка. — Это же твой план, я только помогаю!

Вновь убеждать спутницу, что никакого плана на самом деле у нее нет и не было, Саша посчитала неуместным.

— Пока не взлетим — вряд ли кому понадобится, — решила она, поразмыслив. — А потом не станут же они из-за нас возвращаться?

— Ну, тебе виднее, — кивнула Изабелла. — Слушай, все хотела спросить: что ты там Кристине намалевала? Тоже «раба», да?

— Нет, — покачала головой Саша. — В Королевстве нет, не было и никогда не будет рабства. А Кристина твоя просто дура. Так я и написала.

— И вовсе она не моя! — ощетинилась полукровка. — Но согласна: дура и есть.

На том и порешили.

Как ни высматривали девочки в окно хозяев кареты, они все же едва не оказались застигнуты врасплох: Франц появился неожиданно и совсем не с той стороны, откуда они его почему-то ждали. По счастью, от основного салона входная дверца была отделена тамбуром, и, пока книгочей блокировал за собой дверцу, беглянки успели прошмыгнуть в уборную. Второпях Саша задела стопку бумаг, лежащих на сиденье, и те разлетелись по полу, но, кажется, Франц, войдя, ничего не заподозрил.

Теперь, казалось бы, можно было перевести дух: ошибки не случилось, карета — та самая. Они выиграли!

Но все же до самого взлета Саша не решалась окончательно поверить в удачу. Вдруг леди Матильда, проснувшись и обнаружив их побег, поднимет тревогу, и все кареты станут обыскивать? Вдруг Франц в самом деле надумает посетить уборную? Вдруг… Да мало ли чего может произойти вдруг? И лишь когда из динамика на стене — здесь, в уборной, он также имелся — раздалось бодрое Эдово «Поехали!», Саша выдохнула, бросилась к сидящей на краю ванны Изабелле и в порыве чувств обняла спутницу, едва не опрокинувшись вместе с ней на дно фарфорового резервуара. Полукровка, похоже, немного ошалев от ее внезапного наскока, также обхватила Сашу руками — сперва, быть может, просто в стремлении избежать падения. Так, обнявшись, новые подруги и покинули Убежище.

20

Эдуард

— Кто это тебя так? — спросил Эдуард, протягивая руку к Сашиному лбу, сплошь покрытому глубокими, явно совсем свежими царапинами. Пальцы молодого рыцаря замерли в дюйме от кожи девочки.

— Никто, — мотнула головой Саша. — Это я сама.

— Понятно, — проговорил он, хотя понятного пока было мало.

Повисло молчание. Эдуард задумчиво переводил взор с одной девочки на другую, и та, на которую падал его взгляд, раз за разом поникала, опуская голову и сутуля плечи, так что, казалось, продолжись все это подольше — не ровен час обе вовсе усохнут, превратившись в маленькие сгорбленные комочки.

— Так объяснит мне кто-нибудь, наконец, что здесь происходит? — хмуро поинтересовался молодой рыцарь.

— Мы… Мы решили полететь с тобой. И с Францем, — пролепетала Саша.

— Хорошенькое дело! — хмыкнул Эдуард. — А с какой это, позвольте поинтересоваться, стати?

— Я скучала, — прошептала девочка, шмыгнув носом. — А ты даже ни разу не зашел ко мне! — она вновь подняла на него свои зеленые глазенки, и в ее тоне появился робкий намек на обвинительные нотки. — И Франц тоже!

— Мы заходили, — машинально принялся оправдываться молодой рыцарь. — Поздно было, леди Матильда нас не пустила…

— Я слышала, — кивнула Саша. — Я хотела к вам спуститься, но не успела.

— И все же это не объясняет того, почему ты здесь, — поспешил вернуть себе инициативу в разговоре Эдуард. — Да еще и не одна, а в компании, — он кивнул в сторону Изабеллы — та отшатнулась, словно это был не кивок, а удар, на миг ему от этого даже как-то неловко сделалось. Но лишь на миг. — У меня здесь что, детский интернат? — продолжил молодой рыцарь, распаляясь.

— Нет… — снова потупилась Саша.

— Тогда в чем же дело?

Поджав губы, девочка промолчала.

— Так мы далеко не улетим, — покачал головой Эдуард, так и не дождавшись от нее ни слова. — Ладно, — вздохнул он, — начнем по порядку. Почему вы в таком виде? Где ваша одежда?

— В спальне осталась, — снизошла на этот раз до ответа Саша.

— А почему она там осталась, позволь спросить?

— Потому что мы боялись туда вернуться…

— Боялись? И что же там было такого страшного? Наплитанский кролик прилег отдохнуть на соседней кроватке?

— Не кролик, — мотнула головой девочка. — Кристина.

— Кристина? — нахмурился Эдуард, припоминая. — Эта такая, с косичкой?

— С косичкой — это Бетти, — укоризненно поправила его Саша. — А Кристина — с косой. Вот такой, — она продемонстрировала пальцами толщину — получилось дюйма два, не меньше.

— Существенная разница, — невесело усмехнулся молодой рыцарь. — И чем же это Кристина так страшна, что никому в спальню не войти?

— Ничем, — буркнула девочка. Разговор явно не складывался.

— В общем, так, — вздохнул Эдуард, поняв, что находится в глухом тупике. — Раз никто ничего не может толком объяснить, ждем брата Франца — и возвращаемся в Убежище…

— Как в Убежище?! — хором ахнули обе девочки. Для Изабеллы это, кажется, вообще были первые слова, произнесенные после их выхода в салон.

— А как вы хотели? — развел руками молодой рыцарь. — Сутки в бездну хаоса — но лучше так, чем провалить из-за вас всю миссию!

— Мы не помешаем! — широко распахнув глаза — видимо, для большей убедительности — воскликнула Саша. — Только не в Убежище!

— Убежище? Кто сказал «Убежище»? — дверь салона с тихим шелестом отворилась, и внутрь с видом человека, недавно познавшего, что такое счастье, шагнул Франц. — Ух ты, какая встреча! — если книгочей и был удивлен обнаруженной в карете теплой компании, то виду постарался не показать. — Здравствуй, Саша. Приветствую и вас, сударыня.

— Здравствуйте, сударь, — пролепетала Изабелла, изобразив некое подобие книксена — в ночной сорочке это, наверное, смотрелось даже забавно, жаль ситуация не располагала к веселью.

Что до Саши, то она молча бросилась к юноше, обхватила его обеими руками за туловище, прижалась щекой и уже оттуда, как зверек из норки, выглянула в сторону Эдуарда. Обняв девочку левой рукой, правой Франц ласково провел по ее волнистым волосам.

— Что у тебя с лицом? — спросил он.

— Оцарапалась, — сообщила Саша.

— А я, было, подумал, стену лбом пробивала, — улыбнулся книгочей. — Так что там такое насчет Убежища? — повернулся он к рыцарю. — Или мне послышалось?

— Отнюдь, — покачал головой Эдуард. — Мы возвращаемся.

— Нет! — заявила из своего нового укрытия Саша.

— Да, — отрезал молодой рыцарь. — Рассядьтесь и пристегнитесь, я пошел в «седло», — он в самом деле сделал шаг к выходу.

— Нет! — закричала Саша что было мочи. — Франц, скажи ему! — и когда это только она успела перейти с юношей на «ты»?

— В самом деле, сэр Эдуард, погодите, — проговорил книгочей, слегка смещаясь в сторону — совсем чуть-чуть, казалось бы, но проход, каналья, перегородил. — Мне кажется, сначала стоит все хорошенько обсудить.

— Что тут обсуждать? — нахмурился молодой рыцарь. — Убежище, небось, уже все на ушах стоит — две принцессы пропали! А нам с вами, брат Франц, дело порученное нужно делать, а не с детьми малыми нянчиться!

— Не нужно с нами нянчиться! — бросила Саша. Почувствовав — или вообразив — какую-никакую поддержку со стороны Франца, она заметно осмелела. — Мы не будем обузой!

— Ага, конечно, не будете, — саркастически проговорил Эдуард. — Вот скажи мне лучше, где твое кольцо?

— Кольцо? — девочка вздрогнула. — В той карете осталось… А зачем…

— А ты хоть понимаешь, что стоит тебе выйти отсюда — я уже не говорю о том, чтобы, например, войти в мансион, — как первый же встречный обыватель донесет властям, что видел неокольцованную нарту? — перебил ее молодой рыцарь. — И что когда Стража потребует у нас твои документы, нам останется лишь развести руками? После чего нас с братом Францем, вероятнее всего, арестуют по подозрению в краже рабыни, а тебя, заковав в ошейник, отправят прямиком на торг? Там ты точно будешь не обузой — только товаром, и заплатят за него не нам!

Девочка поникла, спрятав лицо на груди у книгочея. Но, к удивлению Эдуарда, не сдалась.

— Если надо, я могу вообще из кареты не выходить… — срывающимся голосом проговорила она.

— Но зачем?! — патетически воздев руки к потолку, возопил молодой рыцарь. — Неужели это лучше, чем вернуться в Убежище?!

— Лучше, — негромко, но уверенно заявила Саша.

— Чем? Чем лучше?

— Чем в Убежище.

Из горла Эдуарда вырвалось нечто среднее между выдохом и утробным рыком. В испуге Саша постаралась еще крепче прижаться к Францу, так что бедный юноша вынужден был даже отставить ногу назад, чтобы не упасть. Ну и поделом — сам напросился!

— Сэр Эдуард, — проговорил книгочей, вновь обретя равновесие. — Выйдем на минуту в тамбур?

— Туда я и собираюсь, — буркнул молодой рыцарь. — А оттуда — в «седло».

— Да погодите вы со своим «седлом», — отмахнулся юноша, позволив себе слегка поморщиться. — Успеете еще налетаться. Надо переговорить.

Несколько секунд Эдуард раздумывал.

— Будь по-вашему, — кивнул он затем. — Идемте.

— Саша не хочет возвращаться в Убежище, — произнес Франц, когда дверь салона закрылась за ними.

— Представьте себе, я вижу, — раздраженно бросил молодой рыцарь.

— Она просто в ужасе от одной мысли о возвращении…

— Я вижу — и что?

— Вас это не удивляет, сэр Эдуард?

— Удивляет, — кивнул он. — Меня много что удивляет. Удивляет, как ей удалось сбежать из-под надзора леди Матильды. Удивляет, как они так ловко оказались в карете. А еще удивляет, почему, обнаружив, что дверь уборной заперта, вы спокойно сидели, каждую минуту рискуя оконфузиться, а не связались со мной немедленно! — с вызовом добавил он.

— Вы подозреваете, что я был в сговоре с нашими девочками? — обезоруживающе улыбнулся Франц.

— Нет, — покачал головой Эдуард, не желая пока выдвигать никаких обвинений. — Просто удивляюсь.

— А что бы вы смогли сделать, свяжись я с вами? Разблокировали бы мне дверь, не покидая «седла»? Пришли мне на помощь, проскочив через вакуум? Или устроили ради меня внеочередной привал?

— Но… — стушевался молодой рыцарь. Собеседник был совершенно прав: решить его проблему в полете он бы никак не сумел.

— Вот я и не стал вас зря беспокоить, — закончил книгочей. — Спросите прямо: знал ли я, что в уборной прячется Саша? Нет, не знал. Догадывался ли о чем-то подобном? Теперь, кстати, думаю, что должен был догадываться, но тогда, признаюсь, все мои мысли были заняты тем, как, избежав позора, дожить до посадки. Так что вот так. А теперь — о Саше. Посмотрите на нее: она же до смерти напугана перспективой вернуться назад. Неужели вам ее не жаль?

— Жаль? — переспросил Эдуард, вновь обретая твердую почву под ногами. — Кажется, брат Франц, этот вопрос мы с вами уже как-то обсуждали. Мне, может быть, жаль или не жаль, ей может быть страшно, грустно или весело — но это ровным счетом ничего не меняет ни для меня, ни для нее. Ее судьба предрешена, и ничего с этим не поделать. Да и не нужно ничего делать — просто следовать велению долга. Поэтому мы вернемся в Убежище, где Саша продолжит готовиться к своей миссии, ну а мы с вами снова займемся своей.

— Но ведь даже нет гарантий, что она в самом деле принцесса! — воскликнул юноша. — Всего лишь одна из четырех претенденток! Вторая, кстати, как я понимаю, тоже сейчас здесь.

— Изабеллу тоже необходимо вернуть, — согласился молодой рыцарь. — Но вообще, что касается всей этой карусели с претендентками, я верю сэру Гуго, который не сомневался в Саше, и документам, которые видел собственными глазами. А не фантазиям сэра Павла Кольского и бродящим в народе скабрезным байкам. Для меня Саша — принцесса, и моя задача, как и в прошлый раз, проста — доставить ее в Убежище. Так я и сделаю. И не спрашивайте меня, что будет потом. Потом — это потом. Может быть, мы пойдем всеми силами на штурм Столицы, может быть, отыщем с вами Третью Верфь, может быть, еще что-нибудь — как космос решит.

Но сейчас — возвращаемся в Убежище. И чтобы вы понимали, брат Франц: мы туда вернемся, даже если для этого мне придется их двоих связать и положить на багажную полку. Или даже троих… — добавил он, в упор глядя на собеседника.

— Вот как? — улыбнулся юноша. — А вы уверены, что справитесь, сэр Эдуард?

— Я готов попытаться, — бросил молодой рыцарь, как бы невзначай запуская руку под плащ и нащупывая пальцами торчащую из кобуры рукоять разрядника.

— Что ж, полагаю, до этого не дойдет, — поспешил разрядить обстановку книгочей. — И все же, может быть, хотя бы поинтересуемся у Саши, что именно ее так пугает в самой идее возвращения?

— Я спрашивал, — буркнул Эдуард. Рука его так пока и оставалась под плащом. На всякий случай. — Она не говорит.

— Давайте, может, я спрошу? — предложил юноша.

— Попробуйте, — пожал плечами молодой рыцарь. — Но это все равно ничего не изменит.

— Как знать? — покачал головой книгочей. — Ну так что, идем в салон?

— После вас, брат Франц.

Когда они вернулись, девочки сидели на диванчике, что-то вполголоса обсуждая между собой. При появлении Эдуарда с Францем они тут же прервали свой разговор и обернулись к вошедшим. В глазах Саши испуг соседствовал с робкой надеждой, взгляд Изабеллы не выражал ничего, кроме страха.

— Саша, — юноша пересек салон и опустился на сиденье рядом с девочкой, — расскажи нам, пожалуйста, что такого произошло в Убежище, что вы решили сбежать?

— Ничего не произошло, — хмуро проговорила та.

— Видишь ли, если и в самом деле ничего, то сэр Эдуард прав: вам необходимо вернуться, — сказал Франц.

— Нет, — упрямо мотнула головой Саша. — Нет!

— Тебя там кто-то обидел? — не отступал книгочей. — Кто?

Девочка не ответила.

— Это леди Матильда? — предположил юноша. — Мне она показалась довольно-таки суровой особой. А тебе?

— Нет, — снова мотнула головой Саша. — Она строгая, да, но незлая.

— А кто злой? — ухватился за высунувшийся кончик ниточки Франц.

Насупившись, девочка промолчала. Ниточка оборвалась, толком не размотавшись.

— Пойми, если ты не поможешь мне во всем разобраться, нам точно придется вернуться, — продолжил свои увещевания книгочей.

— Нет, — Саша по-прежнему была лаконична.

— Ну что ж… — вздохнул юноша, делая попытку подняться. — Эдуард не понял, действительную или мнимую, — но девочка схватила его за руку и удержала на диване. Франц повернулся к ней, очевидно, ожидая продолжения, но слов за действиями не последовало. — Что случилось, Саша? — начал он снова.

— Это все Кристина! — Саша так рта и не раскрыла — заговорила, внезапно вскочив со своего места, Изабелла. — Они с Бетти издевались над ней! Да! Как до этого надо мной!

— Бетти — это такая шпингалетка? — с усмешкой поинтересовался от двери Эдуард, но Франц, не оборачиваясь, резко махнул на него рукой, и молодой рыцарь умолк, дабы не мешать.

— Продолжай, пожалуйста, — обратился юноша к Изабелле.

— Они все время ее обижали! — заявила та. — Смеялись, обзывали по-всякому… А потом вообще написали ей на лбу…

— Не надо, — остановила ее Саша, хватая второй рукой за рукав ночной сорочки — первой девочка так и держала Франца. — Не говори, что!

— Нехорошее слово написали! — закончила асата. — Несмываемой тушью!

Что ж, теперь, по крайней мере, стало понятно, откуда эти ранки у Саши на лице.

— Леди Матильда дала мне лосьон, и все оттерлось, — сказала тем временем Саша. — Только лосьон кончился. Пусть теперь Кристина попрыгает!

Было не очень понятно, почему отсутствие лосьона должно стать проблемой для Кристины, если надпись оттирала Саша, но Эдуард решил пока больше не перебивать — кажется, картина понемногу начинала проясняться.

— Если мы вернемся, Кристина ее убьет! — заявила между тем Изабелла. — И меня тоже — за то, что я ей помогла.

— Эта Кристина — она такая опасная? — без малейшей доли иронии в голосе спросил Франц.

Обе девочки дружно кивнули.

— А что леди Матильда? — поинтересовался юноша. — Нельзя было ей пожаловаться?

— Она ругала Кристину, но той хоть бы что! — сказала Изабелла. — А ночью в спальне — что она может сделать? Она на первом этаже спит.

— Ясно, — кивнул книгочей. — И тем не менее, вот, смотрите: вас двое. А Кристина одна. Ладно, пусть их тоже будет двое — посчитаем еще эту Бетти. И что, вы вдвоем не могли дать им отпор?

— Мы… Мы не были вдвоем, — призналась Изабелла.

— Ну, это многое объясняет, — понял Франц. — Но теперь-то вы вдвоем? Так чего вам бояться?

— Предлагаешь нам убить ее? — спросила Саша таким тоном, что Эдуарду оставалось лишь теряться в догадках — серьезно говорит девочка или вдруг решилась на шутку.

— Почему сразу убить? — Франц, похоже, тоже несколько опешил от такого вопроса.

— Потому что иначе она убьет нас, — заявила Изабелла.

— Так уж и убьет? — нахмурился юноша.

— Вы ее не знаете, сударь! А мы знаем!

— Хорошо, а если такой вариант, — предложил книгочей после короткого раздумья. — Допустим, вы станете только ходить на уроки к леди Матильде, а есть и спать будете в другом месте? Так ведь можно сделать? — он обернулся к Эдуарду.

Тот пожал плечами.

— Можно, наверное. Если поговорить с сэром Анжелом, все ему объяснить…

— А в каком другом месте? — спросила Саша. — С вами?

Юноша вновь вопросительно посмотрел на Эдуарда.

— С нами вряд ли получится, — покачал головой тот. — Во-первых, мы должны будем улететь — миссию нам никто не отменял. А во-вторых, рыцарская казарма — не самое подходящее место для юных леди. Но что-нибудь наверняка можно будет придумать, — поспешил заверить он, заметив тень разочарования на лице девочки.

— Что-нибудь придумаем, — повторил за ним Франц. — Но на уроки надо будет ходить обязательно, — добавил он строго. — Это ваш долг!

— Уроки — это даже интересно, — сказала Саша.

— То есть, ты согласна вернуться? — быстро спросил Эдуард.

— Если другого выхода все равно нет… Но только чтобы не жить вместе с Кристиной! И чтобы вы с Францем приходили к нам в гости. Каждый день! Ладно, через день! — поправилась она, видно, решив, что требует слишком многого.

— Обещаю! — ответил книгочей прежде, чем успел Эдуард. — Но только если мы не будем в это время на миссии.

— Миссия — это понятно, — вздохнула Саша. — А ты привезешь мне красивое платье? — спросила она вдруг, обращаясь к Эдуарду. — Мне и Изабелле? А то я его уже себе представила. Такое, знаешь, с оборочкой, и…

21

Эдуард

Каждый рыцарь чувствует Путь по-своему.

Говорят, есть несчастные, кто каждый раз заново вступают с ним в противоборство. Вызывают на бой, атакуют, гибнут и снова возрождаются до новой бесплодной попытки одержать окончательную победу или же до решающего проигрыша. Каждый раз — одно и то же, по кругу. Эдуард бы, наверное, так не смог — отступился бы.

Есть и иные — однажды пройдя Путем, в дальнейшем они вообще не ощущают разницы между ним и обычным, доступным каждому крестьянину пространством, ориентируясь сугубо по приборам. Никаких преимуществ перед прочими это им, как правило, не дает, и, тем не менее, этих рыцарей издревле считают лучшими. Таков был сэр Гуго. Сэр Павел Кольский тоже любит рассказывать, что совершенно не чувствует Путь, но сэр Павел Кольский много чего любит порассказать.

Большинство же, не глядя ни на приборы, ни на обзорные экраны — да что там, вовсе с закрытыми глазами, — уверенно скажут, летит «седло» внутри системы или зашло на Путь. Но спроси — все опишут свои ощущения по-разному. Если вообще подберут подходящие слова. Эдуард, к примеру, чувствовал себя плавно погружающимся куда-то. Нет, не тонущим, как в тот, памятный первый раз, не захлебывающимся — просто неудержимо увлекаемым в некий абстрактный бездонный «низ». Сопротивляться было бессмысленно — что бы он ни делал, падение от этого не замедлялось, но и не ускорялось. Но стоило Пути остаться позади, как странная иллюзия растворялась без следа. Молодой рыцарь уже настолько привык к этому, что почти подсознательно использовал для контроля положения «седла»: вынырнул из бездны — значит, пора заняться пилотажем.

Что любопытно, сколько бы переходов ни было на маршруте, последний — будь он единственным или десятым по счету, не важно — всегда ощущался по-особому. Погружение во время него было самым глубоким, а всплытие столь резким, что аж дух захватывало и в глазах темнело. Именно так все произошло и сейчас: свечей вырвавшись на поверхность, Эдуард с усилием вогнал в сжавшиеся легкие порцию воздуха, и едва взор начал проясняться, устремил его на центральный экран.

В первый момент ему показалось, что глаза все еще плохо служат ему: столько перед ними было всевозможных отметок. Вторая мысль: ошибся с прокладкой курса, не та система: ничего подобного вблизи Убежища быть не могло. Прежде чем успела оформиться третья — невероятная, но единственно правильная, руки уже сами, без осознанной команды натянули поводья, осаживая «седло» и разворачивая его обратно. Через несколько секунд Эдуард уже снова падал в хорошо знакомую ему бездну Пути.

* * *

— Не менее полутора дюжин Владык, — проговорил Эдуард, отхлебывая из деревянной кружки эль, но не чувствуя ни его вкуса, ни запаха, ни хмеля. — И один хаос ведает, сколько «седел». Они заполонили собой все! Я с времен Великого Похода столько не видел в одной системе!

Они с Францем сидели в обеденном зале мансиона за заставленной едой столом, но ни один, ни другой к пище пока не притронулся. Книгочей и эля не пригубил — так и сидел, плотно сжав ладонями кружку, словно зачем-то пытался согреть напиток их теплом. Эдуард же поглощал уже вторую подряд, лишь после первой обретя способность более-менее внятно изъясняться.

Сашу и Изабеллу они оставили в карете: нарте выходить в свет без кольца было нельзя, полукровка же, которую, в принципе, вполне можно было бы выдать, к примеру, за дочь Эдуарда — в этом случае документы девочке были бы не обязательны, — сама вызвалась составить подруге компанию.

Других посетителей, помимо рыцаря и книгочея, в зале не было, так что говорить можно было свободно — главное, не слишком при этом повышать голос.

— Не представляю, как они нас нашли! — в отчаянии продолжал Эдуард. Внутри у него зияла пустота. Все было кончено. — Убежище считалось абсолютно безопасным! Ничто не предвещало угрозы!

— А они не могли заметить нашу карету, когда она вышла в систему? — озабоченно поинтересовался Франц.

— Нет, не думаю, — без эмоций мотнул головой молодой рыцарь. — Я практически сразу вернулся на Путь, а они были довольно далеко. И потом на маршруте я проверял: погони не было.

— Ну, хоть так, — кивнул головой юноша. — Полторы дюжины Владык — это не случайная стычка, а тщательно подготовленная атака, — заметил он.

— То-то и оно! — Эдуард отставил в сторону опустевшую кружку.

— Там шел бой? — задал вопрос книгочей.

— Я видел вспышки выстрелов Драконов. Выстрелы «седел» с такого расстояния не разглядеть. Но при таком сосредоточении Владык у планеты — это по-любому будет не бой, а избиение. Как при Улье.

— Как при Улье… — повторил Франц, задумчиво почесывая свой многострадальный шрам. — То есть, шансов спастись с планеты не было?

— Думаю, нет, — покачал головой молодой рыцарь.

Они замолчали, так как в этот момент к столу рысцой приблизился хозяин мансиона, несущий Эдуарду очередную кружку эля. Почти вырвав ее у него из рук, рыцарь сделал жадный глоток.

— Так или иначе, надо будет слетать, проверить, — проговорил он, когда хозяин удалился восвояси. — Выждать несколько дней — и лететь.

— А не рискованно? — нахмурился книгочей. — На месте Владык я непременно оставил бы там засаду.

— Я бы тоже, — признался Эдуард. — Ну а что прикажете делать?

— Вот что делать — это правильный вопрос, — кивнул Франц. — Что у вас вообще было предусмотрено на такой случай? Есть какое-нибудь запасное Убежище? Резервная точка сбора для спасшихся?

— Это и было запасное Убежище — я же рассказывал, — хмуро бросил молодой рыцарь. — Точка сбора? — задумчиво переспросил он. — Не знаю, никогда не слышал. Даже вопроса такого никогда не возникало — по крайней мере, у меня.

— Понятно, — покачал головой юноша, словно осуждая собеседника за такую непредусмотрительность. Тому, впрочем, было все равно. — И все же соваться теперь в Убежище я полагаю полным безумием. Проще сразу сдаться местным властям — мороки меньше.

— Скажете тоже: сдаться, — буркнул Эдуард. — Нет уж, без боя они меня не возьмут!

— Уверены, что ваша гибель так необходима? — спросил книгочей.

— А что мне еще остается? — пожал плечами молодой рыцарь. — Погибнуть в бою — в этом, по крайней мере, нет позора!

— Позора, может быть, и нет, но и смысла не много, — заметил юноша.

— А что прикажете делать? — особо не ожидая вразумительного ответа, повторил свой уже звучавший вопрос Эдуард.

— Навскидку могу предложить целых два варианта, — заявил, однако, Франц. — Первый: вернуться на Вессею, в мой скит. Вместе с девочками, разумеется. Тем самым уберечь их от Владык. Уберечь принцессу…

— А что, на Вессее есть свой собственный Черный Трон? — саркастически хмыкнул молодой рыцарь. — Принцесса без трона — и без надежды его когда-нибудь занять — обычная сопливая девчонка.

— Обычные сопливые девчонки, как ни странно, тоже хотят жить, — вкрадчиво проговорил книгочей. — И жить на свободе, а не в рабстве.

— Надолго ли — на свободе? Драконьи крылья не сложатся сами собой. Сколько еще Вессее ждать внимания Владык? Год? Десять лет? А после что?

— Что после — один лишь космос ведает, сэр Эдуард. — По мне так и десять лет, и год — куда лучше, чем ничего. Но я подозревал, что вы станете говорить что-нибудь подобное. Поэтому перехожу ко второму варианту: продолжить нашу миссию.

— Нашу миссию? — переспросил молодой рыцарь, не сразу поняв, что имеет в виду его собеседник.

— Именно. Отправиться, как мы и планировали, в Центральный храм и отыскать там координаты Третьей Верфи.

— Третьей Верфи! — картинно всплеснул руками Эдуард. — Да кому она теперь нужна?!

— Вы сами спрашивали, есть ли на Вессее Черный Трон, — ответил Франц. — На Вессее его в самом деле нет, но в Третьей Верфи — есть наверняка.

— И кого мы к нему приведем, даже если найдем? Последние остатки королевского рыцарства погибли в Убежище!

— Погибли рыцари, а не рыцарство, — не согласился юноша. Голос его был тверд, он, словно гранитная глыба, давил на мозг. — Воссядет на Черном Троне король или королева — будет Верфь. Будет Верфь — будут «седла», будут «седла» — найдутся для них рыцари. Так всегда было, и так будет вновь, если мы не отступим.

— Ага, не отступим: вдвоем — против всего Нового Мира, — грустно усмехнулся Эдуард. — Сашу с Изабеллой уж позвольте в расчет не принимать. Нет, это, конечно, звучит возвышенно, прямо как в героических асатских легендах или нартских рыцарских песнях — всегда терпеть не мог что те, что другие! Вот только где гарантия, что Владыки давно не обнаружили этот ваш храм и не завладели Третьей Верфью, а? — стукнул он по столу пустой кружкой. Хозяин мансиона некстати воспринял это как сигнал скорее бежать к столу с новой, видать, наполненной заранее, и разговор вновь пришлось ненадолго прервать.

— Постороннему найти Центральный Храм не так-то просто, еще сложнее попасть внутрь, если не знаешь, как, — проговорил Франц, когда они вновь остались вдвоем. — К тому же, вы сами рассказывали о попытках Владык пробудить Верфь в Столице. Будь в их руках другая, стали бы они это делать?

— Одна Верфь хорошо, а две — лучше, — пожал плечами молодой рыцарь.

— Сомневаюсь, что это так работает. Не уверен, но, вполне возможно, что действующая Верфь может быть только одна.

— Это вы в своих умных книгах прочли? — буркнул Эдуард.

— Ну а где же еще?

С полминуты молодой рыцарь размышлял над его словами.

— То есть, вы предлагаете забыть о том, что произошло в Убежище, и спокойненько отправиться в Центральный Храм? — спросил он затем.

— Зачем же забыть? — вздернул вверх брови книгочей. — Не надо ни о чем забывать. Наоборот, следует помнить все, что случилось, — хотя бы для того, чтобы не повторять совершенных ошибок. А так — да, отправиться в Центральный Храм. Как мы и планировали.

— С Сашей и Изабеллой? — уточнил Эдуард. — Вы помните, что у них нет документов?

— Неужели с этим ничего нельзя поделать? — задал встречный вопрос книгочей.

— Был у сэра Гуго один знакомый человечек… — признался молодой рыцарь после коротких раздумий. — Пару раз делал для нас кое-какие бумаги. Но все дела с ним сэр Гуго вел сам, я лишь однажды присутствовал при их встрече. Но попробовать можно! — вскинул он голову.

— Вот видите! — просиял юноша. — А где этот человечек живет?

— Неблизко. Но это не проблема, — заявил Эдуард, с каждой секундой вновь обретая былую уверенность. В самом деле, что это он так раскис? Ничто еще не потеряно окончательно! Главное, что принцесса по-прежнему жива и в безопасности — благослови космос эту злюку Кристину, из-за которой Саша решилась на побег! А раз так, рано опускать руки: пока в «седле» последний из королевских рыцарей, у Королевства в самом деле есть будущее! — Это не проблема, брат Франц, — повторил он, отставляя кружку и пододвигая к себе остывшее блюдо. — Подкрепимся — и в путь!

— Надо будет девочкам захватить перекусить, — заметил книгочей, также принимаясь за еду.

— Непременно, — кивнул, уже жуя, молодой рыцарь.

22

Эдуард

Человека, к содействию которого собирался прибегнуть молодой рыцарь, звали публикан Фаустус. Где его нужно искать и что следует говорить при встрече, Эдуард приблизительно себе представлял, но вот беда: уверенности в том, что тот не то что выполнит его просьбу, но хотя бы выслушает, не прогнав, у рыцаря было не много. И по мере приближения вожделенной встречи, ее, уверенности этой, почему-то становилось все меньше и меньше.

Из того, что о публикане рассказывал сэр Гуго, Эдуард помнил, что тот питт, когда-то числился Мастером Торговой Гильдии, но незадолго до прорыва Чужих был оттуда исключен не то за какие-то махинации, не то наоборот, за то, что попытался разоблачить жульничество коллег, но потерпел неудачу. Сэр Гуго больше склонялся к первой версии, сам публикан Фаустус, разумеется, придерживался второй.

После изгнания из профессии для него наступили, было, тяжелые времена, законно вести торговые дела экс-Мастер больше не мог, но хлебопашество — традиционное занятие жителей его родной планеты в герцогстве Альтер, так и называвшейся — Нива, где он поселился, получив свой «волчий билет», Фаустуса вовсе не привлекало, и он занялся торговлей нелегальной — но вовсе не контрабандой, как кто-нибудь другой бы на его месте. Его товаром стали документы — паспорта, лицензии, патенты и тому подобное — внешне практически не отличимые от подлинных, но вышедшие отнюдь не из официальных канцелярий, а из глубокого трехуровневого подвала дома Фаустуса. Благодаря старым связям, отбоя от клиентов не было, и подпольный бизнес процветал.

После реконкисты и отмены монопольных прав Большой Торговой Гильдии у изгнанника появилась возможность вновь легализоваться как купцу, что он и сделал, получив статус публикана. Но и прибыльного занятия, ставшего уже привычным, не оставил.

В своем большом доме на окраине городка — даже не одного из административных центов Нивы, а самого что ни на есть заштатного поселения — публикан Фаустус жил один, хотя, вероятно, мог себе позволить содержать целый штат прислуги. Работники у него имелись — кажется, среди них даже были один или два раба, — но все они трудились в здании фактории, по деликатным же вопросам, как помнил Эдуард со слов сэра Гуго, к разгильдяю следовало обращаться лично и на дому.

На трель электрического звонка — забавного устройства, которому в свое время, как говорят, прочили полное вытеснение дверных молотков, но давно вышедшего из моды — дверь Эдуарду открыл невысокий человечек в классической республиканской тоге синего цвета, намотанной, впрочем, немного небрежно, словно второпях. Был он лысоват, обладал загнутым вниз носом, непропорционально большим для его узкого лица, из-за чего немного походил на лишенную крыльев птицу, пухлыми, все время находящимися в легком движении губами — словно их хозяин непрестанно шептал что-то про себя, и внимательными, почти абсолютно черными глазами. Это и был публикан Фаустус.

— Чем могу служить, молодой человек? — тоном человека, которого бесцеремонно оторвали от сонмища праведных трудов, поинтересовался хозяин, оценивающе оглядывая гостя с ног до головы.

— Я к вам по делу, публикан Фаустус, — проговорил Эдуард. От волнения его слегка колотило, и заставить голос звучать ровно и беззаботно стоило ему немалых усилий.

— Обратитесь в контору к моему приказчику, — не слишком любезно предложил хозяин.

— Прошу прощения, но мое дело сугубо личного характера, — поспешил сообщить рыцарь, одновременно выставляя вперед ногу — на случай, если публикан вдруг решит захлопнуть дверь перед его носом. — Я был у вас полтора года назад с моим партнером, всадником Гуго…

Хозяин оглядел его еще раз, особое внимание почему-то уделив уровню пояса — там под плащом у гостя была укрыта кобура разрядника, но видеть ее сквозь плотную лазоревую ткань публикан никак не мог, — и, кажется, что-то припомнил — по крайней мере, выражение его лица несколько смягчилось.

— Проходите, — буркнул он, отступая вглубь дома.

— Благодарю, — рыцарь шагнул через порог.

— Всадник Эдуард, если мне память не изменяет? — полуутвердительно произнес публикан, провожая рыцаря в просторную, богато обставленную гостиную и жестом указывая ему на одно из кожаных кресел возле тлеющего углями камина. Во второе, такое же, он опустился сам, оборотясь взором на гостя.

— Всадник Спурий, — вынужден был поправить молодой рыцарь.

— Вот как? — вздернул брови хозяин. — А позволите взглянуть на ваши документы, всадник Спурий?

— Разумеется, — кивнул Эдуард, торопливо извлекая из-за пазухи удостоверяющие его личность бумаги и протягивая их публикану.

Нацепив на нос пенсне, тот с минуту внимательно изучал полученные документы. За это время рыцарь трижды успел пожалеть, что не назвался Эдуардом — именно под этим именем Фаустус должен был знать его в прошлый раз — и трижды же утешить себя тем, что публикан в любом случае мог пожелать ознакомиться с бумагами, и тогда обман мог сослужить гостю не лучшую службу.

— Надо же, выглядят совсем как настоящие, — продемонстрировав в улыбке редкие, но при этом идеально белые зубы, проговорил публикан, возвращая ему документы.

— Они и есть настоящие, — не нашел лучшего ответа молодой рыцарь.

— Да-да, разумеется, именно это я и имел в виду, — заверил хозяин. — Как здоровье достопочтенного всадника Гуго?

— Увы, этомне неизвестно, — развел руками Эдуард. — Мы с ним больше не партнеры — вы же, должно быть, обратили внимание, у меня теперь индивидуальная лицензия, — Фаустус чуть заметно кивнул: да, мол, заметил. — Мы не виделись несколько месяцев, но во время нашей последней встречи, насколько могу судить, он пребывал в добром здравии.

— А если не секрет, по какой причине вы расстались? — продолжал расспрашивать хозяин. — Как я понимаю, работать в паре выгоднее, чем одному?

— Вы совершенно правы, публикан Фаустус, — к этому вопросу Эдуард как раз был готов. — Намного выгоднее. Но ведь не вечно же мне было ходить в младших партнерах? — как ему показалось, лукаво улыбнулся он.

— Да, это аргумент, — склонил голову хозяин. — Желаете вина с дороги? — предложил он, словно спохватившись.

— Сердечно благодарю, но я воздержусь, — покачал головой молодой рыцарь. Вино у публикана наверняка было отменным, но в прошлый раз сэр Гуго отказался от угощения, и Эдуард решил последовать его примеру.

— Как вам будет угодно, всадник Спурий, — ответил Фаустус, как почудилось рыцарю, произнеся имя с легкой иронией, но, возможно, все дело было лишь в вежливой улыбке, сопровождавшей слова. — Итак, перейдем к нашему делу. Что привело вас ко мне?

— Видите ли, публикан Фаустус, тут такая история, — начал Эдуард. — Я недавно приобрел рабыню. Девочку-нарту. Ну, понимаете, в нашей работе юнга бывает полезным… Но, к несчастью, забыл в одном из мансионов все документы по сделке. И хоть убейте, не могу припомнить, в каком именно. Понимаете, что это значит? Деньги уплачены немалые, а случись проверка, меня же один хаос ведает, в чем могут обвинить! Простите за грубость оборота, публикан Фаустус, я немного волнуюсь… — хозяин кивнул в знак того, что все прекрасно понимает, и рыцарь продолжил: — Потом, конечно, все выяснится, но время будет потеряно, а в нашей работе время — это те же деньги… В общем, такая вот история, — с виноватым видом закончил он.

— Откровенно говоря, не вижу никакой проблемы, — заметил публикан, снимая пенсне и кладя его на каминную полку. — Все необходимые бумаги легко можно восстановить по невольничьему кольцу.

— Увы, кольцо я тоже ухитрился потерять, — тяжело вздохнул Эдуард.

— Вот как? — усмехнулся хозяин. — Да, это, конечно, сильно меняет дело.

— Вся моя надежда только на вас, публикан Фаустус, — заявил рыцарь, с мольбой заглядывая в лицо собеседнику. — За рабыню я уплатил двести пятьдесят золотых — для меня это немалые деньги! И если ее, не приведи космос, конфискуют…

— Да, это было бы весьма неприятно, — согласился хозяин. — Что ж, всадник Гуго был моим добрым другом, пожалуй, оставить в беде его младшего партнера, пусть и бывшего, было бы с моей стороны недостойно этой дружбы. Сколько, вы сказали, лет девочке? Стандартных, разумеется.

— Девять, — ответил Эдуард, мысленно вознеся хвалу милостивому космосу. Похоже было на то, что публикан готов исполнить его просьбу. — Правда, выглядит она младше.

— С рабынями это случается, — заметил Фаустус. — А какой у нее размер пальца? Объем, я имею в виду.

— Не знаю, — растерялся молодой рыцарь.

— Печально, — покачал головой публикан. — Кольцо непременно должно оказаться ей впору. Ладно, придумаем что-нибудь, — добавил он, заметив на лице своего собеседника неподдельный испуг. — Что ж, как я уже сказал — я помогу вам. Это обойдется вам в сто золотых.

— У меня векселя, — рука Эдуарда нырнула под плащ. Приблизительно на такую цену он и рассчитывал.

— Векселями Гильдии — двести, — тут же уточнил хозяин.

— Сколько? — помимо воли вырвалось из уст рыцаря.

— Двести, — повторил Фаустус. — Что поделаешь, расписки Гильдии нынче не в цене. Возьму у вас за пятьдесят процентов лишь из уважения к достопочтенному всаднику Гуго. На станции или в городе вам за них и столько не дадут.

Пару секунд Эдуард размышлял, не стоит ли уплатить пройдохе золотой монетой — нужная сумма него с собой имелась, а предложенный хозяином курс выглядел совершенно грабительским, но все же решил придерживаться прежней тактики и, отсчитав в кармане наощупь два сторублевых векселя, протянул их публикану. Тщательно изучив бланки — для чего вновь вооружился пенсне, — ощупав и даже просмотрев на свет, Фаустус удовлетворенно кивнул и поднялся на ноги.

— Подождите меня здесь, всадник Спурий, я буду буквально через пять минут, — проговорил он и вышел из комнаты.

Пока хозяин отсутствовал, у Эдуарда появилась возможность внимательнее рассмотреть гостиную. Комната была очень светлой за счет двух больших окон. Их обрамляли раздвинутые шторы — бордовые, бархатные, с тяжелыми золотыми кистями. Помимо двух кресел у камина обстановку составляли массивный, обитый черной кожей диван, журнальный стол, несколько застекленных шкафов с изящной фарфоровой посудой, полка с книгами — насколько можно было судить издали, среди дешевых новомодных изданий затесалось несколько старинных томов в потертых переплетах. Также на стенах имелись картины в золоченых рамах — справа от камина какой-то сельский пейзаж, слева — батальное полотно на тему Великого Похода — скорее всего, Второго или даже Первого. Паркетный пол был натерт до блеска, с потолка свешивалась сталактитом хрустальная люстра — по всему видать, электрическая.

Во время прошлого их с сэром Гуго визита люстра тут висела другая — какая именно, Эдуард припомнить не мог, но точно не эта, а книг, вроде бы, было меньше, в остальном, похоже, в комнате ничего за полтора года не поменялось.

Наконец, когда успокоившийся, было, рыцарь уже снова начал немного волноваться, в гостиную вернулся публикан.

— Пожалуйста, всадник Спурий, — проговорил он, протягивая Эдуарду тоненькую пачку бумаг. — Имя рабыни впишете сами, какое пожелаете — по закону владелец имеет на это полное право. Свои собственные данные также сами укажете. Теперь кольцо, — на его ладони появился ниобиевый рабский ободок. Я выбрал размером поменьше. Если что, любой кузнец вам его растянет — это не вызовет вопросов: дети растут, и их пальчики становятся толще. А вот объяснить, почему рабыне ее кольцо велико, бывает, знаете ли, затруднительно.

— Благодарю вас, публикан Фаустус, — ответил Эдуард, поднимаясь из кресла и пряча документы за пазуху, а кольцо — в карман.

— Только больше не теряйте! — напутствовал его хозяин.

— Постараюсь, — заверил молодой рыцарь.

— Кстати, возможно, вам это будет небезынтересно: до меня дошли слухи, что готовится реформа документооборота, — проговорил Фаустус. — Сперва в Протекторатах, а затем и в Провинциях на всех личных документах — как свободных, так и невольников — начнут помещать светографические портреты владельца. Весьма удобно, вы не находите?

— Да, наверное… — пробормотал Эдуард. — Вероятно, подделывать такие бумаги будет невозможно — я имею в виду, разного рода злоумышленникам?

— Увы, подделать можно почти все что угодно, — сказал хозяин. — Разве что цены на черном рынке вырастут. В разы, я полагаю. Но нас-то с вами, всадник Спурий, это все, понятно, может интересовать разве что из чистого любопытства…

— Разумеется, — согласился молодой рыцарь. — Как же может быть иначе?

— Ну что ж, тогда, если у вас больше нет ко мне вопросов, позвольте вас проводить, — предложил публикан, помолчав.

— Да, пожалуй… — на секунду он задумался, не стоит ли попросить у разгильдяя документы еще и на Изабеллу, но все же решил не разбрасываться деньгами: они с Францем уже решили выдавать девочку за дочь Эдуарда, а в этом случае особой необходимости в бумагах не было — достаточно слова «отца».

— В таком случае — прошу вас, — сделал жест в сторону двери хозяин.

Через считанные минуты, распрощавшись с публиканом Фаустусом, Эдуард уже бодро шагал по проселку к почтовой станции.

23

Эдуард

Система Таганны считалась внутренней Провинцией отнюдь не только благодаря соседству с легендарной Флорой, бывшим центром герцогства Флоренци, а ныне Протекторатом Туллия, прикрывающим Путь в Старые Республики. Судите сами: планета-курорт, еще одна, индустриальная, пусть и с суровым климатом, но более-менее пригодная для жизни, и в придачу астероидный пояс, до отказа набитый ценными рудами. Поговаривали, что вот-вот Таганна станет настоящим Протекторатом со своим собственным Владыкой, и тогда, понятно, кто попало сюда уже не прилетит — только обладатели правильно оформленных подорожных бумаг.

Пока же, благодаря своему на редкость удобному расположению — сюда выходило почти три дюжины Путей, настоящий звездный перекресток! — Таганна превратилась в одну из крупнейших бирж караванщиков, где те искали клиентов на свои услуги — в основном среди вольных публиканов, но не брезговала принять участие в торгах и Гильдия.

Именно за этим — получить официальный караванный контракт — и прилетел на Таганну Эдуард со своими спутниками. Оба известных Пути к системе Йаззы, где, по словам Франца, располагался Центральный Храм, вели через Протектораты, а значит, без легального клиента тут было никак не обойтись.

Честно назвав на мобильной орбитальной заставе цель своего визита и выслушав инструкцию о местных правилах — все как на любой цивилизованной планете: посадочные тракты, словно нарочно сделанные такими узкими, что едва не царапаешь бортами кареты световую разметку, строжайший запрет на внутриатмосферные перелеты: хочешь переместиться на сотню миль — будь любезен, поднимись на орбиту, скорость «не более…», повороты «не резче…» и тому подобная белиберда, непонятно кем и для чего выдуманная, — Эдуард занял место в очереди таких же, как и он сам, бедолаг и всего через час — это ему еще, пожалуй, повезло — посадил «седло» на бетонную площадку возле почтовой станции. Откинув бронеколпак, он выбрался за борт и принялся разминать затекшие ноги. Тут же из кареты показались его товарищи: Эдуард в своей клетчатой ливрее, Саша, одетая ему под стать — все-таки юнга, как-никак, — и Изабелла в сером дорожном брючном костюме с неимоверным количеством ремешков и кармашков, вполне приличествующем дочери уважающего себя всадника — не кричащем, но добротном. На пальце нарты, как положено, поблескивало ниобиевое невольничье кольцо, оказавшееся ей, кстати, точно впору. Повинуясь строгому наказу Эдуарда все время держать его на виду, старательная Саша несла окольцованную руку перед собой, словно штандарт. Пальцы ее при этом то и дело норовили сами собой сжаться в кулачок, спрятав ненавистный ободок от любопытных глаз, но, опомнившись, девочка тут же вновь их распрямляла. Смотрела при этом она куда угодно — вверх, в стороны, оглядывалась назад, — только бы не вперед, на кольцо.

Решив, что пусть уж лучше так — а ведь сколько труда им с Францем стоило в принципе уговорить девочку вновь обернуться рабыней, вплоть до угрозы отвезти-таки в Убежище (про случившуюся там беду Саше и Изабелле было решено ничего пока не рассказывать), — Эдуард закрыл бронеколпак и, махнув спутникам рукой, двинулся к видневшемуся за рядами «седел» и разномастных карет зданию мансиона.

Управляющий, назвавшийся прокуратором Гансом, встретил гостей с таким видом, словно только их и ждал всю последнюю неделю — аж навстречу выбежал на полусогнутых и сопроводил к стойке от самой входной двери, — однако тут же выяснилось, что единственное, что он может им предложить, — одну комнату с двумя кроватями на всех. Эдуард попробовал, было, возмутиться, но тот лишь разводил руками и клялся космосом и хаосом, что больше свободных мест в мансионе нет, и не предвидится. Зато обещал не брать плату за жилье с обеих девочек и кормить их обедом и ужином за полцены. Это решило дело, и, уплатив управляющему золотой и получив от того два массивных металлических ключа, таких тяжелых, что могли бы при необходимости послужить гирями в настенных часах-ходиках, гости поднялись на второй этаж.

Комната оказалась ничем не примечательной — не тесной, но и просторной ее было не назвать, в меру светлой, в меру опрятной, кровати не широкие, но и не узкие, белье на них — достаточно чистым. Сбросив с плеч плащ и с наслаждением стянув дорожные сапоги, Эдуард сразу же повалился на ложе: отдохнуть после перелета — это он любил.

— Чур я здесь! — Саша тут же уселась на полу у него в изголовье.

— Нет, — возразил молодой рыцарь, приподнимая голову. Рабыне на полу было самое место, но не принцессе, пусть и путешествующей инкогнито. — Занимайте с Беллой, — так он сократил имя полукровки, на что та, кажется, нисколько не возражала, — вторую кровать, а мы с братом Францем как-нибудь поделим эту.

— Вы ж на ней не поместитесь, — смерив ложе скептическим взглядом, проговорила девочка. — И потом, на полу— удобнее!

— Кто-то обещал не спорить? — состроил сердитый взгляд Эдуард. Безоговорочное послушание было одним из условий «невозвращения в Убежище».

— Так я же о вас с Францем думаю! — с ноткой обиды в голосе заявила Саша.

— Спасибо, — поблагодарил молодой рыцарь. — Но мы уж как-нибудь сами.

Поджав губки, девочка нехотя поднялась с пола и пересела на свободную кровать. Сделав шаг к подруге, Изабелла опустилась рядом, на краешек.

— Ну вот и разобрались, — с улыбкой проговорил Франц — единственный в их компании, кто остался на ногах. — И что теперь?

— Нужно пойти разузнать насчет контракта на Йаззу, — сказал Эдуард. — Обычно этими вопросами занимается стюард, если таковой есть в команде, так что вам, дружище, — и поводья в руки!

— Хорошо, — кивнул юноша. — А где искать все эти сведения?

— На станции, скорее всего. А если нет — там скажут — где.

— Хорошо, — повторил книгочей. — Пожалуй, сразу и пойду. Спать я не хочу — в карете выспался, а вы покамест отдыхайте.

— А можно я тоже пойду с Францем? — шустро вскочила на ноги Саша. — Я же тоже стюард! — она демонстративно расправила в стороны узкие длинные фалды своей ливреи, делающие девочку похожей на птичку с раздвоенным хвостиком. На книгочее, как ни странно, это так не смотрелось. — И тоже в карете поспала, пока летели.

— Ты — юнга, а не стюард, — не сдержав улыбки, поправил девочку Эдуард. — Но сходи, если хочешь.

— Ура! — просияла Саша и тут же поинтересовалась: — а Изабелле можно с нами?

— Ну, если она хочет…

— Ты же хочешь? — повернулась к подруге нарта.

Та робко кивнула своей длинной челкой.

— Хочет! — заявила Саша.

— Идите, — позволил Эдуард. — Ну а я вздремну пока, — он не без труда подавил зевок. — Но если узнаете что-то важное — будите сразу, — это уже предназначалось Францу.

— Обязательно, — заверил юноша.

— Дверь заприте снаружи, если что, у меня останется второй ключ, — распорядился молодой рыцарь, откидываясь на подушку и закрывая глаза.

— Так и сделаем. Ну, пигалицы, пошли!

Прежде чем шаги друзей стихли на лестнице, Эдуард уже спал — крепко, без сновидений.

* * *

Когда он проснулся, за окном как раз начинало смеркаться. Франц с девочками уже вернулись: они сидели на второй кровати и что-то вполголоса обсуждали.

— Я же просил сразу меня разбудить! — недовольно проворчал молодой рыцарь, протирая глаза.

— Мы только что пришли! — быстро ответила Саша.

— Ну, почти, — кивнул Франц. — И как раз собирались вас растолкать: самое время спускаться к ужину.

— Узнали что-нибудь? — задал вопрос Эдуард, усаживаясь и ища взглядом сапоги. Те оказались возле самой двери, и рыцарь лишь подивился, как это они так ловко у него там встали, будучи, не глядя, сброшены перед сном.

— Узнали, — ответил книгочей — как показалось Эдуарду, без особого энтузиазма.

— Ну так рассказывайте, не тяните! — потребовал молодой рыцарь. — Есть контракты на Йаззу?

— Есть, — сообщил юноша.

— Хвала космосу! Надеюсь, вы догадались оставить заявку? Надо…

— Погодите, не все так просто, — жестом остановил его Франц. — Выслушайте сперва. Свободных контрактов на Йаззу всего два. Точнее, один из них даже не собственно на Йаззу, а на перевозку почты по всему бывшему Флоренци.

— О, то, что нужно! — просиял Эдуард. — Почта — вообще лучшее прикрытие! Пишешь сам письмо, указываешь на конверте нужный адрес — и лети, куда хочешь!

— Так-то оно так, вот только уж больно лакомый выходит кусок. Там за него денежный аукцион с первоначальной ценой полторы тысячи золотых, и от желающих участвовать, как я понимаю, отбоя нет!

— У нас всего тысяча сто, — помрачнел молодой рыцарь. — Из которых восемьсот — векселями.

— Я знаю, — развел руками Франц. — Так что почта, увы, отпадает.

— А второй что за контракт?

— Работа на некого публикана Фульвия. Не так вкусно, как почта, но желающие тоже есть.

— И что, тоже аукцион — кто больше даст? — хмуро поинтересовался Эдуард.

— Нет, — покачал головой книгочей. — Турнир.

— Турнир?! — подскочил на месте Эдуард. — В провинциях же они запрещены!

В Старых Республиках турниры были обычным способом разрешения караванщиками споров за контракты публиканов. Правила их несколько отличались от рыцарских состязаний, проводившихся в Королевстве, но суть была примерно такой же: схватка на выбывание, победитель забирает приз. Однако во вновь завоеванных системах Владыки не позволяли всадникам — даже самым наилояльнейшим, пришедшим вместе с ними из Драконьего Угла — выходить на ристалище.

— Запрещены бои, — пояснил Франц. — А у них тут что-то вроде полетов наперегонки. Взять пассажира, пройти с ним по условленному маршруту, высадить, взять другого — и так далее. Но называется турнир — для солидности, наверное. Я подал от нашего имени предварительную заявку, но не позднее завтрашнего вечера вам нужно будет ее официально подтвердить и оплатить — участие стоит один юань. Кстати, в списке мы четвертые.

— Это хорошо… — пробормотал молодой рыцарь, не имея в виду ничего конкретно. — А когда должны состояться эти их покатушки?

— Послезавтра.

— Послезавтра… — повторил за ним Эдуард. — Понятно… Надо будет заранее изучить маршрут гонок, — заявил он. — Хорошо что есть время: этим завтра и займемся! А кто другие претенденты на контракт — вы не обратили внимания?

— Нет, — покачал головой юноша. — Какие-то всадники. А вы что, знаете по именам всех лицензированных караванщиков?

— Не всех, конечно, но некоторых знаю. Возможно, кого-то удастся убедить сняться с состязания. Не такая уж это и золотая жила, эта ваша Йазза, — не исключено, что кто-нибудь будет рад удовлетвориться малым отступным. Пойду-ка я изучу этот список! — решил он, поднимаясь на ноги. Заодно и заявку акцептую. Пойдете со мной?

— Разумеется, — сказал Франц, также вставая с кровати.

— Подождете нас здесь, — велел молодой рыцарь девочкам и, не дожидаясь ответа, потянулся к сапогам.

За спиной послышалось приглушенное шушуканье.

— Эд! — позвала его затем Саша — он как раз взялся за второй сапог.

— Что? — обернулся рыцарь.

— Скажи ему! — потребовала нарта, повернувшись к Изабелле.

Та мялась, не решаясь заговорить.

— Что такое? — нахмурился Эдуард.

— Давай же! — подбодрила Саша подругу, но видя, что та так и продолжает держать рот на замке, повернулась к рыцарю сама. — Там, на станции, пока мы ждали Франца, Изабелла видела сэра Павла! — выпалила девочка.

* * *

— Что? — Эдуард едва не выронил на пол так и не надетый сапог. — Какого сэра Павла? Зеленого?

— Почему зеленого? — не поняла девочка. — Нормального.

— В голубом плаще, как у вас, — тихо произнесла Изабелла.

— В голубом плаще! — повторила Саша с таким видом, словно это враз снимало все возможные вопросы.

— Так какого сэра Павла? — теряя терпение, спросил молодой рыцарь. — Зеленого или Кольского?

Скривив ротик, Саша переадресовала его вопросительный взгляд подруге.

— Кольского, — проговорила та все так же негромко. — Кристина показывала нам его в Убежище, говорила, что это именно он ее нашел и привез.

— А ты не могла обознаться? — уточнил Эдуард, хмурясь. — Всадники в плащах похожи один на другого…

Изабелла отрицательно мотнула челкой.

— Это он за нами прилетел? — догадалась внезапно Саша. — Чтобы забрать нас в Убежище?

— Нет, вряд ли, — покачал головой молодой рыцарь. В принципе, ничего невероятного в появлении сэра Павла на Таганне не было: когда они виделись в последний раз, Кольский явно собирался на миссию — в обычный патруль он пошел бы в своем любимом черном орденском плаще, — но все же совпадение было удивительным. За все время странствий с сэром Гуго они ни разу не встречались в Провинциях с товарищами по Убежищу. Теперь же, когда оно пало…

Сапог все-таки вывалился из рук Эдуарда, глухо стукнув жесткой подошвой по доскам пола. Если сэр Павел покинул Убежище в одно время с ними, он же знать не знает о случившейся катастрофе! А значит, закончив свои дела, в чем бы они ни заключались, спокойно направится домой, а там…

Молодой рыцарь медленно перевел взгляд на Франца. Тот коротко кивнул, вероятно, подумав о том же самом.

— Нужно его найти! — заявил Эдуард, поспешно обуваясь. — Найти и предупредить!

— О чем предупредить? — тут же спросила Саша.

— Не важно, — отмахнулся Эдуард. — Это наши, взрослые дела!

— Коне-ечно, как заметить его на станции — это мы, а как объяснить… — начала, было, девочка.

— В Убежище захотела? — резко оборвал ее молодой рыцарь, и Саша тут же умолкла. — Что заметили — молодцы, — не замедлил подсластить пилюлю Эдуард. — И что рассказали — тоже молодцы. Зря только тянули, надо было сразу Францу сказать.

— Он занят был, заявкой вашей занимался, — буркнула Саша. — Взрослым делом, — не преминула вставить она «шпильку».

— Ладно, пролетели, — махнул рукой Эдуард. — А сейчас пошли скорее на станцию, может быть, он еще там!

Увы, на станции Кольского не оказалось. Там вообще уже почти никого не было: как ни крути, время близилось к ночи. Дважды обойдя кругом все публичные помещения, не оставив без внимания даже уборную — более того, попросив Сашу с Изабеллой проверить женскую, что вызвало у девочек серию недоуменных смешков, — Эдуард сдался.

— Возможно, он уже вовсе улетел с планеты, — предположил Франц, как видно, желая утешить товарища.

— Может быть, — расстроенно кивнул молодой рыцарь. — А может быть, еще вернется сюда завтра.

— Можно спросить у клерков, — кивнул юноша в сторону окошек почтовых служителей. — Они могут что-то знать.

— Не получится, — покачал головой Эдуард. — Я понятия не имею, под каким именем он сюда прибыл.

— А, ну да, — согласился книгочей.

— Ладно, пойдем ужинать, что ли? — предложил молодой рыцарь. — Завтра еще раз попробуем.

— Вы же, вроде, собирались посмотреть список участников, — напомнил Франц.

— Да, точно! — хлопнул себя по лбу Эдуард. — Совсем забыл. Пойдемте, покажете, где это.

Уплатив в кассу серебряную монету, молодой рыцарь получил взамен пачку бумаг, первая из которых была подтверждением его заявки, а на второй значился список зарегистрированных участников. Всадник Жером, всадник Ярослав, всадник Атанасиус и последний, четвертый, — всадник Спурий. Имена конкурентов ровным счетом ничего Эдуарду не говорили.

— Прошу прощения, — вновь обратился он в окошко к клерку. — Вы не подскажите, где можно найти уважаемых всадников Жерома, Ярослава и Атанасиуса?

— Сожалею, сударь, — развел руками тот, — такой информации у меня нет.

— Понятно, — кивнул молодой рыцарь. Откровенно говоря, он и не особо рассчитывал здесь на успех. — Тогда у меня вот еще какой вопрос: как я могу познакомиться с трассой состязаний? И когда можно будет пройти ее заранее в «седле»?

— Пробные полеты не дозволяются, — покачал головой клерк. — Да они и невозможны в принципе: маршрут будет утвержден лишь вечером накануне турнира. Полетное задание вам выдадут прямо перед стартом. Вами же получен регламент, сударь, ознакомьтесь!

— Регламент? — Эдуард перевел взгляд на пачку листов в своих руках, приподнял второй, со списком — за ним в самом деле шла бумага, озаглавленная «Регламент». — А, все, вижу, — кивнул он. — Благодарю вас.

— Удачи на турнире, сударь, — позволил себе на прощанье улыбку клерк.

24

Эдуард

Пока Франц с девочками рассаживались за столом в обеденном зале — по счастью, на Таганне не бытовало предубеждений на предмет еды рабов за одним столом с хозяевами, — Эдуард подошел к стойке, за которой обосновался прокуратор Ганс.

— Чем могу служить, сударь? — осведомился тот, почтительно изогнувшись — гибкости его позвоночника, пожалуй, позавидовала бы и иная змея.

— Вам случайно не знакомы всадник Жером, всадник Ярослав или всадник Атанасиус? — вполголоса задал вопрос молодой рыцарь. — Может быть, кто-нибудь из них остановился в вашем чудесном мансионе?

— Видите ли, сударь, наши правила не позволяют нам обсуждать наших дорогих гостей, — заявил прокуратор. — Если, конечно, на то не найдется должной причины, — добавил он, ощерившись и многозначительно таращась на собеседника.

— Вот это сойдет за причину? — спросил Эдуард, аккуратно выкладывая на край стойки серебряный юань. Управляющий явно что-то знал!

— Помилуйте, сударь, как можно? — пропел Ганс, жадно косясь на монету, но, тем не менее, демонстративно не трогая ее — даже руки а спину заложил. — Обычно причина бывает, по крайней мере, вдвое весомее.

— Вот такой? — молодой рыцарь добавил еще один юань.

— Только из необычайного уважения к вам, сударь, — заявил прокуратор, счастливо сгребая ладонью деньги со стойки. — За столом в углу, — прошептал он, приблизив лицо к собеседнику. Дыхнуло чесноком, и Эдуарду стоило определенных усилий не отстраниться. — Это всадник Атанасиус. Прибыл позавчера вечером. Оплатил комнату на день, но уже дважды продлевал найм. Я предлагал ему заплатить сразу за неделю — это вышло бы выгоднее ему и удобнее мне, но он стоял на своем. По мне, так он какой-то странный, сударь! Есть мало, почти не пьет… Не особо люблю таких клиентов, но что делать…

— Благодарю, — кивнул молодой рыцарь, отходя от стойки.

Человеку за указанным прокуратором столом на вид было лет сорок пять-пятьдесят. Плотный, краснолицый, с, по меньшей мере, трехдневной щетиной на щеках, он сидел перед пустой тарелкой, почему-то не позволяя официанту забрать ее и унести, и угрюмо изучал оставшиеся в ней жирные разводы. В обычной жизни Эдуард едва ли стал искать дружбы с таким типом, но сейчас выбора у него не было.

— Всадник Атанасиус? — поинтересовался он, приблизившись к краснолицему.

— А хотя бы и так, — буркнул тот, не прерывая своего созерцания. — Вам-то что?

— Меня зовут всадник Спурий, — представился Эдуард.

— Сочувствую, — ответствовал краснолицый.

— Вы позволите мне присесть? — спросил молодой рыцарь.

— А что, других мест мало? — по-прежнему не поднимая головы, бросил всадник за столом.

— В самом деле, мало, — терпеливо заметил Эдуард. — Но мне бы хотелось с вами переговорить.

— Хотелось — говорите, — пожал плечами Атанасиус.

Решив воспринять эти слова как приглашение, молодой рыцарь уселся на скамью напротив собеседника.

— Ну? — поинтересовался краснолицый.

— Что — ну? — не понял Эдуард.

— Вы говорить пришли или молчать? — спросил Атанасиус. — Если говорить — то не тяните, а нет — так проваливайте в хаос!

— Видите ли, сударь… — все заготовленные фразы как-то внезапно вылетели у молодого рыцаря из головы. — Я подал заявку на турнир, на котором будет разыгрываться контракт на рейсы в систему Йаззы…

— Ну и дальше что?

— Вы, как я знаю, также подали на него заявку…

— И что? Я вольный караванщик, куда хочу — туда и заявляюсь! — заявил Атанасиус.

— Да-да, конечно, — Эдуард все никак не мог придумать, как бы подойти к сути. — Видите ли, сударь, так вышло, что для меня очень важен этот контракт. Поэтому я подумал… Не согласитесь ли вы снять свою заявку, приняв от меня в благодарность некоторую сумму…

Оторвав, наконец, взор от порожней тарелки, Атанасиус поднял мутные глаза на собеседника.

— Вы это всерьез, сударь? — хмыкнул он.

— Более чем, — заверил молодой рыцарь.

— И сколько вы намерены мне предложить?

— Ну… — Эдуард замялся. — Скажем, пятьдесят рублей?

— Сто, — отрезал Атанасиус. — И чтоб никаких там векселей — все звонкой монетой!

— Договорились! — быстро проговорил молодой рыцарь.

— Хаос! — буркнул краснолицый. — Нужно было просить двести! Ладно, слово сказано. — Гоните деньги, сударь!

Отстегнув от пояса два мешочка, в каждом из которых хранилось ровно по пятьдесят золотых, Эдуард положил их перед Атанасиусом. Развязав толстыми кривыми пальцами тесьму, тот со звоном высыпал монеты на стол и невозмутимо принялся пересчитывать, складывая в стопочки по десять штук. Молодой рыцарь неуверенно покосился по сторонам, но, кажется, люди в зале не обращали на них никакого внимания — возможно, заключать сделки за ужином здесь было в порядке вещей.

— Все верно, — кивнул Атанасиус, закончив подсчет и засыпая деньги обратно в мешочки. — Что ж, вот вам подтверждение моей заявки, — вынув из-за пазухи, он бросил перед Эдуардом сложенную вчетверо, но при этом изрядно помятую бумагу. Хотите — оставьте себе на память, хотите — подотритесь, теперь она ваша. Только знаете, что я вам скажу, сударь? Вы просто лопух! Если уж вам так приспичило заполучить этот, хаос его поглоти, контракт, могли бы потратить свои денежки с куда большим умом!

— Как, например? — поинтересовался молодой рыцарь, решив пропустить нелестную характеристику мимо ушей. Душа его пела: один из конкурентов выведен из игры! Безусловно, это стоило ста золотых!

— Стану я еще вам советы раздавать! — усмехнулся краснолицый. — За это вы мне, кажется, не платили! Скажите лучше, что в этой Йаззе такого? Дыра же дырой! Или дело не в ней, а в публикане Фульвии? Тоже ведь не космос весть какой магнат?

— Стану я еще вам советы раздавать! — в тон ему ответил Эдуард. — За это вы мне, кажется, не платили!

— Ну и катитесь тогда в хаос! — бросил Атанасиус. — Свое вы получили, и с моей стороны это была честная сделка. А теперь оставьте меня в покое!

— С превеликим удовольствием, — совершенно искренне заверил молодой рыцарь, поднимаясь из-за стола.

* * *

— Сто золотых? — вытаращил глаза Франц, отставляя в сторону едва пригубленную кружку эля. — Нет, ну вам виднее, конечно…

— Полагаете, что я был не прав? — мгновенно ощетинился Эдуард.

— Нет-нет, что вы, я же сказал: вам виднее, — замахал руками юноша. — Просто я не ожидал…

— Сначала я предложил ему пятьдесят, — принялся объяснять молодой рыцарь. Реакция книгочея его удивила: он ждал, что товарищ порадуется устранению конкурента вместе с ним, теперь же, сходу не встретив понимания, понемногу и сам начинал сомневаться, верно ли поступил, поэтому убеждал уже не столько собеседника, сколько самого себя. — Но он потребовал сто, и чтоб только монетами. Я еще вовремя согласился, он сам потом признал, что нужно было просить двести! По мне, так невелика цена: зато теперь у нас осталось только два соперника. Двоих обставить будет всяко легче, чем троих…

— Если только до послезавтра в заявочном списке не появится еще дюжина охотников, — заметил Франц. — Прослышав, к примеру, что тут деньги по легкому рубятся…

— Да нет, не должны… — протянул Эдуард, как смог более уверенно. О таком варианте он, надо признать, не подумал. — Надо было, конечно, переговорить с этим Атанасиусом без свидетелей, — признал все же он, — но все как-то спонтанно вышло…

— Ладно, будем надеяться, что все обернется к лучшему, — умиротворяюще проговорил юноша, принимаясь за еду. — А что те двое? Которые остались? Про них что-нибудь известно? — спросил он, насаживая на вилку кусок мяса.

— Нет, — покачал головой молодой рыцарь, порадовавшись закрытию неожиданно оказавшейся щекотливой темы и также пододвигая к себе давно заждавшуюся его тарелку. — Но на них у нас еще будет весь завтрашний день.

— А вам раньше приходилось участвовать в турнирах? — задал вопрос Франц.

— В таких, как здесь, — никогда. Но раньше, — он понизил голос до едва различимого шепота, — до реконкисты, я участвовал в парочке нормальных, проводившихся в Руг, — само по себе ничего криминального в этих словах не было, но кричать во весь голос о делах былых времен все же не стоило.

— Ну и как, успешно? — поинтересовался книгочей.

— Всяко бывало, — неопределенно ответил Эдуард. Выдающимся турнирным бойцом он, надо признаться, стать так и не успел, но победы в отдельных поединках случались. — Впрочем, тут у них, как я понял, — совсем другое дело. Надо еще почитать правила, но главное понятно: полет наперегонки. Иные задачи, иные потребные навыки.

— Да, наверное, — кивнул книгочей. — Ну и как вы оцениваете наши шансы?

— Как я могу что-то оценивать: я же не знаю сил соперников, — пожал плечами молодой рыцарь. — Именно поэтому и стремлюсь максимально сократить их число еще до старта! — добавил он, сам в запале возвращаясь к вопросу, от которого только что с облегчением ушел.

По счастью, в этот момент кто-то приблизился к их столу сзади, и развития тема не получила. Точнее получила, но с весьма неожиданной стороны.

— Прошу меня простить, что прерываю вашу трапезу, — послышался сзади приятный баритон. — Могу я поговорить с всадником Спурием?

Эдуард обернулся: за его спиной стоял высокий мужчина лет тридцати пяти с приятным, обрамленным аккуратной бородкой лицом. На плечах у незнакомца был лазоревый плащ караванщика.

— Чем могу служить, сударь? — поинтересовался молодой рыцарь, указывая незнакомцу на свободное место на скамье между собой и уткнувшейся в свою тарелку Изабеллой.

— Наедине поговорить, если позволите, — тот в свою очередь сделал приглашающий жест в сторону пустого стола неподалеку.

Эдуард машинально бросил быстрый взгляд на Франца — книгочей едва заметно пожал плечами: не знаю, мол, сам решай.

— Как вам будет угодно, сударь, — поднявшись, молодой рыцарь прихватил со стола едва начатую кружку эля и двинулся через зал следом за незнакомцем.

— Мое имя — Жером, — представился караванщик, когда они вдвоем уселись за стол. — Вероятно, вы видели его — в списке участников турнира. Прошу прощения… — он жестом дал понять официанту, что также желает отведать местного эля, и вновь обернулся к собеседнику.

— Совершенно верно, сударь, — подтвердил Эдуард, воспользовавшись этой короткой паузой, чтобы немного собраться с мыслями. — Видел и даже пытался вас разыскивать.

— Вот как? — улыбнулся Жером. — Что ж, выходит, мы оба искали друг друга. В таком случае, очевидно, вам известно, кто я такой и чем занимаюсь?

— Увы, — развел руками молодой рыцарь. — Я знаю лишь ваше имя и то, что вы подали заявку на тот же турнир, что и я.

— Как и на восемь других, намеченных на завтра. И пять — послезавтрашних. Пока пять. Возможно, их будет больше. Или же нет — если мы с вами договоримся.

— О чем договоримся, сударь? — Эдуард был в замешательстве, совершенно не понимая, к чему клонит его собеседник.

— Позвольте мне объяснить все с самого начала, — понял тот затруднение молодого рыцаря. — Видите ли, сударь, в отличие от большинства коллег, я не вожу караваны публиканов. Точнее, иногда, конечно, вожу, но нечасто, и живу, в основном, не этим. Мой основной заработок — турниры. Я, если хотите, профессиональный гонщик!

— А разве выигранные контракты можно переуступать? — нахмурился Эдуард, все еще не в силах постигнуть смысл слов Жерома.

— Нет, разумеется, — качнул головой тот. — Можно, правда, отказаться от подписания, и тогда право перейдет к всаднику, занявшему второе место. Но это не мой вариант. Я не выигрываю гонку. Наоборот: я помогаю выигрывать другим!

— Каким это образом? Просто уступая первенство?

— Не просто уступая, а обеспечивая победу тому, кому она должна принадлежать. Заказчику.

— И как же вы это делаете?

— Ну, тут множество профессиональных секретов! — рассмеялся Жером. — Перед стартом заказчик получает от меня инструкции — несложные, следовать им доступно каждому, ну а остальное я беру на себя.

При этом, заметьте, формально ни на йоту не нарушая регламент турнира, тем более — закон. В итоге заказчик приходит первым, а я получаю свой скромный гонорар.

— Не понимаю, как это может быть законным, — с сомнением покачал головой Эдуард.

— Ну, я же не отстреливаю соперников заказчика, — заметил Жером. — И даже не плачу им за то, чтобы они добровольно выбыли из борьбы, — многозначительно посмотрел он на собеседника. Эдуард невольно потупился. — Тем более, что это, как правило, бессмысленно. Там замолвлю словечко перед организаторами, здесь замешкаюсь на разгоне, помешав всаднику-конкуренту набрать скорость, еще где-нибудь неудачно закручусь на резком повороте, вынудив всех себя облетать, теряя время… Однажды даже пришлось спровоцировать небольшую аварию — правда, вот это уже может быть расценено как нарушение регламента. В тот раз меня потом неделю таскали по разным комиссиям, но в итоге признали, что столкновение было ненамеренным, и просто оштрафовали. Но такое, повторюсь, приключилось лишь однажды, как правило, до крайностей не доходит.

— Понятно… — протянул молодой рыцарь, взяв, наконец, в толк, с кем имеет дело. — И вы, значит, предлагаете мне…

— …заключить со мной сделку. С меня — ваша победа, с вас — скромное вознаграждение.

— И насколько скромное? — почти на «автомате» поинтересовался Эдуард.

— О, более чем! Какие-то пятьсот золотых! Причем я и векселя беру, почти по номиналу, с минимальным дисконтом — у меня есть друзья в Гильдии, помогают обналичить без потерь, — поспешно добавил он, видно, заметив, как изменился в лице собеседник.

— Пятьсот золотых! — ахнул молодой рыцарь. — Ничего себе!

— Уверен, вы можете себе это позволить, — пожал плечами Жером. — Хотя бы судя по тому, как, не торгуясь, выложили сотню Атанасиусу, — Эдуард скрипнул зубами: все-таки он тогда поступил крайне необдуманно! — Но космос с ним, с Атанасиусом, — продолжал тем временем всадник. — Это ваши с ним дела, и в них я не лезу. Но я видел вашу карету. И говорить, что обладатель такого шикарного экипажа не способен заплатить за нужный ему контракт пятьсот рублей — просто смешно.

— Так вы что, судите о платежеспособности клиентов по их каретам? — спросил молодой рыцарь — просто чтобы хоть что-нибудь сказать.

— А почему нет? «Седла» у всех стандартные, одеваемся мы все так же примерно одинаково, выбор еды и жилья часто зависит от того, что нам могут предложить, — остаются кареты. И это, я скажу вам, сударь, лучший показатель! В таком экипаже, как у вас, кого попало возить не станешь. А значит, и плата будет соответствующая. Не всегда, конечно, — ума не приложу, чем вас так заинтересовал публикан Фульвий: деньжата-то у него водятся, но расстается он с ними обычно крайне неохотно, но это уже не мое дело. А, как правило, все именно так: шикарный экипаж — шикарная оплата…

— С каким дисконтом вы возьмете векселя? — прервал его рассуждения Эдуард. Не то чтобы он уже был готов принять предложение Жерома — просто хотел понять свои возможности.

— За восемьдесят процентов от номинала — возьму, — заявил всадник.

Молодой рыцарь наскоро прикинул в уме: если что, у него останется еще двести рублей монетами и более полутора сотен векселями.

— И взамен вы беретесь обеспечить мне победу в турнире? — уточнил он.

— Совершенно верно, — кивнул Жером. — Вам, конечно, тоже придется немного постараться — трассу за вас я пройти не могу, — но основное я беру на себя.

— Ясно, — кивнул Эдуард. — Ну а если — на мгновение представим себе худшее — если я вдруг проиграю — деньги возвращаются?

— Я не сказал? — удивился всадник. — Возвращается пятьдесят процентов.

— Стоп! — осекся молодой рыцарь. — А почему только пятьдесят, а не все?

— Такие у меня правила, — развел руками Жером. — Я делаю все, что могу, и поверьте, делаю хорошо, но человек строит расчеты, а космос, бывает, имеет свое мнение. Всякое может случиться: например, заказчик затупит. Что ж мне, из-за него страдать? Но за все три года, что я на Таганне, возвращать полученные деньги мне пришлось лишь дважды. За три года! А гоняюсь я, почитай, каждый второй день! Вот так-то, сударь!

— Тем более, раз неудачи столь редки — почему в этом случае не вернуть при неудаче всю сумму? — поинтересовался молодой рыцарь.

— Таковы мои правила, — повторил всадник. — Если я стану их нарушать по прихоти того или иного клиента — меня просто перестанут уважать. Лучше отказаться от заказа, чем поставить под угрозу репутацию.

— По мне, так возврат всей суммы пошел бы вашей репутации только на пользу, — заметил Эдуард.

— Увы, это не так. Здесь, на Таганне, народ простой: уступчивость посчитают слабостью, а слабого тут же затопчут. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Поэтому выставил вам пятьсот золотых — и не уступлю не рубля, хотя кому-то другому мог назвать цену в триста или даже в двести. По прочим условиям — все точно так же. Но не думаю, что вам стоит волноваться по поводу возврата денег. Если я берусь за дело, будьте уверены: до этого не дойдет.

— Два раза все же дошло, — усмехнулся молодой рыцарь.

— Там были особые случаи. В первом заказчик, как оказалось, чуть ли не вчера впервые сел в «седло», а я сам был еще недостаточно опытен и не разобрался, что к чему. Сейчас бы ни за что за такое не взялся. А во втором… Не стану скрывать, там был и мой просчет тоже. Один-единственный за три года! Ни одного за два последних! По-моему, это отличный результат! Ну так как, сударь, по рукам? — подался он вперед, буравя взглядом собеседника.

Отвечать Эдуард не торопился. Еще час назад, до сделки с краснорожим Атанасиусом, он наверняка не раздумывая принял бы предложение Жерома. Но допускать вторую ошибку подряд — а он все яснее понимал, что то была ошибка — очень не хотелось. Вот если бы хотя бы договориться о возврате всей суммы в случае проигрыша — но тут собеседник явно не собирался уступать ни на дюйм.

— Пожалуй, мне нужно все еще раз хорошенько обдумать, — заявил он, прихлебывая эль, чтобы скрыть этим волнение. — У меня же есть время до послезавтра, не так ли?

— Разумеется, — расплылся в широченной улыбке Жером. — Хоть до самого старта — если только к тому времени у меня не появится заказ от кого-то еще.

— Вы имеете в виду всадника Ярослава? — прищурившись, спросил молодой рыцарь.

— Почему нет? Плюс не забывайте, что на послезавтра у меня подано еще несколько заявок. Гонки обычно идут не одновременно, но в двух турнирах за день я не участвую. Тоже, если хотите, правило. Это просто физически тяжело, я же считаю своим долгом подойти к гонке в наилучшей форме. Так что советую вам не затягивать с решением, сударь, — можете опоздать. Если все же надумаете, между гонками меня всегда можно найти на станции или в моем коттедже — он тут, неподалеку, в десяти минутах ходьбы. Спросите любого стражника, он покажет — они меня тут все знают. Только прошу, среди ночи не будите: полноценный отдых в моем деле — основа основ. А сейчас прошу меня извинить: мне предстоит еще одна беседа…

— До свидания, сударь, — принялся подниматься из-за стола Эдуард, поняв намек собеседника.

— Всего доброго, сударь. И надеюсь на новую плодотворную встречу! — отсалютовал ему кружкой с элем Жером.

25

Эдуард

— А что, неплохо придумано! — с усмешкой заметил Франц, выслушав рассказ Эдуарда. — Получилось — забирай заслуженные денежки, не получилось — все равно забирай, просто немного меньше.

— В два раза — это не много? — спросил молодой рыцарь.

— Не много — если делать за них, по сути, ничего не нужно.

— Как это не нужно — он же в любом случае летит, борется…

— Хотел бы я посмотреть на караванщика, который откажется за такие деньги совершить полет-другой, — хмыкнул юноша.

— Тут все дело — в репутации, — постарался, как смог, объяснить Эдуард. — Он ею дорожит — что естественно. К тому же, по его словам, за все время работы у него было всего две неудачи.

— То-то и оно, что «по его словам», — подчеркнул Франц. — И о хваленой репутации этого Жерома только от него самого мы и знаем.

— Полагаете, он лгал? — нахмурился молодой рыцарь. Эта простая мысль до сих пор вовсе не приходила ему в голову: его недавний собеседник отнюдь не выглядел лжецом — напротив, определенно внушал доверие.

— Я не знаю, — развел руками книгочей. — Я лишь говорю, что как-то подтвердить его слова мы с вами не можем, приходится верить на слово. Или не верить. Но кое-что, согласитесь, выглядит настораживающе. К примеру, это нежелание вернуть деньги в случае неудачи.

— Мне это тоже сперва показалось немного странным, — согласился молодой рыцарь. — Но он сказал, что таковы правила, отступление от которых только вредит делу.

— Он сказал, — повторил за товарищем юноша, сделав упор на местоимение «он».

— То есть, вы считаете, что договариваться с ним не стоит? — решил, наконец, задать прямой вопрос Эдуард.

— Это уж вам решать, — заявил книгочей. — В конце концов, вам же потом в турнире участвовать.

— Участвовать как раз будем вместе, — буркнул молодой рыцарь. — Я в «седле», вы в карете — все как в настоящем рейсе. Нам же пассажира везти — помните? Как тут без стюарда…

— Вместе — так вместе, — пожал плечами юноша. — Но решать все равно вам. Я могу лишь что-то посоветовать…

— Ну и?.. — подался вперед Эдуард. — Что вы мне посоветуете?

— Разве что не рубить с плеча и все еще раз тщательно взвесить. Сумма немалая, но если за нее мы получим результат… Если получим.

Поднеся ко рту кружку, молодой рыцарь с минуту безмолвствовал, потягивая эль. Совет был дельным, но, увы, все это он и сам прекрасно понимал. Пятьсот рублей — большие деньги, но результат того стоит. Другое дело, если результата не будет — но тогда потеря двухсот пятидесяти золотых станет меньшей из их с Францем проблем. Так что сам по себе риск оправдан. Вот только стоит ли доверять Жерому? Не выйдет ли так, что тот возьмет деньги и пустит все на самотек? Возможно такое? В принципе, здесь наш книгочей прав: совсем исключить этого нельзя. Репутация репутацией, а двести пятьдесят рублей — это двести пятьдесят рублей. А потом хоть искричись, что тебя надули: кому поверят — безвестному залетному караванщику или местному, завсегдатаю турниров? Прелесть хорошей репутации в том и состоит, что прежде, чем окончательно рухнуть, какое-то время она тебя еще продолжает прикрывать, пусть уже и безосновательно…

Прикрыв глаза, Эдуард попытался представить, как бы поступил в сложившейся ситуации сэр Гуго. Первой мыслью было, что наставник вовсе не стал бы вести разговоры ни с каким Жеромом: бывший королевский гвардеец верил как в свои силы, так и в свое предназначение. Он просто вышел бы на старт и выиграл эту, провались она в хаос, гонку. Да, без сомнения, так бы оно и было. Но то сэр Гуго, а то — он, Эдуард. Конечно, он уже не тот испуганный ребенок, что впервые сел в «седло» в замке Тэрако, но ни навыками, ни опытом своему старому наставнику не ровня — это надо понимать. И что бы сэр Гуго сделал именно на его, Эдуарда, месте? Не новичка-неумехи, но и не аса из асов? Какое решение бы принял — со своей мудростью учителя, но с умениями ученика? Денег бы жалеть не стал — это понятно. Но доверился ли бы Жерому с его, скажем так, сомнительными методами? Или рискнул, пойдя на принцип?

Своим принципам сэр Гуго был верен, как никто другой во всем Новом Мире. Но вот рисковать результатом миссии, пожалуй, нипочем бы не стал…

Эль из опустевшей кружки перестал литься в горло, и в этот момент Эдуард принял решение.

— Хорошо, я все взвесил, — проговорил он, отставляя кружку.

— И?.. — поднял брови Франц.

Вместо ответа молодой рыцарь оглянулся, ища глазами Жерома. Однако за давешним столом всадника не оказалось — там уже сидели два совершенно других человека, по виду публиканы.

— А… где он? — только и смог выдохнуть Эдуард.

— Всадник Жером? — верно понял вопрос книгочей. — Да нету, — удивился он, присмотревшись. — Я тоже не заметил, как он ушел.

— Я заметила! — подала голос промолчавшая весь ужин, как рыба, Саша. — Вы про того всадника с бородой, да? — уточнила она на всякий случай. — Он почти сразу вышел, как Эд к нам вернулся.

— Что ж ты молчала-то? — всплеснул руками молодой рыцарь.

— А что, надо было сказать? — удивилась девочка. — Я думала, это все ваши, взрослые дела.

— Эх, чтоб тебя… — в досаде бросил Эдуард, обращаясь вообще-то уже не к Саше, но та тут же сжалась, видно, по старой привычке приняв ругань на свой счет. — Это я не о тебе, — вынужден был уточнить молодой рыцарь, — о ситуации. Нужно его догнать! — заявил он, вставая. — Вы тут сидите пока, заканчивайте ужин, я постараюсь по-быстрому… — и не ожидая ни согласия, ни возражений, переступив через скамью, принялся пробираться на улицу.

Снаружи было уже совсем темно, только в отдалении светилось окнами здание почтовой станции да горели сигнальные огни на посадочной площадке. Поежившись и поплотнее укутавшись в плащ — после душного зала мансиона воздух показался Эдуарду весьма свежим, — молодой рыцарь зашагал туда. Он бы и бегом побежал, но дорога, вообще-то прямая и относительно ровная, в темноте едва просматривалась, вынуждая к осторожности. Эдуард и так-то ухитрился пару раз споткнуться, однажды — едва не растянувшись во весь рост.

Жерома на станции не оказалось. Собственно, там вообще никого не оказалось, кроме одинокого сонного клерка. На вопрос, где найти коттедж всадника Жерома, тот отвечал охотно, но путано, и, промучившись с ним минут пять, Эдуард вынужден был ретироваться, так ничего и не добившись.

Вновь выйдя на улицу, молодой рыцарь огляделся, надеясь высмотреть стражника. Как по велению хаоса, ни одного поблизости не было. Вот всегда так: когда не ждешь — сами за тобой являются толпой, а как возникнет в них нужда — ищи-свищи! А случись с кем беда — где их искать?

На миг ему даже пришла в голову мысль возопить о помощи — небось, тогда уж прибегут, голубчики, но, поразмыслив, от этой идеи Эдуард все же отказался. Прибежать-то, может, и прибегут, а вот с каким настроем? Еще и неприятностей не оберешься, когда выяснится, что зов был напрасным…

В конце концов, Жером сам просил не беспокоить среди ночи — вот и не станем. А утречком по-светлому, спокойненько наведаемся в гости и все обсудим…

Решив так, Эдуард для очистки совести еще раз внимательно огляделся по сторонам, но, так и не обнаружив кругом ни души, направился к мансиону.

* * *

Наутро, даже не позавтракав, они с Францем вновь явились на станцию, в надежде встретить там Жерома, а может, и — чем хаос не шутит — сэра Павла. Ни того, ни другого там не оказалось, зато в углу обнаружился скучающий стражник, с готовностью вызвавшийся проводить Эдуарда к жилищу разыскиваемого тем караванщика. Ходу до него в самом деле оказалось не больше десяти минут, но все больше по узкой, петляющий меж камней тропке, с каждым поворотом которой молодой рыцарь все более убеждался, что был прав, не став предпринимать поиски накануне, в темноте.

Коттедж всадника Жерома оказался приземистым одноэтажным каменным домиком с покатой черепичной крышей, стоящим в ряду из пяти или шести таких же.

— Вот, извольте, сударь, — проговорил стражник, протягивая руку.

— Благодарю, — кивнул Эдуард, но тот руки не опустил, и только тогда молодой рыцарь догадался, что провожатый ожидает подношения. Такие случаи всегда ставили Эдуарда в тупик: услуги оказано на грош, но поди угадай, во сколько ее ценит попутчик — может, в этот самый грош и оценивает, а если в рубль? Рубля было жалко, и молодой рыцарь положил в ладонь стражника серебряную монету. По тому, как алчно блеснули глаза его проводника, можно было предположить, что он здорово ему переплатил.

— Благодарствую, сударь, — стражник спрятал юань в карман камзола. — Если еще что надо будет — вы просите, я завсегда. Меня Бобом кличут, и я до вечера на станции буду.

— Хорошо, — неопределенно кивнул Эдуард, делая шаг в сторону крыльца.

— Только вот еще что, сударь, — послышался голос проводника за его спиной. — Хозяина-то нынче нет дома. На турнире он. Спозаранку пошел за «седлом», я как раз заступал на дежурство, вот и видел.

— А что ж ты раньше-то не сказал? — раздраженно буркнул молодой рыцарь, поворачиваясь.

— Так вы не спрашивали, сударь, — развел руками Боб. — Я думал, может, на сам дом посмотреть изволите. Он же продает его, дом-то. Всадник Жером, то есть. Говорят, присмотрел себе хоромы попросторнее, да и в местечке получше.

— Ясно, — вздохнул Эдуард. — Что ж, возвращаемся. Стражник услужливо отступил с тропы, давая ему проход.

— А когда он должен вернуться? — поинтересовался молодой рыцарь, минуя проводника.

— Так это ж как турнир сложится, — пожал плечами тот. — Может, к обеду, а может, и только к ужину. Только станции ему при сем по-любому не миновать. Если желаете, я, как завижу, предупрежу, что вы его ищете. Как ему вас представить, если что?

— Скажите, всадник Спурий, — буркнул Эдуард. Он уже решил, что сам дождется Жерома на станции, не полагаясь ни на Боба, ни на кого другого.

— Всадник Спурий, — повторил стражник, запоминая. — Все будет в лучшем виде! — заверил он спутника, но тот его уже, почитай, и не слушал.

* * *

Турнир ли так затянулся, или же у Жерома нашлись какие-то другие дела, но проторчать на станции Эдуарду пришлось почти до самого вечера. Франц несколько раз предлагал его подменить, чтобы товарищ смог хотя бы сходить перекусить, но молодой рыцарь был непреклонен. Правда, попросил юношу принести из комнаты в мансионе оставленный там регламент турнира — так или иначе, изучить эти бумаги нужно было тщательно.

Из-за этого злосчастного регламента Эдуард едва и не опростоволосился: углубившись в чтение, не заметил, как в зале появился долгожданный всадник. По счастью, Жером сам увидел давешнего собеседника и мимо не прошел.

— Добрый вечер, сударь! — приветствовал он молодого рыцаря своим бархатным баритоном.

От неожиданности Эдуард даже выронил из рук регламент. Листы тут же разлетелись по полу во все стороны, так что собирали их всем миром: приняли участие и Жером, и два других караванщика, случайно оказавшиеся рядом.

— Благодарю, милостивые государи, — смущенно пробормотал молодой рыцарь, кое-как складывая листы в стопку — не обращая уже внимания ни где у тех верх, а где низ, ни на порядок страниц.

— Не стоит благодарности, — ответил за всех Жером. — Кого-то ждете? — осведомился он.

— Вас, сударь, — сообщил Эдуард.

— Вот как? — улыбнулся караванщик. — Что ж, в таком случае я вас внимательно слушаю.

— Решил принять ваше предложение, — на всякий случай понизив голос, заговорил молодой рыцарь. — Насчет завтрашнего турнира. Деньги со мной… — его рука нырнула под полу плаща.

— Подождите, сударь, — остановил его Жером. — Видите ли… Вынужден вас огорчить, но на завтра я уже занят. Клиент оплатил заказ, так что прошу меня извинить — ничем не могу помочь.

— Как оплатил? — опешил Эдуард.

— Как обычно — звонкой монетой, — пожал печами всадник. — Так что еще раз прошу меня извинить, — он сделал движение в сторону, явно собираясь удалиться.

— Погодите! — схватил его за руку молодой рыцарь. Листы регламента вновь спланировали на пол, но он не обратил на это никакого внимания. — А как же я?

— Я предупреждал вас, чтобы не тянули с решением, сударь, — развел руками Жером, одновременно освобождаясь от хвата собеседника. — Время у вас было…

— Я все решил еще вчера вечером! — воскликнул Эдуард. — Просто вы уже ушли из мансиона, но я искал вас — и на станции, и потом с утра — дома, но вас там не оказалось.

— Меня не было дома, — подтвердил караванщик. — По утрам я обычно рано встаю — лучшее время для поиска клиентов. Что ж, жаль, что не встретились: сделка с вами была бы мне весьма интересна. Но что случилось — то случилось. Поверьте, я в самом деле сожалею…

— А… Но… — мозг молодого рыцаря отчаянно искал выход из нежданного тупика. — А вы не посоветуете мне кого-нибудь вроде вас? — брякнул Эдуард. — Такого же… специалиста?

— Даже приди мне это в голову — прием заявок на завтрашний турнир завершен, — ответил Жером. — В списке по-прежнему четверо — если забыть о получившем свое Атанасиусе, то трое, — и больше никто в него уже не добавится. Вы же читали регламент, — с легкой усмешкой он кивнул на разбросанные по полулисты.

— А может быть, тогда вы все же проведете завтра две гонки? — попытался ухватиться за последнюю соломинку молодой рыцарь. — Я помню, это не в ваших правилах… Но я заплачу больше! Семьсот золотых! Восемьсот!

Тысячу рублей — если возьмете восемьсот из них векселями! — это были все деньги, имевшиеся в его распоряжении — за исключением разве что карманной мелочи.

— Где ж вы были вчера с такой щедростью, сударь? — покачал головой караванщик. Вне всяких сомнений, он и в самом деле был огорчен, что упустил выгодную сделку. — Нет, как ни прискорбно, ничего у нас с вами не выйдет. И дело уже не в сумме, и даже не в количестве гонок. Так сложилось, что мой клиент — всадник Ярослав. Вообще-то я стараюсь не афишировать такие вещи, но завтра вы так или иначе все бы поняли. Поэтому в третий раз прошу меня извинить — а это втрое больше, чем я делаю обычно — и давайте закончим на этом. До встречи на турнире, сударь!

Жером уже давно покинул зал, а Эдуард так и продолжал стоять над разлетевшимися листами, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить слово. Немногочисленные посетители станции, косясь, обходили его стороной, в отличие от прошлого раза никто не вызывался помочь, только стражник Боб, выбравшийся из своего угла, присев на корточки, собирал с пола бумаги, стряхивал с них пыль и пытался сунуть в руку молодому рыцарю, но тот и не думал сжимать пальцы, и листы падали вновь. Наконец, махнув в досаде рукой, стражник удалился, на прощанье что-то многословно высказав Эдуарду — тот ничего не услышал.

26

Эдуард

— Для победы в гонке потребны три вещи, — с важным видом провозгласил Эдуард, обращаясь к внимающему Францу. — Быстрота, быстрота и еще раз быстрота!

Молодой рыцарь уже оправился от потрясения, связанного с неоправдавшейся надеждой на помощь Жерома, и более того, теперь, вспоминая свою вчерашнюю истеричную реакцию на отказ караванщика, испытывал жгучий стыд. Это ж надо было так разнюниться — словно дитя малое! Хорошо хоть книгочей не видел, не говоря уже о Саше с Изабеллой! Может быть, именно поэтому с самого утра Эдуард держался подчеркнуто браво.

— Быстрота, быстрота и еще раз быстрота, — повторил он. — Быстрота на трассе, быстрота на стоянке и, наконец, быстрота на стрельбище. Тут, разумеется, нелишней будет также и меткость, но главное — все равно быстрота!

— На стрельбище? — переспросил юноша. — Что еще за стрельбище?

— Стрельбище и есть, — небрежно пожал плечами молодой рыцарь. — Два огневых рубежа — один на пути туда, другой — обратно. Движущиеся мишени, вероятно, призванные, по мысли организаторов, имитировать нападение разбойников на мирных караванщиков. Нужно сбить пять, и после этого можно будет возвращаться на трассу. На самом деле забавно, конечно: в реальном бою одному против пятерых, да еще с каретой за спиной, нипочем не выстоять, будь ты хоть сам бриллиантовый кавалер. Но таковы правила.

— А на пути туда и обратно — это куда и откуда? — поинтересовался Франц.

— На Тагу — планету-сестру Таганны — ну и назад, соответственно, — Эдуард сам получил на руки маршрут лишь пять минут назад, но говорил таким тоном, словно книгочей сам все прекрасно должен был знать, а не задавать глупые вопросы. — Там мы должны высадить нашего первого пассажира и забрать второго, которого и доставить сюда. Кстати, о пассажирах, — спохватился он. В отличие от стрельбища и маршрута, это уже была епархия Франца. — Важный момент! Как я уже сказал, значение имеет только быстрота. Сервис и все такое — побоку. На результат это никак не влияет. Поэтому главное — не зевать. Переступил пассажир порог — тут же блокируете дверь кареты. Улыбнуться, усадить, пристегнуть — это все после. То же самое перед посадкой: нужно не ждать, пока карета остановится, а заранее пригласить пассажира на выход. Каждая секунда промедления может в итоге оказаться роковой! Это понятно?

Юноша кивнул.

— Отлично, — бросил молодой рыцарь. — Сделаем все как нужно — и контракт на Йаззу у нас в кармане!

— Да поможет нам всеблагой космос, — пробормотал Франц.

— Космос помогает лучшим, — заявил Эдуард. — Так что сегодня он наверняка будет на нашей стороне. Ну а теперь — по местам!

Три «седла» с каретами на сцепках стояли в ряд на просторной стартовой площадке ярдах в пятидесяти от невысокого дощатого домика, из которого по сигналу должны были появиться пассажиры — также трое, по одному на каждого участника. Карета, место на подножке которой занял Франц, стояла посередине: Эдуард специально поставил ее так и был из-за этого собой чрезвычайно доволен: пусть на полдюжины шагов, но идти их пассажиру будет ближе. Из-за спины книгочея на миг показалась голова Саши, но тут же исчезла, повинуясь не то резкому жесту молодого рыцаря, не то просьбе юноши: девочкам был дан строгий приказ без нужды не высовываться.

Решение взять их с собой на турнир созрело не сразу: Эдуард сперва предлагал оставить девочек в мансионе, заперев в комнате. На что Саша тут же заявила, что оставаться одни они боятся. Вероятно, тут девочка слегка лукавила: едва ли им стоило чего-то опасаться, сидя под надежным замком, — разве что смертной скуки, но ее неожиданно поддержал Франц, напомнив, что Саша — юнга, а значит, ее место в карете. С этим молодой рыцарь согласился: избранной легенде следовало соответствовать досконально. Бросать же в мансионе одну Изабеллу было бы, пожалуй, уж слишком жестокосердно, потому в итоге решили взять в карету и ее, благо на летные качества экипажа количество груза и пассажиров на борту никак не влияло.

Убедившись, что порядок восстановлен, Эдуард перевел взгляд на соседнюю карету — для начала ту, что стояла справа. Это был довольно добротный экипаж, немного напоминавший тот, что они еще недавно использовали с сэром Гуго. Небольшой, но, должно быть, в меру комфортный и, главное, надежный. Типичная карета средней руки караванщика. Ее хозяин, всадник Ярослав, — человек неопределенного возраста, несмотря на начавшее уже припекать солнце, плотно закутанный в плащ, что-то горячо втолковывал своему стюарду — видно, давал тому последние инструкции.

Молодой рыцарь повернул голову в сторону экипажа слева. Вот его, пожалуй, и каретой-то можно было назвать лишь с огромной натяжкой! Кособокий, некрашеный, с ржавой подножкой и провисшим почти до земли пузатым брюхом — на таком, пожалуй, и на орбиту было бы страшновато выйти, не то что идти Путем! С первого взгляда ясно: ни один уважающий себя клиент такой не зафрахтует!

«А они и не фрахтуют!» — напомнил себе Эдуард. Всадник Жером — а неказистая карета принадлежала именно ему — зарабатывает себе на хлеб с маслом немного другим способом.

Впрочем, удивительно, как у него вообще приняли заявку — разве что предположить, что требования публикана Фульвия совсем уж скромны.

Самого хозяина развалюхи видно не было — он давно уже сидел в «седле», ожидая старта. Что ж, пожалуй, стоило последовать примеру опытного гонщика!

Решив так, Эдуард откинул бронеколпак и, махнув на прощанье рукой Францу — книгочей ответил поднятой вверх ладонью, — уселся в пилотское кресло.

* * *

Его самоуверенность — и не суть важно, показная изначально или нет — была столь убедительна, что молодой рыцарь искренне удивился, почувствовав подступившую дрожь, и сперва даже решил, что в кабине «седла» сбился температурный режим. Но нет, с техникой все было в полном порядке, нечаянный холод шел не снаружи, а изнутри. Вообще-то, раньше с Эдуардом такое случалось — обычно перед ответственными испытаниями, будь то экзамен или турнирный поединок, но почти никогда — перед реальным боем. О причинах такой избирательности оставалось только гадать.

Силясь унять дрожь, он едва не пропустил сигнал к началу состязания. По счастью, сирена, вой которой разнесся над стартовой площадкой, предназначалась не столько для всадников, сколько для их будущих пассажиров.

Те как раз появились из распахнувшихся дверей домика: три двери — три пассажира. Двое крайних тут же рысцой припустили к каретам, тот же, что был посередке — сухонький старичок, — шагал неспешно, сгорбившись и кряхтя. В какой-то момент Эдуард даже решил, что тот оказался здесь случайно, а третьего пассажира он просто просмотрел второпях, принялся озираться, но быстро убедился, что более никого на площадке не было.

Тем временем оба торопыги стремительно разбежались по сторонам, к экипажам конкурентов, и сделалось очевидным, что тихоход, чтоб ему в хаос провалиться, оказался ниспослан им с Францем. «Седла» справа и слева уже стартовали, а проклятый старикашка пока что осилил едва половину пути до кареты!

Насилу преодолев желание откинуть бронеколпак и с руганью выскочить наружу, молодой рыцарь в отчаянии ударил кулаком себе по колену: теперь он понял, что означало Жеромово «замолвить словечко перед организаторами»! Медлительный пассажир отнял у него по меньшей мере дюжину секунд! Самых важных, стартовых!

У самой кареты тот вовсе замялся, слово не в силах решить, какая из ног достойна права первой ступить на подножку, но тут уже Франц не растерялся, схватил задумавшегося пассажира за руку и рывком затащил в салон. Старикашка еще, кажется, и вырываться пытался! Впрочем, на этот раз победила молодость.

Эдуард же рванул «седло» в небо даже прежде, чем Франц успел заблокировать дверь кареты, — еще немного, и стюард мог бы вывалиться из экипажа. К счастью, тот оказался достаточно ловок, чтобы удержаться, и гонка началась.

Следующие два с половиной часа были подобны для молодого рыцаря короткой паузе между вдохом и выдохом. Набрал в легкие воздуха — рванул со стартовой площадки, выпустил его назад — финишировал. Не знай он точно, сколько длилась гонка — ни за что бы не поверил: ну секунда, ну две, ну, от силы, — пять… И один космос ведает, как в этот ничтожный промежуток столько всего уместилось.

По разгонному коридору молодой рыцарь шел в обидном одиночестве: соперники, разумеется, успели далеко оторваться. Впрочем, нет худа без добра: Эдуард опасался, что, отрабатывая свой гнусный гонорар, Жером станет тереться рядом, мешая набрать крейсерскую скорость, но тот, как видно, рассудил, что при таком начальном преимуществе это будет выглядеть уж слишком наглым, и, хотя и приотстал немного от захватившего лидерство Ярослава, помехой преследователю не был.

Впрочем, дело свое он знал хорошо, заставив Эдуарда потерять еще несколько лишних секунд на подходе к огневому рубежу — развалинам некогда могучего орбитального замка графа де Таганна. Именно из его раскуроченных недр одна за другой выныривали световые мишени, которые требовалось поразить гонщикам. Закончив стрельбу, Жером зачем-то принялся огибать развалины по длинной дуге — ну, то есть, понятно зачем, но сторонний наблюдатель, будучи не в курсе происходящего, наверняка счел бы его маневр нелепой тактической ошибкой, — и Эдуард вынужден был, пропуская его «седло», начать торможение раньше времени.

Огневой рубеж не стал для молодого рыцаря сложным испытанием: ветеран Великого Похода расправился с мишенями играючи и ушел на маршрут, немного сократив свое отставание от лидера, и всего в каких-то паре секунд от идущего вторым Жерома, потратившего слишком много времени на свой бессмысленный облет замка. Трасса в этом месте была широкой, давая всадникам простор для маневра, и Эдуард попробовал, было, атаковать, но на прямой противник не уступал ему в скорости, в поворот же — уже на подлете к Таге — Жером вошел по идеальной траектории, даже выиграв здесь у аутсайдера еще секунду или две. Тот, впрочем, тут же с лихвой вернул их назад, камнем упав в атмосферу, — прием только со стороны кажущийся опасным, а на самом деле достаточно безобидный, надо лишь не упустить момент и вовремя натянуть поводья.

В итоге на промежуточную посадку Эдуард пришел вторым, опередив Жерома на добрые три секунды и совсем немного не достав Ярослава. Но тут в игру вновь вмешались пассажиры. Старичок, вместо того чтобы побыстрее покинуть карету, цинично принялся рассыпаться перед Францем в благодарностях за чудесный рейс — молодой рыцарь слышал его разглагольствования по внутренней связи и готов был разорвать на куски, окажись тот в пределах досягаемости. Терпение лопнуло даже у стюарда: открыв дверь, Франц едва ли не за шкирку выбросил упорного старикашку из кареты, после чего, соскочив следом сам, подхватил поперек туловища его сменщика — такого же доходягу — и словно мешок зашвырнул в салон. Все правильно, главное быстрота, сервис не оценивается!

Под возмущенные причитания нового пассажира Эдуард стартовал — почти секунда в секунду с Жеромом и не столь уж далеко от Ярослава.

Тут-то все, собственно, и началось.

В атмосферу Жером, идущий впереди едва на корпус, вошел не строго вертикально, а под небольшим углом, опасно сближаясь с Эдуардом и вынуждая того либо тормозить, либо отворачивать, так или иначе теряя драгоценное время. Молодой рыцарь шарахнулся в сторону, затем тут же — в другую, надеясь таким образом обмануть противника и прошмыгнуть мимо него, но тот был начеку и не пропустил, умело перекрыв траекторию движения. При этом, правда, был вынужден ускориться, позволив немного нарастить темп и оппоненту. Впрочем, восстановив позицию, Жером тут же вновь принялся бесстыдно притормаживать. Все повторилось — метания Эдуарда из стороны в сторону, попытка обгона, ускорение Жерома, восстановление status quo. Тут, правда, закончилась атмосфера Таги, и, синхронно заложив вираж — на этот раз маневр Эдуарда ни в чем не уступил таковому Жерома, — противники вырвались на трассу.

До самого огневого рубежа ничего не менялось — далеко впереди Ярослав, сзади, нос в хвост, они двое. Собственно, на стрельбище Эдуард и возлагал все свои надежды, и, как выяснилось, небезосновательно.

Ярослав, то ли заранее уверовал в победу и расслабился, то ли просто был неважнецким стрелком — среди записных караванщиков новой волны снайперы встречаются не столь уж и часто, — но, зайдя на огневой рубеж, он стал ошибаться. Промахнулся раз, промахнулся другой, третьим выстрелом попал, но четвертым тут же вновь промазал… Словом, к моменту, когда на стрельбище вылетели преследователи, у лидера оставались еще две непораженные мишени. На то, чтобы уничтожить первую из них, у Ярослава ушло столько же времени, сколько у Эдуарда на четыре свои.

И вот тут ошибку допустил уже молодой рыцарь. Явственно видя себя на трассе новым лидером гонки, с последним выстрелом он чуть поторопился и промазал. Все бы ничего, но, уверенный в успехе, Эдуард сразу же рванул «седло» с огневого рубежа, а поняв, что произошло, вынужден был разворачиваться и возвращаться. Пока он выделывал все эти кульбиты, Ярослав с горем пополам расправился, наконец, со своей последней мишенью и ушел на трассу.

Раздосадованный, Эдуард допустил еще один промах и, поразив мишень лишь повторным выстрелом, снова бросился в погоню. Застрявший на стрельбище, Жером ничем теперь не мог ему помешать, но и до финиша оставалось уже совсем немного, а преимущество Ярослава было никак не меньше дюжины секунд.

В атмосферу Эдуард уже не просто падал — несся так, словно собирался пробить Таганну насквозь и вырваться с противоположной стороны. Разрыв с лидером сокращался, но медленнее — гораздо медленнее! — чем требовалось для победы. Десять секунд… Девять… Восемь… Семь…

Поняв, что в любом случае уже не успеет, Эдуард натянул поводья, превращая едва контролируемое приземление в большее или меньшее подобие мягкой посадки. На финишную площадку он рухнул, отстав от победителя, всадника Ярослава, на четыре с половиной секунды.

27

Эдуард

Один выстрел, хаос! Всего один точный выстрел — и победа была бы у него в руках! А он ухитрился промахнуться. Да выйди снова на рубеж — он в дюжину из дюжины таких же попадет! Даже не глядя на прицельную шкалу, с одного обзорного экрана! Не отрываясь от чтения какой-нибудь заумной Францевой книжонки! Да вообще с закрытыми глазами!

Лежа навзничь на кровати, закинув ноги, с которых даже не озаботился стянуть сапоги, на деревянную спинку, Эдуард изучал искусные узоры, вытканные под потолком трудолюбивыми пауками, и размышлял о превратностях судьбы и собственной ничтожности. Космос практически выложил бланк контракта ему под нос и впихнул в пальцы стилус, чтобы его подписать, а он все испортил. Один выстрел! Зачем было торопиться? Куда? Ярослав безнадежно застрял на рубеже, Жерома и вовсе можно было уже не брать расчет — знай себе стреляй и лети к финишу! Но нет, смазал, да еще и сам не сразу понял, что смазал — или, скорее, не поверил, задергался, — и получите!

Наверное, не будь за спиной Саши, Изабеллы и Франца, он бы все же финишировал первым. Да, это была бы последняя его посадка, «седло» вместе с каретой, без сомнения, разбились бы в лепешку, но не было бы после финиша ни этого надменного взгляда всадника Ярослава, ни одобряющего похлопывания по плечу всадника Жерома: молодец, мол, почти справился, но и мы тут не вчера первый раз «седло» увидели… Ничего бы не было — ни плохого, ни хорошего, — только бесконечный покой незримых чертогов космоса. Впрочем, хорошего и так нет. Других контрактов на Йаззу нет и не пред видится. Соваться в Протекторат без контракта — в лучшем случае, развернут на первой же заставе, а то и еще чего почище. А значит, они крепко застряли на этой, поглоти ее хаос, Таганне.

Всего один точный выстрел — и все было бы совсем иначе! Один выстрел!

Распахнулась дверь, и в комнату ввалился Франц — Эдуард увидел его краем глаза, но головы поворачивать не стал.

— Я узнал! — сообщил юноша с порога.

— Что узнал? — равнодушно поинтересовался молодой рыцарь.

— Адрес всадника Ярослава — что же еще? Вы же сами мне поручили!

— Я? — переспросил Эдуард. — Да, наверное… — что-то такое после финиша, кажется, он и в самом деле говорил — сейчас уже точно и не припомнишь. — Ну и что, где проживает наш доблестный победитель?

— Мансион Юлия, второй этаж, последняя комната по правой стороне, — скороговоркой выдал книгочей. — Это недалеко, по ту сторону от станции, от посадочной площадки минут пять всего ходу. Вы идете? — спросил он, подходя к кровати и глядя сверху в лицо Эдуарда. — Я бы и сам сходил, но едва ли он станет разговаривать со стюардом…

— Со мной тоже не станет, — буркнул молодой рыцарь, отворачивая голову к стене, — взгляд Франца давил на глаза, словно кузнечный пресс. — Все, что хотел, он уж сказал мне на финише. А еще больше показал лицом. Контракт он не уступит.

— И все же стоит попытаться, — настаивал юноша. — За спрос золота не берут!

— Да провались оно, это золото! — рявкнул Эдуард так, что книгочей отшатнулся. — Ладно, хаос с вами, схожу! — бросил он, спуская ноги на пол и рывком садясь. — Хоть и вижу, что без толку — но чтоб потом никто ничего не говорил!

— А никто ничего и не говорит! — заметил Франц, отступая от кровати.

— Ну и зря! — заявил молодой рыцарь, вставая на ноги и поднимая с пола плащ, невесть каким образом там оказавшийся.

— Хотите, я с вами? — предложил юноша.

— Не нужно, — мотнул головой Эдуард. Довольно с него свидетелей позора. — Ждите меня здесь.

— Мансион Юлия, второй этаж, последняя комната по правой стороне, — напомнил книгочей уже ему в спину.

Не поблагодарив, молодой рыцарь вышел в коридор.

Мансион Юлия оказался точной копией того, где жили они сами. Вообще, если старые постоялые дворы были устроены каждый на свой лад и найти два похожих даже на одной планете было задачей непростой, то построенные после реконкисты мансионы, за редким исключением, словно возводились одним и тем же ленивым зодчим. Материал еще мог как-то варьироваться — где-то оказывался доступнее природный камень, где-то — кирпич или бетон, где-то — дерево, но общий вид оставался неизменным. И ведь не скажешь, что причиной тому — слепое подражание некому образцу Старых Республик: тамошние мансионы отличались один от другого не меньше, чем королевские постоялые дворы, — уж кто-кто, а Эдуард это знал. Провинциальные же сплошь выглядели братьями-близнецами.

Внутри, впрочем, различия встречались — как в планировке, так и в обстановке, которую каждый управляющий подбирал в соответствии с местными традициями и на свой вкус. Чаще, правда, на отсутствие вкуса. Но и они, как правило, были общими для всей Провинции. Так, на Таганне, к примеру, такой «изюминкой» была неизменная черная лестница, ведущая на второй этаж с заднего двора. Именно ею, не имея желания у всех на глазах шествовать через обеденный зал, и решил воспользоваться Эдуард.

Последняя дверь по коридору справа — это если идти через главный вход, отсюда же она была первой и слева. Секунду постояв перед ней, восстанавливая сбившееся не то из-за крутых ступеней, не то от волнения дыхание, Эдуард негромко постучал. Ответа не последовало. Он постучал еще раз, настойчивее — с тем же результатом. Всадника Ярослава попросту не было дома. Испытывая смешанное чувство разочарования и облегчения, что неприятный и почти наверняка бесполезный разговор откладывается, молодой рыцарь едва ли не машинально толкнул дверь — и та неожиданно отворилась.

Сразу же сделалось ясно, что Эдуард ошибся: всадник Ярослав дома был — он лежал, раскинув руки, на полу в огромной бордовой луже, которая едва ли могла натечь из валявшейся рядом пустой винной бутылки. Да если бы и могла, рукоять кортика, торчащая из груди победителя турнира, снимала любые сомнения: всадника свалили с ног не хмель и не усталость после напряженного дня.

Ярослав был мертв.

* * *

— Франц, выйдем на минуту, — бросил Эдуард, приоткрыв дверь и заглядывая в их комнату.

— Что? — не сразу оторвал от подушки свою светловолосую голову юноша. — Я, кажется, задремал… Вы были у Ярослава? Что он сказал?

— Выйдем. На. Минуту, — чеканя каждое слово, повторил молодой рыцарь.

— Да без проблем… — пожал плечами книгочей, поднимаясь.

— Нам тоже идти? — тут же спросила с другой кровати Саша.

— Нет, вы сидите здесь, — бросил Эдуард девочкам.

Дождавшись, когда Франц окажется в коридоре, молодой рыцарь огляделся по сторонам и, не сочтя место достаточно удобным для приватного разговора, увлек юношу в сторону черной лестницы. Тот послушно следовал за товарищем и, лишь выйдя на улицу, вновь спросил:

— Так что вам сказал Ярослав насчет контракта?

— Ничего не сказал, — затравленно озираясь, прошептал Эдуард. — Когда я пришел к нему, он был мертв!

— Что? — вздрогнул юноша, побледнев. — Вы уверены?

— Абсолютно. Зарезан рыцарским кортиком. Крови натекло — упаси космос!

— Ничего себе! — выдохнул книгочей.

— Что будем делать? — спросил молодой рыцарь.

— А… вы что думаете? — Франц выглядел растерянным.

— Незнаю! — буркнул Эдуард. — Потомуиспрашиваю!

— Вас там кто-нибудь видел? — задал вопрос юноша.

— Нет… — покачал головой молодой рыцарь. — Думаю — нет. Я поднялся по задней лестнице, по ней же и ушел. И сразу сюда. По пути тоже никого не встретил до самой станции.

— Понятно, — кивнул Франц, принимаясь тереть пальцами свой шрам.

— Может быть, сообщить Страже? — неуверенно предложил Эдуард.

— Поздно, — мотнул головой юноша. — Либо это нужно было делать сразу, либо теперь придется молчать, пока все само не выплывет наружу. Вас точно никто не видел в том мансионе?

— Говорю же: точно.

— Это хорошо.

— Да уж без сомнения, — хмыкнул молодой рыцарь. — Так что делать-то будем?

— Ничего, — развел руками книгочей. — В смысле — ничего особенного. Сейчас как ни в чем не бывало пойдем на ужин, после вернемся в комнату, заночуем. А завтра, когда узнаем новости — думаю, они появятся если не к утру, так к обеду уже наверняка, — очень удивимся, повздыхаем и печальные пойдем подписывать контракт с публиканом Фульвием.

— Контракт? — нахмурился Эдуард.

— Ну да. Бедный Ярослав теперь едва ли сможет его отработать, значит, на очереди мы — как занявшие на турнире второе место.

— А, ну да, — кивнул молодой рыцарь, вмиг приободрившись. Сам он как-то этого не сообразил. — Значит, молчим и ждем…

— Молчим и ждем, — подтвердил Франц.

Утром за завтраком все было тихо — должно быть, весть об убийстве всадника еще не дошла до их мансиона.

— Пойду-ка я, пожалуй, прогуляюсь до станции, — проговорил Эдуард, изо всех сил стараясь придать своему голосу скучающую интонацию. — Погляжу, что там и как…

— Можно мы с тобой? — как водится, подсуетилась Саша.

— Не надо, — он и сам точно не знал, почему отказал, не было никакой разницы, застанет девочек кровавая новость в мансионе или где-то еще.

— Мы будем в комнате, — сказал Франц, поднимаясь из-за стола.

— Хорошо, — кивнул молодой рыцарь.

На станции тихо не было, но здесь, похоже, днем всегда царила суматоха. Суетились стюарды, толпились у табло всадники, степенно прохаживались публиканы, скучал в углу стражник — не Боб, какой-то другой. Галдели все наперебой, но как ни прислушивался, разговоров об убийстве Эдуард не услышал — все сплошь о турнирах, аукционах, контрактах и ценах. Безрезультатно потолкавшись здесь и там с четверть часа, Эдуард, разочарованный, вышел на улицу. Голова его сама собой повернулась налево — туда, где в отдалении виднелся мансион Юлия. Возможно ли, чтобы тело убитого Ярослава до сих пор не обнаружили? В принципе, почему бы и нет — лежит себе в комнате, пока дурной запах не пойдет, — кто туда сунется? Разве что публикану Фульвию следует беспокоиться: как там его новый караванщик, подписал ли контракт, готовит ли карету? Интересно, сколько времени должно пройти, чтобы купец засуетился? Пока, видно, срок не настал…

А может, все-таки пойти туда самому? Войти через главную дверь, в открытую подняться по парадной лестнице, постучать так, чтобы стены задрожали… Кто его теперь заподозрит — труп давно остыл?..

«Нет, — мотнул головой Эдуард. — Решили — так решили, будем ждать. Благо, скорее всего, недолго осталось!»

Рассудив так, молодой рыцарь сделал уверенный шаг в сторону своего мансиона, как вдруг заметил щуплую фигурку в клетчатой ливрее, со всех ног бегущую оттуда к станции. Никем, кроме Саши, она быть решительно не могла.

— Я же велел тебе быть в комнате! — строго проговорил он, когда девочка — это и впрямь оказалась она — на полном ходу врезалась в него, обхватив руками.

— Я… была… в комнате… — задыхаясь после стремительного бега, с трудом выговорила та. — Но там… Там у нас Стража! — выдохнула Саша, собравшись. — Белла их отвлекла, а я сбежала!.. Они… Они схватили Франца!.. И спрашивали про тебя!

28

Эдуард

Насчет «схватили» — это Саша, пожалуй, несколько преувеличила: сидевшего на табурете Франца за руки никто не держал, юноша не был ни связан, ни закован.

Даже конвоя возле него не оказалось: вооруженные алебардами стражники остались в коридоре, в комнате же находился только их офицер в сопровождении старичка-писаря, за неимением стола примостившегося возле подоконника. Также присутствовала забившаяся в угол Изабелла — пожалуй, перепуганная, но не более того.

Никаких препятствий вознамерившемуся войти внутрь Эдуарду никто не чинил.

— Что здесь происходит? — поинтересовался молодой рыцарь, переводя дух: возможно, все было и не столь плохо, как он успел себе вообразить. Может быть, даже зря отдал на улице Саше запрещенный разрядник, наказав спрятать до поры. С другой стороны, если все обойдется, разрядник ему тем более не пригодится.

— Всадник Спурий? — поинтересовался офицер Стражи вместо ответа. Был он немолод, но и не стар, носил короткий алый плащ и, похоже, оружия при себе не имел.

— К вашим услугам, сударь, — поклонился молодой рыцарь. — С кем имею честь?

— Центурион Фертор, — представился стражник. — Городская когорта.

— Позвольте поинтересоваться, что вы здесь делаете, центурион? — сурово сдвинув брови, спросил Эдуард.

— Дела служебные, всадник, — в тон ему ответил тот. — Мне необходимо задать вам и вашему стюарду несколько вопросов.

— Что ж, служба есть служба, — развел руками молодой рыцарь. — К сожалению, как изволите видеть, у нас здесь не слишком удобно… Спустимся в обеденный зал? — предложил он.

— Нет, — покачал головой офицер. — Останемся здесь.

— Как вам будет угодно, центурион, — пожал плечами Эдуард. — Итак, что у вас за вопросы? — сделав несколько шагов, он присел на кровать и воззрился на стражника. Тот остался стоять.

— Вы — всадник Спурий, лицензированный караванщик, прибыли на Таганну третьего дня в сопровождении присутствующей здесь дочери Изабеллы, также присутствующего стюарда по имени Франц и юнги-рабыни? — сказано это было таким тоном, что молодой рыцарь даже не понял, вопрос это уже или просто положенное по протоколу вступление — писарь на подоконнике старательно заскрипел стилусом, фиксируя слова своего офицера, — но на всякий случай кивнул. — Кстати, где она, эта рабыня? — внезапно сменил тон стражник.

— Я же вам сказал… — подал со своего табурета голос Франц, обращаясь к офицеру, но тот тут же резко его оборвал:

— Помолчите, стюард! Я помню все, что вы сказали, а сейчас разговариваю с всадником!

Юноша умолк, недоговорив.

— Где сейчас рабыня? — повторил вопрос Фертор, вновь поворачиваясь к Эдуарду.

— Понятия не имею, — невозмутимо бросил тот. — Я полагал, что застану ее здесь.

— А где были вы сами? — ничуть не огорчился таким ответом центурион.

— Ходил на станцию.

— С какой целью?

— Смотрел, не появились ли новые интересные контракты.

— И как?

— Увы, ничего достойного внимания.

— Странно, — покачал головой офицер. — Насколько мне известно, каждый день там появляется дюжина новых предложений. Или вас интересует что-то конкретное?

— Вовсе нет. Но и за что попало я обычно не берусь. Вы же видели мою карету? Вот то-то же!

— Надо понимать, контракт публикана Фульвия — не что попало? — с ядовитой улыбкой поинтересовался Фертор.

— Ох, центурион, не сыпьте соль на рану, — изменился в лице Эдуард. Впрочем, здесь это даже было, пожалуй, уместно. — Дернул меня хаос позариться на это предложение! Сам не пойму, что такого я в нем нашел! В итоге только зря время потерял. Да еще и чуть «седло» не разбил — не люблю проигрывать, знаете ли… Было бы из-за чего!

— Соль на рану, говорите? — пробормотал офицер, похоже, не особо вслушиваясь во все, что молодой рыцарь наговорил затем. — Какую рану вы имеете в виду? Колотую? Резаную? — спросил он внезапно, делая шаг к Эдуарду.

— Ну, это же просто выражение такое… — опешил тот. — Не травите душу, значит — сам переживаю…

— Выражение, — кивнул Фертор. — Просто выражение. Знаете, всадник, не нравятся мне что-то такие выражения. Особенно когда они вдруг становятся реальностью.

— Реальностью? — нахмурился молодой рыцарь. — Что вы имеете в виду?

— А вы не знаете? — снова подался вперед офицер.

— Нет, извольте пояснить.

— Всему свое время, — буркнул стражник. — Пока же прошу вас: постарайтесь припомнить все, что вы делали вчера по окончании турнира. В мельчайших подробностях, пожалуйста.

— Не очень понимаю смысл ваших вопросов, — недовольно проговорил Эдуард. — Но извольте, благо, и припоминать-то особо нечего. Сразу же после финиша, поставив «седло» и карету на стоянку, я направился сюда, где и находился почти до ужина. Надо признать, настроение у меня было препаршивое, делать ничего не хотелось — я и не делал, просто лежал на кровати. Однако потом все же прогулялся до станции, поинтересовался контрактами, но мне сказали, что новые предложения поступят только с утра…

— Кто сказал? — уточнил Фертор.

— Какой-то всадник у табло, я не знаю его имени. В первый раз его видел.

— С кем еще вы общались на станции? — задал новый вопрос центурион.

— Да особо ни с кем… Может, перекинулся парой фраз с кем-нибудь, точно не помню. Поймите, никакого желания вести светские беседы у меня не было, переживал из-за проигрыша!

— Хорошо, — принял этот ответ офицер. — И куда же вы пошли потом?

— Вернулся сюда. Зашел за Францем, — он мотнул головой в сторону юноши на табурете, — и девочками — и мы пошли на ужин.

— Сразу же — на ужин?

— Ну… Не совсем сразу, — признался Эдуард после небольшой паузы. — Сначала мы переговорили с Францем.

— О чем?

— Да так… — молодой рыцарь почувствовал, что ступает ногой на скользкую почву: книгочея могли уже спрашивать о том разговоре, и одному космосу ведомо, что тот успел наплести. — Обсуждали дальнейшие планы, — глядя прямо в лицо офицеру — дабы избежать малейшего соблазна встретиться глазами с Францем в немом вопросе и тем самым выдать себя с потрохами, — проговорил Эдуард. — Ни к чему конкретному, вроде, не пришли… Честно признаться, детали я не слишком хорошо помню: был не в духе. Кажется, я даже сорвался на Франца… — а вот эта идея была неплохая: стюард вполне мог бы умолчать о проявленной всадником несдержанности — из гордости или, наоборот, чуткости. А теперь, если что, подтвердит. — Ну а после мы пошли на ужин, — закончил молодой рыцарь.

— То есть, помимо станции, вы вчера никуда из мансиона не ходили, — подытожил офицер.

— После турнира — никуда, — заверил Эдуард.

— Ясно. Полагаю, излишне спрашивать, были ли вы знакомы с всадником Ярославом?

— Ну, я бы не назвал это прямо уж знакомством, — поморщился молодой рыцарь, отметив про себя, что стражник говорил о Ярославе в прошедшем времени. — Мы оба участвовали в турнире, но обменялись разве что дюжиной слов после финиша. Не самых любезных, надо признать, но тут уж, как говорится, что было — то было. С тех пор я его не видел.

— Но хотели увидеть? — тут же спросил Фертор. — Иначе зачем поручили своему стюарду выяснить его адрес?

— Это он вам сказал? — повернулся Эдуард к книгочею. Тот коротко моргнул обоими глазами, что, вероятно, могло означать «да». А могло и не означать.

— Не важно, кто сказал, я вас сейчас спрашиваю! — отрезал офицер.

— Может, и просил, — буркнул молодой рыцарь. — В азарте после гонки. Была мысль переговорить на предмет уступки контракта. Я говорил уже: терпеть не могу проигрывать. Не вышло обогнать — подумал перекупить. А что тут такого? — запальчиво бросил он.

— И, получив адрес, вы отправились в мансион Юлия? — задал вопрос стражник.

— Да не был я ни у какого Юлия! — взорвался Эдуард. — Не был! И с Ярославом вашим не говорил: как только остыл немного после финиша, понял: не уступит он контракт! Да и было бы из-за чего унижаться! Контракт — дерьмо, я и заявку-то подал, не разобравшись!

— Унижаться вам не хотелось, — констатировал Фертор. — Поэтому вы и решили его убить?

— Кого? — сделал вид, что не понял вопроса, молодой рыцарь.

— Всадника Ярослава.

— Скажете тоже — убить! — усмехнулся молодой рыцарь. Он давно ждал прямого вопроса и неплохо продумал свою первую реакцию. — Согласен, моя финишная посадка была резковата, но если это кому-то и грозило, то лишь мне самому и моим людям в карете. Всадник Ярослав никак не мог пострадать!

— При посадке — нет, — согласился офицер. — Но не потом, в мансионе, когда вы его ударили кортиком в грудь.

— Что? — осекся Эдуард. — Кого я чем ударил?

— Всадника Ярослава. Кортиком — во времена Королевства все всадники носили такие. Некоторые до сих пор носят по старой памяти — ума не приложу, почему это не запретили. Вы ведь тоже были раньше королевским рыцарем? — спросил он.

— Ну, был, — не стал отрицать он. — Да, почитай, каждый второй из нынешних караванщиков получил свое «седло» до реконкисты. И что с того?

— И вы носите кортик?

— Ношу.

— Покажите, пожалуйста.

Откинув полу плаща, Эдуард продемонстрировал оружие на поясе.

— Позволите взглянуть поближе? — протянул руку Фертор.

После секундного колебания — вероятность того, что провинциальный стражник опознает «драконий коготь» была невелика, но все же существовала — молодой рыцарь извлек кортик из ножен, перехватил за лезвие и протянул офицеру рукоятью вперед.

— В былые времена такую просьбу сочли бы оскорблением, — заметил он при этом.

— Это была не просьба, — ледяным тоном заявил центурион.

— Осторожно, он чрезвычайно острый, — предостерег Эдуард.

— Да, я вижу. С вашего позволения, пока оставлю его у себя, — он небрежно положил «драконий коготь» на подоконник возле бумаг писца.

Спорить молодой рыцарь не решился, хотя, возможно, и следовало бы для пущего правдоподобия.

— Есть у вас еще какое-нибудь оружие? — спросил тем временем офицер.

— Нет, — развел руками молодой рыцарь. Все-таки правильно он сделал, оставив разрядник Саше. Да, прими дело крутой оборот, при помощи того легко можно было бы пробиться к «седлу» и взлететь, но что дальше? Это не Кар, здесь полно орбитальных застав. Уйти ему все равно не дадут. К тому же, побег поставит жирный крест на успехе миссии. Возвращаться тоже некуда: Убежище пало… В такой ситуации в общении с городской когортой разрядник становился, скорее, обузой, чем подспорьем.

— Что ж, поговорим начистоту, — вновь заговорил Фертор. — Вчера в своей комнате в мансионе Юлия был убит всадник Ярослав. Зарезан ударом в грудь. Произошло это приблизительно от четырех до восьми часов пополудни. В этот период укладывается, хотя и на самой грани, время вашей так называемой прогулки на станцию — оно нам известно благодаря показаниям прокуратора Ганса, видевшего, как вы уходили из мансиона и как потом возвращались. Укладывается в него и время отсутствия вашего стюарда Франца. Свидетель — слуга в мансионе Юлия — видел, как к Ярославу заходил какой-то всадник. Лица его он не рассмотрел — тот был в капюшоне — но обратил внимание на плащ. Мне известно, что по вашему поручению стюард Франц выяснил адрес всадника Ярослава на Таганне. Мне также известно, что у вас имелся мотив: в случае смерти Ярослава к вам переходило право заключения контракта с публиканом Фульвием, ради которого вы готовы были рисковать жизнью — не только своей, но и своей дочери. Единственное, что мне пока неизвестно, это то, сами вы убили Ярослава, или это сделал ваш стюард, воспользовавшийся для маскировки вашим плащом. В любом случае я намерен арестовать вас обоих до окончания расследования. Стража! — крикнул он громко.

Его вооруженные подчиненные ворвались в комнату столь резво, что, окажись у Эдуарда его разрядник и взбреди молодому рыцарю в голову его применить, далеко не факт, что он успел бы выхватить оружие из кобуры.

— Всадник Спурий, стюард Франц, вы арестованы! — провозгласил офицер. По паре стражников тут же замерли возле обоих. — Прошу вас встать и проследовать с нами.

— Вы совершаете ошибку, центурион, — проговорил Эдуард, неспешно поднимаясь на ноги. Во рту у него внезапно пересохло, но он приложил максимум усилий, чтобы слова звучали уверенно и четко. В целом, кажется, получилось. — Я не убивал этого вашего Ярослава. И Франц тоже этого не делал.

— Разберемся, — пожал плечами Фертор. — Обязательно разберемся. И начнем прямо сейчас — с осмотра вашей в самом деле великолепной кареты. Надеюсь, вы ничего не имеете против? Впрочем, даже если имеете — так или иначе мы это сделаем.

— Да осматривайте на здоровье, — пожал плечами молодой рыцарь, молясь космосу, чтобы Саше не пришло в голову спрятать разрядник где-нибудь в экипаже. — Хотите — и «седло» переройте.

— Непременно, — заверил центурион. — Сразу же после кареты.

— Что вы надеетесь там найти? — выдавил усмешку Эдуард. — Отрезанную голову всадника Ярослава?

Казалось, офицер решил проигнорировать вопрос, но, промедлив пару секунд, все же ответил:

— Голова у бедняги, благословение космосу, осталась на плечах. А вот контракт, переданный ему для подписания публиканом Фульвием, исчез. Как и еще кое-что.

— Контракт? — искренне удивился молодой рыцарь. — Кому нужен неподписанный контракт?

— Вот это нам и предстоит выяснить, — заявил Фертор. — Идемте, всадник. Идемте, стюард, — обернулся он к Францу.

Под конвоем двух дюжих стражников Эдуард понуро вышел в коридор.

29

Александра

Притаившись за углом здания почтовой станции, прижавшись пылающей щекой к занозистой доске стены, Саша с ужасом наблюдала, как на посадочной площадке стражники под командованием кривоногого офицера в алом плаще обшаривают карету и «седло» Эда. Она и не подозревала, что, помимо входной двери, у экипажа имеются столько разнообразных дверок, лючков и заслонок! Когда все их раскрыли, карета стала похожа на загнанного ощетинившегося зверька, и девочке даже стало ее немного жалко: она же, карета, ни в чем не виновата! Но еще больше Саше было жалко Эда с Францем, вынужденных, не в силах никак помешать, смотреть на это безобразие. Возле рыцаря и стюарда стояли по два здоровенных стражника, их огромные страшные алебарды, в любой момент готовые опуститься на понурые головы пленников, сверкали на солнце, то и дело посылая слепящий лучик в глаза девочке, из-за чего ей все время приходилось жмуриться. Потому она и проглядела момент, когда офицер выбрался из кареты с пачкой каких-то бумаг, увидела лишь, как он подошел к Эду и, потрясая ими, о чем-то сердито спросил. Рыцарь ответил спокойно и уверенно. Офицер махнул рукой, и его солдаты принялись захлопывать дверцы, лючки и задвижки, возвращая экипажу прежний пристойный вид. Но Саша-то знала: теперь это лишь видимость, никогда их замечательная карета уже не будет прежней!

Закончив свою возню с обесчещенным экипажем, солдаты погрузились в пузатый зеленый вездеход — на Кар Стража тоже ездила на таких, Саша видела, — Эда с Францем затолкали в кузов. Последним внутрь забрался кривоногий офицер. Прежде чем захлопнуть люк, он еще раз коршуном оглядел окрестности, задерживая взгляд тут и там, особенно долго — на том углу, за которым укрылась девочка. Саша нырнула головой в высокую траву, и стражник ее не заметил. Взревел мотор, и вездеход умчался прочь.

Выждав на всякий случай еще пару минут — а ну как Стража надумает вернуться?! — Саша поднялась, отряхнула запачканные колени и поспешила к черному входу мансиона. Понималась осторожно, с оглядкой, готовая в любой момент броситься наутек, но ни на лестнице, ни в коридоре никого чужого не оказалось. На цыпочках подкравшись к приоткрытой двери комнаты, девочка, затаив дыхание, заглянула внутрь и, убедившись, что и там нет никого, кроме Изабеллы, вошла.

Белка сидела на кровати, обхватив руками колени, и плакала — горько, но беззвучно. Саша присела рядом. Расцепив руки, Изабелла немедленно уткнулась лицом ей в плечо, из-за чего ее дрожь тут же стала и дрожью подруги. Поняв, что так сейчас и сама разрыдается, Саша отстранилась.

— Ладно, все, не реви! — бросила она.

— Они… Они увели сэра Эдуарда и Франца! — выговорила Белка сквозь плач.

— Я видела, — сказала Саша.

— И… Как же теперь мы будем? — подняла на нее красные глаза подруга.

— Как мы будем? — вздернула она бровки. — Как они будут — тебя не волнует?

— Они взрослые! — выдохнула Белка. — А мы…

— А мы — на свободе, — перебила Саша. — Им сейчас по-любому хуже, чем нам. Так что давай утри сопли и рассказывай все, что здесь было после того, как я убежала! И смотри, ничего не упусти!

* * *

— Так, понятно… — пробормотала Саша, когда ее подруга закончила свой сбивчивый, перемежаемый всхлипами рассказ. — Вот, значит, что они искали у нас в карете — контракт…

— Нашли? — спросила Изабелла.

— Что-то нашли. Я тогда подумала, что это наши документы — на карету там, на меня… Но если это и правда был тот контракт, тогда дело совсем плохо.

— Почему? — спросила Белка.

— Потому что теперь они подумают, что Эд убил того всадника.

— Они и без того так думают!

— Да, но теперь у них будет доказательство! Если Эд не виноват — откуда у него мог оказаться этот контракт, поцелуй его хаос? — она специально вставила плохое слово — говорят, взрослым это как-то помогает успокоиться и совладать с собой. Трудно сказать, как там у взрослых — ей что-то не очень помогло.

— А на самом деле — откуда? — спросила Изабелла.

— Подбросили, — убежденно заявила Саша. — Убийца подбросил!

— Так надо сказать об этом стражникам!

— Эд наверняка уже сказал. Только они ему, похоже, не поверили…

— Так что же нам делать? — едва подсохшие слезы вновь готовы были брызнуть из глаз Белки.

— Мы должны им помочь! — решительно заявила Саша. — Эду с Францем, — пояснила она, напоровшись на непонимающий взгляд подруги.

— Но как? Как мы можем им помочь? — от удивления та, кажется, даже передумала плакать. — Нам бы самим кто помог! У нас ни денег, ни еды, ни друзей…

— Вот вырвем друзей из лап Стражи — все снова и будет, — Саша была тверда. — А пока и без обеда проживем.

— Ага, — кивнула Изабелла. — А еще без ужина. И без завтрака. И долго мы так протянем?

— Вот поэтому-то и стоит поторопиться!

— Торопиться — куда?! Что мы можем сделать?

— Найти настоящего убийцу! — выпалила Саша, сама поражаясь своим амбициям. — Тогда они арестуют его, а Эда и Франца отпустят.

— Но как? Как мы найдем убийцу?! Мы — ты и я? Юнга-рабыня и девочка без документов?

— А я и не говорю, что это будет просто, — согласилась она. — Тут, конечно, нужно будет хорошенько подумать. Вот смотри: преступления не совершаются просто так. Хозяин Виктор… — она осеклась, но тут же продолжила. — А, не важно: один человек говорил, что любой проступок всегда кому-то выгоден. Найдешь этого кого-то — найдешь и преступника. Он всегда так Марту вычислял. Доставалось, правда, все равно мне… Вот скажи, кому, по-твоему, может быть выгодна смерть того всадника, Ярослава?

— Нам, кому же еще, — пожала плечами Изабелла. — Тот стражник в красном плаще так и сказал сэру Эдуарду: к вам теперь переходит право заключить контракт…

— Погоди, — вытаращила на глупую подругу глаза Саша. — Ты вообще сейчас за кого?!

— Ну, ты же сама сказала подумать, — потупилась та, видно, поняв, что за чушь сморозила, — вот я и…

— Думать надо, как спасти наших, а не как погубить! — хмуро бросила Саша. — Каждому ясно, что Эд и Франц не могли никого убить, — насчет Франца она была совершенно уверена, а вот Эд… В принципе, он, наверное, мог бы при определенных обстоятельствах… Но думать так было нельзя. — Не могли, и точка! — заявила она, гоня прочь неправильные мысли. — Кому еще была выгодна смерть Ярослава?

— Не знаю, — передернула плечами Белка. — Никому.

— Неправильный ответ, — покачала головой Саша. — Обязательно должен быть кто-то еще! Давай рассуждать. К примеру, кто вообще донес в Стражу, что Франц искал адрес Ярослава?

— Всадник Жером, — тут же ответила Изабелла. — Ну помнишь — тот, с бородкой и приятным голосом? Он подходил к нам в обеденном зале, и сэр Эдуард с ним разговаривал? А потом участвовал в турнире? Вот он и донес. Это у него Франц спрашивал адрес.

— Точно? — переспросила Саша.

— Ну да. Франц сам сказал, что у него спрашивал, а стражник ему на это: «Да, мы с ним уже беседовали, он нам все рассказал». Это еще до того было, как сэр Эдуард пришел.

— Так, — подперев подбородок кулачком, принялась рассуждать Саша. — Жером, значит… А вообще, подозрительный он тип, тебе не кажется? Где Ярослав живет — знал, в турнире нашем участвовал. Да не просто так участвовал — у него была договоренность с Ярославом не дать нам выиграть! Вот! — говорила она, все более распаляясь. — А что если потом Ярослав ему не заплатил, Жером пришел за деньгами, они поругались, и он его зарезал? А контракт подкинул Эду, чтобы Стража подумала на него! И про Франца им сказал. Все сходится!

— Предлагаешь пойти и рассказать это Страже? — с сомнением проговорила Изабелла. — Думаешь, они нам поверят?

— Чтобы поверили, нужны доказательства, — согласилась Саша. — Так просто, на слово, вряд ли поверят.

— И где мы их возьмем? Доказательства эти твои?

— Если будем сидеть тут — точно не возьмем. — Надо… — что именно надо, она и сама точно не знала, но понимала, что отговориться нейтральным «Надо что-то делать!» не выйдет. — Надо проследить за этим Жеромом! — пришла ей внезапно в голову мысль. — Вот!

— Проследить? И что нам это даст?

— Ну, не знаю, — хорошая же идея, что зараза Белка упрямится? Лучше же все равно ничего нет… — Вдруг он еще кого-нибудь убьет? — придумала она. — Есть такие убийцы — маньяки называются, — они не одного человека убивают, а несколько подряд. Он убьет — а мы увидим и расскажем Страже.

— А если он как раз нас? — спросила Изабелла.

— Что — нас?

— Ну, убьет?

— Мы будем очень осторожны, — заверила Саша. — Близко к нему подходить не станем, он нас даже не заметит!

— Точно не заметит? — продолжала сомневаться Белка.

— Точно! И потом, может, он и не маньяк, может, вообще больше убивать не будет! Но выдаст себя еще как-нибудь…

— Как, например?

— Ну не знаю я! — не выдержала Саша. — Как-нибудь! Когда выдаст — поймем! В общем, как хочешь, а я пошла его искать. Можешь со мной, можешь здесь оставаться. Вот только если этот маньяк доберется до тебя раньше — я не виновата!

— Как же он доберется — тут же замок! — испугалась Белка.

— Доберется-доберется! — мстительно заявила Саша. — А меня рядом не будет, не надейся!

— Нет уж, лучше тогда я с тобой, — решилась струсившая подруга.

— Вот давно бы так! — усмехнулась она, поднимаясь с кровати. — Что ж, раз решено — пошли искать Жерома.

— Может, и не найдем еще… — пробормотала себе под нос Изабелла, но Саша решила сделать вид, что не расслышала.

* * *

Вопреки невысказанным вслух опасениям Саши, на станции, куда они пришли в поисках Жерома, до них никому не было совершенно никакого дела. Если на Изабеллу еще иногда оглядывались, то юнгу клетчатая ливрея словно превратила в невидимку: ее просто не замечали — никто, даже дежуривший в помещении грозный стражник. И это было хорошо. Плохо же было то, что бородача на станции не оказалось — ни у табло, ни у касс, нигде. Безрезультатно прослонявшись около двух часов, девочки устали. Изабелла даже робко предложила вернуться в мансион, но Саша оставалась непреклонна: будем ждать. Впрочем, еще через час бесполезной толкотни она, пожалуй, была уже готова поддаться на уговоры подруги, но та как назло о возвращении больше не заговаривала. Оставалось одно: признать поражение самой. И вот когда Саша уже открыла, было, рот, чтобы сделать это, на станцию вошел всадник Жером.

Первой его заметила Изабелла. Схватив Сашу за рукав, едва его при этом не оторвав, она рывком затащила подругу за угол.

— Ты что? — возмущенно прошипела Саша.

— Смотри! — шепнула в ответ Белка, осторожно высовывая из-за угла челку. — Вот он!

— Точно! — подтвердила она, выглядывая из-за ее спины. — Попался, голубчик! Теперь не уйдешь!

Бородач, впрочем, и не торопился уходить. Минут пять простоял у табло, что-то там внимательно изучая, затем принялся лениво прохаживаться по залу взад и вперед, периодически останавливаясь, чтобы поприветствовать кого-нибудь из посетителей и что-нибудь коротко с ним обсудить. Потом снова вернулся к табло, выждал еще минуту и направился к кассе. Выстояв небольшую очередь, склонился к окошку, протянул в него монету и получил оттуда взамен стопку бумаг. Коротко их просмотрев, сунул за пазуху и лишь затем направился к выходу.

Прижимаясь к стене, девочки, затаив дыхание, двинулись за ним.

Покинув станцию, бородач бодро направился к их мансиону. Спрятаться тут было негде, и, дав всаднику отойти подальше, подруги просто пошли по дороге следом. Сердце Саши екало от мысли, что сейчас коварный убийца обернется, увидит их и сразу же догадается, что они за ним следят, но Жером шел, не оглядываясь, до самого парадного входа.

— Давай за ним, — шепнула Саша Изабелле, когда бородач скрылся в дверях. — А я поднимусь по черной лестнице.

— Нет, — яростно замотала та челкой. — Давай лучше я по черной, а ты — за ним!

— Хорошо, — кивнула она.

Для обеда было уже поздновато, а для ужина — слишком рано, поэтому зал мансиона был полупуст. Прошмыгнув в двери, Саша исподлобья огляделась: Жером был здесь, сидел за столом вполоборота ко входу, прокуратор Ганс как раз лично нес ему от стойки кружку эля. Ни тот, ни другой не обратили на юную рабыню ни малейшего внимания, и она спокойно пересекла зал и принялась подниматься по лестнице. Достигнув площадки, Саша остановилась, выглянув из-за балясин перил: бородач отсюда был как на ладони. Что ж, отлично.

Над ухом девочки раздалось чье-то глубокое дыхание, и она невольно вздрогнула, хотя и сразу поняла, что это подошла сзади Белка.

— Ну как? — прошептала та, устраиваясь рядом на ступеньке.

— Сидит, эль пьет, — ответила Саша.

— Ну да, для полноценной трапезы еще не время, — кивнула Изабелла, стегнув подругу челкой по щеке.

— Значит, скоро уйдет, — предположила Саша.

Они обе ошиблись. Через четверть часа Ганс принес всаднику горячее, и тот с аппетитом принялся за еду.

Расправившись с первым блюдом, тут же получил второе, а к нему — неизменную кружку эля. От вида ароматной снеди, поглощаемой бородачом, изо рта у Саши едва не потекли слюни.

— Эх, вот бы сейчас тоже! — мечтательно прошептала рядом Белка.

— Вот вернутся Эд с Францем — обожремся! — бросила юнга.

— Это когда еще будет! — не унималась ее подруга. — Если вообще будет!

— Станешь попусту болтать — точно ничего не будет! — отрезала Саша, и Изабелла умолкла.

Тем временем Жером завершил свою трапезу и, бросив на стол пару монет, поднялся со скамьи и направился к выходу.

— Давай так же через черный ход! — пнула Саша кулачком в бок подругу. — А я — за ним. Встретимся на улице.

Покинув мансион, бородач двинулся в сторону станции, но совсем немного не дойдя до нее, свернул в сторону, на тропинку. Та петляла среди валунов, где небольших, а где едва ли не в человеческий рост, так что теперь его преследовательницам было где укрыться. К тому же, мало-помалу начинало смеркаться. Так, перебегая от камня к камню, они проследили бородача до полудюжины серых домиков, выстроившихся в ряд над оврагом. Спрятавшись за валун, девочки видели, как всадник поднялся на крыльцо второго из них, отпер дверь ключом и вошел внутрь. Через несколько секунд в окне дома загорелся неяркий свет.

— И что теперь? — спросила Изабелла, поднимаясь из-за камня.

— Будем ждать, — ухватив за руку, Саша затянула ее обратно. — Не высовывайся — увидит!

— Не увидит, — буркнула та, тем не менее, усаживаясь на корточки. — Он домой пришел. Что ему в окна пялиться? И что-то мне не кажется, что он сегодня собирается кого-нибудь убивать, — добавила она.

— Будем ждать, — повторила юнга, не придумав ничего лучшего.

Прошел, наверное, час. Свет в доме по-прежнему горел, но ничего не происходило. Вокруг начинало темнеть уже по-настоящему, становилось зябко. Саша упорно пялилась на окно дома, силясь хоть что-нибудь рассмотреть за плотными шторами, Изабелла, которой быстро наскучило это занятие, больше глазела по сторонам. Именно поэтому она первой заметила закутанную в плащ фигуру, идущую по тропинке со станции.

— Смотри! — дернула она Сашу за фалду ливреи.

— Прячемся! — выдохнула юнга.

Девочки шмыгнули за камень, и вовремя: таинственная фигура приближалась.

Миновав затаившихся подруг, она прошествовала к дому бородача, поднялась на крыльцо и тронула дверной молоток.

— Всадник! — прошептала Изабелла. — Видишь плащ?

— Вижу! — отозвалась Саша. — Я же говорила: нужно ждать.

— Думаешь, Жером его убьет? — голос Белки дрогнул.

— Не знаю. Посмотрим.

Тем временем хозяин отворил дверь, впуская гостя внутрь.

— Ну и как мы посмотрим? — язвительно поинтересовалась Изабелла, немного успокаиваясь. — Не видно же ничего.

Саша лишь молча отмахнулась.

Гость покинул дом минут через десять. Что-то сказал через уже почти закрывшуюся за его спиной дверь хозяину — вероятно, прощался, — постоял на крыльце, кутаясь в плащ — тут Саша ему даже немного позавидовала: на улице быстро холодало, — и неспешно пошел к станции, глядя под ноги, — высматривал в темноте тропу. Девочек за камнем он снова не заметил.

— Ну вот, — бросила Изабелла, когда незнакомец скрылся в ночи. — Живехонек.

— Ты как будто рада? — заметила Саша.

— Конечно, а что мне — плакать, что ли?

— Наплачемся еще, не переживай! — буркнула она. — Смотри, мне кажется, или в доме стало темнее?

— Не знаю… — проговорила Белка, посмотрев на окно. — По-моему, так и было…

Прошло еще с полчаса. Бесспорно, свет в доме сделался не таким ярким, а минут через пятнадцать он и вовсе погас.

— Все, — заявила Изабелла. — Он лег спать. Пойдем и мы?

— Куда? — не поняла Саша.

— В мансион, куда же еще? Здесь до утра ловить уже нечего.

— Хочешь — иди! — бросила юнга. — А я остаюсь.

— Зачем? — искренне удивилась ее подруга.

— За шкафом! — огрызнулась Саша Кристининой присказкой.

— Тогда уж — за камнем, — хмыкнула Изабелла. Поднявшись во весь рост, она бросила грустный взгляд в сторону светящейся вдали станции. — Ладно, так и быть, побуду с тобой, — сказала она затем: то ли в самом деле не захотела бросать подругу одну, то ли устрашилась темной дороги.

До утра они просидели, прижавшись друг к другу, — прямо как тогда в Убежище во время побега. Только там впереди у них были радость и свобода, ради которых легко можно было выдержать и холод, и страх, теперь же будущее выглядело довольно безрадостным.

Чем больше Саша думала, тем больше убеждалась, что ее затея со слежкой и в самом деле нелепа. С какой стати бородач станет еще кого-то убивать? Наоборот, он сейчас наверняка затаится, выждет, пока все успокоится. Вот только у них нет времени ждать. Не завтра, так послезавтра Ганс выселит их из комнаты, есть им не на что было уже сегодня… А потом… Если они протянут до этого «потом», ее, наверное, продадут с торгов вместе с каретой — как имущество осужденного за убийство. Судьба Изабеллы также будет незавидна, в душе она наверняка уже жалеет, что сбежала из Убежища. Останься там Саша, тоже была бы сейчас сыта, спала под теплым одеялом… Вот только кто бы тогда выручил из беды Эда с Францем? «Нет! — мотнула головой юнга. — Рано отчаиваться! Еще не сделано все, что возможно!»

Едва забрезжил рассвет, Саша аккуратно высвободилась из оцепеневших объятий подруги и поднялась на ноги.

— Ты куда? — нахмурилась та.

— Ты права, — ежась, проговорила юнга. — Слежка ничего не даст. Сделаем по-другому. Я пойду сейчас к нему и скажу, что мы все знаем. Это заставит его как-то раскрыться. Иначе он так до пришествия хаоса может таиться!

— Он же убьет тебя! — ахнула Изабелла.

— Не убьет, — мотнула головой Саша. — Ты будешь стоять здесь. Я скажу ему, что ты здесь, он посмотрит в окно, увидит тебя и не рискнет причинить мне вред. А если что — сразу беги на станцию. Как можно быстрее! Догнать тебя он не успеет — в крайнем случае, я еще постараюсь его задержать.

— Ты с ума сошла, — пробормотала Изабелла.

— Нет. Даже если со мной что-то случится, это докажет, что Жером — убийца. И Эда с Францем отпустят.

— Ты с ума сошла… — в ужасе повторила подруга.

— Стой так, чтобы тебя было видно из окна, — не слушая ее, велела Саша. — Но при этом отойди как можно дальше от дома, — и, не дожидаясь ответа, она направилась к крыльцу.

Решиться на это было не столь уж сложно, труднее оказалось дойти. Поставленные на землю, подошвы словно тут же прорастали в нее прочными корнями, и вновь поднять ногу было выше всяких сил. Помогало лишь волшебное заклинание, повторяемое девочкой сначала про себя, а после, когда этого уже сделалось недостаточно, — вслух. «Это поможет Эду!» — шаг. «Это поможет Францу!»— шаг. «Это поможет Эду!»… Вот и крыльцо. Взобраться на него — как взойти на эшафот. Но если это поможет Эду… Дверь… Приоткрыта? Тем лучше — не нужно стучать…

Шагнув через порог, Саша вошла в дом.

— Вcсc… — она хотела крикнуть «Всадник Жером!», но из горла вырвался лишь надсадный свист.

В доме было темно, Саша пошарила рукой справа и слева от двери, но не нашла ни фонаря, ни лампы. Тогда, не придумав ничего лучшего, она шагнула к окну и отдернула закрывавшую его штору. Не то чтобы от этого стало намного светлее, но, по крайней мере, теперь можно было хоть что-то рассмотреть внутри.

Первое, что она увидела, был массивный бронзовый подсвечник на столе. Свечи выгорели полностью, оставив после себя лишь застывшие лужицы воска. Второе, что бросилось Саше в глаза, — лестница, ведущая куда-то вверх. Интересно, куда — в доме же нет второго этажа. Может быть, на чердак?

А вот возле лестницы…

Возле лестницы на полу ничком лежал всадник Жером. Голова его уткнулась в каменный угол камина, словно пробив его и утонув внутри. Но нет: это прочный бездушный камень рассек голову всадника, стесав ему едва ли не полчерепа. Вокруг все было в отвратительных бурых и серых брызгах.

Истошный визг Саши наполнил комнату, зазвенел оконным стеклом, вылетел через дверь и разнесся по округе. За окном мелькнула фигурка Изабеллы, опрометью бросившейся к станции.

30

Эдуард

Лязгнули засовы, каждый на свой лад: звонко и даже по-своему весело — первый, коротко, словно бы неуверенно — второй и, наконец, протяжно, нарастающе от совсем тихого, почти неразличимого поскрипывания к едва ли не оглушительному грохоту с набатным ударом в конце — третий. Эдуард поднял голову: тяжелая железная дверь лениво отворилась, и в камеру вступил центурион Фертор.

— А вы у нас, оказывается, счастливчик, сударь! — заявил офицер с порога — как почему-то показалось узнику, с легким оттенком сожаления в голосе.

— Что, виселицу заменили плахой? — буркнул Эдуард, глядя на стражника исподлобья.

— А я что, обещал вам виселицу? — удивился тот. — Что-то не припомню… Но это я сгоряча, наверное! — усмехнулся он затем. — Так у нас здесь казнят только всякую шваль, виновную разве что в нарушении правил дорожного движения! Наказание за убийство гораздо занимательнее, поверьте!

Молодой рыцарь мысленно сделал себе пометку никогда и ни за что не нарушать на Таганне правила дорожного движения. Если, конечно, ему когда-нибудь еще представится такая возможность.

— Шучу! — тут же, впрочем, испортил весь эффект от нечаянной профилактики правонарушений Фертор. — Виселица у нас вовсе не в заводе. Так сказать, пережиток темного прошлого. Но вы — в самом деле счастливчик. По мне, так был уверен, что казни вам не избежать, — уж больно лихо все складывалось. Признаю: ошибся. Идемте, сударь, вы свободны. Нашелся настоящий убийца.

— Что? — не веря своимушам, выпалил Эдуард. — Кто?!

— По дороге расскажу, — заявил офицер. — Ну идемте же! Или думаете, раз дело раскрыто, у меня сразу же баржа времени освободилась? Как бы не так! Идемте!

Поспешно поднявшись с неструганых деревянных нар, вторые сутки служивших ему и ложем, и скамьей, и столом — те грустно скрипнули на прощанье, видать, сожалея о столь скором расставании, — молодой рыцарь сам не заметил, как оказался в коридоре.

— А Франц? — спросил он, опомнившись. — Он… Он тоже свободен?

— Стюард ваш? — рассеянно переспросил центурион, возясь со скрипучими засовами.

Молодой рыцарь сжался в ожидании услышать в продолжение что-нибудь наподобие «Вот он-то и есть убийца!», однако обошлось.

— Что ж мне, разорваться прикажете? Вот закончу с вами — отпущу и его, — сообщил Фертор.

От сердца Эдуарда отлегло.

— Так кто же убийца? — спросил он, выдохнув.

— Некий всадник Жером, — поведал, отворачиваясь, наконец, от двери, офицер. — Да вы его знаете! Знали, то есть.

— Жером? Он арестован? — не понял последней оговорки центуриона Эдуард.

— Увы, теперь это уже не в моей власти, — развел руками стражник. — Негодяй свалился с лестницы в собственном доме и пробил себе башку. Теперь ему судья только сам хаос!

— Вот как? — протянул молодой рыцарь. — А как вы узнали, что это именно он убийца?

— В чулане его дома — почти на самом виду — нашлись ножны от того самого кортика, которым был зарезан всадник Ярослав. Кроме этого, в столе мы обнаружили пропавшие из комнаты убитого вещи — тот самый так и не подписанный контракт и… еще кое-что, — он выдержал короткую паузу, словно размышляя, стоит ли продолжать, и заговорил вновь: — У всадника Ярослава имелся старинный перстень. Поговаривают, что работа еще Ветхого Мира. Так это или нет — не мое дело, но перстень в самом деле необычный и, по заверению нашего экспертуса, публикана Гая, весьма дорогой. После убийства он, перстень то есть, пропал, а теперь вот счастливо нашелся в доме Жерома. И я полагаю, именно он-то и стал истинной причиной, толкнувшей того на преступление. Не контракт же, в самом деле, согласитесь!

— А зачем тогда он вообще взял этот контракт? Это же бессмыслица! — спросил Эдуард, тут же, впрочем, на чем свет стоит мысленно обругав себя за этот вопрос: плодить у стражника любого рода сомнения было сейчас вовсе не в его интересах.

— Боюсь, что точно теперь мы этого никогда уже не узнаем, — невозмутимо пожал плечами тот. — Но надо полагать — для отвода глаз, дабы запутать розыск. Однако не вышло — на ваше счастье.

Они прошли в комнатку близ входа в здание, где дежурный стражник вернул освобожденному узнику «драконий коготь», а также отобранные у него при аресте деньги и изъятые в карете документы.

— Пересчитайте, если желаете, — кивнул центурион на туго набитые кошели. — И распишитесь в получении.

— Благодарю, полностью доверяю городской когорте, — заявил Эдуард, вешая мешочки с монетами на пояс, после чего, взяв протянутый стражником стилус, поставил подпись на подсунутом бланке.

— Это правильно! — одобрительно заявил офицер. — Сейчас дождетесь вашего стюарда — и отвезем вас на станцию, — продолжил он. — Там найдете публикана Фульфия. Бедняга уже все пороги нам обил — не знает, с кем подписывать свой многострадальный контракт: один претендент убит, второй под арестом, теперь вот и третий убыл, не предупредив нанимателя, в чертоги хаоса… Ну да все хорошо, что хорошо заканчивается!

— Это верно, — охотно согласился со стражником молодой рыцарь.

* * *

— Сказать по правде, в какой-то момент я почти поверил, что Ярослава убили вы, — признался Францу Эдуард — впрочем, не раньше, чем, покинув вездеход Стражи, они остались на улице одни.

«Почти» — это было еще мягко сказано. Молодой рыцарь немало размышлял об этом последние часы — все одно никаких иных занятий каменный мешок тюремной камеры предложить ему не мог — и чем дальше, тем больше, сам того не желая, убеждал себя в виновности товарища. Нет, но не мог же он, в самом деле, подумать на бородача Жерома! Тот с Ярослава свое получил — деньги с клиентов привык брать заранее, — что им после этого делить? Да, конечно, старинный перстень, но про него-то Эдуард до сегодняшнего утра ничего не знал! А мотив Франца был прост и понятен. Как, собственно, и его, Эдуарда. Но сам-то он Ярослава не убивал! Значит, остается книгочей.

— Вот как? — вздернул брови юноша. — Любопытно. Что до меня, то я был совершенно уверен, что это не вы. Будь иначе, вы бы себя вели совершенно по-другому — тогда, вернувшись из мансиона Юлия.

— Что ж, выходит, вы оказались правы, а я ошибся, — без сожаления заметил молодой рыцарь.

— Хорошо, что не наоборот, — улыбнулся Франц.

— Да уж… Вам бы в Страже служить — вместо этого самодовольного хмыря Фертора…

— Увы, — развел руками юноша. — На Жерома же я тоже не подумал, хотя и был у него, вероятно, сразу после убийства. Хотел узнать адрес Ярослава. Жером вел себя совершенно естественно — у меня и мысли дурной в его сторону не зародилось, ни тогда, ни потом, когда я уже знал об убийстве. Вообще — он бегло огляделся по сторонам, словно проверяя, не слушает ли кто их беседу, но поблизости не было ни души, — в этом деле полно странностей, — сообщил он, понизив, тем не менее, голос. — Зачем, к примеру, он взял в мансионе контракт?

— Да, я тоже обратил на это внимание, — согласился Эдуард. — Центурион Фертор считает, что для отвода глаз.

— Каких глаз? Кому? Я еще понимаю, если бы он в самом деле подбросил его нам или еще кому-нибудь — так ведь нет, держал у себя зачем-то!

— Не успел просто, — предположил молодой рыцарь.

— Возможно, — безо всякой убежденности кивнул книгочей. — А само это его роковое падение? Я же был у него дома — там всего одна лестница — та, что ведет на чердак. Ну да, соглашусь: крутая, но в каком состоянии нужно быть, чтоб с нее упасть, да еще так неудачно…

— Для кого неудачно, ну а для кого, наоборот, весьма удачно, — заметил Эдуард. — Это я о нас с вами, — пояснил он на всякий случай.

— Что есть, то есть, — улыбнулся Франц — но как-то неуверенно, словно бы не до конца.

* * *

Публикан Фульвий — пестро разодетый толстячок лет сорока — обрадовался им с Францем словно родным, разве что в ладоши не захлопал от избытка чувств. Все время, пока молодой рыцарь читал многостраничный контракт — тот был стандартным, но внимательно ознакомиться с текстом считалось у караванщиков хорошим тоном, — купец нетерпеливо нарезал вокруг него круги, словно верный спутник вокруг планеты, а после подписания долго жал руки — причем и стюарду тоже.

Первый рейс был запланирован уже на завтра, что как нельзя более устраивало Эдуарда. Заверив нанимателя, что все будет в лучшем виде, молодой рыцарь с товарищем удалились, унося с собой подписанные бумаги — их пропуск на вожделенную Йаззу.

Девочек они застали в мансионе. Саша встретила их еще в коридоре — словно ждала там их прихода. Бросилась навстречу, обхватила руками двоих сразу — левой Эдуарда, правой Франца, — стиснула что было мочи, едва не столкнув друзей лбами. Потом молча взяла обоих за руки и так и прошествовала между ними в комнату. Изабелла, лежавшая до того на кровати, тут же вскочила, но замерла на полушаге, словно не зная, что делать. Эдуард протянул к ней свободную руку, девочка несмело подошла, и он прижал ее к себе, приобняв за плечи. Спина Изабеллы на мгновение напряглась под его рукой, но тут же вновь расслабилась.

С минуту никто из четверых не произносил ни слова.

— Ну что, как вы тут без нас? — спросил, наконец, Эдуард, дабы нарушить затянувшееся молчание.

Никто ему не ответил — только Саша еще сильнее сдавила его левую ладонь, а спина Беллы дважды дрогнула — словно девочка решила, было, заплакать, но в последний момент удержалась.

Пожалуй, нужно было сказать еще что-нибудь, но как назло ничего годного на ум не приходило.

— Э… — молодой рыцарь повернул лицо к товарищу.

— Кто-нибудь хочет есть? — пришел тот тут же ему на помощь.

— Да… — одними губами прошептала Саша.

Изабелла лишь утвердительно боднула рыцаря челкой чуть выше живота. Спина ее при этом снова подозрительно дрогнула.

— Ну тогда пошли скорее! — провозгласил Эдуард, только теперь сообразивший, что если их с Францем в тюрьме хоть как-то кормили — разносолами, конечно, не баловали, но и с голоду бы помереть не дали, сберегая для плахи, — то, оставшись одни, девочки едва ли что-то ели аж с позавчерашнего утра. — Устроим пир!

Отпустив Изабеллу, он нашел внизу ладонь девочки и взял названную дочь за руку. Крепко держась друг за друга, они вчетвером вышли в коридор.

31

Эдуард

Во времена Галактического Королевства Йазза была баронством герцогства Флоренци, может быть, и не самым захудалым, но и совсем не из тех, что входят в золотой фонд. Сельское хозяйство — для внутреннего употребления, промышленность — для нужд оного сельского хозяйства, внешние торговые связи — скорее, экзотика, нежели повседневность. Местные лендлорды также комет за хвост не хватали, никак не отметившись в хрониках со времен Антона и Альфреда и вплоть до реконкисты, ничем — ни хорошим, ни плохим. Не было среди них ни великих героев, ни коварных предателей, ни паладинов прогресса, ни фанатичных ревнителей старины, ни первооткрывателей новых звездных систем, ни блистательных придворных. Если герцог Флоренци созывал знамена, барон Йаззский неизменно являлся со своей дружиной — надежной, но в силу малочисленности способной самостоятельно решать лишь самые незначительные задачи вроде несения патрульной службы. Но и на сем поприще у выходцев из Йаззы было множество конкурентов, всякий раз оставлявших их на вторых-третьих ролях.

Расскажи кому-нибудь в те благословенные годы, что именно на Йаззе расположен Центральный Храм запрещенной еще при Артуре Втором Церкви Ксенофилии, брехуна, без сомнения, подняли бы на смех — те, кто не спросили бы, а что это вообще за «Язва» такая и где она находится. Громче всех смеялся бы сам барон со своими приближенными. И смех тот был бы вполне искренним — у всех, за исключением пары-тройки скромных рыцарей, род которых издревле служил баронству и… Церкви.

Во время реконкисты баронский замок пал после осады — как всегда бывает с Йаззой, не короткой и не длинной — и был разрушен. Система была объявлена Провинцией и обложена налогом в пользу Протектората Туллия — бывшей Флоры. За четыре года, минувшие с реконкисты, налог этот дважды снижался в силу своей неподъемности, и когда стало ясно, что затраты на его сбор не покрывают полученного дохода, был отменен окончательно. По сути, о Йаззе забыли — за полной бесперспективностью. Публикан Фульвий — первый, кто решил сунуться сюда по торговой надобности. Оставалось лишь гадать, на что он рассчитывал, но в свой первый рейс купец не взял никакого товара, да и денег, насколько мог судить Эдуард, имел при себе немного — по крайней мере, звонкой монетой.

Впрочем, при всей дремучей провинциальности на Йаззе нашелся мансион, построенный, видать, сразу после реконкисты, ныне же простаивающий без клиентов. Помимо Фульвия и его караванной команды здесь сейчас жили лишь двое — какой-то крестьянин, собственный дом которого, как выяснилось, недавно сгорел, а новый возвести еще не успели, и бывший коробейник, забросивший свой бродячий промысел и работающий на хозяина мансиона за еду и жилье.

Все эти сведения хозяин — именно хозяин, а не управляющий, о чем он также не преминул с гордостью сообщить — поведал гостям в процессе выдачи ключей от комнат. Звали его Антон, и было в его внешности что-то неуловимо нартское, но сам он заявил, что является чистокровным питтом, о чем, мол, и бумага соответствующая имеется. Документ этот он, впрочем, демонстрировать не стал, да никто его об этом и не просил.

Также Антон предупредил, что летать в атмосфере в «седле» на Йаззе хоть и запрещено, но никто за этим не следит, а так как иного транспорта тут все равно не сыскать — летайте на здоровье. Другое дело, что летать-то тут особо и некуда, но если вдруг гостей интересуют древние развалины — таковые имеются милях в пятистах к югу. Ничего особенного — просто старинный планетарный форт не то питтов, не то асатов, брошенный жителями еще до эры нартов, но какая-никакая, а достопримечательность. Публикан Фульвий, похоже, пропустил информацию о полетных правилах мимо ушей — круг его интересов, как понял Эдуард, ограничивался ближайшими окрестностями мансиона — ну да это его, публиканово, дело.

Получив ключи — караванной четверке вновь досталась одна общая комната на всех, тут уж было ничего не поделать, таковы условия контракта, — Фульвий заявил, что карета потребуется ему послезавтра с утра, а до этого времени команда вольна распоряжаться собой, как ей заблагорассудится. После чего, пожелав всем благосклонности космоса, убыл к себе. Проводив его долгими преданными взглядами, Эдуард, Франц и девочки вышли на улицу.

— Полтора дня, — констатировал молодой рыцарь, утирая со лба тут же выступивший там пот: полуденное солнце стояло аккурат в зените и пекло немилосердно. — Этого достаточно?

— Чтобы попасть в Храм — более чем, — ответил книгочей. — Чтобы найти в хранилище то, что нам нужно, — не знаю. В прошлый раз у меня ушел на это месяц.

— Но теперь-то, надеюсь, будет проще? — нахмурился Эдуард.

— Я тоже на это надеюсь.

— Что ж, не будем терять времени, — решил молодой рыцарь. — Куда лететь?

— Где спрятать лист опавший, если не в лесу? — улыбнулся юноша. — Где укрыть вход в Храм, если не среди древних развалин? Слышали, наш хозяин говорил о заброшенном питтском форте? Вот туда и летим. Строго на юг, четыреста девяносто две мили, как сейчас помню.

— Отлично, — кивнул Эдуард. — В таком случае — по местам!

Развалины планетарного форта представляли собой правильный четырехугольник — питты во все времена были любителями четких форм — со стороной в добрую милю. По периметру они были окружены каменной стеной со сторожевыми башнями на каждые пятьдесят ярдов — одна высокая и круглая через две приземистые шестиугольные. Часть их была давно разрушена, стена на отдельных участках также обвалилась, но и то, что сохранилось, производило должное впечатление.

Внутри периметра форт имел строгую планировку, улицы разбивали его на одинаковые маленькие квадратики, пересекаясь друг с другом под прямым углом. Единственной дырой в этой сети была ярусная усеченная пирамида в центре, занимавшая площадь, равную четырем ее «ячейкам». Если искать здесь что-то похожее на Храм, она, пирамида эта, подходила на его роль как нельзя лучше, но Франц распорядился посадить карету у самой стены, почти в углу, что Эдуард и сделал.

— Дальше пешком? — спросил он, выбравшись из «седла», все еще имея в виду центральную пирамиду. Возможно ведь, что именно так, на своих двоих, положено подходить к Храму.

— Пешком, — подтвердил Франц. — Только не туда, — кивнул он в направлении пирамиды, возвышавшейся над прочими постройками, как Дракон над «седлами». Вход в Храм здесь, — новый кивок, на этот раз на невзрачную одноэтажную лачугу с провалившейся крышей, примыкающую задней стеной к периметру.

— Здесь? — не сдержал удивленного возгласа молодой рыцарь.

— Ну да, в подвале. Идемте.

Через проем, давно лишенный двери, они вошли в дом. Он состоял из единственной комнаты — разумеется, квадратной. Пол был завален полусгнившими листьями, как видно, налетевшими через дыру в крыше, стены, когда-то аккуратно оштукатуренные, покрыты трещинами и узором желтых разводов. В одном из окон каким-то чудом сохранилось стекло, пусть и разбитое, два других зияли пустыми глазницами.

Пройдя в угол, Франц опустился на колени и принялся разгребать руками мусор на полу.

— Мне кажется, или тут давненько никого не было? — спросил Эдуард, наблюдая за его занятием.

— Кажется, — бросил юноша, не оборачиваясь. — А может, и не было. В любом случае сейчас мы все узнаем.

Под слоем грязи обнаружился люк, крышку которого Франц поднял, потянув за ржавое железное кольцо. Открылся темный лаз.

— Совсем забыл, — проговорил книгочей, распрямляясь. — Саша, принеси, пожалуйста, из кареты аварийный фонарь. Там, под сиденьем.

— Я знаю, где, — кивнула девочка, выбегая на улицу. Сделав несколько шагов, Эдуард подошел к Францу и заглянул в лаз. Тот дыхнул ему навстречу приятной прохладой. Были видны две верхние ступеньки уходящей вниз лестницы — и более ничего.

— Это и есть вход в ваш самый главный Храм? — проговорил рыцарь, с сомнением качая головой.

— Ну да, — пожал плечами юноша. — Что, не впечатляет?

— Признаться, не особо…

— Погодите, вот окажемся внутри — тогда и станете судить, — улыбнулся книгочей.

В этот момент вернулась Саша с фонарем в руках.

— Подождите меня пока здесь, — сказал Франц, забирая у нее фонарь и зажигая его. — Мало ли что — как-никак, мы без предупреждения… — опустившись возле люка на колени, он осторожно поставил на ступеньку сперва одну, а затем и вторую ногу. — Как будет можно — я позову.

— Осторожнее там, — посоветовал Эдуард.

— Это мой дом, — книгочей постарался улыбнуться, но вышло это у него несколько вымученно. — Ну, в каком-то смысле…

С этими словами он принялся спускаться. Нагнувшись над лазом, молодой рыцарь попытался что-нибудь рассмотреть в пляшущем луче света, но не увидел ничего, кроме уходящих вниз ступеней и самого Франца. Лишь на миг мелькнул пол — похоже, земляной, а потом книгочей сдвинулся куда-то в сторону, и все исчезло.

Встав на четвереньки, Эдуард сунул голову в проем: товарища видно не было, лишь в стороне, будто бы из-за угла, мерцал отсвет.

— Эй, вы там как? — окликнул юношу молодой рыцарь.

— Сказал же: погодите! — донеслось в ответ.

Рядом с Эдуардом на пол опустилась Саша.

— Можно я тоже посмотрю? — спросила она.

— Смотри, — разрешил молодой рыцарь, отстраняясь. — Только все равно ничего не видно.

Тем не менее, девочка нырнула головой в лаз и с минуту упрямо всматривалась в темноту.

— Он возвращается! — сказала она, наконец, отпрянув.

Внизу мелькнул луч света, и через несколько секунд из люка высунулась белобрысая голова книгочея.

— Есть две новости, — сообщил он, найдя глазами Эдуарда. — Точнее, одна, но два следствия из нее — хорошее и… второе. Храм покинут. И хорошо это тем, что никто не станет чинить нам препятствия в допуске к книгохранилищу, чего я, надо признать, слегка опасался.

— Но не обмолвились об этом ни полсловом, — заметил молодой рыцарь.

— Не хотел беспокоить раньше времени.

— Допустим, — кивнул Эдуард. — Это было первое следствие. Ну а что за второе?

— Главный вход перекрыт. Здесь нам не пройти.

— И?..

— Есть четыре других прохода. Резервных — как раз на такой случай. Но лишь один из них относительно безопасен, три других после оставления Храма братией превращены в ловушки. Беда в том, что я понятия не имею, какой именно проход сохранен, а какие нет!

32

Эдуард

— Значит так: давайте еще раз и по порядку, — проговорил Эдуард, отступая от люка. — Как вы поняли, что Храм покинут?

— Я же говорю: вход перекрыт, — сказал Франц, выбираясь из лаза и гася фонарь. — Такое могло случиться лишь в том случае, если братия покинула Храм.

— А что значит — перекрыт? — спросил молодой рыцарь.

— То и значит. Завален. Замурован. Уничтожен. Короче, пройти нельзя.

— А если… — Эдуард лихорадочно соображал. — А если вернуться с горным оборудованием и пробить шахту? — предложил он.

— Не годится, — покачал головой книгочей. — Это же Храм, а не скит, вроде моего, на Вессее. Если вход в него перекрыт, то он перекрыт — хоть сверли, хоть взрывай.

Шахту пробить можно, но в Храм она не приведет. Или приведет, но Храма там уже не будет. И книгохранилища, соответственно, тоже.

— Хорошо, — кивнул молодой рыцарь, хотя хорошего в услышанном было пока что немного. — Допустим. Но вы сказали, есть запасные проходы, так?

— Совершенно верно: четыре. Но пройти можно лишь по одному из них, три других с уходом братии ведут теперь прямиком в незримые чертоги хаоса. У главного входа должна была остаться подсказка, какой именно путь оставлен безопасным — относительно безопасным, я имею в виду, — но я ее не нашел. Или не понял.

— Не поняли?

— Я все осмотрел. Там на стене есть надпись: «центр». Насколько могу судить, свежая. Это вполне могло бы быть подсказкой, но та должна указывать на одну из стихий: воду, воздух, землю или огонь. «Центр» не годится.

— Звезда как центр системы, нет? — на «автомате» предложил Эдуард первое, что пришло ему в голову. — То есть, огонь?

— Ну, звезда — это не совсем огонь… И почему тогда не земля? Для большинства людей центр мира — его родная планета. Или вода — на иных планетах ее больше, чем суши.

— Но не здесь, на Йаззе, — заметил молодой рыцарь.

— Не здесь. Но ответ должен быть очевидным и однозначным — слишком велика цена ошибки.

— А вы точно хорошо осмотрели подвал? — спросил Эдуард после короткого раздумья. — Там не может быть иных подсказок?

— Я не нашел. Хотите, сами спуститесь и посмотрите.

— Хочу, — заявил молодой рыцарь, протягивая руку за фонарем.

Деревянные ступени жалобно поскрипывали под подошвами дорожных сапог. Всего их, ступеней, насчитывалось полторы дюжины, дальше — пол, в самом деле, земляной. Наклонившись, Эдуард потрогал его пальцами — тот был холодным и как будто бы слегка влажным. Вода? Чем не вариант…

Сам подвал оказался куда больше, чем комната над ним, и, казалось, весь состоял из одних ниш и закоулков. На то, чтобы осмотреть их все, у Эдуарда ушло с четверть часа — Францу до того хватило куда меньшего срока. Впрочем, результат вышел тот же: никаких намеков на стихию. Нет: вообще никаких намеков — ни на что. Молодой рыцарь и надпись-то, найденную книгочеем, едва не проглядел: та была бледной, шла возле самого пола и, к тому же, оказалась выполнена этими дурацкими буквами-закорючками. На всякий случай Эдуард кликнул сверху юношу — а ну как надпись другая?! — но, спустившись, тот подтвердил, что та самая.

Вдвоем они еще раз обошли подвал, что, впрочем, имело мало смысла при их единственном фонаре, и, не обнаружив более ничего, поднялись наверх.

— А подсказка обязательно должна быть в подвале? — спросил молодой рыцарь, когда они вновь оказались в комнате.

— Скорее всего, — почесывая шрам на щеке, ответил книгочей. — Но не обязательно. Может, и здесь где-нибудь, — он обвел широким жестом помещение.

Эдуард огляделся.

— Стекол в окнах нет. Воздух проходит.

— Угу, — невесело бросил юноша. — А также вода — если дождь. И солнечные лучи. Я об этом уже думал.

— Потеки на стенах — вода.

— А еще трещины, и из них сыплется песок…

— Листья на полу. Сгниют — получится земля…

— Я все же думаю, что подсказка в слове «центр», — проговорил книгочей. — Вот только центр чего?

— О звездной системе мы уже думали… Центр комнаты? Центр подвала?

— Я смотрел: там ничего нет. Ни здесь, ни внизу. — Аесликопнуть? Пол-то земляной…Кстати — земля!

— Копнуть… — пробормотал Франц. — Можно попробовать… — особого энтузиазма в его голосе, впрочем, не было.

— А если центр города? — спросила внезапно сзади Саша.

— Какого города? — оглянулся к ней Эдуард.

— Ну, вот этого… Как вы его назвали? Форта! — вспомнила она. — Там, в центре, я видела, когда подлетали…

— Пирамида! — понял молодой рыцарь.

— Пирамида… — пробормотал юноша. — Камень… Ну, не знаю…

— А если на нее взобраться? — предложила Саша. — Она же высокая! Сверху много чего можно увидеть!

— Нам нужно не много, — покачал головой Франц. — Наоборот, что-то одно.

— А мне идея нравится, — заявил Эдуард. Ему та пирамида сразу приглянулась, еще на подлете, просто потом за всей этой суетой с подвалом он о ней позабыл. — Там есть какие-нибудь ступеньки наверх?

— Едва ли, — сказал книгочей. — Но там наверху — ровная площадка, хватит и для «седла», и для кареты.

— Ну так отлично! — обрадовался молодой рыцарь. — Полетели!

— Давайте слетаем, — пожал плечами юноша. — Здесь мы все равно ничего нового уже не увидим…

Площадка на вершине пирамиды в самом деле оказалась просторной — четыре кареты можно было поставить, не то что одну. Здесь, казалось, было даже еще жарче, чем внизу, так что «огонь» — было первым, что пришло в голову Эдуарду, когда он откинул бронеколпак. Выбравшись из «седла» на грубо отесанные плиты, в стыках между которыми здесь и там росли сухие серые колючки, молодой рыцарь подошел к краю площадки, бросил короткий взгляд вниз, пожав плечами, огляделся. Форт отсюда был как на ладони, да не только сам форт, но и все подступы к нему: поросшая кустарником каменистая равнина, сменяющаяся на горизонте скалистыми горами, полуразмытыми в лиловой дымке марева. Справа вдалеке сверкала извилистая лента реки или ручья, слева начинался лес, желтый и выгоревший, почти без зелени.

Спору нет, вид был великолепен, но никаких полезных намеков не содержал.

— Смотрите! — раздалось сзади.

Эдуард оглянулся: присев на корточки, Саша показывала пальцем на заднюю посадочную опору «седла». Даже не на саму опору — на каменную плиту под ней. Молодой рыцарь поспешил к девочке, с другой стороны к ней уже подбегали Франц и Изабелла.

— Это же буквы, да? — спросила Саша, тыча в глубокие кривые царапины на полу. Подняв голову, она посмотрела на Эдуарда, затем на Франца.

— Буквы! — просиял книгочей. — И еще какие! Для верности надо бы чуть подвинуть «седло», но, в общем, все и так очевидно!

— Очевидно? — переспросил молодой рыцарь, вглядываясь в закорючки. — И что же тут написано?

— «Вода!» — торжественно провозгласил юноша. — Тут написано: «вода»! Ай да Саша!

— Да, я такая, — расплылась в гордой улыбке юнга.

* * *

— Плавать все умеют? — поинтересовался Франц.

Они стояли возле реки — той самой, что Эдуард приметил сверху. В этом месте она ближе всего подступала к стене форта — на какие-то триста ярдов, не больше. Их берег, правый, был пологий, другой, левый, — крутой и обрывистый.

— Я не умею, наверное… — виновато пробормотала Саша.

— Я умею! — тут же заявила Изабелла, с превосходством глядя на подругу. — Кролем и брассом!

— Я… Ну, в общем, так себе, — признался Эдуард. — Если недалеко и по спокойной воде…

— Вода сами видите — какая, — кивнул книгочей в сторону реки. Та была довольно бурной, скакала по камням, плескалась, крутила небольшие водовороты. — Насколько я помню, здесь неглубоко, всегда можно достать ногами до дна, но нам придется нырять.

— Это — пожалуйста, — сказал молодой рыцарь.

— Да, я тоже смогу, если неглубоко, — заявила Саша. — Я раньше всегда мылась в ручье.

— Отлично, — бросил юноша. — Видите вон тот камень, словно расколотый надвое? — указал он на противоположный берег. — Вход прямо под ним. У нас найдется какой-нибудь непромокаемый мешок? — спросил он вдруг.

— Зачем? — не понял Эдуард.

— Сложить одежду. Ну и — фонарь. А еще потом понадобится прочная веревка — как можно длиннее.

— Найдется, — кивнул молодой рыцарь. — И мешок, точнее — рюкзак, и веревка. В грузовом отсеке «седла», сейчас достану. Там еще палатка есть, не нужна?

— Палатка? Нет, не нужна. А веревка длинная?

— Ярдов пятьдесят, если не больше. Сейчас посмотрим, — он двинулся к «седлу». — Ну да, где-то пятьдесят ярдов, — подтвердил он через полминуты, возвращаясь к товарищам с зеленым брезентовым рюкзаком в одной руке и свернутой в бухту веревкой в другой.

— Отлично! — заявил Франц. — То, что нужно. Ну, если все готовы — раздеваемся, — он принялся расстегивать крючки ливреи.

Бросив рюкзак с веревкой на землю, Эдуард развязал плащ, аккуратно его сложил и начал стягивать сапоги.

Не прошло и минуты, как они с книгочеем остались в одних коротких нижних штанах-брэ. Девочки, не имеющие таковых, разделись полностью. Молодой рыцарь упаковал всю одежду и обувь в рюкзак, положил сверху фонарь, кобуру с разрядником и, после некоторых раздумий, «драконий коготь». Кортику вода была, конечно же, не страшна, но так его просто было удобнее нести.

— Я пойду первым, — сказал Франц. — Давайте мне рюкзак и веревку, а вы будете держать за руки девочек.

— Хорошо, — согласился Эдуард.

Взвалив поклажу за спину и взяв бухту в руку, книгочей подошел к реке и потрогал ногой воду.

— Холодная, — сообщил он, не оборачиваясь. После сделал шаг, затем другой, и вот он уже почти по пояс в воде. — Осторожнее, течение сильное, — предупредил он.

— Ну что, пошли? — спросил Эдуард, протягивая девочкам руки.

— Пошли, — ответила за обеих Саша, берясь за левую. Изабелла ухватилась за правую, и они двинулись к реке.

Вода в самом деле оказалась холодной — особенно после знойного воздуха, но они шли, не останавливаясь, пока глубина не сделалась Саше по горло. Поняв, что еще немного, и река начнет захлестывать ей в лицо, молодой рыцарь подтянул девочку к себе и, обхватив рукой, приподнял. Саша тут же обвила руками его шею, а ногами охватила талию. Эдуард повернул голову направо, к Изабелле.

— Я лучше сама, — поняла та его немой вопрос. — Если что, буду плыть, я же умею!

Тем временем, Франц достиг другого берега, остановившись под обрывом.

— Набираем побольше воздуха, приседаем и двигаемся вперед на корточках, — сказал он. — Ну, или плывем, кому как проще. Осторожнее: сверху камень, не расшибите головы. Тут немного совсем надо пройти, всего пару ярдов. Давайте, жду вас там!

С этими словами он сделал глубокий вдох и исчез под водой.

— Всего пару ярдов, говоришь?.. — пробормотал Эдуард, приближаясь к тому месту, где только что стоял стюард.

— Давайте я первая! — предложила осмелевшая Изабелла. Последние футы она и так уже полускакала-полуплыла.

— Иди, — разрешил молодой рыцарь. Они уже были возле берега.

Белла трижды глубоко вздохнула, зажмурилась и, выпустив руку Эдуарда из своей, нырнула. Под водой мелькнула ее спина, затем ноги, на миг показались розовые пятки — и девочка исчезла из виду.

— Теперь наша очередь, — повернулся молодой рыцарь к Саше. — Готова?

— Давай я сама, — предложила та, расцепляя ноги и пытаясь соскользнуть в воду, но он удержал ее рукой. — Тебе неудобно будет со мной, — пояснила она.

— Ничего, справлюсь как-нибудь, — сказал Эдуард.

— Давая я сама, — повторила Саша. — Два ярда — ерунда. А ты, если что, сзади подстрахуешь.

— Ну хорошо, — согласился молодой рыцарь. — Воздуху побольше набери!

— Да, я помню, — ответила она, демонстративно разевая ротик.

Вдохнув, девочка подалась вниз, Эдуард убрал руку, и Саша погрузилась в воду с головой. Молодой рыцарь нырнул следом — и тут же от души получил в нос девичьей пяткой. От неожиданности выпустил почти весь воздух, но выныривать за новой порцией не стал: дрыгающиеся Сашины ноги стремительно удалялись. Оттолкнувшись от дна, Эдуард устремился следом за девочкой.

Два ярда — это Франц, конечно, преуменьшил. Все пять, если не полдюжины. Глаза, в отличие от названной дочери, молодой рыцарь не закрывал, но толку от этого все равно было мало: едва он ушел под берег, сразу же сделалось темно. Двигаясь, Эдуард старался как можно шире расставить руки, чтобы, если что, вслепую подхватить Сашу, что не слишком способствовало скорости. Наконец, колени его уперлись в дно, он машинально дернулся вверх — и голова его тут же оказалась над водой. Что-то негромко щелкнуло, и темноту разрезал луч света: Франц уже выбрался на сухое место и достал из рюкзака фонарь. Луч осветил фигурку Изабеллы, стоящую по щиколотку в воде, затем нашел голову отфыркивающейся Саши — в ярде от Эдуарда, после ударил молодому рыцарю в глаза, заставив зажмуриться.

— Хвала космосу, все на месте, — облегченно выговорил книгочей. Ему глухо вторило эхо. — Никто затылком не долбанулся? А то я зацепил слегка… Что ж, первое испытание позади!

33

Эдуард

— Первое? — уточнил Эдуард, поднимаясь на ноги. Выяснилось, что вода в этом месте едва доставала ему до пояса. — Первое из…

— …из трех, — поспешно ответил Франц. Положив фонарь возле ног, он потянулся к рюкзаку за одеждой.

— И все будут связаны с водой? — молодой рыцарь шагнул к берегу.

— Не обязательно. Даже, скорее, нет.

— А если бы нам попался огонь, мы что — должны были бы пройти через костер? — подключилась к разговору Саша, также поспешившая на сушу.

— Нет, — засмеялся книгочей. — Просто пришлось бы кое-что сжечь.

— Вы уже ходили здесь раньше? — спросил Эдуард. — Этими запасными ходами?

— Вовсе нет. Полагаю, ими никто и никогда не ходил — ну, если не считать устроителей. Насколько мне известно, до сего дня еще не было случая, чтобы братия оставляла Центральный Храм, а значит, не было и нужды в резервных проходах.

— Откуда же вы тогда знаете про все эти испытания? — спросил Эдуард, нагибаясь над рюкзаком и выуживая из него сапог — луч фонаря бил немного в сторону, и действовать приходилось наощупь.

— Из книг — откуда же еще? Ну, и на занятиях отцы-преподаватели кое-что рассказывали. Правда, боюсь, я был единственным, кто их слушал, — как знал, что пригодится. А вообще хочу вам сказать, друзья: нам здорово повезло, что выпала вода, а не воздух.

— Почему? — поинтересовался молодой рыцарь.

— Потому что до воздуха я тогда то ли недочитал, то ли забыл потом. Так что понятия не имею, что нас ждало бы там.

— Надо же! — хмыкнул Эдуард. — Есть, оказывается, что-то в Новом Мире, о чем вы понятия не имеете!

— И гораздо больше, чем хотелось бы. Увы, чем дальше идешь по пути познания, тем отчетливее понимаешь, насколько скуден накопленный тобой багаж. Но я работаю над этим.

— Ну, насчет прохода воды, я надеюсь, этот ваш багаж исчерпывающ? — спросил молодой рыцарь, застегивая камзол. — Что нас ждет дальше?

— Еще две преграды — шахта и мост.

— Шахта и мост?

— «С трепетом в шахту вступи, да не поспеши, спираль замыкая. Идешь ты сам-друг, сам-третий иль сам-четвертый — иди как один, да не опалишься. Если пропустишь ступень — в хаос дорогу откроешь!» Это про шахту. И про мост: «Выбор свой…»

— Погодите с мостом, — перебил юношу Эдуард. — Давайте сперва с шахтой разберемся. Что это вообще за бред?

— Это не бред, — нисколько не обиделся книгочей, — а вполне четкая инструкция. В книге была еще иллюстрация, с ней и вовсе все очевидно. Сейчас дойдем — объясню. Все готовы?

— Да, готовы, — ответили обе девочки.

— Я тоже, — кивнул молодой рыцарь.

— Где-то здесь должны быть припасены факелы и огниво… — подняв с земли фонарик, Франц направил луч на стену пещеры — та оказалась совсем рядом, буквально за его спиной. — Ага, вот они! — пошарив перед собой, он извлек откуда-то связку длинных черных палок с утолщениями на конце. Разбирайте, — протянул юноша добычу товарищам. — С одним фонарем нам дальше будет несподручно.

Эдуард, Саша и Изабелла взяли по факелу, и книгочей один за другим запалил их при помощи огнива. Теперь в пещере стало по-настоящему светло. Она оказалась довольно узкой, вытянутой, с низким давящим потолком. Больше половины помещения занимала вода, из которой они недавно вышли, — черная и непрозрачная. В дальней стене имелся ход, уводящий в темноту, — на первый взгляд, достаточно большой, чтобы идти по нему в полный рост.

— Я впереди, вы замыкающий, — предложил Франц Эдуарду.

— Хорошо, — согласился тот, поднимая с земли пустой рюкзак и веревку.

— Саша — за мной, Изабелла — за Сашей, — распорядился юноша. — Двинулись!

Плавно закругляющийся ход привел их к обрыву. Замерев и вытянув в сторону руку, чтобы остановить идущую следом девочку, книгочей навел фонарик на противоположный край пропасти: там, ярдов через двадцать, была лишь сплошная стена. Юноша перевел луч вниз.

— А вот и наша шахта, — констатировал Франц.

Обойдя Беллу с Сашей, Эдуард также подошел к обрыву. Шахта была идеально круглой и уходила вертикально вниз. До дна ее мощный луч фонаря не добивал, рассеиваясь во тьме.

— Боюсь, нашей веревки тут не хватит, — заметил молодой рыцарь, чуть отступая от края.

— Хватит, — возразил юноша.

— Каким образом? Тут ярдов сто, если не сто пятьдесят! И это только те, что видно!

— «Не поспеши, спираль замыкая!» — торжественно продекламировал книгочей. — Вот, смотрите, — он перенес луч чуть выше, и Эдуард заметил ряд каменных балок длиной около ярда каждая и на пол-ярда отнесенных одна от другой, торчащих из стены, действительно по спирали уходящих вниз.

— Лестница в хаос? — хмыкнул молодой рыцарь.

— Должен признаться, что на картинке в той книге она выглядела несколько более… удобной, — проговорил Франц, теребя щеку.

— Да уж, теперь ясно, почему ступать на нее положено «с трепетом», — буркнул Эдуард. — По мне, так стоит вернуться за более длинной веревкой. Заодно оставим девочек в мансионе.

— Не надо в мансионе! — пискнула сзади Саша.

Не обращая на нее внимания, молодой рыцарь вновь приблизился к краю обрыва, желая оценить глубину шахты, но поняв, что не в силах этого сделать, швырнул вниз факел.

— Нет! — Франц метнулся, чтобы ему помешать, но не успел, застыв рядом.

Ярдов десять-пятнадцать факел падал, выхватывая из тьмы гладкие стены с бесконечной спиралью ступеней, затем внезапно пламя его сделалось ярко-белым, и в следующий миг он взорвался, рассыпавшись сонмом ослепительных искр. Эдуард с Францем отшатнулись. Когда через пару секунд, опомнившись, они подступили обратно к шахте, та вновь была погружена в темноту.

— Не делайте так больше, пожалуйста, — дрогнувшим голосом проговорил книгочей. — Никогда. Могло… Что угодно могло произойти! Это Храм! Сказано «по спирали» — значит, по спирали, а не напрямик.

— Ледяной хаос! Нужно вернуть девочек в мансион… — пробормотал молодой рыцарь.

— Теперь это уже невозможно, — выдохнул юноша. — Назад пути нет.

— Что значит — нет? — нахмурился Эдуард.

— То и значит, — книгочей кивнул в сторону шахты. — Это Храм. По спирали — значит, по спирали. Вперед — значит, вперед. Назад нельзя.

— А как же мы потом выйдем?

— Выход в ином месте. И там, наоборот, нельзя войти.

— Что же вы раньше ничего этого не рассказали, умник вы наш? — раздраженно буркнул молодой рыцарь.

— Не подумал, — виновато выговорил юноша. — Мне казалось, что все окажется проще — вроде давешнего купания.

— Он не подумал, а мы теперь страдай, — буркнул Эдуард. — Что ж, значит, здравствуй, чудо-лестница, поглоти ее хаос! Хоть бы перила сделали, что ли…

— На самом деле, ступени довольно широкие и расположены удобно, — торопливо заговорил книгочей, будто оправдываясь. — Главная сложность — идти надо четко в ногу. Первый сошел со ступени — второй на нее встал. Никаких промежутков: «если пропустишь ступень — в хаос дорогу откроешь»…

— Вот кто бы еще говорил про дорогу в хаос…

— Мы свяжемся веревкой, — продолжал между тем Франц. — Если кто-то из девочек оступится, трое остальных ее удержат.

— А если оступится кто-то из нас? — хмуро спросил Эдуард, с содроганием вспоминая судьбу брошенного в шахту факела.

— Давайте лучше не будем об этом…

— Ну почему же?

— Потому что выбора у нас все равно нет. Я признаю, что недооценил опасность! — заявил он, переходя внезапно на громкий шепот. Зачем — неясно: если бы хотел утаить разговор от спутниц, следовало просто отойти подальше. — Но что мне теперь, прыгнуть в эту шахту головой вниз — для искупления? Вряд ли это чем-то поможет вам или девочкам. Спуститься реально — ход делали именно для того, чтобы посвященные могли им пройти. И значит, мы пройдем. Вот и все. Давайте сюда веревку, начнем.

Впечатленный этим напором и не найдя, что ответить, молодой рыцарь молча протянул книгочею бухту. Размотав ее, Франц обвил веревку вокруг своей груди, затем, закрепив узлом, перекинул ее через плечо наподобие лямки, снова закрепил, перекинул через второе.

Далее спустил на пояс, обмотал вокруг него и вокруг каждой из ног, после чего, подозвав Сашу, проделал с ней ту же процедуру. Позже настала очередь Изабеллы и, наконец, Эдуарда. В какой-то момент молодой рыцарь начал, было, опасаться, что веревки не хватит — уж очень много витков накручивал на каждого юноша, — но ее оказалось достаточно — тютелька в тютельку. Единственное, пришлось снять плащ, убрав его в рюкзак.

— Ну, как-то так, — проговорил Франц, закончив работу. Он вновь излучал уверенность, которая волей-неволей передавалась и его спутникам. Теперь возьмите факелы в правую руку… Белла, отдай свой сэру Эдуарду. Левой рукой будем придерживаться за стену — на всякий случай. Двигаемся по команде. На счет «раз» — шаг правой ногой, на счет «два» — левой. Правой шагнули, левую приставили, затем снова шагнули правой. Вниз стараемся не смотреть, все внимание — на следующую ступеньку. Всем все ясно?

— Ясно, — ответ прозвучал почти хором.

— Отлично! Тогда пошли, — юноша повернулся к обрыву и занес ногу над пропастью. — Итак: раз! — он ступил на верхнюю балку. — Два! — книгочей приставил к первой ноге вторую, а его спутники приблизились на шаг к шахте. — Раз! — правая нога Франца коснулась второй ступени, а Сашина протянулась к первой. — Два!.. Раз!.. Два!.. Раз!.. Два!..

Шаг в пропасть дался Эдуарду гораздо легче, чем он опасался, — возможно, потому, что все мысли молодого рыцаря были заняты тем, как бы удержать Изабеллу и Сашу, если кто-то из девочек сорвется. Ширина каменной балки давала подошве полностью встать на ступень, не свисая ни спереди, ни сзади, длина позволяла не цеплять плечом стену, отрывистые команды Франца делали движение связки четким и синхронным — гвардия на параде позавидует! Уже через несколько шагов молодой рыцарь вполне примерился к заданному юношей ритму, переставляя ноги почти не задумываясь. Раз-два — ступенька. Раз-два — еще одна. Раз-два — новая. Если забыть о бездне внизу— вообще никаких проблем!.. Раз-два — ступенька. Раз-два — другая. Раз-два — следующая. Раз-два…

Убаюканный монотонным темпом, Эдуард совершенно упустил момент, когда нога идущей впереди Изабеллы, промахнувшись мимо балки, соскользнула вниз. Почему-то девочка при этом не вскрикнула, лишь отчаянно взмахнула руками — на это-то и среагировал молодой рыцарь, резко привалившись к стене и ухватившись рукой за связывающую их веревку. Факел при этом пришлось бросить — Эдуард сделал это машинально, не думая о последствиях, главным в этот момент было удержать девочку от падения. Веревка натянулась, давая Белле восстановить равновесие, но в этот момент раздалось очередное «Раз!» Франца и почти тут же — взрыв падающего факела.

Изабелла припала к стене, прилипнув к ней обеими ладонями, и тут ее рвануло вперед — это споткнулась сбившаяся с шага Саша. Как ни странно, факел она при этом не выпустила, зато вниз улетел фонарь книгочея, вынужденного, подобно Эдуарду, схватиться за веревку. Несколько секунд Саша и Изабелла балансировали на грани падения — едва одной удавалось обрести баланс, как вторая тут же рывком веревки вновь его ей сбивала. В какой-то момент Эдуарду показалось, что все уже обошлось и девочки стоят ровно, и тут же Белла сорвалась вперед и вниз.

Веревка рванула молодого рыцаря за пояс, и, чтобы не упасть, он был вынужден сделать шаг, переступив правой ногой на Изабеллину балку. Навстречу ему шагнула Саша, так же оказавшись на двух ступенях одновременно и едва не опалив лицо молодого рыцаря пламенем пляшущего в руке факела.

— Смотрите, чтобы между вами не было пустой балки! — крикнул книгочей, не в силах помочь ничем, кроме совета.

Наверное, сие в самом деле было важно, но думать еще и об этом Эдуарду было недосуг. Потянув за веревку, он принялся медленно поднимать Изабеллу. Та сообразила охватить балку руками, затем забросила на нее ноги и с помощью молодого рыцаря, не перестававшего тянуть ее вверх, вскарабкалась, наконец, обратно на ступень. Эдуард и Саша синхронно отступили — каждый на свою балку — и замерли, переводя дух.

Какое-то время кроме их тяжелого дыхания не было слышно ни звука.

— Извините… — пробормотала затем Белла, затравленно глядя вниз. — Я не нарочно.

— Под ноги нужно смотреть! — не своим голосом буркнула Саша.

— Я смотрела!

— Значит, плохо смотрела!

— Давайте все будем внимательнее! — примирительно проговорил с нижней ступени Франц. — И пойдем медленнее — тем более что теперь у нас остался всего один факел. Кстати, молодец, Саша, что удержала его.

— Я старалась! — бросила та.

— Молодец, — повторил книгочей, и Эдуард с ужасом представил, что бы было, лишись они этого последнего источника света. — А теперь дай его, пожалуйста, мне. Я буду держать высоко, света хватит всем.

— Лучше не высоко, а подальше справа, — предложил молодой рыцарь. — Иначе ступеней все равно будет не видно.

— Хорошо, — согласился юноша, осторожно принимая факел из рук Саши. — Буду держать справа на вытянутой руке. Ну что, готовы идти?

— Да, — сказала Саша.

— Я готова, — подтвердила Изабелла. Голос ее, и так-то не особо громкий, звучал едва слышно.

— Идем, — заключил Эдуард.

— Тогда приготовились… И раз!.. Два!.. Раз!.. Два!.. Раз!..

* * *

Пол появился не то чтобы внезапно — глазами Эдуард его видел, но привыкшая к стандартным шагам вниз нога все равно уткнулась в него с размаху, словно собираясь пробить в поисках очередной ступени. От неожиданности колено Эдуарда подогнулось и он едва не упал, но теперь это, хвала космосу, ничем им уже не грозило — спуск был завершен. Второе испытание позади. Вот только размеренное «раз-два» еще несколько минут звучало в голове молодого рыцаря и смолкло лишь после того, как Франц освободил его от веревок — последним из четверки.

34

Эдуард

— «Встав у моста, с выбором не мешкай: стих второй зачти — и войди во Храм», — с выражением прочел Франц, оборачиваясь на ходу. — Это наше следующее и, надеюсь, последнее задание, — пояснил он.

Их четверка шла по вырубленной в скальной породе прямой, слегка наклонной — совсем немного, но все же ощутимо — штольне. Воздух был сух и недвижим, пламя единственного факела, подрагивавшего в руке возглавлявшего шествие книгочея, отбрасывало на серые стены причудливые пляшущие тени.

— Надеетесь? — уточнил Эдуард. — Или уверены?

— Уверен, — поправился юноша. — Но потом нужно будет еще найти нашу книгу в хранилище, а это задача сродни поиску малой песчинки в несущемся метеоритном рое.

— Что ж, значит, придется перебрать каждую, — заметил молодой рыцарь. — Песчинку.

— Но сначала — в любом случае мост. О, а вот, кажется, и он! — воскликнул Франц, указав куда-то вперед свободной рукой. — Точнее, они…

Стены штольни расступились, и вся четверка оказалась в просторном, почти идеально круглом зале. Деля на две равные части, его пересекал провал шириной в полдюжины ярдов и глубиной, как стало ясно, когда они подошли ближе, не более ярда. Через провал были перекинуты шесть прямоугольных балок — наподобие тех, что являли собой ступени давешней спиральной лестницы, только, разумеется, длиннее. По всей видимости, это и были те самые «мосты».

— Там у вас, помнится, было что-то про выбор? — проговорил Эдуард, останавливаясь рядом с книгочеем. — Правильно я понимаю: нам нужно выбрать один из шести?

— Очевидно, так, — кивнул Франц, потирая шрам. Сделав еще шаг вперед, молодой рыцарь заглянул в провал. Каменное дно было совсем рядом и выглядело совершенно не опасным.

— А что, если… — обернувшись, он указал рукой на промежуток между мостами. Юноша задумчиво покачал головой — не то в ответ, не то каким-то своим мыслям. — А, ну да, помню: это Храм, сказано мост — значит мост, — не стал спорить Эдуард.

— Смотрите, что здесь! — воскликнула внезапно откуда-то справа Саша.

Все, не исключая книгочея, повернулись к ней: оказывается, зал был не идеально круглым: в стене его имелась неглубокая ниша, почти незаметная в дрожащем свете факела. Подойдя ближе, Эдуард рассмотрел в ней нечто наподобие двух поставленных одна на другую стеклянных колб, соединенных узкой горловиной, через которую из верхнего сосуда в нижний беззвучно сыпался мелкий песочек.

— Э… это то, что я думаю? — выговорил Эдуард. — «С выбором не мешкай» — так, кажется, вы сказали? — обернулся он к Францу.

Тот лихорадочно озирался, вертя факелом из стороны в сторону.

— Здесь должно быть что-то еще, — пробормотал он. — Книга или свиток… Ищите быстро!

— Вот здесь есть книга! — негромко подала голос Изабелла от стены слева.

— Не трогай! — крикнул юноша, бросаясь в ее сторону. Девочка испуганно отдернула руку, для верности спрятав ее за спину. — Это ловушка!

Книга лежала на каменном постаменте в нише — подобной той, в которой Саша только что нашла песочные часы. Переплет ее был выполнен из чего-то толстого и твердого на вид — как показалось Эдуарду, из дерева. За торчащее из корешка металлическое кольцо она была прикована к своему постаменту длинной тяжелой цепью.

Поднеся факел почти вплотную, Франц нагнулся над находкой Беллы. В зале сразу же сделалось гораздо темнее.

— Хаос, буквы названия едва различимы… Но, думаю, что это… Точно! — он выпрямился, позволяя свету факела вновь озарить помещение.

— А песок уже почти весь высыпался! — тут же сообщила Саша.

— Быстро все к мосту! — крикнул книгочей, хватая за руку Изабеллу. — Бегом!

— К какому? — спросил Эдуард, метнувшись за Сашей.

— Без разницы! К любому! Потом объясню! — таща за собой Беллу, Франц уже ступил на ближайшую к нему балку.

— Сказано выбор — значит, выбор… — не удержался от замечания молодой рыцарь. Это, впрочем, не помешало ему поймать на бегу ладонь юнги и устремиться с Сашей к мосту.

— Давай я лучше сама! — взмолилась девочка, когда они оказались возле балки. — За руку неудобно, упаду!

Эдуард разжал ладонь, и Саша ловко перебежала по мосту через провал. Не дожидаясь, пока она доберется до конца, молодой рыцарь поспешил следом. Он уже почти достиг противоположного края — оставался последний шаг, — когда внезапно опора под ногой пропала. Оступиться он не мог, это Эдуард знал точно. Исчезла сама балка. Отчаянный крик молодого рыцаря слился с истошным воплем обернувшейся Саши.

Однако полетел он все же не вниз, а вперед: метнувшаяся навстречу рука Франца вцепилась ему в отворот камзола и рванула что было силы. Ударившись с размаху коленями о край провала и не сдержав повторного вскрика — теперь от боли, — Эдуард рухнул лицом на каменный пол зала.

— Уф-ф, — с шумом выдохнул книгочей, поднимая брошенный факел — по счастью, при падении тот не погас.

— Чуть все ноги не переломал, — пробормотал молодой рыцарь, не без труда садясь и растирая отбитые колени. — Что это было?

— Время истекло, — сказал юноша.

— Да нет, это я понял. Почему годился любой мост?

— Дело, оказывается, было не в мосте, а в книге. Это «Начала» — учебник, по которому занимаются все послушники, прибывающие в Центральный Храм. Второй стих — так там называются главы — начинается словами «Не важно, какую дорогу ты изберешь — каждая может привести тебя как к космосу, так и к хаосу». Дальше там, кстати, сказано: «Посему не выбирай дорогу, выбирай спутников и поводырей», но это уже не важно. В нашем случае смысл в том, что годится любой из мостов — главное, успеть, пока песок в часах не высыплется.

— Странное испытание, — пожал плечами Эдуард. — Не на знание, а на простоту. Пока умник будет вспоминать этот ваш стих, невежда спокойно перейдет по первому попавшемуся мосту…

— Вероятно, предполагается, что невежда раскроет книгу. А вот этого делать как раз ни в коем случае нельзя. Не знаю, что именно в этом случае должно произойти, но совершенно точно что-то ужасное.

— Невежда — книгу? — хмыкнул молодой рыцарь. — Да он и смотреть на нее не станет!

— По себе судите? — улыбнулся Франц.

— Отчасти, — не смутился от едкого замечания Эдуард.

— Ну а устроители прохода, вероятно, судили по себе, — сказал книгочей.

— Вот я и говорю: горе от ума, — буркнул молодой рыцарь. — А что теперь? — он оглянулся на лишившийся переправы провал. — Теперь здесь вовсе никто не пройдет?

— Мосты восстанут, — уверенно проговорил юноша. — Ну уже не для нас с вами. А нам — вон туда. — Вытянув руку, он указал на очертания дверей за своей спиной, до сих пор Эдуард их не замечал. — Добро пожаловать в Центральный Храм, друзья!

— Наверху, где был главный вход, залы богато украшены, — объяснял на ходу Франц. Факел он сменил на найденный за дверьми Храма — те не были заперты, лишь плотно притворены — удобный зеркальный фонарь с ручкой в виде кольца, легкий и яркий. Таким же обзавелся и Эдуард. — Здесь рабочие помещения — функциональные, но немного унылые.

— Мы сюда не убранством любоваться пришли, — заметил молодой рыцарь. Его левое колено почти прошло, а вот правое продолжало ныть, вынуждая заметно прихрамывать.

— А можно будет потом посмотреть на те залы? — спросила Саша.

— Будет время — посмотрим, — ответил юноша.

— Далеко еще до хранилища? — вернул разговор в деловое русло Эдуард.

— Уже скоро…

Коридор вывел их к широкой каменной лестнице, спустившись по которой, они оказались перед утопленной в стене маленькой железной дверцей. Франц легонько толкнул ее ладонью — и та отворилась с тихим жалобным скрипом — словно сокрушаясь о том, что вынуждена пропустить внутрь незваных гостей.

— Ну вот… — торжественно проговорил юноша. — Это оно и есть — книгохранилище Храма. Вся мудрость Нового Мира — в одном подвале. Правда, очень большом подвале.

За дверью оказался точно такой же коридор, как и тот, которым они сюда шли, с одной существенной разницей: вместо стен тут были стеллажи, плотно заставленные книгами. Где сложенные стопками, где стоящие в ряд, корешок к корешку, они и были здешними стенами. Эдуард посветил фонарем вперед:

коридор, казалось, уходил в бесконечность, через каждые десять ярдов пересекаясь с другими такими же.

— Да уж, — пробормотал молодой рыцарь. — Подвал большой.

— То, что вы видите, — едва ли его сотая часть, — заметил книгочей. — Если не тысячная.

— Никогда не думал, что бывает столько книг, — проговорил Эдуард. — Да еще в одном месте, — направив луч на корешки, он пригляделся к полустершимся надписям. — Старые буквы, — констатировал молодой рыцарь.

— В хранилище есть и книги, написанные современным алфавитом, — сказал юноша. — Но таких немного.

— И как мы найдем среди них ту, нужную?

— Искать будуя, — заявил Франц. — Вы, боюсь, в этом деле мне не помощники. Нет, я, конечно, могу сказать, что она примерно вот такого размера, — показал он руками, — переплет у нее кожаный, сильно вытертый, без заголовка на обложке — но здесь каждая вторая такая.

— Верю теперь, что в прошлый раз у вас на это ушел месяц, — хмыкнул Эдуард. — Но послезавтра нас ждет публикан Фульвий! А без него — или хотя бы его подписи на подорожной — мы отсюда далеко не улетим, с книгой или без.

— Я уже думал об этом, — кивнул юноша. — Если книга не найдется сразу — а есть некоторая надежда, что она так и лежит там, где я оставил ее в пятнадцать лет, — поступим так. Вы вернетесь в мансион, а я задержусь здесь и спокойно, без спешки продолжу поиски. Мое отсутствие на борту наш почтенный Фульвий как-нибудь переживет — по контракту патентованный стюард необязателен, достаточно юнги, а юнга у нас есть, — кивнул он на Сашу. — Мы подписались на регулярные рейсы, так что где-то через неделю, максимум — через две вы так или иначе снова прилетите на Йаззу.

А к тому времени, даст космос, книга будет найдена. Припасов в Храме должно быть вдосталь, так что голод мне не грозит. Как и скука, — он обвел широким жестом книжные полки. — Ну, что скажете?

— Давайте сперва проверим, не лежит ли книга в знакомом вам месте, — предложил Эдуард, не ожидавший такого оборота. — Потом убедимся, что братия, уходя, не унесла с собой припасы, ну а затем уж станем что-то решать.

— Хорошо, — охотно согласился Франц. — Так и поступим.

Там, где, по утверждению юноши, тот видел ее в последний раз, книги не оказалось. Не оказалось ее и на соседних полках, наскоро проверенных Францем. А вот продовольственный склад, куда они поднялись затем, буквально ломился от запасов — и это при том, что своими размерами он мало уступал книгохранилищу. Явись в Храм на постой вся королевская армия в свои лучшие времена — она, вероятно, смогла бы квартировать здесь месяц, ни в чем не испытывая нужды, а подаваемыми блюдами и напитками не побрезговали бы и Ее Величество с придворными.

— Так я и думал, — проговорил Франц, закончив свою короткую ревизию. — Не сомневался, что в припасах недостатка не будет. Ну так что, возвращаетесь?

— Подождем до завтра, — решил Эдуард. — Вдруг нам повезет? Не нужно будет второй раз переться через ту шахту.

— Идти через шахту вам по-любому бы не пришлось, — сказал книгочей. — Назначим встречу наверху. Например, в развалинах форта. До мансиона мне пешком не дойти, а дотуда — легко. Если вдруг приду раньше вас — будет, где заночевать.

— Не возражаю, — кивнул молодой рыцарь, довольный, что повторить путь воды не придется. — Но все равно подождем до завтра. Вдруг космос окажется к нам благосклонен?

— Что ж, тогда, пожалуй, стоит пойти и попробовать заслужить эту его благосклонность, — заметил Франц. — Я — в хранилище. Ну а вы пока, наверное, располагайтесь тут. Еда и вино — за счет заведения.

— А вода есть? — немедленно спросила Саша. — А то пить хочется, а вино ваше — оно кислое и невкусное! А эль вообще горький!

— Эля тут и нет, он долго не хранится, а вода найдется, — улыбнулся юноша. Насколько помнил Эдуард, это именно Франц угостил девочку вином, еще на Вессее, а вот где та могла попробовать эль, оставалось только гадать. Не иначе, еще на Кар. Или отпила у кого-то из кружки тайком.

— Отлично! — просияла Саша. — Но ты точно уверен, что тебе не надо помочь в поисках? — спросила она, словно опомнившись. — Если что, я готова!

— Не надо, — ответил книгочей. — Ну, я пошел. Не скучайте тут без меня!

— Не будем! — заверила его Саша. — Ну разве что самую малость!

* * *

За день книга, конечно же, не нашлась.

Отслеживать в подземелье Храма ход времени было непросто, но, по ощущению Эдуарда, была середина следующего дня, когда они с девочками собрались в путь. Франц, непрестанно чихающий от книжной пыли, которой надышался в хранилище, с красными, но горящими от энтузиазма глазами, проводил их до незаметной дверцы, затерявшейся в переплетении коридоров самого нижнего уровня.

— Дальше мне нельзя, — проговорил он, распахивая ее перед друзьями. — Иначе потом не смогу вернуться. Вы тоже смотрите, не вздумайте поворачивать назад. А лучше, наверное, даже не оглядывайтесь — мало ли…

— Надеюсь, больше никаких испытаний? — спросил на всякий случай Эдуард, многозначительно мотнув головой в сторону открывшегося прохода.

— Нет, — уверенно проговорил книгочей. — Это же выход, а не вход, какие могут быть испытания?

— Ну, тогда до скорой встречи, — пожал юноше на прощанье руку молодой рыцарь.

— До встречи, — улыбнулся тот.

— Мы скоро снова прилетим… — Саша, до того стоявшая чуть в стороне, прошмыгнула к Францу и прижалась, обняв. Юноша погладил ее по голове.

— До свидания… — глядя в пол, проговорила Изабелла, когда юнга, наконец, отпустила книгочея и отступила к Эдуарду.

— До свидания, Белла…

За дверцей оказалась лестница, круто уходящая вверх. Подъем по ней занял у них где-то полчаса. Слегка припадая на больную ногу, Эдуард карабкался первым, Саша — за ним, последней шла Изабелла. Двигались сосредоточенно, никто не разговаривал.

Поверхность появилась внезапно: вот еще шаг назад вокруг была тьма подземелья, и вдруг ступенька под ногой Эдуарда подалась вниз, что-то негромко скрипнуло — и сверху ударил яркий дневной свет. Земная твердь словно разошлась, пропуская путников, и тут же сомкнулась вновь, едва они выбрались на поверхность.

Опустившись на здоровое колено, молодой рыцарь принялся шарить ладонями в пожухлой траве, но не нашел ничего, что выдало бы сокрытый люк.

— Не надо назад! — напомнила Саша.

— Я и не собираюсь, — ответил он, вставая. — Просто посмотрел.

— О, вон наша карета! — воскликнула между тем юнга, показывая куда-то ему за спину.

Эдуард оглянулся: в сотне ярдов позади за лентой реки стояли его «седло» и экипаж.

— Ну вот, — пробормотал он, притворно сердясь. — Придется через реку перебираться. А говорил — никаких больше испытаний…

— Так разве же это испытание? — всплеснула руками Саша. — Просто купание!

— Ну что ж, тогда пошли искупаемся, — заявил молодой рыцарь, беря девочек за руки.

35

Эдуард

Отсутствие Франца совершенно не смутило публикана Фульвия. Купца-разгильдяя волновали иные проблемы.

— Сударь, — обратился он к Эдуарду, явившемуся поутру доложить, что карета подана. — Как вы смотрите на то, чтобы на обратном пути заскочить в Протекторат Туллия?

— Протекторат Туллия? — переспросил молодой рыцарь, прикидывая в уме возможные маршруты к бывшей Флоре. — Это минимум два лишних перехода Путем. Такого нашим контрактом не предусмотрено.

— Я знаю, — в легком раздражении кивнул публикан. — Потому и спрашиваю.

— Стандартная такса за каждый переход — и полетим хоть в Старые Республики, — пожал плечами Эдуард, торопясь исправить ситуацию. — Это несколько дороже, чем по долгосрочному контракту, но караванный обычай именно таков.

— Так я и думал, — удовлетворенно проговорил Фульвий. — Что ж, это меня устраивает. Когда вы готовы стартовать?

— Когда вам будет угодно, — любезно поклонился молодой рыцарь.

— Отлично. Подгоните карету к крыльцу, я спущусь через пятнадцать минут.

— Карета уже ждет вас там, — вновь поклонился Эдуард. — Желаете погрузить багаж?

— Мы снова налегке, — отмахнулся купец. — Время багажа еще настанет, надеюсь — как и кое-чего более солидного… — пробормотал он, похоже, не столько для собеседника, сколько для себя самого. — Ступайте, сударь, я скоро буду.

В третий раз подряд поклонившись, молодой рыцарь вышел в коридор.

* * *

Как и все новоявленные Протектораты, планета Владыки Туллия изо всех сил пыжилась во всем походить на Старые Республики. Старые здания безжалостно сносились здесь целыми кварталами и даже городами — и перестраивались в классическом стиле, магистраты важно расхаживали по улицам в сопровождении ликторов с фасциями, гражданам были дозволены разрядники — и носили их тут все поголовно, начиная от подростков и заканчивая глубокими стариками, вероятно, не столько как оружие, сколько в качестве модного аксессуара. Что уж говорить об одежде: туники, тоги, длине которых позавидовал бы иной республиканский претор, столы строгого фасона, считавшегося отжившим свой век еще во времена Эдуардова детства, и непременно — сандалии. В своем камзоле, штанах и дорожных сапогах молодой рыцарь чувствовал себя диким варваром, невесть как затесавшимся среди респектабельных граждан. Слегка скрашивал ситуацию лишь его лазоревый плащ всадника, завернувшись в который, Эдуард в сопровождении Саши и Изабеллы направился в выделенную им комнату мансиона.

— Не желает ли перегрин посетить Музей?

Эдуард даже не сразу понял, что обращаются к нему, и только Сашин рывок за руку (не слишком уместный для рабыни, расслабилась девочка, надо будет сделать ей потом замечание — хотя, с другой стороны, в Старых Республиках любимым рабам как раз многое позволялось, так что, может, и не стоит…) заставил его оглянуться: от стойки, которую они только что покинули, к ним спешил взъерошенный мальчишка. В руках у него была пачка каких-то расписных картонок.

— Музей? — переспросил молодой рыцарь.

— Музей, — подтвердил тот, протягивая ему одну из карточек и преданно заглядывая в глаза. — Музей Триумфа! Бывший Музей Великого Похода! — на последних словах мальчишка чуть понизил голос, словно вынужден был произнести вслух что-то не слишком приличное. — Это здесь, неподалеку, даже лететь не нужно — пешком можно дойти или на омнибусе доехать — с шиком!

— А-а, — протянул Эдуард, поняв, наконец, о чем собеседник ведет речь. — Так он же, вроде, закрыт, Музей-то этот!

— Недавно снова открыли, — сообщил мальчишка, настойчиво суя в руку молодому рыцарю свою картонку. — Пока не весь, только новую территорию. Но после смены экспозиции откроется и старая!

— Вот как откроется, тогда и сходим, — бросил Эдуард.

— Но на новой — самое интересное! — продолжал уговаривать мальчишка. — Там кусок Улья! Самого настоящего Улья! Такого вы больше нигде не увидите! — ему, наконец, удалось просунуть карточку между пальцами собеседника, и молодой рыцарь волей-неволей был вынужден ее взять. — Сейчас там по повелению Владыки Туллия специальная билетная программа для перегринов! — не унимался зазывала. — Всего один серебряный рубль с человека, — денежная система Протектората, разумеется, копировала республиканские. — Можно бесплатно провести с собой ребенка или раба…

— А и ребенка, и раба? — машинально спросил Эдуард.

— Не знаю… — немного растерялся мальчишка. — Наверное, тоже можно… Вы, главное, скажите, когда будете брать билет, что это я вам посоветовал! — вновь затараторил он. — Меня зовут Ретус, они там меня знают…

— Хорошо, я подумаю, — кивнул молодой рыцарь, отворачиваясь.

— Не забудьте — Ретус! — крикнул ему мальчишка уже в спину. — Или просто карточку покажите, на ней все написано!

Не слушая его более, Эдуард двинулся к лестнице, ведущий на второй этаж.

* * *

— А давайте правда сходим? — предложила Саша, с любопытством вертя в руках рекламную картонку Музея. — Фульвий же сказал, что до завтра мы ему не нужны. Белл, ты как?

— Да ну, — поморщилась Изабелла. — Что мы там не видели?

— Вот это и не видели, — юнга сунула под нос подруге карточку с красочным, хотя, пожалуй, и несколько упрощенным изображением Чужого.

— Фу, гадость какая! — отшатнулась полукровка.

— А по-моему, очень интересно! — заявила Саша. — Эд, давай сходим, а? — вновь повернулась она к молодому рыцарю. — Всего один рубль! К тому же не золотой, а серебряный — это как наш юань, да? Это же не очень дорого? Ну пожалуйста! Все равно нам сегодня нечего делать — ты сам говорил.

Что правда, то правда — говорил. Публикан Фульвий, прощаясь, велел быть готовым к вылету на следующее утро, сегодняшний же день был в полном их распоряжении. Однако тратить его на то, чтобы любоваться Чужими? Видел их Эдуард, во всей красе видел — и живых, и мертвых, и пеших, и конных (в смысле, сидящих в боевых машинах). И Улей видел — пусть и лишь издали. Молодой рыцарь был в составе того самого королевского авангарда, ворвавшегося в столицу Чужих и закрепившегося на ее периферии. Затем, правда, был отослан с донесением в тыл, и все последующие события, включая предательский удар Драконов и разгром королевской армии, произошли уже без него.

В Музее Великого Похода, основанном на Флоре герцогами Флоренци, Эдуарду также довелось бывать — но то было еще до Призвания Владык. Он и тогда-то сюда не очень рвался, но леди Анна настояла, а если уж та на чем-то настаивала, спорить было неразумно. Особого впечатления на молодого — тогда еще совсем молодого, можно даже сказать, юного — рыцаря Музей не произвел. Статуи, картины, кортики, «седла», инсталляции битв… Ну да, занятно, наверное, но не более того. Для родившихся в Королевстве все это, конечно, было близко и значимо, но на выросшего в Республике Константина Эдуарда, скорее, навевало скуку.

Никакого Улья тогда в Музее, конечно же, еще не было, но едва ли это могло что-то кардинально поменять.

Во время Прорыва и последовавшей реконкисты Музей был закрыт и даже частично разрушен. Официально ответственность за разгром, вроде как, возложили на Чужих, но Эдуард-то знал, что до Флоры добрались лишь небольшие их отряды, которым едва ли было дело до какого-то там Музея. И вот теперь тот снова принимает посетителей, пусть и с обновленной экспозицией…

Взяв из рук Саши картонку, молодой рыцарь рассмотрел ее внимательнее. На одной стороне было изображено здание Музея — не совсем такое, каким он его помнил, без величественного, украшенного статуями королей и героев моста и без гербов герцогств на воротах. Ниже шел текст, рассказывающий, как туда добраться, поверх которого от руки было приписано стилусом: «Ретус». С обратной стороны на зрителя смотрел поднявшийся во весь рост — на самом деле без сторонней опоры так стоять они не могли — Чужой. Выглядел он жутковато, но до живых собратьев этому, на картинке, конечно же, было как Йаззе или Вессее до Республики Константина.

— Нет, ну только посмотри, какой уродец, — скривив рот, вернул Эдуард карточку Саше. — Неужели тебе охота на это смотреть, да еще и за деньги?

— Рабы — бесплатно! — напомнила девочка. — Да, охота, и очень. Давай сходим, а? Ну пожалуйста!

— Ну давай, — сдался молодой рыцарь. В конце концов, никаких иных дел у них сегодня не предвиделось. Можно было, конечно, просто завалиться спать, но перелет выдался не слишком длинный, и особой усталости Эдуард не ощущал.

— Ура! — подскочив, Саша бросилась к нему и обняла. — Белл, ты с нами? — обернулась она затем к подруге.

Полукровка коротко кивнула челкой — надо сказать, не с самым довольным видом.

— Тогда идем скорее! — потянула Саша Эдуарда к выходу. — Вдруг там мест не хватит?!

* * *

Мест, конечно же, хватило.

Правда, все же пришлось уплатить за Изабеллу пятьдесят медяков — половину стоимости взрослого билета, зато Сашу в самом деле пропустили бесплатно.

Вешний вид Музея отличался от изображения на рекламной карточке — мост, ведущий к центральному входу, никуда не делся, правда, половина статуй на нем отсутствовала, а вторая половина была скрыта за драпировкой — не очень было понятно, собираются их восстанавливать или же, наоборот, сносить. А вот гербов на воротах действительно не было, да и сами ворота оказались заперты. Прибитый к ним щит гласил, что для прохода в музей следует обойти здание кругом.

Что Эдуард со своими юными спутницами и сделал, а затем присоединился к группе посетителей, ожидающих у дверей появления экскурсовода. Помнится, в былые времена бродить по Музею дозволялось самостоятельно, теперь — только организованной командой.

Экскурсовод — совсем молодая девушка с модной высокой республиканской прической — пришла минут через десять. Запустив группу внутрь в небольшую комнатку, игравшую роль холла, и расставив вокруг себя полукругом, она обвела всех долгим внимательным взглядом, словно высматривая среди присутствующих недостойных находиться в этих стенах, после чего заговорила громким, хорошо поставленным голосом, сделавшим бы честь любому сержанту Стражи.

— Добрый день, граждане и перегрины, я рада приветствовать вас в Музее Триумфа, основанного по милости нашего Владыки Туллия. Меня зовут Цецилия Секунда, и я буду сопровождать вас во время экскурсии. Для начала позвольте сказать несколько слов о нашем Музее. Как вы, вероятно, знаете, он открыт на базе разрушенного Чужими так называемого Музея Великого Похода, созданного тиранами Флоренци в целях восславления своих реальных и мнимых ратных достижений, а также для обоснования своих притязаний на престол Галактического Королевства. Разумеется, в своем прежнем виде Музей давно себя изжил. Однако, пусть и не преследуя такой цели специально, создатели собрали в нем большое количество действительно ценных исторических реликвий. После должного отбора и экспертной оценки все они скоро вновь станут доступны для обозрения. Пока же наш новый Музей, поименованный Владыкой Туллием Музеем Триумфа, состоит из одного-единственного зала с одним-единственным экспонатом. Но зато — какого зала! И с каким экспонатом! Вы увидите ни мало ни много подлинный фрагмент Улья Чужих! Поверьте, ничто в прежней музейной коллекции, как я уже сказала, довольно ценной, не идет с ним ни в какое сравнение. Для того чтобы вы поняли, о чем идет речь, я должна вам немного рассказать о Чужих. Они не случайно названы именно так: побежденная Владыками агрессивная раса была совершенно не похожа на нас, людей. У них не было ни семей, ни детей. Чужой рождался в Улье, как Дракон рождается в Гнезде или «седло» — на Верфи. Вот только Дракон мертв без драконьей крови, а «седло» бесполезно без всадника, а с Чужими все обстояло иначе. Как утверждают наши ученые мужи, основу существования Чужих составляли три персонализированные Великие Силы, которые древние авторы иногда называли Князьями демонов.

Первая Сила порождала Чужого, вторая поддерживала его жизнь от рождения до гибели либо перерождения. Третья же давала избранной особи переродиться, самой став одной из Сил — когда одному из прежних «Князей» подходил срок уйти, растворившись в хаосе. Простые особи не знали естественной смерти, и когда число их популяции становилось чрезмерным — орды Чужих изливались вовне. Жители галактического Королевства называли это Прорывами и жили в постоянном страхе перед ними. Правители и развращенная знать ничего не могли с этим поделать, и лишь Владыки, придя на помощь простым людям, положили конец опустошительным Прорывам. Они очистили Новый Мир от особей Чужих, а также уничтожили двух из трех «Князей». Спастись удалось лишь одному — тому, что отвечал за рождение, — но без двоих прочих он уже бессилен. Чужие, как прежде, продолжают рождаться — но тут же гибнут, лишенные поддерживающей их Силы. Не могут они и переродиться, сами став Силой. Так что теперь, впервые за сотни лет, наш мир полностью принадлежит человечеству. Человечеству, объединенному Владыками! — торжественно закончила свою речь экскурсовод. — А теперь, — сказала она, выдержав многозначительную паузу, — прошу вас пройти в наш музейный зал и самим увидеть зрелище, равного которому не сыскать в Галактике!

Двери за ее спиной призывно открылись, и девушка повторила свое приглашение при помощи плавного размашистого жеста. Публика повалила в зал.

Пройдя через двери, Эдуард с девочками оказались на высокой галерее, под которой, отгороженный от зрителей толстым стеклом, лежал огромный, в добрую сотню ярдов в поперечнике, бесформенный кусок гранита с черным отверстием возле самого основания — очевидно, это и был пресловутый фрагмент Улья Чужих. Ниже, почти на уровне пола, шла еще одна пешеходная галерея, сейчас пустая.

Посетители приникли лицами к стеклу в предвкушении зрелища. И оно не заставило себя ждать. Отверстие внизу Улья внезапно начало светлеть, пойдя разводами — словно кто-то влил белил в сосуд с черной краской и принялся старательно размешивать получившуюся смесь, — и из него стал медленно выдуваться пузырь. За полминуты достигнув диаметра в пару ярдов, он внезапно лопнул, и перед глазами зрителей предстал самый настоящий Чужой.

Все присутствующие, не исключая и Эдуарда, в ужасе отпрянули от стекла. Новорожденная особь была омерзительна! Склизкая, перепончатая, щетинистая, она не имела ни конечностей, ни головы — если не считать за таковую дряблый алый нарост на тонкой ножке-шейке, заканчивающийся розовым столбиком-рыльцем в окружении черных, непрестанно шевелящихся усиков. Молодой рыцарь, в принципе, неплохо представлявший себе, что именно увидит, ощутил подступающую дурноту. Что уж говорить о прочих зрителях! Кто-то застыл, словно парализованный, кто-то бросился вперед по галерее, подальше от выползшего из Улья отродья хаоса, кто-то схватился за бумажный пакет, кои были предусмотрительно разложены на полочке вдоль балюстрады. Изабелла взметнула ладони к лицу — одной закрыла глаза, другой заткнула рот, судорожно сглатывая. Кажется, одна лишь Саша осталась невозмутима: спокойно смотрела, как, дернувшись, отвратительная особь попыталась сделать шаг к стеклу, но вместо этого осела, на глазах распадаясь на куски. Через несколько секунд те обернулись желтоватой жижей, которая быстро стекла через специально предусмотренную для этого решетку в полу куда-то вниз, в клоаку.

Зрители, постепенно начавшие приходить в себя, наперебой загалдели, обсуждая увиденное.

— Сейчас же еще одно должно родиться, да? — повернулась к Эдуарду Саша. Глаза ее сияли диким восторгом. — Давайте пойдем посмотрим поближе, — указала она на нижнюю галерею.

— Ты что, совсем не испугалась? — изумленно поинтересовался молодой рыцарь, сам едва переводя дух.

— Сначала немного испугалась — когда пузырь неожиданно лопнул, — призналась девочка. — А потом — нет!

— Поразительно, — покачал головой Эдуард. — За всю мою жизнь ты первая, кто так спокойно реагирует на Чужих. Люди, бывают, на картинку глядя в обморок падают — а тут живая особь.

— А что в ней такого? — искренне удивилась Саша. — Особь как особь. Так мы пойдем поближе или нет?

— Пойдем, куда денемся, — кивнул молодой рыцарь. — Здесь как… Как в од ном известном тебе месте — от входа к выходу одна дорога, вернуться нельзя — видишь стрелочки на стене, — показал он рукой.

— Я не пойду! — внезапно прошептала рядом Изабелла. — Я просто не выдержу этого еще раз!

— Закрой глаза, если боишься, — с усмешкой посоветовала подруге юнга. — А я хочу посмотреть. И Эд хочет — да ведь? — заглянула она ему в лицо, явно ожидая поддержки.

— От моего желания тут уже мало чего зависит, — заметил тот. — Путь к выходу ведет там, — указал он вниз, — так что если не хотим остаться здесь навсегда — пошли!

— Пошли! — подхватила Саша.

Многие из зрителей также двинулись вперед, и друзья последовали за ними. Изабелла продолжала держать ладони у лица, правда, слегка растопырила пальцы, чтоб видеть, куда идти.

На нижнюю галерею они вышли аккурат к моменту, когда в боку Улья начал надуваться новый пузырь. Большинство посетителей, и Изабелла в их числе, постарались проскочить мимо как можно быстрее, и лишь Саша сперва сбавила шаг, а после и вовсе остановилась, заставив затормозить и Эдуарда. Бесшумный взрыв — звуки стекло не пропускало, хоть на этом спасибо, — и из пузыря вывалился на пол очередной Чужой.

Если издали он выглядел невыносимо мерзко, то вблизи и подавно. Желудок молодого рыцаря сжался, силясь выстрелить непереваренным содержимым вверх, в горло, спина похолодела, рука сама собой нырнула под плащ к разряднику, и Эдуарду пришлось приложить немалое усилие, чтобы не выхватить оружие и не открыть в панике стрельбу.

Подобно своему предшественнику, особь дернулась в предсмертных конвульсиях, но внезапно вместо того, чтобы начать разваливаться на куски гнилой плоти, выпустило во все стороны гибкие белесые хоботки с черными наконечниками. Опершись на них, Чужой плавно скользнул к стеклу.

Крик смертельного ужаса, наполнивший галерею, слился с гулким ревом аварийной сирены.

— Нештатная ситуация! — раздалось из динамиков в стене. — Нештатная ситуация! Всем посетителям срочно покинуть Музей. Повторяю: нештатная ситуация! Всем посетителям срочно покинуть Музей!

Уговаривать никого не пришлось: обезумившая публика и сама уже бросилась к выходу. Схватив Сашу за руку, Эдуард потащил ее по галерее, одновременно ища глазами Изабеллу. Нашел: названная дочь была уже в дверях, несясь едва ли не впереди всех.

Лишь достигнув выхода, молодой рыцарь не удержался, оглянулся: совершенно не собирающийся умирать Чужой всем телом колотился в защитное стекло, явно силясь выбраться из тюрьмы наружу. Картина эта еще долго стояла у Эдуарда перед глазами.

36

Эдуард

— А я вот не понимаю, — заявила, развалившись на кровати, Саша. — Если в Улье рождаются сами Чужие — то где тогда они потом берут свои «седла»?

— Их боевые машины не принято называть «седлами», — заметил Эдуард.

— А как тогда? — спросила девочка.

— Обычно — никак. Просто говорят «особь» или «Чужой». Иногда — «боевая капсула», но это только в официальных отчетах.

— Но «седла»-то у них есть? — настаивала юнга. — Не сами же по себе они летают меж звезд?

— Есть. Просто так не называются.

— Так откуда же они берутся? Наши «седла» выходят с Верфи, драконы — из Гнезда, а из Улья — сами Чужие. А «седла» их, которые не «седла», — откуда?

— Не знаю, — признался молодой рыцарь. О том, что Чужие рождаются в Улье, он сам узнал лишь вчера.

Такой ответ Сашу, похоже, удивил.

— А я думала, ты все на свете знаешь… — с ноткой разочарования в голосе протянула она.

— Ты меня ни с кем не перепутала? — усмехнулся Эдуард. — С Францем, например?

— Да, надо будет спросить у Франца, — кивнула девочка. — А вообще, — задумчиво проговорила она, сунув в рот палец, — странные они, эти Чужие.

— Давайте не будем больше про Чужих, пожалуйста! — подала голос тихо сидевшая до того в углу комнаты Изабелла. — Иначе мне снова придется пол мыть!

Не вспоминать о Чужих? В отдельно взятой комнате мансиона это, пожалуй, было возможно, но что толку, если вся планета сейчас только о них и говорила? Паника, возникшая в первые минуты и часы после странного происшествия в Музее Триумфа, уже несколько поутихла, но гнетущее напряжение по-прежнему витало в воздухе Флоры. Сам Музей второй день стоял закрытым. Окрестные поселения, включая мансион, сперва хотели эвакуировать — повинуясь приказу, Эдуард с девочками даже уже вышли с вещами на улицу, — но после власти передумали и, наоборот, настрого запретили любые вылеты, опечатав ангар с «седлами», — к большой досаде публикана Фульвия, да и не его одного. Утром приходил нервный легат с писцом и стражниками городского когорты, дергая щекой, расспрашивал подробности случившегося. Молодой рыцарь честно рассказал все, что видел. Писец подробно все записал, легат сухо поблагодарил за сотрудничество и, обещав в случае необходимости прийти еще раз, удалился восвояси, так толком и не ответив на вопрос, когда можно будет, наконец, покинуть планету, — сказал: «когда звезда зайдет за горизонт, не раньше».

Помянутая им звезда горела в небе и ночью, и ясным днем, зависнув точно над зданием Музея, и за горизонт заходить, похоже, не собиралась. Владыка Туллий лично контролировал ситуацию.

В дверь комнаты постучали.

— Входите, не заперто! — крикнул Эдуард, в первый момент решив, что вернулся легат, но тут же отбросив эту мысль: больно уж деликатным был стук.

Дверь отворилась, и на пороге появился расфуфыренный варвар в расшитом золотом камзоле. Успевший уже привыкнуть видеть вокруг себя старую добрую республиканскую моду, молодой рыцарь даже не сразу сообразил, что на вошедшем всего лишь типичная одежда Мастера Большой Торговой Гильдии.

— Всадник Эдуард Минор Спурий? — поинтересовался гость.

Молодой рыцарь вздрогнул.

— Просто всадник Спурий, — поправил он. — С кем имею честь?

— Мастер Абрахам, — представился купец. — Позволите мне войти?

— Входите, — бросил молодой рыцарь, лихорадочно перебирая в уме возможные последствия раскрытия своего инкогнито. Назови его гость просто Эдуардом — было бы хоть ясно, чего опасаться. Но Эдуард Минор Спурий… Три имени одновременно он использовал последний раз еще в Республике Константина. — Присаживайтесь, — он указал купцу рукой на свободный табурет. — Чем могу служить?

Усевшись, гость бросил короткий оценивающий взгляд на Изабеллу, затем на Сашу и, видно, решив, что присутствие девочек ему ничем не помешает, проговорил:

— Я уполномочен предложить вам гарантированную встречу, всадник… Спурий.

— Гарантированную встречу? — не сдержал изумленного восклицания Эдуард. — С кем?

— Мой клиент просил не раскрывать его имени заранее, — ответил Мастер Абрахам.

— Вот как? — молодой рыцарь был окончательно сбит с толку. — А что ему от меня нужно, этому вашему клиенту?

— Это он, вероятно, сообщит вам лично на встрече.

— Э… — Эдуард просто не знал, что сказать. — А когда он желает встретиться? — спросил он первое, что пришло ему в голову.

— В любое удобное вам время, сударь.

— Сожалею, но со временем у меня сейчас не очень, — развел руками молодой рыцарь, не столько желая возразить, сколько почувствовав хоть какую-то мало-мальски устойчивую почву под ногами. — У меня караванный контракт. Уже сегодня я должен был вылететь на Таганну, а потом, вероятно, на Йаззу…

— Насчет этого не переживайте, — успокоил гость. — Вылет из Протектората Туллия будет закрыт еще, по крайней мере, несколько дней. Для нас это также связано с определенными неудобствами, обычно мы предпочитаем не устраивать встречи на густонаселенных планетах — сложнее обеспечить безопасность, — но это наши проблемы, и мы их решим. От вас требуется лишь ваше согласие.

— То есть, я могу и отказаться? — быстро спросил Эдуард.

— Да, разумеется, — дважды кивнул головой Мастер Абрахам. — Но знаете… Откровенно говоря, я бы вам этого не советовал… всадник Эдуард Минор Спурий.

Прозвучало очень убедительно.

— Просто всадник Спурий, — упрямо буркнул молодой рыцарь.

— Да-да, конечно, — на этот раз купец кивнул аж трижды. — Ну так что скажете, сударь?

— Где состоится встреча? — спросил Эдуард.

— Вам ни к чему это знать. Вас отвезут туда, а потом привезут обратно.

— А когда?

— К примеру, завтра вечером. Надо понимать ваши вопросы так, что вы согласны?

— Согласен, чтоб вам в хаос провалиться, — бросил молодой рыцарь.

— Благодарю, — купец невозмутимо поднялся. — Завтра после полудня гость будет у вас, — гостями Гильдия предпочитала именовать заложников, гарантирующих собственными головами безопасность участников встречи. — Я же, с вашего позволения, откланяюсь. — Всего доброго, всадник Спурий, — и, не дожидаясь ответа собеседника, Мастер Абрахам вышел вон.

* * *

— Ты сможешь выстрелить в человека? — спросил Сашу Эдуард. Они с девочками стояли в коридоре возле дверей комнаты, в которой пять минут назад разместился, обложившись бутылками с вином, гость — некто Мастер Арам.

— Если ты попросишь — смогу, — твердо ответила юнга.

— Даже не так, — тряхнул головой молодой рыцарь. — Сможешь показать, что в случае чего готова выстрелить? Тогда, скорее всего, и стрелять не потребуется.

— Это и я смогу, — подключилась к разговору Изабелла.

— Смогу, — в свою очередь подтвердила Саша.

— Отлично, — кивнул Эдуард, извлекая из кобуры разрядник и протягивая его девочке рукоятью вперед. — Вот здесь предохранитель, — он продемонстрировал защелку сбоку от ствола. Перед выстрелом его нужно отвести вниз. Удобнее всего — и быстрее — сделать это большим пальцем. После жмешь на спуск. Только не надо заранее класть на него палец, держи его до поры вот тут, на скобе. Сядешь как можно дальше от заложника. Если он попробует к тебе подойти — смело можешь стрелять. Но он не попробует. Если кто-то начнет ломиться в дверь — также стреляй.

— В дверь? — деловито переспросила девочка. — Стрелять — в дверь?

— Нет, в заложника. Не нужно убивать, достаточно слегка ранить — Гильдии этого хватит.

— Хватит для чего? — задала вопрос Саша.

— Чтобы иметь повод для мести. Тому, кто сорвал гарантированную встречу.

— То есть, если что — они за нас отомстят?

— Да. То есть, нет. Сама угроза такой мести должна удержать от попытки нарушить уговор.

— Понятно, — кивнула девочка, хотя Эдуард вовсе не был уверен, что на ее месте уяснил бы все верно.

— Я вынул гвозди из оконной рамы, — продолжил он наставление. — Если в комнату попытается войти кто-то кроме меня — выбьете ее, например, табуретом — и бегите.

— Там же высоко! — ахнула Изабелла, тут же удостоившись возмущенно-презрительного взгляда со стороны Саши.

— В хаос падать выше, — отрезал Эдуард.

— Куда бежать? — спросила юнга. — В Стражу?

— Нет, — покачал головой молодой рыцарь. — В Стражу не надо. Спрячьтесь где-нибудь… Вот вам деньги, чтобы не голодать, как в тот раз, — отстегнув от пояса один из кошелей, меньший из всех, он вручил его Изабелле. — Если все обойдется и я вернусь — как-нибудь друг друга найдем. Если же нет…

— Ты вернешься, — безапелляционно заявила Саша.

— Да, конечно, — кивнул он. — Особенно — если вы все сделаете, как нужно.

— Мы сделаем! — заверила юнга. — Скажи, Белл?

Изабелла утвердительно тряхнула своей челкой.

— Ну, тогда опасаться нечего, — стараясь придать голосу как можно больше беззаботности, заявил Эдуард. — Гарантированная встреча — вещь надежная. Но готовым надо быть ко всему, — тут же добавил он.

— Мы готовы, — сказала Саша.

— Тогда пошли, познакомимся поближе с нашим гостем, — молодой рыцарь положил ладонь на дверную ручку.

«И еще раз проверим все запоры», — закончил он про себя.

До назначенного времени убытия на встречу оставалось еще около полутора часов.

37

Эдуард

Человек в комнате стоял у узкого стрельчатого окна спиной к двери и, казалось, был полностью погружен в созерцание заката. С верхнего этажа башни Гуго, вознесшейся над бывшей летней охотничьей резиденцией герцогов Флоренци, давно назначенной под снос, но пока устоявшей в силу удаленности расположения, вид, должно быть, в самом деле открывался потрясающий. Впрочем, оценить его в должной мере у Эдуарда возможности не было: широкая спина в лазоревом плаще всадника заслоняла все, кроме крохотного кусочка оранжевого вечернего неба.

Пару секунд помявшись на пороге, молодой рыцарь кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание, и незнакомец резко обернулся.

Первой реакцией Эдуарда было броситься вперед и стиснуть его в объятиях, ибо перед ним стоял не кто иной, как Вик — сэр Виктор, виконт де Тэрако, друг детства и, как выяснилось не так давно, — единокровный брат. Молодой рыцарь даже сделал шажок вперед, но остановился, замерев. Тому было две причины. Во-первых, никакого Вика быть здесь просто не могло: во время катастрофы тот был при Улье, откуда, как известно, не спаслось ни одного рыцаря-нарта. А во-вторых, под плащом у самозванца была серая униформа драконьей крови, а на шее — серебряный горжет с изображением распростертых крыльев — знак всадника на службе Владыки или попросту — драконьего всадника.

— Здравствуй, Эд, — голос был в точности, как у Вика. Самозванец в свою очередь шагнул навстречу вошедшему и протянул руку для приветствия.

— Это не ты… — пробормотал Эдуард, по-прежнему не двигаясь с места, — хорошо, пятиться не стал, а позыв такой был.

— Почему же? — улыбка тоже была знакомой, Виковой. — Именно что я.

Сделав еще несколько шагов, самозванец подошел почти вплотную и остановился. Ладонь его так и осталась висеть в воздухе — пожать ее молодой рыцарь не спешил, наоборот, обе его руки словно сами собой спрятались за спину.

— Ты мертв, — покачал головой Эдуард. — Пал при Улье со всей королевской армией!

— Как видишь — нет, — помедлив, драконий всадник опустил руку, улыбку, однако, с лица не стер — разве что чуть ослабил. — Я был там, но не пал. Как и ты.

— Я отбыл в тыл до катастрофы, — заметил молодой рыцарь. — Поэтому выжил.

— Я тоже… в каком-то смысле. Смотря что считать моментом катастрофы… Присядем? — полуобернувшись, он указал рукой на пару кресел возле невысокого столика, в центре которого красовалась запыленная бутыль и два стеклянных бокала. — Нам нужно многое обсудить.

— Да, пожалуй, — кивнул Эдуард.

Они расселись по креслам. Вик — молодой рыцарь все-таки решил пока называть про себя собеседника именно так — взял бутылку и наполнил бокалы вином, протянув один Эдуарду. Тот угощение принял, но пить не стал, поставив на стол. Вик же, отсалютовав бокалом, пригубил.

— За встречу, хоть ты, похоже, и не очень ей рад, — проговорил он. — А я вот давно ее ждал. Честно.

— Что ж тогда раньше не позвал? — хмуро поинтересовался молодой рыцарь. — Найти меня, как выяснилось, было нетрудно.

— Не скажи, — покачал головой Вик, отставляя бокал. — Задачка это была не из легких. Ты же у нас нынче не склонен на одном месте засиживаться — то здесь, то там, то на Кар, то на Таганне, то вообще по некартографированным областям… Пришлось повозиться.

— Ну и?.. — буркнул Эдуард, содрогнувшись при упоминании Кар, но виду все же не подав. — Вот ты справился — как водится, ты же у нас всегда был везунчиком. И что теперь?

— Теперь? — переспросил Вик. — Теперь, думаю, пора заканчивать все эти детские игры в прятки-салочки. Пришло время, Эд, нам с тобой вновь встать рядом. Как когда-то.

— Рядом — под драконьими крыльями? — хмыкнул молодой рыцарь, указав рукой на знак на горжете собеседника. — Кстати, красивый у тебя рабский ошейник.

— Не все, что носишь на шее, делает тебя рабом, — на долю секунды Вик, вроде бы, изменился в лице — укол-таки достиг цели, — но тут же сумел взять себя в руки, даже улыбка вернулась на место.

— Вот как? — почувствовав слабину, принялся развивать наступление Эдуард. — Станешь утверждать, что сохранил личную свободу? Так я и поверил!

Ты — наполовину нарт. За куда меньшую примесь благородной крови ныне положен ошейник или кольцо! Тем, кого хозяева решат оставить в живых.

— И — тем не менее, — покачал головой Вик. — Выслушай меня, и многие вопросы отпадут сами собой… наверное.

— Ну что ж, давай заливай, — откинувшись в кресле, Эдуард сложил руки на груди и воззрился на собеседника. — С детства люблю разные мифы и сказки!

— Мифы, говоришь?.. — усмехнулся драконий всадник. — Да уж, такие нынче времена, что не всегда поймешь, где заканчивается миф, а где начинается быль. Что ты знаешь о Чужих? — спросил он внезапно и, прежде чем молодой рыцарь сообразил, что можно ответить на такой неконкретный вопрос, уточнил: — Слышал о Князьях Чужих?

— Вот буквально позавчера, — бросил Эдуард. — В одном ряду со злобными тиранами Флоренци и добрыми Владыками, облагодетельствовавшими человечество.

— За Флоренци не скажу, хотя, надо думать, герцоги те еще были самодуры — одна ссылка нашего отца в Драконий Угол чего стоит! — а про Владык верно. Погоди! — жестом остановил Вик собеседника, уже готового выплюнуть в ответ что-нибудь саркастическое. — Дай закончить, потом станешь спорить — если захочешь. Князья Чужих, Князья демонов, Великие Силы — они в самом деле существовали. Мы о них не подозревали, сражаясь с Чужими как с обычной армией, а столкнуться пришлось с ними. И случилось так, что в битве при Улье мы, сами того не чая, убили одного из тех трех Князей. Как выяснилось позже — того, что отвечал у них за перерождение, возвышение простых особей до уровня Великой Силы. И тогда два других Князя явились наутро в наш лагерь. Они пришли не мстить, а обращать. И вся наша могучая армия в единый миг пала перед ними. На колени. Рыцари королевства, всем сердцем преданные трону и до тошноты ненавидящие Чужих, вмиг обратились фанатичными марионетками Князей, готовыми биться за Улей, не щадя ни своей, ни чужой жизни. Нарты — поголовно, асаты и немногочисленные присутствующие в войске питты — в значительном большинстве. Я был в числе немногих и единственным нартом, кого миновало сие безумие. Позже мать сказала, что меня спас «драконий коготь», — откинув полу плаща, Вик продемонстрировал кортик на поясе — брата-близнеца, доставшегося Эдуарду от леди Анны. — Не знаю, возможно, так оно и было, но тогда размышлять об этом мне было недосуг. Воспользовавшись всеобщей неразберихой, мне удалось добраться до «седла» и взлететь. Я направился на Чи, где базировались королевские драконы под командованием моей матери. Там же, как оказалось, собралась ударная эскадра Владык. Не сразу, но мне поверили. Объединенная армада выступила к Улью. К моменту, когда она подоспела туда, все рыцари, не попавшие под влияние Князей — асаты и питты, — были уже мертвы. Прибывший флот был атакован без предупреждения. Случись там только королевские Драконы — им бы не поздоровилось, но вместе с Владыками это была мощная сила. Битва длилась целый день, и когда Драконы уже начали одолевать, в бой вступил королевский авангард, ранее занявший окраину материнской системы Чужих. Его рыцари не были очарованы Князьями, но, не разобравшись, вступились за, как им казалось, своих и едва не переломили ход сражения. По счастью, к Владыками также подоспело подкрепление, и победа осталась за Драконами. Рыцари, околдованные Князьями, были уничтожены все до одного, бежать никто из них и не пытался. Из авангарда кое-кому удалось спастись — они-то и принесли в Королевство свою — неверную — версию происшедшего. Далее был штурм Улья, в ходе которого, как считалось до позавчерашнего дня, погиб еще один из Князей, а с ним — и последние Чужие. Потом — реконкиста. Владыки опасались, что выживший Князь вновь попытается обратить людей в своих сторонников — отсюда и преследования нартов, оказавшихся наиболее восприимчивыми к его чарам. При этом без нужды старались никого не убивать. Лишенные «седел» и прикованные к планетам в качестве рабов, нарты были бы уже не столь опасны — этот путь и был избран. Понятно, без жертв не обошлось — Королевство упорно сопротивлялось, а война есть война, — но, поверь, это было меньшим из возможных зол. Вот венценосную семью уничтожили осознанно — тут лгать не стану. Верфь казалась Владыкам главным оплотом нартов, и ее постарались обезвредить. После Драконы поняли свою ошибку, но вернуть все назад оказалось уже не столь просто. Переведя дух, Вик потянулся к бокалу.

— Ошибку? — переспросил Эдуард, помимо воли увлеченный рассказом.

— Ошибку, — кивнул драконий всадник, сделав несколько больших глотков. — Верфь — это «седла». При Старых Республиках, когда Драконы если и сражались с кем-то, то, как правило, только с такими же Драконами, они, «седла», казались им слабыми и ненужными. Но реконкиста наглядно показала, что в сопровождении эскорта всадников Владыка куда могущественнее, чем в одиночку. «Седла» органично дополняют Дракона, прикрывая его слабые места и утраивая мощь. Владыки осознали, что они полезны, нет — даже необходимы. Но, не видя более перед собой достойного врага, они все же предпочли избавиться от Верфи. Но теперь, когда такой враг появился, в ней вновь возникла нужда.

— Враг? — поднял брови Эдуард. — Это ты про того выжившего Чужого в Музее?

— Чужой умер, не прожив и минуты, — покачал головой Вик. — Все родившиеся после него незамедлительно гибли, как и прежде. Случившееся заставляет предположить, что второй Князь не был убит, а лишь лишен сил, но лично я не вижу в этом неразрешимой проблемы: обломки Улья под контролем Владык, и возродиться у Чужих нет никаких шансов. Если им не будет позволено сделать это.

— Позволено? — не понял молодой рыцарь.

— Веками Чужие почитались нами за бесспорное зло. Но стоило им исчезнуть, как скоро оказалось, что настоящее зло — не они. Чужие ограждали нас от него, заслоняя собой, теперь же преграда пала, и встреча сделалась неизбежной.

— Встреча с кем? — спросил Эдуард.

— Я не знаю, — пожал плечами драконий всадник. — Никто не знает. Но за последний год мы потеряли трех Драконов, рискнувших отправиться за Улей далее чем на три перехода. Еще один сумел вернуться — кстати, единственный, которого в походе сопровождали «седла», — но его драконья кровь лишилась рассудка. Все поголовно — неясно даже, как они вообще сумели привести Дракона назад. «Тьма» — это все, что они говорят. «Тьма идет». И встречать ее теперь предстоит нам, а не Чужим. Поэтому нам нужны «седла». Нужна Верфь. Нужна… принцесса Александра.

Все ясно. Вот мы и подошли к сути.

— Поэтому вы и ищете по всему Новому Миру наследников Антона и Альфреда? — задал вопрос Эдуард — просто в попытке потянуть время, дабы собраться с мыслями.

— Королевская кровь, как оказалось, встречается далеко не у каждого нарта, — вздохнул Вик. — Мы нашли несколько, как нам казалось, хороших претендентов, но всех их Черный Трон отверг. Последними были две совсем юные девочки…

— Кристина и Беатриче? — ахнул молодой рыцарь.

— Первую считали принцессой Александрой, вторую — ее младшей сестрой. Увы, королевской крови в них не оказалось.

— Они… погибли? — в ужасе прошептал Эдуард.

— Ты сам видел, как поступает Черный Трон, если считает претендента недостойным…

Кулаки молодого рыцаря сами собой сжались.

— Вы убили их! Убили двух маленьких девочек! — выкрикнул он.

— Именно так собирался поступить и твой хваленый сэр Анжел, — пожал плечами Вик. — Это он нашел их, не мы. И окажись Верфь в его руках — точно так же попытался бы посадить на Черный Трон. И с точно тем же результатом.

— Ты знаешь о планах сэра Анжела? — опешил молодой рыцарь.

— Несколько раз лично обсуждал их с ним, — небрежно бросил драконий всадник.

— Так значит… — догадка озарила мозг внезапно. — Так значит, ты и есть тот самый шпион в драконьей крови, о котором он говорил?

— Не берусь судить, о чем он говорил, но не стану скрывать: я поддерживал с ним контакт. Как и с главарями нескольких других, менее крупных групп мятежников.

— И… Это ты навел Драконов на Убежище?

— Тянуть дальше было нельзя, — развел руками Вик. — Тьма идет — и это не просто слова. Нам нужна Верфь. Нужна принцесса. То, что ее тогда не оказалось в Убежище, весьма досадно. Но дело начато, и необходимо его завершить. Отдай нам Александру, Эд! — потребовал он, подавшись внезапно вперед — так, что едва не сбил стоящую на столе бутыль. — Отдай — и получишь взамен полную амнистию за все, что творил все эти годы. За Аннау. За Бор. За Кар. Хочешь — встанем против Тьмы плечом к плечу, как прежде. Хочешь — продолжишь возить в карете своих жирных разгильдяев. А ее ждет Черный Трон. Это ее судьба, от нее ей все равно не уйти!

— Да провались ты в хаос со своей амнистией! — не выдержав, Эдуард вскочил на ноги. Вик остался сидеть, лишь поднял глаза на единокровного брата. — Плечом к плечу, говоришь? После всего того, что Владыки сделали с Королевством? С рыцарством? С… Еленой?! Хочешь ее судьбы Александре?

— Елена сама сделала свой выбор, — вот теперь драконий всадник больше не улыбался. И еще — Эдуард заметил — он не назвал Елену Эль, как непременно сделал бы раньше — я здесь не при чем!

— Да как ты можешь так говорить?! — молодой рыцарь сам удивлялся, почему до сих пор не бросился на собеседника, обнажив клинок. — Ты… Ты же любил ее! И спокойно отдал в лапы Владык?

— Нельзя никому отдать того, чего не имеешь, — лицо Вика побледнело, голос же продолжал звучать ровно, словно механический. — Великая Герцогиня Ан, Хранительница Гнезда, законная супруга сэра Теодора, наследника барона Борского — мы же о ней говорим? — никогда мне не принадлежала.

— Сколько продлился тот брак? Да и был ли он вообще консумирован? Сэр Теодор погиб в стычке с Чужими через неделю после церемонии!

— Не знаю, свечи не держал, — процедил драконий всадник.

— А говорим мы о Елене из Школы Тиберия, — не обращая внимания на его слова, продолжил Эдуард. — О нашей Эль, которую ты предал!

— Помолчал бы насчет предательств! — рявкнул Вик. Он дернулся, будто также собираясь вскочить из кресла, но все же остался на месте. — Не ты ли открыл им счет, когда заделался шпионом леди Анны? Не ты ли первым предал нашу с Эль дружбу, предал любовь — да, я знаю, что ты и сам был неравнодушен к Эль! Да если бы не ты — все было бы иначе! Гнездо осталось бы в наших руках, не было бы никакого Призвания Владык — сами бы разобрались как-нибудь! Что, нечего сказать?! То-то же!

В самом деле не найдя, что ответить, молодой рыцарь лишь судорожно хватал ртом воздух. Упреки Вика были справедливы… отчасти. Он действительно шпионил для леди Анны — не за друзьями, за виконтессой де Тэрако, — но судьбы их тогда были столь переплетены, что провести четкую грань — вот здесь они, а вот здесь леди Александра — было затруднительно. Он неоднократно собирался во всем признаться Елене, последний раз — перед тем самым роковым вылетом к Гнезду — тогда они еще не знали, что это Гнездо, они вообще ничего не знали, всеми ими вертела, как хотела, коварная виконтесса, — но так и не решился. Но после, когда все открылось, Елена не высказала ему ни слова упрека. Вик, кстати, тоже не слишком возмущался, легко приняв новые правила игры, установленные леди Анной, но вот ведь выясняется — затаил обиду…

— Ты лжешь… — выговорил, наконец, молодой рыцарь. — Ты все лжешь…

— Разве я солгал тебе хоть раз за все время, что мы знакомы? — скривился драконий всадник. — Наоборот — бывало, я же всегда был с тобой честен. Не лукавлю ни словом и сейчас… В общем, так, — проговорил он, вновь обретя ровный тон. — Или ты отдаешь мне принцессу Александру по-хорошему…

— Никогда! — выдохнул Эдуард.

— Или я заберу ее без твоего согласия, — закончил Вик. — Выбирай сам.

— Никогда! — повторил молодой рыцарь.

— Что ж, как говорится, я предлагал, — развел руками его собеседник, после чего внезапно хлопнул в ладоши.

В следующий миг дверь позади Эдуарда слетела с петель, с грохотом рухнув на каменный пол, и руки полудюжины стражников, вихрем ворвавшихся в комнату, вцепились в него со всех сторон, намертво прижав к креслу.

— Что? — только и смог выговорить опешивший рыцарь. — Это же гарантированная встреча!

— Полагаю, Гильдия это как-нибудь переживет, — пожал плечами Вик, наконец, поднимаясь. — Сила за ней уже не та, что прежде… Впрочем, если попробует трепыхаться — даже к лучшему: раздавим ее окончательно, разгильдяи только спасибо скажут. Девочку взяли? — повернулся он к командиру Стражи, вытянувшемуся во фронт возле стола.

— Никак нет: ожидаем приказа! — доложил тот.

— А это что, по-вашему, было? — драконий всадник демонстративно похлопал ладонями у него перед носом. — Вперед! И чтобы ни один волос не упал у нее с головы! Вторую тоже постарайтесь не поцарапать — так, на всякий случай. Но за нарту отвечаете головой! Вы еще здесь? Бегом выполнять!

Стражника сдуло из комнаты даже еще более мощным порывом, чем занесло сюда несколько секунд назад.

— Вот так вот, братец, — обернулся вновь Вик к Эдуарду. — Жаль, что не вышло договориться по-хорошему, но сойдет и так. Главное — результат.

Опустошенный, молодой рыцарь ничего не ответил.

38

Эдуард

Раньше Эдуарду редко доводилось видеть сны, теперь же они сделались неизменными спутниками каждой ночи. Ему снился Франц, срывающийся со ступени и падающий в шахту прохода воды, снилась Саша, в корчах сгорающая на Черном Троне, Изабелла тоже снилась, ей хаос каждый раз подбирал что-нибудь новенькое — девочка то тонула в бурной реке, то разбивалась, прыгая с крыши, то получала в грудь арбалетную стрелу. Молодой рыцарь просыпался в холодном поту и после долго не мог заснуть, тараща глаза в непроглядную темноту тюремной камеры, но стоило ему вновь забыться, как кошмар возвращался, расцвеченный новыми леденящими душу подробностями.

Его спальня — она же столовая, она же уборная — была не более трех ярдов в длину, в ширину — и того меньше. Голые каменные стены, зарешеченное оконце под потолком, протиснуться через которое, даже не защищай его эти покрытые ржавчиной скрещенные железные штыри, не смогла бы и Саша после недельного голодания. Деревянный настил на полу служил кроватью, дыра в полу — туалетом, прикованный к стене цепью кувшин — умывальником. Еду узнику приносили раз в день, утром, и, надо отдать должное тюремщикам, кормили сносно. Раз в два дня выводили на прогулку в тюремный двор — каменный колодец десять на десять ярдов, закрытый высоко сверху металлической сеткой.

Судя по размерам тюрьмы и числу тюремщиков, Эдуард едва ли был единственным заключенным на их попечении, но за неполный месяц, что он, доставленный сюда прямиком с Флоры, провел в узилище, ему ни разу не довелось видеть здесь товарищей по несчастью. Ни разу — до сегодняшнего дня.

День выдался довольно необычным с самого утра. Сначала вместе с разносчиком пищи в камеру ввалился местный цирюльник, не казавший сюда носа уже добрых две недели. На чем свет стоит кляня условия, в которых приходится работать — окно под потолком в полдень-то давало не много света, сейчас же, в рассветный час, и вовсе было бесполезным, а чадящий факел, принесенный тюремщиком, не слишком исправлял ситуацию, — он сбрил Эдуарду успевшую отрасти щетину. После оказалось, что вместо традиционной воды в кружке находится самый настоящий эль, пусть и дрянной, кислый, но какой уж есть. Ну и, наконец, выйдя на прогулку, молодой рыцарь с удивлением обнаружил, что находится во дворике не один. У дальней стены на табурете — тот был намертво привинчен к полу, Эдуард как-то пробовал его сдвинуть в один из первых дней заточения, когда еще думал о побеге и подыскивал хоть какое-то оружие — сидела, закинув голову и устремив взор вверх, женщина в поношенном мужском наряде.

Молодой рыцарь узнал ее сразу: была это не кто иная, как леди Александра, графиня де Тэрако.

Эдуард неуверенно оглянулся, ожидая, что охранник, поняв ошибку, велит ему немедленно вернуться в камеру, но дверь за спиной уже с грохотом захлопнулась — как всегда бывало в начале прогулки. Тогда молодой рыцарь поспешно пересек дворик и приблизился к узнице. Та продолжала задумчиво изучать клочок серого неба, проглядывающий сквозь заменяющую потолок ненавистную сеть.

— Миледи! — окликнул графиню Эдуард.

Женщина медленно повернула голову в его сторону.

За годы, что они не встречались, леди Александра здорово сдала. Тогда это была молодая, полная сил авантюристка, в любой момент готовая с головой броситься в омут политической интриги, не щадя в ней ни противников, ни союзников, здесь же на жестком табурете сидела вялая, усталая особа, похоже, и не пытающаяся более сохранить ни былую красоту, ни всесокрушающий задор. Плечи ее согнулись, словно не снеся выпавшей на них тяжести, шикарные, некогда черные, как смоль, волосы тронула седина, ногти на длинных пальцах были обломаны кое-как, кожа сделалась серой, как у покойника, глаза поблекли.

— Сэр Эдуард, — равнодушным тоном констатировала графиня. — Вижу, вас можно поздравить?

— С чем, миледи? — не понял молодой рыцарь.

— С тем, что вы им нужны, — ответила леди Александра. — Поэтому вы и здесь, а не в чертогах хаоса. Я вот тоже им еще зачем-то нужна — и тоже здесь. Они думают, что нужна…

— Кто — они? — спросил Эдуард.

— Владыки, кто же еще. Точнее, Совет «глав». Драконы — эгоисты, но вот, вынуждены сотрудничать — слишком уж большой кусок откусили, теперь мучаются несварением…

— Почему вы здесь, в тюрьме? — задал вопрос молодой рыцарь.

— Я же сказала: потому что они считают, что я им нужна.

— Но Вик… сэр Виктор говорил, что вы с самого начала — с катастрофы при Улье — заняли сторону Владык…

— Тогда мне казалось, что это они заняли мою сторону, — сказала леди Александра. — А когда я поняла, что ошиблась, было уже поздно что-то менять. Но я, наивная, продолжала считать, что мой голос по-прежнему значим. Стоило же нашим разногласиям стать принципиальными, как они отправили меня сюда. Прямо с командирского мостика моего собственного Дракона.

— Разногласиям? — переспросил Эдуард. Определение «наивная» — последнее, на его взгляд, что подходило графине. Что той, прежней, что нынешней. — О чем?

— О многом. О послевоенном устройстве Нового Мира. О судьбе нартов. Об участи королевской семьи. О Верфи.

— Сколько вы уже здесь? — задал вопрос молодой рыцарь, приблизительно уже догадываясь, что услышит в ответ.

— Когда пала Столица? Четыре года назад? Пять? Вот с тех самых пор.

— Вы помогли им победить Королевство, а они за это бросили вас в тюрьму… — проговорил молодой рыцарь. — В этом — все Владыки.

— На самом деле, они все разные, — сказала леди Александра. — И в их рядах тоже нет единства. Молодые против старых, имеющие собственную Республику или Протекторат против беззвездных — это в основном бывшие королевские Драконы… Там куча своих противоречий. Когда-то мне казалось, что на них можно успешно играть.

«И доигралась!» — подумалось Эдуарду не без доли неуместной мстительной радости, которой, впрочем, тут же устыдился.

— При Улье в самом деле королевское войско первым напало на Драконов? — спросил он вместо этого.

— Это уже не было королевское войско, — покачала головой графиня. — Это была армия Князей Чужих. И — да, они нас атаковали, едва наша эскадра вошла в систему. По счастью, мы были готовы к такой встрече и тут же ответили, но первый удар нанесли они, не мы. Завершись битва до появления из системы Улья королевского авангарда — все сложилось бы по-иному. Скорее всего, не было бы ни реконкисты, ни падения Столицы. Насколько мне известно, Владыки не вынашивали планов захвата Королевства. Согласно договору, им было обещано большинство систем Чужих за пределами Пограничного Герцогства, и их это более чем удовлетворяло. Но маховик гражданской войны уже раскручивался неуправляемо, и остановить его скоро сделалось невозможным. Хотя кое-кто и пытался. Я, например. Или «главы» Владыки Константина. Но после гибели Константина, прибывшего для переговоров на Руггеру и угодившего там в засаду, устроенную этим молодым идиотом, герцогом Руг, пути назад уже не было.

— Почему вы называете войну между Королевством и Драконами гражданской? — задал вопрос Эдуард. — Сами Владыки зовут ее реконкистой, то есть отвоеванием?

— Потому, что с обеих сторон в ней сражались люди, человечество.

— Но Драконы…

— Истинная драконья кровь давно ушла в хаос. Вам приходилось когда-нибудь бывать на борту молодого Дракона, только вышедшего из Гнезда? — спросила она внезапно.

— Нет, — покачал головой молодой рыцарь. Он и на борту старого-то Дракона не бывал.

— Это вам не «седло», это совершенно чуждая нам машина. В ее кривых креслах невозможно толком усидеть, из кресел — дотянуться до кнопок на пульте, сама система управления — совершенно нелогичная, нечеловеческая, не удивительно, что без помощи Владык мы в ней так и не разобрались. Прежде чем Дракон отправится в свой первый настоящий полет, многое в нем приходится перекраивать вручную. Но и потом он остается пусть и послушен, но не дружественен человеку. Например, женщина не может выносить на борту ребенка. Помните Гнездо? Помните его Черный Трон? Его узкое сиденье, в которое приходится втискиваться чуть ли не боком, нелепые длинные подлокотники? Экраны — чтобы на них посмотреть, необходимо встать? Верфь не такова, там все удобно и продумано. Гнездо же, как и его порождения, создавались не для людей — для существ, отстоящих от нас, наверное, не ближе, чем Чужие. Для прежней, истинной драконьей крови. Не ведаю, куда она делась, возможно, процесс вливания в нее людей шел постепенно, не один десяток или даже не одну сотню лет. Но результат мы видим. Драконья кровь переродилась. Желая того или нет, люди победили Драконов. Победили изнутри. Поэтому теперь споры между Гнездом и Верфью — внутреннее дело человечества. Гражданская война.

— Прошу меня простить, миледи, — осторожно проговорил молодой рыцарь, — но не потому ли вы говорите так, что ищете себе оправдание? За падение Королевства, за избиение и порабощение нартов?

— Оправдание? — впервые за время разговора на лице графини отразилась какая-никакая эмоция. Но было это не возмущение, не обида — легкое удивление странному вопросу. — Оправдание перед кем? Космосу и хаосу плевать на любые мои оправдания, а на суд всех прочих плевать уже мне.

Не зная, что ответить на это, Эдуард промолчал.

— У вас есть еще вопросы? — поинтересовалась леди Александра, видя его замешательство. — Если есть — задавайте. Полагаю, для этого они все и устроили — чтобы вы спрашивали, а я отвечала. Иначе, зачем еще?

— Устроили?

— Не думаете же вы, что наша встреча здесь — случайна?

Положа руку на сердце, до этого момента молодой рыцарь склонен был полагать, что так оно и есть.

— То, что Виктор говорил об идущей Тьме, — правда? — поспешил, тем не менее, воспользоваться предложением он. — Что якобы Чужие заслоняли нас от нее, а теперь она идет на нас?

— Чего не знаю, того не знаю, — пожала плечами графиня. — Тьма, говорите? Почему бы и нет — она всегда следует за светом… Что до Виктора, то на вашем месте я бы вполне доверяла его словам. Он органически не способен лгать — никому, за исключением, быть может, самого себя. Так что если он что-то сказал — значит, верит в это. Другое дело, что, как и любой человек, он способен заблуждаться. Но заблуждаться искренне, без лукавства.

— Он… навещает вас здесь? — вопрос сорвался с уст Эдуарда неожиданно для самого молодого рыцаря.

— Нет, — покачала головой леди Александра. — Этого они ему не позволяют. Еще вопросы? Только не такие глупые.

— Вы… Вам известно, что стало с Еленой? — осмелился он, наконец, затронуть одну из самых болезненных для себя тем. — Хранительницей Гнезда? — уточнил он, опасаясь, что графиня не вспомнит, о ком идет речь, но та все верно поняла сразу.

— Как его хранила, так и хранит, — равнодушно бросила женщина. — Во сне.

— Во сне?

— В наркотическом дурмане, если выразиться точнее. Владыки ей не доверяют, однако нуждаются в ней: без леди Елены Гнездо уснет, и у них не будет юных Дракончиков. Поэтому они держат ее в полубессознательном состоянии. Но живой и здоровой — телесно. Такая же судьба, вероятно, ждет принцессу Александру, попади она им в руки.

— Что? — выдохнул Эдуард, невольно сжимая кулаки.

— Владыки не склонны отказываться от однажды оправдавших себя решений. Хранительница Гнезда под их полным контролем — то же будет и с Хранительницей Верфи.

— Вы сказали — будет? — уточнил молодой рыцарь. — То есть, Саша пока не в их власти?

— Саша? — с ухмылкой переспросила графиня. — Не знаю. Мне, знаете ли, не докладывают последние новости. Может, и в их.

— Вам все равно? — понял Эдуард.

— Нет, — покачала головой собеседница. — Мне не все равно. И леди Елену мне тоже искренне жаль. Но сделать я, увы, ничего уже не в силах — ни для нее, ни для юной принцессы. А может, уже и королевы — без королевства, армии и… будущего.

— А Виктор? — спросил молодой рыцарь.

— Что — Виктор?

— Виктор может что-то сделать?

— Без меня Виктор — такая же игрушка в руках Совета «глав», как и леди Елена.

— Сам он, похоже, так не считает, — заметил Эдуард.

— Одно из его заблуждений, — пожала плечами графиня.

— Вы сдались… — пробормотал, вздохнув, молодой рыцарь. Вот уж не думал, что когда-нибудь ему доведется испытать жалость по отношению к графине де Тэрако! — Утратили надежду.

— Вы свою тоже утратите, — и не подумала спорить леди Александра. — Каких-нибудь два-три года в этих холодных стенах — и утратите. Если только… — она умолкла, не договорив.

— Если только — что? — спросил Эдуард.

— Если только хаос или космос не заявят на вас свои права раньше. Они большие мастаки на этот счет — что один, что другой, — молодой рыцарь подумал, было, что собеседница говорит о смерти, но последовавшие слова заставили его в этом усомниться. — Ведь не для того же вы здесь, в самом деле, чтобы просто понять на моем примере, что вас ждет в скором будущем… Но зачем? Не знаю. И, честно говоря, нет никакого желания гадать. Придет время — сами разберетесь. Если оно придет, конечно.

Заскрипела несмазанными петлями дверь, и явившийся во двор тюремщик объявил о завершении прогулки. С щемящим чувством, что так и не задал какой-то самый важный, самый насущный вопрос, Эдуард побрел в камеру.

39

Александра

В дверь постучали. Не тихим условным стуком, как предупреждал Эд, — просто постучали: грубо, кулаком. Испуганно ойкнула Белла.

С разрядником в руке Саша встала на ноги, бросив короткий взгляд на кровать, где в окружении пустых бутылок самозабвенно храпел Мастер Арам, спросила:

— Кто здесь?

Голос сорвался от нахлынувшего напряжения, и конец фразы оказался проглоченным, но за дверью услышали и поняли.

— Откройте! — раздалось оттуда. — Именем Владыки Туллия!

— Кто здесь? — как заведенная, повторила девочка, сглотнув. На этот раз вышло как будто увереннее.

— Говорит легат Тиррус! Откройте, или я прикажу высадить дверь!

Саша еще раз посмотрела на спящего заложника, затем перевела взгляд на Изабеллу.

— Наверное, нужно открыть… — поняла подруга ее немой вопрос. — Это же сам легат!

— Нет, — покачала головой Саша, нащупывая большим пальцем предохранительную защелку разрядника. С сухим щелчком та передвинулась вниз. — Эд сказал: кто бы ни пришел.

— Это последнее предупреждение! — послышалось из-за двери. — Немедленно откройте.

— Выбивай раму! — велела Саша подруге.

— Как? — растерялась та.

— Эд говорил: табуретом! Ну, быстро! — и видя, что Белла застыла в ступоре, сама метнулась к окну.

Табурет оказался неожиданно тяжелым, к тому же, взяться за него толком мешал разрядник, выпустить который из руки Саша не решилась. Тем не менее, кое-как ей удалось ухватиться за ножки и приподнять громоздкий предмет мебели до уровня подоконника. Тут и Изабелла, наконец, подоспела, опомнившись. Навалившись вдвоем, девочки толкнули деревянным сидением оконную раму, и та, как и обещал Эд, легко поддалась, вывалившись наружу. В комнату дыхнуло прохладным ночным воздухом.

Снизу послышался глухой удар и треск раскалывающегося стекла, тут же заглушённый грохотом со стороны входа: как видно, устав ждать, легат приступил к исполнению своей угрозы. Дверь жалобно застонала, но устояла.

— Прыгай! — кивнула Саша в сторону окна. — Скорее! Изабелла вскарабкалась на подоконник, встала на колени и опасливо выглянула в ночь.

— Высоко! — сообщила она.

— В хаос выше, — ответила Саша словами Эда. — Давай!

— А ты?

— Я за тобой.

— Давай ты первая!

— Я должна еще сделать, что обещала, — она продемонстрировала подруге разрядник.

Дверь прогнулась от очередного удара, одна из ее досок, кажется, треснула, металлический засов, поставленный Эдом взамен прежнего, деревянного, выгнулся. Было ясно, что долго ей не продержаться.

— Прыгай! — уже зло бросила Саша. — Или тебя столкнуть?

— Нет-нет, я лучше сама… — перекинув ноги через подоконник, Изабелла свесила их наружу, помедлила еще мгновение и с криком соскользнула вниз.

Не глядя больше на окно, Саша шагнула к кровати со сладко спящим Мастером.

«Сможешь выстрелить в человека?» — спросил ее перед уходом Эд. «Смогу», — ответила она, не задумываясь. Тогда это в самом деле не показалось ей чем-то сложным. Большое дело — нажать на спуск! Раз Эд сказал, что нужно… Подняв оружие, Саша направила ствол в затылок спящего. Один выстрел — и можно бежать вслед за Беллой. Один дурацкий выстрел! Приготовилась…

Палец не послушался, не пожелав сгибаться. Не ожидавшая такого предательства, Саша посмотрела на него с удивлением. «Это нужно Эду!» — напомнила она пальцу. Тот дернулся, но вновь не коснулся подушечкой спускового крючка.

Взрычав во сне, Мастер Арам заворочался, перевернулся на другой бок, лицом к отпрянувшей Саше, и, по-детски причмокнув губами, продолжил почивать.

«Это нужно Эду!» — с нажимом повторила про себя девочка, целясь теперь уже в лоб заложнику, аккурат между двумя прядями мокрых седых волос. Ствол дергался в ее руках, навести его почему-то никак не удавалось.

— Это нужно Эду! — уже вслух выкрикнула Саша.

«Не нужно убивать, достаточно слегка ранить», — возник у нее в голове голос молодого рыцаря.

Да!

Отведя оружие в сторону, девочка направила его на унизанные перстнями пальцы спящего купца, вцепившиеся в простынь, и выстрелила. На этот раз все прошло без запинки. Лишившийся фаланги мизинца, накачанный вином по самые брови Мастер Арам дернулся, скривившись, но даже не проснулся.

Что-то лязгнуло, вырванный из пазов железный засов отлетел к стене, и дверь распахнулась.

Ствол разрядника сам собой взметнулся вверх — Саша не собиралась отстреливаться, все ее мысли были сейчас исключительно об окне, но указательный палец, словно отрабатывая долг, уже вовсю жал на спуск. Звуки выстрелов, крики боли, отрывистые команды, топот кованых подошв, лязг клинков — все слилось воедино. До окна девочка добралась, но взобраться на подоконник уже не успела. Прежде чем разрядник вырвали у нее из рук, она успела выстрелить еще по крайней мере дважды — в упор.

* * *

— Где вторая? — дергая щекой, проорал человек в золотом плаще с нелепым, обложенным со всех сторон деревянными прутьями топориком под мышкой. Судя по всему, он был тут за главного.

— Как сквозь землю провалилась, легат Тиррус, — лепетал в ответ стражник, сам на добрую голову выше начальника и вдвое шире его в плечах.

— Я тебя самого сейчас сквозь землю провалю! — неистовствовал тот. — Велено было доставить обеих!

— Темно же, хоть глаз вырви! Не видно ничего! — попытался заступиться за товарища второй стражник.

— Не найдете — вырву оба! Тогда узнаете у меня, что значит темно! Живо искать!

«Молодец все-таки Белка! — удовлетворенно подумала Саша. — Когда нужно сбежать — она мастер!» Сама она сидела на кровати, руки ее были туго стянуты за спиной кожаным ремнем, голова немного гудела — в суматохе по затылку ей досталось древком алебарды, и, тем не менее, девочка чувствовала себя победителем. Поручение Эда она выполнила — это самое главное! А что сбежать не сумела — так что поделать. Зато Изабелле помогла! А Эд вернется, и все как-нибудь образуется. Опять же эта… как ее?.. Гильдия вмешается. С ее помощью Эд Сашу из любой передряги вытащит!

Поиски Изабеллы длились добрый час, после чего легат Тиррус, наконец, сдался. Орать на подчиненных он не перестал — очевидно, это была его обычная манера общения с ними, — но приказал собираться в дорогу. Два стражника грубо подхватили Сашу под руки, она извернулась и укусила одного из них за кисть — просто чтоб знал! Завопив, тот замахнулся на нее, девочка втянула голову в плечи, но удара не последовало — повинуясь окрику командира, стражник опустил руку. Правда, в отместку Саше тут же сунули в рот какую-то тряпицу, а когда, изловчившись, она выплюнула ее на пол, сунули снова, на тот раз накрепко примотав веревкой. Было больно и неприятно, но она расценила это как очередную свою победу: дюжина здоровых бугаев боятся ее одну, маленькую и связанную!

Потом был вездеход, лезть в который добром она не пожелала и в итоге разбила подбородок о край люка, долгая тряска внутри, глоток свежего воздуха после остановки — и, наконец, слабый, едва ощутимый укол иглой в плечо. После чего ночь, царившая вокруг, заключила ее в свои холодные объятия — и ставшая уже почти привычной боль ушла.

Очнулась Саша в кресле в светлой комнате с блестящими металлическими стенами, полом и потолком. Никакой другой мебели, кроме ее сиденья, здесь не было. Не было и грубиянов стражников — зато был высокий, красивый непривычной, какой-то благородной, как на картинке, красотой мужчина в голубом плаще всадника и со странной железной подвеской с изображением драконьих крыльев на шее.

— Здравствуй, Саша, — улыбнулся он девочке, как только та открыла глаза.

— Мы знакомы? — нахмурилась она. Фамильярность собеседника в сочетании с вежливым тоном выглядела неуместной. Если уж рабыня — то Сашка. Если нет — тогда Александра. Саша — только для друзей.

— В каком-то смысле, — кивнул всадник. — Когда-то давным-давно мне приходилось стоять в карауле у покоев твоей матушки. Несколько раз ты проходила мимо с няней, впрочем, едва ли обращая внимание на замершего на посту гвардейца. Ты тогда, конечно, была еще совсем мала. Меня зовут Виктор. Сэр Виктор, виконт де Тэрако, если по-старому. Я… друг сэра Эдуарда, — добавил он. — Он не рассказывал обо мне?

— Нет, — покачала головой девочка, невольно скривившись, — имя всадника пробудило в ней неприятные воспоминания. Словам его она не поверила — едва ли друг Эда стал бы носить медальон с драконьими крыльями, — но все же спросила. — А где Эд?

— К сожалению, он пока не сможет присоединиться к нам, — сказал Виктор. — Хочешь помадную конфету? — в его руке появился кремового цвета шарик.

— Нет, — покачала головой Саша. Наивная попытка купить ее расположение лакомством заставила девочку лишь еще сильнее насторожиться. — А когда придет Эд? — задала она вопрос.

— Боюсь, что не скоро, — развел руками всадник — конфеты в его ладони уже не было, как и куда она подевалась, девочка не заметила. — Нам же с тобой пока нужно кое-что сделать. Ты же мне поможешь?

— Нет, — машинально мотнула головой она, но, подумав, все же спросила. — В чем?

— В одном очень важном деле, — ответил Виктор.

— В каком? — он говорил с ней, словно с совершенным несмышленышем, — это раздражало.

— Сущие пустяки, — заявил всадник. — Сейчас мы пройдем в соседнюю комнату, и там тебе нужно будет сесть в одно кресло. Просто сесть, и какое-то время не вставать, что бы ни происходило. Вот и все.

— Сесть? — с иронией переспросила Саша. — В кресло?

— Ну да, — кивнул Виктор.

— И просто посидеть в нем?

— Совершенно верно.

— А это ваше кресло случайно не называется Черным Троном? — постаравшись, чтобы вопрос прозвучал как можно более небрежно, поинтересовалась она.

— Называется, — в момент посерьезнел всадник. — Какие мы, оказывается, догадливые… — проговорил он куда-то в сторону. — Впрочем, так даже лучше, — резко тряхнул головой Виктор. — Да, Саша, это Черный Трон, и тебе будет нужно на него сесть.

— Для вас — Александра, сударь, — бросила она.

— Хорошо, — не стал спорить собеседник. — Как скажешь… Как скажете, миледи. Ну так что, мы договорились?

— А у меня есть выбор? — хищно прищурилась она.

— Разумеется, миледи. Сделать все по доброй воле — или неволей. Результат от этого не изменится, но первый путь — проще и приятнее… Для всех.

— А если Черный Трон меня сожжет? — Эд никогда не рассказывал ей, что может ждать самозваную принцессу на Верфи, но этот недостаток с лихвой компенсировала Изабелла. Большинство из ее россказней вовсе не стоили внимания, но были в них, без сомнения, и крупицы правды.

— Поверьте, не найти во всем Новом Мире человека, которого такой исход огорчил бы сильнее, чем меня, — заявил всадник, и почему-то Саше подумалось, что сейчас он говорит вполне искренне. — Но если вы в самом деле та, кем вас считает Эд, пламя трона вам не грозит.

— А если нет?

— Вы не верите Эду? Я вот верю.

Эду она верила безусловно. Виктору — не особо. Скорее, даже нет.

— Хорошо, — сказала Саша, понимаясь. — Я сделаю то, о чем вы просите. Сяду на Трон. Это же будет означать, что я стану королевой, так?

— Ну, в каком-то смысле, — похоже, не ожидал такого вопроса всадник. — Если Черный Трон примет вас и Верфь проснется — да, формально вы станете королевой… Но это не принесет вам Королевства, если вы это имеете в виду.

— Всему свое время, — пожала плечами девочка. — Я готова, идемте, сударь!

— Прошу вас, — Виктор сделал рукой приглашающий жест, и за его спиной сами собой открылись широкие, почти во всю стену, ворота.

Гордо вскинув голову, Саша прошествовала к ним мимо всадника. Тот дернулся, будто собирался склониться в поклоне, но в итоге остался стоять прямо.

За воротами оказался просторный круглый зал. Черный Трон из-за расположенного перед ним пульта с экранами похожий на огромное пилотское кресло, выдранное из «седла», перенесенное сюда и зачем-то водруженное на постамент, возвышался в самом его центре. С пола к нему вели три высокие ступени. Два человека в одинаковых серых штанах, таких же куртках и странных продолговатых шапочках с золотистыми значками стояли в ярде от первой из них, во все глаза уставившись на появившуюся девочку. Они не проронили ни слова, не стала приветствовать их и Саша. Понимая, что, стоит ей замешкаться, как вся ее решимость, и так непонятно откуда взявшаяся, может исчезнуть без следа, девочка ускорила шаг. На ступеньки Трона она и вовсе почти взбежала и уже лишь здесь, перед последним шагом, оглянулась. Виктор, успевший занять место рядом с «серыми», медленно кивнул головой, вероятно, желая ее приободрить, Саша кивнула в ответ — как смогла более высокомерно — и уселась на трон.

В первый момент не произошло ровным счетом ничего, затем что-то кольнуло Сашу в правую руку — ее девочка положила на высокий подлокотник, больше деть просто было некуда. Саша дернулась, и на клетчатую ливрею — костюм юнги-стюарда по-прежнему был на ней — упала алая капелька. Девочка подняла руку — из оцарапанного предплечья сочилась кровь.

Боли не было — только холод, мохнатым пауком сбежавший по спине от шеи к пояснице, и безотчетный страх, заставивший сердце сжаться, но тут же отпустивший. В этот же момент на пульте перед Троном один за другим загорелись экраны.

Виктор внизу поднял руки и зааплодировал. Помедлив, к нему присоединились оба «серых».

— Получилось! — воскликнул один из них. — Мои поздравления, «крыло» Виктор.

Тем временем второй сделал шаг вперед, поднялся по ступеням постамента слева от Саши, и девочка, решившая, было, его игнорировать, почувствовала, как в плечо ей вонзилась острая игла — точно так же, как тогда, в вездеходе.

40

Эдуард

Несмотря на то, что больше ему ни разу не довелось встретить ни леди Александру, ни еще хоть кого-то из заключенных, прогулки в тюремном дворе оставались для Эдуарда единственной радостью в его нынешнем унылом, беспросветном существовании, поэтому, когда сегодня вместо свежего воздуха охранник препроводил его в комнату, немногим большую родной камеры, узник не мог не испытать горького разочарования. А вот появлению Виктора, явившегося вскоре, молодой рыцарь ничуть не удивился — в самом деле, кто еще мог оказаться причиной его неприятностей, как не дорогой друг детства.

— Привет, Эд! — проговорил драконий всадник с таким видом, словно они встретились после занятий в сквере близ риторской школы.

— Что с Сашей и Беллой? — спросил вместо приветствия Эдуард.

— Белла — это та асата, которую ты выдавал за свою дочь? — уточнил Виктор. — Вот уж не знаю — правда. Эти ротозеи ухитрились ее упустить. И после того как Владыка Туллий вопреки нашей просьбе — а может, даже и в пику ей — разрешил вылеты с планеты, боюсь, концов уже не сыскать. Ну да космос с ней, с этой твоей Беллой, вот Александра — совсем другое дело. Ты не ошибся, братец: она в самом деле принцесса. Черный Трон принял ее как родную, даже искоркой не обжег! Так что все в порядке: Верфь работает, девочка жива и здорова, чему я, прямо скажу, безмерно рад.

— Рад, что работает Верфь? — хмыкнул молодой рыцарь, чувствуя, как с плеч у него разом свалился груз размером с обломок Улья на Флоре. Впрочем, другой, ничуть не меньший, остался на месте: Саша жива, Белла спаслась, но Верфь теперь в руках Владык. Да и Сашиной участи, если разобраться, завидовать не приходится…

— Этому — в первую очередь, — не стал отрицать тем временем драконий всадник. — Но и за девочку тоже. Она чудесна. Истинная принцесса! Если кто и достоин Черного Трона — то именно она.

— Ну да, — кивнул Эдуард, вспомнив невеселые слова графини де Тэрако. — Вечный наркотический дурман — какая награда может быть достойнее!

— Обрадую тебя еще раз: девочка пребывает в здравом уме и трезвой памяти, — улыбнулся Виктор. — Не стану врать, будто ее не пытались подсадить на наркотик, но удивительное дело: тот ее не взял! Владычьи медикусы ломают головы над происшедшем, а по мне — так только хвала космосу! Не все с ним ладно, с наркотиком этим. Собственно, из-за этого я и здесь, — проговорил он, стирая с уст улыбку, и лицо его тут же приняло озабоченное выражение. Только сейчас Эдуард понял, что с ним-то Виктор и переступил порог, просто тогда, занятый собственными проблемами, молодой рыцарь не придал этому значение.

— Хочешь испытать наркотик на ком-нибудь еще? — поинтересовался он, пряча за сарказмом испуг: в самом деле, с братца станется.

— Не совсем… Присядем?

В комнате имелись стол и пара табуретов — все, естественно, закрепленное намертво, — но до сих пор разговор велся стоя. Пожав плечами, Эдуард сел. Опустился на табурет и Виктор.

— Речь пойдет о Елене, — проговорил драконий всадник.

— Да? На твоем месте я бы даже имя это постыдился произносить! — буркнул молодой рыцарь, чувствуя, как сердце в груди сбилось с ритма.

— Имя как имя… — не принял упрека Виктор — Эдуард, впрочем, от него иного и не ждал. — Но вопрос, с которым я пришел, в самом деле деликатный. Весьма…

— Драконья деликатность! — всплеснул руками молодой рыцарь. — Это что-то новенькое!

— Не ерничай, Эд, — поморщился Виктор. — Выслушай для начала.

— Так говори, а не ходи вокруг да около! — бросил Эдуард.

— А я что делаю? В общем, это правда, что Совет «глав» держит Елену в дурмане. Это началось четыре года назад, после того как она попыталась бежать из Гнезда. Сделать этого ей, конечно же, не позволили и, перехватив, стали колоть наркотик. Медикусы заверяли, что это надежный способ держать Хранительницу Гнезда под контролем. Но кое-что пошло не так, как планировалось. Последние обследования — а их проводят регулярно, — так вот, последние обследования показали, что в мозгу Елены начались необратимые изменения. И что года через три, максимум через пять лет, они достигнут стадии, когда Черный Трон перестанет признавать ее законной правительницей. А это будет означать впадение Гнезда в спячку — в лучшем случае.

— Ну и поделом! — зло бросил Эдуард, силясь скрыть тоску за гневом. — Нет, определенно космос — тот еще шутник! Верфь заработала, а Гнездо уснет — какова ирония!

— Уснет, если не появится наследник, которого признает Черный Трон.

— Наследник? — прищурился молодой рыцарь. — Не припомню, чтобы у Елены были дети. Или я чего-то не знаю?

— Ты много чего не знаешь, но в данном случае прав: детей у Елены нет. Пока…

— Пока? — повторил Эдуард. — А, ну да, конечно: мозг смертельно ранен, но тело здорово… Ну вы все и сволочи! — процедил он. — Хотя, кто бы сомневался? Над всем Новым Миром надругались — что вам какая-то девушка?! Одного не пойму: зачем ты мне все это рассказываешь? — нахмурился молодой рыцарь. — Каешься? Не похоже. Хвастаешь? Тоже вряд ли. Тогда зачем?

— Затем, что семь лет назад эта девушка взошла на Черный Трон не одна, — ответил Виктор, тщательно выговаривая каждое слово. Лицо его сделалось бледным — или уже было таким какое-то время? — С ней был один идиот — безмозглый, но отчаянный, и, надо признать, честный. А еще криворукий — в самый неподходящий момент ухитрился порезаться и залить Трон кровью. Будто ее без того там было мало, крови этой. И вот теперь Владычьи умники утверждают, что Черный Трон не примет наследника, в жилах которого будет течь только кровь Хранительницы. Кровь этого идиота тоже нужна. И ее, и его — вместе. Вот такие дела, Эд…

* * *

— Скажи, что ты сейчас пошутил, — тихо проговорил Эдуард, поняв, наконец, к чему ведет его собеседник. — Скажи, и тогда, возможно, мне не придется бить тебя по лицу!

— Бей, — Виктор наклонился через стол, словно в самом деле подставляя скулу под удар. — Бей, если тебе от этого сделается легче. Но потом ты все равно отправишься в Гнездо и сделаешь то, что необходимо.

Молодой рыцарь занес десницу для удара. Драконий всадник ждал, не мигая и не отстраняясь.

— Нет, — покачал головой Эдуард, опуская руку. — Слишком легко хочешь отделаться.

— Легко мне уже не отделаться, — возразил Виктор.

— Ты хоть сам понимаешь, что предлагаешь подлость? — спросил молодой рыцарь. — Нет, даже не просто подлость, а… — он запнулся, не в силах подобрать нужного слова. — Гнусность, скотство… Не знаю… Паскудство…

— Тьма… — выговорил драконий всадник.

— Что, Тьма все спишет?

— Тьма не станет разбирать, где у нас подлость, а где благородство. Важно будет лишь, готовы мы к встрече с ней или нет.

— Зато мы, люди, пока разбираем. Или драконьей крови этого не понять?

— Драконья кровь — такие же люди, как рыцарь в «седле» или крестьянин в поле.

— Выходит, что не совсем такие!

— Хватит бросаться словами! — рявкнул Виктор, потеряв терпение. — Совету «глав» нужен результат — и он его, так или иначе, получит!

— Думаешь, что сможешь меня заставить?! — не менее яростно выкрикнул Эдуард. — Каким образом?

— Посмотри сюда, — проговорил драконий всадник, поднимаясь и подходя к стене. Легкое движение пальцами, и та пошла рябью, на глазах становясь прозрачной.

— Что?! — в первый момент молодому рыцарю показалось, что в соседней комнате находится Саша. Он вскочил, бросаясь к стене-окну, но, еще не успев обогнуть стол, понял свою ошибку. Девочка-нарта, сидевшая на стуле за прозрачной перегородкой, в самом деле была похожа на Сашу — возрастом, ростом, прической, — но все же, присмотревшись, спутать их было сложно.

За спинкой ее стула, заложив руки за спину, стоял охранник в серой форме драконьей крови.

— Это Жанна, — сообщил между тем Виктор. — Как говорят, наследница графского дома Штернов. Впрочем, это совершенно не важно. Убедительнее, конечно, смотрелись бы Александра или, скажем, Изабелла, но, по понятным причинам, их присутствие невозможно. Поэтому — Жанна. Сейчас ее жизнь в твоих руках. Продолжишь корчить оскорбленную невинность — Жанна умрет. Но это еще не все. Ее место немедленно займет Мишель, дочь покойного барона Рымского. Если и это тебя не убедит — появятся Мари, или Николь, или какая-нибудь Анастасия… Не успевшие ни в чем согрешить перед космосом — все они погибнут. И смерть их будет на твоей совести.

— Вы не посмеете… — прошептал Эдуард, прильнув лбом к холодному окну. Ни охранник, ни девочка никак не отреагировали на его движение — вероятно, прозрачной стена была лишь с этой стороны.

— Хочешь проверить? — спросил Виктор. — В чьей решимости ты сомневаешься — моей или Совета «глав»? Если в моей — то от меня здесь уже ничего не зависит, я лишь пытаюсь помочь, чем могу. Тебе, Жанне… Елене.

— Не смей даже имя ее произносить! — развернувшись, молодой рыцарь коротко, без замаха, залепил единокровному брату звонкую пощечину.

Отшатнувшись, Виктор прижал к щеке ладонь.

— Это надо понимать как согласие сотрудничать? — спросил он.

Вместо ответа Эдуард вернулся к столу, плюхнулся на табурет и замер, уронив голову на ладони.

— Будем считать, что да, — констатировал от окна драконий всадник.

41

Эдуард

Металлический пол под ногами слегка вибрировал, так и норовя вызвать позыв тошноты, в ушах стоял нестихающий гул, негромкий, но нудный, от которого у Эдуарда уже через минуту появилась тупая давящая боль в висках, голубоватый свет под потолком, загорающийся и гаснущий по мере того, как молодой рыцарь шел по коридору, неприятно резал глаза. Гнездо жило своей, присущей ему жизнью и не собиралось подстраиваться под людишек, вообразивших, будто подчинили его себе. Находиться здесь постоянно — тут без всяких наркотиков с ума сойдешь…

Подкованные сталью подошвы новеньких, до блеска начищенных сапог гулко стучали по полу. Вообще, вся одежда на Эдуарде была с иголочки, начиная от плаща всадника и заканчивая нижними штанами-брэ. Даже подвес кортика — и тот пах свежевыдубленной кожей. А вот сам «драконий коготь» был прежним. Молодой рыцарь не ожидал, что кортик ему вернут, но вышло именно так. «Лучшая защита от Князя Чужих, — проговорил Виктор, выкладывая оружие на скамью вместе с остальными вещами — всерьез или нет, не поймешь. — Точнее сказать, единственная защита, если не считать Владычьих колец. Но кольцо тебе, понятно, никто не даст». Пожав плечами, молодой рыцарь молча пристегнул кортик к поясу. Он вообще ни слова не сказал бывшему другу — с той самой пощечины, отвешенной возле прозрачной стены комнаты для допросов. Не дождались от него ни звука и охранники в серой униформе драконьей крови, сопровождавшие его из тюрьмы в Гнездо, — они, впрочем, и сами оказались редкими молчунами.

Конвой покинул Эдуарда наверху у лестницы, спускался вниз и шел по коридору он уже в одиночестве. До самого тронного зала молодому рыцарю не встретилось ни души, но чувство, что не одна пара глаз отслеживает каждый его шаг, каждый жест, каждый поворот головы и каждое моргание век, не покидало Эдуарда ни на миг. Впрочем, ему было все равно.

Елена сидела на нижней ступени увенчанного Черным Троном ярусного постамента, уперев локти в колени и положив подбородок на сжатые кулаки. На ней было длинное синее с серебром узкое платье, на голове — золотой герцогский венец, как будто бы немного съехавший на бок. Взгляд Хранительницы Гнезда был устремлен в пол, и на звук шагов она не оглянулась.

Грудь Эдуарда сдавило, словно на нее навалилось посадочной опорой «седло». Не дыша, он приблизился к девушке. Та по-прежнему его будто и не замечала.

— Эль! — попытался окликнуть подругу детства молодой рыцарь, но из горла его вылетел лишь сиплый кашель.

Елена продолжала изучать касающийся пола подол собственного платья.

— Эль! — повторил Эдуард. На этот раз у него вышло отчетливее. — Это я, Эд!

Наклонившись, он попытался взять ее за руку. Девушка безропотно позволила ему это, подняв лишившуюся опоры голову и повернув, наконец, лицо к визитеру. На миг молодому рыцарю показалось, что в ее глазах мелькнула тень узнавания, но тут же взгляд Елены вновь сделался равнодушно-пустым.

Посадочная опора, так и не убравшаяся с его груди, выпустила невесть откуда взявшиеся у нее острые шипы, пронзив насквозь сердце и лопнув легкие, словно детский воздушный шарик.

— Эль, это я! — снова прохрипел Эдуард.

Девушка не ответила, однако внезапно поднялась на ноги, подобрала свободной рукой подол платья и шагнула к стене. Эдуард, продолжавший сжимать ее ледяную — он почувствовал это лишь сейчас — ладонь, был вынужден двинуться следом.

В стене оказалась дверца, открыв которую, Елена ввела спутника в просторную комнату, по всей видимости, служившую ей личными покоями. В центре их высилась широченная кровать под серебристым балдахином, у стены стоял туалетный столик с зеркалом-трюмо, рядом — круглый бархатный синий пуф. Противоположную стену почти полностью занимал иллюминатор. В других обстоятельствах Эдуард, вероятно, подивился бы его наличию и уж без сомнения засмотрелся бы на открывающийся из него вид: там из разверзшегося чрева Гнезда в окружении переливающихся огней протискивался в мир новорожденный Дракон. Пока наружу успела показаться лишь передняя его часть, которую принято называть головой, — туловище, крылья и хвост все еще оставались где-то внутри. Пройдет еще не один час, прежде чем Дракон гордо воспарит над Гнездом… Мало кому приходилось воочию наблюдать процесс рождения Дракона, но взгляд молодого рыцаря не задержался на проклюнувшемся исполине, скользнув по нему лишь мельком и тут же вернувшись к спутнице.

Елена остановилась, словно в нерешительности, посмотрела в одну сторону, затем в другую, будто ища что-то глазами, потом повернулась к Эдуарду. Потянув левую руку, сам не понимая, зачем это делает, молодой рыцарь попытался поправить ее покосившийся венец. Стоило его пальцу коснуться волос девушки, как в него вонзилась тысяча острых игл, тут же превратившихся в тысячу же маленьких взрывов. Руку прострелило до самого плеча, и Эдуарду стоило немалых усилий, чтобы не отдернуть ее.

Дождавшись, когда спутник оставит венец в покое, Елена тут же снова сдвинула его на бок — коротким, похоже, привычным движением. Губы девушки беззвучно зашевелились.

— Что? — дернулся молодой рыцарь.

— По… мо… ги… — выдохнули уста.

Было ли в действительности произнесено что-то подобное, или воображение Эдуарда дорисовало невозможное — взгляд Елены оставался отсутствующим, кажется, она даже уже не смотрела на спутника, а если и смотрела, то едва ли видела и уж точно не узнавала, — но мера самообладания, дарованная молодому рыцарю космосом, сим была исчерпана. Девушка сделала шаг в сторону кровати, пытаясь — сознательно или нет — увести его за собой, но Эдуард, сам не слишком хорошо осознавая, что и зачем делает, рывком остановил ее и развернул к себе. Левой рукой молодой рыцарь схватил Елену за плечо, правая, выпустив ладонь девушки, нырнула под плащ… В следующий миг клинок «драконьего когтя», молнией сверкнув в голубом нечеловеческом свете, вошел в грудь хранительницы Гнезда почти по рукоять.

Плечо Елены дернулось, глаза широко открылись, и в этот последний миг взор ее прояснился.

— Спасибо… — Эдуард был готов поклясться, что в самом деле это услышал.

Обмякнув, тело девушки рухнуло на пол. Удержать его молодой рыцарь не пытался.

Дверь распахнулась, и лишившиеся хозяйки покои в момент наполнились людьми в сером. Лазоревый плащ Виктора был единственным цветным пятном в толпе, обступившей Эдуарда и лежащую у его ног Елену. С полдюжины разрядников со всех сторон уткнулись в молодого рыцаря.

— Что ты наделал?.. — кажется, это был голос Виктора.

Медленно поворачивая голову, Эдуард окинул взглядом бурлящую вокруг драконью кровь. Недоумение и растерянность на лицах «серых» выглядели столь забавно, что просто невозможно было не расхохотаться. Что он и сделал.

* * *

Пол под ногами по-прежнему вибрировал, нудный гул не смолкал, свет в помещениях горел, Дракон за иллюминатором протиснул наружу край крыла — Гнездо продолжало жить, несмотря на смерть Хранительницы.

— Ты сам-то понял, что произошло? — спросил Виктор, меряя быстрыми шагами комнату за спиной Эдуарда.

— Не сразу, — устало признался тот, глядя в иллюминатор. — Я был уверен, что все должно закончиться.

— Закончиться? — с невеселой усмешкой переспросил драконий всадник. — Ну уж нет! Не сегодня.

— Почему же? — обернулся, прищурившись, молодой рыцарь, демонстративно пряча руку под плащ, где в ножнах вновь покоился его «драконий коготь». — Пала Хранительница — не бессмертен и Хранитель.

— Напрашиваешься на наркотик? — нахмурился Виктор. — Могу организовать.

— Ну организуй, — хмыкнул Эдуард. — Сколько тогда у меня останется лет? Семь? Пять? А потом что? Конец Гнезду?

— По твоей милости ему теперь и так конец, — буркнул драконий всадник. — Не через пять лет — так через пятьдесят.

— Существенная разница, не находишь?

— Существенная, — согласился Виктор. — Только поэтому мы сейчас и ведем здесь этот разговор. Итак, что ты хочешь за то, чтобы прожить эти пятьдесят лет — или сколько там тебе космос отмерил — паинькой?

— А ты уверен, что тебе есть, что мне предложить? — с презрительной ухмылкой спросил Эдуард.

— Уверен, — невозмутимо кивнул драконий всадник. — Наоборот, опасаюсь, что ты начнешь требовать слишком много.

— Королевство — это слишком много? — бросил молодой рыцарь.

— Королевство? Нельзя сидеть одному на двух Черных Тронах сразу — задницу разорвет!

— Одному и не надо. Как я понимаю, у Верфи есть Королева? Дело за малым — вернуть ей Королевство. Не мне — Саше.

— Что-то еще? — на лице драконьего всадника не дрогнул ни один мускул.

— То есть, это в самом деле не много? — вздернул брови Эдуард. Изначально предложение делалось им с единственной целью — позлить собеседника. — Тогда до кучи — свободу всем нартам и долю от выдачи Гнезда. Скажем, пятьдесят процентов — как было до реконкисты.

— Нет, — покачал головой Виктор.

— Что — нет?

— Драконов Владыки не уступят. Ни одного.

— А все остальное?

— Об остальном доложу Совету «глав». Им решать, не мне. Так что не радуйся раньше времени, возможно, они сочтут, что наркотик — и надежнее, и дешевле.

— Что ж, тогда у меня всегда останется крайнее средство, — откинув полу плаща, Эдуард продемонстрировал кортик на поясе.

— «Драконий коготь» я у тебя заберу, — покачал головой Виктор, протягивая руку.

— А если я не отдам? — холодно улыбнулся Эдуард.

— Не усугубляй, — поморщился драконий всадник. — Сказал — заберу, значит, заберу. Он свою роль сыграл.

— Ты… Ты специально мне его дал! — осенило внезапно молодого рыцаря — словно обухом по затылку ударило. — Ты… знал?!

— Нет, — быстро ответил Виктор. Возможно, слишком быстро. — «Драконий коготь» был страховкой против Князя Чужих. Не более того.

— Ну да, конечно… — вынув кортик из ножен, Эдуард взвесил его в ладони и лишь через пару секунд протянул собеседнику. Виктор принял оружие с заметным облегчением. — А теперь, значит, Чужие мне не страшны?

— Теперь ты — Хранитель Гнезда, — сняв с пальца левой руки серебряный перстень с алым камнем, драконий всадник протянул его молодому рыцарю. — Можешь с полным правом носить вот это.

— Владычье кольцо? — понял Эдуард.

— Владычье кольцо, — кивнул драконий всадник.

— Ну что ж… — пробормотал молодой рыцарь, надевая перстень. — У тебя ошейник, у меня кольцо… Все как положено рабам.

— Каждый из «глав» носит такое, — заметил Виктор.

— Выходит, и они тоже…

— В каком-то смысле — наверное, — неожиданно согласился драконий всадник.

42

Александра

Саше нравилось сидеть на Черном Троне. Здесь она чувствовала себя защищенной от любой опасности, словно… Словно на коленях у Эда. Саше ни разу не довелось сидеть на коленях у Эда, но она была уверена, что там было бы именно так: спокойно, тепло, радостно.

Иногда, правда, ее посещали мысли, что на самом деле Черный Трон не такой добрый, каким хочет казаться. Он же сжег Кристину с Беатриче, а до них еще несколько других девочек и мальчиков — о судьбе предшественниц и предшественников Саше поведал всадник Виктор. Сказать по правде, Кристину ей было совсем не жалко, а Бетти… Ну, Бетти разве что чуть-чуть. Так что, наверное, Трон знал, что делал. Ей-то он вреда не причинил! И никогда не причинит! А Эд тоже убивал плохих людей, когда было нужно…

А еще Саше нравилось смотреть на расположенные перед Троном экранчики и, когда никто не видит, нажимать разноцветные кнопочки на пульте под ними. Зачем они нужны, она не очень понимала, особенно поначалу, но точно знала, какие можно трогать, а какие — нет. За этим занятием она могла проводить часы, глядя, как меняются картинки на экранах и мигают огоньки на пульте. А еще она мечтала, что когда-нибудь нажмет нужную кнопку, откроется дверь, и в тронный зал войдет Эд. Или Франц. Нет, Эд с Францем войдут вместе, сядут на ступеньках постамента и никогда больше ее не покинут. Никогда-никогда!

Должна была быть такая кнопка, не могло ее не быть, наверное, просто Саша ее еще не нашла! Но она продолжала искать.

Дверь отворилась, и в зал вошел… Нет, не Эд, всего лишь всадник Виктор. Поначалу он часто сюда приходил, ни дня не пропускал, но последнее время что-то не появлялся. Не то чтобы Саша начала по нему скучать, но в сравнении с настырными серыми соглядатаями, ошивавшимися тут в его отсутствие, Виктор был еще не самым худшим вариантом.

На этот раз, правда, всадник повел себя как-то странно: едва переступив порог, опустился на колено и замер, склонив голову, — словно решил повнимательнее рассмотреть блестящий мыс своего сапога, да вот некстати задумался. Нахмурившись, Саша какое-то время ждала, пока он поднимется, но Виктор не шевелился.

— Что с вами, сударь? — спросила она, потеряв терпение. — Ноги подгибаются?

— Всего лишь способ выказать почтение Вашему Величеству, — проговорил всадник, как видно, восприняв ее слова как предложение подняться.

— Изволите шутки шутить? — сморщила носик Саша. — С каких это пор я для вас Величество?

— Вы правы, — кивнул Виктор, приближаясь к трону — впрочем, по-прежнему сохраняя и обходительный тон, и учтивый вид, — я немного поторопил события. Величеством вы станете, когда подпишите вот это, — сунув руку под плащ, он извлек оттуда перевязанный пурпурной лентой свиток и протянул его Саше.

— Что это? — с любопытством спросила она, принимая бумагу.

— Учредительный Манифест Нового Королевства.

— Что? — из четырех слов она поняла два, которые мало что прояснили.

— Прочтите, — предложил Виктор. — Или, если желаете, я зачту.

— Давайте вы, — кивнула Саша, возвращая всаднику свиток.

Развязав ленту, тот развернул бумагу.

— «Манифест! — торжественно провозгласил он. — Настоящим объявляется об учреждении суверенного Нового Королевства в границах исторического Королевского Удела за исключением систем Шаввы и Рамси, ныне являющихся соответственно Протекторатами Планкуса и Гая. Новое Королевство отказывается от любых претензий на системы, находящиеся вне указанных границ, будь то Республика, Принципат, Протекторат или Провинция. Новое Королевство обязуется передавать в пользу Республик, Принципатов и Протекторатов не менее пяти шестых выдачи Верфи. Новое Королевство обязуется оказать вооруженную помощь Республикам, Принципатам и Протекторатам в случае возникновения для последних внешней угрозы всеми наличными силами и средствами. Со своей стороны Республики, Принципаты и Протектораты объявляют об освобождении всех государственных рабов, ранее являвшимися подданными Галактического Королевства, при условии их переселения в Новое Королевство за счет последнего. Рабы, ранее являвшиеся подданными Галактического Королевства, ныне находящиеся в частном владении, в течение пяти лет могут быть выкуплены Новым Королевством у своих хозяев с уплатой справедливой цены. В целях наилучшей реализации положений настоящего Манифеста в Столице Нового Королевства учреждается постоянная Миссия Республик, Принципатов и Протекторатов, состав которой определяется последними по своему усмотрению». Подписано всеми членами Совета «глав», оставлено место для подписи королевы Александры, — закончил Виктор, опуская свиток.

— Ничего не поняла! — призналась Саша, суя в рот палец. — Можно еще раз все то же самое, но человеческими словами?

— Можно, — улыбнулся всадник. — Итак: милостью своей Владыки даруют вам Королевство. Не такое большое, как в былые времена, но и не карликовое. Королевский Удел, даже без Шаввы и Рамси, — это почти сотня звездных систем!

— А почему только Королевский Удел? — перебила его вопросом девочка.

— Попробуйте для начала хотя бы в нем утвердиться, потом станете спрашивать, — ответил Виктор. — Даже самые лояльные в прошлом системы за последние годы привыкли к фактическому отсутствию центральной власти и могут не выказать большой охоты подчиняться Столице.

— Поэтому-то Владыки мне их и отдают? — догадалась Саша.

— В том числе, возможно, и поэтому, — кивнул всадник. — Далее. Вам оставляется шестая часть «седел», выходящих с Верфи. Пять шестых вы обязаны будете передавать Владыкам. Кроме этого, в случае, если Владыки подвергнутся нападению извне, вы должны будете прислать им на помощь свою армию, которую, я надеюсь, создадите к тому моменту.

— Кто же это может напасть на Владык? — удивилась Саша. — Чужие? Так их же, кажется, победили…

— Кто бы ни напал. Чужие, Тьма…

— Тьма?

— Не важно. Любой враг, кем бы он ни был и откуда бы ни пришел.

— Понятно, — сказала Саша. — Я, значит, еще и армию для них должна подготовить.

— Так и есть. А Владыки проследят, чтобы подготовка велась надлежащим образом. Для этого в Столице будет постоянно присутствовать их Миссия в составе, полагаю, двух-трех беззвездных Драконов. Она же послужит залогом соблюдения договоренностей насчет дележа продукции Верфи.

— Экие они недоверчивые, ваши Владыки, — буркнула Саша.

— Доверяй, но проверяй, — пожал плечами Виктор. — Зато они обещают в качестве жеста доброй воли освободить всех государственных рабов-нартов, а также позволят вам выкупить тех, кто пребывает в частных руках.

— Выкупить? — усмехнулась девочка. — И где я должна, по-вашему, взять на это деньги?

— Например, выручить за счет вашей доли «седел», — предположил всадник.

— Погодите, — мотнула она головой. — Пять «седел» из шести я и так передаю Владыкам. Отдать им еще и шестое? А на чем станет летать моя армия, которую я также обязана представить по первому требованию?

— Сначала нужно обрести тех, кто сможет летать, — заметил Виктор. — Лучшие всадники Нового Мира — нарты. Так что на вашем месте я не стал бы скупиться при выкупе.

— Я не поскуплюсь, — заявила Саша. — И вовсе не потому, что нуждаюсь во всадниках, а потому что рабство — это омерзительно! Но о чем думали Владыки, давая мне системы, которые еще, возможно, придется подчинять силой, которой у меня нет, «седла», которые я буду вынуждена продать, и требуя армию, которой не на чем летать и некем комплектовать?

— Очевидно, они полагают, что вы справитесь, — улыбнулся Виктор.

— Приятно, когда в тебя верят, — хмыкнула она. Эх, были бы сейчас рядом с ней Эд с его опытом и Франц с его умом! — Мне потребуются помощники, — проговорила Саша. — Те, кому я могла бы доверять.

— Я к вашим услугам, — поклонился всадник.

— Я имею в виду Эда — сэра Эдуарда, — поторопилась пояснить девочка. Про Франца она решила пока не упоминать — незачем лишний раз привлекать внимание Виктора к Йаззе и ее Храму.

Всадник слегка помрачнел — наверное, обиделся. Или это ей только так показалось?

— Эд уже помог вам, чем смог, — сказал он невесело. — Во многом этот Манифест — его заслуга. Теперь же, увы, ему самому не помешала бы помощь.

— Что с ним? — испуганно воскликнула Саша, вскакивая с Трона. — Он болен? Ранен?

— Жив и здоров — насколько это возможно… Но не волен распоряжаться собой.

— Он в тюрьме? — догадалась девочка.

— В каком-то смысле. Сидит на Черном Троне, как и вы, только не на Верфи, а в Гнезде.

— А где та женщина? — спросила Саша. Эд никогда не говорил о Хранительнице Гнезда, но Франц о ней как-то упоминал. — Елена, кажется?

— Она… умерла.

— Понятно… Вы сказали, ему нужна помощь? — вспомнила девочка. — Что я могу сделать?

— Ничего… пока. Потом, когда наведете порядок в Королевстве, думаю, вам разрешат нанести ему визит. О лучшей поддержке, полагаю, он бы и не мечтал.

— Правда? — просияла Саша. — Я наведу порядок! — заявила она. — Быстро, как смогу! А потом полечу к Эду! Давайте сюда вашу бумагу и перо, — нетерпеливо протянула она руку. — Где подписывать?

Расправив свиток на колене, девочка старательно вывела внизу свое имя. Как же все-таки здорово, что Франц научил ее читать и писать!

— Вот! — подняла она глаза на всадника и обомлела. За его спиной к Трону приближался Ангел.

Саша узнала его сразу, хотя выглядел он иначе, чем в ее детских воспоминаниях. Он не был белым. Точнее, был и белым тоже, но при этом черным, серым, багряным, золотым — одновременно. Нет, не пестрым, просто любого цвета в любой отдельный миг. Это были не одежды, как представлялось ей во снах, но и не голое тело. Это просто было. Ангел медленно ступал — без ног и не касаясь пола — и смотрел на Сашу — не глазами, просто смотрел.

— Ты пришел помочь мне? — спросила девочка, затрепетав от предвкушения.

— Нет, — покачал он головой. Хотя и не имел ни головы, ни шеи. — Еще не пришло время.

— Так и не пришло? — враз поникла она. — Когда же?

— В назначенный срок, — последовал ответ.

— Что? — это спросил Виктор. Он обернулся, проследив взгляд Саши, но Ангела, конечно же, не увидел. — Вы что-то говорите, Ваше Величество? Я не слышу! — вновь повернулся он к Трону.

— Зачем тогда ты пришел? — сухо задала она тем временем вопрос. Не всаднику, разумеется, — Ангелу.

— Я и не уходил, — сказал тот.

— Эд не стал бы ждать никакого срока! — сердито бросила девочка. — Он просто помог бы мне, и все!

— Время не пришло… В отличие от Детей Улья, вы, люди, рождаетесь не сразу, вам требуется время, чтобы созреть. Нельзя переродиться, если еще не родился.

— Но мне нужна помощь! — заявила Саша. — Сейчас, а не потом!

— Я уже помог тебе недавно. Это стоило мне почти всех сил, накопленных за годы, но я сделал это.

— Помог? Когда?

— Когда нейтрализовал яд, который ввели тебе люди драконьей крови. Ты должна бодрствовать, а не тонуть в грезах.

— Снова кому-то должна, — всплеснула руками девочка. — Почему вот мне никто никогда не должен?

— Ты получишь все, что тебе причитается, — больше, чем можешь сейчас вообразить. Но пока ты не готова. Дождись срока, созрей, переродись, и, когда нас вновь станет трое, для нас не останется преград!

— Ах так! — сжала она кулаки. — Тогда вот что я тебе скажу: изыди и не возвращайся, пока не наступит этот твой дурацкий срок. А до тех пор не желаю тебя видеть… Первый Князь! — имя пришло само собой, девочка понятия не имела, откуда.

— Что ж, будь по-твоему, человеческое дитя, будущий Третий Князь, — уступил Ангел и растворился в воздухе.

— Что вы говорите, Ваше Величество? — растерянный Виктор выглядел так смешно, что она не сдержала улыбки. — С вами все в порядке?

— Время не пришло, — пробормотала она вместо ответа. — И одному космосу ведомо, когда оно придет, и придет ли оно вообще. А дела не ждут. За работу, сэр Виктор, — вскинув голову, она протянула всаднику — нет, рыцарю! — подписанный свиток, который тот с поклоном принял. — Наведем порядок в Новом Королевстве!

Эпилог

I

Где-то глубоко во чреве Гнезда в узком служебном коридоре встретились два человека в серой униформе. На пилотке первого сиял золотой значок «главы», головной убор второго украшал гораздо более скромный серебряный треугольник «крыла». Собственно говоря, обоим им находиться сейчас тут не полагалось: одного формально вообще не должно было быть в Гнезде, обязанности другого никак не были связаны с нижними уровнями, и все же они встретились, и встретились именно здесь.

— Как все прошло? — поинтересовался «глава».

— Успешно, — доложил «крыло». — Из трупа удалось извлечь живую яйцеклетку. С получением семенного материала также проблем не возникло. Оплодотворение in vitro[1] состоялось. В настоящее время эмбрион помещен в инкубатор, готовится его переправка из Гнезда. Суррогатная мать подобрана и взята под охрану.

— Отлично, — кивнул «глава». — Какова вероятность успешного завершения операции? Я, само собой, имею в виду появление здорового наследника, которого примет Черный Трон Гнезда.

— Пятьдесят пять процентов. Все, что зависит от нас, мы сделали и сделаем. Остальное — в руках космоса.

— Ну что ж… Не так уж и мало. Я убываю в Протекторат, держите меня в курсе всего. В случае малейшего сбоя — незамедлительно докладывайте. А сейчас ступайте к этому вашему инкубатору.

— Слушаюсь!

Коротко поклонившись, «крыло» удалился по коридору, «глава» же еще долго стоял на месте, погруженный в какие-то свои мысли, потом повернулся на каблуках и зашагал в противоположном направлении.

II

Почти за два месяца до вышеописанных событий два других человека сидели на стене заброшенного форта, укрывшись от нещадно палящего солнца в тени полуразрушенного парапета. Первым был поджарый мужчина-асат лет двадцати пяти-двадцати семи в лазоревом плаще всадника, второй — девочка в мальчиковом дорожном платье, обладательница длинной темной челки, почти закрывающей ее большие карие глаза, испуганно таращившиеся на жестокий мир.

Вглядываясь вдаль, где под холмом текла неширокая, но быстрая река, всадник задумчиво говорил — не то спутнице, не то бабочке с блеклыми белесыми, подобно хоботкам Чужих, крыльями, опустившейся на камень парапета:

— …так что если бы не твой покорный слуга, хауса с два вы вообще добрались бы до Йаззы! Этих пентюхов, Эдуарда с монашком, понадобилось буквально за руку вести по миссии, а они еще и упирались! Сам-то я, как ты знаешь, просто выкупил почтовый контракт, а они свой турнир благополучно про… провалили, в общем. Ладно, убрал им Ярослава — казалось, только протяни руку, и караванный контракт твой, — но нет, эти болваны ухитрились угодить в тюрьму за то, чего и в мыслях не держали делать, а и держали бы — кишка тонка справиться! А кому их оттуда вытаскивать? Сэру Павлу, кому же еще! Пришлось убрать еще и этого Жерома. Кого вот во всей этой истории жаль — так это его. Большого полета была птица, с размахом, мне такие нравятся. Ну да что делать… И что в итоге? За каким-то хаосом поперлись на Флору, сцепились со Стражей… Одна ты, молодец, сообразила в окно сигануть, да и то — далеко бы ты ушла, если бы не я…

Девочка, сидевшая до сих пор неподвижно, внезапно вытянула вперед руку, указывая куда-то вдаль.

— Да, вижу, идет, — кивнул всадник. — Наконец-то, а то совсем уже тут изжарились… Пойду встречу, — он поднялся, походя прихлопнув ладонью слушательницу-бабочку, щелчком пальца сбросил трупик с парапета, затем поправил сбившуюся кобуру под плащом. — Сиди здесь, не уходи никуда, — обернулся всадник к девочке. — Поняла?

В ответ та кивнула челкой.

— Иногда мне кажется, что ты у меня немая, — буркнул мужчина. — Не самый большой недостаток для женщины, но, знаешь, время от времени напрягает!

— Нет, — едва слышно выговорила девочка, потупившись.

— Ладно, хаос с тобой, — махнул рукой всадник. — Жди, я скоро.

Вернулся он минут через двадцать пять, неся в руках толстую старинную книгу в потертом кожаном переплете. Где и как они встретились с человеком, спустившимся с холма, отсюда, со стены, видно не было.

— Ну вот и все! — проговорил всадник, не без гордости демонстрируя добычу своей юной спутнице. — Она у нас. Правда, чтобы прочесть такое, — открыв книгу, он перелистнул несколько страниц и снова ее захлопнул, — мозги нужно иметь совершенно набекрень, но есть у меня на примете один умник в Заокраинных Провинциях, он нам переведет. Ха! Хотел бы я видеть физиономию сэра Анжела, когда он узнает, как мы распорядились книгой! Старый разбойник, небось, похудеет от злобы и зависти! А ты… Не знаю, была ли ты принцессой крови — думаю, что, скорее, все же нет, чем да, — но где они, все те принцессы? А ты у меня станешь королевой. Моей королевой. Ну а уж Черный Трон, извини, — мой… Ладно, пошли, что ли, а то, чувствую, он уже заждался меня где-то там, — всадник неопределенно ткнул пальцем в небо. — Пошли!

Зажав книгу под мышкой, он шагнул к каменной лестнице, у подножия которой его ждало «седло» с каретой. Поднявшись с пола, девочка поспешила следом.

III

Существо, возвратившееся под своды разрушенного и оскверненного Улья, не было человеком. Первый Князь — тоже понятие человеческого языка, а значит, грубое и неточное. Гораздо ближе по смыслу имя Дарующий Жизнь. Впрочем, тоже нет: жизнь — это у людей. Поэтому просто Дарующий. Один из Трех — когда-то раньше и вскорости вновь, но не теперь.

Все началось с гибели Возносящего. Его убили люди — мимоходом, случайно, сами, вероятно, не поняв, что сделали. Такое бывало раньше. В прошлом. Бывало и в далеком прошлом, но тогда причиной были не люди, и тех времен Дарующий не застал.

Будь у них больше материала, вдвоем с Держащим они могли бы возродить Возносящего, но материал был почти весь изведен теми же людьми, и выбирать было не из кого. Без сомнения, сам Возносящий с этой задачей справился бы, но они, оставшиеся Двое, даже вместе не могли сравниться с ним в этой роли.

Тогда и было принято решение обратить беду во благо, превратив в материал столь близко подступивших к Улью людей. Тех, конечно, было немного, но в каждом из них пребывала Сила тысячи детей Улья, и, без сомнения, среди них нашелся бы хоть один достойный перерождения. Такое тоже уже бывало раньше. Нынешний Держащий родился человеком. А один из его предшественников был драконьей крови — той, истинной, еще не подмененной вездесущими людьми.

Явившись в стан врага, Дарующий и Держащий зажгли пламя. Люди стали материалом — отличным материалом! — осталось выбрать из них самого достойного, но в этот момент явились те, другие, на Драконах. Возможно, Возносящий сумел бы пробить их защиту, заключенную в безобидных с виду кольцах, Двое не смогли. Материал был уничтожен. Защищая его, растратил силы Держащий, и лишь бегство спасло его от полного развоплощения. Теперь вернуть его смогут лишь Двое, один Дарующий — нет.

Втроем они были способны взорвать мир, вдвоем — разжечь бушующее пламя, в одиночку Дарующий мог лишь заронить малую искру. Преследуемый врагом по пятам, он отправился на поиски того, кто сумел бы эту искру воспринять и взлелеять. И со временем нужный человек был найден. Ребенок — взрослого человека Дарующий уже бы и не одолел. Их будущий Возносящий. Будущий Третий Князь.

Пройдет время — и ребенок созреет, по сути — родится и тогда сможет переродиться. Тогда вернутся силы и к Держащему, и их снова станет Трое. И все начнется вновь.

А пока же укрывшемуся в руинах Улья Дарующему оставалось лишь терпеливо ждать.

Ждать он умел.

Москва, 2016

Краткая хронология истории Нового Мира,

составленная на основе «Хроники питтов»,

«Истории асатов от Уилла и Бориса до нартского вторжения»

и «Официальной Истории Галактического Королевства»

VI век до эры нартов — первые сведения о колониях питтов в Новом Мире

Середина V в. до э. н. — объединение населенных питтами миров в Галактический Союз со столицей в системе Гизы

IV в. до э. н. — первые легендарные упоминания о Драконах

IV в. до э. н. — первое легендарные упоминания о контакте питтов с Чужими

Нач. III в. до э. н. — первое появление в Новом Мире асатов. Битва при Марштоке

III в. до э. н. — распад Галактического Союза на Верхнее, Среднее и Нижнее королевства

141 г. до э. н. — вторжение асатов во главе с Уиллом и Борисом. Вторая битва при Марштоке. Завоевание асатами Нижнего королевства и учреждение на его месте Гегемонии асатов со столицей в системе Кри. Уилл провозглашен Диктатором Гегемонии

137 г. до э. н. — завоевание Уиллом Среднего королевства

125 г. до э. н. — Фридерик, король Верхнего королевства, признает вассальную зависимость от Гегемонии асатов

99 г. до э. н. — аннексия Верхнего королевства Гегемонией. Изгнание Драконов

51 г. до э. н. — разделение Гегемонии на пять Секторов

45-39 гг. до э. н. — гражданская Война Секторов

32 г. до э. н. — первая попытка реконкисты Драконов. Уничтожение системы Кри

2 г. до э. н. — нартское вторжение в Новый Мир. Разгром объединенной армии Секторов. Установление временной линии разделения

1 г. э. н. — провозглашение Галактического Королевства нартов во главе с королем Антоном Первым. Закладка Королевской Верфи. Начало строительства сети орбитальных замков

2 г. э. н. — вступление в силу Антонова Кодекса, закрепляющего привилегированное положение нартов и предоставляющего питтам экономические преференции перед асатами

30 г. э. н. — походы Альфреда Первого Завоевателя. Распространение власти Галактического Королевства на всю населенную людьми территорию Нового Мира

37 г. э. н. — восстание асатов. Питтские погромы

45 г. э. н. — завершение возведения сети орбитальных замков

88 г. э. н. — появление Чужих на границе Галактического Королевства. Инцидент при Паре. Битва при Чи. Учреждение Великого Пограничного Герцогства

112 г. э. н. — раздел Галактического Королевства на Королевский удел и семь вассальных герцогств

125– 128 гг. э. н. — мятеж Герцога Мамаду. Присоединение территории герцогства Мамаду к Королевскому уделу. Урезание автономных прав герцогств, за исключением Великого Пограничного Герцогства

151-237 гг. э. н. — «золотой век» Галактического Королевства. Правление Альберта Светлого и Владимира Великого

237 г. э. н. — смерть Владимира Великого. Начало междоусобной борьбы между сыновьями Владимира — Карлом, Францем и Александром

239 г. э. н. — первое возведение в рыцарское достоинство асата

241 г. э. н. — восшествие на престол Александра Полукровки. Уравнение асатов в правах с питтами

279-333 гг. э. н. — правление короля Александра Второго. «Серебряный век» Галактического Королевства

340 г. э. н. — мятеж герцога Ли. Убийство короля Владимира Второго

341-354 гг. э. н. — Узурпация Ли. Геноцид асатов в Королевском Уделе

354 г. э. н. — реставрация законной династии. Восшествие на престол Карла Ратоборца. Переименование герцогства Ли в Напли

388-392 гг. э. н. — вторая попытка реконкисты Драконов. Катастрофа при Астре. Образование Драконьего Угла

411 г. э. н. — первый прорыв Чужих. Вторая битва при Чи. Падение Великого Пограничного Герцогства. Запрет Церкви Ксенофилии

413-415 гг. э. н. — Великий Поход против Чужих. Учреждение Ордена Человечества. Восстановление Великого Пограничного Герцогства

424 г. э. н. — реформа орфографии Артура Второго

437 г. э. н. — объединение купеческих кланов питтов и нартов в Большую Торговую Гильдию

500 г. э. н. — появление Барьера между Ветхим и Новым Мирами

512-517 гг. э. н. — гражданская война между сторонниками Антона Второго Старшего и Ольги Самозванки

517 г. э. н. — второй прорыв Чужих. Переход Великого Пограничного Герцогства под управление Ордена Человечества. Заключение между Антоном и Ольгой пакта о перемирии

518-522 гг. э. н. — Второй Великий Поход против Чужих. Гибель Антона и Ольги

523 г. э. н. — избрание на престол короля Луи. Официальное завершение гражданской войны

550 г. э. н. — восшествие на престол короля Артура Третьего Доброго

560 г. э. н. — восшествие на престол королевы Луизы Благословенной

576 г. э. н. — рождение принцессы Александры

578 г. э. н. — учреждение Великого Герцогства Ан

579 г. э. н. — третий прорыв Чужих. Призвание Владык

580 г. э. н. — битва при Улье

581 г. э. н. — падение Галактического Королевства. Отмена летоисчисления от начала эры нартов

Примечания

1

В пробирке (лат.)

Content

Денис Кащеев
Драконьи крылья

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

Эпилог

Краткая хронология истории Нового Мира,

Примечания