Дарси Коутс

Призраки дома Блэквуд

Copyright © 2016, 2019 by Darcy Coates

© А. Осминина, перевод на русский язык, 2022

© Издательство «АСТ», 2022

* * *

Глава первая

Сеанс

– У тебя есть дар, моя дорогая. Духам не терпится поговорить с тобой. Подойди.

Женщина протянула Маре руки. Ей вовсе не хотелось касаться скрюченных от ревматизма пальцев, сухих, с тонкой как бумага кожей в пигментных пятнах. Но прямо за Марой стояла ее мать, которая и подтолкнула ее вперед.

Мара повернула голову.

– Я не хочу, – попросила она шепотом, не осмеливаясь говорить громче.

Звон украшений эхом разнесся по маленькой комнате вслед за движением наклонившейся ближе матери. Она всегда тщательно одевалась на эти сеансы: кулоны и подвески почивших родственников, браслеты с черепами и вырезанными на них оккультными заклинаниями, а также пользовалась сильными духами для особых случаев, с очень тяжелым запахом. Мара эти духи ненавидела. Любую комнату они пропитывали насквозь, сгущаясь в воздухе, пока у нее не начинала кружиться голова и не сводило желудок.

– Будь вежливой, – ласково шепнула ей мать, щекоча дыханием ухо. – Мисс Хоровитц предложила стать твоим ментором. Это огромная честь. Возьми ее за руки.

Мара с трудом могла дышать. Ей было не по себе в тускло освещенной гостиной, с кучей старинных и загадочных предметов. Круглый столик для спиритических сеансов, накрытый некогда белой вязаной салфеткой, со стоявшей в центре единственной свечой. Полки, заставленные черепами животных, древними книгами, банками с мертвыми насекомыми, медленно тикающий метроном. Сложная роспись, явно выполненная вручную и уже порядком вытертая, покрывающая все стены, каждый сантиметр. Опущенные занавеси, неспособные заглушить рев бури за окном.

– Возьми ее за руки, – повторила Маре мать. Длинные пальцы стиснули плечи, но в этом вроде бы успокаивающем жесте читалось предупреждение.

Мара попробовала сглотнуть, но горло сдавило. Она вытянула руки. Если мисс Хоровитц и заметила, как они дрожат, то виду не подала. Руки медиума, точно богомол, выхватывающий добычу из воздуха, молниеносно вцепились в ладони Мары и сильно стиснули их.

– А теперь, моя дорогая, сконцентрируйся. – Мисс Хоровитц подобралась ближе, так, что они обе склонились над круглым столиком, и Маре оставалось только смотреть в дряблое морщинистое лицо. От пламени свечи на нем плясали глубокие тени, мраком собираясь у глаз.

– Ты унаследовала невероятные способности. Я вижу, как сила в тебе нарастает. Чтобы высвободить ее, тебе всего лишь нужно сосредоточиться. Я направлю ее в нужное русло, и посмотрим, какие духи откликнутся сегодня на наш зов.

Зарокотал гром, сотрясая ставни, и Мара вздрогнула. Мисс Хоровитц только крепче, до боли сжала пальцы девочки. Донесшийся звон украшений выдал движение, и Мара покосилась на мать. Лицо Элейн сияло в свете свечей, пока она наблюдала за дочерью.

– Попробуй, милая, – прошептала она, и в голосе женщины звучала неутолимая жажда. – Мисс Хоровитц говорит, что ты можешь быть самым сильным медиумом своего поколения. Тебе просто нужно осознать свой дар.

Новый раскат грома. Мара закрыла глаза, уже не в силах сдерживать дрожь. Она понятия не имела, на чем ей велела сосредоточиться мисс Хоровитц, и не хотела представлять духов, которые, как говорила ее мать, жили среди них. Их достаточно приходило в ее кошмары: скелетообразные, не люди и не мертвецы, они блуждали в сумраке без шанса даже на временное облегчение, гневно наблюдая за миром живых угольно-черными глазами…

– Они идут! – ликующе воскликнула мисс Хоровитц. Мара осмелилась чуть приоткрыть глаза: пожилая женщина раскачивалась из стороны в сторону, запрокинув голову так далеко, что Мара испугалась, не сломана ли у нее шея. От закатившихся налитых кровью глаз остались видны одни белки.

Бушующий за окном шторм будто удвоил усилия, и рев дождя почти заглушил хриплый, больше похожий на бульканье голос мисс Хоровитц:

– Говорите с нами, живыми! Какие сообщения вы хотите передать своим смертным сосудам?

Я не хочу этим заниматься. Не хочу больше этого видеть.

Мара попыталась высвободиться, но не могла выдернуть руки. Обернулась к матери, но Элейн смотрела только на медиума, и в каждой черточке ее лица читалось благоговейное доверие.

– Придите! – Мисс Хоровитц уже кричала, заглушая раскаты грома. – Говорите!

Стол затрясся, неровное пламя свечи затрепетало. Мара едва удержалась от вскрика. Она не знала, что плачет, но слезы мокрыми дорожками щекотали щеки.

– Придите!

Стол затрясся еще сильнее. Рот мисс Хоровитц широко раскрылся, обнажая неровные стертые зубы, выступающие из десен почти до самых корней, седые волосы выбились из пучка и рассыпались по плечам, жирные пряди обрамляли лицо, струйка слюны стекала из уголка губ.

А потом мисс Хоровитц дернулась вперед, будто кто-то невидимый ударил ее по затылку. У Мары перехватило дыхание. Веки медиума приоткрылись, руки затряслись, и она заговорила глубоким гортанным голосом, совершенно чужим:

– Остерегайся дома, что жаждет тебя, дитя. Твой дар – твое проклятие. Остерегайся дома, что тянет тебя к себе.

Последние слова ревом вторили доносящемуся снаружи грохоту бури. Сердце Мары неистово колотилось в груди, ужас парализовал ее, не давая вздохнуть. Взгляд мисс Хоровитц вновь обрел четкость, фокусируясь на Маре, и тогда страх, шок и недостаток кислорода объединились, даруя ей передышку от сеанса. Она упала в обморок.

Глава вторая

Новые планы

– О-о-ох. – Мара потерла переносицу. Сон витал в воздухе, точно дурной запах. От работавшего на полную громкость соседского телевизора стало только хуже, пошлый закадровый смех буквально вгрызался в мозг.

Сегодня хороший день, помнишь? Сегодня ты получишь собственный дом – возможно, может быть – и съедешь из этой дыры к концу месяца. Все хорошо. У нас все хорошо.

В какой-то квартире вскрикнул ребенок, и Мара с трудом сдержала желание побиться лбом об оконное стекло. Вместо этого она неуклюже опустилась на пластиковый стул. Мебели у нее было немного, и большая часть (стулья, раскладной стол и матрас) стояла у окна. Этот квадратик естественного света служил единственным спасением от серых пустых стен и вытертого ковра. Также оттуда открывался неплохой обзор на подъездную дорожку. Нил должен был появиться только через десять минут, но она горячо надеялась, что он все же приедет пораньше: теперь, когда шанс сбежать из дешевой квартирки, хотя и в центре города, был так близок, она не могла провести в ней и лишнего часа.

«У тебя есть дар, моя дорогая».

– Возьми себя в руки! – одернула себя Мара. Прикусила большой палец, наблюдая, как ветер подталкивает скомканную газету дальше по дороге.

Ты уже четыре года как живешь отдельно. Теперь все контролируешь ты. И думать больше не смей о той чокнутой летучей мыши.

Мелькнул серебристый отблеск, и Мара с облегчением выдохнула при виде свернувшей к дому большой машины Нила. Схватив куртку со спинки стула и сунув ключи в карман, она чуть ли не бегом бросилась из комнаты. Дверь пришлось пнуть, чтобы замок закрылся нормально, что тут же вызвало возмущенное: «Эй! Полегче там!» от кого-то из соседей.

Перепрыгивая через ступеньку, Мара миновала квартиру с рыдающим ребенком и будто бы бесконечным ворчанием стиральных машин. Дверные петли скрипнули, Мара выбежала на солнце. Прогноз обещал резкое изменение погоды – наступала холодная осень с моросящим дождем, но такой ясный и теплый день скорее напоминал позднее лето.

Машина Нила ждала на дороге. Большая, чистая и явно ухоженная, она резко контрастировала с трущобами вокруг.

Нил перегнулся через переднее сиденье, открыть Маре дверь, с такой искренней радостью на лице, что у нее замерло сердце. Утренний сон вдруг перестал казаться таким уж важным.

– Доброе утро. – Он тепло поцеловал ее в щеку, пока она устраивалась на пассажирском сиденье. – Как спалось?

Отвратительно.

– Не жалуюсь. А тебе?

– Отлично, спасибо. – Нил подождал, пока Мара пристегнется, и только потом завел машину и начал отъезжать от тротуара. Выведя машину с узкой подъездной дорожки, он протянул руку за сиденье и достал два бумажных пакета и термос.

– Что-то мне подсказывает, завтрак ты пропустила.

По салону поплыл запах чего-то горячего и вкусного, Мара схватила пакеты и потрясла, открывая.

– Боже мой! Знаешь, именно поэтому я с тобой и встречаюсь.

Нил рассмеялся.

– Тут картошка фри. А в другом салат. Подумал, что если подкупить тебя вредной едой, может, ты и немного полезной съешь.

– Зря надеялся, – с набитым ртом отозвалась Мара. – Но все равно спасибо. О господи-и-и, ты взял имбирное печенье!

– Решил, тебе понравится.

– Ты просто святой. – Мара, продолжая завтракать, украдкой взглянула на Нила. Размером с быка и в два раза нежнее котенка, разместиться с удобством он мог только в таком большом внедорожнике. Свежевыглаженная рубашка отлично сидела на его широких плечах, и, похоже, сегодня утром он действительно постарался что-то сделать со своей светло-каштановой шевелюрой, хотя держаться в какой-либо прическе она не соглашалась ни в какую. Нил пытался сдержать улыбку, но покрасневшие кончики ушей выдавали его радость от реакции Мары на еду.

Нил с привычной легкостью вывел машину с центральных улиц в более уютные пригородные районы с дорогами пошире, и стрелка спидометра замерла делением ниже допустимого ограничения. Дом, который они отправились смотреть, находился как раз в предместье. Его выставили на продажу только накануне, и он отвечал всем требованиям Мары: доступный по цене, не совсем разваливается, хороший район. Мара была готова купить его в тот же день, если вживую здание выглядело так же хорошо, как и на фото.

Нил ехал с ней для моральной поддержки, а также высказать свое мнение о доме. Он работал плотником и предложил посмотреть, не завелись ли в досках термиты, и нормально ли вообще держится здание.

Иногда Мара удивлялась, как так получилось, что Нил выбрал именно ее. В глазах Мары, он был почти – не совсем, но почти – идеален. Но Нил был религиозен, а против концепции религии Мара восставала всеми фибрами души.

Во многом они как зеркала отражали друг друга. Оба выросли в семьях, где духовным занятиям отводилась значимая роль, но если Нил, взрослея, перенял убеждения своей семьи, то Мара уехала из дома, как только ей исполнилось восемнадцать.

И все-таки их ситуации не совсем совпадали: ему никогда не приходилось круглосуточно сидеть на сеансах или слушать, как накачанный наркотиками медиум убеждает его мать, что она – реинкарнация Клеопатры.

– Что случилось? – Нил остановился на светофоре и наблюдал за Марой краешком глаза.

Осознав, что хмурится, Мара вернула лицу нейтральное выражение.

– Ничего. Я в порядке.

Нил улыбнулся ей, но ничего не сказал. Пауза затянулась.

Мара вздохнула и откинулась на спинку сиденья.

– Мне снова снился тот сон про сеанс.

– Вот блин. – Нил нашел ее руку, и ощущение большой крепкой ладони поверх ее пальцев вызвало приятную дрожь. Нил был надежным. Нил мог защитить. Он уважал ее и ее убеждения. Что еще нужно в партнере? На большее она и надеяться не могла.

– Все хорошо. – Она сжала его ладонь. Нил мягко поглаживал ее кожу большим пальцем. – Я это пережила. Нас ждет хороший день. Это может быть тот самый дом. То есть, вероятно, за ту цену, что они просят, все деревянное в доме заражено мокрицами, но…

– Ха! – Загорелся зеленый, но рука Нила еще секунду касалась ее руки, и лишь потом вернулась на руль. – Я буду просто счастлив, если ты съедешь из того дома, к мокрицам или нет.

– Квартира не такая и плохая, – сморщила нос Мара.

– Милая, ты живешь рядом с наркоманом, а за прошлый месяц полиция задерживала твоего арендодателя три раза.

– Да, ты прав. Квартира ужасная. – Мара прислонилась к окну, наблюдая, как проносятся мимо огромные вязы. Не хотелось произносить этого вслух, но она отчаянно надеялась, что сможет назвать своим дом, который они едут смотреть. Сроки поджимали везде, ей нужно было найти жилье и поскорее.

Она работала упаковщицей на складе, но компания недавно сократила половину штата, и Мару в том числе. Минус – она безработная. Плюс – выходного пособия вместе со старательно накопленными за четыре года сбережениями должно было хватить на небольшой домик. Это все, чего Мара когда-либо хотела: свой собственный дом, где ее не будут ограничивать прихоти озлобленного хозяина, и никто не заставит съезжать против ее воли. Договор на аренду нынешней квартиры заканчивался как раз в конце месяца, и если его продлевать, она окажется привязана к крошечному обшарпанному зданию еще на три года. Вряд ли она сможет это пережить.

Нил уже спрашивал, не хочет ли Мара пожить у него, но она не дала ему даже договорить. Съезжая от родителей, она пообещала себе, что больше никогда не останется на ночь в доме, чьи стены отравлены спиритуализмом, астрологией, ясновидением или религией. А от дома детства Нила за милю несло религией. Крест на стене, церковная музыка во всех плейлистах, религиозные книги вперемешку с триллерами – сам Нил вряд ли замечал все это, прожив в такой обстановке всю жизнь, но у Мары бежали мурашки по коже.

Несмотря на это, Нил и его мать Пэм были по-настоящему милыми людьми. К ревностным христианам Нил не относился: Мара знала, что он ходит в церковь, и что у него есть друзья-единомышленники, но вера не пронизывала всю его жизнь.

До третьего свидания эта тема даже не поднималась, а в тот раз, когда Нил сказал ей, что он христианин, Мара чуть не ушла из ресторана. Но к тому моменту она сама была уже слишком увлечена и расстаться легко не смогла бы, так что решила осторожно дать ему шанс. И не пожалела. Нил с участием отнесся к ее чувствам, к детству, проведенному в доме спиритуалистов, и понимал, почему она не хочет повторять этот опыт.

Телефон Нила разразился какой-то популярной песней. Остановившись на обочине, он нажал на кнопку ответа.

– Нил слушает.

– Отлично, я вас поймала, – задыхаясь, прозвучало из трубки. Мара тут же узнала голос: Дженни, их риелтор, похоже, жила в вечном состоянии кислородного голодания. Нил либо не замечал, либо делал вид, что не замечает, но Мару это приводило в восторг. Ей нравилось думать об их риелторе как о Запыхавшейся Дженни. – Мне очень жаль, но дом продан.

– Что? – Мара уронила недоеденную картошку в пакет. – Его же только вчера выставили на продажу!

– О, привет, Мара. – В извиняющемся голосе Дженни появился нотка тревоги. – Мне бы хотелось вас чем-то порадовать. Но, милая, это в самом деле была отличная сделка. Сегодня утром приезжала пара его посмотреть, и они сразу же оставили залог. Мне страшно жаль, что расстроила вас.

– Все в порядке, – заверил Нил.

Внутри Мары все кипело.

– Все не в поряд…

Нил быстро вытащил из пакета печенье и сунул Маре в рот.

– Все в порядке, Дженни. Может, есть еще какие-то варианты на сегодня? Мы как раз в машине.

Мара, взглядом метая кинжалы, дожевывала печенье, но Нил только покаянно улыбнулся в ответ.

– Так… так… – Из динамика послышался шорох бумаги, и Мара с легкостью вообразила стол Запыхавшейся Дженни, заваленный всем подряд – настоящий хаос, в точности как при первой их встрече. – Хм… точно… нет, Уэстбрук уже купили, так ведь?..

– Не торопитесь, – мягко откликнулся Нил.

– Что ж… есть действительно неплохое местечко в Реддингтоне, но немного выходит за рамки вашего бюджета.

– На сколько? – проглотив печенье, спросила Мара.

– Ну… почти в два раза.

– Нет. – Мара была расстроена почти до слез. Потеря дома отзывалась острой болью. Если она ничего не найдет за ближайшие несколько дней, ей придется либо продлить аренду, либо найти краткосрочную альтернативу, и оба варианта ударят по кошельку. Она выхватила термос из подставки для стаканов, просто чтобы занять руки. Нил сделал ей ромашковый чай. Тот дорогой, как она подозревала, органический рассыпной чай, который его мать держала для особых случаев. Эта мысль ее немного согрела, но недостаточно, чтобы пробиться сквозь разочарование.

Закрыв микрофон рукой, Нил предложил:

– Мара, я мог бы одолжить…

– Милостыня мне не нужна, – оборвала его Мара. Нил моргнул, потом медленно кивнул и опустил руку. Мара зажмурилась.

Проклятье, я его обидела?

– Т-так… – Дженни явно чувствовала нарастающее напряжение. – Есть пустые участки… или… э-э-э… – Риелтор замолчала, шуршание прекратилось. Тишина тянулась так долго, что Мара начала беспокоиться, не разъединили ли их.

– Есть вариант, – наконец произнесла Дженни, на этот раз каким-то странным, осторожным тоном. – Лет сто уже на рынке. Дом немного больше, чем вы хотели, но и дешевле.

– А что с ним не так? – на автомате уточнила Мара. Она смотрела прямо на крышку термоса, чтобы не видеть лица Нила. Почему я сорвалась на него? Он же просто хотел помочь.

– Буду с тобой откровенна, милая. Там нужен ремонт. И… история у него не очень хорошая. – Мара едва сдерживалась, дожидаясь, пока Дженни соберется с мыслями. Снова зашуршали бумаги, но на этот раз Мара решила, что их риелтор просто обмахивается листами как веером. – Тебе что-то говорит имя «Роберт Кант»?

Нил резко втянул воздух сквозь сжатые зубы, но Маре имя было незнакомо.

– Нет. А должно?

– Он… эм… милая, он был нехорошим человеком.

– Он был серийным убийцей, в начале двадцатого века, – прошептал Нил Маре, а потом произнес уже в трубку: – Дженни, хочешь сказать, дом как-то с ним связан?

– Боюсь, что да. Он прожил там последние четыре года перед тем, как… ну… повеситься.

– Застрелиться, – поправил Нил.

– Нет, повеситься, – терпеливо повторила Дженни.

Мара заинтригованно кусала большой палец. Жить в доме, где когда-то жил серийный убийца – не для чувствительных натур, таким кажется, будто заражены сами стены. Ее родители так вообще всеми руками поддерживали идею о плохой энергетике и остаточном присутствии, но для Мары дом был просто набором кирпичей и досок, и его связь с неприятным человеком не должна значительно снижать ценность самого здания. А если никто больше не хотел его покупать…

– Где он? – спросила она.

Дженни явно удивилась.

– Ну, милая, если тебя это не беспокоит… дом называется Блэквуд-Хаус, в получасе езды от города. Можем прямо сейчас встретиться там, хотите?.. Я объясню, как проехать.

Мара украдкой взглянула на Нила, вбивающего адрес в навигатор. Выражение лица спокойное, но губы слегка поджаты – явно не слишком счастлив. Она вновь вернулась к разглядыванию термоса.

– Ладно, – подвела итог Запыхавшаяся Дженни. – Буду на месте, как только смогу, дорогие. Счастливого вам пути!

Нажав на «отбой», Нил вывел машину обратно на дорогу. Мара изо всех сил пыталась как-то сформулировать мысли в слова, но Нил первым нарушил тишину:

– Мне жаль, что не удалось купить дом, который ты хотела. Знаю, ты расстроена, но даже если этот новый вариант не подойдет, мы что-нибудь придумаем.

Мара наконец подняла глаза на Нила, и не увидела ни отстраненности, ни враждебности, которых она так боялась – только тревогу. Даже разворачиваясь на дороге в три приема, он обеспокоенно поглядывал на нее. Горло перехватило, и Мара, пока храбрость ее не оставила, пробормотала:

– Прости, что сорвалась на тебя. Ты так великодушно себя повел, но…

– Я знаю. – Теплая улыбка вернулась. Взяв ее за руку, Нил переплел их пальцы. – Независимость для тебя очень важна. Я понимаю. Вообще-то, мне даже нравится.

Мара перегнулась через подлокотник между сиденьями, положила голову Нилу на плечо. Она ощущала, как двигаются мускулы, когда он поворачивает руль, вдыхала запах трав и древесной стружки. Она бы никогда не подумала, что такое сочетание может пахнуть так хорошо, как на нем.

– Люблю тебя.

– И я тебя. – Воспользовавшись случаем, Нил поцеловал Мару в макушку. А потом добавил с придыханием: – Милая.

Мара расхохоталась, и уже не могла остановиться.

– Господи! Клянусь, если она еще раз назовет меня «милой»…

Глава третья

Блэквуд-Хаус

– Можешь не поминать Господа, – мягко напомнил Нил.

– О. Извини. «Черт возьми». Это лучше?

Нил подавил смешок. Они припарковались на подъездной дорожке к Блэквуд-Хаусу, но Мара никак не могла поверить, что он настоящий. Ее сбережений хватило бы на нормальную квартиру или домик с одной спальней и небольшим садиком, если повезет. Но Блэквуд был огромен. Она насчитала десять окон на обоих этажах, и, похоже, там еще и чердак имелся. Вообще здесь мог бы разместиться небольшой отель – риелтор, должно быть, перепутала. Такое ей не потянуть, сколько бы серийных убийц там ни жило.

Хотя Дженни не преувеличила, предупреждая, что потребуется ремонт: дом выглядел так, будто пустовал десятки лет. Черно-серые доски местами прогнулись, и на крыше кое-где отлетела деревянная черепица.

Дом стоял в конце очень длинной аллеи. За последние минут десять им не попалось ни одного другого здания, что Мару несколько удивило. До города было не так далеко, чтобы дорога доставляла неудобства, но теперь Мара чувствовала себя совершенно оторванной от мира.

Вокруг тянулись к небу тонкоствольные деревья, извилистая полоса леса подступала прямо к заднему двору. Их черная кора вполне могла послужить вдохновением для названия дома.

– Ну что? Как насчет сходить на разведку?

– Не хочешь подождать Дженни?

– Не-а, – широко улыбнулась Мара. Нил улыбнулся в ответ и вышел из машины. Вместе они прошли по узкой мощеной дорожке к переднему крыльцу. По обе стороны разрослись полузасохшие сорняки, они же пробивались сквозь белые камушки у них под ногами. Крошечные насекомые разлетались в стороны при каждом шаге, и Мара порадовалась, что надела длинные джинсы, а не шорты.

Чем ближе они подходили, тем более зловещим выглядело здание. Под навесом сухие лохмы старой паутины переплетались с новой, половина окон оказались с трещинами, остальные и вовсе разбиты, а по всему деревянному фасаду, даже по ближайшим деревьям, расползся лишайник со мхом.

Мара взбежала по ступенькам на крыльцо, заглянула в окно. Комната внутри казалось серой и угрюмой из-за грязного стекла, но в глубине можно было различить очертания большого кресла.

– Похоже, и мебель есть.

– Вряд ли она в хорошем состоянии, – заметил Нил, вглядываясь в окно по соседству. – Но может что-то и удастся спасти.

Мара перешла от окна к двери, не сомневаясь, что та заперта. К ее удивлению, ручка с трудом, но повернулась. Дверь подалась вперед, вызывая у Мары ощущение сломанной печати. Из проема повеяло холодом, пылью и застоявшимся воздухом.

Грязь так въелась в стекла, что свет сквозь них проникал с трудом, и все, что находилось внутри, казалось выцветшим. Переступив через порог, Мара оказалась в большой прихожей. По дальней стене шла лестница, арочные проемы слева и справа вели в столовую и гостиную соответственно. Выключателей, судя по всему, не было.

Мара свернула в гостиную. Она не ошиблась, в комнатах стояла мебель, хотя ее сохранность и вызывала сомнения: перед камином расположились два изъеденных молью, покрытых плесенью кресла, у окна – кресло-качалка. Мара подтолкнула его ногой, и раздался мучительный скрип. На одной из стен висела покосившаяся картина в рамке, вышитые крестиком слова «Дом там, где сердце», в обрамлении голубых и розовых цветов. Мара сморщила нос:

– Фу.

Затем она прошла в столовую, где наткнулась на замершего у стола Нила, судя по поджатым губам, явно чем-то опечаленного.

Подойдя ближе, узнать, что его обеспокоило, Мара увидела неубранный столовый сервиз на пять человек и три подноса в центре. Ножи и вилки остались лежать в тарелках, будто обитателей дома прервали прямо посреди трапезы. Все было покрыто пылью, кое-где виднелись темные пятна – засохшие соусы или нечто, когда-то бывшее овощами, решила Мара, – рядом со сморщенными одеревеневшими кусками, в которых едва можно было опознать мясо. Один из бокалов разбился, осколки усыпали всю некогда белую скатерть.

– Ого, – прошептала Мара, наклоняясь ближе, рассмотреть высушенную еду. – Будто они отвлеклись от еды и больше не вернулись.

Нил раздосадованно фыркнул, а когда Мара потянулась к одному из сухих кусков, перехватил ее руку:

– Не трогай!

– Почему? Возвращаться и доедать никто явно не собирается.

– Мара! – с нервным смешком шикнул на нее Нил.

– Ладно, ладно. Давай посмотрим, что еще тут есть. Поверить не могу, что владельцы просто взяли и… бросили все. Не удивительно, что дом не могут продать.

Нил ее ладонь не отпустил, а она и не пыталась высвободиться. Ей нравилось ощущение его пальцев, огрубелых, с мозолями от работы с деревом и восхитительно сильных. От сочетания устрашающей физической формы Нила и его доброго, как у котенка, нрава у нее каждый раз дух захватывало.

Мара потянула его за собой к лестнице в глубине прихожей. Дерево застонало под шагами, и на четвертой ступеньке они остановились.

– Она же не обрушится?

Нил подпрыгнул для проверки, покачался на мысках.

– Не должна. С самой лестницей все в порядке, просто старая древесина.

– Отлично. – Мара снова двинулась вперед, еще раз остановившись посередине, убрать с дороги паутину. На втором этаже перед ними растянулся длинный коридор со множеством дверей по обе стороны. Мара открыла первую: за ней оказалась полностью обставленная спальня, только пол был усыпан дохлой молью, и она поморщилась.

– Давно дом пустует?

– Очень давно. – Нил отпустил ее руку и открыл шкаф, тут же отмахиваясь от выпорхнувших оттуда живых мотыльков. – Я бы сказал, лет десять, не меньше.

Мара отошла к окну. Оно выходило на задний двор, или то, что от него осталось: лес за домом постепенно захватывал все больше пространства, сорняки выросли такие высокие, что Маре казалось, они будут ей по пояс. Молоденькие деревца проглядывали и на лужайке, а кустарники нависали над тем, что когда-то было каменной скамейкой. Но сам сад был приличных размеров, достаточно большой для грядок и террасы, решила Мара.

– Как думаешь, далеко тянется лес?

– Далеко, – рассеянно отозвался Нил, и Мара обернулась. Он стоял лицом к двери, а пальцы водили по отметинам на дереве. Будто обжегшись, Нил быстро отдернул руку и отступил назад, сильно хмурясь. – На зарубках кровь.

– Чего? – Она легонько пихнула его в сторону, освобождая себе место, и сама склонилась над дверью. В древесине виднелись длинные царапины. Белую поверхность явно отмыли, но в зазубринах остались темные пятнышки.

Она повернулась обратно к Нилу, нервно водящему большим пальцем по своим коротким ногтям. Его губы вновь превратились в тонкую линию.

– Что? Думаешь, здесь кого-то заперли, и он пытался вот так выбраться, царапая дверь?

Нил не ответил, так что Мара взяла его за руки, останавливая нервные движения.

– Ну же, брось. Дом странный, и ты поэтому нервничаешь. Эти отметины наверняка оставила собака, а черные пятнышки – грязь, которую не смогли отмыть.

– Вероятно. – Нил толкнул дверь ногой, и у Мары зародилось смутное подозрение, что он в ее теории не очень-то верит. – Хочешь еще что-то осмотреть?

– Еще бы! – Мара пошла дальше по коридору, по дороге заглядывая в каждую комнату. Какие-то стояли пустыми, другие – полностью обставленными. В одном нашлась старинная проржавевшая колыбелька у окна, в уголке сидела кукла с открытыми мертвыми глазами.

Это действительно поразительное здание. И почему оно так долго стояло пустым? Да, здесь четыре года жил убийца, но наверняка должна быть причина посерьезнее.

Мара обернулась и увидела ждущего в дверном проеме Нила.

– А, Нил, что ты знаешь о том парне, что жил здесь?

– О Роберте Канте? Немного. В начале прошлого века в здешних краях начали пропадать люди, в основном дети, и в конце концов в этих исчезновениях обвинили Канта. Он что-то вроде местной городской легенды.

– Дженни сказала, последние четыре года жизни он провел здесь. Думаешь, он кого-то убил в этом доме?

Улыбка Нила выглядела совсем вымученной.

– Вероятно. Возможно. Кажется, я что-то слышал о том, что одной из жертв удалось сбежать и выдать его местонахождение полиции. Это мог быть этот дом.

– Хм. – Мара повернулась спиной к колыбельке.

– Любимая, солнышко, свет моей жизни, к чему эти вопросы?

– Просто хочу понять, почему дом никто не купил. Могу представить, что он пустовал несколько лет, но чтобы так долго? Что с ним не так? – Мара наклонилась подобрать куклу, но шорох шин по гравию отвлек ее. Выглянув в окно, она увидела ярко-розовую машину Запыхавшейся Дженни, а вскоре и ее саму.

– Пойдем, – решила Мара. – Лучше встретить Дженни, пока она не сломала себе шею. Поверить не могу, что показывать такой дом она отправилась на каблуках.

Глава четвертая

Договор

Они подошли к входной двери, как раз когда Дженни добралась до крыльца. Как Мара и предсказывала, риелтор, пухленькая женщина средних лет, вела неравный бой, пытаясь сохранить равновесие, застревая в гравиевой дорожке. Впервые за все время ее запыхавшемуся приветствию было оправдание.

– Вот вы где, мои милые. И, э-э-э, вижу, вы смогли проникнуть внутрь.

– Дверь была не заперта. – Мара протянула руку для рукопожатия, а затем отошла, уступая место Нилу. И не могла не заметить, что Нилу досталась улыбка куда более теплая.

– Ну, это… вообще-то она должна была быть заперта… ладно. У вас фора по части осмотра дома. Это хорошо.

Дженни выглядела так, будто с удовольствием бы присела, но была намерена всеми силами избегать контакта с паутиной. Она подергала блузку на груди, пытаясь компенсировать отсутствие веера, и обратилась к ним с пластиковой улыбкой:

– Душновато сегодня, да? Ну ладно. Итак, перед нами Блэквуд-Хаус. Его построил дровосек в конце девятнадцатого века. Как видите, для своего возраста он исключительно хорошо сохранился.

Длинная черепица, и так едва державшаяся на ненадежном карнизе, соскользнула с крыши и рухнула на подъездную дорожку за их спинами. Дженни притворилась, что ничего не заметила.

– Знаю, милая, тебе не терпится поскорее въехать в собственный дом. Мне сказали, водопровод еще работает, прошлые владельцы его поменяли, а вот электричества, боюсь, нет. Хотя у тебя будет изумительный камин на холодные ночи, и, конечно, у дома превосходная теплоизоляция.

Мара бросила взгляд на пестрящую дырами крышу и силой воли заставила себя промолчать.

– И я знаю, что вам, молодежи, так важно быть в сети. Тогда вас порадует, что у Блэквуд-Хауса прекрасная совместимость с интернетами.

– О черт побери, – пробормотала Мара тихонько, так, что услышал только Нил. Он подавил усмешку и предупреждающе взял ее за руку.

Запыхавшаяся Дженни выудила из кармана телефон в качестве доказательства, и нахмурилась, не обнаружив делений сети:

– О… ну то есть… обычно связь есть. Наверное, у интернетов какие-то неполадки сегодня.

– О черт побери, – повторила Мара, и Нил сжал ее ладонь еще крепче.

С нервным смешком Дженни спрятала телефон обратно.

– В прошлый мой приезд все работало. Хотя это и давненько было. Но, уверена, вы найдете кого-нибудь, кто поставит вам еще интернетов, если понадобится.

Мара потеряла дар речи. Нил откашлялся, привлекая к себе внимание, чтобы Дженни не заметила зачарованно-недоверчивый взгляд Мары.

– Вы сказали, прошлые владельцы переделали водопровод. Когда это было?

– Что ж, дайте-ка подумать… Полагаю, чуть больше двадцати лет назад.

– Ничего себе, – присвистнул Нил. – Дом долго простоял пустым.

– Ну, да… – Во взгляде Дженни, обращенном к зданию, промелькнуло беспокойство. – Эти… смерти, понимаете? Не то чтобы… тут просто… – Она взяла себя в руки и продолжила уже отчетливее: – Но он прекрасно подходит для такой молодой пары, как вы. Полно места для чудесной большой семьи.

– То есть Роберт Кант действительно убивал здесь людей, – заметила Мара.

– П-прошу прощения? – с застывшей улыбкой пробормотала Дженни.

– Вы упомянули про смерти. Сколько?

– Э-э… – Риелтор вытащила из кармана помятый контракт и принялась им обмахиваться. – Прямо тропики, просто кошмар, да? И, мне кажется, жертв было шесть. И еще одной удалось сбежать.

– Все они были детьми? – Мара шагнула ближе, и женщина инстинктивно отступила.

– Н-ну… уверена, я смогу найти для в-вас информацию, если вам п-правда…

Дженни замолчала, но Мара не торопилась нарушать тишину, и наконец та стала совсем неуютной.

– Не все, – наконец ответила Дженни, обмахиваясь так быстро, что страницы просто трепыхались безо всякого толку. – Первым был настоящий владелец дома. Затем… Кант убил троих мальчиков и двух девочек. Всем не было пятнадцати. Последней… намеченной жертве удалось добраться до полиции.

– Шесть жертв за четыре года, – задумчиво протянула Мара, оглядываясь на дом. – И вы сказали, Роберта Канта повесили?

За изнервничавшуюся женщину ответил пришедший на помощь Нил:

– Он повесился сам до приезда полиции, – прошептал он. – Любимая, это болезненная тема. Можем потом посмотреть записи сами, если захочешь.

– Нет, все в порядке. Просто чтобы уточнить, он убил владельца и сам стал жить здесь? И никто не узнал?

Дженни, которой уже явно было нехорошо, все же кивнула.

– Ничего себе. Тогда действительно было другое время. – Голова у Мары кипела. Скрестив руки, она разглядывала здание. Шесть убийств и самоубийство – понятно, почему дом продается дешево. Еще нужно будет нанять инспектора, проверить, нет ли других проблем, но теперь она уже не удивлялась, что дом никто не хотел покупать.

Все равно это меня не остановит. Это просто кирпичи и дерево. Да, здесь умирали люди – и да, здесь умирали дети, – но практически в любом старом доме страны кто-нибудь умер. История здания не влияет на его потенциал будущего дома.

– Сколько? – спросила она.

Дженни, захваченная врасплох, замерла с поднятой рукой:

– Что, прости?

– Сколько стоит дом?

– Ты… что ж, цена гораздо ниже той, что ты указала. И владельцы открыты для переговоров.

– А сколько земли продается вместе с домом? – указав на газон перед ними, уточнила Мара.

Пот уже заливал Дженни глаза, размывая макияж, но ей удалось удержать искусственную улыбку:

– Могу посмотреть точные данные в офисе, но это примерно полтора гектара, вдоль подъездной дорожки и немного дальше в лес за домом.

– Отлично, спасибо. Можем мы еще осмотреться?

– Разумеется, милая. – Дженни подергала дверную ручку, но та не поворачивалась. Она моргнула. – Вы заперли дверь?

Мара с Нилом переглянулись и покачали головами.

– Хм… как странно. Что ж, она все равно должна была быть закрыта. Погодите-ка секунду. – Вытащив ржавый металлический ключ, риелтор вставила его в замочную скважину. Замок заскрежетал, открываясь, и Дженни, толкнув дверь, отступила, пропуская Мару с Нилом вперед. Ее наманикюренные пальцы при этом заметно дрожали.

Неужели она так ненавидит этот дом?

– Не погода, а ужас, так жарко и влажно, – заметила Мара, проходя мимо Дженни. – Может, хотите остаться снаружи? Тут хотя бы ветерок, а мы с Нилом справимся сами.

В этот раз улыбка вышла искренней:

– О, ну конечно, милая. Не торопитесь.

Дверь заскрежетала на ржавых петлях, запечатывая их внутри, отрезая другие звуки: больше не слышалось тихого стрекотания насекомых и шелеста листвы. Мара глубоко вздохнула и повернулась к Нилу:

– Ну, что скажешь?

– Ты всерьез рассматриваешь этот вариант? – подняв брови, уточнил он.

– А ты нет? – рассмеялась она. – Почти особняк по цене квартиры в многоэтажке. Полтора гектара земли! И одни деревья вокруг. Ты всегда говорил, что мне нужно набираться здоровья. Деревья очень полезные.

– Тебя в самом деле устраивает этот дом? И не волнует его история?

– Абсолютно, – пожала плечами Мара. – Ты же знаешь, я не суеверна. Нил, такой шанс выпадает раз в жизни. Знаю, так много места мне не нужно, но неужели я откажусь от него ради какой-то убогой двухкомнатной квартирки?

Нил покачал головой, но тут же широко улыбнулся.

– Ты удивительный человек, Мара. Что ж, давай-ка проверим, не обрушится ли этот дом на нас.

Следующие полчаса Мара бродила из комнаты в комнату, пока Нил простукивал стены и открывал шкафы и буфеты. Каждые несколько минут оттуда доносились сдавленные возгласы отвращения, когда вместо термитов попадались дохлые мыши и тараканы.

Дом очаровал Мару, и нравился все больше и больше с каждой минутой. Какая-то магнетическая тяга. Даже недостатки – выпирающие, искривленные доски, покосившиеся дверцы шкафов, старомодная мебель – лишь добавляли ему притягательности. Стоило ей провести рукой по пыльным перилам лестницы, и у нее будто ускорился пульс.

Мой дом. Да, это почему-то кажется правильным… это мой дом.

Из столовой, весь в паутине и трухе, вышел Нил, вытирая руки о штаны.

– Все нормально. Несущая конструкция кажется крепкой. Местами дерево прогнило, но на самом деле все гораздо лучше, чем можно было ожидать. Никаких признаков термитов не обнаружил, но ты, наверное, в любом случае захочешь пригласить эксперта. Еще непонятно, что с крышей, но судя по внешнему виду, работы потребуется немало. Но более серьезных препятствий я не вижу.

Сердце Мары колотилось как сумасшедшее. Глупая счастливая улыбка рвалась наружу, и у нее уже не осталось сил сдерживаться:

– Нил, кажется, я покупаю этот дом!

– Ты покупаешь этот дом?

– Покупаю этот дом! – Мара бросилась к нему в объятия. Нил подхватил ее и закружил, будто она ничего не весила. Тяжело дыша от восторга, она не могла толком ответить на его поцелуй, и вскоре смеялись уже оба.

– Поздравляю, любимая. – Нил последний раз крепко обнял ее и опустил на пол. – Придется изрядно потрудиться, чтобы здесь можно было жить, но мы починим все за пару месяцев.

– Мы? – эхом откликнулась Мара.

Нил фыркнул и смахнул со лба Мары выбившиеся пряди.

– Не брошу же я тебя в этом кавардаке одну. Джоел не станет возражать, если я буду уходить пораньше, и когда понадобится, смогу брать необходимые инструменты.

– А ты уверен? – нерешительно уточнила Мара. – Это куча работы, а заплатить я не смогу…

– В семье друг другу помогают, на этом стоит мир. Позволь мне помочь. Если тебе так будет легче, считай это подарком на день рождения. – Мара все еще медлила, так что Нил наклонился к ней, посмотрел в глаза и улыбнулся: – Кроме того, это даст мне повод проводить с тобой больше времени. А это все, чего я действительно хочу.

– Хорошо, хорошо, договорились. – Мара притянула Нила ближе и поцеловала. Касаясь теплых податливых губ, запустив пальцы ему в волосы, она чувствовала, как он расслабляется в ее руках. Дивное ощущение. С неохотой она все же отстранилась. – Спасибо тебе.

– Обращайся, – широко улыбнулся Нил. – Хочешь порадовать новостями нашу бедную риелторшу?

– О да. Это место действительно пугает ее до чертиков. Она заслужила свою комиссию.

Глава пятая

Прошлое

Дженни ходила вверх и вниз по ступенькам крыльца, лихорадочно затягиваясь сигаретой, которую тут же потушила о перила, услышав деликатное покашливание Нила.

– Ну, как дела? Не совсем то, что вы ищите?

Мара не могла перестать улыбаться.

– Нет, все отлично. Покупаю.

У Запыхавшейся Дженни глаза полезли на лоб. Несколько раз моргнув, она все-таки смогла снова улыбнуться и нервно рассмеялась.

– П-правда? Ты хочешь этот дом?

Мара только пожала плечами:

– Да, хочу.

– О. О, хорошо! Отлично! Просто великолепно! Давайте… э-э-э… нам нужно…

Несмотря на самую удачно проведенную «рекламную кампанию» дома, на которую только была способна Дженни, она, похоже, была совсем не готова к такому решению своей клиентки. Она смотрела то на Мару, то на дом, и ее улыбка медленно угасала.

Мара ожидала не такой реакции. Она думала, что Запыхавшаяся Дженни будет рада-радешенька сбыть с рук явно неприятную ей недвижимость. Вместо этого она выглядела напуганной.

Проклятье, – выругалась про себя Мара. – Похоже, недостатков у здания все-таки больше. Нужно было догадаться, что в реальности все так хорошо складываться не может. В чем же дело? Тут бывают наводнения? При строительстве использовался асбест? В лесу бешеные белки?

– Милая, – произнесла Дженни так мягко, как только смогла. – Должна тебя предупредить… нет, предупредить неправильное слово, дело в том…

– В чем? – не поняла Мара. Подойдя ближе, Нил успокаивающе коснулся ее спины рукой. – В чем, Дженни?

Дженни, отбросив угрызения совести, достала новую сигарету. Зажгла, коротко затянулась и произнесла:

– Не хочу пугать вас, но вы должны знать: об этом доме ходит множество историй. Предыдущие владельцы столкнулись здесь… то есть, говорили, что столкнулись с некоторыми странностями. Сверхъестественными.

Мара уже поняла, к чему все идет. Нил сжал ее плечо, как бы говоря: «Сохраняй спокойствие».

– А, так это дом с привидениями? – Маре удалось сохранить вежливый тон, но улыбка вышла натянутой. – Ладно. Без проблем. Может, поедем в офис и подпишем бумаги? Вы явно из тех, кто может по достоинству оценить хороший контракт.

Улыбка Дженни увяла.

– Милая, я только пытаюсь помочь. Ты явно не из этих мест, иначе бы знала, что у этого дома уже сложилась определенная репутация.

– Не сомневаюсь.

– Когда я только пришла работать риелтором, Блэквуд-Хаус уже был выставлен на продажу. За ним и тогда ходила дурная слава. А после того, что пережила последняя семья…

– Послушайте, вы хотите, чтобы я купила этот дом, или нет?

Дженни, глубоко затянувшись сигаретой, выпустила длинную струю дыма в сторону деревьев. Когда она снова заговорила, голос ее опять звучал бодро и дружелюбно:

– Недвижимость великолепная. А за такую цену – практически даром. Но я обязана по закону и по моральным принципам сообщить вам обо всем, что может препятствовать взаимовыгодной сделке.

– Отлично, я слушаю. – Мара скрестила руки на груди. Она знала, что улыбка сейчас больше напоминает гримасу, но даже крепкое объятие Нила уже не могло ее успокоить. – Сообщайте. Это эктоплазма? Кровь с потолка капает?

Запыхавшаяся Дженни помолчала. Ниточка, на которой держалось их вежливое общение, грозила вот-вот порваться, а она старалась говорить вежливо.

– Шаги. Двери открывались сами по себе. Отпечатки в чем-то измазанных ладоней. Странные звуки по ночам.

– Так, замечательно. Что-то еще?

– Некоторые жильцы рассказывали, что видели призрачные фигуры в дверных проемах. – Это предложение Дженни выпалила на одном дыхании, будто хотела поскорее отмучиться. Мара в ответ лишь скованно пожала плечами.

– Мило. Теперь вы продадите мне этот чертов дом?

– Ты думаешь, я все это выдумываю, – прищурившись, констатировала Дженни.

– Нет. – Мара стряхнула руку Нила с плеча. – Думаю, вы как попугай повторяете чужие истории, которые на девяносто процентов выдумка, а на остальные десять – совершенно естественные явления, которые неправильно истолковали. Послушайте, я знаю, что такое привидения. Я выросла в доме, где им практически поклонялись. Каждый чертов выходной там устраивали спиритические сеансы. Когда мне было пять, мать сказала, что мой покойный дедушка стоит у кровати и наблюдает за мной по ночам. Вы хоть представляете, какие кошмары мне снились? – Мара знала, что повышает голос, но ничего не могла поделать. – А когда мне было десять, отец утопил моего любимого кролика, потому что доска Уиджи так велела. В двенадцать у меня начались панические атаки. Любого другого ребенка отвели бы к доктору. Любого нормального ребенка. А меня посадили в круг придурков в маскарадных костюмах, и пытались призвать призраков, чтобы те вылечили меня.

Дженни отступила на шаг. Какой пугающе знакомый взгляд. Сотни незнакомцев так смотрели на родителей Мары. «Они просто чокнутые» – вот, что он говорил.

Мара сжала кулаки. Ее трясло, перед глазами периодически темнело. Голос удалось понизить, но не смягчить: напряжение никуда не делось.

– Я знаю все, что можно знать о привидениях. И могу со всей определенностью заявить, что их не существует. Ужинавшие с нами медиумы были обманщиками, все до единого. Спиритические сеансы были подстроены, и даже сообщения от мертвых были просто обычными, совершенно естественными явлениями, которые крутили так и эдак, искажали и переиначивали, пока те не обретали смысл. Хотите знать, готова ли я жить в кишащем призраками доме? Еще бы! Давайте его сюда! Потому что никаких призраков не существует!

– Мара, любимая… – Нил наклонился к ней, подбородком касаясь плеча, и теперь шептал на ухо. Его руки, эти прекрасные сильные руки плотника растирали ей предплечья. – Дыши, дорогая.

Мара набрала полные легкие воздуха. У нее кружилась голова, горло саднило. Она закрыла глаза, переждать, пока это состояние пройдет, а когда открыла снова, Дженни стояла на самом краю крыльца с широко распахнутыми глазами и все еще дымящейся сигаретой.

– Проклятье, – вздохнула Мара. Уже открыла рот, чтобы извиниться, но нужные слова не шли.

– Дженни. – Мягкий голос Нила каким-то образом рассеял напряжение. – Все в порядке. Дом нам все еще нравится. Почему бы вам не поехать в офис? Сделайте себе чашечку крепкого кофе, отдохните, а завтра свяжетесь с нами по поводу покупки, договорились?

Дженни бросила сигарету, затушила каблуком. Выглядела она бледной, но кивнула.

– Да, да, конечно. Давайте так и сделаем. Я… – Она взглянула на Мару.

– Простите. – Гнев уже проходил, уступая место глубокому стыду.

Риелторская улыбка Запыхавшейся Дженни обладала удивительной способностью к регенерации. Разогнав рукой оставшийся сигаретный дым, она попятилась прочь с крыльца.

– Все в порядке, милая, не за что извиняться. Все… все хорошо. Возможно, этому дому нужен именно такой человек, как ты.

– Да. Да, наверное.

– Я пришлю все бумаги к вечеру. – Дженни развернулась и пустилась в нелегкий обратный путь по камням. Эта дорога вполне могла бы называться «Долой высокие каблуки». – Счастливо!

– Пока, – прошептала Мара, а Нил махал женщине, сияя улыбкой.

Мара стояла неподвижно, пока ярко-розовая машина Дженни не скрылась за поворотом дороги и ряды темных тонких деревьев полностью заглушили ядовитый цвет. Ей было ужасно, невыносимо стыдно.

Я была свободна четыре года. Весь этот… мусор уже должен был остаться в прошлом. Что со мной не так?

Мара повернулась к Нилу. Он стоял рядом, обнимая ее за плечи одной рукой в знак поддержки и утешения. Положив ладонь ему на грудь, она ощутила биение сердца. Сильное. Ровное.

– Прости меня, Нил. Это было ужасно.

– Ш-ш-ш. – Вторая рука обхватила ее за талию, заключая в теплые объятия. – Иди сюда. Ты еще дрожишь. Не хочешь присесть?

– Уже все в порядке. – Мара прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Травы и древесная стружка. – Спасибо, что разобрался со всем.

– Мне только жаль, что у дома такая неудачная история. Ты все еще хочешь тут жить? Еще не поздно отказаться.

Мара запрокинула голову, выглядывая из-за широкого плеча Нила. Серые стены Блэквуда, украшенные мхом, пятнами лишайника и бесчисленными паучьими домиками, не лишились своего очарования. Наоборот, привлекательность дома росла с каждой минутой, проведенной рядом.

– Да. Совершенно точно хочу. Больше всего на свете.

– Ну хорошо. Давай пообедаем. После еды тебе станет лучше.

– Конечно, мамочка, – согласилась Мара, и Нил, усмехнувшись, поцеловал ее в макушку.

Глава шестая

Следопыты и заблуждения

– Я должен спросить. Ты ненавидишь даже упоминания о духах, но покупаешь дом, в котором якобы водятся призраки. Тебя это не беспокоит?

– Черта с два, – фыркнула Мара, разворачивая бургер. Они сидели за дальним столиком в одном из самых уютных кафе города. Нил взял стейк с двойным салатом, а Мара заказала бургер с двойной картошкой и угрожала добавить к этому еще и панкейки, если не наестся. – Потому что никаких призраков там нет.

Нил наблюдал, как она раскладывает каждый слой своего бургера по отдельным аккуратным кучкам, его голубые глаза искрились весельем. Но залегшие у губ тревожные складки так и не пропали, и Мара знала, что слова риелтора взволновали его.

– Даже несмотря на то, что больше никто не хочет там жить? Даже после того, что пережили другие?

– Есть три простых объяснения. – Поделив обед на равные кучки, Мара приступила к еде. – Во-первых, массовое помешательство. Это случается чаще, чем можно подумать. Представь, что в комнате пять человек. Один говорит: «Вы чувствуете этот запах?», второй подтверждает: «Точно, на вареную капусту похоже». Третий соглашается. И вдруг ты тоже ощущаешь его. Воздух чист и свеж, но из-за того, что все говорят, что пахнет вареной капустой, ты веришь, что тоже это чувствуешь.

– И о Блэквуде все так же заблуждаются?

– Вполне возможно. Это же идеальные декорации для классической истории про призраков: дом серийного убийцы. Всего-то и нужно, чтобы один из жильцов сказал, что видел призрака. И вдруг уже все остальные тоже ощущают чье-то присутствие, утверждают, что двери распахиваются сами по себе. И чем больше людей эти утверждения повторяют, тем быстрее они распространяются. Конечно, скорее всего, без движущей силы не обойтись – нужны люди, которые любят драму так сильно, что изобретают эти истории просто для забавы. А их семьи в блаженном неведении вторят им. Если призраков искать и ждать, ты их найдешь, можешь не сомневаться.

– Так, массовое помешательство. – Нил подтолкнул тарелку со своим салатом к Маре, но она отодвинула ее обратно. – Первое объяснение. Дальше?

– Еще мог быть какой-то физический катализатор. Утечка газа вызывает очень реалистичные параноидальные галлюцинации. А еще множество предполагаемых явлений призраков приписывают электромагнитному излучению, которое может вызвать видения или слуховые галлюцинации, а также ощущение страха.

– Съешь салат.

– Нет. И третий вариант – пожалуй, самый интересный – маниакальный преследователь, только его цель – дом.

– Прошу прощения?

– Сталкеры не обязательно выбирают людей. Иногда их одержимость распространяется на материальные объекты, к примеру, дома. Нечасто, но это случается. Тут вполне мог быть такой одержимый, отпугивающий каждого нового жильца, чтобы заполучить дом в собственное владение. Изготовить фальшивое привидение на удивление легко.

– Ха. Представь только, пытаться уговорить дом получить охранный ордер: «Он тебе не подходит, милый. Он не уважает твои стены».

– Ты как-то несерьезно это воспринимаешь, – нахмурилась Мара.

– Что ты, очень серьезно. Это так важно, чтобы твой дом по ночам чувствовал себя в безопасности.

Мара шутливо шлепнула Нила по груди.

– Ладно, – улыбнулся он, перехватывая ее ладонь и целуя ее. – И что ты будешь делать?

– Все до смешного просто. Во-первых, раз я знаю, что призраков не существует, никакой опасности поддаться массовому помешательству нет. Вызову кого-нибудь проверить утечку газа и электромагнитное излучение. А со сталкерами за столько лет проблема решилась сама.

– Последние жильцы уехали всего двадцать лет назад.

– Да, но не забудь, тянулось это очень долго, с начала двадцатого века. Даже если наш одержимый был тогда подростком, сейчас он уже мертв. Ну или в таком возрасте, что значимой угрозы не представляет.

– То есть вот и все? Все сводится к вареной капусте, газу или сталкерам?

– Именно. Все проблемы Блэквуда решаются парочкой простых инструментов. И он мой! – Мара рассмеялась. Наконец начало приходить осознание, а вместе с ним – почти истерический восторг и нетерпение. – У меня есть дом, Нил. И он только мой.

– Ты заслужила, – радостно улыбаясь, подтвердил он. – Я так рад, что ты нашла место, которое тебе по душе.

– Это невероятно. Оно мне не просто нравится. Я его люблю. Хотя для одного человека дом до смешного огромен. С ума сойдешь, пытаясь навести чистоту. Но на заднем дворе еще и место для сада есть.

– Тебе нравится садоводство?

– Никогда им не занималась. Но мне бы хотелось. – У Мары закружилась голова, и она сгребла оставшуюся еду в сторону.

Нил протянул ей руку, и она с благодарностью уцепилась за нее. Физический контакт помогал успокоиться и сосредоточиться. Нил нежно гладил ее пальцы.

– Возможно, дом не будет казаться таким уж большим, если в нем будет жить еще один человек, – на одном дыхании выпалила Мара, не осмеливаясь поднять глаза. – Хочу сказать, ты бы прекрасно помог его заполнить.

– Да?

– Если хочешь.

– Я не могу оставить маму прямо сейчас, – сжав ее ладонь, покачал головой Нил.

– О. Да, конечно.

Мара попыталась высвободить руку, но Нил не отпускал. Подняв ее подбородок второй рукой, заставляя посмотреть себе в глаза, он продолжил:

– Но так будет не всегда. И тогда я буду рад жить там с тобой. И, знаешь, Дженни была права – дом большой и идеально подходит для семьи. Если ты захочешь.

Ничего красивее его улыбки Мара не видела никогда. Она была рада, что сидит – вряд ли ноги сейчас удержали бы ее.

– Хочу.

– Я люблю тебя, – шепнул Нил.

Мара попробовала наклониться к нему и поцеловать, но столик посередине оказался непреодолимым препятствием. Нил рассмеялся и тоже наклонился, встретившись с ней на полпути, и внутри Мары вспыхнул огонек удовольствия, когда их губы соприкоснулись.

– Мара… – прошептал он, касаясь ее щеки, и притянул ее ближе, чтобы поцеловать по-настоящему.

– Вы закончили? – Ледяной голос официантки выдернул Мару из мечтательного оцепенения, поцелуй прервался, и они с Нилом рухнули обратно на сиденья.

Нил пробормотал извинения, а Мара только подтолкнула тарелки к краю стола:

– Вообще-то, я хотела бы заказать еще блинчики.

Официантка не ответила, повернувшись к Нилу с жеманной улыбкой:

– Что-нибудь для тебя, красавчик?

– Ничего, спасибо.

– Ну разумеется. – Собирая тарелки, официантка не сводила с него глаз, и Мара не могла не заметить, сколько усилий та приложила, дефилируя обратно на кухню.

– Вот нахалка.

Мара привыкла, что к Нилу всегда прикованы все взгляды. Он действовал на людей умиротворяюще, с ним все вели себя непринужденно. Твердая линия челюсти, обаятельная улыбка, мускулы, отчетливо различимые даже под свободной одеждой, тоже определенно не мешали. К счастью для нее, он практически никогда не обращал внимания на чьи-то заигрывания.

– Тебя что-то тревожит, – заметил он, слегка нахмурившись.

Мара потрясла головой и рассмеялась.

– Нет, просто думала, как мне повезло.

– С домом? Да, вообще-то удивительно, что Дженни не предложила его раньше. Наверное, уже отчаялась продать.

– И с ним тоже. – Мара наклонила голову набок. – Но я думала о другом. Как так случилось, что мы оказались вместе, Нил? Почему ты пригласил меня на свидание?

Вокруг глаз Нила появились морщинки, когда он улыбнулся и протянул руку, чтобы погладить Мару по щеке.

– Ты сидела в парке под большим вязом и читала «Эмму». Ты была так прекрасна, что я не мог поверить своим глазам. Минут двадцать собирался с духом, представляешь?

Щеки Мары обдало жаром, и она потянулась за прикосновением, не в силах удержаться.

– И ты все еще со мной. Почему? Внутри у меня одни обломки, а багаж пережитого такой, что на грузовой самолет хватит. Я орала на нашего риелтора. А ты – у тебя все в порядке, ты мог заполучить любую девушку, которую бы захотел…

– Мне нужна ты. – Ласковый и в то же время твердый взгляд Нила не отпускал, не позволял отвести глаз, а каждое слово звучало с полной убежденностью. – Я хочу тебя больше, чем когда-либо хотел какую-либо женщину. Рядом с тобой я чувствую, что я именно там, где и должен быть.

Мара закрыла глаза и прижалась к его ладони щекой.

– Перестань быть таким милым.

– Только если перестанешь быть такой очаровательной.

– Не хочешь отсюда уйти? – подавив смешок, предложила Мара.

– Я не против, но как же твои блинчики?

– Ага, я почти уверена, что официантка плюнет в тесто. Пойдем.

Глава седьмая

Переезд

Запыхавшаяся Дженни оказалась на удивление преданным союзником в борьбе Мары за скорый переезд. Контракт на аренду квартиры действовал только до конца месяца, и Мара дни напролет проводила у телефона, договариваясь об инспекциях, разбираясь с налогами, выискивая необходимые формы и умоляя ускорить процесс, где только возможно. И, конечно, не стоит забывать о бесконечном поиске новой работы.

Они успели. В день завершения арендного договора Дженни вложила Маре в руку ключи от Блэквуд-Хауса, взволнованно прошептав: «Удачи, милая!».

Мара помахала ярко-розовой машинке, ползущей прочь от кондоминиума, а потом раскрыла ладонь, широко улыбаясь потускневшему ржавому ключу.

Мой собственный дом. Может и захолустье, но это мое захолустье.

Поднимаясь по ступенькам в квартиру, она выудила телефон и оставила сообщение Нилу. Он, скорее всего, сможет освободиться с работы только ближе к вечеру. Маре придется набраться терпения: чтобы перевезти немногочисленное имущество, нужна его машина.

Мара крутила дверную ручку, пока та не поддалась, и вошла в свою квартиру в последний раз. Невероятное ощущение: четыре года спустя у нее наконец будет собственный дом. Бесконечные жертвы и экономия оправдали себя.

У нее было немного вещей, которые хотелось бы взять с собой, помимо гардероба. Только телефон, туалетные принадлежности, подарки Нила и сумка с консервами, которые она купила на первое время в Блэквуде. Она не была в доме две недели, с момента последней инспекции, и не хотела принимать решения о серьезных покупках, пока не поймет точно, что именно ей нужно.

Подойдя к окну, она опустилась на пластиковый стульчик. Попыталась вчитаться в электронную книгу в телефоне, убить время, но постоянно проверяла часы, и спустя полчаса тщетных попыток отвлечься отложила телефон и оперлась на подоконник, наблюдая за дорогой. При виде серебристой машины, припарковавшейся у бордюра, сердце ёкнуло. Нил. Наверное, прочитал ее сообщение и ушел с работы пораньше.

Машина была заглушена, значит, он поднимался наверх. Мара поморщилась, оглядывая комнату: за те полгода, что они встречались, она никогда не приглашала Нила к себе. У него дома она была; его семья не была очень состоятельной, но относилась ко вполне среднему классу и даже чуть выше, их дом был украшен с большим старанием и заботой. Фотографии рядами висели на стенах, кучками стояли на украшенных кружевом каминных полках, мебель выглядела старомодно и по-домашнему, в ванной стояли баночки с ароматическими смесями. Полная противоположность квартире Мары.

Она знала, что Нилу у нее не понравится, и надеялась избежать неловкой ситуации, просто не пустив его. Может, получится перехватить его на ступеньках?

От резкого стука в дверь она вся съежилась. Слишком поздно. Мара подошла к двери, глубоко вздохнула, собираясь с духом, и открыла.

– Привет, получил твое сообщение. Готова к… – Нил замер в дверном проеме, оглядывая студию. Матрас Мары – каркас кровати обошелся бы слишком дорого – прислонен к одной стене, переносная плитка, единственная кастрюля, тарелка и ложка стояли у другой. Складывающийся обеденный стол и пластиковый стул жались у окна, а в картонном переносном гардеробе висели ее вещи.

Мара покраснела. В квартире было чисто, вещи убраны аккуратно, стирала она их часто. И подоконник покрасила, найдя полведра белой краски, которую кто-то выбросил. Но все равно она знала, что по сравнению с домом Нила это было жалкое зрелище, и смущение, смешанное с уязвленным самолюбием, сжигало ее изнутри.

Нил сделал шаг в квартиру и выругался. Это ее поразило. Мара никогда не слышала от него ничего кроме «замен» ругательств, таких как «блин», «ёлки-палки» и «ёшкин кот» – его любимых.

– Мара… – начал он и тут же замолчал, поднеся ладонь ко рту. Голос у него охрип. – Ты в самом деле жила здесь?

– Конечно, жила. – Мара скрестила руки на груди в защитном жесте.

Взгляд Нила перебегал с одной стены, где из трещин сочилась влага, на другую, где в углу торчали оголенные провода. Губы сжались в прямую линию.

– Я понятия не имел… ты должна была сказать.

– И что? – Она знала, что в голосе уже звучит воинственная нотка, но ничего не могла с собой поделать.

Нил моргнул, нахмурившись.

– Ты могла пожить у меня. Я знаю, тебе не нравится у мамы, но можно же было вместе снять квартиру…

– Мне не нужно, чтобы ты в доспехах и на белом коне врывался в мою жизнь и решал мои проблемы, – резко перебила она. – Мне было вполне комфортно одной, спасибо большое.

Нил не ответил, но она по глазам видела, как больно его задели эти слова. Злость улетучилась, точно воздух из воздушного шарика.

Вот черт.

Она знала, Нил не осуждал ее. Он корил себя, что не помог. Нил из тех людей, которые всегда всем помогают; желание решать проблемы во многом определяло его личность, так же как любовь к жареной картошке в случае Мары. И видеть проблему, которую он мог решить и не решил, было для Нила настоящей пыткой. Более того, он беспокоился за нее. Даже спустя полгода их отношений, Мара все не могла привыкнуть, что кто-то другой беспокоится о ее благополучии совершенно бескорыстно. И это беспокоило ее так же сильно, как и радовало.

Гордость Мары все еще была уязвлена, но выражение лица Нила заглушило эту боль. Подойдя к нему, она встала на цыпочки, обхватывая за шею. Притянула его голову к себе, пока они не соприкоснулись лбами, а затем улыбнулась, глядя в его широко распахнутые голубые глаза.

– Прости, что я сорвалась. Но я три с половиной года провела без тебя и выжила, помнишь? И я этим горжусь. Я хочу самостоятельно пройти свой путь в этом мире.

Нил тяжело вздохнул. Обхватил ее за талию и притянул к себе, отрезая путь к бегству, но она совсем не возражала. Широкие ладони гладили ее по спине, вызывая приятную дрожь.

– Я знаю, – вздохнул он. – И восхищаюсь этим. Но если бы ты что-то сказала, я мог бы помочь. – Он вздрогнул. – Тебе хотя бы хватало еды? Черт, неудивительно, что ты всегда такая голодная…

Мара поцеловала его, и поцеловала крепко, заставив замолчать. Но позже, отстранившись, не смогла сдержать смеха:

– Господи, нет, все не так ужасно. Я просто ненавижу готовить, а твоя еда всегда безумно вкусная. Послушай, я могла бы найти квартиру получше, если бы захотела. Но вместо этого я хотела накопить на собственный дом. А чем больше денег уходило бы на всякие бесполезные вещи вроде телевизоров, занавесок или… не знаю, декоративных белых заборчиков – или на что там тратят деньги домохозяйки, – тем дольше бы пришлось откладывать покупку дома. Мне было удобно. И не смей жалеть меня, Нил. У меня наконец будет то, чего я всегда хотела, я добилась этого сама и страшно этому рада.

Нил внимательно посмотрел ей в глаза, проверяя, действительно ли это так, затем кивнул.

– Хорошо. В таком случае давай отвезем тебя в твой новый дом. Помочь собрать вещи?

– Погоди секунду. – Коснувшись его губ в последний раз, Мара вывернулась из объятий и, подобрав пустую коробку у изножья кровати, подошла к окну. Она хранила все подарки Нила на подоконнике, чтобы хоть как-то украсить комнату, а сейчас одним движением смела их все в коробку.

– Хватай шкаф, и можем идти.

– А больше ты ничего не хочешь взять? – помедлив, уточнил Нил.

– Не-а. Все фигня. Пойдем. Пора переехать в домик побольше, пусть и такой же разваливающийся.

Нил улыбнулся. Мара именно этого и ждала, наконец почувствовав, что напряжение ушло. Одним быстрым движением он подхватил картонный шкаф, прижал к плечу и вышел вслед за ней из квартиры. В этот раз Мара не удосужилась пнуть дверь, чтобы закрылась.

Глава восьмая

Компромиссы

– Офигеть! Даже если бы парня можно было купить, вряд ли я бы нашла такого, как ты. – Мара, уютно устроившись на непомерно большом пассажирском сиденье, рылась в коричневом бумажном пакете, который ей передал Нил. Выбрать что-то одно было совершенно невозможно. Она вытянула сразу и пирог с мясом, и шоколадный торт, и начала есть их по очереди.

– Там еще кексы, мама испекла, – заметил Нил, наблюдая за Марой краешком глаза и даже не пытаясь скрыть радость. – А еще там действительно вкусный яблочный салат с фундуком…

– Дорогой, милый Нил. Когда же ты поймешь? – Мара нашла контейнер с салатом и нежно ему улыбнулась: – Это всегда можно съесть потом.

Бросив пластиковую коробочку на заднее сиденье, она обернулась на странный гулкий звук.

– Эй, а что это за коробки?

– Просто инструменты.

– С работы?

– М-м-хм.

– Кстати, спасибо, что забрал меня так рано. – Мара с аппетитом вернулась к шоколадному торту. – Тебе пришлось сильно урезать часы?

– Не слишком. Осень в любом случае спокойный сезон, так что, если я сокращу рабочий день, Джоэл возражать не станет.

Нил с партнером вели свой бизнес, с небольшим штатом сотрудников. Партнера, Джоэла, Мара видела всего пару раз и думала, что он слишком приветливый, это явно не было ему на пользу.

– Итак… – Нил побарабанил пальцами по рулю.

Он пытался говорить беззаботно, но Мара слишком хорошо его знала. Прищурившись, она немедленно спросила:

– В чем дело?

– Нет-нет, ничего. Я просто подумал…

– Выкладывай. Я большая девочка.

Нил хмыкнул и немного расслабился.

– От тебя ничего не скрыть, а? Ну ладно. Я знаю, как тебе важно быть независимой. И мне правда, правда это нравится. Но…

– Но ты хочешь помочь, – закончила за него Мара, вгрызаясь в пирог с мясом, чтобы скрыть улыбку. Нил глубоко вздохнул.

– Да. Мы уже долгое время вместе. И я хочу хотя бы изредка что-то делать для тебя.

Мара бросила недоеденные кусочки пирога обратно в пакет и завернула его.

– Ты и так делаешь гораздо больше, чем следовало бы. Постоянно покупаешь мне еду – кстати, я от этого растолстею – и ты уже предложил помочь с ремонтом дома. Я бы сказала, это исключительно большая помощь.

– Вообще-то, именно дом меня и беспокоит. – Нил не отводил глаз от дороги, но Мара видела, что мысли его были о другом – стрелка спидометра замерла на отметке чуть выше разрешенной скорости.

– Продолжай.

– Там же полный бардак, Мара. Крыша вот-вот рухнет, полно гниющей и разваливающейся мебели вместе с кучей дохлых насекомых, и никакой телефонной связи. Если с тобой что-то случится…

– Ты же сам проверил дом и сказал, что все держится прочно. На меня ничего не обрушится.

– Но я же мог ошибаться. Что если пол не выдержит, или вдруг ты наступишь на ржавый гвоздь, или вдруг пахнущий вареной капустой сталкер все еще бродит поблизости?

– Вареной капу… Нил, ты все перепутал.

– Я хочу сказать, что от Блэквуда до города пять часов пешком – машины же у тебя нет. Если что-то пойдет не так, ты окажешься в ловушке, без какой-либо связи с внешним миром. Я не прошу тебя пожить у меня или что-то в этом роде. Просто позволь мне снять тебе номер в отеле, пока мы не разберемся с самыми серьезными проблемами.

– У тебя больше шансов убедить меня съесть один из твоих салатов.

– Мара… – Нил тяжело вздохнул.

– Я знаю. – Она сжала его руку. – Ты хочешь помочь. И я правда, очень ценю это. Но я также совершенно искренне в полном восторге от того, что буду жить в собственном новом доме. Повреждения не такие уж критичные, как ты их описываешь, и, уверена, попадись мне старик-сталкер, защитить себя я сумею. Пожалуйста, ну пожалуйста, не беспокойся ты так обо мне.

Нил прикусил нижнюю губу. Машина двигалась почти на десять километров в час быстрее положенного.

– А ты готова пойти на компромисс?

– Что ты задумал?

– Можно я останусь сегодня с тобой? На всякий случай.

Мара склонила голову набок, стараясь скрыть улыбку до ушей.

– Пижамная вечеринка? Так это не компромисс. Я буду только рада.

Стрелка спидометра понемногу поползла вниз.

– Отлично. Я могу остаться до восьми утра, а потом придется ехать на работу. Так тебе нормально?

– Совершенно. – Но неожиданно кое о чем вспомнив, она удивленно уточнила: – А твоя мама не будет против? – Маре нравилась мама Нила, Пэм, но женщина придерживалась… Мара пыталась подобрать слова, но могла сказать только «традиционных ценностей».

– Я уже предупредил ее, она справится сегодня сама.

– Но мы же будем одни. Вместе. Это же скандал!

Нил только усмехнулся.

– Давай скажем так: я ее единственный сын, и в свои двадцать шесть все еще не женат. Мне кажется, поселись я в борделе – она бы и на это закрыла глаза, если бы в итоге получила внуков.

Мара не удержалась от смеха.

Глава девятая

Дом

Машина свернула с магистрали и поехала по склону в направлении сельской местности. Еще поворот – и уже вместо фермерских угодий вокруг густой лес. Асфальт закончился, сменившись грунтом, а сама дорога сузилась так, что Нилу приходилось останавливаться у обочины, пропуская встречные машины.

Ведущая к Блэквуду дорога находилась вдали от цивилизации. Мара все удивлялась, почему же первый владелец выбрал именно это место? Она знала, грунтовая дорога рано или поздно приведет в другой город, но Блэквуд-Хаус построили практически посередине между двумя островками цивилизации и, судя по всему, никаких соседей рядом не было.

Подъездная дорожка была длиной чуть больше четырех километров. Грунтовка вся была в рытвинах и ухабах, но машина Нила справлялась с ними без особых проблем. Где-то на полпути зеленые и уже по-осеннему желтые деревья уступили место темным чудищам, окружавшим дом Мары.

Последний поворот остался позади, и вот впереди чернеет Блэквуд. Мара вцепилась ногтями в сиденье, чувствуя, как по венам бежит будто наэлектризованное радостное возбуждение. Здание выглядело даже лучше, чем она помнила. Вряд ли, конечно, оно выиграло бы награду «Самый уютный дом года», но у него был характер, и Мару это полностью устраивало.

Остановив машину посреди неопрятного двора, Нил взял ее ладонь в свои.

– Готова?

– Вполне.

Нил открыл багажник, а Мара направилась по выложенной белыми камнями тропинке к крыльцу. Вытащила из кармана бронзовый ключ, вставила в замок, и дверь, нехотя скрежетнув, распахнулась. Мара почувствовала, как ее тянет внутрь, точно засасывает малька в пасть гигантской рыбины.

Прихожая выглядела точно так же, как она помнила. Деревянный пол протяжно заскрипел, стоило ей повернуться на месте. Слева от нее по-прежнему ждала на столе так и не завершенная трапеза, а картина с надписью «Дом там, где сердце» висела на стене в комнате справа.

Дом. Такое теплое слово. Мара всегда жила в зданиях – но не в доме. Подсознательно Блэквуд ощущался как нечто хорошее, нечто правильное, будто она нашла то единственное место на земле, где и должна быть.

За спиной раздались шаги, и вот уже Нил оказался рядом, осторожно поставил ее картонный шкаф в угол комнаты, а затем, скрестив руки на груди, внимательно оглядел прихожую.

– Нужно было нанять кого-нибудь, хоть немного тут все почистить.

– По закону я стала хозяйкой только сегодня утром, – пожала плечами Мара. – Кроме того, какой смысл тратить деньги на то, что можно сделать самой.

Назвать покупку удачной сделкой было безусловным преуменьшением. Мара рассчитывала, что придется потратить все сбережения, но их хватило и на Блэквуд, и еще порядочно осталось. Даже после покупки стройматериалов и черепицы у нее оставалось денег месяца на четыре, если, конечно, обойтись без лишних трат. За четыре месяца уж точно можно найти работу, а в свободное время она как раз сможет обустраивать Блэквуд.

– С чего начнем, босс? – спросил Нил.

Мара, развернувшись на пятках, окинула взглядом лестницу.

– Электричества нет, так что лучше выбрать спальню, пока не стемнело. Чтобы в окно попадал лунный свет.

– Отличный план. Что-то на втором этаже может и найдется; там не такой беспорядок, как внизу, и тепло держится дольше. Можешь пойти на разведку, а я пока принесу кое-какие вещи.

– Встретимся наверху.

Только на середине лестницы Мара задумалась о последних словах Нила.

Кое-какие вещи? Это он про мою коробку с подарками? Или он привез ужин? Было бы здорово, сегодня вечером нужно что-то особенное, а не просто консервированный тунец.

Коридор на втором этаже тянулся в обе стороны от лестницы, и Мара обнаружила там три пустые комнаты. В первых двух окна были разбиты, зато в третьей только треснули. Мара поднесла руку к стеклу и почувствовала холодное дуновение – может, получится прикрыть его какой-нибудь картонкой.

Все другие спальни были с мебелью, но Мара даже думать не хотела, какие насекомые и тараканы могли завестись в старых шкафах и под пришедшими в негодность коврами. Выбранную комнату большой не назовешь, но там по крайней мере было свободно, и паутины под потолком не так много, а на стене вокруг двери остались обои с цветочным узором, хотя и выцветшие, ободранные и потрепанные.

– Мара? – позвал Нил.

– Я здесь!

Он вошел в комнату задом наперед, держа перед собой две коробки, поставленные одна на другую. Те самые, из машины – Мара их узнала и нахмурилась.

– Ты же сказал, там инструменты с работы.

– В некоторых – да, – с извиняющейся улыбкой признал Нил. – Но я захватил и кое-что другое, просто на всякий случай.

– На какой случай?

– На случай если, к примеру, моей любимой девушке будет не на чем спать. – Нил поставил свою ношу в угол. – Или не на чем готовить. – Он поймал Мару за запястье и притянул к себе. – Или ей будет нечем согреться холодной ночью, – продолжил он, касаясь легкими поцелуями ее лица.

Мара, смеясь, только жмурилась.

– Клянусь, ты как чрезмерно заботливая мамочка. Ты не должен так трястись надо мной.

– В самом деле? – приподнял бровь Нил. – Ты собиралась просто спать на полу?

Мара попыталась вывернуться, но Нил держал крепко.

– Конечно же нет. Я собиралась принести один из здешних матрасов и перевернуть.

– Ма-а-ара…

От неподдельного ужаса в его голосе Мара расхохоталась, а Нил, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, прижал ее к груди, отрывая от земли. Мара, запыхавшаяся и счастливая, перестала вырываться.

До встречи с Нилом она ненавидела оказываться в уязвимом положении. Слабость означала страх и позор. Превращала ее в мишень. Это всегда было больно и обидно. Но Нилу удавалось сделать ее совершенно беспомощной так, что ей это нравилось. Объятия всегда были крепкими, но не ограничивали свободу, а слова не ранили. Уязвимость рядом с ним означала безопасность. Так что она обхватила его за шею и позволила себе обмякнуть, пока он обнимал ее и целовал волосы.

– Мара, Мара, Мара… – шептал он. Нежность в его голосе была практически нестерпимой. – Я люблю тебя. Люблю так сильно, что… Пожалуйста, будь осторожна.

На последних словах Мара распахнула глаза: ей послышался страх, будто еще чуть-чуть, и тщательно сдерживаемая тревога вырвалась бы из-за барьеров самоконтроля. Сперва Нил казался таким жизнерадостным – возможно, просто пытался скрыть беспокойство?

Она потянулась к нему, зарываясь пальцами в волосы, и он в ответ прижал ее к себе сильнее.

– Нил. Ш-ш-ш, все хорошо. Все будет хорошо.

– Я знаю. – Глубоко вздохнув и поцеловав в последний раз, Нил мягко опустил ее обратно на пол. Выглядел он немного застенчиво, но по-прежнему держал ее за талию. – Знаю. Ты не девушка, а фейерверк, такая энергичная и целеустремленная. Конечно, у тебя все будет хорошо.

Мара притянула его к себе. Он медлил, и она поднялась на цыпочки, углубляя поцелуй. Ей хотелось большего, одной рукой она приподняла его майку, другой скользнула вверх по голой коже. Нил вздрогнул в ответ на прикосновение, и она растопырила пальцы, касаясь напряженных мускулов.

Раздался грохот, и они, вздрогнув, отскочили друг от друга. Тяжело дыша, оба развернулись: одна из коробок Нила опрокинулась, рассыпав все содержимое по полу.

– Хм. – Нил провел ладонями по плечам Мары и отошел. – Как-то неправильно их поставил. Лучше, наверное, распаковать вещи, пока не стемнело.

– Ага. – Сердце Мары билось как сумасшедшее, сразу от поцелуя и недавнего испуга одновременно. Она пошла за Нилом и открыла первую коробку. Заглянув внутрь и поворошив вещи, она не поверила своим глазам: внутри лежали два спальных мешка – он явно с самого начала планировал остаться на ночь – и подушки. Под ними обнаружились свернутые туристические пенные коврики и небольшой газовый обогреватель. Еще ниже – электрическая плитка и тяжелый переносной холодильник, туалетные принадлежности, аптечка и скотч.

– Где ты все это взял?

– Что-то у меня уже было, остальное купил или одолжил. – Нил в это время собирал рассыпавшиеся вещи во вторую коробку. Мара краем глаза увидела фонарики и батарейки к ним, радио, зонтик, перчатки, мешки для мусора, полотенца и дополнительные одеяла.

– Ты собираешься переехать сюда жить?

Она наклонилась слишком близко, и Нил тут же чмокнул ее в щеку.

– Я-то нет, а вот ты…

– Я собиралась почти все это купить завтра, – проворчала она.

– А теперь можешь пользоваться уже сегодня. Погоди-ка, пол просто отвратительный. Посмотрим, есть ли здесь веник.

Мара только фыркнула, когда Нил вышел, а затем вернулась к холодильнику. Внутри нашлось мясо, хлеб, свежие и сушеные фрукты и пакетик салатных листьев.

– Неисправимый оптимист, – пробормотала Мара, отпихивая салат в сторону. Все остальное она убрала обратно в коробки, чтобы хоть как-то освободить пол, затем встала и вытерла руки о джинсы. Нил был прав, пол был настолько ужасен, что просто грязным не назовешь. Да, ее ждет то еще развлечение – отмыть все комнаты Блэквуда.

Нил вернулся через несколько минут, и не просто с веником и совком, но и с рюкзаком, который забрал из машины.

– Прежние владельцы оставили кучу всего для уборки, хотя швабра, наверное, сделает только хуже. Но ведра с корытами тебе точно пригодятся.

Мара забрала у него рюкзак, подержать, пока Нил подметал комнату.

– Как-то странно, да? Будто они бросили вообще все. Не просто тяжелую мебель, но и одеяла, одежду… даже ужин на столе. Что может заставить семью так спешно уехать и не вернуться?

Нил, а вместе с ним и веник замерли.

– Может, ты была права насчет утечки газа.

– Вряд ли. Дженни удалось организовать подключение газа и воды, пока мы еще занимались документами. Инспектор приходил пару дней назад и сказал, что никаких утечек нет, все в порядке.

– Странно. – Нил собрал мусор в аккуратную кучку, и Мара наклонилась замести в совок пыль, мух, сажу и осыпавшуюся штукатурку. Все это она отнесла в соседнюю комнату с разбитым окном и вытряхнула во двор. Тем временем в спальне Нил уже раскатал оба их спальных мешка и заклеивал трещину в окне скотчем.

Мара обняла его со спины. Нил был таким высоким, что она едва доставала ему до лопаток, но, встав на цыпочки, поцеловала их, одновременно услышав и почувствовав щекой его счастливый вздох.

– Солнце пока не село, пара часов у нас есть, – заметила Мара. – Думаю, стоит составить список того, что нужно починить, самое основное. И тогда завтра я смогу заказать все необходимое.

– Звучит неплохо. – Нил оторвал полоску скотча, и Мара неохотно опустила руки. Бросив моток обратно в ящик, он вытащил оттуда блокнот и две ручки. – Пойдем вместе или разделимся?

– По отдельности получится быстрее.

Нил вырвал листок себе, остальное протянул Маре.

– Давай тогда возьмем разные этажи. Ты хочешь верх или низ?

– Я бы хотела осмотреть первый этаж, пока еще светло. Записывай только что-то серьезное вроде разбитых стекол или прогнивших досок. О красоте можно подумать и потом.

– Вперед. – Нил направился в коридор, а Мара двинулась в противоположном направлении и спустилась по лестнице. Начав со столовой, она в первую очередь внесла в список разбитые окна и прогнившую от влаги часть стены, а затем перешла в кухню.

– Ну и ну, – пробормотала Мара. Там царил настоящий хаос. Поверхности были усыпаны крысиными и тараканьими экскрементами, а кастрюли, тарелки и сковородки валялись как попало. Судя по темным пятнам на тарелках, прежние владельцы собирались мыть посуду только после ужина.

Грязные кастрюли можно было выбросить, но те, что остались в шкафу, казались отличного качества, как и многие тарелки и столовые приборы.

Не считая беспорядка, кухня в целом выглядела исправной – придется еще проверить газовую плиту, но это можно сделать и потом, так что Мара двинулась дальше. За кухней была прачечная, с древней стиральной машинкой и сушилкой у стены. Открыв крышку стиральной машины, Мара поспешно вернула ее на место, закрыв нос рукой. Вещи так и остались там, плесневеть и тухнуть, и запах стоял тошнотворный. Похоже, вещи придется стирать в городе, прежде чем она сможет позволить себе новую машинку.

Дверь из прачечной вела на задний двор и практически выпадала из косяка. Мара осмотрела ее и решила, что будет достаточно новых петель и замка, и записала их в блокнот.

Вернувшись в кухню тем же путем, она выбрала другую дверь, которая вела в, как она предположила, комнату отдыха. Мебели там было мало, только крошечный квадратный телевизор с торчащей сверху антенной, две разваливающихся кушетки, деревянный стол с двумя стульями и шкаф. Открыв дверцу, она ойкнула: выскочившая крыса промчалась мимо и скрылась в кухне. Поморщившись, Мара проводила мелькнувший хвост взглядом и вернулась к полкам, на которых нашлась небольшая коллекция игр. Она узнала «Монополию» и «Морской бой», остальные были незнакомыми.

Послышался скрип, и Мара закрыла дверцы. Прислушалась, но только через пару секунд различила в равномерных однообразных звуках покачивание кресла-качалки в гостиной. Наверное, Нил спустился. Но как он так быстро закончил наверху?

Мара двинулась на звук, пройдя через вторую дверь в комнате отдыха в, судя по всему, библиотеку. Деревянные полки, тянущиеся по стенам, выглядели прочными, но почему-то оказались пустыми. За библиотекой начиналась гостиная, и Мара помедлила на пороге: картина со словами «Дом там, где сердце» висела на стене рядом с ней, камин так и стоял пустой и холодный, будто умоляя о паре поленьев и искорке. Кресла выглядели еще более побитыми молью, чем пару дней назад, если такое вообще возможно, а кресло-качалка покачивалось туда-сюда с тягучим скрипом. Кроме Мары в комнате никого не было.

– Нил? – позвала она.

– Все в порядке? – приглушенно донесся его голос откуда-то сверху.

Мара какое-то время смотрела на медленно раскачивающееся кресло, затем подошла и поставила ногу под обод. Движение прекратились, все смолкло.

– Да, все в порядке.

Вернувшись в центр комнаты, она записала себе: «Сквозняк в гостиной, источник не обнаружен, возможно, камин?».

Все окна в комнате были целыми, разве что по одному стеклу шла трещинка. Мара записала и это тоже и направилась в прихожую. Дверной проем немного прогнил, несколько половиц выперло. Сделав пометку, она открыла дверь и выглянула наружу.

Солнце уже садилось. Мара привыкла жить в центре города, где деревья были роскошью, а здесь темные стволы, хоть и тонкие, тянулись далеко ввысь, густыми кронами закрывая закат и напустив теней в дом.

Слава богу Нил догадался взять фонарики.

Поднявшись на второй этаж, она увидела Нила в конце коридора, делающего быстрые пометки про «залатать стену» там, где древесина разрушилась так, что остались дыры размером с кулак. На звук шагов он обернулся и улыбнулся Маре:

– Ты закончила внизу?

– Худшее позади. Придется выбросить кучу всего, но кое-что неплохо сохранилось.

– Удачно, а? – Тепло в голосе Нила было искренним, хотя напряжение еще читалось на лице.

По дороге обратно к их временной спальне Мара взяла его под руку.

– Готов поужинать?

– Безусловно! Надеюсь, стейки подойдут?

– Никогда меня не бросай.

Глава десятая

После заката

Мара составляла список первоочередных покупок, а Нил тем временем возился со своей переносной плитой. Мара бы никогда не призналась ему, но в ней росла невероятная благодарность за его предусмотрительность. Она-то уже готовилась подобрать из мебели Блэквуда что-то не совсем сгнившее, а в чистом спальном мешке и свежей подушке было что-то успокаивающе-прекрасное, не говоря уже о фонариках и обогревателе. С наступлением ночи воздух постепенно остывал, и Мара уютно укуталась в один из пледов Нила.

– Осмотреть крышу времени не хватило, – сообщил он, выкладывая стейки на раскаленную сковороду. – Снаружи она выглядит довольно скверно, но, к счастью, прямо сейчас нам ничего не грозит. Все потолки на этом этаже в порядке, что удивительно – я ожидал увидеть по крайней мере повреждения от воды. Это хорошие новости. Значит, работу над крышей можно будет отложить на потом, а пока заделать дыры на первых двух этажах.

– И сколько это может занять времени?

Нил призадумался.

– Ну… у нас всего две пары рук, но каркас дома вроде бы прочный. Если других осложнений не обнаружится, основной объем работ мы сможем закончить недели за две, а все покрасить и навести косметический блеск – за следующие полгода.

– Полгода – не так и плохо.

– Совсем нет. Конечно, нужно еще провести электричество. Это задачка помасштабнее, и я ей заняться не смогу. Поспрашиваю знакомых, посмотрим, может, кто-то сделает скидку.

Нил перевернул стейки, и комнату наполнил запах жареного мяса. Мара глубоко вдохнула.

– Нил, ты лучший!

– Не правда ли? – От этой озорной улыбки Мара рассмеялась, а он, стремительно развернувшись, сел рядом с ней. – Не могу обещать приезжать каждый день, но Джоэл вроде не должен возражать, если следующие пару недель я буду работать только до обеда. Смогу приезжать к тебе около трех и оставаться до вечера.

Мара опустила голову ему на плечо.

– Мне бы очень этого хотелось, но маме ты тоже нужен.

Он кивнул. Его мать последнее время справлялась не очень, с тех пор как потеряла мужа восемь месяцев назад, и Нил вернулся в родительский дом, ухаживать за ней. Он говорил, Пэм часто бродит по дому безо всякой цели, погруженная в свои мысли, и забывает поесть, если его нет рядом.

Это беспокоило Мару. Она слышала истории о парах, умирающих в течение года друг за другом – либо от горя, либо потому, что никак не могли смириться с настолько круто изменившейся жизнью, и очень надеялась, что Нилу не предстоит преждевременно потерять и мать тоже.

Теперь он оказался в непростой ситуации. Единственный ребенок в семье, заботиться о матери мог только он. Нил и так разрывался между работой и домом, а переезд Мары лишь добавит ему хлопот. Даже просто остаться на ночь было огромной жертвой с его стороны. Насколько Мара знала, со смерти отца он не проводил так много времени вне дома.

Нил вернулся к плите, снял стейки. Последние две недели, с момента покупки до переезда в Блэквуд, у Мары крутилась в голове одна мысль. Помедлив, она облизала губы, прежде чем спросить:

– Как дела дома?

На нее Нил не смотрел, но ответил вполне жизнерадостно:

– Не так уж плохо. Доктор говорит, что можно постепенно снижать дозу снотворного. Она по-прежнему время от времени выглядит растерянной, но глубоких провалов в памяти больше не было. Она знает, какой сейчас год и тому подобное.

Мара опустила взгляд на сложенные руки.

– Скажи, если это очень грубо с моей стороны, но ты не думал, что твоей маме может стать лучше в новой обстановке?

– Думал, – вздохнул Нил, устраиваясь рядом и передавая ей тарелку со стейком, картофельным салатом, готовыми бобами и горстью салатных листьев, которые Мара уже видела в холодильнике. – Я предлагал ей на той неделе, но она только сильнее расстроилась, и я не стал давить. Возможно, окажись она в другом месте, где об отце ей ничего бы не напоминало, маме стало бы лучше, но в то же время она еще не готова его отпустить. И вряд ли простого переезда будет достаточно – нужна новая цель в жизни. А сейчас ей нечем себя занять, не на что тратить время.

У Мары пересохло во рту.

– Знаешь, в Блэквуде ведь столько комнат. Как только починим крышу, вы с мамой сможете переехать сюда. Я… не знаю… может, она захочет помочь украсить его, превратить в настоящий дом, или…

Нил молчал очень долго. Мара боялась на него смотреть – боялась сомнения, нежелания в его глазах. Но когда все же подняла голову, увидела только удивление и искреннюю благодарность.

– А ты точно не против?

– Думаю, нет, – неловко пожала плечами она. – То есть я бы попросила не приносить в мой дом ничего религиозного, ну или по крайней мере держать все это в ее комнате, но… я не против жить с ней, если это мой дом. Есть разница, понимаешь?

– Мара… – слегка осипшим голосом начал Нил. Крепко поцеловав ее в лоб, он широко улыбнулся. – Спасибо. Не знаю, пойдет ли она на такое, наверное, еще как минимум несколько месяцев не захочет уезжать, но может это как раз то, что нужно.

– Правда?

– Правда.

Прижимаясь к плечу Нила, Мара не могла сдержать улыбку. В груди разлился жар. В отличие от квартиры или маленького коттеджа, в Блэквуде было достаточно места для всех троих, чтобы при этом никто никому не мешал. Пэм женщина приветливая и мягкая, а Мара любила Нила больше всех на свете. Втроем им будет хорошо.

Подобрав красиво лежащую горку салата, она подкинула листья на тарелку Нила. Он только застонал.

Глава одиннадцатая

Шаги в темноте

Когда Мара толкнула дверь в ванную, с зубной щеткой в одной руке и с фонариком в другой, из зеркала на нее взглянуло причудливо искаженное отражение. Большое зеркало над раковиной раскололось, от области поражения размером с теннисный мячик расходилась паутина трещин, превратив поверхность в арт-объект из комнаты страха. Мара увидела два десятка собственных карих глаз, моргающих в осколках, и скорчила рожицу.

Ремонт требовался всей комнате: фарфоровая ванна была вся в сколах, по одной стороне шли трещины – ее, скорее всего, придется менять. Крышки унитаза не было, от стен отвалилось несколько плиток, которые теперь валялись среди собравшейся по углам пыли и мертвых насекомых.

Воду подключили в то же время, что и газ, но это вовсе не означало, что по трубам она действительно пойдет. Двадцать лет – долгий срок. Повернув кран, Мара прислушалась к устрашающим скрежещущим звукам, которые раздались сначала где-то под ногами, а потом загромыхали по всему дому. Кран, содрогнувшись, выплюнул в раковину темно-красную воду.

Мара охнула и отступила на шаг. Она знала, что это только ржавчина, но цвет был такой насыщенный, что легко было представить, что это кровь. Мара завороженно наблюдала, как струя, окрасившая фарфор алым, постепенно светлеет и наконец становится прозрачной. Подождав еще пару минут, она набрала пригоршню и осторожно попробовала.

Вода оказалась на удивление холодной и перенасыщенной минералами, но вкус не был неприятным, так что Мара, поставив фонарик на раковину вместо лампы, быстро почистила зубы.

Над ее головой раздалось какое-то эхо. Закрыв воду, Мара посмотрела наверх. На какое-то время воцарилась тишина, но потом скрип повторился, приближаясь к ванной с другой стороны.

Старое дерево скрипит под ногами. Наверное, Нил все-таки пошел проверить крышу.

Мара снова включила воду. Шаги прошли дальше по чердаку, пока наконец не стихли, но затем вернулись, топая прямо над головой. В раковину посыпались тонкие струйки трухи и пыли.

В покрытом паутиной трещин зеркале мелькнуло движение, и Мара вздрогнула, оборачиваясь к дверному проему. Там стоял Нил, бледный, с широко распахнутыми глазами.

– Ты слышала? – шепотом спросил он.

Мара снова выключила воду, уронив щетку в раковину. Подняв голову, прислушалась к шагам, которые дошли до конца чердака, развернулись и продолжили размеренное движение.

– Черт побери. – Во рту пересохло. Часть ее хотела верить, что это просто скрипит старое дерево, остывая вместе с воздухом, но раздававшиеся с определенной частотой скрипы ни с чем не спутать. На чердаке кто-то был.

Нил осторожно подошел ближе и в тусклом свете нащупал ее руку. Голубые глаза, обычно светящиеся оптимизмом, сейчас были наполнены страхом, пока они вглядывались в потолок.

Нахмурившись, Мара решительно схватила фонарик с полки.

– Оставайся здесь. Я все выясню.

– Ты с ума сошла? – прошипел он, стискивая ее запястье и не давая выйти. – Ты вообще ужастиков не смотрела? Только мы разделимся, как нас обоих убьет твой варено-капустный сталкер!

– А ты прямо зациклился на этой метафоре, – прищурившись, заметила Мара. – Ладно, можешь пойти со мной, если хочешь.

– Или, ты только подумай, – нарочито легким тоном возразил Нил, хотя напряжение выдавал выступивший на лбу пот, – мы можем сесть в машину, уехать прямо сейчас и не умереть ужасной смертью.

– Никто не собирается умирать ужасной смертью. Десять против одного, что это какой-нибудь бездомный, решивший, что может переночевать в брошенном здании, или ребенок, которого подловили на слабо. Можешь подождать здесь, если хочешь, но я собираюсь поговорить с нашим гостем.

– Одну я тебя туда не пущу.

– Тогда пойдем вместе. Не понимаю, что в этом такого.

Шум стих, и Мара с Нилом одновременно посмотрели в ту сторону, где не так далеко от них остановился чужак.

– Пожалуйста, – умоляюще прошептал Нил.

– Нет уж. – Мара дернулась к выходу, и Нил, не желая отпускать ее, пошел следом.

– Давай хотя бы нож возьмем.

– Да, разумное решение. Только не врывайся туда и не размахивай им, как сумасшедший. Я хочу все решить мирно, идет?

Подобрав небольшой кухонный нож, оставшийся после ужина, Нил вытер его о джинсы с таким видом, будто жалел, что вместо него не мясницкий тесак. Мара ждала в коридоре, поглядывая на лестницу в другом углу, на случай если нарушитель решит спуститься, но все было тихо.

– Готов? – спросила она подошедшего Нила.

Нил взял фонарик и себе, так что уже два луча скакали из стороны в сторону, выхватывая из кромешной темноты небольшие фрагменты потемневших деревянных стен.

– Это безумие. – Вот и все, что сказал Нил, подходя к лестнице: он явно не хотел, чтобы на чердак Мара поднялась первой.

Ведущие наверх ступеньки оказались узкими и хлипкими, и добраться до преграждающего путь люка бесшумно не представлялось возможным.

– Заперто с этой стороны, навесной замок, – прошептал Нил. – Кто бы там ни был, спуститься к нам он не может.

– Сломать получится?

Вздох.

– Возможно. Выглядит ржавым.

Нил ударил концом фонарика по замку, еще, и на третьем ударе тот со звоном сорвался вниз. Бросив на Мару последний умоляющий взгляд, который она так же оставила без внимания, Нил сделал глубокий вдох и толкнул люк.

Металлические петли нехотя застонали, и Нил поднялся еще на несколько ступенек. Высунувшись по плечи, он тут же завертелся, осматриваясь, а спустя пару мгновений поднялся до конца. Мара забралась следом.

Чердак занимал пространство над всем этажом. В самом центре крыша была так высоко, что Мара не могла ее коснуться, даже вытянув руку вверх.

Потоки лунного света, проникающие сквозь дыры в крыше, рисовали на полу странные пятнистые узоры. По всему помещению стояло больше сотни ящиков, а белая ткань саваном покрывала массивные громоздкие предметы. Сухие листья ковром устилали половицы. Мара посветила фонариком в дальний угол, но не заметила и тени движения.

– Ау?

Никто не ответил, и она, подтолкнув Нила локтем, кивнула, показывая, что пора приступить к поискам. Шумно сглотнув и поудобнее перехватив нож, Нил двинулся к ближайшим ящикам.

– Мы знаем, что ты здесь, – сообщила Мара, двигаясь по другой стороне, параллельно Нилу. – И слышали твои шаги. Я не злюсь, но хочу, чтобы ты ушел. Это частная собственность.

Шорох листьев под ботинками и их поверхностное дыхание оставались единственными звуками в комнате. Подойдя к высокому предмету под белым полотном, Нил сдернул с него ткань. Под ней оказалось высокое зеркало в полный рост.

– Если покажешься, мы дадим тебе спокойно уйти, – продолжила Мара, дотянувшись до непонятного предмета слева от себя и обнаружив под мебельным чехлом гардероб. Она открыла дверцу, но внутри было пусто. – Обвинений мы предъявлять не будем.

Фонарик в руках Нила легонько дрожал, послушно освещая каждую темную щель или укромный уголок по мере продвижения. Глубокие тени обманчиво играли с воображением, так что Мара двигалась вдоль стены медленно и методично, проверяя все, до чего могла дотянуться. Когда они столкнулись с Нилом в дальней части чердака, Мара уже стучала зубами от холода.

– Мы его пропустили? – одними губами спросил Нил.

Мара, нахмурившись, покачала головой. Они оба все тщательно осмотрели, в этом сомнений не было – обыскали все, каждую нишу и уголок, где мог спрятаться человек. Развернувшись в обратную сторону, Мара дошла до самой внушительной дыры в крыше. Если остальные были не больше ее головы, то в эту легко можно было пролезть целиком. Не обращая внимания на слабые звуки протеста за спиной, Мара протиснулась в дыру по пояс и поводила фонариком туда-обратно, оглядывая крышу. Никого. Тогда она посветила сперва на лужайку перед домом, затем на кусты и деревья у подъездной дорожки.

– Скорее всего, – начала Мара, протискиваясь обратно, – он выбрался через эту дыру и спустился по стене дома. То есть не хотел, чтобы его поймали, так что убежит быстро.

– Ладно, – с облегчением кивнул Нил и на всякий случай еще раз посветил фонариком по углам чердака. – Ладно, отлично. Но как же мне это не нравится, Мара!

– Ха! Понимаю. – Мара отвернулась от неба, видневшегося в неровном проеме. – Пойдем. Стоит обыскать дом перед сном, но, уверена, сегодня ночью все будет тихо.

Петляя между ящиками, обходя сломанную мебель, они дошли до люка. Мара, притормозив у большой картонной коробки, легонько толкнула ее ногой, приоткрывая. Внутри стопками лежали старые видеокассеты.

– Как думаешь, это последние владельцы оставили?

– Не знаю, сколько они здесь жили, но некоторые вещи кажутся… ну, древними. – Нил махнул фонариком в сторону потускневших и исцарапанных напольных часов. – Каким-то ящикам может и двадцать лет, но остальные чуть ли не рассыпаются. Может, многие жильцы оставляли здесь ненужные вещи.

Дойдя до лестницы, Мара осторожно сошла по узким ступенькам. Спускавшийся следом Нил закрыл за ними крышку люка.

– Ну что, готов к поискам? На всякий случай? – потягиваясь, напомнила Мара.

– Я иначе не усну.

– Конечно. Успеем осмотреть больше, если разделимся… – Нил нахмурился, а Мара хихикнула, шутливо пихнув его плечом. – Успокойся, я пошутила.

Верхний этаж они прошли быстро. Мара стояла в коридоре, наблюдая одновременно за обеими лестницами, а Нил по очереди проверял каждую комнату. Спустившись на второй этаж, они повторили схему: Мара следила за лестницей и главным входом, а Нил кружил по комнатам. Когда он, выглянув из гостиной, пожал плечами, Мара уже не сомневалась, что в доме больше никого нет. Стараясь улыбаться шире, а дрожащие руки спрятать, она подошла к нему:

– Видишь? И никого не убили.

– Ага, – вздохнул Нил, будто бы расслабляясь. – А ты знала, что у тебя есть подвал?

– У меня есть подвал? – удивилась Мара.

– Есть. Я было подумал, что это шкаф, но там есть дверь, которая ведет на лестницу.

– Ничего себе, ну и дом – не перестаю удивляться. А где?

Нил проследовал за ней, когда она уже метнулась к кухне.

– В стене комнаты отдыха. Но я его не проверял, слой пыли достаточно толстый, туда никто не заходил.

– Что ж, давай проверим сейчас! – Пробежав через кухню в указанном направлении, Мара обнаружила за кушеткой узкую дверь, настолько слившуюся со стеной и обстановкой, что она ее проглядела, когда осматривала комнаты. Дернув за ручку, Мара тут же закашлялась от взметнувшейся пыли.

– Слушай, может, отложим спуск по устрашающим ступенькам на потом? – со страдальческим выражением предложил подошедший Нил. – Ну, знаешь, полезем туда не в полночь?

– Нет. – Мара посветила фонариком на каменные стены и ступени: лестница была узкой, идти придется по одному, но, в отличие от остального дома, там не висели клочья паутины. Ее обдало холодом. – Я никогда не жила в доме с подвалом и хочу посмотреть, на что это похоже.

Нил скривился.

– Ну давай же! Отличная игра, решим, что страшнее: подвал или чердак?

Нил сморщился еще сильнее.

– Тебе не нужно идти, если не хочешь, – заверила его Мара уже через плечо. Не успела она пройти и трех ступенек, как услышала шаги Нила.

Подвал оказался глубоким: когда пол наконец выровнялся, Мара дрожала, а дыхание вырывалось облачками пара. Обернувшись вокруг себя, она посветила фонариком во все стороны.

Какое разочарование. Подвал вовсе не тянулся под всем домом, а оказался не больше той спальни, которую они выбрали себе на ночь. Помещение было совершенно пустым, не считая толстого слоя пыли и пятен на одной из стен.

– Наверное, трубу прорвало, – пробормотала Мара, проведя пальцами по темно-красной кляксе. – Придется вызвать кого-нибудь посмотреть.

– Мне кажется, или здесь гораздо холоднее, чем должно быть? – Нил стоял, обхватив себя руками и часто дыша. – Мы же под землей, здесь не должно быть никаких перепадов температур.

– Наверное, камни удерживают холод. – Мара последний раз оглядела комнату и вздохнула. – Что ж, не очень впечатляюще, но я хотя бы теперь могу сказать, что у меня есть подвал. Готов подняться в местечко потеплее?

– Прошу, пожалуйста.

Глава двенадцатая

Привидения

Мара лежала в спальном мешке, протянув руки к газовому обогревателю, и прислушивалась к звукам льющейся воды из ванной, где умывался Нил. На исследование дома они потратили много времени, и телефон Мары показывал почти полночь. Батарейка неумолимо садилась. Без электричества к утру он перестанет работать.

Она проверяла сеть весь вечер: большую часть времени сигнала не было, но порой появлялось одно-два деления. Лучше, чем она ожидала. Связь с внешним миром будет ограниченной, но хотя бы будет.

Нил закрыл кран и прошел по коридору. В дверях он остановился, улыбаясь Маре.

– Что? – спросила она.

– Ты выглядишь очень мило. – Он наконец вошел в комнату и закрыл за собой дверь. – Мне нравится, когда у тебя распущенные волосы.

– Правда? Я бы носила их так чаще, вот только у меня врожденная лень, а с хвостом забот меньше. Разве не очаровательно – незначительное удобство мне важнее твоего счастья.

Нил рассмеялся, забираясь во второй спальный мешок.

– А мне нравится, веришь? Ты – личность. Ты сильная. – Он коснулся ее шеи, ласково перебирая пряди. – Я действительно люблю тебя, Мара.

– Это совершенно точно взаимно. – Его пальцы дотронулись до нежной кожи под подбородком, и сердце Мары затрепетало.

Жар обогревателя приятно грел кожу, в спальном мешке было неожиданно уютно, и ее уже начало клонить в сон, когда Нил заговорил:

– Можно тебя спросить кое о чем личном?

– О чем именно?

Нил заговорил не сразу. Когда повисшая тишина стала совсем уж неловкой, Мара перевернулась на другой бок, к нему лицом. Нил медлил, прикусив губу, и Мара ободряюще погладила его по щеке.

– Все в порядке. Спрашивай.

– Ты нечасто говоришь о своем детстве.

Ох.

Мара убрала руку.

– Не о чем говорить. Мои родители сумасшедшие. Я – нет. Я сбежала, и теперь моя жизнь наконец-то начинается правильно.

Нил гладил ее по голове, но ей хотелось, чтобы он перестал. Было жаль портить приятные ощущения неприятными воспоминаниями.

– Я знаю, что они занимались спиритуализмом. Пытался узнать побольше про это все, но далеко не продвинулся. Это верование распространилось в девятнадцатом веке, если не ошибаюсь?

– Все так. – Она закрыла глаза. – «Приходите на спиритический сеанс к миссис Смит в эту субботу. Поздоровайтесь со своим покойным мужем, посмотрите, как стол поднимается в воздух». Многие восприняли это как забавную новинку.

Нил молчал, но Мара знала, что ему любопытно. Глубоко вздохнув, она продолжила:

– Конечно же, среди всей аристократии, превративший спиритуализм в своего рода салонное развлечение, даже спорт, были и те, кто искренне, на самом деле верил – как и в случае с любой сумасбродной теорией. А у некоторых таких важных исследователей были дети, и у их детей дети, и… в конце концов родилась я.

– Спиритуалистов осталось немного, да?

Мара неловко пожала плечами. Ей очень хотелось сменить тему, в груди уже поселилась ноющая боль.

– Когда я росла, казалось, что в это верит целый мир. Но только потому, что родители приглашали к нам таких же бредящих приятелей. Почти каждый день заглядывали друзья, рассказывали о своем опыте, планировали встречи или обсуждали сообщения из мира мертвых. Такой герметичный мирок. Людей с другими взглядами либо вычеркивали из нашей жизни, либо они вычеркивали нас. Меня не приглашали поиграть с соседскими детьми на нашей улице. Они устраивали дни рождения, а я наблюдала из окна, но так никогда и не…

– Мара, Мара, прости. Ш-ш-ш… – Нил коснулся ее лба быстрым, озабоченным движением, пытаясь разгладить гримасу боли. А Мара и не заметила, что морщится.

– Я в порядке. – Она заставила себя расслабиться.

Нил взял ее за руку и поцеловал пальцы.

– Не будем говорить об этом, раз так ты так расстраиваешься. Мне очень жаль, прости.

– Все в порядке. С той частью моей жизни покончено. – Слова, что она как заклинание повторяла каждое утро все эти четыре года. – Больше меня оно не коснется.

Перекатившись на спину, она глубоко вздохнула и задержала дыхание, уставившись в потолок. Разводы и пятна от воды на сером дереве напоминали рисунки, и Мара позволила глазам рассматривать их.

– Отвечая на твой вопрос, вряд ли вообще кто-то остался. От тех теорий камня на камне не оставили, даже несмотря на рост популярности спиритуализма в викторианской Англии. Медиумы были просто фокусниками, утверждавшими, что у них прямая связь с мертвыми. Ловкость рук, колокольчики на ботинках, подсадные утки и многое другое – все, чтобы обмануть публику. Они двигали карандаши и клочки бумаги, задували свечи. А все эти хлопки, стуки и звоны колокольчиков? Тоже дело рук медиумов, как и что-то посложнее, вроде левитирования стола или призрачных фигур. Все придумано и сделано руками человека.

– А как подделывали призраков?

Мара только фыркнула.

– Белое платье, белила на лицо – и вот уже помощник неожиданно появляется из-за занавески, пугает толпу и вновь прячется во всеобщей суматохе. Большинство сеансов проводили в темноте, с парой свечей максимум, так что обмануть доверчивых участников было несложно.

– Надеюсь, ты меня не возненавидишь, но, похоже, было весело.

Мара снова повернулась к Нилу. Несмотря на тяжесть в груди, губы сами растянулись в улыбке.

– Уверена, многим нравилось именно это – эдакие фокусы. Но люди продолжали верить, несмотря на доказательства обратного – в том-то и проблема. – Улыбаться расхотелось. – Порой мне не дает покоя, как же так: мои родители не дураки. У папы степень по биологии, а мама почти все мое детство работала в службе экстренной помощи. Они не были изгоями, ничего такого, но они искренне верили, что с ними говорят призраки. Даже спустя десятки лет в этой системе, где всем заправляют шарлатаны и поверившие им простофили, мои родители так и не поняли, как их надули.

– Такие убедительные фокусы?

– Я видела их насквозь. Все рухнуло, когда мне было одиннадцать, и из кармана медиума выпал колокольчик. До того времени я слепо верила, но вскоре семена сомнения дали всходы, и я видела лишь обман. И с тех пор все паранормальные явления можно было легко объяснить. А доступ в интернет помог разобраться с уловками похитрее.

Нил притянул Мару к себе, обнимая, и она уткнулась ему в плечо.

– Так тебе правда нравится этот дом? – спросил он.

– Я его обожаю.

– Хорошо. Я рад.

Мара приоткрыла один глаз, посмотреть на него.

– А вот тебе он не нравится.

Молчание. Лишняя доля секунды, и словам «Это очень милый дом» Мара уже поверить не смогла.

– Ага. Ты его ненавидишь.

– Нет, нет. Не ненавижу. Я просто… ну… не доверяю ему.

– Потому что тут жутко?

– Солнышко, я смотрел фильмы ужасов, которые были не такими пугающими, как этот дом.

– Если станет слишком страшно, всегда можешь обнять меня, – хихикнула Мара, устраиваясь поудобнее.

– Хм-м-м. Могу поймать тебя на слове.

Глава тринадцатая

Беспокойная ночь

Она стояла в хозяйской спальне лицом к окну, выходящему на задний двор. От ярко-алого заката сам воздух будто тоже покраснел.

«Это просто сон, – поняла Мара. – И не особо приятный. Надо проснуться».

У нее за спиной что-то скреблось и царапалось. Попробовав обернуться, она обнаружила, что движения стали медленными, точно она двигалась в густом сиропе. Мебель выглядела богато, вовсе не рассыпающейся на части, вместо лохмотьев дорогой плюш. По всей комнате валялись подушки, перевернутые стулья, кисточки, украшения, чашка с водой – все раскатилось по полу. Развороченная кровать с балдахином на четырех столбиках лишилась двух занавесей.

Звук шел от двери. Там сидела женщина в длинной шелковой рубашке, светлые волосы рассыпались по плечам. Если бы не запавшие щеки и маниакально-безумный, затравленный взгляд, она показалась бы Маре красивой.

Женщина уставилась на Мару, тяжело дыша, но через пару мгновений вновь принялась царапать дверь. Часто-часто, без остановки. Дерево под сломанными ногтями окрашивалось красным. Задыхаясь, она что-то монотонно повторяла, и Мара, похолодев от ужаса, завороженно двинулась к женщине, продираясь сквозь густой воздух.

– Беги, беги, беги, – нараспев повторяла женщина, будто уже и не знала, что эти слова означают. Обернулась к Маре через плечо, и лицо ее исказил безумный, отчаянный ужас. – Человек с топором идет.

Задыхаясь, Мара резко села. Моргая, оглядела комнату, дрожа от холодного ночного воздуха.

Нил во сне обнимал ее за талию, вытянувшись в спальном мешке, лунный свет укрывал его квадратиком одеяла. Мара смотрела, как его грудь мерно поднимается и опускается, чувствуя, как понемногу успокаивается собственный пульс.

Это был только сон. Слишком много впечатлений на ночь, вот и все.

Она потерла глаза, выдохнула, легла обратно. Влияние сна понемногу ослабевало, но сердце еще встревоженно колотилось. Глубокой ночью здание уже не казалось таким гостеприимным, будто за то время, что Мара спала, изменилась сама его природа. С Нилом храбриться было легко, особенно когда он так осторожничал. Но теперь Нил спал, и тьма вместе с пугающей неподвижностью поглотила всю ее оставшуюся смелость.

Где-то в глубине дома что-то скрипнуло, низко, протяжно. Волоски на руках встали дыбом, и Мара стиснула зубы. Это просто кресло-качалка, опять сквозняк. Не о чем беспокоиться.

Звук будто проникал сквозь стены, впитываясь и в Мару тоже. Глядя в потолок, она ждала, когда же все стихнет. Пятна на дереве начали казаться импровизированным тестом Роршаха: еще только пару часов назад можно было разглядеть целый набор фигурок, лиц, а теперь, ночью – только пятна крови, расползающиеся в тех местах, где десяток душ потеряли жизни.

Дверь захлопнулась. Мара ойкнула, вцепившись в руку Нила. Он заворочался, меж бровей пролегла тревожная морщинка, но затем снова расслабился, так и не проснувшись.

Это просто сквозняк. В этом доме больше отверстий, чем в дереве, которое облюбовал дятел. Конечно, все двигается, когда дует ветер.

Мара посмотрела в окно. На фоне темного неба она видела кроны деревьев. Те были зловеще неподвижны.

Постоянный скрип вгрызался в мозг. Мара скрестила руки на груди, сжав кулаки, чтобы не чувствовать, как дрожат пальцы.

Просто не обращай внимания и засыпай, – велела она себе.

К скрипу присоединился второй звук: где-то всхлипнул ребенок. Жалобный плач разнесся по дому, отражаясь от стен, и Мара вдруг уже не могла вздохнуть. Этому должно быть какое-то объяснение. Обязательно должно. Может, ветер свистит в какой-то щели. И страшно только потому, что сейчас ночь.

Рыдания сменились тихим иканием, но потом возобновились, сливаясь со скрипами кресла в чудовищной хаотичной симфонии. Мара крепко зажмурилась и зажала уши ладонями, но звук не стихал. Кровь неслась по венам гораздо быстрее, чем положено у того, кто спокойно лежит. Нервы Мары уже были как натянутая струна, которая от каждого стона и всхлипа натягивалась все туже, и наконец лопнула.

Она осторожно вывернулась из-под обнимавшей ее руки и из спального мешка, стараясь не разбудить Нила. Здание и так его беспокоило, не стоило усугублять дело ночными звуками. Он что-то пробормотал, но не проснулся.

Мара, стуча зубами от холода, подхватила куртку с ближайшей коробки, просунула руки в рукава и поплотнее запахнулась, влезла в кроссовки. Взяла фонарик, но включила его только в коридоре.

Луч света заметался по деревянным стенам и приоткрытым дверям. Крадучись, Мара прошла мимо хозяйской спальни, и тут дверь с грохотом захлопнулась, обдав ее воздухом. Она едва удержалась от вскрика, прикусив щеку.

– Это просто ветер, – сказала она себе. – Просто ветер. Просто…

Как по команде, дверь медленно, будто с трудом открылась снова, тихий стон почти заглушили неутихающие рыдания и назойливый скрип кресла-качалки. Мара зашла внутрь, оглядываясь в поисках чего-то тяжелого, припереть дверь. У кресла стояла скамеечка для ног, и Мара, зажав фонарик в зубах, потащила ее к выходу.

Дверь захлопнулась у нее за спиной, и она от неожиданности прикусила фонарик сильнее. Взяв его в руки, Мара обернулась. Зарубки, так похожие на отметины ногтей, отчетливо виднелись в кругу света. «Беги, беги, беги. Человек с топором идет».

Мара судорожно выдохнула. Дернулась к двери, но не успела коснуться ручки, как ужасная мысль закралась к ней в голову.

Что если дверь заперта? Что если ты попала в ловушку, прямо как та золотоволосая женщина, обреченная царапать дверь и молить о пощаде сгущающиеся тени?

– Заткнись, – шепотом велела себе Мара прерывающимся голосом. Холодный металл ощущался так, будто может ударить током, когда она повернула ручку. Дверь послушно открылась, и Мара с облегчением выдохнула, даже не осознавая, что все это время задерживала дыхание.

Толкнув створку к стене, она подтащила скамеечку в качестве стопора и вернулась в коридор.

Шум внизу не стихал, скорее наоборот, стал громче. Но из ее спальни не доносилось ни звука: Нил, видимо, еще спал.

Мара сбежала по ступенькам, ступая на самый краешек и почти бесшумно, на первом этаже сразу же повернула в гостиную. Кресло-качалка бешено раскачивалось, даже подпрыгивало при каждом движении, грозя вот-вот опрокинуться. Мара с опаской приблизилась, вытянув руку к окну, но никакого сквозняка не было, ни дуновения.

Стенания не смолкали, усиливая давящее ощущение.

Действительно звучит точно детский плач. Неудивительно, что предыдущие владельцы запаниковали.

Мара медленно повернулась в поисках источника звука, и с легкостью его нашла: камин. Ну конечно. Дымоход, должно быть, забился, и поэтому ветер так свистит.

Готова спорить, ветер дует на кресло-качалку как раз под нужным углом.

С по-прежнему вытянутой рукой Мара двинулась к камину. Плач неожиданно оборвался.

Ветер стих, и кресло-качалка тоже постепенно замедлилось и остановилось. Мара подождала, но тишину больше ничего не нарушало. В Блэквуде воцарился покой.

Мара повернулась обратно к лестнице, но тут же замерла.

Нет уж, еще раз просыпаться я не хочу, – решила она, и, подхватив кресло-качалку за спинку, оттащила его от окна к противоположной стене с вышивкой «Дом там, где сердце». Должно сработать.

Она уже повернула обратно в холл, как в отдалении неожиданно раздался чей-то голос, и она вздрогнула.

– Мара?

Нил проснулся. В голосе звучала тревога, и Мару кольнуло чувство вины.

– Я здесь, все в порядке! – Она бегом поднялась по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Нил встретил ее в коридоре, выглядя еще более растрепанным, чем обычно.

– С тобой все хорошо?

– Конечно, – рассмеялась Мара. – Не съест же меня дом.

– Ха, да, конечно. – Убежденным Нил не выглядел, и они в обнимку вернулись в комнату. Мара надеялась, что ее дрожь он не почувствует.

Глава четырнадцатая

Сообщения

Мара постепенно пробуждалась ото сна. Ей было тепло, удобно, она чувствовала себя утомленной, но светившее прямо в лицо солнце мигом прогнало усталость. Потянувшись, она позвала:

– Нил?

Под тяжестью обнимавшей ее руки было уютно, и Маре не хотелось будить Нила – он мог бы поспать еще немного, но, казалось, они и так проспали. Она попробовала выскользнуть из спального мешка, но Нил тут же зашевелился, пробормотав, что еще ночь.

– Уже утро. – У Мары не получилось скрыть улыбку. – И ты прямо рыба-прилипала.

Нил, сонно промычав что-то, только притянул ее еще ближе.

– Ну, ты сам напросился, – не выдержала Мара и ущипнула его сквозь спальный мешок. Нил тут же проснулся, моргая.

– А… что?

– С добрым утром! – Мара чмокнула Нила в губы, пока он не успел ничего сообразить. – Пора вставать.

– Уф. – Нил прижался лбом к ее лбу. – Засыпай, Мара. Еще слишком рано.

– Солнце уже высоко.

С трудом обернувшись к окну, Нил застонал.

– Кошмар! Я опоздаю на работу. – Выбравшись из спального мешка и встряхнувшись, он улыбнулся ей: – Будешь яичницу с беконом на завтрак?

– Не хочу заставлять тебя опаздывать, – начала она, но тут же спохватилась: – Погоди, ты правда привез бекон?

– Еще полчаса погоды не сделают, и да, привез. – Потянувшись, он подал Маре руку, поднимая ее на ноги. – Иди переодевайся, а я пока приготовлю.

В ванной Мара сменила пижаму на джинсы и старую футболку: утром она собиралась начать уборку, поэтому выбрала ту одежду, что не жалко. Включать воду в ванне она не рискнула, поэтому ополоснула лицо и руки в раковине и попыталась как-то пригладить волосы напротив треснутого зеркала.

К ее возвращению комната уже наполнилась ароматом жареного бекона, а Нил переоделся в рабочую одежду и сейчас копался в пакетике с салатом из холодильника. Мара устроилась на спальном мешке рядом, скрестив ноги.

– А ты упорный. Но я не поддамся, даже ради бекона.

Положив горсть салата себе, Нил с кривой усмешкой убрал мешочек обратно:

– Ладно, в этот раз ты победила, так и быть. Я позвонил Джоэлу, предупредил, что буду к девяти тридцати, до этого надо еще успеть проведать маму, но пара минут у меня все равно есть. Тебе нужно с чем-то помочь?

Мара взяла полную тарелку с яичницей, беконом и кусочком хлеба.

– Я справлюсь. Начну с уборки, выброшу ту художественную инсталляцию из столовой, так что вечером сможем поесть за нормальным столом.

– Звучит отлично. В коробке как раз есть перчатки, мусорные мешки и защитные маски.

– Маски? – скорчила рожицу Мара, подцепляя кусочек бекона.

– От плесени. И не беспокойся о дырах в стенах, я приеду после работы и сам все заделаю. – Нил поспешно закидывал еду в рот. – Телефон у тебя здесь ловит?

– По большей части, – кивнула Мара, не упоминая, что аккумулятор разрядился. Нилу просто необходимо решать все проблемы, и чем меньше ему о них сообщать, тем спокойнее он будет. Нил и так разрывался между работой, мамой и новым домом Мары, не хватало еще, чтобы он тратил время и пытался зарядить ее телефон.

– Отлично. Звони мне, если вдруг что – уйду с работы пораньше. Ну, если нужна будет помощь или захочешь уехать…

Как же он все-таки переживает из-за дома.

– Я отлично справлюсь, даже не сомневайся. Дел по уши, скучать не придется.

Нил только нахмурился, дожевывая сэндвич.

– А куда ты, кстати, ходила ночью? Я проснулся, а тебя нет.

– Не могла уснуть, слишком много впечатлений, – соврала Мара. – Пошла на разведку. А теперь выметайся, пока не побил все мыслимые рекорды по опозданиям.

– Я сначала уберу…

– Даже не думай, я сама, – заверила она, сдергивая куртку Нила с коробки и встряхивая. – Передавай маме привет.

– Передам. Звони, если понадоблюсь. И, Мара…

– Да?

– Люблю тебя. – Нил поцеловал ее, и сердце сладко замерло. Она ответила на поцелуй, затем впихнула куртку ему в руки и подтолкнула к двери. А потом, перейдя в комнату на другой стороне дома, выглянула из окна, наблюдая, как машина набирает скорость, удаляясь по направлению к городу.

Вздохнув, она прислонилась к окну, но тут же отпрыгнула, поморщившись. И тут грязь. Что ж, все равно пачкаться. Лучше начать пораньше.

Мара вернулась в комнату, выключила обогреватель и разобрала остывшую плиту. Помыла посуду в раковине и оставила все сохнуть на одной из коробок, а пластиковые тарелки отправила в мусор. Затем, оторвав от рулона еще один мусорный мешок и вытащив перчатки, про которые говорил Нил, она спустилась на первый этаж.

Неубранный стол с остатками еды завораживал, она почти жалела, что нельзя все оставить как есть. Вместо того чтобы по очереди собрать все тарелки, она подхватила хрустящую накрахмаленную скатерть за углы и связала в узел вместе с содержимым. Все вместе отправилось в мусорный мешок, который она отнесла в прихожую.

Благодаря скатерти само дерево стола от воздействия времени практически не пострадало, а после мытья поверхность блестела почти как новенькая. Затем Мара занялась восемью деревянными стульями, стирая пыль и часто ополаскивая тряпку. В результате получился обеденный стол, к которому даже Нил не сможет придраться.

– Что у нас дальше? – пробормотала Мара, вздыхая и поворачиваясь к кухне. Естественный выбор, но также и самое грязное помещение дома. Нехотя надев маску, взяв еще один мусорный мешок и охапку ветоши, следующие четыре часа она провела, выбрасывая все, что уже нельзя было спасти и отчищая остальное.

– Черт возьми. – Мара прислонилась к еще влажной кафельной стене и поводила плечами, разминаясь. Окинула взглядом проделанную работу: ей нравилось считать себя закаленной, она думала, что спокойно относится к любой гадости, но кухня оказалась настоящим кладбищем для тараканов и мышей разной степени разложения. Оставалось надеяться, что здесь вредителей привлекли остатки еды, а в других комнатах она с ними не столкнется.

В кухне было две плиты: одна газовая, которую, надо думать, установили последние владельцы или кто-то незадолго до них, и дровяная печь. Попробовав включить газовую плиту, Мара с радостью обнаружила, что она еще работает. Печь наполовину развалилась, но все равно выглядела рабочей, если не забывать открывать заслонку.

Мара потянулась в карман, проверить время в телефоне, а потом вспомнила, что он так и лежит, разряженный, наверху. Выглянув из окна, она предположила, что время близится к полудню. Нил говорил, что приедет около трех. Что еще можно успеть?

Она старалась двигаться по дому в наиболее логичном порядке, то есть комната отдыха и гостевые комнаты в любом случае оставались на потом. Готовить и нормально есть уже можно, так что, судя по всему, заняться следовало ванной комнатой и спальней.

Поднявшись наверх, Мара по мере сил отдраила раковину и туалет, но зеркало с самой ванной трогать не стала, – их все равно менять, – и перешла в спальню. Свернув временную постель и упаковав плиту, Мара еще раз начисто вымела пол и уже собиралась уходить, как взгляд зацепился за изодранные обои.

Интересно, сложно будет их снять? Дерево под ними должно было хорошо сохраниться, так ведь?

Нож Нила вместе с другими столовыми приборами так и остался с утра лежать на коробке, и Мара, взяв его, подошла к стене у двери. Аккуратно провела ножом, отрезая полосу, и потянула за край. К ее восторгу, за прошедшие годы клей совершенно высох, и бумага с неожиданной легкостью отошла от стены. Под ней действительно оказалось дерево, так что Мара лишь удвоила усилия, срывая длинные клочья и сворачивая их в комок. Она уже сделала шаг к мусорке, как заметила на дереве следы краски.

Во всяком случае, она надеялась, что это была краска. Темно-коричневое нечто складывалось в слова, и Мара смогла разобрать «Ш ДОМ ЭТО» и фрагменты других букв. Нахмурившись, она продолжила очищать стену, пока не сняла все обои. Лучше бы она этого не делала.

ЭТО НАШ ДОМ ЭТО НАШ ДОМ

ЭТО НАШ ДОМ ЭТО НАШ ДОМ

ЭТО НАШ ДОМ ЭТО НАШ ДОМ

Глава пятнадцатая

Обломки

Эта фраза повторялась бесчисленное множество раз, где-то едва читаемая, написанная самыми разными буквами. Мара, помрачнев, внимательно изучала стену.

– Теперь это мой дом, – пробормотала она, отпихнув гору обрывков в сторону. Краска, местами в царапинах, выглядела потертой, будто кто-то сначала пытался ее отмыть, а потом заклеил дешевыми обоями. – Проклятье. Придется искать новую спальню.

Где-то вдалеке послышалось урчание мотора, и Мара бросилась в другую комнату, где из окна увидела подъезжающую машину Нила. Она не знала, сколько времени, но, похоже, Нил приехал раньше, чем обещал.

Поспешив вниз, она как раз успела распахнуть ему дверь – и очень вовремя, так как Нил шел задом наперед с несколькими коробками в руках.

– Привет, красавица. – Он опустил коробки и поцеловал ее в щеку. – Похоже, утро у тебя выдалось трудовое.

Мара с гордостью кивнула на заставленный мусорными мешками угол:

– Отмыла кухню, и как минимум одна плита работает. А как у тебя на работе?

– Один из сотрудников, и мы до сих пор не знаем, кто именно, заделал стену, прежде чем проложили проводку. Теперь придется ее сносить и начинать все заново. А так не на что жаловаться.

– Ну не знаю, в такой ситуации я бы нажаловалась от души. – Мара заглянула в одну из коробок: – А ты подготовился, – кивнула она на сваленные в кучу инструменты.

– И готов спорить, что единственно нужный я и забыл. – Присев на корточки, Нил открыл другую коробку: – Я и тебе кое-что привез. Держи.

Мара протянула руку, и Нил передал ей USB-фонарик, перцовый баллончик и тазер.

– Это электрическая мухобойка, что ли? – спросила она, поднимая шокер на уровень глаз.

– Просто на всякий случай. – В глазах блеснуло беспокойство, но он поспешно улыбнулся. – Я не могу ночевать здесь каждый день, как бы мне ни хотелось. Так что хочу быть уверен, что ты в безопасности.

– Перестраховщик. – Мара с нежностью сжала его руку и убрала устройство в карман.

– Привез тебе еще кое-что. – Улыбка Нила стала шире и естественнее, и он повернулся к двери. – Пойдем, покажу.

Мара, скрестив руки, ждала на крыльце, пока Нил открывал машину.

– Что за… – пробормотала Мара, наблюдая за появляющимся из багажника двухместным диванчиком. – Как ты вообще его туда впихнул?

– В детстве много в тетрис играл, – усмехнулся Нил и, крякнув, взвалил кушетку на плечо.

Мара только головой покачала, когда он со своей ношей прошел мимо.

– Погоди. Мы так не договаривались, ты его купил? Сколько он стоил?

– Друг хотел выбросить, а я решил, что тебе может понравиться – будет, где присесть. – Нил пригнулся, протаскивая подарок через парадную дверь. – Куда хочешь поставить? В гостиную?

– Говоришь, друг выбросить хотел? – сощурилась Мара, заходя следом. – Наверное, устал смотреть на этот прекрасный совершенно новый диванчик.

– Хочешь сказать, я вру? – спросил Нил, поставив предмет спора перед камином.

– Нет. – Мара прикусила губу. – Но ты отводишь глаза с самого начала, как только заговорил об этом.

– Ха! – Нил наконец повернулся к ней и робко улыбнулся: другого ответа Маре и не нужно было.

– Забирай обратно. – Она с трудом сдерживала раздражение. – Благотворительность мне не нужна.

– Мара…

– Нет. Мне жаль, что ты с таким трудом привез его сюда, но я сама могу купить себе мебель, спасибо большое.

Нил вздохнул, демонстративно пожав плечами:

– Какая досада. Что ж, раз он тебе не нужен, отвезу на помойку.

– Не прикидывайся. Просто отвези обратно в тот магазин, где ты его купил.

– Друг хотел его выбросить. А больше никому из моих знакомых диван не нужен, так что…

– Уф. – Мара потерла переносицу. Нил был решительно настроен идти до конца и, очевидно, собирался выполнить свою угрозу и действительно выбросить подарок на помойку. А удобный диванчик бы не помешал. Да и цвет приятный…

– Отлично, оставляй. Но не думай, что меня это радует!

– И я тебя люблю. – Нил быстро чмокнул ее в щеку, пока она не успела отмахнуться, и Мара против воли улыбнулась.

– Так, тебе нужна какая-то моя помощь или могу идти залатывать стены?

– Стены, пожалуйста. А я займусь спальней наверху. – В груди неприятно ёкнуло при воспоминании о сорванных обоях и словах под ними. Нил все равно так или иначе узнает, и лучше если от нее. – Я сняла обои в нашей комнате, а под ними очень много граффити.

– Что за граффити? – выудив пару перчаток из заднего кармана джинсов, уточнил Нил.

– Ну… ерунда какая-то.

– И что ты недоговариваешь? – Прищурившись, Нил внимательно смотрел на нее.

– Ничего особенного, – широко улыбнулась Мара, но Нил только сильнее нахмурился, отложил коробку и пошел к лестнице. Вздохнув, она поднялась следом.

– Ох, – вырвалось у Нила, прочитавшего послание. – И кто это написал?

Мара взяла его под руку.

– Я бы сказала, что вандал. Ведь вокруг этого места ходит дурная слава, тут водятся призраки, так? Готова спорить, какой-нибудь ребенок в каникулы забрался сюда и разрисовал стену, чтобы усилить атмосферу. А следующие владельцы, по всей вероятности, не оценили, но не смогли позволить себе заменить деревянные панели и просто поклеили обои сверху.

Нил стиснул ее руку.

– Переберись в другую комнату. Без надписей на стенах.

– Как скажешь, босс.

Мара прошлась по спальням, а Нил вернулся вниз, к инструментам, и вскоре оттуда уже доносились стук и жужжание. Во всех пустых комнатах окна были разбиты, так что в конце концов она выбрала ту, где кроме целых стекол была еще и мебель. Очистить все будет непросто, но так и так придется половину выкидывать.

Окна новой комнаты также выходили на задний двор. Когда-то она была оформлена в голубых тонах, но покрывало и занавески сильно выцвели. Сначала Мара сдернула и скрутила простыни и другие тряпки, затем вытащила из каркаса матрас. Она успела спустить его до второго пролета лестницы, когда заметивший ее Нил бросился помогать.

– Так и спину сорвать можно, – возмущался он, забирая матрас.

– Да все с моей спиной в порядке, но спасибо.

Бросив матрас в угол крыльца, чтобы самим же не споткнуться, Нил вернулся в столовую. Зашедшая следом Мара присвистнула при виде увеличившейся дыры в стене.

– Все не так плохо, как кажется. – Взявшись за гвоздодер, Нил сбросил еще одну поврежденную доску на пол. – Закончу с ней и поеду домой. Боюсь, заплатка будет выделяться на фоне остальных досок, но эту твою суперстаринную эстетику просто не повторить – хотя ты можешь покрасить их в тот же цвет.

– Если стена будет похожа на «Титаник» за несколько часов «до», а не «после», я уже буду счастлива.

Фыркнув, Нил принялся за работу, а Мара, сжав его плечо напоследок, вернулась к своей.

Решить, что выкинуть, а что оставить, оказалось нелегкой задачей. Как только она разобралась с рухлядью, то есть с матрасом, испорченными коврами и полуистлевшими занавесками, Мара осмотрела деревянный каркас кровати, шкаф и комод. К ее удивлению, шкаф с комодом оказались пустыми и вполне крепкими, а вот кровати не так повезло. Матрас в какой-то момент начал гнить, и некоторые рейки основания тоже сгнили. Она пнула одну из них, и та сломалась. Этой кровати было явно больше двадцати лет, да и новой она явно стоила дешево.

Нечего было и думать, чтобы протащить ее сквозь дверной проем целиком. Мара попробовала разделить каркас на части, но дерево держалось намертво. Ворча, она вернулась на первый этаж.

Нил работал быстро. Поврежденные доски он вытащил, обнажив опорные балки, и теперь замерял нужную длину привезенных с собой новых панелей.

– Я заплачу за них, – кивнула Мара в сторону стройматериалов. – Просто отдай чек.

– Не беспокойся об этом.

– Нил. – Она прищурилась, заговорив с едва заметной угрозой: – Я приму твою помощь, и даже соглашусь на твой диван, но только если ты перестанешь за все платить из своего кармана. Отдай чертов чек.

– Ладно, ладно. Вот же упрямица. – Нил перепроверил измерения, затем опустился на корточки. – Позже поищу. Тебе нужна помощь наверху?

– А? А, да, ты топор случайно не привозил?

Брови Нила поползли вверх.

– Нет, но вчера я наткнулся на шкафчик с инструментами в прачечной, посмотри там, может, повезет. А зачем он тебе?

– Хочу разобрать кровать, с топором будет проще всего.

Нил вскочил и бросился за Марой, которая уже успела уйти в кухню.

– Стой, что? Уверен, есть способы и попроще…

Но Мара уже открыла ящик и обнаружила в углу большой топор.

– Нет-нет, он прекрасно подойдет. – Смахнув паутину и вытащив его на свет, она подняла орудие на уровень глаз, взвешивая в руке.

Встревоженно хмыкнув, Нил отвел топор в сторону, чтобы лезвие не указывало Маре в лицо.

– Ты так скорее себе что-нибудь отрубишь.

– Работа с топором у меня в крови! Видимо, кто-то из предков был дровосеком.

– Совсем не обнадеживает.

– Тебе не о чем беспокоиться. – Мара попробовала опустить топор и тупым концом ткнуть Нила в грудь, но стоило сместить центр тяжести, как ее сразу же повело в сторону. Нил отступил на пару шагов, во избежание кровопролития. – Занимайся стенами дальше. Я с кроватью разберусь раньше, чем ты тут закончишь.

– Господи, – пробормотал Нил. – Дай хоть я тогда сам.

Но Мара прижала топор к груди и проскользнула мимо.

– Ни за что! – крикнула она с лестницы, бегом поднимаясь по ступенькам, не обращая внимания на просьбы Нила подождать. Чуть не вписавшись в стену при повороте, она добежала до спальни. Кровать стояла у окна, и Мара, подойдя к ней, занесла топор над головой, позволив гравитации самой опустить металл на дерево. Лезвие попало в крепление у изголовья и застряло. Мара попыталась высвободить его, дергая за ручку туда-обратно, но топор даже не шевельнулся. Обернувшись, она увидела Нила в двух шагах у себя за спиной и улыбнулась как можно нежнее:

– Не будешь ли ты так любезен, чтобы вытащить топор?

– Мара. – Нил, судя по всему, боролся с улыбкой. – Мой моральный долг – не дать тебе отрубить себе же голову. Вчера ты пообещала иногда идти на компромиссы. Так давай попробуем договориться. Можем разнести кровать в щепки, если хочешь, но только это сделаю я.

В последний раз дернув топор, Мара вздохнула:

– Ну ладно, хорошо. Вперед, мистер Рыцарь-на-белом-коне.

Мозолистые руки ласково коснулись ее лица, убирая прядь волос, и этого простого жеста оказалось достаточно, чтобы в ее груди тут же начали лопаться пузырьки счастья. Отойдя к стене, она смотрела, как Нил одной рукой выдергивает топор.

И почему я опять спорила?

Она улыбнулась еще шире, наблюдая, как Нил четким, отработанным движением взмахнул топором. Под футболкой проступили мускулы, и в этой его позе, устойчивой, напряженной, с высоко поднятой головой, было что-то настолько притягательное, что устоять было невозможно.

А ведь так гораздо веселее!

Нил с кроватью разобрался быстро. У него, похоже, было врожденное чувство определять самые слабые места и разрубать их одним ударом. Через минуту перед Марой осталось только изголовье, изножье и груда реек, ножек и подпорок.

– Дерево не трогай, – велел Нил, прислонив топор к стене. – Посадить занозу как делать нечего, сам все вниз отнесу.

– Или… – Она подошла ближе, пригляделась. – Оно сухое. А у меня есть камин. Давай растопим?

Нил обдумал идею, будто взвешивая ее убийственный потенциал для Мары лично, потом кивнул.

– Может, и неплохо получится. Если подождешь до завтра, привезу горячий шоколад и зефиринки.

– О да!

Блэквуд-Хаус становился для Мары местом открытий. Ее первый настоящий дом. Первый подвал. Первый уютный вечер у камина.

Она пнула одну из сломанных реек, и тут в обломках мелькнуло что-то белое.

– Что я говорил о занозах? – застонал Нил, когда Мара наклонилась, чтобы вытащить квадратик белой бумаги. Это была маленькая черно-белая фотография, Мара поднесла ее к окну, на свет, и чуть не поперхнулась.

На фото был изображен мужчина средних лет, с густыми бровями, пышными белыми усами и баками. Покрой костюма, слегка мутное, размытое изображение наводили на мысль, что снимок был сделан либо в конце девятнадцатого, либо в начале двадцатого века.

– Какого черта… – ошеломленно пробормотала Мара.

– Ха, он выглядит как первый весельчак на вечеринке, – заглянув ей через плечо, хмыкнул Нил.

– Это мой прапрадедушка.

Глава шестнадцатая

Виктор Барлоу

В неловкой тишине Нил сконфуженно кашлянул.

– Прости. Уверен, он был очень приятным человеком.

– Не-а. – Мара уронила фотографию и встряхнула руками, будто могла испачкаться от простого прикосновения. – Он был известным спиритуалистом. Первым в нашей семье, если верить родителям. Откуда тут вообще взялся этот снимок?

– Вероятно, завалился в щель в раме, и выпал, когда я разрубил основу.

– Но… но… что он делает в моем доме? – Ужасная, гнетущая паника поселилась в груди. Дышать было тяжело, горло сдавило, будто холодные руки медленно схватили ее и медленно сжимали. Я задыхаюсь. Мара схватилась за шею, пытаясь избавиться от ощущения, помешать невидимому воздействию, пятясь прочь от фотографии на полу. Нил оказался рядом в мгновение ока. Теплые, уверенные ладони бережно обхватили ее руки и отвели от горла, на котором еще чуть-чуть и проступили бы синяки. Склонившись, он зашептал ей на ухо:

– Тише. Успокойся. Все будет хорошо. Расслабься.

– Да, – ловя ртом воздух, выдавила Мара. – Я в порядке.

– Иди сюда. – Нил притянул ее к себе.

Мара вцепилась в его рубашку и зарылась лицом в плечо, пережидая, пока не стихнет странный порывистый свист в ушах. Горло отпустило, и теперь она дышала мелкими рваными вздохами.

– Это мой дом. – Ее поразило, как слабо, даже надломленно звучал собственный голос. – Я купила его, чтобы он стал местом, свободным от моего прошлого. Так что он тут делает?

– Ты говорила, он был знаменит. – Руки Нила продолжали успокаивающе гладить ее по спине уверенными движениями. – А все считали, что в Блэквуде водятся привидения. Что если кто-то из владельцев нанял его поговорить с духами?

– И… что? Он оставил фото как прощальный подарок? – Мара рассмеялась, но смех ее звучал почти истерически. – Готова спорить, он был из тех придурков, кто именно так бы и поступил.

– Ш-ш-ш, Мара. Идти можешь? Пойдем вниз.

Мара позволила Нилу проводить себя на первый этаж и устроить на одном из стульев в столовой. Пока Нил ходил по кухне, искал стакан, мыл его и наливал воду, она не отрываясь смотрела в дыру в стене, наблюдая, как от легкого ветерка колышется сорная трава вокруг дома.

Нил присел рядом и почти силой вложил стакан в ее руку.

– Держи, попей и тебе станет лучше. – Он снова ободряюще коснулся ее плеча, но Мара едва заметила. Потрясение уступало место злости. Это же нарушение! Ее дом – ее убежище – посмел замарать какой-то заурядный медиум из ее собственной семьи, семьи, с которой она больше не хотела иметь ничего общего.

Да как он посмел войти в мой дом!

– Хочешь покрасить стены в каких-нибудь комнатах? Текстура дерева выглядит мило, но у одного из моих приятелей остались лишние пара банок белой краски, если хочешь.

Моргнув от удивления при такой неожиданной смене темы, Мара со смешком заверила:

– Я в порядке. Ты не должен пытаться меня отвлечь.

Нил вздохнул. Его пальцы по-прежнему успокаивающе касались спины Мары, рисуя узоры сквозь футболку.

– Ох, Мара, мне очень жаль. Фигово, да?

– Совершенно отвратительно. – Жадно выпив воду, она отставила стакан, успокаиваясь, и злость уступила место холодной решимости. – Но знаешь что? Мне плевать. Как и на убийства. Мало ли что случилось с этим зданием сотни лет назад, сейчас это просто хороший дом. Мне все равно, даже если Виктор сам построил этот чертов коттедж. Он ему больше не принадлежит.

– Его так звали?

– Виктор Барлоу, да. Он был моим прапрадедушкой. У родителей в гостиной висело его фото. Противный тип, а? Но у них он был вторым по идеальности в мире после чая масала. Мне кажется, у него было не все в порядке с головой. По всей видимости, у него было много – в очень саркастичных кавычках – «новаторских спиритических теорий». То есть, он был мастером в надувательстве публики и выкачивании денег. – Мара мрачно усмехнулась. – Прости, что втянула тебя в эту дурацкую историю со своим прошлым.

– Я просто рад, что ты больше не задыхаешься. – Нил уткнулся лбом Маре в плечо. – Хочешь, я сам выброшу снимок?

– Будет просто замечательно. Спасибо. – Она ласково подтолкнула его локтем. – За все.

– Всегда пожалуйста.

Мара повернулась к новому выходу на улицу прямо из стены и к неспешно покачивающемуся бурьяну. День постепенно уступал место вечеру, тени становились глубже.

– Ты не против пораньше поужинать?

– Хорошая идея, тем более что я привез свежую еду. Начнешь готовить? А я пока закончу со спальней.

– Давай. Надо успеть побольше, пока светло, да?

Выбросить Виктора из головы оказалось на удивление легко, разбираясь со старомодной плитой. Утренняя эйфория улетучилась, но настроение все же не испортилось окончательно, так что, когда Нил вернулся помогать с бургерами, Мара почти снова почувствовала себя самой собой.

Поставив в центр стола фонарик, вертикально, чтобы он светил в потолок, они сервировали стол, разложив вымытые Марой приборы и тарелки. За ужином Нил, оживленный и счастливый, рассказывал несметное множество новостей, сплетен и историй о соседском коте. Мара почти поверила, что он забыл о ее срыве, но тут он отставил тарелку в сторону и самым обычным тоном спросил:

– Ничего, если я сегодня останусь на ночь?

– Что? – Мара нахмурилась поверх булочки. – А как же твоя мама?

– Она справится. И к тому же я не успел заделать дыру – мог бы завтра утром закончить, перед работой.

Отложив гамбургер на тарелку, Мара благодарно взглянула на Нила.

– Это правда очень мило. Но я справлюсь, маме ты нужен больше.

– Мне бы не хотелось оставлять тебя на ночь одну. Особенно после…

– Я большая девочка. Ничего страшного не случилось, – улыбнулась Мара, осознав, что говорит искренне. – Поезжай домой и отдыхай.

– Поедем со мной? – В последний раз попытался Нил.

– Не-а. И даже если забыть о родственниках, мой дом все равно гораздо прикольнее твоего. И не забудь – ты обещал мне камин завтра вечером.

– С горячим шоколадом. Я помню.

Мара наклонилась ближе, поцеловать его, и он подался ей навстречу, обнимая за шею. Момент был восхитительный, и все же она неохотно отстранилась.

– А теперь уходи, красавчик. До завтра.

Стоило шуму двигателя стихнуть вдали, приятное тепло в груди от ощущения Нила рядом пропало. Она постояла на крыльце еще несколько минут после того, как серебристая крыша скрылась из виду за темными деревьями. Мара поежилась, застегивая куртку. Четыре года бежать от семьи – и вот они уже наступают на пятки.

– Нет. – Стиснув зубы, Мара вошла в дом. – Их здесь нет. Вот уже много десятков лет.

Но они были, – напомнил внутренний голос. – И не просто какой-нибудь кузен или чудаковатый дядюшка, а именно он. Как его родители называли? «Величайший спиритуалист века», да? «Вдохновение». Они надеялись, что ты пойдешь по его стопам.

– Нил прав. Он наверняка просто приехал сюда провести сеанс или что-то такое. Может, ночевал в спальне для гостей и выронил фотографию. Или он даже мог не приезжать, а фотографию сохранили его почитатели.

Но теперь дом осквернен.

– Теперь это мой дом! – вскрикнула Мара, и голос ее эхом прокатился по пустому зданию. – Мой! Ты не можешь меня здесь достать!

С потолка посыпалась пыль. Где-то справа от нее раздался скрип, затем стук, и Мара обернулась к гостиной.

Кресло-качалка, вновь стоявшее у окна, пришло в движение.

– Заткнись! – В пять быстрых шагов Мара пересекла комнату и пнула упрямую мебель, но добилась противоположного эффекта. Откуда оно вообще тут? Зачем Нил его передвинул?

Закрыв глаза и стиснув зубы, Мара глубоко вздохнула, а затем отволокла кресло обратно через всю комнату, вновь пристроив к стене так, что оно не шевельнулось бы даже при сильном ветре. Переведя дыхание, она устало повернулась к ступенькам и поднялась сразу в спальню. Настроение немного улучшилось: Нил не просто вынес ту груду дерева, что осталась от кровати, но и передвинул в угол шкаф и комод, подмел пол, разложил ее спальный мешок и поставил рядом обогреватель.

Слишком заботливый.

Мара потянулась; натруженные мышцы ныли от тяжелой работы, отдаваясь болью, руки и ноги едва шевелились. Стоит лечь пораньше.

Почистив зубы перед разбитым зеркалом и включив обогреватель, она забралась в мешок, не переодеваясь. Стоило ей закрыть глаза, как пришли сны.

Глава семнадцатая

Непрошеный гость

Ей снился кошмар, бессвязный, лихорадочный. Топор с перемазанным в крови лезвием, раскручивающийся в воздухе. На заднем плане детский смех и болтовня, веселые крики, прерывающиеся свистом и глухими ударам падающих тел.

Мара проснулась, судорожно дыша, и села. По спине тек пот, футболка прилипла к телу. В комнате было тихо и темно, хоть глаз выколи, и все же она чувствовала, что не одна.

– Нил?

Где-то в доме в отдалении скрипучие половицы прогнулись под тяжестью шагов, звук эхом долетел до нее, и у Мары пересохло в горле. Нашарив фонарик у изголовья, она включила его и поводила вокруг, но в спальне все было по-прежнему: никаких темных фигур, прячущихся по углам, и нацарапанных на стенах посланий.

И вот снова. В этот раз ближе. Мара выпуталась из спального мешка и поднялась на ноги, дрожа от холода несмотря на работающий обогреватель. Шаги приближались, и она подняла голову к потолку, наблюдая за тонкими струйками трухи, сыплющимися из поврежденных досок.

На чердаке кто-то был.

Собственное дыхание казалось чудовищно громким, но ничего поделать она не могла. Как же сегодняшняя ночь отличалась от предыдущей, когда она самым бесстрашным образом штурмовала чердак вместе с Нилом.

Потому что тогда я была в безопасности. Рядом с Нилом. Он бы защитил меня от чего угодно.

Это состояние неконтролируемого ужаса вызывало раздражение и стыд, и она повернулась к телефону на комоде, который, конечно же, так и лежал разряженный.

Замечательно. Без машины. Без телефона. И с неожиданными визитерами вторую ночь подряд.

Шаги дошли до конца чердака, развернулись и двинулись обратно. Мара отпрянула, услышав их всего в паре метров над ее головой, а они как ни в чем не бывало прошли дальше.

Вскоре к ним присоединились скрипы кресла-качалки. Мара беззвучно выругалась. Здравый смысл, казалось, покинул ее. Все предположения, что это ходит безобидный бездомный или подросток, растаяли как дым. Только безумец вернется в чужой дом, из которого его прогнали.

Хлопнула дверь. Будто в ответ на шум кресло внизу начало раскачиваться быстрее. Мара попятилась к окну, в надежде, что там будет светлее: луча фонарика совсем не хватало, но луна пряталась за плотной пеленой туч, и снаружи во тьме ничего не удавалось разглядеть.

Шаги остановились прямо у Мары над головой. Она посветила фонариком в потолок, пытаясь угадать, где мог стоять чужак, но мысли путались. Спальня находится рядом с ванной, которая почти посередине дома, а это получается, что он прямо под…

Она резко обернулась, заметив какое-то движение.

…почти прямо под дырой в крыше.

Все случилось слишком быстро, так что полной уверенности у нее не было. Маре показалось, что она заметила пролетевшую мимо окна фигуру, мелькнувшие руки и развевающиеся волосы.

Кресло внизу неистово раскачивалось, а Мара не могла пошевелиться, не осмеливалась вздохнуть, и только сердце исступленно колотилось о ребра. С трудом вновь начав дышать мелкими частыми вздохами, Мара подошла к окну, всматриваясь, прижалась лбом к ледяному стеклу и посветила вниз.

Неудачный угол. Луч освещал только длинные плети бурой травы, волнами колышущейся на ветру, и ничего больше. Мара подняла фонарик повыше и сама встала на цыпочки, чтобы хоть на пару сантиметров увидеть что-то ближе к дому.

Прямо на границе освещенного участка трава примялась, словно сверху на нее приземлилось что-то тяжелое, но что – уже не было видно.

Еще раз выругавшись, Мара отпрянула от окна. По спине тек холодный пот. Доносившиеся снизу скрипы звучали уже медленнее, более нарочито и протяжно.

Тебе придется спуститься и проверить.

Но Мара не могла двинуться с места.

Если кто-то упал с чердака, он либо умер, либо истекает кровью. Человек может страдать, ты не можешь просто бросить его там.

Она покачала головой и сжала кулаки. Слезы жгли глаза, но Мара, судорожно вздохнув, заставила себя собраться.

Ты должна. Иди и проверь.

Дверь захлопнулась. Мара подскочила, точно от удара током, а затем вылетела из комнаты, размахивая фонариком. Перескакивая через ступеньки, она выбежала в холл и остановилась, тяжело дыша и водя фонариком из стороны в сторону. Слева от нее кресло-качалка скрипнуло в последний раз и замерло.

– Ну давай же, давай, – Мара задыхалась, заставляя себя открыть входную дверь. Вокруг царила нарочитая тишина, будто само здание задержало дыхание в ожидании ее выбора. Протянув руку, она коснулась холодного металла.

Ощущение, что в доме есть кто-то еще, никак не покидало ее. Оно было настолько сильным, что по коже побежали мурашки. И этот кто-то стоял прямо у нее за спиной, вздохни он чуть громче, она бы непременно услышала. Повернуться она не осмеливалась.

Ну-ка перестань трусить, живо! У тебя на лужайке умирает человек!

Мара повернула ручку. Невидимая фигура подобралась ближе, стоя уже на расстоянии вытянутой руки, почти касаясь ее шеи. Мара бросилась на крыльцо и захлопнула за собой дверь. Ощущение тут же пропало.

– Вот дьявол, – пробормотала она, водя фонариком по двору. Дождевые облака нависли над лесом, скрывая луну, так что дальше кружочка слабого света ничего не было видно. Высокие, болезненного вида деревья играли со зрением беспорядочно скачущими тенями.

Она прошла по крыльцу как можно дальше и спрыгнула вниз. Густая трава доходила ей до середины бедра, неприятно царапая даже сквозь джинсы, и в горле встал комок.

Дойдя до конца стены и завернув за угол, Мара оказалась на заднем дворе. Остановилась, одну руку прижала к стене дома, а другой направила луч фонарика на траву, внимательно вглядываясь в темноту. Теперь она четко различала звуки вокруг: наперебой стрекотали сверчки, хлопали крыльями летучие мыши, шуршали ветками беспокойные деревья, и у Мары начали сдавать нервы.

– Ну же. Иди вперед. – Заставив себя сделать шаг, Мара снова остановилась. А что если упавший уже умер? Что если он разбился, и теперь там повсюду мозги и осколки черепа? – Давай иди, – повторила Мара снова, и, пошатываясь, шагнула вперед, не разрешая себе остановиться, пока не оказалась прямо рядом с участком примятой травы.

Наклонившись, она уперлась руками в колени, прерывисто дыша и боясь, что ее сейчас стошнит.

Трава там действительно выглядела по-другому, будто что-то тяжелое сломало стебли. Но что – или кто – бы то ни было, оно исчезло.

Облегчение при виде пустого места не пересилило страх. Мара отступила дальше на лужайку, переведя фонарик на фасад Блэквуд-Хауса. Она видела окно своей комнаты. Уходя, она оставила свет включенным, и теперь светящееся золотистым окно резко выделялось на фоне темного, массивного здания.

Мара двинулась дальше, продираясь сквозь заросли травы и низкорослого кустарника, и посветила на крышу, где прямо над ее комнатой зияла черная дыра. Мара провела фонариком линию от крыши до своего окна и лужайки. Прямая линия.

То есть кто-то все-таки упал, но теперь его нет. Трава так смягчила удар, что он просто взял и ушел? Здание-то двухэтажное, тут кости переломать как нечего делать. Даже если получилось встать или отползти куда-то в укрытие, все равно до города не дойти, особенно в такую темень. А это значит что? Что этот кто-то спрятался в лесу? Или вернулся в дом?

Мара в последний раз посветила на здание, и в окне хозяйской спальни что-то двинулось. Видение тут же пропало, Мара даже не успела фонариком шевельнуть, но готова была поклясться, что наверху мелькнуло бледное изможденное лицо с запавшими щеками и безумными глазами.

Глава восемнадцатая

Тени

Мара долго стояла на заднем дворе Блэквуд-Хаус открыв рот и ни о чем не думая. Она держала окно в круге света, но больше там ничего не двигалось.

Это мое воображение? Может, свет так отразился в стекле. А я так себя накрутила, что тут же представила лицо.

С трудом сглотнув, Мара двинулась в обход здания, возвращаясь той же дорогой, что и пришла. Она переводила фонарик то на лес, то на тропинку перед собой, то на темные окна дома, но так и не заметила признаков движения.

Внутри дома было на пару градусов теплее, и, закрыв за собой дверь, Мара с облегчением выдохнула. Она замерла и прислушалась к зданию. Никаких шагов. Кресло-качалка не скрипит. Она могла различить писк летучих мышей где-то в лесу, но в доме – ничего.

Придется обыскать дом. Проклятье, вот бы Нил был здесь.

Пройдя через столовую на кухню, Мара осмотрелась: накануне она отмыла все поверхности, какие смогла, но посуду и приборы еще нужно было разобрать и отчистить. Открыв шкафчик и поморщившись при виде дохлых тараканов среди утвари, она выудила длинный зазубренный нож.

Осмотреть все комнаты в одиночку, следя при этом за входами и выходами, было невозможно, так что Мара медленно, крадучись, двинулась вперед, часто останавливаясь и прислушиваясь. Если бы кто-то попытался прошмыгнуть мимо, она точно бы услышала. Слишком старое здание, тут пара шагов – и обязательно попадешь на скрипучую половицу.

Начала она с верха, с хозяйской спальни, где ей почудилось лицо, а затем пошла дальше по коридору. Она открывала шкафы и чуланы, заглядывала под кровати, поднимала занавески, проверяя все места, где мог бы спрятаться человек. Из всех комнат ее новая спальня была самой уютной: обогреватель все еще работал, и слабый свет, что она оставила включенным, успокаивал. Маре так хотелось свернуться калачиком в своем спальном мешке, закрыть глаза и притвориться, что других комнат просто не существует.

С большим трудом она заставила себя пойти дальше. В комнате с исчерканными стенами она задержалась, перечитывая надпись «это наш дом», и, поморщившись, отвернулась. Дойдя до конца коридора, Мара повернула обратно.

Каждую дверь она за собой тщательно закрывала, рассчитывая, что в таком случае гость сам выдаст себя. Пока что еще никто не попытался проникнуть внутрь… или выбраться наружу.

Наконец Мара подошла к хлипкой лестнице у стены. Она безуспешно пыталась побороть дрожь. Чердак тоже нужно обыскать. От одной мысли к горлу подступала тошнота.

Ступени отозвались на ее шаги недовольным оханьем. Положив нож на верхнюю ступеньку и зажав фонарик в зубах, Мара толкнула люк, который, придя в вертикальное положение, тут же с грохотом опрокинулся, сломав валявшийся рядом стул.

Преодолев последние ступеньки, она посветила фонариком во все углы. Сдернутая ткань белыми лужицами светилась там, куда она с Нилом ее бросили, сквозь дыры в крыше залетело еще несколько листьев, но в остальном все выглядело точно так же, как и прошлой ночью. Мара, двигаясь на этот раз гораздо осторожнее, обошла помещение, проверяя по очереди все укромные закутки и уголки.

Теплый воздух из ее комнаты поднялся на чердак, вытеснив прохладу, и Мара была покрыта липким потом, завершая второй обход. Она аккуратно обошла старинную гладильную доску по дороге к проему в крыше и высунулась наружу.

Чудовищное падение. Не хотелось бы проверять, можно ли при таком выжить.

Мару пробрала дрожь. Ощущение, что за ней следят, вернулось, усилившись в несколько раз. Она почти слышала, как высокая худощавая фигура шагает по чердаку, вытянув руки, готовясь скинуть ее вниз навстречу верной гибели.

Не позволяй воображению брать верх над тобой.

Половица за спиной скрипнула. Мара резко дернулась, оборачиваясь, и врезалась в комод, приглушенный крик застрял в ее горле. Из высокого зеркала на нее смотрело мертвенно-бледное лицо с огромными глазами – ее отражение.

Мара схватилась за сердце. Еще чуть-чуть, и она упадет в обморок.

– Возьми себя в руки, – велела она себе, пытаясь заставить пальцы держаться ровно и не трястись. – Иди вниз. Осмотри комнаты. А потом запрись в спальне и жди утра.

Быстро дойдя до люка и полуспустившись, полу-скатившись по лестнице, Мара захлопнула за собой крышку. Зачем только она попросила Нила сбить замок! Подумав, она аккуратно отрезала от рубашки длинную полосу ткани и пропустила сквозь петли, накрепко завязав концы. Конечно, открыть люк это не помешает, но хотя бы будет ясно, через чердак они забираются или нет.

Комнаты на втором этаже стояли закрытыми, как она их и оставила, и Мара прошла мимо, к лестнице на первый этаж. Прислушалась перед спуском – тишина.

– Ну что ж… Остался только один этаж, – успокаивала она себя, спускаясь на цыпочках по ступенькам. – Все будет хорошо. Все хорошо.

Она почти дошла до первого этажа, как кто-то заплакал. Мара пересекла холл, остановившись у входа в гостиную, и тихие всхлипы переросли в рыдания.

Не из-за чего паниковать.

Мара всмотрелась в камин, эхом отражавший звуки, и велела себе выбросить из головы картинку плачущего ребенка.

Это просто ветер.

Кресло-качалка так и стояло, прижатое к стене, и это Мару озадачило: ведь проснувшись, она явно слышала, как оно раскачивается.

Что же случилось? Кто-то передвинул его от стены, а потом вернул на место? Или оно тут вообще ни при чем, а я слышала, как дверь открывалась на несмазанных петлях?

Спрятаться в гостиной было негде, так что Мара перешла в библиотеку с голыми стенами, затем в комнату отдыха, быстро осмотрела кухню, прачечную и столовую. Завывания ветра заглушали все остальные звуки, в том числе и шаги – и ее, и, вероятно, чьи-то еще, так что она хотела закончить с осмотром поскорее. Запыхавшись, она вновь остановилась в холле и наконец опустила поднятый на изготовку нож.

В доме никого нет. Наверное. Надеюсь.

Последний раз оглядев комнату, она попятилась к лестнице, но запнулась о что-то большое и податливое и упала, нож вылетел из ее руки и ударился о стену. Ворча, она села, посветив фонариком вокруг. Это один из мешков с мусором поставил ей подножку.

Сверкнула молния. Вздрогнув, Мара подняла голову, когда на стене возле лестницы появился яркий квадрат света. И в этом квадрате…

Мара закричала. Поползла назад, стукнулась лопатками о стену, и в ужасе уставилась на корчащуюся тень с дергающимися над полом ногами.

В голове зазвучали слова Запыхавшейся Дженни: «Убийца повесился».

Вспышка света длилась не дольше секунды, и стоило ей угаснуть, как тень вновь слилась с темнотой.

Ловя ртом воздух, чуть ли не давясь им, Мара, стиснув фонарь обеими руками, направила его на балюстраду.

Под ней никого не было.

Губы не слушались, отказываясь произносить слова. Дрожащий луч фонарика метался с верхнего пролета на стену под ним и обратно. Никакого тела.

– Невозможно…

Заведя руку назад, она ощупью нашла выпавший нож. Пальцы схватились за лезвие, и Мара зашипела от боли, но выпустить единственное оружие не смогла. Низкий далекий гул вторил стенаниям камина, и Мара даже представить не могла, что это может быть.

Надо бежать отсюда. Нил был прав, с этим домом что-то не так.

Опираясь на стену, она встала, подошла к двери, едва переставляя ноги, но только открыла ее – и гул стал громче. «Дождь», – поняла она, даже не заметив, как спустилась по ступенькам на белую гравиевую дорожку. На лицо упала крупная капля. Она остановилась, руки безвольно повисли по бокам.

До города идти всю ночь и утро. Можно срезать через лес и попытаться найти другой дом, но я скорее просто потеряюсь.

Дождь усилился, ее одежда уже была насквозь мокрой. Зубы стучали от холода, и Мара медленно и неохотно развернулась к Блэквуду.

Сколько осталось до рассвета? Когда приедет Нил?

Еще одна вспышка молнии залила лужайку светом. Взгляд Мары судорожно метался от окон к открытой двери. Давящее чувство угрозы отступило. Здание снова было просто домом.

– Уф-ф-ф. – Мара потерла глаза. Какие еще варианты? Нехотя она шагнула обратно, поднялась по ступенькам крыльца и зашла в дом. Закрыла за собой дверь и поняла, что плач прекратился.

Ее била дрожь, хотелось поскорее оказаться в тепле и относительной безопасности своей комнаты, но горло саднило. Она прошла в кухню, нашла стакан, который Нил давал ей днем, и налила себе воды, поглядывая в сторону столовой. Сверкнула молния, Мара увидела волны прибитой дождем травы через в отверстие стене, которое Нил не успел заделать.

Слева от нее что-то скрипнуло, и Мара молниеносно обернулась.

Половица? Нет… Звучало больше как…

Поставив стакан на разделочный столик, она прокралась вперед, в комнату отдыха, нервы уже были напряжены до предела – и увидела, что дверь в подвал приоткрылась.

Облизав губы, Мара посветила на мебель, стены. Ничего не двигалось кроме двери, которая медленно остановилась.

Это просто ветер. Помни, этот дом точно решето, одни сквозняки. Только и всего.

Обойдя дверь, она направила фонарик на ведущие вниз ступеньки. Никого. Вот только и конца им тоже не видно. Беззвучно выругавшись, Мара заглянула внутрь, потом сделала еще шаг и пригнулась, пытаясь разглядеть, что внизу.

Дверь за ней захлопнулась. Мара дернулась, и фонарик выскользнул у нее из рук. Она попыталась его поймать, но промахнулась, фонарик ударился о край ступеньки и погас. Мара прижалась к холодной каменной стене, слушая, как он прыгает дальше по лестнице вниз и наконец катится по полу.

– Вот черт. – У нее вышел только жалобный писк. Повернувшись к двери, Мара покрутила ручку, но та, со скрежетом провернувшись в креплении, оказалась у нее в руках. – Черт! – Она попыталась вставить ее обратно, но что-то не сходилось, а в темноте она просто не видела, что делает не так.

Мара упала на колени. Темнота давила со всех сторон, не давая дышать, а лестница была такой узкой, что она уже ощущала подступающую клаустрофобию, эти липкие щупальца страха.

Надо найти фонарик, проверить, вдруг включится.

Она начала осторожно спускаться в подвал, упираясь и руками, и ногами. Лестница была крутой, и ей приходилось нашаривать каждую ступеньку на ощупь, чтобы не сломать шею. Чем ниже она спускалась, тем ощутимее падала температура. Когда будто вечность спустя Мара оказалась внизу, ее уже била неконтролируемая дрожь.

Опустившись на колени и вытянув руки, Мара попыталась нащупать фонарик, но пальцы касались только наваленных как попало камней, но не так необходимого металлического цилиндра.

Дышать становилось все тяжелее, сердце болезненно билось о ребра, она знала, что дышит слишком часто и может свалиться от нехватки кислорода, но ничего не могла поделать. Ей нужно было только немножко света, всего чуточку, чтобы почувствовать себя в безопасности. Движения становились все более беспорядочными, руки хаотично шарили по полу, вынуждая ползти дальше в подвал. Легкие грозили разорваться.

Дверь хлопнула, и Мара совсем забыла как дышать.

Глава девятнадцатая

Камин

Мара шла по коридору второго этажа к лестнице на первый этаж. Странно, но обычно отзывающиеся на каждый шаг половицы не издавали ни звука. Еще один сон?

Она дошла до балюстрады и посмотрела вниз: сколько незнакомой мебели! У двери, рядом с обувным шкафчиком, стояла вешалка для верхней одежды. Само здание выглядит не таким старым, как помнила Мара. Доски светлее, никакой гнили. Однако несмотря на эту новизну все вокруг покрывал слой пыли. Единственная куртка на крючке выглядела так, будто провисела там пару лет.

Обернувшись, Мара увидела, что не одна. Рядом стоял Роберт Кант, привязывал веревку к стойке перил. Узнавание было инстинктивным, но Мара знала, что права. Это узкое лицо, волосы с проседью. Он явно давно не брился, а из свежего пореза на лбу сочилась кровь и стекала по скрюченному носу.

Это последняя жертва смогла его ранить и сбежать?

Он выглядит как убийца, думала Мара. В запавших глазах, холодных и мертвых, уже не осталось ни единого намека, что он когда-то был человеком. Длинные костлявые пальцы умело управлялись с веревкой. Подняв петлю, он накинул ее себе на шею.

Зачем он это сделал? – пыталась понять Мара, наблюдая, как Роберт садится на перила и перебрасывает ноги на другую сторону. Полиция должна была приехать только через несколько часов, он мог сбежать, они бы никогда его не поймали.

Пару мгновений мужчина смотрел в холл, а затем просто наклонился вперед. Веревка туго натянулась, и Мару пробил озноб.

Вяло выбираясь из сна, она не могла понять, что не так с ее телом, оно будто перестало ее слушаться. Попыталась шевельнуть рукой – но не поняла, получилось или нет. Ее обступала темнота.

Может, я ослепла?

Где-то далеко наверху что-то гулко бухало, периодически слышался чей-то голос. Сердце неприятно кольнуло.

Где я?

Ей было холодно, это она знала точно, просто чудовищно холодно. Она будто промерзла насквозь, и даже вздохнуть было больно. На щеку и руку давило что-то твердое.

Камни. Точно. Это же подвал? Сколько времени я здесь провела?

Звуки приближались, и Мара осознала, что это шаги – но не та медленная и тяжелая поступь, что раздавалась на чердаке, а нервные, торопливые, почти бег.

– Мара! – изо всех сил звал голос.

Нил. Сама мысль о нем сработала будто инъекция храбрости, теплом разлившаяся в груди. Мара шевельнулась, обнаружив, что руки все-таки работают, и заставила себя сесть.

– Я здесь! – попыталась ответить она, но вышел один хрип.

– Мара, ответь! – отчаянно звал Нил. Подлинный страх в его голосе отзывался болью, она слышала, как он беспорядочно хлопает дверьми, ища ее.

Сглотнув и откашлявшись, она попробовала крикнуть еще раз:

– Я здесь!

Шаги замерли, затем начали быстро приближаться. Мара попробовала встать, но ноги по-прежнему не слушались.

– Мара?

Дверь в подвал отлетела к стене от мощного рывка, и в мире тьмы появился прямоугольник света.

Отлично, я все-таки не ослепла.

Всего в полуметре от нее блеснул серебристым боком фонарик. Подняв голову, она увидела, что упала у той части стены, где совсем рядом краснело какое-то пятно.

Шаги гулко протопали по лестнице, и вот уже Нил стоял на коленях перед ней, растирая ей руки и щеки.

– Мара, ох, Мара, что случилось? Ты поранилась?

– Да нет, – отмахнулась Мара, глядя в голубые испуганные глаза, и улыбнулась. Она никогда так не радовалась другому человеку. – Сквозняк захлопнул за мной дверь, а ручка выпала. Спасибо, что выпустил. Уже день?

– Нет, утро. Господи, да ты как ледышка! И вся мокрая. Когда ты успела промокнуть? Неважно, иди сюда. – Нил приобнял ее за плечи, подхватил под колени, осторожно прижал к себе, поднимая. – Так нормально? Не больно?

– М-м-м… – Мара закрыла глаза и прислонилась к его груди, такой восхитительно теплой. Она хотела провести так всю жизнь.

– Так, погоди, дай я тебя наверх отнесу.

Так и не открыв глаз, Мара чувствовала мягкое покачивание, пока Нил поднимался по ступенькам, и все не могла перестать улыбаться от того, как до смешного бережно он ее держал – точно стеклянную.

– Ты сказал, уже утро? А что ты тут делаешь так рано?

– Прочитал кое-что и заволновался, позвонил на работу и поехал к тебе. А тебя нигде нет, на звонки ты не отвечала. Любимая, ты перепугала меня до полусмерти!

– М-м-м? – вопросительно выгнула брови Мара и подняла голову. Обычно такие лучистые, сейчас его глаза тревожно темнели, а губы слились в тонкую линию. – Что ты прочитал?

Помедлив, он покачал головой.

– Потом расскажу. Нужно тебя сначала согреть. – Они добрались до верха лестницы, и Нил повернул в сторону кухни. – Посажу тебя в машину, включу обогрев.

– Нет, – нахмурилась Мара. – Я пока не хочу уезжать. Не сейчас. Мне надо кое о чем подумать.

– Мара…

– Я не хочу уезжать.

Набрав в грудь воздуха, через пару мгновений Нил все же выдохнул.

– Отлично. Ладно. Погоди-ка… – С Марой на руках Нил прошел через холл в гостиную и, двигаясь как можно аккуратнее, опустил ее на привезенный накануне диван. – Так хорошо? Удобно?

– О боже! Все хорошо, если ты меня уронишь, я не разобьюсь.

Нил опустился перед ней на колени, внимательно разглядывая. Обхватил ее лицо ладонями и отвел прядку волос за ухо.

– С ума сойти, Мара, у тебя губы синие и сама ты ледяная! Ты ранена?

– Нет, я в порядке. Просто посижу так немножко.

– У тебя может быть переохлаждение, надо в больницу.

– Нет уж! – Мара сбросила его руку. – Никакого переохлаждения у меня нет, и в больницу мне не нужно. Перестань так беспокоиться, а то тебя удар хватит.

– Ох… – Нил нахмурился, затем встал. – Ну и упрямая же ты девчонка. Оставайся здесь, я сейчас.

Мара слушала, как он наливает чайник на кухне, ставит его на плиту, затем бегом поднимается на второй этаж. Вернулся Нил с одеялами, обогревателем и охапкой одежды. Включив обогреватель прямо у ее ног, он откашлялся:

– У тебя одежда вся промокла, надо переодеться.

– Конечно. – Мара стянула рубашку через голову и не удержалась от озорной улыбки, когда Нил демонстративно уставился в потолок. – И белье тоже?

– Н-нет, этого достаточно. – По-прежнему отводя глаза, он протянул ей сменные вещи и тут же вышел, как только Мара взяла одежду.

Стягивая мокрые джинсы и пытаясь попасть в штанины новых, Мара попыталась разобраться в воспоминаниях прошлой ночи. Все смешалось в одну кучу, беспорядочную и обескураживающую. И только одна ниточка связывала все вместе: ее это ужасно напугало.

Но это просто смешно. Ведь это я должна быть сильной. Это я всегда убиваю самых больших пауков, от которых морщится Нил. Я предлагаю обыскать чердак. И это я год назад сломала нос тому несостоявшемуся грабителю, а потом еще и коленом добавила до кучи. Так почему же в темноте я потеряла голову?

Мара помнила, как стояла под дождем, всерьез обдумывая, не пойти ли до города пешком. Как поклялась, что запрыгнет в машину Нила и попросит увезти ее отсюда при первой же встрече. Помнила, как ее трясло с такой силой, что она даже фонарик толком держать не могла.

Используем любимый способ: посмотрим на все с изрядной долей здравого смысла. В чем мы уверены? Какие есть вероятности?

Единственное, что она знала совершенно точно, так это что привидений не существует. А значит и все, что случилось прошлой ночью, должно иметь какое-то естественное объяснение.

Во-первых, шаги. Странно. Затем кто-то будто бы выпал из окна. Еще более странно. Не могу придумать никакого объяснения, кроме как чужак на чердаке.

Нил вернулся с дымящейся чашкой чая и, вздохнув, тут же отвернулся. Мара обнаружила, что так увлеклась размышлениями, что забыла надеть свитер.

– Ой. – Торопливо закончив переодеваться, Мара позвала: – Можешь поворачиваться.

Нил передал ей чашку, велев выпить, и снова вышел.

Итак, кто-то был на чердаке. И даже может не один. Судя по примятой траве на заднем дворе, туда определенно упало что-то тяжелое. Но как после такого человек мог просто встать и уйти, оставалось загадкой. Разве что его унес сообщник…

Раздался шум, и Мара повернулась в ту сторону: Нил нес охапку обломков от кровати к камину. Положив щепки поменьше на решетку и подсунув под них пару скомканных газет, он поднес к растопке зажженную спичку и отправился за следующей порцией.

Вроде бы чье-то лицо мелькнуло в окне спальни, но этому объяснение у меня есть: так фонарик отразился. Да и пропало лицо так быстро, что в любом случае нельзя знать наверняка. Я обыскала дом и, насколько мне известно, больше тут никого не было.

Мара пила чай маленькими глоточками; ромашковый. Нил еще и свой любимый сорт привез.

Те рыдания – это просто ветер в каминной трубе. Еще, кажется, кресло-качалка вновь раскачивалось, хотя я лично приткнула его к стене. Но скрипеть вполне могла дверь подвала, которая сама собой открылась прямо на моих глазах. Что же до самого подвала… просто не в то время не в том месте, обычное невезение.

Мара так глубоко задумалась, что не сразу заметила, как вернулся Нил, пока он не вложил ей в руки пачку с маршмеллоу.

– Ешь, надо повысить сахар в крови.

– Как здорово! И ты нашел какой-то новый бренд. – Открыв пакетик, Мара начала выбирать розовые зефиринки.

Нил принес еще одеял, несколько накинул ей на плечи, другими укутал ноги, и только потом подошел проверить огонь. Мара запихнула в рот целую горсть сладостей, наблюдая за ним и задумчиво пережевывая.

В свете молнии определенно виднелись дергающиеся ноги. Эти тени могло отбрасывать только что-то, свисающее с балюстрады, но там ничего не было. Так что же случилось?

На поиски ответа ей потребовалась минута, а, догадавшись, она чуть не отвесила себе подзатыльник.

Ну конечно! Молния светила через окно, а снаружи там сплошные заросли. Это просто ветки так качались на ветру, а мой перевозбужденный мозг принял их за дергающиеся ноги.

– Как ты себя чувствуешь? – Нил взял ее за руку. – Так и не согрелась.

– Нет-нет, я прекрасно размораживаюсь. Сядь, посиди рядышком, я сегодня тепловой вампир и хочу напитаться твоим теплом.

Нил, похоже, наконец начал расслабляться. Опустившись на диван рядом, он обнял ее, и Мара прильнула ближе, наслаждаясь знакомым запахом трав и древесной стружки. Протянула ему пакетик маршмеллоу, и он послушно взял одну.

– Отличный у тебя получился огонь, – заметила Мара, с улыбкой любуясь потрескивающими импровизированными дровами. Небольшие обломки каркаса уже почти прогорели, и огонь добрался до тех, что побольше. – Спасибо.

– Ш-ш. Допивай чай. Потом сделаю тебе еще.

Мара засмеялась.

– Ты прямо как опекающая тетушка, которой у меня никогда не было.

Нил все еще был напряжен, но Мара и не помнила, когда ей в последний раз было так спокойно. Все недавние события было очень легко объяснить: никаких злых сущностей по ее дому не шастало, исключительно естественные причины, совпадения и высокая вероятность незваных гостей… А это всего лишь люди. С ними можно справиться.

От жара огня и обогревателя она наконец начала согреваться. Мара понятия не имела, сколько времени провела в подвале, но вряд ли больше нескольких часов – одежда после прогулки под дождем еще не высохла. А значит, проснулась она часа в три утра.

Чего только мозг не выдумает посреди ночи, вот и лишнее доказательство. А Блэквуд – не самое уютное место, неудивительно, что прежние владельцы верили в потусторонние силы.

– Мара. – Нил поцеловал ее. – Тебе уже лучше? Сможешь рассказать, что произошло ночью? Судя по всему, что-то серьезное.

– Не очень. Мне послышались звуки, и я поддалась страху. Ничего плохого не случилось. – Мару начало клонить в сон, и она прижалась к Нилу. Ей показалось, что объятие стало крепче, но это скорее от беспокойства.

– Тебя что-то разбудило?

– Эм-м… – Нилу это не понравится, но все равно придется рассказать о шагах. – Мне показалось, что кто-то снова ходил по чердаку.

Обнимающие руки не отпускали, обещая защиту.

– Я нашел на кухонном столе нож.

– Да, это мой. Просто мера предосторожности.

– А кровавые отпечатки на стене?

Отпрянув, Мара нахмурилась:

– Какие отпечатки?

– Ты не видела? В комнате отдыха.

Мара вывернулась из его рук и понеслась через библиотеку.

Нил бросился следом, умоляя:

– Иди помедленнее, ты же босиком! Там могут быть гвозди!

Так… ну и какое объяснение может быть здесь?

Мара стояла в комнате, у стены напротив входа в подвал. На сером дереве алели смазанные отпечатки ладоней.

Это тот чужак? Но я бы увидела кого-то, когда проверяла дверь в подвал, так?

Нил догнал ее и попытался завернуть в одеяло:

– Пойдем, позже это обсудим. Тебе надо отдохнуть.

И тут Мара неожиданно вспомнила и подняла руку. Она порезалась, когда подбирала с пола нож, и все пальцы и часть ладони все еще были в засохшей крови, хотя большая часть и стерлась, пока она ощупью искала фонарик. А я трогала стены? Не помню… но следы как раз нужного размера.

– Ты же сказала, что не ранена! – Теперь голос Нила звучал вдвойне обеспокоенно. – Он подхватил Мару на руки и, не слушая возражений, отнес обратно к огню. – Сиди смирно, пока я хожу за аптечкой. Не помнишь, когда делала прививку от столбняка?

– Да это просто царапина! – крикнула Мара вслед его удаляющимся шагам. – Даже не больно! Господи.

Глава двадцатая

Видеонаблюдение

Нахмурившись, Мара смотрела на языки пламени.

И как кровь попала на стены? Не помню, чтобы прикасалась к ним, но, с другой стороны, я запаниковала, так что возможно все. Бедный Нил, он, наверное, чуть с ума не сошел, когда увидел. Неудивительно, что он так хлопочет.

Нил вернулся с аптечкой, и она терпеливо ждала, пока он промоет, дезинфицирует и забинтует порез, для которого, как она считала, и пары пластырей бы хватило.

– Ну вот. – Нил вздохнул с облегчением, завязывая кончики бинта. – Еще что-нибудь нужно обработать?

– Нет, теперь все отлично. – Мара ощупала чистую повязку и улыбнулась. – Спасибо.

Нил снова устроился рядом, а Мара подобрала брошенный пакетик маршмеллоу. Несколько минут они смотрели на огонь, оба погрузившись в свои мысли, и Нил нарушил тишину первым.

– Меня беспокоят шаги, которые ты слышала.

– Меня тоже. – Мара копалась в пакетике в поисках розовых зефирок. – Я думала об этом. Нестрашных объяснений несколько: во-первых, я могла все себе придумать, ну послышалось спросонья. Во-вторых, что-то могло это наваждение вызвать, но что… Утечек газа при проверке дома не нашли, но могли и пропустить. Или тут может расти какая-нибудь меняющая сознание плесень. Или я просто схожу с ума. Слышала, что если подозреваешь, что сходишь с ума, то все точно в порядке, так что этот вариант отбрасываем. Но, с другой стороны, раз мы его отбрасываем, может, я все-таки схожу с ума? Вот здесь у меня какая-то бесконечная петля получается.

Нил рассмеялся, провел пальцами по ее волосам, распутывая пряди.

– Хорошо, а еще что?

– Так. Еще половицы могут как-то по-особенному прогибаться, остывая ночью, создавая иллюзию шагов. Хотя я на это не рассчитываю, не бывает таких совпадений. И последний вариант, к несчастью, самый вероятный: вот уже вторую ночь подряд кто-то забирается ко мне на чердак.

Нил нахмурился, продолжая перебирать ее волосы.

– Этого я и боюсь.

– Но тогда у нас несколько трудных вопросов: кто и почему? Если домом и был кто-то одержим все эти годы, поверить не могу, что и сейчас он в состоянии забираться на чердаки.

– Может, передал эстафету кому-то еще.

– Вероятно, но сомневаюсь, чтобы одно и то же здание привлекло сразу двоих. И у нас все равно остается «почему». Если они хотели ограбить или напасть на меня, у них была масса возможностей. И что еще больше настораживает, мы весь дом обшарили и ничего не нашли, никаких следов, не то что живого человека.

– И другие дома далеко, – заметил Нил. – Тут они оставаться не могут, иначе мы бы точно увидели, ездить к дому каждую ночь тоже не вариант, ты бы услышала шум мотора. А пешком или на велосипеде – ничего себе поездочка.

– Может, у них хижина в лесу.

– Какой смысл, – покачал головой Нил. – Других дорог здесь нет, то есть до города можно добраться только по твоей, а когда мы приехали в первый раз, вид у нее был явно заброшенный.

– Хм-м-м. – Мара кусала большой палец. – Да, задачка. Может, их сбрасывают на парашюте, а потом они телепортируются?

– Да, такое нельзя сбрасывать со счетов, – хмыкнул Нил.

– Ладно, неважно, как, но я не хочу, чтобы это случилось снова. Для начала можно купить новый замок на чердак.

– У меня предложение получше: камеры видеонаблюдения.

– Чего? – удивившись, переспросила Мара.

– Хотел сделать сюрприз, но, думаю, сейчас момент ничуть не хуже другого. Друг решил выбросить свой генератор и предложил мне. Будет хоть какое-то электричество – ничего выдающегося вроде света в каждой комнате, но пару лампочек провести смогу, и камеры слежения тоже. Можешь взять мой ноутбук на пару дней, подключить к камерам и наблюдать за чердаком круглосуточно.

– Нил! – Мара обхватила его лицо ладонями и, глядя в ярко-голубые глаза, с чувством произнесла: – Ты просто чудо!

– Так тебе нравится идея? – заулыбался он.

– Иди сюда. – Мара скользнула к нему на колени, одновременно потянувшись за поцелуем, и он с жаром ответил. Сначала осторожные и бережные, руки все сильнее обнимали ее, и Мара плавилась, растекалась от его прикосновений. Запутавшись пальцами в его волосах, она выгнулась навстречу – и замерла. Наверху хлопнула дверь. Этот простой звук – и к ней вернулся весь пережитый ночью ужас, точно первобытный условный рефлекс.

– Что это? – Нил отстранился.

– Просто ветер. – Мара опустила руки ему на грудь. Нил не спешил выпускать ее из объятий, но глаза его теперь встревоженно оглядывали комнату, вернулось пропавшее было напряжение. Быстро поцеловав его в щеку, Мара соскользнула с его коленей.

– Надо решить, что делаем в первую очередь. Времени не так много.

– Да, и нужно поторапливаться, успеть все настроить к ночи.

Нил встал подкинуть еще дров в камин, и Мара, наклонив голову, залюбовалась им и его движениями.

– Кстати об этом: почему ты приехал утром? Ты сказал, что прочитал что-то.

Бросив на нее быстрый взгляд, Нил вновь повернулся к камину.

– Прочитал. Но у тебя выдалась ужасная ночь, не хочу вывалить еще и это, так что поговорим позже. На самом деле ничего важного.

– Ой, да брось, мне же теперь любопытно. Расскажи.

Нил опустился на стул рядом, но смотрел все равно вниз.

– Вчера, когда ты нашла фотографию своего дедушки…

– Вообще-то прапрадедушки, – перебила Мара и взяла Нила под руку, переплетая их пальцы. – Но да, нашла, и?

– Помнишь, ты сказала, что неважно, даже если он построил Блэквуд? – натянуто улыбнулся он.

Мара уставилась на него.

– Ты же не хочешь… ты шутишь… это должна быть шутка. Ты же не можешь всерьез…

– Я покопался в интернете вечером. Виктор Барлоу построил Блэквуд-Хаус.

– Какого… – Мара откинулась на спинку дивана, уставившись в потолок. – Мой дом. Мой дом построил… он?!

– Невероятное совпадение, – быстро продолжил Нил, стараясь поскорее вывести Мару из состояния шока. – Судя по всему, он выкупил этот участок у правительства в конце девятнадцатого века. Как ты, наверное, знаешь, до того как стать спиритуалистом, он был дровосеком. И за примерно пять лет построил Блэквуд своими руками.

– Офигеть, – прошептала Мара и схватила Нила за руку: – Расскажи мне все. Сколько он тут жил?

– Всего восемь лет. Три года после того, как закончил здание. Он… – Нил откашлялся. – Роберт Кант убил его.

Пару секунд Мара переваривала новость, а затем горько улыбнулась:

– Хорошо.

– Хорошо? – снова забеспокоился Нил.

– Подходящий конец для него, разве нет? Если бы он хоть что-то умел, драгоценные призрачные дружки наверняка предупредили бы его о том, что произойдет. Но этого не произошло, и он поплатился за все. Как Роберт убил его?

– Эм-м-м… – Нил смотрел на нее со все возрастающим беспокойством. – Заколол. В подвале.

– Мило, мило. А Виктор быстро умер? Или истекал кровью несколько часов, или…

– Мара, любимая, солнышко, котеночек. Тебе правда нужно это знать?

– Вижу, ты не так рад этой новости, как я, – надулась она.

– Сомневаюсь, что даже восторг Ганнибала Лектера мог бы сравниться с твоим, но так или иначе, для меня это слишком. Как думаешь, то пятно в подвале может быть не от лопнувшей трубы, а от крови?

– О-о-о, да! Прекрасно!

– Нет, Мара, это отвратительно!

– Пойдем еще раз проверим. Последние минуты жизни Виктора, запечатленные прямо на стене в моем подвале!

– Мара, фу! Плохая Мара! Сидеть! – Нил схватил Мару за талию, когда она собиралась подняться, и дернул на себя. Рассмеявшись, она перестала вырываться, и он притянул ее к себя на колени. Мара опустила голову ему на плечо.

– Хорошо, хорошо. Прости, что перепугала тебя.

– Мне очень жаль, что у дома такая история.

– Ну… – Мара похлопала Нила по руке. – Свое мнение я не изменю. Неважно, что случилось сто лет назад. Виктор построил этот дом и умер в нем же. Я не знала об этом, когда покупала особняк, и тогда мне было все равно, так что будет все равно и сейчас. – Она прикрыла глаза, позволяя Нилу легкими касаниями убрать прядь волос ей за ухо. – Блэквуд с ним ничего не связывает. Это мой дом.

Слова вырвались сами собой, и только потом она осознала, как они похожи на те, что покрывали всю стену в спальне наверху. Мара вздрогнула, и Нил крепче прижал ее, укачивая.

– Тебе все еще холодно. Не стоило мне так тебя волновать, отдохни немного, милая.

– Пф-ф, – усмехнулась Мара. Нил был теплый, его руки создавали вокруг уютный кокон, а ровное сердцебиение успокаивало. – Со мной не надо нянчиться. Но один раз, так уж и быть, можно. – Закрыв глаза, она наслаждалась прикосновениями пальцев, спускавшихся ниже, от скул к подбородку и шее. – Люблю тебя. Нил.

– И я тебя люблю, Мара.

Глава двадцать первая

Истории о призраках

Скрестив руки на груди, Мара нахмурилась:

– Что за цены, это просто смешно. Можно взять просто веб-камеру?

– Раз уж мы решили этим заняться, нужно сделать все, как положено. Я заплачу.

Она обернулась к Нилу, не обращая внимания на неловко переминающегося в двух шагах прыщеватого паренька-продавца.

– Нет. Больше никакой милостыни, Нил. Не думай, что я не заметила, какой генератор современный и чистый. Так твой «друг» действительно его выбрасывал? Или это тот же друг, который хотел избавиться от своего новенького дивана?

Нил поднял руки в успокаивающем жесте:

– Все в порядке, это же я хочу установить камеры. Дай я…

– Я не ищу богатого любовника. И могу заплатить сама.

– Давай это будет подарком на день рождения.

– Ха! – ткнув Нила в плечо, возмутилась она. – Нет уж! Ты сказал, что дом чинишь как подарок на день рождения!

– Ладно, тогда на Рождество.

– На дворе сентябрь!

– А мне нравится покупать подарки заранее, – беззаботно пожал плечами Нил, не обращая внимания на гневный прищур Мары.

– В сентябре еще рано готовиться к Рождеству, верно, Барри?

Барри, помощник продавца, только заморгал.

– Эм… ну…

– Ну же, Барри, поддержи меня.

Искоса взглянув на мускулистого высокого Нила, паренек сглотнул.

– Я не знаю…

Бедный Барри. Понятия не имеет, что бояться нужно не Нила.

– Что ж, все равно цены просто безумные, – повернувшись к стеллажу, фыркнула Мара. – Это мой дом, я сама куплю веб-камеру и тресну любого, кто будет со мной спорить.

– Д-да, конечно, веб-камеры вот здесь…

Пока Мара выбирала и расплачивалась за дешевую камеру, Нил вышел позвонить. У касс собралась очередь, так что вышла она только минут десять спустя, как раз когда Нил вешал трубку. Он широко ей улыбнулся.

– Готов ехать домой? – спросила Мара.

– Вообще-то я надеялся, что мы успеем еще кое с кем увидеться. – Несмотря на возражения, Нил открыл Маре дверь, затем обошел машину и сел на водительское место. – И пока я не сказал, с кем, хочу напомнить, что ты пообещала иногда идти на компромисс.

Пристегиваясь, Мара подозрительно на него покосилась:

– Что ты задумал?

– Я позвонил Дженни. Ничего особенного не рассказывал, но, думаю, она поняла, что у нас проблемы с домом. Заявила, что не хочет снова выставлять Блэквуд на продажу, поэтому нарушила ради нас несколько правил…

– Звучит многообещающе. Мне нравится нарушать правила. – Мара прямо видела, как Дженни, и так вздыхающая по Нилу, ради него борется с бюрократией.

– Она дала мне телефон предыдущих жильцов. Точнее, их дочери Крис.

– Что, серьезно? Прошло же двадцать лет. Разве номер не поменялся?

– Поменялся, но те люди, которым я позвонил по старому номеру, смогли дать мне новые контакты, так что я уже позвонил Крис, и она согласилась с нами встретиться.

– Не шутишь? Ты успел столько всего? Меня не было минут десять! В колл-центре ты бы горы свернул.

– Так ты не против? – обрадовался Нил.

– Хм, – прикусила губу Мара. – Почему бы и не встретиться. Но оставлю за собой право накричать на нее, если она попытается сказать, что там привидения.

– Когда они въехали, Крис было всего восемь, так что вряд ли она много что помнит, но, надеюсь, сможет рассказать нам о здании, слышали ли они шаги на чердаке и тому подобное.

– Это ты хорошо придумал. Она может дать какие-нибудь подсказки, ключ к разгадке. Ну по крайней мере расскажет, почему они бросили обед на столе.

– Точно. Раз уж нельзя быть богатым любовником, буду приносить пользу по-другому.

Нил вел машину прочь от города; дома постепенно уступили место деревьям, в просветах между которыми иногда виднелось озеро.

– Она рассказала, как добраться до кафе на берегу. Это, видимо, популярное место у семей, которые путешествуют по округе. Уже недалеко…

И действительно, сразу за поворотом появилось большое кафе, эдакая хижина с десятком беспорядочно расставленных столов для пикника с одной стороны и парковкой прямо на траве – с другой. На взгляд Мары, кафе расположилось в опасной близости от края утеса – его словно одним порывом ветра могло сдуть в озеро.

Нил припарковался, и они обошли здание, направляясь к столикам. Заняты были всего два, за одним расположилась пожилая пара, а за ближайшим к ним сидела женщина, приветственно им махнувшая.

– Крис? – уточнил Нил, пожимая ей руку. – Спасибо, что согласились встретиться. Это моя девушка Мара.

Мара тоже пожала ей руку. Крис выглядела моложе своих двадцати восьми, с бледным заостренным лицом, но улыбалась она искренне.

– Все в порядке. Простите, что вытащила вас сюда, а не пригласила домой, но у папы развивается болезнь Альцгеймера, и по возможности я стараюсь не напоминать ему о Блэквуде.

– Сочувствую, – произнес Нил.

– А почему нет? – одновременно с ним спросила Мара.

Моргнув, Крис от души рассмеялась.

– Хотите сразу к делу? Что ж, давайте.

Крис села по одну сторону стола, Мара с Нилом – по другую, и все трое наклонились друг к другу, точно готовясь узнать тайну, которую нужно держать в строжайшем секрете.

– Прежде чем я начну, скажите, как долго вы живете в Блэквуде? – спросила Крис.

– Получается… – Мара посчитала в уме, удивленно осознав, как мало вышло – по ее ощущениям, она провела там не меньше месяца. – Сегодня третий день.

– Ого. И все уже так плохо, что вы позвонили мне? – Крис подперла острый подбородок ладонями и переводила взгляд с Мары на Нила. – Наша семья продержалась целых две недели.

– Почему? – с вернувшимся беспокойством спросил Нил. – Что произошло?

– Много чего. Родители, благослови их бог, старались оградить меня от всего, но я успела увидеть достаточно. Сначала по ночам раздавались шаги, хлопали двери. Никто поначалу не обращал внимания. Нас было пятеро: мама, папа и мои два младших брата – хотя Джеймс был совсем крохой. И мы думали, что это кто-то из нас шумит. Еще там было дьявольское кресло-качалка, никак не успокаивалось. Папа его в конце концов выбросил.

– У нас есть кресло-качалка, – нахмурившись, кивнул Нил. – Но не могу сказать, что очень уж громкое.

Точно, Нил же еще ничего не слышал.

Мара уже открыла рот, собираясь возразить, но решила, что лучше дать Крис продолжить свою историю.

– Мама рассказывала, что натыкалась на холодные пятна в воздухе, порой чувствовала чье-то присутствие. Но к тому времени мы уже уехали из Блэквуда, так что не уверена, насколько воспоминания точны. Что еще… Иногда из крана лилась вода красная, как кровь.

– Ржавчина, – перебила Мара, и Крис пожала плечами.

– Может быть. Младший брат говорил, что слышал чей-то плач. Помню, как родители ругались постоянно из-за чего-то. Мама не сомневалась, что в доме живут призраки, она пыталась позвать местных священников, но никто не хотел иметь дел с Блэквудом. Больше всего нас пугала дверь в главную спальню. Она была вся в царапинах, папа зашкурил их на второй же день, но на десятый отметины вернулись.

– В самом деле? – Нил выглядел спокойным, но так стиснул руки на столе, что костяшки пальцев побелели. – Мы видели эту дверь. Говорите, отметины… вновь проявились?

– А мы точно об одной и той же двери говорим? Потому что папа ее уничтожил. Когда на десятый день царапины появились снова, он сорвал дверь с петель, вынес во двор и порубил на щепки. Я тогда страшно перепугалась. Папа у меня человек робкий, он бухгалтер, всегда в своих цифрах и отчетах, ни разу голос на меня не повысил. И вот он в одной пижаме тащит этот громадный топор с выражением такой жгучей… ненависти? Злобы? Не могу подобрать подходящее слово. Мама заперла входную дверь и не впускала его, пока он не успокоился – несколько часов, не меньше.

Нил покусывал губу, и Мара взяла его под руку, успокаивая.

– У нас в хозяйской спальне действительно есть дверь с каким-то отметинами. Не знаете, как они могли там оказаться?

Крис покачала головой:

– К сожалению, нет.

– Может, вандал какой-нибудь после вашего отъезда забрался. А что еще происходило?

– Ну, со всеми этими происшествиями мама уже очень хотела уехать, но дом обошелся нам в значительную сумму, и папа настаивал, чтобы мы попытались как-нибудь перетерпеть, привыкнуть. Только дальше становилось хуже и хуже, мы едва спали по ночам, орали друг на друга все время. Джеймс, тогда совсем малыш, без конца плакал. А потом мой второй брат, Пол, начал странно себя вести, нести какую-то околесицу. Говорил, что ночью к нему приходят поиграть дети. Называл их «красными детьми».

– Кошмары снились? – спросила Мара.

– Может и так. Мама говорила, что я начала ходить во сне, хотя я, конечно, не помню. Вещи начали перемещаться по дому. На чердаке была груда хлама, которую мы в основном выбросили, но через пару дней вещи вновь оказались там же, и никто не знает, кто занес их обратно в дом.

Мара была поглощена рассказом и наклонилась к Крис, не обращая внимания на напрягшегося Нила.

– А почему вы уехали? На столе остался весь обед.

– Ха! – Крис хлопнула ладонью по столу, и Нил вздрогнул. – В самом деле? Никто его так и не убрал? Очень жаль, простите. Тот день был совершенно безумным. Мама с папой ругались с самого утра, а Джеймс плакал и капризничал сильнее обычного. И мама решила приготовить целый пир, наверное, чтобы помирить семью, собрать всех вместе. Но только мы приступили к еде, как Пол встал из-за стола. Сказал, ему надо кое-что взять в спальне. Но он все не возвращался, и не ответил, когда папа позвал его. Мама забеспокоилась, пошла искать, и только она вышла из столовой, как мы услышали жуткий вопль.

С каждым сантиметром, на который Мара придвигалась, Нил, наоборот, отодвигался.

– Конечно, мы все бросились в коридор, и увидели Пола на вершине лестницы. Он стоял на перилах. Не рядом, а прямо на них. В свои шесть лет он был довольно пухленьким, просто чудо, что дерево выдержало. Так или иначе, он нашел какую-то веревку, привязал один конец к перилам, а другой обмотал вокруг шеи.

Смахнув со стола какую-то крошку, Крис продолжила:

– Никогда не видела, чтобы папа так быстро бегал. Он взлетел по ступенькам меньше чем за секунду и стащил Пола вниз, как раз когда тот уже начал наклоняться вперед. Просто чудо, упади он так, точно бы сломал шею. Мама все еще кричала. Малыш плакал. Я видела, как папа в отчаянии смотрит на Пола, а у того в глазах пустота. Будто его личность высосали, и от него осталась только оболочка, человеческая маска. Он словно не знал, где он и что делает.

У Нила вырвался пораженный возглас.

– Папа смотрел то на Пола, то на нас, и наконец решил, сказал: «Мы уезжаем». И все. Мама схватила в охапку Джеймса, Пола и меня, мы сели в машину, а папа собрал нам одежду на первое время и самые важные и памятные вещи. Мы жили в отеле, пока не смогли снять квартиру. Затем продали Блэквуд за гроши и больше не возвращались, даже за мебелью.

– Ух, – выдохнула Мара.

Пожав плечами, Крис вытащила из кармана пачку сигарет. Предложила Маре с Нилом, но оба синхронно отказались, так что она вытянула одну, зажгла и глубоко затянулась.

– Моим родителям не нравится вспоминать то время, но за прошедшие годы до меня долетали обрывки фраз, историй. Папа рассказывал, что в доме он становился невероятно, абсурдно злым, он будто каждую секунду сдерживался, чтобы не сорваться. Мама говорила, что никогда не чувствовала себя там в безопасности. Стоило нам уехать, как Пол вообще напрочь забыл об этом месте, а Джеймс наконец начал снова нормально спать по ночам.

– И что, как вы думаете, вызвало все это? – охрипшим голосом спросил Нил, и Мара сжала его руку, пытаясь подбодрить.

– Потом я попыталась кое-что узнать, но никакой убедительной теории не сложилось. Но, учитывая историю дома, я рада, что мы уехали.

– Вы не знали о тех убийствах, когда покупали дом? – спросила Мара.

– Я не знала, ведь я была ребенком, не забывайте. А маме с папой рассказали только о первых. Об убийце. Роб… кажется…

– Роберт Кант. – Губы Нила были плотно сжаты. – Что вы имели в виду под «первыми»?

– Ну, это же было только начало, разве нет? – Крис перевела взгляд с Нила на Мару и выругалась. – Никто не рассказал вам о других? В Блэквуде и после этого умирали люди, и не своей смертью. Кто-то кончал жизнь самоубийством. Кого-то убивали. Если бы смерть могла оставлять следы, как краска, то Блэквуд был бы вымазан в ней до самой крыши.

– Этому дому почти сто пятьдесят лет, – осторожно подбирая слова, начала Мара. – Дом за городом, и большую часть времени находился довольно далеко от больниц. Конечно же, без смертей просто не обошлось бы.

– А сколько их было? – спросил Нил, заработав от Мары сердитый взгляд.

– Я не так тщательно изучала его историю, – пожала плечами Крис. – Все это начало меня изрядно беспокоить, да и до появления интернета возможности были весьма ограничены. Но мне удалось найти подтверждения восьми смертей в дополнение к убийствам Роберта.

– Господи… – вырвалось у Нила.

– С домом все в порядке, – перешла в оборонительную позицию Мара, будто негативные отзывы о доме задевали ее лично. – Крис, мне жаль, что те две недели оказались для вас такими тяжелыми, но все, что вы рассказали, легко можно объяснить. Конечно же, вы все были на грани после двух недель практически без сна и с плачущим ребенком на руках. А Пол, вы сказали, ему было всего шесть, верно? Дети часто делают глупости, творят не пойми что. Если вы подразумеваете, что им завладело что-то или…

– Я этого не говорила, – перебила ее Крис.

– Мара, успокойся, – наклонился к ней Нил.

– Хорошо. – Глубоко вздохнув, Мара попыталась снова говорить тихо, как раньше. – Извините. Но я в самом деле считаю, что все произошедшее – не что иное, как сочетание невезения, стресса и повальной истерии. Без обид.

– Ничего страшного. – Крис выдохнула облачко дыма, окинув Мару внимательным взглядом. – У меня сложилось впечатление, что в привидения вы не верите.

– Я бы скорее поверила в Зубную Фею.

– Ребенком я всегда считала, что их не существует, – отвернувшись к поблескивающему под обрывом озеру, заметила Крис. – И, по правде говоря, понятия не имею, во что я верю сейчас. Но две недели, что я провела в Блэквуде, каждая клеточка во мне знала, что привидения существуют. И я бы не вернулась туда за все состояние мира.

Глава двадцать вторая

Сумерки

– «Две недели я знала, что привидения существуют», – передразнивала Мара их недавнюю собеседницу с набитым ртом. Перед отъездом Нил купил ей бургер в том кафе. – Она вообще себя слышала?

Нил только хмыкнул в ответ. Он не отводил глаз от дороги, губы были по-прежнему сжаты.

– Ну конечно же, что-то странное с ними случалось, но не потустороннего характера. Они вымотались, не спали, сказалось напряжение, еще и заранее надумали себе всякого, узнав про «пропитанный смертью дом». Ты слышишь, как смехотворно это звучит?

Нил покосился на нее.

– А ты о них знала?

– О других смертях? Нет. И не хочу. Как Крис элегантно продемонстрировала, одержимость якобы зверской историей только создает ожидания того, что ты должен чувствовать сам.

Нил снова хмыкнул.

Мара наблюдала за ним. Ее тирады не вызывали привычных улыбок и смешков, и она протянула ему картошку фри из пакетика.

– Вот, съешь.

Нил открыл рот, и Мара скормила ему кусочек, с облегчением наблюдая, как смягчается выражение его лица.

– Пусть слова Крис тебя не волнуют, хорошо? – Выудив из пакетика картошку уже себе, она перевела взгляд на дорогу. – Она не была в Блэквуде двадцать лет. С течением времени люди склонны приукрашивать истории, и, к тому же, многое она узнала из рассказов родителей.

– А что насчет царапин на двери? И кресла-качалки, которое они выбросили?

– Что ж, думаю, в Блэквуде может жить парочка призраков – дизайнеров интерьера, – язвительно усмехнулась Мара. – «Нет, милый, нам просто необходимо кресло-качалка у камина, иначе это будет не по фэн-шуй! О, и посмотри, как чудесно эти кровавые отпечатки смотрятся со зловещей надписью на стене! Нам обязательно надо добавить еще!»

Нил наконец рассмеялся, качая головой.

– Ну хватит, Мара, не шути о таком.

– А что? Ты же не можешь всерьез думать, что Крис права.

– Я… – замялся Нил. – Я хочу оставаться объективным.

Мара подавила поднимающееся в груди разочарование.

Успокойся. Он просто беспокоится за тебя. Дай ему самому все обдумать и понять.

– В любом случае, – поспешно продолжил Нил, – нужно установить камеру наблюдения. По крайней мере, решим вопрос с шагами на чердаке, если они повторятся.

Когда они вернулись в Блэквуд, день уже клонился к закату, и пока Нил устанавливал генератор и камеру, Мара прошлась по дому – убедиться, что ночной гость не возвращался в ее отсутствие. Клочок рубашки по-прежнему заменял замок на чердачном люке, и в комнатах все было так, как она помнила. Остановившись поближе рассмотреть отпечатки ладоней на стене в комнате отдыха, она приложила руку поверх одного из них. Не идеальное совпадение, ее ладонь казалась чуть больше, но все отметины были смазанными, налезали друг на друга, что только усложняло сравнение.

– Поднимайся, готово, – позвал Нил сверху. Мара взбежала по ступенькам в свою спальню и обнаружила, что на столе теперь стоит самодельный центр видеонаблюдения.

– Как славно. – Она наклонилась ближе к конструкции: из ноутбука торчало несколько шнуров-удлинителей, которые Нил протянул через окно к генератору на заднем дворе. Кабель, подключенный через USB-порт, вел из комнаты вдоль по коридору и вверх по лестнице, на чердак. Экран ноутбука помигивал сероватым светом, нечетко передавая картинку помещения над ними.

– Сейчас такое плохое качество, потому что свет неравномерный, – пояснил Нил, указывая на проникающие сквозь дырявую крышу лучи. – Ночной режим не сильно лучше, но этого будет достаточно, чтобы разглядеть того, кто там бродит.

– Не думаю, что они вернутся сегодня, – заметила Мара, вспомнив о вмятине на траве позади дома. – Но лучше перестраховаться, чем потом жалеть.

– Верно. А теперь, если моя помощь тебе пока не нужна, пойду закончу вчерашнюю работу.

Мара в последний раз взглянула на экран ноутбука, где сваленная в кучу мебель и разваливающиеся коробки сливались в одно серое пятно, и спустилась следом.

Пришла пора приступить к медленному и кропотливому делу, которое она все откладывала на потом: разобрать и вычистить ящики и шкафы на кухне и спасти то, что еще поддавалось спасению. Стряхивая насекомых со столовых приборов, она удивилась, как изменились ее ощущения теперь, когда она узнала, кому принадлежали все эти вещи. Прежде она совершенно спокойно приняла вместе с домом и мебель, но теперь, когда Мара ближе познакомилась с семьей, которая купила и с удовольствием пользовалась, к примеру, теми же ножами, которые нужно было отмыть, избавиться от смутного чувства брезгливости не удавалось.

Расслабься. Они ничем не отличаются от вещей из секонд-хенда, а у тебя таких за последние годы было немало.

Периодически между визгом циркулярной пилы и дрелью до нее доносилось насвистывание Нила. Успокаивающий звук, напоминающий, что она не одна. Дневной свет постепенно ускользал, вместо него наползали серые тени. Работать стало сложнее, так что Мара решила домыть оставшиеся тарелки в другой раз, а вымытые убрала в сверкающий чистотой шкаф. В дверном проеме появился Нил:

– Итак, твоя столовая официально может считаться целой, – сообщил он обнявшей его Маре. – И я еще начал менять прогнившие доски в холле. Завтра уже закончу.

– Ты уже собираешься домой? Передавай маме привет.

– Не беспокойся, я вернусь. Поужинаю с мамой, удостоверюсь, что с ней все в порядке, и вернусь на ночь к тебе.

Мара нахмурилась. Судя по всему, беседа с Крис действительно выбила Нила из колеи. Но это ее дом, и все причуды в комплекте – тоже. На Нила в этом плане полагаться нельзя, необходимо разобраться во всем самой.

– Поверь, я очень ценю твое предложение, но у меня есть все, что нужно. Я позвоню, если что-то пойдет не так, договорились?

– Мара…

– Нет, послушай. Нужно придерживаться хоть каких-то рамок, ты уже прогулял работу из-за меня. Не хочу отнимать у тебя еще больше времени.

– И слава богу, что я не поехал на работу, иначе моя девушка сейчас бы напоминала эскимо на палочке!

– Да все не так страшно было, – пробурчала Мара. – В общем, я буду стоять на своем. Мой дом – мои правила. Увидимся завтра, после твоего рабочего дня, хорошо?

Вздохнув, Нил опустил голову, прижимаясь лбом ко лбу Мары.

– Есть ли какой-то способ изменить твое решение? Какой угодно?

– Не-а.

– Ну что ж, хорошо. До завтра, красавица. – Поцеловав ее, через пару секунд он нехотя опустил руку и отправился собирать инструменты.

Стоило Нилу выйти за дверь, как кожу закололо смутным ощущением тревоги, но Мара отмахнулась от него, наблюдая из окна столовой за исчезающей за поворотом машиной.

Это было верное решение. Нельзя слишком сильно зависеть от него… или допустить, чтобы он слишком зависел от тебя. В конце концов, это твой дом.

– Мой дом, – повторила Мара, отворачиваясь от окна и оглядывая комнаты. – Мой дом.

Дверь на втором этаже захлопнулась.

С вызовом взглянув на потолок, Мара схватила фонарик Нила со стола в столовой:

– Не сегодня. – Она пустилась в обход комнат, проверяя потенциально опасные места. – Сегодня все будет тихо и спокойно. – Поплотнее затолкав кресло-качалку в угол и убедившись, что дверь в подвал надежно заперта, она взбежала по ступенькам наверх, проверять спальни.

Только она вступила на лестничную площадку, как дверь в хозяйскую спальню с мрачным стоном отворилась, будто приглашая ее внутрь. Смерив самовольную дверь сердитым взглядом, Мара бочком проскользнула в проем.

В сумрачном свете даже без фонарика вполне отчетливо виднелись царапины на двери. Подойдя ближе, она провела по отметинам пальцем. Должно быть, тот же хулиган, что ради развлечения разрисовал ее первую спальню, выцарапал их ножом.

Сквозняк, который Мара совершенно не ощущала, подтолкнул дверь, и та медленно подалась вперед. Мара решительно пихнула створку к стене, придавив скамеечкой для верности, а затем вернулась в коридор. Убедилась, что остальные двери надежно закрыты, и поднялась по чердачной лестнице. Заменяющий замок обрывок ткани она завязала так крепко, что было не развязать, не порвав, поэтому Мара спокойно вернулась в спальню.

Вслед за сумерками опустилась ночь, и изображение на веб-камере стало не таким размытым; во всяком случае, уже можно было разобрать, где заканчивается один предмет и начинается другой.

Может, Нил был прав. Наверное, не стоило жалеть деньги и купить модель подороже.

Вытащив из коробки будильник, она посмотрела на циферблат: почти шесть. Последние два дня кто-то начинал ходить по чердаку только после одиннадцати. Прошлой ночью она практически не спала, возможно, стоило наверстать хотя бы пару часов, пока это возможно. А поужинать она сможет и позже.

Установив будильник на десять тридцать, Мара забралась в спальный мешок и закрыла глаза. Засыпая, уже на грани между сном и реальностью, она будто бы услышала тихий неторопливый скрип: дверь в хозяйскую спальню закрылась.

Глава двадцать третья

Слабое утешение

Рыжеволосая женщина, пухленькая и добродушная, нежно укачивала ребенка на руках. Мара легко могла представить ее на кухне, весь вечер готовящую вкусности для семьи, в кругу друзей на чайных посиделках, восторженным шепотом пересказывающую последние сплетни.

Кресло-качалка неспешно поскрипывало, послушное ее движениям. Женщина вполголоса напевала ребенку колыбельную. Мелодию Мара не узнала, а слова напоминали иностранный язык. Волосы женщины были такого насыщенного оттенка, что она вполне могла быть из Ирландии или из скандинавских стран.

Но ярким цветом выделялась не только прическа. Все платье спереди было залито кровью. Руки тоже были перемазаны до локтей, как были бы они вымазаны в муке, во время той готовки, что представляла Мара. Капли крови были размазаны по лицу и стекали с подбородка.

Обернувшись, Мара увидела мужа женщины, лежащего лицом вниз у камина. Синий ковер под ним уже почти превратился в пурпурный от пропитавшей его крови. Меж лопаток вонзился большой топор.

– Тише, малыш, тише. Теперь все хорошо, – успокаивающе повторяла женщина, укачивая сына на руках. Головка ребенка запрокинулась, открыв Маре его лицо с остекленевшим, неживым взглядом. Мать тут же прижала его к себе, гладя по волосам. – Тише, маленький. – Закрыв глаза, женщина откинулась на спинку кресла, отталкиваясь ногами, и оно заскрипело в такт.

Вздрогнув, Мара проснулась, часто-часто дыша. Ее била дрожь. Судорожно сжав лежащий рядом второй спальный мешок, она понадеялась, что Нил неожиданно окажется там, и чуть не застонала от разочарования.

Закрыв лицо руками, она постаралась дышать ровнее. С первого этажа донеслось поскрипывание, больше похожее на эхо от сна. Сердце Мары ёкнуло. Проклятье!

Осторожно, как можно тише Мара выскользнула из спального мешка и включила фонарик. Часы показывали десять с минутами, в окно светила луна, пробиваясь сквозь деревья, оставляя на полу странные узоры. Подойдя к ноутбуку, Мара пошевелила мышкой, выводя его из спящего режима. Экран добросовестно показал пустой чердак. Режим ночного видения включился, но не сильно улучшил ситуацию: теперь можно было различить стены и один большой шкаф, но все остальное сливалось в неясные тени. Мара немного подождала, но ничего не шелохнулось. Скрип снизу повторился.

Что же это может быть? Точно не кресло-качалка, и дверь в подвал заперта. Что еще? Там внизу кто-то есть?

Мара вышла из комнаты. Посветив фонариком на чердачный люк, она с облегчением разглядела на месте замка белую тряпочку, нетронутую.

Звук был едва различим, он казался частью дома, будто здание дышало вокруг нее. По сравнению с уже знакомым скрипом качающегося кресла, тембр был другой.

Мара прокралась вниз по ступенькам, дрожащими руками водя фонариком из стороны в сторону, но все было спокойно. Дойдя до холла, она остановилась, прислушиваясь и гадая, в какую сторону повернуть. На мгновение дом замер в тишине, а затем звук повторился прямо за ней. Очень близко. Обернувшись к столовой, Мара не спеша, стараясь ступать как можно бесшумнее, вошла внутрь. Свет отразился в отполированной поверхности стола и замер, уперевшись в ящик для инструментов, который Нил привез на всякий случай и оставил у стены.

Не стоило выгонять Нила, – подумала Мара. Компания ей бы сейчас не помешала.

Ну-ка, не глупи, – вмешался внутренний голос. – Вновь позволяешь темноте и страху взять верх. Бояться совершенно нечего, это просто старый дом, все старые дома скрипят и кряхтят. Да даже просто от перепада температур дерево…

И снова этот звук. Мара резко обернулась к холлу, и луч света упал на свисавшую с перил темную фигуру.

Тело Мары отреагировало помимо ее воли. Запнувшись, она попятилась, подавившись воздухом и криком одновременно. Руки не слушались, луч фонарика беспорядочно метался по потолку и стенам, пока наконец она не смогла направить его под лестницу.

Никого. Мара, не дыша, двинулась вперед, почти ничего не слыша от оглушающего, бешеного стука сердца.

Мне просто показалось. Это могла быть тень. Никого тут нет, и уж точно никто не свисает с лестницы.

Раздавшийся от входной двери слабый шум заставил ее обернуться. Кто-то ехал по подъездной дорожке. Мара зажала дрожащей рукой рот, чтобы заглушить дыхание. Это нарушитель, он вернулся.

Она выключила фонарик, подошла к двери и приоткрыла ее. Белые камни светились в лунном свете даже сквозь проросшие в них сорняки. Шум все приближался, пока наконец из-за поворота не показалась машина. Узнав серебристый внедорожник, Мара с облегчением прислонилась к стене, наконец-то свободно вздохнув.

Нил. Какое счастье. Почему-то по ночам в этом здании мое воображение творит что хочет.

Нил остановил машину и выключил двигатель. Мара тихонько смотрела, как он выбирается из машины, напряженный, лицо будто высечено из камня, брови решительно сведены у переносицы. Ей вдруг показалось странным, что он вернулся так поздно вечером. Выключив фонарик, Мара бросилась к нему:

– Нил!

В несколько быстрых шагов он преодолел разделяющее их расстояние, так же как и она протягивая руки навстречу.

– Слава богу… ты цела? Что-нибудь случилось?

Вопросы озадачили ее. Взяв его за руку, она поразилась тому, какие холодные у него пальцы.

– Я в порядке. А что? Что-то… – Ужасная догадка накрыла новой волной страха. – Господи… Пэм! Твоя мама…

– Нет, нет, ничего такого. – Нил притянул ее ближе, касаясь лбом ее лба, нежно целуя в волосы. – Тебе надо уехать из Блэквуда, Мара, – натянуто произнес он.

Она моргнула.

– Что? Почему?

– Весь вечер я читал его историю. Прости. Знаю, ты ничего не хочешь об этом знать, но я не мог… – Он снова покачал головой, будто сами воспоминания причиняли боль. – Все действительно очень плохо, Мара. Ты не можешь оставаться здесь.

Вспыхнувшее раздражение заглушило беспокойство, и Мара отпрянула.

– О чем ты говоришь? Это хороший дом, с ним все в порядке.

Нил позволил ей отойти, но не отпустил руку.

– С Блэквудом все совершенно, чудовищно не в порядке. Пожалуйста… поехали со мной. Или если хочешь, я куплю тебе другой дом. Только уедем отсюда. Прямо сейчас.

Раздражение переросло в настоящий гнев.

– Мне здесь нравится. Переезжать я не собираюсь. И если ты хоть на секундочку подумал, что я буду жить в доме, который купишь мне ты…

Нил уронил ее руку.

– Почему нет? – изменившимся голосом резко спросил он. – Что плохого? Нет, не делай такое лицо, я хочу знать. Почему ты ничего не позволяешь тебе покупать? Почему не разрешаешь помочь? От твоих постоянных отказов я себя дерьмом чувствую.

Даже захоти она, изменить свирепый взгляд Мара бы не смогла.

– Ну конечно, держу пари, тебе бы понравилось, да? Чтобы я зависела от тебя. Жила в твоем, твоем! доме. Тратила твои деньги. Как в ловушке…

– В ловушке! Ты серьезно? По-твоему, это я пытаюсь сделать?

– О, может не специально, но именно так бы и случилось. «Мой дом – мои правила». Ты хоть представляешь, сколько раз я слышала это от родителей? Никогда больше не окажусь в такой ситуации. Не хочу больше никому быть обязанной. Как только ты оказываешься у кого-то в долгу, у них появляется над тобой власть. Ты становишься уязвимой.

Нил сдавленно охнул.

– Я бы никогда тебя не обидел, Мара! Никогда. Ты это понимаешь?

– Да ну? – Она махнула рукой в сторону Блэквуда. – А сейчас что происходит? Ты пытаешься диктовать, как мне жить! Хочешь забрать у меня Блэквуд. Мой дом! Подумать только, а если бы я согласилась и взяла у тебя в долг, как ты и хотел? «Что ж, Мара, технически это мой дом, так что я его продаю». Но глядите-ка, Блэквуд принадлежит мне. И это я решаю, оставаться мне или уезжать. И больше никто.

И я остаюсь.

Нил резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Мара никогда не видела его настолько рассерженным: лицо у него побелело, руки дрожали.

Липкие щупальца страха сдавили горло: она вдруг осознала, что совершенно беззащитна. До ближайшего города идти несколько часов, связи с внешним миром нет, как и соседей, которые услышали бы крики.

Он мог бы убить меня, если бы захотел. Ничего сложного, силы ему не занимать – пара ударов, и дело сделано.

Но Нил закрыл глаза, стиснутые кулаки разжались. Заговорил он тихим голосом, тщательно подбирая слова:

– Мара, у меня и в мыслях не было как-то тебя задеть. Но теперь я понимаю, что пусть непроизвольно, но сделал это. Все, чего я хочу, и когда-либо хотел – знать, что ты здорова, счастлива и в безопасности, – он выдохнул, сразу как-то ссутулившись, будто сдувшись. – В моей семье подарки всегда были проявлением любви. Я не думал, что для тебя они могут значить что-то другое… что могут поставить тебя в невыгодное положение.

По-прежнему ничего не говоря, Мара обхватила себя руками.

Нил уже не выглядел рассерженным, только расстроенным и встревоженным, и эти искренние эмоции остудили ее гнев лучше, чем любое из возможных извинений.

– Ты сильная – гораздо сильнее меня, – опустив голову, продолжал он. – Ты невероятно умная, находчивая. И я согласен, у меня нет никаких прав решать что-то в твоей жизни за тебя. Я просто хотел защитить тебя. Но ты способна сама принимать решения.

Мара протянула к нему руки, довольная, что несчастное выражение постепенно ушло из его взгляда. Нил в ответ распахнул объятия, и Мара, уронив фонарик, сделала последний шаг навстречу. В тепле обнимающих рук Мара чувствовала горячее дыхание на волосах, легкие, едва заметные поцелуи в макушку. Его трясло.

– Прости, что я раскричалась, – пробормотала она. – И что наговорила те ужасные вещи. Я знаю, ты не хотел меня задеть.

– Я люблю тебя, Мара, – прошептал он. – Ты даже не представляешь как.

Она только крепче обняла его, ничего не говоря.

– Я больше не буду настаивать, – мягко пообещал он. – Разумеется, это твой выбор, оставаться или нет. Но ты разрешишь мне показать, что я нашел?

– Ха. Если из-за этого ты в панике примчался сюда, там точно что-то любопытное. Давай посмотрим, конечно.

– Хочешь посидеть в машине? Там тепло.

– У меня в комнате тоже обогреватель есть.

Нил медлил, и Мара почувствовала, как он, тут же напрягшись, поднял голову, посмотреть на Блэквуд. Но затем кивнул:

– Хорошо.

Глава двадцать четвертая

История

Забрав с пассажирского сиденья пачку бумаг, Нил вместе с Марой зашел в дом. Не удержавшись, она бросила взгляд на лестницу, но, естественно, там никого не было.

В спальне Нил включил обогреватель и сел рядом с Марой, которая уже устроилась на спальном мешке, по-турецки скрестив ноги. По-прежнему бледный, с затравленным выражением лица, заметив ее взгляд, он все же улыбнулся, сел напротив и разложил перед собой бумаги.

– С чего хочешь начать? – спросил он. – Рассказывать по частям или все сразу?

– Давай все сразу.

– Ладно, – подперев руками подбородок, согласился Нил. – Во всех семьях, которые когда-либо жили в Блэквуде, исключая семью Крис, кто-то умер не своей смертью. В большинстве случаев умирали все.

Мара недоверчиво подняла брови, но Нил говорил совершенно серьезно, и тогда, откашлявшись, она сказала:

– Так, теперь понимаю, почему тебя настолько это взволновало. Расскажешь дальше?

Нил начал раскладывать страничку за страничкой; многие были исписаны от руки, какие-то распечатаны.

– История Крис меня встревожила, так что, приехав домой, я сразу начал искать. И все оказалось даже ужаснее, чем я думал. Позвонил Дженни спросить, почему она не все рассказала нам, ведь есть закон, обязывающий информировать потенциальных покупателей об истории дома, но ее отговоркой было, что ты подписала форму, что тебя все устраивает. – Нил покачал головой. – А ты ее подписала, зная только про Роберта Канта.

– Справедливости ради, я же накричала на нее, что прошлое Блэквуда меня не волнует.

– Пусть так, но она все равно должна была рассказать. Ей слишком хотелось поскорее продать его.

Мара придвинулась ближе:

– Ладно. Что ты раскопал?

– Дженни дала мне список всех прежних владельцев Блэквуда, их было всего восемь. Первый, конечно же, твой прапрадедушка, Виктор Барлоу. Вскоре после завершения строительства его убил Роберт Кант, бежавший через всю страну. Вчера я сказал тебе, что Виктора Барлоу закололи, но, оказалось, Роберт использовал топор – свою визитную карточку.

Перед глазами вспыхнули картинки. Рыжеволосая женщина из сна, укачивающая мертвого ребенка, ее муж с топором в спине.

«Беги, беги, беги. Человек с топором идет».

– Точной информации о том, что случилось с телом Виктора, я не нашел, но, похоже, Роберт закопал его где-то здесь, а потом поселился в Блэквуде, и никто не заметил. За следующие четыре года он заманил сюда пятерых детей и зарубил их тем же топором, что и Виктора.

На лбу у Нила выступила испарина. Мара почувствовала, как тяжело ему дается этот разговор, пересела к нему и прижалась к его руке.

– Не спеши.

– Спасибо, – тихо отозвался он, глубоко вздохнул и продолжил: – Последней жертве Роберта, девочке, удалось сбежать. Она добралась до города и подняла тревогу, но когда полиция приехала арестовать Роберта, он уже повесился – на перилах, в холле.

По спине Мары пробежала дрожь. Только бы Нил не заметил.

– Странно, что он не попытался сбежать. У него была бы серьезная фора.

– Верно. Может, не мог больше с этим жить.

– Что случилось потом?

– Дом, конечно, прибрали, отмыли. Ходили разговоры о том, чтобы его снести, но здание было добротным, новым, и в конце концов его купила большая семья. Они прожили здесь двенадцать лет, и за это время все шестеро детей погибли. Двое утонули, один разбил голову о столб, четвертый ошпарился кипятком в кухне и умер от последовавшего заражения, еще один напоролся грудью на садовый инвентарь, а самый младший залез в дымоход и задохнулся.

Мара закрыла глаза.

– Родители не перенесли горя и в итоге оба покончили с собой. Их тела нашли только месяц спустя. Вновь пошли разговоры о сносе особняка, но вместо этого дом продали молодой паре. В их истории много непонятного, судя по всему, жена сошла с ума, и муж запер ее в главной спальне, чтобы она не могла себе навредить. Сохранились записи о приходивших к ним врачах. Пара прожила в Блэквуде почти два года, а затем муж тоже поддался безумию, возможно, вызванному полным одиночеством, переживаниями и беспрестанной заботой о жене. Он убил ее. Как и Роберт – топором. В свой очередной визит доктор нашел мужа, сидящего у тела жены в их спальне. – Нил откашлялся. – Она, судя по всему, пыталась выбраться – расцарапала дверь ногтями.

– Ты шутишь, – покачала головой Мара.

– Хотел бы, но нет. Дом вновь вымыли и вычистили, а дверь заменили.

– Это лишь добавляет правдоподобности моей теории: кто-то настолько одержим историей дома, что восстановил все ключевые моменты.

– Мужа забрали в сумасшедший дом, – продолжил Нил, не продемонстрировав согласия. – Какое-то время дом стоял пустым, но затем его купила пара с ребенком, вскоре после конца Второй мировой войны. Они прожили там год, а затем жена убила мужа, веришь или нет, топором. И задушила ребенка. Ее нашли мертвой, сидящей в кресле-качалке с ребенком на руках. Причина смерти так и осталась неясна, ран на ее теле не обнаружили, как и следов яда. Главной версией был сердечный приступ или аневризма.

Мара смотрела в пол. Голова гудела.

Мне это приснилось. Как я могла узнать о них? Как это вообще возможно?

– Блэквуд вновь опустел. В шестидесятых здесь поселилась еще одна большая семья. Как и в случае с первой, все пятеро детей начали умирать один за другим, с разницей в несколько месяцев. Один запутался в веревках, которые его и задушили. Второй упал в бак с водой и утонул. Третьего, судя по отчетам, забил дубинкой его брат, который потом сам умер от приступа посреди ночи. Оставшиеся в живых мать, отец и последний ребенок бежали, бросив дом. Никаких сведений, что с ними стало потом, найти не удалось.

Несмотря на обогреватель, Мару пробрал озноб, и она прижалась к Нилу, который в ответ тоже приобнял ее крепче.

– Ты как?

– Нормально, – проворчала она. – Давай дальше.

– А почти все. За Блэквуд-Хаусом прочно закрепилась репутация дома с привидениями, и никто даже близко подходить не хотел. В конце концов в восьмидесятых его купил исследователь паранормальных явлений и переехал сюда с женой и двумя детьми. Судя по полицейским отчетам, он вел дневники, описывал свои встречи со сверхъестественным. Он писал о темных порывах, что овладевали им. Он считал, что утолить аппетит дома может только еще большая жестокость, само здание ее требует, и боялся, что может навредить своей семье. Он начал искать покупателей для Блэквуда, но было уже поздно.

– Он убил их, – выдохнула Мара.

– Не совсем. Его и всю семью нашли убитыми, с ранами от топора. Детей убили в кроватях, родителей внизу. Это совершенно точно было убийство, но подозреваемых не нашли. До сих пор это дело значится как нераскрытое.

Нил, пошелестев своими заметками, отложил их в сторону.

– Ну и последние жильцы – семья Крис. Только им удалось выжить и сбежать, хотя то, как мало они там прожили, и сам ее рассказ вызывает определенное беспокойство.

– Это все? – уточнила Мара. – Только одна семья уехала из Блэквуда целой и невредимой?

– Это все. – Нил начал растирать напряженные плечи Мары. – Вот почему я бы хотел, чтобы ты уехала. Понимаю, ты не хочешь быть никому обязана, но, если какую-то помощь ты все же могла бы принять, считай, что она у тебя есть. Я только хочу, чтобы ты была в безопасности.

– Мне надо все обдумать. – Мара прикусила большой палец, теряясь в потоке суматошных, пугающих картинок и мыслей. Она застонала. – Нет, без кофеина никак. Будь добр, приготовишь чай?

Покосившись на дверь, Нил смущенно улыбнулся:

– А ты пойдешь со мной?

Взявшись за руки, они двинулись к кухне, и Нил настороженно поглядывал по сторонам, будто какое-то чудище могло выпрыгнуть из тени в любую секунду. Маре бросился в глаза более светлый кусочек дерева на перилах. Будто истертый. Вероятно, веревкой. Она поспешно прошла мимо, постаравшись выкинуть картинку из головы.

Нил поставил чайник, а Мара уселась на скамейке, скрестив ноги. Нил, прислонившись к противоположному шкафу, смотрел в другую сторону, позволяя ей погрузиться в размышления.

Въехав в Блэквуд, я решила, что его кровавая история – не причина отказываться от самого дома. Есть ли разница, одно убийство или двадцать?

Полагаю, зависит от того, как это влияет на особняк в настоящем. Пять из восьми семей полностью уничтожены прямо здесь, из двух других кому-то удалось выжить. Означает ли это, что я в опасности, как совершенно определенно уверен Нил? Или можно считать это стечением обстоятельств, невезением? По статистике, бывают дома с количеством смертей выше среднего, как и дома со столетней историей без смертей вообще. Можно предположить, что в каждом доме кто-то умирает, но всегда будут исключения из правил в обоих случаях. Может ли Блэквуд быть просто статистической аномалией? Если так, я почти могла бы поспорить, что здесь я в большей безопасности, чем в любом другом доме. Каждая новая смерть сильно снижает вероятность новых убийств.

Но это если предположить, что все смерти – ужасные совпадения. Блэквуд может оказаться статистической аномалией, но в таком случае очень, очень редкой. Надо рассмотреть другие варианты. Электромагнитное излучение и газ я проверила, но стоит вызвать экспертов еще раз, и отдать в лабораторию плесень. А еще вызвать специалиста по ботанике, вдруг в лесу есть какие-то вызывающие безумие растения – дорого, но либо так, либо придется съезжать.

Чайник вскипел, и Нил, подойдя к нему, заглянул в свою коробочку с чаем:

– Ты хотела кофеин, но, если передумаешь, у меня еще есть ромашка.

– Да, давай начнем с нее.

Нил хочет, чтобы я уехала. Это чувствуется в каждой его клеточке. Не знаю, что, по его мнению, стало причиной всех трагедий, но он явно боится, что меня ждет та же судьба. Бедный Нил. Ему обязательно нужно решать проблемы, а тут он явно видит одну – а что-либо делать ему запрещено. Это, наверное, сводит его с ума.

Нил, вымученно улыбнувшись, передал Маре ее чашку, и она пересела поближе:

– Иди сюда. Нужны обнимашки.

Теперь усмешка вышла искренней, и так они и стояли бок о бок, опираясь на столешницу, а Нил обнимал Мару за одно плечо.

Ну а если уехать из Блэквуда, что это будет означать? У Нила я жить не хочу, отель себе позволить не могу. Время «раскаяния покупателя» упущено, отменить сделку уже нельзя. Если я хочу когда-нибудь увидеть хотя бы часть своих денег, дом нужно продать, а он двадцать лет простоял, и никто кроме меня им не заинтересовался.

Мара подняла голову, разглядывая стены, потолок. Потемневшее от времени дерево никогда еще не казалось ей таким красивым. Я люблю это место. Даже если бы могла, продавать его не хочу. Несмотря на пару странных ночей и возвращающегося незваного гостя, мне нигде еще не было так спокойно и удобно, как здесь.

– Нил? – Мара уткнулась ему в плечо. – Тебе это не понравится.

– О боже…

– Я хочу остаться. Нет, не пытайся спорить, просто послушай. Я понимаю, что у такого количества смертей в Блэквуде должна быть причина. Не думай, что я просто отметаю ее. Но я собираюсь нанимать инспекторов и экспертов до тех пор, пока ее либо не найдут, либо не окажется, что в Блэквуде безопасно. – Мара поставила чашку на стол позади себя и обняла Нила. Сердце его билось быстро-быстро, и она погладила его по груди, пытаясь немного успокоить. – Дом хороший. И я не хочу его потерять из-за какой-то гнусной истории.

Нил какое-то время молчал, а потом фыркнул:

– «Гнусной». Так уже сто лет не говорят.

– Так все, хватит!

Он наклонился поцеловать ее.

– Черт возьми, Мара. Я бы все отдал, лишь бы вытащить тебя отсюда.

– Да, знаю. – Мара вдохнула полюбившийся запах стружки и трав и улыбнулась. – Но я остаюсь.

Половица на чердаке скрипнула.

Глава двадцать пятая

Пленка

Оба тут же вскинулись, подняв головы так быстро, что у Мары заболела шея. Они замерли, не разрывая объятий, прислушиваясь к дому. Какое-то время было тихо, а затем звук повторился: кто-то ходил по чердаку.

Мара выругалась, и Нил сжал ее крепче. Вывернувшись, она бросилась к лестнице.

– Не так быстро! – шепотом попросил Нил, догоняя.

Мара только шикнула на него, взлетая вверх по ступенькам, стараясь наступать на самый краешек, чтобы не выдать себя. Сердце колотилось как сумасшедшее, но уже от азарта, эмоционального подъема – почти как той первой ночью, этакая напускная храбрость. И Нил с ней, и камера работает – сейчас преимущество было на их стороне.

Она оказалась наверху почти бесшумно, но Нилу, который был чуть ли не в два раза больше ее, пришлось идти медленнее и осторожнее, чтобы тоже не шуметь, и все равно старое дерево стонало под его весом. Мара еле сдерживалась, ее переполняло нетерпение и энергичное предвкушение. Шаги следовали по знакомому маршруту четкой, мерной поступью над их головами, до конца чердака и обратно. Последние две ночи чужак вышагивал так только пару минут.

Нам и этого хватит.

Наконец Нил поднялся на второй этаж, и Мара, ухватив его за руку, потянула за собой в комнату, к ноутбуку. Мельком глянула на часы: одиннадцать пятнадцать, точно как и в прошлые разы.

Пошевелив мышкой, оживляя компьютер, Мара вместе с Нилом склонилась над экраном.

Знакомое зеленоватое изображение ночного видения осветило экран, по-прежнему нечеткое и непонятное. Очертания сливались в одну сложную мозаику света и тени. Мара напряженно вглядывалась в картинку в поисках движения, одновременно прислушиваясь, затаив дыхание.

Половица прогнулась под чьим-то шагом, прямо над ними, и Нил тыкнул пальцем в ноутбук:

– Вот!

– Что… – По нижней части экрана пошли помехи. – Ты видел кого-то?

– Я видел… что-то. – Нил покачал головой. – Я… я не знаю…

Что-то шевельнулось, помехи на экране поползли выше, и Мара шлепнула ладонью по ноутбуку.

– Хлам, а не камера! Нужно было купить одного из тех дорогущих монстров, как ты и хотел.

– Картинка не должна так искажаться, камера ни при чем. Не понимаю, почему…

Еще шаг, еще движение, тут же скрытое цифровым шумом. Мара выругалась.

– Так мы ничего не увидим. Одному из нас придется подняться на чердак.

Нил посмотрел на нее так, будто Мара предложила обняться с медведем гризли.

– Расслабься, я пойду. – Не оборачиваясь, Мара похлопала его по плечу. – Оставайся здесь и следи, слышимость здесь хорошая, так что будешь говорить мне, что видишь, идет?

– Нет. Черт, Мара, нет! Ты можешь жить в этом чертовом доме, но одну я тебя на чердак не пущу! Пойду я.

– Господи, ну ладно, развлекайся, если так хочешь, – уступила Мара. Так близко к полноценному ругательству Нил еще не подходил, ситуация должна быть в самом деле серьезной. – Возьми нож и свою электрическую мухобойку, а я послежу за нашим негодяем.

Мара еще ближе наклонилась к экрану, прислушиваясь сразу к двум цепочкам шагов: чужака, кружившего по чердаку, и поднимающегося к нему Нила.

– Дурацкая камера! – простонала Мара. Ей всего-то нужно было увидеть лицо – мужчина он? Женщина? Старый, молодой? Но помехи повторяли очертания фигуры, следуя за ней шлейфом, никогда не исчезая целиком, не давая разглядеть ни одной зацепки.

– Тут что-то привязано к люку, – прокричал Нил. – Белая… тряпочка?

– Да, это я привязала! Режь!

Как странно, как же в таком случае они пробрались на чердак? Сверху? Но вчера я там ходила, и по стене забраться было никак нельзя…

– Могу открыть люк? – окликнул ее Нил, и сердце кольнуло от того, как напряженно звучал его голос. Будь на то его воля, они бы уже километров на тридцать успели отъехать от Блэквуда и не собирались бы останавливаться. Она вглядывалась в экран, но мерцающие точки шума поглотили все изображение целиком.

– Помехи усилились! Но я видела движение где-то посередине комнаты, примерно под дырой в крыше. Погоди, вроде проясняется…

Мара нахмурилась. Картинка восстановилась, вновь демонстрируя ту же мебель и сброшенную с нее белую ткань, но даже при пристальном рассмотрении она не видела никаких признаков движения.

Через секунду распахнулся люк, впуская Нила, сначала по плечи, затем целиком. Он медленно прокрался вдоль стены к дыре:

– Где он?

– П-пропал. – Откашлявшись, Мара повторила громче: – Стоял прямо под проемом, но потом помехи скрыли весь экран, а когда исчезли, больше никого не было. Осторожней там!

Нил плавно двигался по чердаку, Мара слышала его шаги над головой – чуть тише и тяжелее, чем у загадочного гостя. Она по-прежнему не отводила взгляда от экрана, чтобы предупредить при малейшем признаке опасности. Нил кружил по чердаку, наклоняясь, обшаривая каждый уголок, а затем обернулся к камере и пожал плечами.

– А снаружи что-нибудь видно? – крикнула Мара, чувствуя подступающее разочарование. Дурацкие помехи, всего на секундочку бы пораньше, и Мара увидела бы лицо их преследователя – а теперь, когда там Нил, картинка вполне четкая.

Он уже высунулся по плечи и, судя по поворотам тела, осматривал стены, крышу и сад, а затем вернулся внутрь:

– Ничего.

– Подожди! Я тоже иду. – Мара бросилась по коридору и вверх по ступенькам, а уже подошедший навстречу Нил помог ей залезть на чердак.

Было очень странно увидеть чердак сразу после того, как она наблюдала за ним на экране. Но даже скрытую тенями мебель хотя бы можно было различить. Мара бегло осмотрелась, но и так было очевидно, что они здесь одни.

– Этот парень начинает меня напрягать, – вздохнула Мара и похлопала Нила по руке. – Спасибо, кстати, что поднялся сюда. Знаю, ты предпочел бы оказаться где угодно, лишь бы не здесь – в буквальном смысле.

– Я хочу быть там, где ты, – сжав ее руку, возразил он. – Хотя я бы соврал, сказав, что твой выбор места меня радует.

Мара медленно обернулась вокруг себя, водя фонариком по грудам брошенных вещей.

– Не могу понять… куда он делся?

– Хочешь, я еще раз осмотрю все шкафы? Может, мы что-то проглядели.

– Да, спасибо. – Мара тем временем как можно сильнее высунулась из дыры в крыше и посветила фонариком на задний двор. Уже едва различимая, вмятина в траве немного сгладилась, непотревоженная. На всякий случай посветила на крышу, вдруг незнакомец смог взобраться на конек, но и там никого не было. Конечно, иначе они бы услышали.

– Мара, можешь подойти? – позвал Нил, присевший у высыпавшихся из какой-то коробки видеокассет, которые Мара видела в их первый поход на чердак.

– Что тут?

– Мне кажется, это записи той семьи, где муж увлекался паранормальными явлениями, помнишь, я рассказывал?

– И что? – спросила Мара. Кожа покрылась пупырышками.

– Полиция нашла дневники, но что если он еще и снимал на камеру? – Нил провел пальцем по выцветшим чернилам на пожелтевших наклейках. – Никаких названий, только даты.

Он был прав. На каждой кассете значилось только две даты, вероятно, начало и конец записи. Какие-то включали в себя несколько дней, другие – только один. Из общего ряда выбивалась последняя коробка, неуклюже втиснутая сбоку. На ней стояла только начальная дата, а вместо конечной – какое-то темное пятно.

– Я знаю, что это за день, – зашипел ей на ухо Нил, когда Мара вытащила коробку. – Это когда всю семью убили.

– В самом деле? Хм. – Мара ткнула пальцем в пятно на наклейке. – Может, кто-то просто сок пролил.

– Положи обратно, – попросил Нил, вставая и вытирая руки о джинсы, будто пытаясь стряхнуть с себя ощущение чердака. Ему было явно не по себе.

– Она тут долго пролежала. – Мара постучала по краешку кассеты. – Интересно, будет работать? – Прищурившись, она взглянула на хранившего гробовое молчание Нила. – Там же есть телевизор внизу, как думаешь, может, и видеомагнитофон найдется?

Вздохнув, Нил скрестил руки на груди.

– Может быть.

– Так давай подключим его к генератору и посмотрим, что здесь.

– Мне это не нравится.

Поднявшись, Мара подошла к Нилу, поднырнула под его руку, внимательно глядя в глаза:

– Я же тебя знаю. Ты заснуть не сможешь, если мы не посмотрим, что там. Да и я тоже. Так что хватит глупостей, давай просто включим эту чертову штуковину. Может, там ничего и нет.

Нил только поморщился.

– Друзья говорят, ты плохо на меня влияешь. Начинаю думать, что они правы.

– Пф! Да все нормально будет. – Петляя между коробками, Мара начала спускаться, уже из люка крикнув:

– Представь, что это страшилка на Хэллоуин или что-то такое. Думаю, у нас еще даже маршмеллоу остались.

Глава двадцать шестая

Кит

Под телевизором действительно нашелся видеомагнитофон, но такой пыльный, что Мара заволновалась, вдруг, не заработает. Она ходила за Нилом по пятам, пока он тянул удлинители из комнаты отдыха к генератору, а потом помогла все подключить. Проигрыватель мигнул, забегали огонечки, и Мара включила телевизор. Раздался тихий свист, экран замерцал и вдруг пошел помехами, напомнив об искаженном изображении с веб-камеры на чердаке, и она спешно вставила кассету в магнитофон.

На какой-то момент показалось, что ничего не получится, но тут видеомагнитофон зажужжал, заработав.

– Победа, – прошептала Мара, нажимая на пульт и переключая телевизор на магнитофон. Они с Нилом уселись на полу, закутавшись в принесенные из спальни одеяла и поставив между собой пакетик с маршмеллоу. Мара была обеспокоена красными отпечатками ладоней на стене и жалела, что не отмыла их днем.

Пару секунд экран оставался черным, но потом появилось изображение комнаты. Мара почти сразу узнала столовую: камеру поставили в дальнем углу, чтобы в кадр попала большая часть помещения и проход в коридор. Она подумала, что оборудование должно было быть дорогим: присутствовала типичная для старой пленки зернистость и приглушенные тона, но в целом изображение было на удивление четким для того времени. На видеозаписи была ночь, по обе стороны стола стояли две лампы и, судя по слабому свечению из холла, по всему дому тоже расставили освещение.

Картинка была такой неподвижной, что Мара уже заволновалась, не застряла ли она, но затем мужской голос произнес:

– Если здесь есть духи, прошу вас подать знак.

Мару передернуло, зефиринка упала обратно в пакет. Слова перенесли ее в прошлое, когда десятилетняя Мара пряталась в уголке, пока родители держались за руки и говорили с невидимыми гостями. Этого стоило ожидать, в конце концов, он же был охотником за привидениями.

Нил придвинулся к ней, погладил по голове.

– Выключим?

– Нет, нормально.

На экране ничего не происходило, Мара вся похолодела в ожидании. Тот же голос повторил:

– Я прошу вас поговорить со мной. – В поле зрения камеры появился мужчина, высокий, жилистый, с глубокими морщинами на лице, словно он очень сильно похудел за короткое время. – Что вам нужно? Зачем вы здесь? Подайте знак, если вы меня слышите.

– Это, наверное, Кит, муж, – прошептал Нил. Мара своему голосу не доверяла, так что просто кивнула.

Мужчина неожиданно повернулся к кухне, которая находилась за пределами поля зрения камеры.

– Эй! Кто здесь?

На заднем плане в холле что-то шевельнулось, и Нил до боли стиснул руку Мары.

– Расслабься, – шикнула она. – Это просто ребенок, смотри.

В сторону столовой медленно шла девочка лет восьми в ночной рубашке, с растрепавшейся косичкой. Выбившиеся прядки падали на бледное печальное личико.

Кит, не видя ее, сделал еще шаг к кухне. Пару мгновений посмотрев на отца, девочка повернулась к камере. Из глаз у нее покатились слезы.

– Пенни! – Схватившись за сердце, он уставился на дочь, затем, пошатываясь, подошел к ней. – Ты почему не спишь? Кошмар приснился?

– Я хочу уехать, – плакала девочка. – Он идет, плохой человек идет.

– Никто не придет, милая. – Подхватив дочь на руки, Кит начал укачивать ее. – Мы в безопасности, не бойся.

– Почему ты обманываешь! Люди умирали здесь. Много, много людей.

Кит замер.

– Кто тебе сказал? Это мама так сказала?

– Много людей, – повторила Пенни. – Питер, Мария, Этель, Энтони, Рис, Мара…

– Что? – вскинулся Нил.

– Тише, тише, – успокаивающе произнес Кит, убаюкивая девочку. – Это просто плохой сон. Идем, я уложу тебя в кроватку и расскажу сказку, согласна?

– Она сказала «Мара»? – Нилу было явно нехорошо.

– Нет, звук просто барахлит, – возразила Мара. – Мне кажется, она сказала «Нала».

– Погоди. – Сбросив плед, Нил подошел к видеомагнитофону, перемотал несколько секунд и нажал «пуск».

«Много людей. Питер, Мария, Этель, Энтони, Рис, Мара…»

– Это было «Нала», – настаивала Мара. – Качество так себе, вот и все.

Застонав, Нил провел рукой по лицу.

– Мне это не нравится.

Кит, по-прежнему держа Пенни на руках, обернулся к камере. Зашел за нее, раздался какой-то треск, и изображение пропало.

Запись продолжилась в новом месте, вероятно, в одной из спален наверху, но Мара не могла сказать в которой. Обычная обстановка и мебель, все просто, но чисто и аккуратно. На дальней стене висели картины, виднелась полка с оборудованием для записи, с креплениями, обложками – вероятно, комната Кита.

Сам он сидел перед камерой, нахмурившись и потирая заросший щетиной подбородок, несколько минут ничего не говоря. Наконец, сделав глубокий вздох, он, будто уже в сотый раз, скороговоркой произнес:

– Кит Шпиглмэн, родился двадцатого марта тысяча девятьсот восемьдесят четвертого года. Сейчас одиннадцать сорок девять вечера, – сверившись с часами, продолжил он. – И этот дом сводит меня с ума.

Он развел руками, вздохнул, и плечи тяжело опустились.

– Я не знаю, что делать. Во всех домах с призраками, где я бывал, духи всегда чего-то хотели. Справедливости. Компании. Сочувствия. Уверенности в том, что переход в следующую жизнь безопасен. Но здесь… – облизав пересохшие губы, он продолжил: – Мне начинает казаться, что здесь они хотят только одного: больше смертей.

Поднявшись, он начал ходить туда и обратно по загроможденной комнате, беспорядочно размахивая руками:

– Почему, не понимаю! Обычно духи фокусируются на своих желаниях и нуждах. Им все равно, что случится с людьми в нашем мире, хотя иногда и встречаются призраки, которые хотят защитить родственников или что-то похожее. Но дух настолько озлобленный и темный, который хочет лишь страданий для всех… как хотя бы начать изгонять его? Я уже опробовал все обычные способы: дым шалфея, спиритические сеансы, святую воду. Но энергия духа пропитала Блэквуд до основания, и очистить его сможет только медиум гораздо сильнее меня.

Кит резко остановился.

– Я уже готов все бросить – пусть с домом разбирается кто-то более опытный. Моя жена все время плачет, Пенни почти не спит. Мы… все так непонятно, и я… я так устал… – Внезапно он замолк и повернулся к двери. Только через пару секунд Мара поняла, почему: микрофон камеры с трудом, но все же уловил отдаленное знакомое поскрипывание кресла-качалки внизу.

Выругавшись, Кит схватил камеру и бросился прочь из комнаты. На экране зарябила мешанина из пола, ступенек, холла; все слилось в одно пятно. Наконец остановившись и настроив фокус на раскачивающееся кресло, Кит позвал:

– Мэри, ты здесь?

Никакого ответа. Маре пришлось похлопать Нила по руке, и только тогда он чуть разжал сжимавшие ее плечо пальцы.

– Мэри, я хочу помочь, – повторил Кит. – Я знаю, что ты сделала. Но это не страшно. Я бы хотел помочь тебе оставить этот мир, двигаться дальше. Твой муж и малыш уже там. Ты хочешь снова увидеть их?

Кресло-качалка, замедлившись, остановилось, и Кит шагнул вперед.

– Мэри, ты меня слышишь? – Камера повернулась к холлу, и Кит снова выругался: – Что это было?

Подойдя к подножию лестницы, он поднял камеру повыше, снимая пролет и выходящую на второй этаж площадку. Затем он повернулся обратно к гостиной.

– Мэри?

Кресло-качалка больше не двигалось. Прерывисто дыша, Кит на цыпочках крался по комнате к библиотеке. На полках в беспорядке стояли книги, многие, судя по названиям, касались изучения паранормального.

Кит боком скользнул в дверной проем, камера в его руках подрагивала. Он переводил ее то на стены, то на дверной проем в комнате отдыха, где горела только одна лампа, почти не добавляя света. При виде того же самого телевизора, который сейчас смотрели они, Маре стало неуютно. Она почти ожидала увидеть на полу себя с Нилом, но там никого не оказалось.

– Эй? – позвал Кит. Тишина. Раздался глухой стук, и он резко обернулся к библиотеке. – Кто зде… – Кит задохнулся от ужаса, не сумев закончить фразу, изображение накренилось, камера выпала из его рук. С пола было видно только четыре полки и вход в гостиную.

– Сэл, – едва дыша, выдавил Кит. – Сэл, ты что… у тебя кровь! Что случилось?

В ответ раздались только тихие шаги и низкий скрежещущий звук.

– Господи! – Смятение в голосе Кита сменилось ужасом. – Где Пенни? Что ты сделала? Что ты сделала? Сэл!..

Раздался глухой чвак. Слова Кита утонули в крике. Еще один чвак. Крик прекратился. На линзу камеры упала и скатилась красная капля. Взмах, свист – и вновь тишину нарушает только скрежет.

В кадре появилась босая женщина, медленно двигающаяся в сторону гостиной. За рукоять она тащила огромный, устрашающего вида топор, царапая лезвием пол. Белая ночная рубашка была забрызгана кровью. Помедлив в гостиной, она повернулась к видеокамере.

Мара вспомнила слова Крис о брате, как его глаза казались совершенно мертвыми. «Будто его личность высосали, и от него осталась только оболочка, человеческая маска». Тогда она отмахнулась, сочла просто преувеличением, «для красного словца», но глядя на эту женщину с вытянутым лицом, Мара думала, что никогда не слышала более подходящего выражения. У Сэл были совершенно пустые, мертвые глаза.

Женщина присела на корточки, установила топор перед собой, тщательно поправила, чтобы рукоять указывала на нее, а острое лезвие – в потолок. Когда ее все устроило, Сэл поднялась и вышла из комнаты. Вернулась она с плетеным стулом, который поставила в полуметре от топора.

Затем она забралась на стул, встала во весь рост и, подняв голову, начала наклоняться вперед.

Мара поняла, что она задумала, но просто не могла отвернуться. Женщина упала плавной дугой на жаждущее крови лезвие. За миллисекунду до удара экран зарябил помехами.

Глава двадцать седьмая

Сделка

Резко втянув в себя воздух, Нил отшатнулся от телевизора. Выглядел он так, словно его сейчас стошнит.

В голове у Мары было пусто. Потрескивание помех паразитом вгрызалось в мозг, так что она подползла к видеомагнитофону и выключила и его, и телевизор.

В комнате повисла тишина. Мара против воли повернулась ко входу в библиотеку, видя то самое место, где лежал топор, понимая, как точно было рассчитано расстояние до стула.

– Думаю, твои друзья правы. Я плохо на тебя влияю. – Она надеялась, что шутка разобьет сковавшее комнату напряжение, но стоило словам сорваться с губ, как Мара осознала их неуместность. Нил молчал. Она обернулась и увидела, что он стоит на коленях перед черным экраном телевизора с поднесенной ко рту дрожащей рукой. Мара потянулась к нему, но замерла на полпути, испугавшись, что он больше не хочет иметь с ней ничего общего. Но когда он наконец посмотрел на нее, во взгляде не было ни ненависти, ни отвращения, которые она так боялась увидеть, только изумление и горе. Нил взял ее за руку, притянул к себе, и они вместе пережидали, когда пройдет потрясение.

– Прости, – прошептала она. – Я понятия не имела…

– Нет, конечно, нет. Ты ни в чем не виновата. – Нил держал ее так крепко, что Мара едва могла дышать, но она и не думала возмущаться. С ним она чувствовала себя в безопасности, это было ей необходимо. Прижавшись к его груди, она прислушивалась к его постепенно успокаивающемуся пульсу.

– Все-таки это было не убийство. – Пальцы у него по-прежнему дрожали, но гладил он ее со всей нежностью. – Или, точнее, было – но никаких чужаков, как предполагала полиция.

– Кто мог подумать, что она упадет на собственный топор?

Помолчав несколько минут, Нил почти шепотом спросил:

– Как кассета попала из камеры в коробку на чердаке?

От этого вопроса Мару пробрал мороз по коже. Склонившись над ней, Нил поцеловал ее в лоб:

– Боюсь, чай наш уже совсем остыл, но я все равно принесу.

Кивнув, Мара соскользнула с его колен, чтобы он мог встать. Вместе они прошли на кухню, где бросили свои чашки, услышав шаги на чердаке. Нил вновь поставил чайник на плиту и в несколько глотков допил холодный чай. Мара взяла свою кружку, но не могла заставить себя выпить.

– Готова уехать отсюда? – Упираясь обеими руками о столешницу, он не сводил глаз с чайника. – Можем поехать прямо сейчас, если хочешь.

Она закрыла глаза.

Пожалуйста, только не сейчас. Я не хочу снова вести эту битву.

– Я все еще намерена оставаться в Блэквуде.

Нил уронил голову. Он сам уже был похож на привидение.

– Я боялся, что ты так скажешь.

– Видео было кошмарным, но это ничего не меняет. – Она не знала, что заставляет ее объясняться, но промолчать не могла. – Мы уже знали, что Кита и его семью убили здесь. Если я уеду, это их не вернет.

– Я не хочу спорить, – вздохнув, сообщил Нил. – Но как бы я хотел знать, как сейчас правильно поступить.

Мара сморгнула слезы, от которых начало щипать глаза, и подошла к нему. Его рука на ощупь казалась такой холодной, и она принялась растирать ее, пытаясь вернуть тепло.

– Что ты хочешь сказать?

– Может, ты права. Может, тебе здесь будет хорошо. – Нил на автомате, не осознавая, что делает, снял засвистевший чайник с плиты. – Но есть вероятность, что ты ошибаешься.

Он обернулся, и у Мары перехватило дыхание от того, насколько сильными были страх и ярость в голубых глазах.

– Если бы я точно знал, что ты в опасности, я бы вытащил тебя отсюда силой, – глубоким низким голосом произнес он. – Мара, я готов ради тебя на все. Я даже переживу, если ты меня за это возненавидишь, главное, чтобы ты была в безопасности.

– Тише, успокойся. – Она взъерошила его волосы. Вздохнув, Нил опустил голову. – Почему ты вообще должен за мной присматривать? Я сильная. И, помнишь, с завтрашнего дня я собираюсь нанять толпу экспертов, проверить здесь каждую доску. А когда они закончат, мы будем наверняка знать, что с Блэквудом все в порядке.

– Экспертов по электромагнитному излучению, по плесени, ботанике, газовые службы…

– И всех остальных, кто сможет помочь. – Мара легонько коснулась пробивающейся щетины у него на подбородке. – Я не буду рисковать. Не переживай.

– Ты пообещаешь кое-что сделать? – внимательно взглянув на нее, спросил Нил.

– Конечно.

– Пригласишь священника?

Мара подавилась воздухом, ее сердце будто бросили в ведро со льдом. Она убрала руку, отодвигаясь.

– И зачем мне это делать?

– Ты же хочешь проверить все досконально, – осторожно подбирая слова, ответил Нил, не глядя ей в глаза, а только посматривая краешком глаза. – Знаю, ты не веришь в призраков. Но просто на всякий случай…

– На случай если я купила дом с привидениями? – Мара поморщилась от своего снисходительного тона. – Так ты думаешь?

Кашлянув, Нил молча разлил кипяток по их чашкам и открыл коробку с чайными пакетиками. Мара глубоко вздохнула и, заставив себя говорить тише и спокойнее, продолжила:

– Я собираюсь вести себя осторожно. Но не глупо. Священник мне не нужен.

– Будешь ромашку?

– Нет, лучше вон тот, красный. Уже тошнит от ромашки.

Опустив чай в кипяток, Нил наблюдал, как вода постепенно меняет цвет.

– У тебя есть логическое объяснение всему, что происходит. И я пытался верить этому. Но происходит слишком много такого, чего я не понимаю.

Лед в груди точно тисками сдавливал сердце.

– Расскажи.

– Загадочные шаги по чердаку начинаются и пропадают ни с того, ни с сего. Помехи картинки на совершенно новой веб-камере и надежном ноутбуке. Ты сказала, отпечатки ладоней на стенах твои, но они слишком маленькие – это детские ручки, Мара. Я был готов поверить, что может какие-то дети забрались сюда, пока ты лежала без сознания в подвале, но… – Он покачал головой. – Крис сказала, что их семья выбросила почти весь хлам с чердака, но посмотри внимательнее – некоторые вещи здесь хранятся со времен первых владельцев Блэквуда. Конечно же кто-нибудь бы выбросил их рано или поздно.

– Люди ленивые, – пожала плечами Мара.

– Мне было бы гораздо спокойнее, если бы мы поговорили со священником.

– Что ж, неприятно тебе это сообщать, но твое спокойствие мне до лампочки.

Нил дернулся, и Маре захотелось дать себе пощечину.

– Прости. – От боли в груди было трудно дышать, она сделала шаг к нему, протягивая руки, но не осмелилась коснуться. – Черт, Нил, я чудовище. Мне очень жаль. Я не хотела… я… – Прекрати немедленно! Даже не смей плакать! – Нил…

– Все нормально. Спокойно, Мара. – Его руки уже обнимали ее, а губы касались поцелуями лба и мокрых щек. – Тише, любимая. Все в порядке. Мы справимся.

– Прекрати быть таким невозможно милым, – все, что она смогла выдавить. Нил мягко покачивал ее, пока она прятала лицо у него на груди. Ощущение безопасности окутало ее теплом. Когда в сознании наконец прояснилось, Мара велела себе успокоиться. – Прости, – повторила она, убедившись, что голос уже не дрожит. – Прости за все, что я наговорила. И за то, что втянула в свои проблемы.

– Мне нравятся твои проблемы, – хмыкнул Нил, и Мара рассмеялась, вздрагивая всем телом, и вскоре они уже смеялись вместе. Успокоившись, Нил уточнил: – Могу я кое-что спросить?

– Валяй, постараюсь в этот раз не откусить тебе голову.

– Не пойми неправильно, это не критика, но почему ты так упорно стремишься остаться в Блэквуде? Ты только что посмотрела кассету, на которой в двух комнатах от тебя зарубили целую семью, а ты даже на ночь уехать не хочешь.

Мара нахмурилась.

– Я… я не совсем уверена. Думаю… – Откашлявшись, она продолжила: – Покупка Блэквуда – первое мое серьезное решение, самостоятельное. И я не хочу, чтобы оно оказалось неправильным.

Нил продолжал гладить ее по волосам, легкие касания успокаивали боль в груди, так что Мара продолжила, пока не растеряла храбрость:

– И мне так нравится Блэквуд. Я очень, очень люблю это место. И когда люди говорят, что он никуда не годится, я чувствую будто это говорят обо мне.

– Ох, Мара, мне жаль, прости.

– Ты не виноват, – пробормотала она. Слезы снова выступили на глазах, но она часто заморгала, не давая им пролиться. – В любом случае больше всего я не хочу, чтобы они оказались правы.

– Кто они?

– Мои родители, – неловко пожала плечами она. – Их друзья. Все эти мошенники, вечно крутящиеся у нас дома. Если я уеду из Блэквуда или позову священника, они выиграют.

Нил подхватил Мару на руки, будто она ничего не весила, и понес через холл, по лестнице и в их спальню, где устроил ее в спальном мешке. Когда он отстранился, она удивилась, насколько решительным он выглядел.

– Мы не будем звать священника. И не уедем из Блэквуда сегодня. Но можем мы пойти на компромисс? Если все проверки дадут отрицательный результат, а странности не прекратятся, обещаешь еще раз подумать об отъезде?

Стерев со щек следы слез, Мара улыбнулась:

– Конечно, это справедливо.

– Я сейчас вернусь, – легонько потрепав ее по щеке, пообещал Нил.

Его не было всего несколько минут, а потом он появился в дверном проеме с их чашками чая в одной руке и контейнером еды в другой. Мара пропустила обед, так что с удовольствием принялась за сушеные яблочные дольки. Нил сел рядом, и они больше часа проболтали ни о чем, обсуждая фильмы, которые хотели посмотреть, заносчивую официантку в любимом кафе Нила, его маму – все, что не имело отношения к Блэквуду. Мара почувствовала, как уходит напряжение. Она расслабилась так, как не получалось ни разу за последние дни, и легко смеялась. Когда усталость начала брать верх, Нил положил у своего спального мешка тазер, перцовый баллончик и нож, а затем выключил фонарик.

Мара провалилась в беспокойный сон. Она проснулась за ночь дважды и дважды Нил гладил ее по волосам, пока она не засыпала снова.

Глава двадцать восьмая

Горячий шоколад

Мара прислонилась к окну и наблюдала, как солнечный свет озаряет огород на заднем дворе Блэквуда.

Но у меня нет огорода. Это снова сон?

Повернувшись, она увидела, что не одна: по комнате расхаживал мужчина, одна рука прижата ко рту, другая прижимает к груди черный цилиндр. Он был одет официально, по моде начала двадцатого века и, казалось, не обращал внимания на катящийся с него градом пот.

Оглядевшись, Мара поняла, что они в детской спальне. В ногах аккуратно заправленной кровати стояла коробка с игрушками, стены украшали яркие рисунки. В комнатке было слишком чисто и опрятно, и Маре сделалось не по себе.

– Ты здесь, любовь моя? – В дверном проеме появилась женщина. Она выглядела измученной и бледной, но, когда муж повернулся к ней, улыбнулась. – Тебя так растревожили похороны? Мне показалось, они были очень красивыми.

Похороны и безукоризненно убранная комната. Они потеряли ребенка?

Мужчина протянул супруге руку, и она, подойдя, обвила его руками. На мгновение ее лицо исказило глубокое отчаяние и горе, но она быстро взяла себя в руки.

– Мы должны быть сильными, любовь моя, – прошептала она так тихо, что Мара едва расслышала. – Не ради себя, ради остальных детей. Им сейчас очень тяжело.

– Они говорят, что видят духов по ночам. – В охрипшем голосе мужчины звучал испуг. – Энн считает, что человек, однажды живший здесь, все еще тут. Говорит, это он убил Тимоти. Он все еще считает, что это его дом, он злится, что теперь здесь живем мы.

Обхватив лицо мужа руками, женщина четко и решительно произнесла:

– Выброси это из головы. Его давно нет, а мы заплатили за Блэквуд большие деньги. Теперь это наш дом.

– Теперь это наш дом, – эхом отозвался мужчина.

– Именно так, мой дорогой.

Картинка мелькнула и сцена изменилась, вместо солнечного весеннего утра за окном стояла зима. Бледный свет заливал комнату. Мужчина, по-прежнему стоящий у стены, постарел лет на десять, и вид у него был изможденный. Стена была в чем-то красном…

На мгновение сон вернулся обратно, в весну, Мара еще раз услышала последние слова женщины: «Это наш дом», а затем перенесся в зиму, где мужчина водил пальцами по стене, и красные линии складывались в слова: «ЭТО НАШ ДОМ ЭТО НАШ ДОМ ЭТО НАШ ДОМ».

Он наклонился к бесформенной куче на полу, и у Мары к горлу подступила тошнота: это оказались не просто тряпки, как она вначале решила, а его жена, – постаревшая, бледная, в груди у нее зияла рана, мертвые глаза уставились в потолок. Мужчина окунул пальцы в запекшуюся кровь и вновь повернулся к стене.

На ней почти не осталось места. Он дописал последнее слово на последнем свободном кусочке, и рука его безвольно упала. Затем, едва взглянув на мертвую супругу, он повернулся и вышел. Мара не могла заставить себя отвести взгляд от тела, машинально прислушиваясь к шагам мужчины, которые направились не к главной лестнице, как она ожидала, а в другой конец дома и вверх по скрипучим ступенькам на чердак.

Мара резко проснулась. Не сразу вспомнив, где находится, она перекатилась на бок и увидела Нила, сидящего у окна. Он выглядел усталым и измученным, но довольным.

– Ты только посмотри, нас все-таки не убили!

Фыркнув, Мара выбралась из спального мешка.

– Ты что, всю ночь не спал?

– Не-а. – Он потянулся. – Но на самом деле все не так драматично, мы засиделись допоздна, так что ты сама поспала всего несколько часов. Есть хочешь?

– Еще спрашиваешь!

Пока Мара переодевалась и чистила зубы, Нил отправился на кухню. К ее приходу он успел пожарить яичницу с грибами и помидорами. Она чмокнула его в щеку и помогла ему донести блюда до столовой, где с жадностью принялась за еду.

– Позвоню на работу, скажу, что заболел, – сообщил Нил, накладывая Маре на тарелку еще еды.

– Не надо, – с набитым ртом возразила Мара. – Это же твой бизнес, он сам собой управлять не сможет. Да и со мной нянчиться не надо.

– Ха! Нет, это не из-за тебя. Сегодня я исключительно эгоистичен, и после бессонной ночи выжат как лимон, так что хочу просто поспать дома. Но я подумал, почему бы тебе не взять мою машину?

– Серьезно?

– Серьезно, подбросишь меня, а потом немного прогуляешься, в кино съездишь или что-нибудь такое. Тебе надо отдохнуть от Блэквуда. А потом на обратном пути заедешь за мной, и мы вернемся вместе.

Он не хочет, чтобы я оставалась здесь одна.

Мара непроизвольно взглянула в тот угол, откуда видеокамера снимала первую часть просмотренной ими записи, и заставила себя отвернуться.

Наверное, в самом деле стоит уехать ненадолго, за эти четыре дня я насквозь пропиталась Блэквудом, так что проветриться не помешает. Да и телефон наконец смогу зарядить в каком-нибудь кафе.

– Звучит как план.

– Отлично, – широко улыбнулся Нил, подкладывая ей еще добавки. Помыв посуду и закончив с уборкой, они почти сразу же выехали. Нил довез их до своего дома, двухэтажного аккуратного коттеджа в одном из тихих пригородных районов. Когда они свернули на подъездную дорожку, Мара увидела в саду Пэм, невысокая, в платье пастельных тонов, она поливала цветы.

– Твоя мама выглядит гораздо лучше, – заметила Мара, когда они остановились у гаража.

– Да, похоже, чуть больше самостоятельности в последние несколько дней пошло ей на пользу.

Выйдя из машины, Мара поздоровалась с Пэм, а потом поцеловала Нила, собираясь уезжать.

– Во сколько мне приехать?

– Около трех?

– Отлично. – Сев на водительское место, Мара пару минут смотрела, как Нил тоже берет лейку и присоединяется к поливу. Часть ее хотела задержаться в этом уютном садике, но Мара за последние дни и так злоупотребила вниманием Нила и не хотела еще больше навязываться, поэтому заставила себя выехать с подъездной дорожки и свернуть в сторону центра. Ее улыбка исчезла, пока она отъезжала от квартала.

Нил верит в привидений.

От одной мысли к горлу подступала тошнота. Она знала, что это не так важно, в конце концов, она же привыкла к его увлечению религией. Но его принятие паранормального – более того, паранормального в ее доме – было равносильно предательству.

Нил просто заблуждается, он не дурак, напомнила она себе. Тем временем вместо пригородных домиков по обочинам дороги виднелись уже магазины и кафе.

Как только все наладится, то есть когда я проверю Блэквуд на все, что только поддается проверке, и проживу там несколько месяцев совершенно спокойно, ему придется признать, что он ошибался, так?

– Прекрати, – велела она себе вслух, когда слишком резко дернула руль на повороте. Ей надо было чем-то себя занять на шесть часов, и желательно чем-то не слишком дорогостоящим.

Она остановилась у бюджетного кинотеатра, но в ближайшее время начинался только один фильм, ужастик про дом с привидениями, а этого, решила Мара, ей и так достаточно. Тогда она доехала до музея, надеясь на тихую прогулку, но вскоре вслед за ней ввалилась орава галдящих школьников, и Мара тихонько выскользнула, пока бесконечная болтовня не свела ее с ума. На другой стороне улицы находилась небольшая кофейня, судя по всему, привлекавшая в основном хиппи.

– «Давно не виделись», – прочитала она название и улыбнулась. Там же должны быть розетки?

Она схватила севший телефон, нашла в бардачке у Нила зарядку и перебежала через дорогу. Цены на напитки были явно завышены, но бариста, весь в татуировках, выглядел дружелюбным, так что Мара заказала горячий шоколад и устроилась в уютном уголке рядом с розеткой. Большие окна выходили на улицу, и Мара, прислонившись к стене, считала прохожих, пытаясь угадать, куда они направляются.

Молодая пара, возможно, второе или третье свидание, судя по тому, как тщательно они оба одеты. Пожилой мужчина в костюме, наверное, вышел из офиса перекусить. Ха! Один из школьников сбежал из музея, вот ему влетит…

Прямо у кофейни остановилась пара средних лет, читая меню снаружи. Мара подавилась шоколадом.

Нет, нет, не может быть, не…

Мужчина, представительный, с начинающими седеть волосами, постучал по меню и что-то сказал жене, а та улыбнулась и кивнула. Ее некогда каштановые длинные пряди уже тоже серебрились у висков.

Они не могут зайти сюда. Не могут увидеть меня.

Схватив телефон и выдернув из розетки зарядку, Мара, бросив недопитый горячий шоколад, бодрым шагом прошла к двери, надеясь, что это не выглядит как бегство.

Если опустить голову и выйти быстро, можно успеть, они меня не заметят. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Но только она протянула руку к двери, как та открылась. Мара машинально отступила, и вопреки здравому смыслу подняла глаза на входящую в кофейню пару.

Элейн всегда была красивой женщиной. И даже несмотря на морщинки вокруг глаз, в свои сорок четыре года выглядела ослепительно. Ее муж, Джордж, немного поправился с их последней встречи, однако упрямый волевой подбородок это скрыть не могло. Встреть их кто на улице, обязательно посчитал бы какой-нибудь звездной парой, успешными адвокатами или профессорами известного колледжа. Только одежда и украшения выдавали их отличие от большинства. Джордж по-прежнему носил талисман в виде черепа, видневшийся под рубашкой, а юбка Элейн была слишком длинной и цветастой – к облику «Степфордской жены» такая бы не подошла.

Они не могли ее не заметить. Мара посмотрела им в глаза и поняла, что не может шевельнуться.

– Мара, – ахнула Элейн, широко распахнув глаза, и протянула к дочери руку, будто не до конца веря в то, что видит.

– Простите, – выпалила Мара и протиснулась между ними. Все те же духи, подумала она, бросаясь через дорогу, не обращая внимания на гудки автомобилей и визг тормозов.

– Мара, стой! – крикнула Элейн. Подхватив юбки, она побежала за ней, но у Мары была фора.

Еще по дороге выудив из кармана ключи, она, запрыгнув на водительское место, вставила их в замок зажигания и повернула, несмотря на дрожащие руки. Нажав на газ, Мара резко вывернула на дорогу, чудом избежав столкновения с другой машиной.

Она изо всех сил делала вид, что не слышит полные горя крики матери за спиной.

Что они здесь делают? До их дома отсюда почти час езды! Разве что переехали… Черт, теперь они знают, что я живу поблизости. Могут ли они как-то узнать адрес? А вдруг они успели записать номера машины… Нет, это машина Нила, а он знает, что ничего говорить нельзя.

Наконец убедившись, что отъехала достаточно далеко, Мара остановилась в уединенном переулке. Уронив голову на руль, она пыталась вспомнить, как дышать. Одежда прилипла к взмокшей коже, в груди саднило.

Все хорошо. Ничего не случилось. Тебе просто нужно переждать, не появляться в городе какое-то время. Или ездить за покупками в другой город. Им не удастся снова найти тебя. Все хорошо.

Выругавшись, Мара вновь села ровно, поморгала, прогоняя застилавший глаза туман паники, и попыталась определить, куда же она заехала.

Я больше не могу оставаться в городе. Можно было бы разбудить Нила… он не будет против. Нет, он всю ночь не спал, ему нужно отдохнуть. Поеду в Блэквуд, там тихо и безопасно. Именно это мне сейчас и нужно.

В этот раз Мара достаточно себя контролировала, поэтому выехала обратно на дорогу без приключений, и никто ей не сигналил. Ехала она осторожно, придерживаясь ограничений скорости, словно это могло компенсировать прежнее лихачество, и вскоре уже подъезжала к Блэквуду.

Смутное беспокойство охватило ее почти сразу, стоило свернуть на длинную, всю в рытвинах дорогу к особняку, но она отмахнулась от него, списав на остаточное волнение от встречи с Элейн и Джорджем. И только увидев перед самим особняком черный микроавтобус, она поняла: что-то совсем не так.

Глава двадцать девятая

Говорящие с призраками

Микроавтобус был ей незнаком, внутри никого не было. Мара припарковалась практически у самого леса, чтобы неожиданные гости не услышали шум двигателя.

У нее засосало под ложечкой, а стоило выйти из машины, как ощущение еще усилилось: в ее доме был кто-то чужой, и Маре это очень, очень не нравилось. Это мой дом, думала она, повторяя за прежними владельцами написанные на стене слова.

Это мой дом, это мой дом, это мой дом.

Она обошла черный микроавтобус и увидела наклейку: рядом с изображением мультяшного привидения рукописным шрифтом было выведено «Говорящие с призраками».

– Только не это, – выдохнула она, пятясь. Неприятное покалывание кожи превратилось в зуд.

В окнах Блэквуда горел свет, уже с порога она услышала звуки эзотерической музыки. Очень аккуратно, чтобы не выдать своего присутствия, Мара медленно повернула дверную ручку. Ей казалось, что еще немного, и она развалится на куски, и только несколько тоненьких ниточек удерживают ее на месте, грозя вот-вот порваться.

Посмотрев налево, в столовую, она нахмурилась: большой деревянный стол пропал, шесть из восьми деревянных стульев выстроились у стены. Мара зашла в гостиную.

Кресло-качалку вытащили из угла и вернули на привычное место у окна. Чувствуя странное оцепенение, Мара повернулась к библиотеке, откуда доносилась музыка и лился свет, и замерла на пороге.

В центре комнаты стоял принесенный из столовой стол, на нем по обоим краям и в центре стояли три свечи. Между ними была разбросана всякая ерунда: украшения, черепа животных и птиц, книги в кожаных переплетах, обереги, талисманы. Друг напротив друга сидели парень и девушка, очень молодые, едва ли старше двадцати пяти лет, в вычурных одеждах. На девушке – блузка с высоким воротником в викторианском стиле, с оборками и рюшами на груди и запястьях. Ее шею украшали многочисленные ожерелья, а длинные светлые волосы были уложены в прическу, которая, видимо, по ее мнению, придавала ей солидности.

Волосы парня были зализаны назад. Он был одет во все черное, тяжелое пальто не снял. Он повторял какие-то слова, точно заклинание – Мара не поняла, что именно, а его коллега напевала себе под нос. С закрытыми глазами они держались за руки, одна из свечей стояла как раз между ними.

А прислонясь к книжным полкам в дальнем углу комнаты, скрестив на груди руки, стоял Нил.

– Какого дьявола здесь происходит? – Мару била дрожь, такая сильная, что она не могла зайти в комнату. Голос дрогнул, но прозвучал все же твердо.

Нил, опешив, отскочил от стены, глядя на нее расширившимися глазами и приоткрыв рот. Это выражение ужаса и вины уничтожило последнюю надежду на то, что Мара не так поняла происходящее.

При звуке ее голоса пара за столом замерла и прервала песнопения. Секунду они смотрели на нее, а затем женщина, сидевшая ближе, встала и сделала шаг навстречу, неуверенно улыбаясь.

– Вы владелица дома? – с придыханием, почти благоговейно спросила она. – Господь всемогущий, в вас так и кипит энергия. Ничего удивительного, что духи как с цепи сорвались.

– Убирайтесь из моего дома, – шепотом велела Мара.

Женщина, похоже, ее не услышала. Она только улыбнулась шире и сделала еще шаг.

– Вы где-то обучались? Нет, думаю, это врожденный дар. Наверное, кто-то из родственников был в постоянном контакте с другим измерением. Кто-то из родителей? Или, может, дедушка?

– Убирайтесь из моего дома! – Перед глазами потемнело, напряжение внутри нарастало подобно тайфуну, грозя разорвать те тонкие ниточки, что еще удерживали ее вместе.

Улыбка женщины дрогнула. Нил, шагнув вперед, потянулся к Маре:

– Милая, не злись на Эвереку и Дамаска, я им позвонил, это моя вина.

Мара предупреждающе выставила руку, не позволяя Нилу приблизиться. Вместо нормального голоса из нее вырвалось убийственное шипение:

– С тобой я разберусь позже. – Затем, повернувшись обратно к девушке и ее нахмурившемуся спутнику, она повторила: – Прочь из моего чертова дома.

– Все в порядке, – вновь улыбнулась медиум. – Я знаю, поначалу подобные вещи сбивают с толку, но мы хотим помочь вам очистить это место. Мы пытаемся связаться с духами и…

Ниточки разорвались.

– Прочь! Прочь! Прочь!

– Мара, нет! – Нил схватил ее поперек талии и оттащил, помешав ей вцепиться в лицо Эвереки. Заорав, Мара ударила его локтем в живот. Он охнул, отпустил ее, и она дала волю своей ярости.

– Убирайтесь! – Одним движением Мара смахнула свечи, которые со стуком раскатились по полу и с шипением погасли. – Вон! – Старинные книги полетели в Эвереку, которая еле успела пригнуться. – Я сказала, убирайтесь! – Она подсунула руки под стол и подняла его. Ярость придала ей сил, и стол перевернулся с оглушающим грохотом.

– Пойдем. – Дамаск подхватил в охапку их оборудование и потянул девушку за собой. Эверека попыталась что-то сказать, но Мара не могла, просто физически не могла слушать. Подняв один из стульев, она швырнула его вслед «Говорящим с призраками», но Дамаск успел силой вытащить партнершу из комнаты. Стул врезался в стену и упал, по его спинке прошла трещина.

Мара удержалась на ногах, слушая, как хлопает дверь микроавтобуса и шелестят по гравию колеса, поспешно удаляясь, затем пошатнулась. Нил немедленно оказался рядом, собираясь подхватить ее, но Мара оттолкнула его руки.

– Ладно. – Нил отступил, примиряюще выставив ладони перед собой. – Я знаю, ты злишься, и имеешь на это полное право.

– Знаешь, что? – Дышать было больно, перед глазами все почернело, и она, спотыкаясь, дошла до стола и оперлась о него. – Застань я тебя тут с проституткой, было бы не так больно.

Нил дернулся.

– Как ты мог? – Глаза жгло от слез, но Мара не пыталась сдержать их. – Сволочь!

Нил тяжело сглотнул. Губы у него дрожали, но он старался говорить сдержанно:

– С этим местом что-то не так, и я больше не могу видеть, как ты живешь здесь. Вчера утром, когда я пропустил работу и нашел тебя запертой в подвале, меня разбудил телефонный звонок. Знаешь, что было первым, о чем я подумал? Что мне звонят из полиции, сказать, что моя девушка мертва. – Он отчаянно заморгал. – Я постоянно боюсь за тебя, Мара. И не могу тебя потерять.

– Ты просто сволочь, – повторила она полным злобы шепотом. – Ты знал, как я отношусь к таким людям. И пригласил их в мой дом!

– Именно поэтому я позвал их, пока тебя не было. – Он попытался шагнуть к ней, и Мара оскалилась. – Я думал… если они смогут избавиться от того, что здесь живет… тебе не обязательно знать…

– С Блэквудом все в порядке! – Глубоко вздохнув, она прижала руку к груди, успокаивая тупую боль, и продолжила уже тише: – Привидений не существует. Первые восемнадцать лет своей жизни я провела в этой ядовитой лжи. А т-ты… ты знал, как сильно я ненавижу медиумов. И… п-пригласил их в мой дом. Не твой! Мой дом! – Она сжала ладонями виски, борясь с подступившей тошнотой. – Ты просто мразь, Нил. Лживая, подлая, манипулирующая мразь.

Нил молчал, но глаза у него покраснели. Мара подумала, что он, наверное, дрожит, но зрение так до конца и не восстановилось. Сил кричать у нее уже не осталось, так что она просто произнесла так четко, как только смогла:

– Убирайся и больше никогда не пытайся связаться со мной.

Нил нарушил свое главное правило и выругался.

– Мара, я не хотел тебя обидеть. Я только хотел помочь.

– Я не просила помощи, и она мне не нужна. – Боль в груди горела пожаром, становясь невыносимой. – То, что ты сделал, непростительно.

Глубоко вздохнув, он шагнул к ней:

– Давай поговорим. Я сделаю тебе чай, и мы…

– Нет. Никаких больше разговоров. Я тебя ненавижу. Господи, как я тебя ненавижу… – По щекам у нее текли слезы, она начала истерически смеяться. – Кажется, я ненавижу тебя даже больше, чем своих родителей. Все кончено. Держись подальше от моего дома и от меня.

Нил вздрагивал при каждом ее «ненавижу», и еще вчера выражение глубокой боли на его лице сломало бы Мару, но сейчас она чувствовала только облегчение. В прекрасных голубых глазах помимо боли показался гнев, и он прищурился:

– Ты просто отвратительна, – сказал он наконец. – Считаешь себя лучше своих родителей, но им твои заблуждения и не снились. Видеть столько знаков, подсказок, предупреждений – и ничего не сделать, только закрывать на все глаза, затыкать уши. В Блэквуде злые духи, они даже не прячутся, а ты осознанно не обращаешь внимания.

– Заткнись! – Мара бросилась на него, начала колотить в грудь, пинать, всеми силами стараясь причинить боль. – Ненавижу тебя! – орала она. – Сволочь! Убирайся!

– С удовольствием! – Он пнул валявшийся у двери стул, отправив его в полет через всю комнату. – «Не встречайся с психами», говорили мне. Теперь знаю, почему!

Пройдя через гостиную и прихожую, он вышел из здания, хлопнув дверью.

Глава тридцатая

Опустошение

Мара, не чувствуя ничего, кроме холода, еле передвигая ногами, прошла следом за Нилом и уставилась на закрытую дверь. Взревел мотор, и вскоре звук затих вдали.

Она простояла там гораздо дольше, чем следовало. Леденящее душу пронзительное осознание постепенно пробилось сквозь потрясение. Нил ушел. Она ненавидела его, но, когда попыталась отделить гнев от всего остального, под ними обнаружилось и другое чувство, выжившее несмотря на боль предательства, жестокие слова и крики: она любила его, любила безумно.

Он ушел, ушел и больше не вернется.

– Ох-х-х-х… – Рухнув на пол, Мара скрючилась в углу, обхватив себя руками. Болело все. В висках стучало. Перед глазами перестали плясать черные пятна, но теперь мешали затуманившие зрение слезы, которые никак не хотели останавливаться. Внутри нее в неистовом танго кружились любовь и ненависть. Лучше бы он умер. Ей хотелось снова увидеть его улыбку. Она желала ему всех страданий мира. Она мечтала, чтобы он обнял ее, поцеловал, сказал, что все будет хорошо.

Больше никого не осталось. Мара разрыдалась, уже не сдерживая всхлипы. Свернувшись клубочком, она легла щекой на пыльный пол. Слезы капали на деревянные доски, оставляя темные кружочки. Она думала, что знает, что такое боль, когда увидела в библиотеке спиритический сеанс, подстроенный Нилом, но это было ничто по сравнению со случившимся после. Она потеряла друга, единственного человека, которому научилась доверять больше всех на свете, человека, бывшего ее союзником против всех, самого доброго из тех, кого она знала. Ее будто разорвали на части.

Мара потеряла счет времени. Только что был день, а когда она снова посмотрела в окно, сумерки уже раскрасили небо в алый цвет заката. Застонав, Мара перекатилась на спину, ловя ртом воздух. Блэквуд словно тоже дышал вокруг нее – старое дерево остывало в ночном воздухе.

– Остались только мы с тобой, – прошептала Мара дому. Горло саднило, в висках пульсировала кровь: начиналось обезвоживание. Она заставила себя встать сначала на колени, а потом подняться на ноги. Шатаясь, Мара добралась до опустевшей столовой, а оттуда в кухню. – Тебя я не ненавижу, – заверила она дом, будто это могло облегчить собственную боль. – Ты прекрасен. Ты слышал, как я защищала тебя перед ними? С тобой все в порядке. Они все лгут.

Голова кружилась. Мара повернула кран в раковине, и оттуда хлынула красная жидкость.

Мара смотрела на окрасившуюся в алый цвет раковину, но чувствовала себя слишком опустошенной, чтобы реагировать. Подождав, пока вода очистится, она налила себе стакан и выпила.

– Ты хороший дом. – Она поставила пустой стакан обратно на столешницу. – И мы так похожи… – Из гостиной донесся медленный скрип, и у Мары мурашки побежали по коже. Она облизала губы. – У тебя свои причуды, вот и все.

Повернувшись, она больше по привычке, чем из любопытства, пошла на звук.

– Никто не понимает тебя так, как я. – Мара остановилась у входа в гостиную и так и застыла от ужаса, забыв про боль.

Кресло-качалка мерно раскачивалось, с деревянной спинки на сиденье тонкой струйкой стекала кровь.

– Это они с тобой сделали? – прошептала она, на цыпочках подходя ближе к креслу. – Это одна из их шуточек?

Мара коснулась красной жидкости. Та была теплой и липкой. Кресло продолжало раскачиваться, хотя никакого дуновения не ощущалось, даже слабого ветерка. Она попятилась, и тут из камина раздались рыдания.

– Это просто ветер. Вот и все…

Плач перешел в икания, затем возобновился. Мара повернулась, уже готовясь броситься прочь, как ее взгляд упал на вышивку на стене. Поверх нее запеклась кровь, которая складывалась в слова: «Их сердца в моем доме».

Ладони вспотели, и она вытерла их о джинсы.

– Это все медиумы. Это они сделали… жестокие шутки…

Из прихожей донесся тягучий мучительный стон, как от натянувшейся веревки. Мара, борясь с дрожью, выглянула из комнаты.

С лестницы, покачиваясь в петле, свисало тело Роберта Канта, мертвые глаза слепо смотрели в никуда.

Мара осела на пол. Она уже не могла контролировать собственное тело, ее душила эта симфония смерти – кресло, плачущий ребенок и раскачивающийся висельник, который будто только что спрыгнул с перил. Казавшийся человеком, он будто состоял из жидкого дыма, напоминая каплю чернил, растворяющуюся в воде: при движении тело сохраняло свою форму. Глаза, глубоко запавшие глаза сумасшедшего, смотрели на Мару. Она прижала руки к ушам и закричала.

Вместе с криком стихли и остальные звуки, дом погрузился в глухое безмолвие. Осторожно опустив трясущиеся руки, Мара открыла глаза. Под лестницей никого не было. Кресло-качалка остановилось. Камин молчал.

– Этого не существует, – безмолвно произнесла она. – Привидений не существует.

Дверь в подвал захлопнулась. Охнув, Мара бросилась вверх по лестнице, перескакивая через ступеньки, путаясь в ногах. Последние несколько метров она проползла на четвереньках и прижалась к стене коридора.

– Человек с топором идет. Беги, беги, беги.

– Нет… – Мара обернулась к хозяйской спальне, дверь в которую со скрежетом отворилась прямо у нее на глазах.

– Беги, беги, беги. – Из комнаты выскользнула белая фигура с безумными, выпученными от страха глазами, за ней тянулись полупрозрачные завитки то ли дыма, то ли тумана.

– Нет… – Мара, согнувшись пополам, начала пробираться к своей комнате, скорее, в безопасность.

Призрачная фигура вновь появилась в дверях, бледное лицо искажено безумием, бешеные глаза уставились на Мару:

– Человек с топором идет.

– Нет! – Мара бросилась мимо фантома, но окровавленные пальцы успели больно царапнуть ее по руке. Нырнув в свою комнату, Мара захлопнула за собой дверь, всхлипывая от страха.

Что со мной не так? Я сошла с ума?

Она прижала ладонь к пульсирующей ране, оставленной обломанными ногтями. Царапины сочились кровью. Мара чувствовала ее под пальцами, настоящую, липкую, размазала ее по руке.

Порез настоящий. Боль тоже. Это не сон. Не иллюзия. И вряд ли я схожу с ума, пока нет.

От рабочего стола, там, где стоял ноутбук Нила, донеслось потрескивание. Экран ожил сам, показывая знакомые неясные очертания мебели на чердаке…

…и человека.

Он стоял прямо в центре комнаты, почти над ее головой, и смотрел в камеру. Его очертания слегка расплывались, казалось, он состоит из застывшего дыма. На том, что осталось от его лица, виднелась засохшая кровь, призрачная, матово-белая; левая сторона головы была раздроблена.

– Господи… – Мара прижала руки ко рту.

Мужчина качнулся, развернулся и принялся ходить по чердаку. Вокруг него рябили помехи, перемещаясь по экрану вслед за ним. Искажения скрывали его, но не так сильно, как предыдущей ночью.

– Это не может быть правдой. – Мара упала на колени, слушая шаги над головой, эхом разносящиеся по дому. С одной из потревоженных половиц тонкой струйкой сыпалась пыль.

Все эти годы, спиритические сеансы, мошенники-медиумы… Я же не могла ошибаться.

Шаги дошли до конца чердака, развернулись и медленно двинулись обратно.

Они были обманщиками и лжецами. Я это знаю совершенно точно. Но тогда… что это?

Над головой стонали половицы. В груди росла новая, прежде незнакомая боль. Мара смотрела на экран, показывающий скрытую помехами фигуру. Мужчина остановился под дырой в крыше, просунул голову, плечи и начал выбираться наружу, пока полностью не пропал из виду.

Мара обернулась к окну как раз вовремя: белая фигура рухнула вниз.

– Я ошибалась. Привидения существуют. – Потрясение и боль были настолько сильными, что Мара свалилась на пол. Внутри клокотал истерический безудержный смех, но она даже не пыталась его остановить. Если не смеяться, ей придется кричать.

Даже скрючившись на полу спальни, обхватив себя руками, чтобы не развалиться на части, разум Мары старался придумать объяснение тому, что она увидела.

Это все медиумы, их шуточки…

– Нет, они бы никогда не догадались подстроить что-то такое.

Галлюцинации, вызванные стрессом…

– Порезы на руках – тоже галлюцинации?

Безумие?

– Пока нет, насколько могу судить.

Мара держалась, чтобы ее не вырвало.

Привидения существуют. Что это означает? Что родители были правы? А все те фокусы и трюки, было ли в них что-то кроме лжи?

Блэквуд – нечто совершенно иное. Здесь нет ни звенящих колокольчиков, ни мерцающих свечей. Духи страдают в его стенах, их видно. И они раз за разом переживают свою смерть.

– Боже милостивый… – прошептала Мара. Уже просто признать, что она ошибалась, было нечеловечески тяжело. А столкнуться с последствиями – в сотню раз хуже.

Я не хочу разбираться с этим одна. Просто не могу. Если бы Нил…

При мысли о Ниле боль разгорелась с новой силой. Он был прав насчет Блэквуда. Более того, он пошел на риск и попытался спасти ее, а Мара выкрикивала оскорбления вместо благодарности.

– Черт, черт, черт!

Она вспомнила его слова накануне ночью, когда он умолял ее позвать священника: «Мара, я готов ради тебя на все. Я даже переживу, если ты меня за это возненавидишь – главное, чтобы ты была в безопасности».

Качая головой, Мара медленно обходила по кругу спальные мешки, которые привез Нил.

Неужели он еще тогда планировал этот сеанс? Знал, что это рискованно, что потеряет меня, если узнаю…

Я бы отдала все, чтобы его вернуть.

Вытащив телефон из кармана, Мара с облегчением выдохнула, когда он включился. До встречи с родителями она просидела в кофейне совсем недолго, но аккумулятор немного подзарядился.

Он может не захотеть говорить со мной. Какие чудовищные, жестокие слова я тогда кричала. Но может…

Она набрала номер Нила и поднесла телефон к уху. Звонок оборвался, даже не дав ей оставить сообщение. Черт. Он выключил телефон.

Мара закрыла лицо руками. Что ей теперь остается? Она застряла в Блэквуде до рассвета, переждать ночь – и можно будет пойти в город. Что бы ни происходило в этом доме, оно становится сильнее, а еще только начало вечера.

Мара попыталась вспомнить спиритические сеансы и собрания, в которых участвовали ее родители, когда она была маленькой. Она специально всеми силами старалась подавить воспоминания, надеясь, что когда-нибудь сможет забыть, и сейчас возвращаться к ним было все равно что ковырять старые болячки.

Перед мысленным взором проплывала череда лиц медиумов, многих уже довольно пожилых, бывавших у них в доме. Всплывали картинки подрагивающего пламени свечи, наборов памятных безделушек, принадлежавших умершим, то, как она с родителями и множеством незнакомцев держались за руки, участвуя в спиритических сеансах. Как мисс Хоровитц, медиум, к которой ее мать хотела отправить Мару на обучение, выкрикивала бессвязные сообщения под раскаты грома.

Но ничего не помогало. Джордж, Элейн и их знакомые спиритуалисты – все они пытались связаться с мертвыми, а не наоборот. Мара знала с десяток вариантов начать спиритический сеанс, но ни одного способа изгнать незваного призрака.

Она вновь взглянула на телефон: батарейка уже почти разрядилась. Попробовала позвонить Нилу второй раз, но результат оставался прежним. Больше мне некому звонить.

Мара гордилась своей независимостью. Она вела практически затворнический образ жизни, и единственным исключением, единственной брешью в защите был Нил. Она никогда настолько не сближалась ни с одним человеком, ни с кем ей не было так приятно и спокойно. Но без него она чувствовала себя совершенно одинокой. Друзей у нее не было, да и бывших коллег она тоже держала на расстоянии вытянутой руки.

Пару секунд Мара раздумывала, не позвонить ли родителями, но даже знай она их номер, они не смогли бы помочь. В голову пришла еще идея, и она поморщилась. Но вариантов больше не было: или они, или никто. Глубоко вздохнув и прижав грозящий вот-вот отключиться телефон к груди, Мара выглянула из комнаты.

Кресло-качалка так и не остановилось. Теперь, когда больше нельзя было использовать в качестве оправдания сквозняки, от этих звуков душа уходила в пятки. Держась как можно дальше от хозяйской спальни, Мара прошмыгнула по коридору. Дверь не открылась. Пространство под лестницей оставалось пустым, и только кресло продолжало раскачиваться. Мара поспешила вниз, пытаясь унять норовящее выпрыгнуть из груди сердце.

Проходить через гостиную она не хотела, так что выбрала путь подлиннее, через столовую и кухню, постоянно оглядываясь через плечо, внимательно осматривая стены, мебель, но ничего странного не заметила. Зато когда добралась до комнаты отдыха… Кровавые отпечатки ладоней теперь виднелись на всех четырех стенах, выделяясь на сером дереве, и на всей поверхности двери в подвал. Мара постаралась пройти напрямик, но волоски на шее встали дыбом, и она не могла определить, почудился ей взгляд в спину или нет.

В библиотеке царил хаос. При виде перевернутого стола и треснувшего стула она ощутила острый укол стыда.

В определенном смысле, мой гнев может стать моим спасением.

Присев на корточки у стола, Мара начала собирать рассыпавшиеся по полу амулеты и травы. Дамаск, медиум, схватил только музыкальную колонку и более дорогое оборудование, но он так торопился оказаться подальше от эпицентра бури, что бросил все остальные вещи. Мара тщательно осмотрела каждую со всех сторон и обрадованно вскрикнула, найдя то, что искала. На внутренней стороне обложки маленькой дешевой Библии значилось: «Говорящие с Призраками: Эверека и Дамаск, подтвержденные медиумы», а ниже – номер телефона и адрес.

– Интересно, кем подтвержденные, – фыркнула Мара, но тут же опустила голову.

Ты не в том положении, чтобы еще насмехаться. Они – твой последний шанс.

Мара набрала номер, и после двух гудков ей ответили.

– З-здравствуйте. – Она не думала о том, что скажет, и в голове было пусто. – Эм… это Мара. Вы приезжали ко мне сегодня днем… Алло? Вы слышите меня?

Повесили трубку. Ну конечно. Я бы и сама так поступила.

Смахнув подступившие слезы, она посмотрела на экран телефона и с ужасом увидела, что звонок никто не сбрасывал. Аккумулятор разрядился.

Глава тридцать первая

Компания

Мара сидела на крыльце Блэквуда. Опустилась глубокая ночь, а у нее остался только фонарик, которым она водила перед собой по стволам деревьев. Ночной лес был полон звуков. Становилось все холоднее, но Мара не хотела возвращаться в дом, пока там продолжало натужно скрипеть кресло-качалка.

Болело все. В висках стучало от плача, гордость разорвана в клочья, а сердце будто пропустили через мясорубку. Только она пыталась придумать какой-нибудь план, как все равно упиралась в одни и те же вопросы: где жить? Что случится с Блэквудом? Простит ли ее Нил когда-нибудь?

Откуда-то издалека донеслось тихое урчание мотора. Мара выпрямилась, прислушиваясь, и была вознаграждена: это определенно был звук двигателя.

Фары сверкали в темноте – только их и было видно, весь кузов сливался с темнотой. Недоверчиво качая головой и широко улыбаясь, Мара наблюдала, как машина тормозит и наконец останавливается на лужайке.

Они действительно вернулись. Этим ребятам либо отчаянно нужны деньги, либо они еще большие идеалисты, чем имеют право быть. А может и все сразу.

Девушка выпрыгнула из машины и подошла к Маре. Ее спутник шел следом куда осторожнее.

– Привет! – Эверека остановилась чуть поодаль, там, где Мара не смогла бы до нее дотянуться. – Ты… звонила?

Мара не могла удержаться от нервной улыбки.

– Ребята, вы даже не представляете, как я рада, что вы вернулись. И мне так стыдно… простите за то, что произошло днем. Я все испортила. Но этот дом действительно с привидениями, и мне очень не хочется оставаться ночью одной, а если бы вы смогли от них избавиться, было бы вообще отлично.

С улыбкой до ушей Эверека подошла и крепко обняла Мару.

– Я знала. Конечно, мы поможем. Мы же подтвержденные медиумы.

– А-а… да… – Мара неловко похлопала девушку по спине. – Думаю, мне… именно это и нужно.

Эверека, отстранившись, окинула Мару быстрым пытливым взглядом.

– Днем у нас не очень задалось знакомство, давай начнем сначала? Меня зовут Эверека.

– Глупее имени в жизни не слышала, – радостно откликнулась Мара, пожимая протянутую руку. – Я так рада, что вы здесь. – В темноте было не разглядеть, но, кажется, девушка покраснела.

– Эм, ну, вообще-то меня зовут Эрика. «Эверека» – мое спиритическое имя. Оно звучит более впечатляющим.

– Нет, оно звучит как имя, которое встретишь в конкурсе фанфиков про Мэри-Сью, – выпалила Мара. – «Эрика» гораздо лучше! – Она посмотрела на молодого человека и улыбнулась со всей теплотой, на которую была способна: – А у тебя тоже есть нормальное имя, или нужно обращаться «Дамаск»?

– Дэмиен. – Уголки его губ дернулись в улыбке. – А где Нил?

– Я его прогнала, потому что я ужасный человек, – несмотря на резанувшую при имени Нила боль, Мара старалась сохранять веселый тон. – Но я хотя бы его не убила. Так что, видите, я справляюсь лучше, чем большинство.

Шутка оказалась последней попыткой удержать жизнерадостную маску. Стоило ей произнести последние слова, как весь ужас ситуации захлестнул ее, вынуждая согнуться пополам. Она с такой силой прижала ладони к лицу, что перед глазами заплясали звездочки. На несколько секунд у нее остался только один выбор: ее либо стошнит, либо она просто рухнет и не встанет, но тут Эрика обхватила ее за плечи и подтолкнула к Блэквуду.

– Отведем тебя внутрь, хорошо? Устроим спиритический сеанс и в два счета очистим дом.

– Н-не, – Мара попыталась вывернуться из объятий. – Только не надо заходить. Это небезопасно.

– Брось, все в порядке будет. Теперь с тобой мы. – Ликование в голосе Эрики было очевидно. Мара опустила руки и посмотрела на девушку: та разглядывала Блэквуд с неприкрытым восхищением. – Это просто невероятное место. Оно будто… бурлит энергией. Тебя сразу потянуло к нему, с первого взгляда?

– М-м-м… – Мара вспомнила свой первый день в Блэквуде, когда дверь, которая должна была быть закрыта, сама открылась ей навстречу, и как здание просто покорило ее.

– Это место привлекает таких, как ты, – продолжила Эрика, ведя Мару к дому, не обращая внимания на ее очевидное беспокойство. – Тех, у кого есть дар. У тебя он очень сильный, так что и зов дома ты, наверное, чувствовала острее. Так, и куда мы пойдем? Снова в библиотеку? Там прекрасная атмосфера.

У Мары не осталось сил возражать, и она позволила Эрике вести ее. Дэмиен шел за ними. Мара мельком взглянула на кресло-качалку, но кровь исчезла, и само оно стояло спокойно. Похоже, эффект притуплялся, когда рядом оказывался кто-то еще.

Они вошли в библиотеку, и Мара поморщилась при виде разбросанных вещей.

– И за это тоже простите.

– Все путем, – похлопала Мару по плечу Эрика. – Дэм?

Он взялся за один конец стола, а Мара с Эрикой – за другой. Стол оказался тяжелее, чем Мара ожидала, но втроем им удалось поставить его на место. Мара установила фонарик вертикально, как импровизированную лампу, а Эрика бодро собрала раскатившиеся свечи, вернула их в подсвечники и зажгла. Дэмиен вышел, оставив девушек собирать остальные мелочи, и вернулся с еще двумя стульями из столовой. Все сели: Мара по одну сторону, медиумы – по другую.

Глубоко вздохнув, Мара начала:

– Итак… я хочу еще раз извиниться… за сегодня. Я росла в доме спиритуалистов, и опыт был не самый удачный. Так что последние четыре года я всеми силами избегала любых упоминаний о привидениях. Поэтому и отреагировала, эм, излишне бурно, узнав, что мой парень решил устроить спиритический сеанс.

– Не переживай. – Эрика наклонилась к ней, глаза у нее горели. – Если честно, я ужасно рада снова оказаться здесь. Никогда не видела таких домов, как Блэквуд. Ты знала, что его построил известный спиритуалист Виктор Барлоу? Он был гениальным…

Заметив кислое выражение Мары, Дэмиен похлопал свою спутницу по руке, и Эрика послушно замолчала.

Набрав в грудь побольше воздуха, как перед нырком, Мара выпалила:

– Да, он был моим прапрадедушкой.

– Ага-а! – Эрика придвинулась ближе вместе со стулом, глаза ее поблескивали в свете пламени. – Я знала, что у твоего дара должна быть какая-то история. Ты знала о Викторе до того, как купила Блэквуд, или само здание тебе подсказало?

Головная боль становилась все сильнее. Мара помассировала виски, пытаясь подобрать верные и необидные слова.

– Послушайте, сегодня был очень, очень неудачный день. Я не понимаю половину из того, что вы говорите. Мне и так очень тяжело принять тот факт, что я столько лет заблуждалась насчет довольно-таки существенной части своей жизни, и сейчас я будто переживаю хирургическую операцию без наркоза.

– Это нормально. – Эрика наклонялась все ближе и ближе, чуть не сваливаясь со стула. – Я буду рада провести тебя по этому новому для тебя пути открытий…

– Стоп. – Мара подняла указательный палец вверх, останавливая словесный поток. – Я верю в привидений. Но не верю в вас. Пока нет. Вы олицетворяете то, что я ненавидела почти всю жизнь. Но я хочу дать вам шанс, потому что, ну, других вариантов у меня нет. Можем мы договориться? Я изо всех сил постараюсь довериться вам и следовать всем указаниям. Но взамен прошу: никаких трюков и фокусов. Никакой лапши на уши, причудливых сценических имен, реквизита, попыток впечатлить. Произвести впечатление на меня вы сможете, разобравшись с привидениями Блэквуда. Договорились?

Переглянувшись, оба медиума кивнули:

– Договорились.

– Отлично. – Мара кивнула в сторону горки талисманов, подобранных с пола. – Нам это все нужно?

Эрика замешкалась, и Дэмиен ответил вместо нее:

– Нет. Это все шоу-эффекты.

– В самом деле? Даже Библию не используете?

– Она скорее для демонических призраков, а с ними мы не работаем.

– Да, они гадкие и злобные, – согласилась Эрика.

– Нил упоминал, что он христианин, так что мы купили Библию по дороге, решили, что произведем хорошее впечатление.

Резко вздохнув, Мара кивнула.

– Песнопения тоже были для шоу?

– Не совсем. Они создают атмосферу, а также работают как медитация – помогают Эрике настроиться на обитающие в доме сущности, чтобы понять, как с ними справиться. Но сами по себе они с духами ничего не сделают.

– Эй, ты так все наши секреты выболтаешь, – зашипела Эрика, но Дэмиен только терпеливо улыбнулся.

Сглотнув, Мара провела пальцем по деревянной поверхности.

– Так вы можете… что? Видеть призраков?

– Я не могу, – откликнулся Дэмиен. – Но Эрика ощущает их присутствие, понимает, что они чувствуют, знает, как выглядели и когда умерли. Ей вообще хорошо удается улавливать тонкие энергии.

– Звучит надуманно, – поморщилась Мара.

– Не беспокойся, это не так, – чуть улыбнулся парень. – Всему живому вокруг необходима энергия. Это то, что отличает, скажем, растение от камня. Когда мы умираем, наша энергия никуда не уходит, а оставляет такой осадок, остаточный след. Если энергетический отпечаток особенно силен, появляется привидение.

Мара бросила взгляд на арку, ведущую в прихожую.

– Полагаю, от жестоких убийств остается больше энергии, чем от естественной смерти?

– В точку. Убийства, предательства, безумие – все в таком духе. Если жертву в момент смерти переполняли сильные эмоции, от нее мог остаться такой след.

– Или если они чувствовали, что с ними обошлись несправедливо, – вставила Эрика. – От чрезвычайного негодования тоже могут появляться призраки.

Мара подумала обо всех духах Блэквуда. Мать, убившая собственного мужа, а теперь баюкающая мертвое дитя. Мужчина, пробивший крышу и бросившийся вниз, потеряв всю семью. Роберт Кант, измученная душа. Безумная жена, которую зарубил муж, пока она пыталась выбраться из комнаты, царапая дверь. Все подходят.

– Обычно эти остаточные следы исчезают со временем, – продолжил Дэмиен. – Пусть через сотни лет, но в конце концов они слабеют, и их уже нельзя ощутить. Их также можно освободить, если знать, как.

– И вы собираетесь это сделать?

– Постараемся.

Опустив подбородок на переплетенные пальцы, Мара уточнила:

– Какой у вас опыт?

– Огромный, – тут же ответила Эрика, и Мара прищурилась. Тишина затягивалась, пока Эрика наконец не кашлянула, опустив взгляд. – Ну то есть я много тренировалась.

Просто прекрасно. Новички.

– Микроавтобус выглядит совсем новым, – заметила Мара вслух.

– Мы только на прошлой неделе официально зарегистрировали компанию, – беззаботно пожал плечами Дэмиен. – Твой дом – наш второй случай.

– И как, удачно справились с первым?

Ребята вновь переглянулись.

– Т-там были некоторые осложнения… – начала Эрика.

– Мы все запороли, – закончил за нее Дэмиен.

– Что ж, – деланно-радостно подвела итоги Мара. – Здесь вас ждет много практики.

– Еще бы! – тут же вновь оживилась Эрика. – Как я и говорила, дом просто бурлит энергией. Наверное, построили на мощной энергетической точке.

– Объясни.

– Ну, это как… – Оглядевшись, она вдруг щелкнула пальцами. – Как акупунктура! Тебе когда-нибудь делали?

– Не-а.

– О, это просто супер. Мне шею защемило, и все никак не проходило…

– Соберись, – тихонько напомнил Дэмиен.

– Точно. Так вот, идея акупунктуры в том, что на теле человека есть энергетические точки. Иногда они закупориваются, и тогда что-то начинает болеть. А теперь представь, что планета – это одно огромное тело, и по всей поверхности есть такие вот энергетические точки. Там скапливается духовная энергия. Бермудский треугольник состоит из нескольких таких, и довольно больших, и многие известные дома с привидениями были построены в похожих местах.

– Как Блэквуд, – уточнила Мара.

– Именно. У меня кожу аж покалывает, думаю, Виктор Барлоу тоже это почувствовал, поэтому и построил его здесь. Твой прапрадедушка серьезно занимался исследованиями духовной энергии и контактами с загробным миром и, возможно, решил, что энергетическая точка должна усилить его способности. Но в итоге это обернулось против него.

– На него наткнулся Роберт Кант.

– Роберта Канта сюда притянуло, – поправила Эрика со все возрастающим восторгом. – У него наверняка были какие-то минимальные способности, не сомневаюсь. Они есть у всех, кто приезжает в Блэквуд. Нормальных людей он отталкивает. Им либо становится здесь плохо и неуютно, либо что-то не нравится в самом доме. Но таких, как мы с тобой, людей с даром, он притягивает. Ты же любишь Блэквуд, верно?

Мара открыла рот, но возразить не смогла. Она знала, что после всего, что произошло, здание должно вызывать у нее отвращение, но было в нем что-то гипнотическое, от чего его сложно было ненавидеть. Это было похоже на отношения с абьюзивным партнером.

– Вот именно. – Эрика выглядела еще более самодовольно, причем, по мнению Мары, безо всяких на то оснований. – Блэквуд призвал тебя, точно так же, как и Виктора Барлоу, и Роберта Канта, как всех остальных несчастных, потерявших здесь свои жизни. Он жаждет собрать здесь таких, как ты.

Маре неожиданно вспомнилось детство: мисс Хоровитц, бьющаяся в судорогах во время спиритического сеанса с криками «Остерегайся дома, что жаждет тебя!». Она покачала головой.

– Хочешь сказать, это не совпадение, что я купила дом своего прапрадедушки?

– Вовсе нет. Ты унаследовала его дар, так что тебя естественно привлекло то же место, что и его. Ты… как бы это сказать? Ты как вечная батарейка: постоянно излучаешь энергию, в спокойном состоянии немного, но, когда испугана или в стрессе, ее становится больше. Этот дом, духи в нем питаются твоей энергией и становятся сильнее. То есть с каждым твоим днем, проведенным здесь, они будут становиться все активнее.

Мара нахмурилась. Теория Эрики подтверждала то, что она испытала.

– Но почему Виктор Барлоу построил дом на энергетической точке, зная, как это опасно?

– Ну, когда он ее нашел, ничего опасного здесь не было. Энергия не бывает злой изначально: она зависит от того, что произойдет и повлияет на ее состояние. Если бы Виктор умер своей смертью, вероятно, здесь было бы очень приятно жить. Может, тебе бы снились особенные сны, или легче было бы общаться с духами, но и только.

– А из-за Роберта Канта…

– Все полетело к чертям, да. Убийство на энергетической точке стопроцентно заражает ее. У меня не было времени осмотреть дом, Нил настаивал, чтобы мы закончили поскорее, но, может, ты знаешь его историю?

Мара вкратце рассказала о многочисленных жертвах Роберта, его самоубийстве и все, что смогла вспомнить о следующих семьях. Во время ее рассказа кресло-качалка вновь ожило. Все они сделали вид, что ничего не заметили.

Дэмиен мрачнел все больше, и когда Мара закончила, повернулся к Эрике и что-то прошептал ей на ухо.

– Да хватит тебе беспокоиться, мы справимся, – рассмеялась Эрика.

Так и я Нилу говорила, – подумала Мара, и воспоминание полоснуло болью.

Чем он сейчас занимается? Ужинает с мамой, пытаясь притвориться, что ничего не случилось? Как сильно он меня ненавидит?

Она шатнулась вперед, заставляя себя вернуться к более насущным вопросам, хотя сердце будто снова и снова разбивалось вдребезги.

– Какой у нас план? Нужно разбираться с призраками по одиночке?

– Наверное, нет, – ответила Эрика. – Если посмотреть по аналогии с акупунктурой, жестокая смерть закупорила энергию дома. Это могла быть смерть либо Виктора, либо Роберта, либо одного из детей. И тогда каждая последующая смерть в Блэквуде только увеличивала его запасы энергии. Здесь пролилось много крови. Так много, что он вот-вот взорвется. И нужна лишь одна иголочка, чтобы устранить причину, и тогда остальные призраки сами рассеются.

– И иголочка – это…

– Я! – Эрика, судя по всему, была в восторге. – Жаль, что нельзя поставить камеры, будет просто потрясающе!

Маре вспомнились последние минуты жизни Кита и Сэл, заснятые на видео, и она поежилась.

– Давайте придерживаться прежнего подхода, без шума и эффектных трюков на камеру. Вам нужно что-то особенное, чтобы высвободить энергию, или это просто… само произойдет?

– Проще всего взять вещь, принадлежавшую призраку, и очень сильно сосредоточиться на том, как он освобождается. Однако прежде всего нужно понять, кто этот главный дух. Мне надо настроиться и подумать. – Бросив взгляд на безделушки, Эрика обернулась к Маре с виноватой улыбкой: – Они, конечно, для вида, но ты не против, если я…

– Вперед. – Наблюдая за девушкой, раскладывающей талисманы, Мара осознала, что все происходящее беспокоит ее гораздо меньше, чем она ожидала. Дэмиен обошел стол, чтобы сесть на место Мары, и, поставив одну из свечей перед собой, взял Эрику за руки.

Глава тридцать вторая

Сосредоточенность

– Может понадобиться какое-то время, – пояснил Дэмиен, когда его спутница закрыла глаза. – Можешь пока сделать себе чай или что-нибудь вроде, ты совсем бледная.

Мару мутило, но она не хотела ничего упустить из процесса. Прислонившись к стене в той же позе, что и Нил днем, она наблюдала за медиумами. Если днем в сеанс входило песнопение, то теперь оба просто мурлыкали себе под нос, сдерживая обещание обойтись без спецэффектов и пафоса.

Минуты шли. Вначале совершенно спокойная, сейчас Эрика постепенно мрачнела. На лбу выступила испарина, вскоре пот уже заливал глаза. Дэмиен сохранял невозмутимость, но время от времени поглядывал на Эрику.

Мара неловко шевельнулась, услышав, что к покачиваниям кресла присоединились шаги на чердаке. Хлопнула дверь, но оба медиума не шелохнулись.

Спустя десять минут Мара начала ходить туда-сюда. Еще через пять села на пол, обхватив колени руками, и опустила голову. Ожидание казалось болезненно долгим, и несмотря на то, что в двух шагах от нее сидели люди, она чувствовала себя одинокой. Эрика с Дэмиеном были полностью сконцентрированы друг на друге, даже загорись вокруг комната, вряд ли бы они заметили. Как же Маре хотелось, чтобы и ей не приходилось сейчас справляться в одиночку. Чтобы рядом был Нил.

Она уже собиралась пойти в самом деле готовить чай, когда Эрика открыла глаза и глубоко вздохнула. Ее колотила дрожь, но девушка широко улыбнулась:

– Ого! Впечатляюще!

Дэмиен растирал Эрике руки, а Мара, придвинув себе третий стул, нетерпеливо спросила:

– Что ты видела?

– Тут целая толпа призраков, в основном женщины и дети, но главный – мужчина. Высокий, худой, с топором. Это чрезвычайно важно, топор почти часть его самого.

– Роберт Кант, – подсказала Мара. – Топор был его визитной карточкой, газеты даже прозвали его «Мясником».

– Получается, он нам и нужен! – Эрика явно была в приподнятом настроении, но совершенно измотана. – Если сможем избавиться от Роберта, остальные духи должны сами исчезнуть. Это как прочистить засор в трубе.

– Топор был орудием убийства и позже, множество раз, – сообщила Мара. – Это нормально?

– Это означает, что Роберт вселялся в обитателей дома или как-то влиял на них, – пояснил Дэмиен. – Ничего удивительного. Было бы крайне странно – столько жестоких смертей в доме, ими должен руководить очень сильный дух.

– Почему? – спросила Мара. – Зачем ему это?

– Может, он просто псих, – пожала плечами Эрика. – Жестокий и больной при жизни – и после смерти тоже.

Шаги над головой наконец затихли, и Мара представила, как призрачная дымчатая фигура бросается с крыши, переживая свою смерть уже, должно быть, в тысячный раз.

– Теперь нам нужна какая-то вещь, связанная с Робертом, – напомнила Эрика. – Желательно что-то важное, что он бы часто носил, но если нет, то подойдет и то, что он просто брал в руки пару раз.

Мара подняла брови:

– Ты думаешь, я сейчас как фокусник из шляпы достану один из любимых сувениров Канта? Не хочу разочаровывать, но… нет.

– Должно же быть что-то, – настаивала Эрика. – Он пользовался столовыми приборами? Связь слабая, но, готова спорить, я и такую заставлю поработать.

– Увы, посуда и все остальное осталось от последних владельцев. После Роберта здесь жило шесть семей, я правда не представляю, что могло с тех пор сохраниться. – Мара огляделась. – А сам дом не подойдет?

– То есть прикоснуться к стенам? Нет, разве что ты знаешь какую-то конкретную часть, которой он касался, и не просто прислонялся – нужен именно контакт с кожей.

– Господи, ну ты и привереда, – пробормотала Мара, и Дэмиен тихонько фыркнул. – Эм… ну он повесился на лестнице. Я видела там его призрак несколько раз.

Эрика чуть ли не подпрыгнула на стуле.

– В самом деле? Ты правда видела?.. Ничего себе! Чтобы прямо видеть призраков, нужны годы практики! Даже я… хотя, думаю, энергетическая точка и помогает, но все же… ты никогда не задумывалась о карьере медиума?

Мара поморщилась.

– Сосредоточься. – Дэмиен похлопал Эрику по руке, и та вновь села ровно.

– Да, точно. Раз мы знаем, где его привидение находится, то можем пообщаться с ним, но развеять не получится. Мне нужно что-то материальное.

– Хм… – Мара потерла лоб. – Прости, но я живу здесь всего пять дней. Понятия не имею, осталось ли что-то с того времени, не говоря уж о его любимых предметах.

– Можно спросить одного из призраков, – предложил Дэмиен.

Глаза Эрики загорелись:

– Да, отличная идея! Давайте так и сделаем.

– Что, вот так просто? – Мара покосилась на неподвижно застывшее кресло. – Что, просто скажем: «Здрасте, миссис Призрак, может, хотите нам что-то рассказать, какие-нибудь сплетни?».

Дэмиен хмыкнул, а Эрика надулась, скрестив руки на груди.

– Конечно, не так просто. Роберт, как главенствующий дух, скорее всего, до сих пор достаточно умен, но остальные могут оказаться просто сгустками желаний, последних эмоций и мотивов из их человеческой жизни, которые они вновь и вновь проживают каждую ночь. И все же, если духи достаточно осознают себя, есть шанс, что они могут нас к чему-то подтолкнуть, намекнуть. Но это надо выяснять осторожно.

– Хорошо, хорошо. – Мара медленно выдохнула, успокаиваясь. – С какого призрака хотите начать?

– Есть предложения? Только не Роберта, он вряд ли захочет, чтобы его рассеяли. А так – чем дух активнее, тем лучше, так больше вероятность, что он согласится нам помочь, если еще сохранил остатки разума, перейдя в тот мир.

Женщина, которую убили в хозяйской спальне, сошла с ума за год до смерти. Рыжеволосая женщина в кресле-качалке без диагноза, но, если судить по моему сну, с ней тоже не все в порядке. Остается…

– Дух на чердаке. Он ходит туда-сюда, а потом выбирается в дыру на крыше и прыгает вниз. Не могу гарантировать, что он был в здравом уме, раз покончил с собой от горя…

– Давай попробуем. – Дэмиен поднялся. – Знаешь, что может его вызвать? Есть какие-то закономерности?

– Сегодня он уже дважды повторил свой цикл, но в последние несколько дней его обычное время – между одиннадцатью и одиннадцатью тридцатью. Хотя остается он всего на пару минут.

– Без десяти одиннадцать, – сверившись с часами, сообщил Дэмиен. – Пойдемте наверх.

Мара провела их на чердак, приветствовавший ее знакомыми горами мебели, сброшенных покрывал и сгустившихся теней. Она огляделась, но все было тихо и спокойно. Подождав, пока все поднимутся, она посветила фонариком в сторону дыры в крыше:

– Обычно он делает два-три круга, и только потом выбирается наружу.

– Ты его видела? – спросил Дэмиен.

– Да, прямо сегодня вечером через веб-камеру, которую мы тут поставили.

– Он не выглядел сердитым или агрессивным?

Мара задумалась, вспоминая. Когда она увидела изображение на экране, у нее почти случилась истерика, так что образы были смутными.

– Нет, не думаю. У него будто не было эмоций вообще, словно он уже дошел до крайнего изнеможения. В полицейском отчете говорится, что он покончил с собой после смерти последнего ребенка и самоубийства жены, так что, думаю, он скорее всего был не в себе от горя.

– Подходит, – решил Дэмиен, и Маре показалось, что он немного расслабился.

– Это важно?

– Ну… – пожал плечами он. – Обычно эмоциональное состояние призрака не критично, но в доме, настолько бурлящем энергией… Если дух обижен или злится, он может атаковать тех, кто его потревожил.

Нахмурившись, Мара коснулась того места на руке, где остались следы ногтей женщины из спальни.

– А привидения могут причинить нам вред?

– Могут, если хватит сил. А ты с самого приезда подкармливала их своей энергией. – Дэмиен сдул пыль с валявшейся неподалеку подушки и предложил Эрике, которая все еще выглядела уставшей после медитации. – Вот почему с каждой ночью все сверхъестественное проявляется сильнее. Чем дольше ты здесь находишься, тем сильнее призраки.

– Блин, – пробормотала Мара. – А есть способ… я могу каким-то образом так не делать?

– При должной тренировке ты можешь научиться контролировать свою энергию. Но сейчас я бы посоветовал тебе постараться сохранять спокойствие. Чем сильнее ты пугаешься или тревожишься, тем активнее излучаешь энергию.

Это объясняет, почему все худшее случалось со мной, когда я оставалась одна. Рядом с Нилом я чувствовала себя в безопасности.

Дэмиен глянул на часы:

– Уже скоро. Эрика, ты как?

– Почти готова.

Мара вздрогнула и, обернувшись, увидела девушку на полу, расчищенном от вещей. Припасенным кусочком мела Эрика чертила на досках странные знаки и руны. Мара отступила на шаг:

– Это для чего?

– Поможет ей сфокусировать энергию. – Дэмиен указал на ближайшие к ним руны: – Вот эти должны помочь ослабить границу между нашими мирами, и Эрика сможет стать посредником. Вон те, – он указал на другую группу знаков, – защитные. А другие усилят ее способности.

В конце Эрика замкнула себя и не внушающие доверия пиктограммы в круг и встала коленями на подушку.

– Так, у нас все есть? Я не… ох, шалфей!

– Тебе нужен? – Дэмиен еще раз проверил часы. – Уже одиннадцать и две минуты. Я могу сбегать вниз и принести…

Впервые за все время Эрика выглядела встревоженной:

– Нет, ты нужен мне здесь. Справимся сегодня без него.

– Я могу сходить, – предложила Мара, и Эрика тут же обернулась к ней.

– Правда? Спасибо огромное. Он где-то на столе.

– Я мигом. – Мара повернулась к люку, полу-спрыгнула, полусъехала вниз по ступенькам, пробежала по коридору и по лестнице вниз. Кожу покалывало. Надвигалось что-то серьезное, и ждать оно не собиралось.

Глава тридцать третья

Шалфей и веревка

Мара кралась по холлу, через гостиную, стараясь ступать как можно тише. Она не знала, насколько важен был шалфей для ритуала Эрики, но, если он мог хоть как-то защитить их, Маре уже хотелось засадить им целый сад. Ну или хотя бы узнать, как он выглядит.

Никогда не думала, что стоило научиться готовить ради вот этого. Спорим, Нил бы шалфей узнал. Черт, Мара, выбрось уже его из головы. Переживи сегодняшнюю ночь и получишь шанс извиниться завтра.

На столе в библиотеке по-прежнему горели три свечи, по стенам плясали тени. Кресло-качалка вновь завело свою монотонную песню, но Мара уже не обращала на нее внимания, роясь среди пакетиков и амулетов. Почти скрытый кошачьим черепом, на столе нашелся небольшой букетик мягких листочков. Поднеся их к носу и понюхав, Мара вздохнула: лучше бы ему оказаться шалфеем.

Убрав пучок в карман, она уже развернулась к двери, но, заглянув в гостиную, отпрянула. Плавно покачивающееся кресло-качалка уже не пустовало. Отвернувшись к окну, крупная рыжеволосая женщина размеренно отталкивалась носочками от пола.

Черт, черт, черт!

Напряжение переросло в панику. Она знала, что не должна бояться, но сердце выскакивало из груди, воздуха не хватало, и Мара прижалась к стене.

Все в порядке. У тебя есть шалфей, помнишь? Он… наверное, поможет… как-нибудь…

Призрак ее пока не замечал: женщина сидела к Маре спиной и выглядела расслабленной. Как и дух на чердаке, она была полупрозрачной, точно клубящийся туман принял человеческую форму. Мара начала по стеночке пробираться к выходу. До нее доносились обрывки колыбельной на незнакомом языке, но звучало это как-то неправильно, будто женщина не могла попасть точно во все ноты.

Мара уже почти добралась до прихожей, и тут под ногой скрипнула половица. Она вздрогнула, сжав зубы. Женщина тут же замерла, а вместе с ней и кресло. Очень медленно она обернулась, и Мара прижала руку ко рту, чтобы не закричать.

За густыми волосами и платьем этого было не разглядеть, но плоть женщины уже сильно разложилась. Кожа вокруг глазниц обвисла, лохмотьями свисая со щек. Призрак, казалось, ухмыляется, но без губ, которые обозначили бы рот, сказать наверняка было сложно.

Мара крепко зажмурилась и попятилась, отступая, пока не задела плечом косяк. Когда она снова открыла глаза, женщина уже исчезла, а кресло дернулось, словно только что освобожденное от веса, и остановилось.

Мару бросило в холодный пот. Она продолжала отступать, не сводя глаз с кресла, приготовившись бежать при первом же движении. Желудок скрутило, но она отмахнулась от неприятного ощущения.

Двумя этажами выше, на чердаке, раздались шаги. Слишком четкие и знакомые – явно не медиумов.

– Проклятье.

Мара повернулась к ступенькам, но не успела сделать и шагу, как что-то упало ей на шею, сдавило и дернуло. Охнув, она попыталась стряхнуть непонятный предмет, тяжелый и царапающий кожу.

– Сюрприз, дорогая, – прошептал ей на ухо надтреснутый шепот, и у Мары кровь застыла в жилах.

Горло сдавило очень, очень сильно, когда костлявые руки дернули веревку. Мара попыталась высвободиться, цепляясь и пытаясь просунуть пальцы под удавку, но петля уже затянулась. Она открыла рот, позвать на помощь, но резкий рывок потащил ее к лестнице, отрывая от пола.

Нет!

Она почти не могла дышать. Пробовала пинаться, но ноги лишь бессмысленно молотили по воздуху.

Зови на помощь! Подними шум!

Мара открыла рот, но у нее получился лишь сдавленный бульк. Она не могла дышать, не то что говорить. Она вытянула руку. Пальцы лишь задели стену, она была слишком далеко, чтобы постучать.

Сзади гулким эхом разносились тяжелые шаги: Роберт Кант кружил вокруг своей добычи. Она не видела его, но чувствовала ледяные прикосновения хищника, игравшего с жертвой.

– Дорогая, почему же ты не кричишь? – промурлыкал он.

Мара цеплялась за веревку, пытаясь поддеть удавку кончиками пальцев, но никак не получалось. Легкие горели, в ушах звенело, перед глазами уже начало темнеть.

Сделай что-нибудь! Ну придумай же!

Ей будто бы послышался голос, но слова она разобрать не могла. Уже ничего не видя, онемевшими пальцами она дергала за веревку, но движения становились все более вялыми.

Вдруг чья-то рука обхватила ее за талию и подняла. Давление ослабло ровно настолько, чтобы пропустить тонкую струйку кислорода в ее измученные легкие. Голос что-то говорил, но слова она никак не могла разобрать.

К горлу прижалось лезвие, и Мара инстинктивно отпрянула, но боли не последовало. Нож просунули под веревку, медленно разрезая ее, нить за нитью.

– Мара, не шевелись. Не пытайся бороться, я сейчас тебя вытащу.

Знакомый голос. И руки. Он вернулся.

– Нил, – хрипло выдохнула она.

– Тише, тише, погоди…

От кислородного голодания у нее уже не осталось сил даже цепляться за веревку, и руки обессиленно упали ему на плечи. Она чувствовала, как он напрягается, одновременно удерживая ее на весу и перерезая веревку. С каждым движением нож прижимался к горлу все сильнее, но петля все же ослабла настолько, что Мара смогла вдохнуть чуть-чуть воздуха. Наконец веревка поддалась, и Мара, покачнувшись, упала вперед.

Сил выставить перед собой ладони уже не хватило, но это и не понадобилось: падение остановилось, ее удержали сильные и такие любимые руки. Знакомые огрубевшие пальцы массировали ей шею, и Нил приговаривал:

– Дыши, любимая. Все хорошо. Просто дыши.

Воздух никогда еще не казался таким сладким. Мара заставила себя открыть глаза и увидела склонившегося над ней Нила, бледного как смерть, с широко распахнутыми от ужаса глазами. Она попыталась улыбнуться, но не была уверена, какое выражение приняло ее лицо на самом деле.

– Ты вернулся.

– Тише, не пытайся говорить.

Пальцы, по-прежнему массировавшие ей горло, подрагивали, но не останавливались, потом переместились чуть выше, убрать прядь волос с лица. Мара попыталась погладить его по груди, но вышло слабое похлопывание.

– Почему ты вернулся?

Не отводя от нее взгляда, он покачал головой:

– Я знаю… ты не хочешь меня видеть, потом сможешь наорать на меня, как захочешь, обещаю… сейчас просто расслабься.

– Не смей больше меня бросать, – Мара слабо улыбнулась. Облегчение, благодарность и страх смешались вместе, и не успела она ничего понять, как уже плакала. Горячие и стремительные, слезы не останавливались, и она могла только ухватиться за Нила и надеяться, что он не сочтет ее совсем сумасшедшей.

Поддерживавшая рука немного приподнялась, прижимая ее ближе. Другая рука попеременно то гладила по спине, то вытирала слезы.

– Все хорошо, – шептал он ей на ухо. – Теперь ты в безопасности. Я никому не позволю причинить тебе боль.

– Можем позвать священника, как ты хотел, – выдавила Мара между всхлипами и иканием. – Хоть целый Ватикан! Разместим папу римского в свободной спальне.

Все тело Нила затряслось от смеха, а бережные ладони уже гладили ее по волосам, щекам и плечам.

– Мара, Мара, Мара, – только и смог произнести он. – Прости.

– Не извиняйся. – Мара вытерла щеки. – Я сожалею в миллиард раз сильнее, чем ты можешь даже надеяться, так что не пытайся со мной состязаться. Я вела себя просто отвратительно.

– Я действовал у тебя за спиной. Предал твое доверие. У тебя были все основания сердиться.

– Да, но ты был прав. – Легкие все еще горели, но в голове постепенно прояснялось, силы начали возвращаться. Нил, похоже, не хотел ее отпускать, а Мара была только рада возможности вот так сидеть в его объятиях. – О боже… я была такой дурой.

Нил наклонился посмотреть ей в глаза, и Мара, заметив некоторую настороженность во взгляде, проклинала себя за то, что он больше не может ей доверять.

– Да, не волнуйся. Больше я не буду так глупо себя вести. Я позвала медиумов обратно, они сейчас на чердаке.

Помрачнев, Нил бросил взгляд наверх:

– Они не должны были оставлять тебя здесь одну.

Мара проследила за его взглядом и вздрогнула, заметив перерезанную петлю, все еще свисавшую с перил. Погладила Нила по щеке, отвлекая:

– Не сердись на них, я пошла за какой-то дурацкой травкой для сеанса. Они же не бросили меня на растерзание.

– И все равно. – Объятия стали крепче. – Я почти потерял тебя. Господи, Мара… Если бы я не вернулся…

В поцелуе ощущалось столько чувств: страх, желание, раскаяние, облегчение, любовь. От этого по спине Мары пробежали мурашки. Она обняла его и прижалась крепче, несмотря на усиливающееся головокружение.

– Прости, – Нил отстранился, – тебе же нужен воздух…

– Все со мной нормально, – запротестовала Мара. Слезы кончились, и она с облегчением потерла саднящие глаза. – Спасибо. За то, что вернулся. Что спас меня. И повел себя не как придурок. За все спасибо.

Нил хмыкнул. Немного передвинулся, теперь усевшись рядом и по-прежнему поддерживая Мару одной рукой.

– У нас все хорошо?

– Очень хочу, чтобы все было хорошо.

– И я тоже.

Мара прислонилась к его плечу, радуясь ощущению тепла и надежности. Она знала, что долго они так просидеть не смогут: шаги на чердаке смолкли, значит, призрак закончил свое шествие. Теперь Дэмиен с Эрикой в любой момент могли спуститься узнать, почему она не принесла шалфей.

– Нил, скажи… Почему ты вернулся?

– Знаешь, не ты одна у нас упрямая до невозможности, – хмыкнул он.

– Я, упрямая? Забудь. – Она нашла его руку и сжала. – Серьезно, почему?

– По нескольким причинам. Отчасти потому, что я наговорил столько всего, чего не имел в виду, это все неправда.

– Что я сумасшедшая? Думаю, в тот момент доля правды в твоих словах была.

– Нет, не было. И это еще одна причина. Я невероятно разозлился. Гораздо, гораздо сильнее, чем должен был, даже во время спора. Не знаю, может, странно прозвучит, но дом словно управлял мной.

– Нет, вовсе не странно. – В памяти всплыли все жестокие убийства в Блэквуде, жена против мужа, муж против жены, и Мара с глубокой благодарностью подумала о том, что Нилу хватило выдержки просто выйти из комнаты. Она вспомнила, как молотила кулаками по его груди, пытаясь ударить побольнее, и задумалась, что бы она сделала, окажись у нее под рукой нож. Картинка была неприятной, и Мара поспешно выбросила ее из головы.

– Но основная причина в том, что я не хотел, чтобы у нас все закончилось вот так, – продолжил Нил. – Особенно когда ты все еще в Блэквуде. Я собирался приехать, проверить, смогу ли убедить тебя разрешить мне остаться на ночь. Если нет, то планировал ждать в машине на подъездной дорожке – вдруг тебе бы пришлось убегать.

– Правда? Я наговорила кучу гадостей, – кстати, на самом деле я так не думаю, – а ты все равно вернулся. Как? Ты уверен, что не собирался просто забрать ноутбук и снова уехать?

Нил рассмеялся.

– Кстати, да, мне он на самом деле нужен.

Любуясь его профилем, Мара удивилась, как изменилось его лицо. По-прежнему бледный, он все же выглядел менее напряженным, и улыбка была искренней, в отличие от последних двух дней.

Не могу поверить, что заставила его так сильно нервничать.

Затем она вспомнила еще о двух людях, пострадавших от ее поспешных решений, и во рту пересохло.

Будь с ним откровенной. Он этого заслуживает.

– Могу я тебе рассказать кое-что личное?

– Конечно.

Глубоко вдохнув, через секунду она выпалила на одном дыхании:

– Сегодня я столкнулась с родителями и сбежала, не дав им и слова сказать.

– Ох, Мара. – Объятия стали крепче. – Вот почему ты вернулась так рано, да? Мне очень жаль.

– Я ужасно себя повела, Нил. И начинаю думать, что они этого не заслужили. Я никогда не рассказывала тебе, но пару месяцев назад я нашла их в сети. Не знаю, зачем. Наверное, надеялась, что их арестовали или что-то в этом роде. Так вот, они раньше активно участвовали в обсуждениях на разных спиритуалистических форумах, были довольно знаменитыми членами сообществ, входили в совет местной ассоциации. А тут я обнаружила, что они отовсюду удалились, а через четыре месяца после моего отъезда перестали выходить с кем-либо на связь.

– Думаешь, твое решение этому причина?

– Понятия не имею. – Голос сорвался, и Мара откашлялась. – Может, набрались здравого смысла. Или может думали, что, если не будут состоять в этих сообществах, я вернусь. В любом случае я все равно не смогла простить их за то, вот что они верили все эти годы. Но теперь… – Мара махнула рукой. – Так ли они ошибались?

Немного помолчав, Нил произнес:

– Разве это отменяет все то, что они сделали с тобой?

Не плакать!

Мара заставила себя собраться, но со стыдом услышала жалобные нотки в голосе:

– Они не были плохими родителями. Да, какие-то их решения причиняли боль, но это было ненамеренно. Как тот кролик, которого они убили, помнишь, я рассказывала?

Нил кивнул.

– Он был болен. Папа спросил совета у духов, а те ответили, что он страдает. Мы не могли позволить себе поездку к ветеринару, поэтому папа его утопил. Я любила своего кролика, и тогда считала папу убийцей, но он не хотел быть жестоким. И никогда таким не был.

– Они не давали тебе завести друзей, – напомнил Нил, и голос его звучал вроде бы мягко, но в нем слышался леденящий холод.

Неужели он правда так серьезно воспринял это, из-за нее? От этой мысли у Мары потеплело на сердце, но и чувство вины окрепло. Она опустила голову.

– Они были ни при чем, пытались устраивать игры, приглашали соседских детей в гости, но родители этих детей никогда не отпускали их к нам. – Мара глубоко вздохнула, не давая слезам пролиться. – Мама как-то устроила вечеринку в честь моего дня рождения и пригласила всех-всех детей в округе. И ни один не пришел. Н-но она в-все равно расстаралась, чтобы нам было весело – нам троим, маме, папе и мне. Мы сыграли во все игры и… повсюду были шарики, и… торт тоже… – Мара закрыла лицо руками. Горло перехватило. – Т-ты бы слышал, как мама плакала, когда я уезжала. А я вырезала их из своей жизни на четыре года просто потому, что была ограниченной заносчивой ханжой…

– Прекрати. – Нил обнял ее, укачивая, пока она не успокоилась, а потом произнес: – Может, они не чудовища. Но и невиновными их не назовешь. Именно ошибки делают нас людьми; не мучай себя из-за того, что было четыре года назад. Если считаешь, что ошиблась, придумай план и измени то, что можешь. Действия, решения – это хорошо. А чувство вины само по себе никогда не решит никаких проблем.

– И зачем ты работаешь в строительстве, – пробубнила Мара ему в футболку. – Такой специалист пропадает, мог бы вести мотивационное шоу, как Опра Уинфри. Решать мировые проблемы.

Наверху хлопнул люк, Мара дернулась, и Нил инстинктивно прижал ее к себе еще сильнее.

– Это же медиумы?

– Да. – Она вытерла глаза рукавом, надеясь, что они не очень красные. – Где ты их, кстати, нашел?

Нил встал и бережно поднял Мару на ноги.

– Вообще-то я позвонил своему пастору. Он сказал, что помочь не может, но предложил связаться с «Говорящими с призраками». Хотя я уже начинаю подозревать, что он просто набрал в поиске «нанять медиума». Вряд ли он часто изгонял духов… если вообще когда-либо этим занимался.

На лестнице появились Дэмиен с Эрикой, и Мара с облегчением увидела, что оба кажутся спокойными. Похоже, шалфей все же был не так уж необходим.

– О, Нил, привет! – Эрика сбежала вниз по ступенькам, стуча каблучками. – Ты давно здесь?

– Пару минут. – Голос его вновь стал серьезным. – И нашел свою девушку повешенной на лестнице. Вы оба где были? Она могла умереть!

Эрика протиснулась мимо него к Маре, не обращая внимания на возмущенный тон.

– Погоди-ка, стоп. Что произошло?

Мара почувствовала, что краснеет.

– Похоже, вы были правы – Роберт Кант очень не хочет, чтобы его рассеивали. Он, эм, пытался повесить меня.

Дэмиен шагнул к Нилу и что-то сказал, но так тихо, что Мара не расслышала. Она уже хотела подойти, но тут Эрика, широко распахнув глаза, вцепилась ей в плечи.

– Это так круто! – с придыханием восхитилась она. – Он что-то сказал? Как он выглядел?

– Эрика, где твое чувство такта, – одернул Дэмиен подругу, а затем вновь обернулся к Нилу.

– Прости, – исправилась Эрика, но только для виду. – Ты что-то узнала? Какие-то подсказки? Призрак на чердаке – просто пустышка.

– Он сказал: «Сюрприз, дорогая», и велел мне кричать, но я не могла. – Мара потерла шею – утром наверняка появятся синяки. – Я его не видела. А что ты имеешь в виду под «пустышкой»? Я слышала шаги, он что, ничего не знает?

– У нас даже не получилось с ним поговорить. – Радостная улыбка исчезла, Эрика выглядела подавленной. – Шаги были, я даже видела, как прогибаются половицы, поднимаются облачка пыли – но никто не появился. И вопросы мои он либо не слышал, либо не хотел на них отвечать. Так что мы вернулись к началу.

Мара бросила взгляд на веревку, по-прежнему свисающую с перил. Какова вероятность, что Роберт повесился именно на ней? Нил разрезал ее легко, скорее всего, она старая. Наверняка энергетических следов там навалом. Она поморщилась. Ну вот, уже начинаю думать, как они. Прощай, самолюбие.

– А эта веревка не может пригодиться?

– Хм. – Эрика подошла к болтавшемуся концу, осмотрела со всех сторон, провела пальцем по самой петле и закрыла глаза. А затем резко отпрянула, вздрогнув: – Да, энергетика чувствуется, и именно его. И эпоха подходит, готова спорить. Отличная работа, Мара!

– Спасибо… наверное? – потерев шею, неуверенно произнесла Мара и обернулась к Нилу с Дэмиеном, но они все еще что-то напряженно обсуждали, и Нил иногда поглядывал в их сторону. Дэмиен стоял, скрестив руки на груди, и потирал указательным пальцем большой, будто сильно нервничал. Мара пожалела, что не слышит их разговор.

– Готова разнести парочку призраков? – Эрика покружилась, оглядывая прихожую. – Хорошее место, приятное, и воздуха мн… – Дэмиен, наконец закончив разговор с Нилом, подошел к ней и похлопал по руке, и Эрика не договорила.

– На два слова? – позвал он.

Глава тридцать четвертая

Возражения

Отведя Эрику в сторону, Дэмиен начал ей что-то тихо объяснять, поэтому Мара повернулась к Нилу: исчезнувшее было напряжение вернулось, изменив черты лица.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Нормально. Эрика считает, что можно использовать эту веревку, чтобы призвать… прогнать… рассеять… В общем, сделать с Робертом то, что она хочет.

Нил потянул ее за руку, увлекая подальше от остальных.

– Я только что говорил с Дамаском…

– Его зовут Дэмиен.

– Не сомневался, что ты вытащишь из них правду, – натянуто улыбнулся Нил. – Итак, я говорил с Дэмиеном. Он хочет все отменить.

С другого конца комнаты донесся возмущенный возглас: «Что?! Нет!». Дэмиен что-то быстро сказал, и Эрика понизила голос: теперь спор шел все так же оживленно, но негромко.

– Как так? – вновь повернулась к Нилу Мара.

– Он считает, это слишком опасно. Сказал, что со спокойными призраками работать не против, но здесь слишком высокий уровень энергии, чтобы рисковать и бороться с враждебными духами.

– Да, Роберт определенно на дружелюбное привидение не похож. – Мара втянула воздух сквозь сжатые зубы и постаралась подавить поднимающееся внутри грызущее чувство паники.

Я все вложила в Блэквуд. И теперь не могу ни продать его, ни жить в нем.

Нил приобнял ее, ладони скользнули по предплечьям, и Мара немного расслабилась.

– Я объяснил ему, как тебе важен Блэквуд, – ровно продолжил Нил, и Мара шагнула ближе, греясь в тепле его голоса. Когда он так говорил, цепкие пальцы паники ослабляли хватку. – Он сочувствует, но считает, что риск слишком высок и того не стоит, а вот если ты поживешь где-то еще несколько лет, тогда этот энергетический всплеск утихнет и, может, будет безопасно попробовать снова.

Несколько лет! Мара зажмурилась.

Стоп. Что же ты упертая такая, будь благодарна за то, что есть.

– Мне нужно будет где-то жить. Не знаю, в силе ли еще твое предложение, или…

– В моем доме тебе всегда рады, – ласково ответил Нил. – Я поговорю с мамой. Может, можно будет убрать религиозную атрибутику в гараж…

– Спасибо. – Мара прижалась к его груди, слушая сильный и ровный ритм сердца.

– Мне очень жаль. Я знаю, как много для тебя значит этот дом.

– Ну, я жива, – произнесла она, отчасти чтобы напомнить об этом самой себе. – У меня потрясающий парень, который вопреки всему меня не ненавидит. Есть, где жить, пусть это и не самый предпочтительный вариант. – Вдохнув его знакомый запах, она улыбнулась. – А деньги – просто бумага, которую обмениваешь на что-то. Еще заработаю.

– Я люблю тебя, Мара, – прошептал Нил ей в макушку.

– Заткнись! – донесся до них пронзительный визг Эрики. Мара обернулась посмотреть, что происходит: судя по всему, разговор медиумов проходил не так мирно, как их с Нилом. – Какой же ты негодяй, Дэм! Такой шанс выпадает раз в жизни!

Дэмиен склонился к ней, пробормотать что-то, и отшатнулся с шипением, когда Эрика со всей силы наступила ему на ногу.

– Годы? Не собираюсь я ждать годы! Мара!

Мара инстинктивно отшатнулась от кипящей ярости в голосе Эрики.

– Эм… да?

Эрика пронеслась по комнате, схватила Мару за запястье и попыталась оттащить ее от Нила.

– Похоже, мы остались вдвоем. Готова к работе?

– Эй, притормози! – Нил попытался вырвать руку Мары из железной хватки. – Ей же больно!

– Эрика! – Дэмиен, развернувшись, бросился к ним, пальто взметнулось за спиной. – Ты не можешь провести сеанс одна.

– А я не одна, – выплюнула она. – Со мной моя лучшая подруга Мара, которая, к слову сказать, куда круче тебя!

– …лучшая подруга? – Моргнув, Мара покачала головой. – Дамочка, да я бы тебя даже знакомой не назвала.

– Молчи, я пытаюсь тебе помочь! – Эрика сердито сверкнула на Дэмиена глазами: – Это частная собственность, меня наняли провести сеанс, так что можешь либо остаться и поучаствовать, либо уматывать!

У Дэмиена брови поползли на лоб, но он промолчал.

Запястье у Мары уже начало болеть, и она попробовала высвободить руку.

– Эрика, успокойся. Если это опасно…

– Если не рисковать, ничего стоящего не добьешься, – возразила Эрика. Такая логика вызывала сомнения, но не успела Мара открыть рот, как заметила, что девушка смотрит на нее, не отрываясь, широко распахнутыми глазами. – Ну брось. Мне очень, очень нужен Блэквуд. Тут столько энергии! Я уверена, что с легкостью избавлюсь от Канта! – Она обернулась к Дэмиену. – Ты же сам говорил, что мне нужна практика в реальных условиях. А лучше этого места не найти! А после последнего случая… я не хочу проигрывать со счетом два-ноль. Ну пожалуйста!

Парень вздохнул и опустил голову.

– Мара, насколько тебе важен этот дом? – тихо и как-то осторожно уточнил он.

Мара подняла голову к потолку. Ее переполняли самые разные эмоции, которые никак не получалось разделить. Боль от предательства – дом, которому она доверяла, который любила, обратился против нее. Но также и нежность. Она чинила эти стены, отмывала полы. Она влюбилась в Блэквуд, и прощаться с ним все равно что… лишиться сердца.

Затем она взглянула на Нила. В прекрасных голубых глазах читалась тревога, брови сведены на переносице. Мара глубоко вздохнула:

– Мне очень, очень нравится этот дом. Но я не хочу иметь с ним ничего общего, если могут пострадать люди, которых я люблю.

Обращенная к ней улыбка Нила была такой, что Мара могла бы год прожить на необитаемом острове с одним лишь воспоминанием о ней.

– О нет, ты что, – простонала Эрика. – Ты же должна быть на моей стороне!

– Она босс, – с облегчением подтвердил Дэмиен. – Пойдем, давай собираться.

– Погодите. – К удивлению Мары, Нил, подняв руку, шагнул вперед. – Дэмиен, если мы все же попробуем, насколько это опасно?

Покосившись на Мару, Дэмиен пожал плечами:

– Мара – джокер, если она запаникует, всплеск энергии может придать сил враждебному духу, подтолкнуть его на что-то поистине чудовищное.

– А если она уедет?

– Как это ни парадоксально, ее присутствие наоборот поможет: умеренный и равномерный поток ее энергии поддержит способности Эрики.

– Хорошо. – Скрестив руки на груди, Нил огляделся. – Если у Мары получится держаться спокойно, можем попробовать?

Дэмиен резко выдохнул, но с ответом не спешил.

– Я заплачу, – добавил Нил, но молодой человек покачал головой.

– Дело не в деньгах. Если она сможет сохранять спокойствие, и если мы примем все меры предосторожности, и если вы понимаете, что гарантий никаких…

Нил взял Мару за руку.

– Как думаешь, у тебя получится? Если я буду все время рядом?

– Да. – Никогда Мара не чувствовала себя в такой безопасности, как рядом с Нилом.

– Да? – переспросила Эрика, наблюдавшая за беседой так, точно ее не кормили неделю, а их слова были едой. Она передвинулась ближе к Дэмиену: – Да?

Он вздохнул.

– Ну что ж, давайте. Но! – Он вытянул руку, останавливая радостный вопль Эрики. – Мы не будем рисковать. Если все пойдет не по плану, или если я решу, что стало слишком опасно, мы все немедленно уходим. По рукам?

– По рукам! – Эрика уже бросилась в гостиную. – Сейчас все принесу!

– Эй, стой, не разделяемся! – рявкнул Дэмиен, тоже срываясь с места.

Проводив их взглядом, Мара повернулась к Нилу:

– Ты в самом деле хочешь этого?

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. – Мара даже не успела понять, что происходит, как Нил притянул ее к себе и поцеловал. – А этот дом так важен для тебя. Если это возможно, я хочу, чтобы он у тебя был. Стоит рискнуть.

Встав на цыпочки, Мара вновь потянулась к его губам. Нил был такой высокий, что ему все равно пришлось наклониться, встретившись с ней на полпути. Она вложила в этот поцелуй всю любовь и тепло, и голова у нее закружилась от ощущения, как он вздрогнул. Отстранившись, она глубоко вздохнула.

– Мне не нужен этот дом. – Она провела пальцем по щеке Нила, очерчивая скулы. – Но мне нужен ты. Нам вовсе не обязательно…

– Разойдись! – С воинственным кличем Эрика промчалась между ними с охапкой вещей.

Нил только фыркнул, а Мара, крепко зажмурившись, велела себе: «Сохраняй спокойствие». Глубоко вздохнув и потянувшись, она обернулась к Эрике с ожившим энтузиазмом.

– Итак, что делаем? Это спиритический сеанс или…

– Считай это сеансом с сюрпризом. – Эрика скинула всю охапку амулетов на пол. – Мы собираемся призвать призрак Роберта Канта, а затем развеять его. Помни, дух – это только энергия. Так что мы настроим все на притяжение этой энергии, отделим ее от дома и рассеем. Если он лишится оболочки и места, к которому привязан, то в прямом смысле перестанет существовать. Эй, Дэм, можешь захватить веревку?

Нил передал перочинный ножик Дэмиену, который, поднявшись на второй этаж, срезал удавку с перил.

Открыв коробочку с мелом, Эрика вытащила новый кусочек и начала рисовать символы на полу.

– Мак для защиты… Эйджис призовет Роберта к нам… Весп усилит мои способности. И важнее всего квинет, который уничтожит злой дух. – Она нарисовала каждый символ несколько раз, и только последний – один, больше других и прямо перед собой. Затем обвела каждый знак в круг. – Мак и весп будут активны постоянно, – ответила она на незаданный вопрос Мары. – Эйджис мы активируем при помощи веревки Роберта. А квинет, наш туз, используем, только когда поймаем призрака и обездвижим.

– Насколько важно, чтобы формы были одинаковыми и ровными? – уточнила Мара, переводя взгляд с одного символа на другой, чуть покосившийся.

– Совсем необязательно, – смущенно порозовев, заверила ее Эрика. – Вообще-то я должна все это делать мысленно, но я, эм, еще только привыкаю к работе в реальных условиях, а эти знаки помогают мне сконцентрироваться.

«Привыкаю к работе в реальных условиях» – какой изящный способ сказать, что тебе нужна практика, – подумала Мара, но вслух ничего не сказала.

Дэмиен принес веревку и поместил на знак квинет.

– Шалфей у тебя? – спросила Эрика, и он протянул ей пучок листьев и зажигалку.

Другой такой же пучок по-прежнему лежал у Мары в кармане джинсов.

– А зачем он?

– Дым шалфея всегда использовали для изгнания духов. Такого сильного, как Роберт, он, конечно, не возьмет, но хотя бы сможет ослабить, если дело примет опасный оборот. – Эрика начала раскладывать амулеты по краю круга: медальон, череп кошки, черно-белую фотографию, пожелтевшее старинное письмо и разбитую чашку.

– Мара, сядь снаружи круга. – Дэмиен направил Мару к месту рядом с Эрикой. – Нил, не отходи от нее.

Мара устроилась там, где указано, стараясь не задеть белую линию, поближе к севшему рядом Нилу. Внутри шевельнулась тревога, которую удалось подавить не сразу.

– А ты сам в таких ритуалах участвуешь? – спросила она Дэмиена.

Усмехнувшись, он покачал головой:

– Нет, у меня в этом плане способности как у камня. Я приглядываю за Эрикой, слежу, чтобы все было безопасно, и читаю все книги, которые она отбрасывает со словами, цитата, «скука смертная».

Мара кивнула.

– Мне нужно что-то делать?

– Ничего. Сиди там, держи эмоции под контролем, а Эрика по мере необходимости будет использовать твою энергию. Помни, – многозначительно глядя на Эрику, подчеркнул он: – ты словно будешь тушить огонь, выливая на него топливо из бочки. Все может очень быстро выйти из-под контроля. По моему слову все должны немедленно броситься к двери. Никаких героических «Я справлюсь», понятно?

– Понятно, – хором ответили все трое.

Дэмиен кивнул.

– Ладно. Эрика, начинай, как будешь готова. И не спеши.

Глава тридцать пятая

Сущности

Закрыв глаза, Эрика взяла в руки веревку. Покрутила в пальцах, перебирая свернутые кольца, и начала раскачиваться из стороны в сторону. Дэмиен прислонился к ближайшей стене, скрестив руки на груди, внимательно поглядывая во все стороны. На втором этаже вновь хлопнула дверь спальни.

– Ну же, – пробормотала Эрика тихонько, так, что Мара едва расслышала. – Давай…

Дэмиен беспокойно наклонился к ней:

– Что такое?

– Ох… – На лбу Эрики проступил пот. – Очень странно. Найти его сложнее, чем я думала. Будто он прячется.

– Он не хочет уходить. Будь осторожна.

Эрика ниже склонилась над веревкой, костяшки пальцев побелели от напряжения. На стене под лестницей шевельнулись тени, и на секунду Мара различила дергающиеся над полом ноги. Она отшатнулась, и Нил приобнял ее за плечи.

– Не бойся, – прошептал он ей на ухо, и Мара кивнула, пытаясь подавить страх.

Раньше ее словно доспех защищала уверенность, что мира духов просто не существует, а сейчас она чувствовала себя уязвимой. И только рука Нила была как якорь, удерживающий ее в реальности.

– Поймала, – прошептала Эрика. Руки у нее были подняты в воздух, пальцы сжаты, будто она тянула на себя невидимую нить. Мару бросило в дрожь.

За их спинами со знакомым скрипом начало раскачиваться кресло-качалка. Мара не осмеливалась оглянуться, и так будто наяву видя наблюдающую за ними призрачную женщину со свисающими лоскутами кожи, монотонно отталкивающуюся от пола.

– Мара, успокойся, – пробился сквозь облако страха голос Дэмиена. Мара кивнула, вновь сосредотачиваясь на Ниле. Она старательно расслабила каждый мускул и заставила себя дышать ровно и медленно. Только сердце по-прежнему судорожно билось пойманной птичкой и отказывалось слушаться.

Эрика начала что-то напевать себе под нос, постепенно подтягивая добычу короткими быстрыми рывками. С каждым движением воздух словно уплотнялся вокруг, и волоски на коже Мары встали дыбом. Она чувствовала, что грядет нечто необъятное.

– Ты чувствуешь? – спросила она Нила.

– Чувствую что?

Она только покачала головой.

Затем кто-то вздохнул. Медленный рваный выдох с присвистом, напоминающий треск сухих ветвей. Что-то тревожило Мару, что-то в этом звуке было не так. Она крепче сжала руку Нила, и он ответил тем же.

– Ну же, Роберт, – пробормотала Эрика. Ее трясло, пряди волос прилипли к мокрому лбу, и она все еще шевелила сомкнутыми пальцами, то расслабляя, то сжимая их. Мару очень заинтересовало, что же девушка видит и чувствует, и она внимательно следила за ее движениями, пытаясь угадать, и тут перед глазами возник образ.

Это было не столько реальное изображение, сколько идея, будто разум наложил созданный фрагмент на реальность, как художник-аниматор наносит рисунок на прозрачный лист бумаги, а потом накладывает на фон, и получается цельная картина. Два отдельных изображения создают целое.

В руках Эрика держала с десяток натянутых черных нитей, воздушных и тонких, будто паутинки. Они вели к свернутой веревке перед ней и дальше, через всю комнату, и исчезали в стене под лестницей. Когда медиум дергала за них, они натягивались, а стоило отпустить – свободно парили в воздухе. Мара отвела взгляд и с нарастающим ужасом обнаружила, что вся комната полна этих нитей. Они парили вокруг, исчезая в стенах и полу, где-то собираясь в клубки, а свободные концы витали в других углах комнат. Несколько «паутинок» скользнули по лицу Нила, и Мара потянулась смахнуть их, но пальцы коснулись теплой кожи.

– Что такое? – обеспокоенно прошептал Нил. – Милая, почему ты дрожишь?

Мара моргнула, и видение пропало. Легкие горели, и она поняла, что надолго задержала дыхание.

– Все в порядке, – так же тихо ответила она. – Просто… мне показалось…

Ей не хватило храбрости поднять голову, но она кожей чувствовала внимательный взгляд Дэмиена.

Эрика дышала тяжело и прерывисто, но по губам скользнула слабая улыбка:

– Давай же… давай…

Мара снова обернулась к стене под лестницей, где исчезали черные нити. Из дерева сочился темный дым: все та же липкая тягучая субстанция, из которой состояла и женщина в кресле. Эрика вновь дернула за нити, вытягивая из стены новую волну клубящегося тумана. Из него уже начала вырисовываться знакомая фигура.

– Он здесь, – выдохнула Эрика. Глаза у нее были закрыты, но по лицу разлилось торжество. Одной рукой касаясь знака защиты, она вновь дернула за ниточки.

Роберт шагнул в комнату из стены, точно ее не существовало. В широко распахнутых глазах плескалась ярость, он пригнулся, точно припавший к земле хищник. В отличие от других призраков, его очертания были четче, хотя и все равно оставались немного размытыми. На шее, свитая из тех же завитков тумана, болталась петля.

Не замечая Мару, он смотрел прямо на Эрику и сам пошел вперед, уже не сопротивляясь, протягивая узловатые скрюченные пальцы к призвавшей его девушке.

Когда он прошел мимо, Мара чуть не отпрыгнула назад, и рука Нила сжалась крепче.

– Мара, успокойся. Ты в безопасности.

Она слышала его слова, но не могла понять смысл. Все мысли затопил леденящий душу ужас. Она хотела убежать, но тело будто налилось свинцом. Странно, что кресло в гостиной еще не опрокинулось – раскачивалось оно в совершенно безумном ритме, как пилой проходясь по нервам. Над головой на чердаке зазвучали шаги, из камина послышались детские рыдания.

– Успокой ее! – отрывисто велел Дэмиен. – Они просыпаются из-за нее.

– Не кричи на нее, – тихо потребовал Нил, гладя Мару по щеке, поворачивая ее голову от Роберта к себе. – Мара, все будет хорошо. Не бойся. Я здесь. – Нил улыбнулся, и она на мгновение забыла обо всем, теряясь в его глазах, в тепле обнимавших рук, в ощущении гладящих кожу пальцев. Нил излучал жар, силу и надежность, и Мара впитывала их в себя.

Кожу по-прежнему покалывало, но теперь это было просто любопытное ощущение. Шаркающие шаги по деревянному полу и вылетавшие из поврежденного горла Роберта прерывистые выдохи с присвистом уже не вызывали прежней липкой тошноты. Этот звук угрожал ей не больше, чем чудище из ужастика.

– Еще немного, – прошипела Эрика, чуть ли не задыхаясь. – Совсем чуточку…

Мару поражал энтузиазм, с которым работала девушка, ведь сеанс вымотал ее до крайности. С защитного знака рука Эрики переместилась на квинет, который должен был развеять призрака.

Роберт Кант возвышался над ней, подойдя почти вплотную, выпученные глаза безумца не отрываясь смотрели на девушку. Обломанные острые ногти царапнули щеку, не оставляя следов, но Эрика дернулась, будто что-то почувствовала. Все еще держа левую руку на знаке, правой она, выпустив нити, толкнула Роберта в грудь.

Квинет засветился. Он будто бы высасывал свет из комнаты, и Мара моргнула, присматриваясь. Нет, не свет… но что-то похожее. В холле было сумрачно, горело всего три свечи и два фонарика, но добавилось и еще какое-то свечение. Почти незаметное, такое, что она и внимания бы не обратила, не стекайся оно к нарисованному мелом символу.

Опустив взгляд на руки, Мара увидела тот же самый свет, тянущийся и от нее тоже. Так вот о чем они говорили. Энергия, конечно.

Проходя через квинет, свет спиралями струился по руке Эрики и вливался в грудь Роберта. Призрак закричал.

Мара зажала уши ладонями, но яростный вопль боли все равно оглушал. Хотя, как со светом и черными нитями, он будто находился в другой реальности – его ничто не заглушало. Мара взглянула на Нила с Дэмиеном, и оба никак не отреагировали на звук, разве что Дэмиен не отрывал взгляда от Эрики, готовый вытащить ее из круга при первых признаках опасности.

Роберт согнулся пополам от прямого луча света, темный туман, из которого он состоял, скручивался в спирали, точно чернила в воде, если их размешать ложкой. Свет лился сквозь него точно молния, распоровшая грозовые тучи, и призрак кричал и корчился от боли. Но тут Роберт дернулся, его тело будто бы взорвалось и воссоединилось в одном движении. Он выпрямился.

У Эрики открылся рот, она медленно опустила руку. На лице ее читался ужас.

– Не сработало.

– Что? – спросила Мара, и в ту же секунду Дэмиен бросился вперед.

– Уходим! – заорал он, обхватил Эрику за талию и потащил на себя. Она не ответила, так и глядя на Роберта широко раскрытыми глазами. Губы у нее дрожали.

– Не сработало, – повторила она. – Как будто… он застрял…

И тогда Роберт прыгнул вперед, одним движением отбрасывая Дэмиена в сторону. Медиум ударился о стену и бесформенной кучей свалился на пол, ловя ртом воздух.

Эрика смотрела перед собой остекленевшим взглядом, не в силах пошевелиться. Роберт оскалился, подбирая веревку с пола.

– Берегись! – закричала Мара, но Эрика не отреагировала. Роберт накинул петлю ей на шею и туго затянул.

Мара бросилась вперед в отчаянной попытке спасти Эрику, заколотила Роберта кулаками, с трудом подавив крик. Черный туман был холодным, почти как лед, и на ощупь не был похож ни на одну известную Маре субстанцию. Не плотный, не жидкий, а какой-то вязкий, не оставляющий следов.

Роберт обернулся к ней, шипя, и схватил за горло.

– Мара! – Нил уже был рядом, пытаясь освободить ее, но Роберта он не видел и не знал, куда бить. Хватка усилилась, и Мара подавилась воздухом.

Дэмиен подполз к Эрике. Она лежала на полу и молча смотрела в потолок, пока он пытался развязать веревку. Губы у нее начали синеть.

– Нет! – снова закричала Мара, отчаянно дергаясь и пинаясь, царапаясь, стараясь хоть что-то сделать, но это было все равно что пытаться ударить солнечный свет. Вокруг все шумело и стонало, не нашедшие упокоения мертвецы пробуждались: кресло-качалка, рыдающий ребенок, шаги – уже не расхаживающие, а бегающие по чердаку, хлопающие двери и хор умоляющих голосов сливались в чудовищной какофонии.

Роберт ударил ее. Ощущение, как и свет, не было реальным; боль пришла не от физического удара, но Мара упала на пол, задыхаясь, стараясь сдержать всхлип, перед глазами потемнело. Шаги прошли мимо. Нил закричал, но вскоре звук оборвался. Еще один полный боли стон, и все стихло.

Глава тридцать шестая

Подвал

Мара подняла голову. Вокруг было темно: свечи и фонарики больше не горели. Нащупав в кармане флешку с подсветкой, которую ей передал Нил, она щелкнула выключателем.

– Нил? – прошептала она.

Слабого света хватало всего на полметра, максимум метр, но неподалеку что-то блеснуло серебром. Мара подползла ближе и, подобрав электрический фонарик, с облегчением обнаружила, что он еще работает. Она посветила вокруг и застыла.

Тщательно прорисованный круг был размазан изнутри, словно его намеренно стирали ладонями. Эрика лежала на полу, наполовину в круге, по-прежнему с петлей на шее. Мара на четвереньках добралась до нее, водя фонариком из стороны в сторону.

– Нил?

Он стоял в дальнем углу комнаты, бесстрастно наблюдая за ней, но, похоже, ранен не был, и она с облегчением выдохнула.

– Нил, поищешь Дэмиена?

Уронив фонарик, Мара принялась разматывать веревку. Бледная как полотно, Эрика не шевелилась. Маре удалось расширить петлю достаточно, чтобы стащить ее через голову девушки и нащупать слабое биение пульса. Слава богу. Мара для проверки поднесла ладонь к губам Эрики: она дышала.

– Нил, ты нашел Дэмиена? – Мара обернулась к нему, сердце кольнула тревога. Он не шевелился, только неестественно спокойно наблюдал за ней. Это шоковое состояние? Роберт что-то сделал с ним? – Нил? Что случилось?

Он повернулся и направился к столовой. Подхватив фонарик, Мара бросилась догонять. Нил словно не замечал ее присутствия, неслышными шагами двигаясь в сторону комнаты отдыха.

На пороге Мара помедлила, вздрагивая и прерывисто дыша. Обернулась к холлу, посветила фонариком: Эрика так и лежала, грудь ее поднималась и опускалась, но Дэмиена по-прежнему нигде не было видно.

Черт, черт, черт.

Со скрипом открылась дверь. Подвал. Мара повернулась к комнате, куда зашел Нил, и вздрогнула.

– Нил?

Глухой звук шагов мог означать только, что Нил спускался по лестнице на самый нижний этаж здания.

Нужно быстрее уходить, – настаивала ее логическая часть ее разума. – С Нилом что-то совсем не так, и ты не хочешь в это влезать. Хватай Эрику и бегите.

«Нет, – отвечало сердце. – Я не могу бросить его на милость дома. Он вернулся за мной, когда был мне так нужен, а теперь я нужна ему».

Откуда-то снизу донесся громкий удар, затем треск, и Мара поняла, что дальше медлить нельзя. Перед глазами промелькнула сотня чудовищных вариантов, что может происходить с Нилом, полностью отключив отвечающую за самосохранение часть сознания.

Она бросилась в комнату отдыха: дверь в подвал была распахнута настежь. Мара, высоко подняв фонарик, посветила вниз, но даже под таким углом смогла различить всего с десяток ступеней. Глубокий вздох отдался болью в груди. Она шагнула вниз.

Мара словно нырнула в ледяную воду – такой сильной была разница температур. Когда она росла, ее родители часто говорили о холодных пятнах. Они якобы указывали, где находятся призраки, но Мара в итоге определяла по ним сквозняки в доме. Если так холодно во всем подвале, что же за привидение там живет? Или множество привидений? Сколько вообще может поместиться в этот дом?

От холода щекотало в носу, и Мара зажала его рукой, чтобы заглушить дыхание. Однако шаги сделать тише не получалось, и они эхом отражались от стен, отдаваясь в ушах.

Спустившись до конца, Мара тут же прижалась спиной к стене, водя фонариком вокруг. Нил пропал, но в дальней стене что-то чернело. Дыра. Кто-то сломал каменную кладку, и вывороченные куски пыльными обломками валялись на полу. Нервы были напряжены до предела, и Мара, готовая при первом признаке движения отпрыгнуть, осторожно подкралась ближе. Проем оказался не широким, но достаточно высоким, позволяя пройти, не пригибаясь. Притаившись с краю, Мара заглянула внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-то за поднявшейся в воздух пылью. Пространство за сломанной стеной было гораздо больше, чем знакомый ей подвал. Каменные стены тянулись вглубь метров на двадцать, и к ним были прикреплены сотни исписанных чернилами листов пергамента, уже рассыпающегося от старости. У одной из стен стояли рассохшиеся столы и стеллажи, а ближе к дальнему краю спиной к ней стоял Нил, сложив руки за спиной, будто любуясь картиной в музее.

– Нил? – Из-за эха оклик громко разнесся по подвалу.

Нил не обернулся, но склонил голову, показав, что услышал.

О черт, нет. Мне плевать, что он нашел, в это адское место мы не идем. Ни за что.

– Нил, вернись. Эрика ранена. Нам нужно ехать.

Он никак не отреагировал. Ощущение тревоги щекотало кожу, и Мара, переложив фонарик в левую руку, вытерла вспотевшую ладонь о джинсы. Как можно тверже она крикнула:

– Я серьезно! Выходи, или, клянусь, я брошу твою несчастную задницу в этом подвале!

Никакого ответа. Хотя Мара и храбрилась, она знала, что ни за что не уедет из Блэквуда без Нила. Ей было настолько страшно, что к глазам подступили слезы, и она изо всех сил старалась дышать глубоко, чтобы не свалиться от кислородного голодания.

«Не ходи туда», – умолял разум, и Мара знала, что должна прислушаться. Ничего хорошего по ту сторону стены ее явно не ждало.

Но Нил не двигался, и она понимала, что он не шевельнется, пока она не подойдет к нему. Казалось, с каждой проведенной в подвале минутой риск опасности возрастал в разы.

Очень плохая идея. Но если это ему поможет, я готова тысячу раз рискнуть.

Мара пролезла в развороченный проем.

Глава тридцать седьмая

Замещение

Осколки камней хрустели под ногами. Когда Мара только обнаружила в доме подвал, она все удивлялась, почему он такой маленький. Новое помещение ее бы не разочаровало: оно занимало площадь не меньше всего особняка, а то и больше. Мара задумалась, когда его построили. Пергамент на стенах выглядел достаточно старым – возможно, первые поселившиеся в Блэквуде семьи расширили подвал, но зачем?

Мара пригляделась к записям: бумаги были испещрены диаграммами, какими-то черными фигурами, нацарапанными кое-как, но почерк был слишком замысловатый, и она не смогла сразу разобрать слова. Останавливаться она не собиралась, ей только нужно было вытащить отсюда Нила и запихнуть в машину.

Он так и стоял, разглядывая стену, без малейших признаков беспокойства. Как же Мара надеялась, что это последствия шока! Все остальные объяснения такому поведению были одно хуже другого.

– Нил, – тихонько позвала она. Их разделяло всего несколько шагов, а он так и не обернулся. – Просто подумай. Ты говорил, Блэквуд каким-то образом влияет на тебя. Если ты чувствуешь… злость, раздражение, или хочешь сделать что-то плохое… – Она откашлялась. – Помни, это все дом. Давай уйдем. Нил, я люблю тебя. И хочу, чтобы с тобой все было хорошо.

– Любовь. – В голосе Нила звучали незнакомые, словно певучие нотки – будто какой-то непонятный акцент. Он наконец повернулся к Маре, и от его улыбки у нее кровь застыла в жилах. – Думаешь, любовь тебя спасет? Думаешь, из-за любви я проявлю к тебе больше милосердия, чем к другим моим гостям?

Это не Нил.

То же красивое, четко очерченное лицо, те же небесно-голубые глаза. Губы, которых она столько раз касалась поцелуем, прямой нос, по которому так часто проводила пальцем, брови, передававшие не настроение, а привычное для него благодушие. Но это выражение лица… Оно превращало прекрасные добрые черты в чудовищную маску, надменную, самодовольную и злобную.

Он поднял с земли какой-то предмет. Ощущение тревоги превратилось в панику, и Мара попятилась. Голос сел, и вместо слов вырвался всхлип. Сглотнув, она попробовала снова:

– Зачем тебе это, Роберт? Что мешает тебе двигаться дальше?

– Ха! – Никакого веселья в смешке не было. Нил, или, точнее, существо, занявшее его тело, двинулось к ней, сокращая расстояние между ними. – Дитя, ты понятия не имеешь, как невежественна. Не сопротивляйся. Я все сделаю быстро.

Нил занес топор. Огромный, старинный, устрашающего вида, с рукоятью из темного дерева и остро заточенным серебристым лезвием. Несмотря на размер, Нил с легкостью справлялся с ним и замахнулся на Мару легким выверенным движением.

Мара отпрянула. Рук коснулся порыв воздуха – свистнувший топор едва не задел ее. Прервав движение, Нил снова замахнулся, гораздо быстрее, чем Мара ожидала. Она проворно пригнулась, и лезвие только слегка зацепило волосы.

Я не могу сражаться с ним. Нужно бежать, оторваться от него, добраться до Эрики, вдруг она уже очнулась и знает, что делать. Должен же быть способ отменить это, вернуть Нила! Обязательно должен!

Развернувшись, Мара бросилась к проему в стене, но тут прямо перед ней ни с того ни с сего с грохотом рухнула каменная глыба, загораживая проход. Пол содрогнулся с такой силой, что Мара потеряла равновесие и упала. В клубах пыли, как в тумане, ничего нельзя было разглядеть, и она, кашляя, перевернулась на спину, светя фонариком перед собой. Луч света выхватил наступающий на нее силуэт с занесенным для замаха топором.

Нил смог бы сдвинуть эту глыбу, но одной ей и пытаться не стоило. Другого выхода из подвала не было. Оба оказались в ловушке смертельного танца, и, казалось, у этого танца нет финала, который не означал бы смерть.

Нил уже подошел на достаточное расстояние, и она, пошатываясь, выпрямилась. В свете подрагивающего лучика она различила на лбу Нила капельки пота и остановилась. Топор был, конечно, тяжелым, но от двух замахов Нил так устать не мог, совершенно точно.

– Нил, – как можно более спокойным тоном произнесла Мара, отступая от медленно приближающегося мужчины. – Ты же еще там? И слышишь меня? Ты должен бороться. Помни, как я люблю тебя.

Нил дернулся. Пот с него лил ручьями, но он продолжал наступать. Эта человеческая реакция подарила Маре проблеск надежды, но вместе с ним накатила волна чудовищного страха. Если Роберт победит… если он ее убьет, это уничтожит Нила. Она не могла так с ним поступить.

Мара уперлась в стену, и что-то кольнуло ее в бедро. В душе мелькнула крошечная надежда, глупая отчаянная попытка, но как же хотелось уцепиться за нее. Мара выудила из кармана пучок шалфея.

Это промедление дорого ей обошлось. Воспользовавшись ее невнимательностью, Нил атаковал, двигаясь гораздо быстрее, чем она ожидала, и в этот раз увернуться не получилось. Топор задел руку чуть ниже плеча. Удар прошел по касательной и рану оставил неглубокую, поэтому Мара не потеряла сознание, но боль была невыносимой. Вскрикнув, Мара уронила фонарик, успев отшатнуться от нового взмаха топора.

Времени думать не было: она запихнула шалфей себе в рот. Дэмиен говорил, что дым должен ослаблять и рассеивать духов, но поджечь пучок ей было нечем. Вместо этого она бросилась на Нила, торопливо пережевывая растение.

Приближаться было рискованно, но так он хотя бы не мог ударить ее топором. Мара подобралась вплотную к Нилу, смотревшему на нее с яростью и злобой, и выплюнула кашицу из шалфея прямо ему в лицо.

Взревев, он отшатнулся, закрыв лицо руками, пытаясь стереть частички травянистой массы, и рухнул на пол.

Мара сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в стену. Из-за жгучей, разрывающей боли перед глазами помутилось, горячая кровь стекала по руке, капала с локтя. Она знала, что нужно остановить кровь, но боялась, что, если дотронется до раны, упадет в обморок. Откатившийся фонарик теперь освещал левую часть комнаты. Мара видела скрючившегося на полу Нила, трясущего головой. Выражение его лица быстро менялось, показывая то разгневанное жестокое лицо Роберта, то ее Нила, отчаянно сражающегося изо всех сил.

– Нил, не сдавайся! – Голос сорвался, но Нил услышал, и плечи его вздрогнули. – Не дай Роберту победить!

– Не… – выдохнул Нил и упал на спину, лицо его исказилось в агонии. – Не… Роберт… – выдавил он сквозь зубы.

Не Роберт? Притупившееся от боли, страха и шока сознание не сразу обработало слова. Он хочет сказать, что не даст Роберту победить? Нет… это что-то другое…

Рука Нила метнулась к карману куртки, и все его тело вновь изогнулось, напрягшись, будто пронзенное ножом. У него вырвался полный боли крик, и он обмяк.

Прижавшись к стене, Мара едва осмеливалась дышать, глядя на безжизненное тело Нила. Он лежал неподвижно так долго, что Мара уже испугалась, но тут руки дернулись, и он приподнялся на локтях.

– Нил? – прошептала она.

Он поднялся на ноги и только потом обернулся. Не Нил.

И не Роберт Кант.

Кусочки головоломки встали на свои места, и Мара уставилась в это лицо, настолько дорогое и отталкивающее одновременно. Не Роберт Кант был главным привидением Блэквуда, как они думали. Он был только пешкой в руках настоящего хозяина. Вот почему Эрике не удалось его уничтожить.

Почувствовав духа, державшего Блэквуд под контролем, Эрика описала высокого сухопарого мужчину с топором, и Мара просто приняла как данность, что это Роберт, так как топор был его главным оружием. Но не он выбрал его, так ведь? Ему это орудие навязала сущность, использовавшая его как марионетку.

Правда была столь очевидной, что Маре захотелось ударить себя за то, что не поняла этого раньше. Настоящим хозяином Блэквуда оставался его первый владелец, признанный спиритуалист и предок Мары, Виктор Барлоу.

Виктор был одержим идеей стереть границу между миром смертных и миром духов. Судя по записям и инструментам в подвале, он далеко продвинулся на пути к цели. И место для строительства Блэквуда выбрал тщательно, и дом сделал гораздо больше, чем требовалось одному человеку, специально для семей, которые будут жить в нем. Как только все было готово, он решился на самый опасный шаг во всем плане: заманил Роберта Канта в дом и позволил себя убить.

С тех пор Роберт стал марионеткой в руках Виктора, который заманивал детей в Блэквуд. Роберт успел убить пятерых, и только потом допустил ошибку, возможно, даже намеренно позволив последней девочке сбежать, стремясь прекратить это невыносимое существование. А затем, вместо того чтобы сбежать из Блэквуда, повесился на перилах. Он служил Виктору в жизни и продолжил служить после смерти.

Все другие семьи, приезжавшие в Блэквуд, стали жертвами воли Виктора. Он заставлял их использовать топор, оружие, так хорошо ему знакомое за годы работы дровосеком. С каждой смертью уровень энергии в Блэквуде повышался. С какой целью, Мара не знала, хотя и не сомневалась, что альтруизмом здесь и не пахнет. С каждым новым убийством Виктор сам становился сильнее. А Мара, за годы накопив столько энергии, которая никак не могла найти выхода, идеально подходила на роль жертвы.

К горлу подступила тошнота. Сказывалась потеря крови, и адреналин, на котором она держалась все это время, постепенно заканчивался. А Виктор, занявший тело Нила, был сильнее и быстрее Мары в несколько раз.

Но теперь она знала, что за дух перед ней, и у нее родился отчаянный план. Нил был без топора и еще не до конца пришел в себя, но Мара знала, это ненадолго. Она бросилась вперед, надеясь, что угадала правильно, и с силой толкнула его.

Глава тридцать восьмая

Импровизация

Когда Нилу удалось пробиться через волю Виктора и заговорить с Марой, его рука потянулась к карману куртки. Она также смутно помнила, что Нил обещал выбросить фото Виктора Барлоу, выпавшее из сломанной кровати. Как же ей хотелось не ошибиться.

Виктор не ожидал ее маневра, поэтому Маре удалось застать его врасплох. Покачнувшись от удара, он отступил на два шага, но не упал.

Черт побери, Нил, почему надо быть таким крепким!

Дотянувшись до его кармана, Мара нащупала бумажный краешек и уже потянула на себя, когда рука Нила обхватила ее за горло и сжала. Новая вспышка боли пронзила шею от прикосновения к оставленным веревкой синякам.

– Нил! – пискнула она из последних сил. В ледяных глазах мелькнуло узнавание, хватка чуть ослабла, и этого было достаточно. Мара пнула его в живот, отталкиваясь, и упала, ударившись раненым плечом о каменный пол.

Виктор зашипел, выпрямляясь.

Быстрее, быстрее, быстрее!

Мара шлепнула фотографию на каменные плиты. Мела у нее не было, но Эрика говорила, что символы не обязательно должны быть точными. Мара надеялась, что это касалось и изобразительных средств. Собрав в лужицу собственную кровь, она окунула палец в багряную жидкость и принялась по памяти рисовать квинет.

Скрежещущий звук сообщил, что Виктор подобрал свой топор. Она знала, у нее осталось всего несколько секунд.

Почти не представляя, что делает, Мара положила обе руки на фотографию Виктора: она знала только, что сама является сильным источником энергии, и помнила, что делала Эрика в холле. Мара сконцентрировалась изо всех сил, вызывая в памяти черные нити, парящие в воздухе.

Секунду ничего не происходило. Тяжело шагнув ближе, Виктор уже занес над ней топор, но тут что-то щелкнуло в голове, и Мара увидела их – десятки нитей, парящих в воздухе, поднимающихся из фотографии. Подхватив целый пучок, она медленно потянула за них.

Странное чувство. Часть ее знала, что держит в ладони только воздух, но другая часть ощущала эти нити. От них кожу покалывало, будто от слабых электрических разрядов. Мара понимала, что они очень тонкие, и что, если дернуть слишком сильно, они порвутся. Осторожно. Медленно вытаскивай его.

Нил, с уже занесенным над ее спиной топором, вздрогнул и, пошатнувшись, отступил. Мара потянула снова, и из груди Нила вырвалось чернильное облачко. Призрака перекосило, ледяная злоба уступила место потрясенному выражению, а затем подлинному ужасу. Она потянула еще раз и аккуратно, потихоньку вытащила призрака из Нила.

Они разделились точно масло и вода. Нил упал, а полупрозрачная дымчатая фигура Виктора, повинуясь нитям, скользила к Маре. Она видела, как упал Нил, но не могла рисковать, отвлекаясь. Он не вставал, и это пугало. В голове крутилась мысль, а вдруг человека можно убить, принудительно вытащив из него привидение, но она подавила ее.

Сконцентрируйся. Ты так близка к цели.

Виктор стоял перед ней. Его фигура светилась ярче, и выглядел он интеллигентнее Роберта Канта. Серийный убийца был косматым, в поношенной одежде, а во внешности Виктора, от бакенбард до дорогого костюма, читалась уверенность и ум. С перекошенным от гнева лицом он навис над Марой.

Сейчас, давай!

Она бросила нити и, опустив левую руку на квинет, правую направила прямо в склизкую, ненормальную, клубящуюся фигуру.

Мара представила свет, льющийся из квинета, как тот, что она видела в коридоре. По команде энергия поднялась в ней и полилась, обжигая руки, пульсируя в ране. Сильная, горячая, она переполняла Мару, вызывая ощущения свободного падения: желудок свело, сердце замерло, и даже захоти она, и то бы не смогла вздохнуть. Бурлящий поток силы тек сквозь нее, собираясь со всей комнаты, из всего Блэквуда, и лился прямо в призрака. Черная фигура раздулась, и Мару кольнуло сомнение. Но остановиться она уже не могла. Энергия неслась сквозь нее как электрическое торнадо, Виктор пытался удержать ее в себе, но смотревшие на Мару глаза горели дикой яростью. Призрак взорвался.

Мара могла только так описать это чувство: взрыв. Виктора разорвало, черные клубы дыма с шипением растворились в золотистом свете, лившемся отовсюду. Кожу ощутимо покалывало, но тоже будто в другом измерении: в реальности и волоска не шевельнулось. От этой силы перехватывало дыхание и кровь начинала стучать в висках.

В этот миг Мара видела Блэквуд таким, каким он был на самом деле: переплетение черных нитей, призрачное воплощение воспоминаний и эмоциональных связей заполняло комнату, окутывало стены точно паутиной. Они распадались на глазах, съеживаясь и тая от волны ее энергии, как сахарная вата от тепла.

Энергия окатила стены, потолок, а затем отхлынула, ручейками стекая вниз, в землю, по невидимым руслам в деревянных балках, исчезая в трещинах каменных плит. После взрыва света стало только больше. Он стекал с потолка, просачиваясь из каждой трещинки и дырочки. Мара, опустив руки на пол, чувствовала, как эта энергия бурлит и переливается под ладонями. К ее ужасу, она ощутила и эмоции в этой энергии: горе, страх, гнев, и поспешно подняла руки.

Это другие призраки. Теперь, когда Виктора нет, они наконец свободны. Как сказала Эрика? Точно, это как разобрать плотину.

Последние ручейки энергии впитались в стены и пол. Сияние угасло, и у Мары остался только фонарик. Искусственный свет казался совершенно бесполезным, особенно по сравнению с ярким свечением энергии до этого, и Мара, повернувшись к Нилу, заморгала, привыкая к давящей темноте. Нет, дело было не в фонарике.

Голова кружилась все сильнее. Ей не хотелось представлять, сколько крови она потеряла. Мара протянула руку к неподвижному телу Нила, но даже это усилие было слишком велико. Пол стремительно ринулся навстречу.

Глава тридцать девятая

С чистого листа

Впервые за все время в Блэквуде Мара спала без снов вообще. Ей хотелось подольше насладиться этим ощущением, но все вокруг будто сговорилось вернуть ее в сознание.

Больше всего раздражала рука. Проще говоря, болела она просто чудовищно. Не так, как от свежего пореза, острая боль притупилась, но вместо нее пришла новая – тянущая, ноющая, распространяющаяся все дальше.

А еще было слишком светло, хотя она не сомневалась, что на дворе по-прежнему ночь – значит, придется накричать на того, кто включил свет.

Что, уже никакого уважения к законному сну?

И голос. Громкий, незатыкающийся голос. Вскоре после восемнадцатилетия Мара сняла квартиру вместе с двумя иностранными студентами. Они каждое утро просыпались в четыре утра и шли в спортзал. Пока собирались, они включали блендер, хлопали дверьми, переодеваясь в спортивную одежду, и без конца болтали с невыносимым акцентом. После этого опыта Мара зареклась когда-либо снимать квартиру со знакомыми из соцсетей. И все же те студенты были не настолько раздражающими, как этот голос.

– Мара, пожалуйста, очнись. Ты меня слышишь? Милая, ты должна проснуться.

Почему Грегори зовет меня «милой»? Куда делся акцент? И почему он так расстроен?

Мара заставила себя приоткрыть глаза, но головная боль с такой силой сдавила черепную коробку, что она тут же зажмурилась снова.

– Мара, слава богу. – Мозолистые пальцы погладили ее по щеке, и воспоминания начали возвращаться. Сеанс, подвал, Виктор… Нил.

– Нил! – попробовала произнести она, но вышел лишь хрип.

– Все хорошо, любимая, ты в безопасности. Все будет хорошо.

Заморгав, Мара снова открыла глаза, и тут же в поле зрения появилось лицо Нила. Бледный, с размазанной грязью на щеке, но взгляд живой и встревоженный, внимательно ее изучающий.

Судя по видневшемуся за спиной Нила кусочку перил, они вновь были в коридоре. Ее держали на руках как ребенка, укутанную в одеяло, и только предплечье открыто, там, где свернулась в ране кровь.

– Ты в порядке? – с трудом пробормотала Мара.

– Да, все хорошо. – Губы Нила дрогнули в неуверенной улыбке, которая тут же пропала. – Прости, Мара, мне так жаль. Я… я не мог остановить его, мне очень, очень, очень жаль…

– Уф-ф… – Убедившись в безопасности Нила, Мара позволила себе снова погрузиться в утомленное оцепенение. – Все в порядке. Привези мне печенье твоей мамы, и мы в расчете.

У Нила вырвался то ли смешок, то ли рыдание, и он поцеловал Мару в лоб.

– Ну как она? – спросил другой знакомый голос, но Мара узнала его не сразу.

Дэмиен. Я что, в самом деле пригласила к себе медиумов? И как далеко я зашла в своем сумасшествии за эти сутки?

– Она проснулась, – сообщил Нил. – У тебя получилось вызвать «скорую»?

– Связи нет. Ты слышала, Мара? Твой дом – полный отстой.

Поморщившись, Мара открыла глаза.

– Ты отстой. И еще называешь себя медиумом? Да вы мне все дело угробили, не рассчитывайте, что я заплачу.

Дэмиен присел на корточки рядом с Нилом. На щеке и лбу у него уже наливался багровым большой синяк, глаз распух и не открывался, но он все равно улыбнулся ей:

– Кажется, с тобой все будет в порядке. Сейчас обработаем рану и будешь отдыхать до приезда врачей – придется делать переливание крови.

Мара прислонилась к плечу Нила, наблюдая, как Дэмиен смачивает водой из бутылочки чистую ткань.

– Как Эрика?

– Поправится. Я положил ее на диван, она спит. Была просто в бешенстве, узнав, что ты смогла избавиться от призрака, а она – нет.

– Она не виновата, – пробубнила Мара. – Это был не Роберт, а Виктор.

– В самом деле? Что ж, это многое объясняет. – Дэмиен поднес ткань к ее руке. – Не дергайся, будет больно.

Из уважения к религиозным предпочтениям Нила Мара старалась обычно не ругаться при нем. Но при прикосновении влажной ткани к ране все самообладание покинуло ее. Она проорала каждое ругательство, которое знала, и изобрела несколько новых в процессе. Нил стоически терпел.

Следующий час прошел как в тумане. Несмотря на ее нескончаемый поток угроз, Дэмиен забинтовал Маре руку, и вскоре она провалилась в забытье. Пришла в себя она уже в спальне наверху, в своем спальном мешке, укрытая, судя по всему, всеми найденными в доме одеялами. Рядом работал обогреватель. Несмотря на все это, ей все равно было холодно.

– Эй, ты проснулась? – тихонько позвал Нил. Мара что-то промямлила в ответ, и Нил просунул руку ей под голову, приподнимая. – Вот, выпей.

Он протягивал ей один из своих травяных настоев, и Мара поняла, что во рту пересохло. С жадностью осушив чашку, она попыталась сесть, но Нил уложил ее обратно. А она даже сопротивляться толком не могла, и это очень раздражало.

– Полежи спокойно. Ты потеряла много крови. Дэмиен поехал в город за «скорой».

– Нет, со мной все хорошо, – прокряхтела Мара. – Скажи ему, пусть не беспокоится. Я сейчас встану.

– И не мечтай. – Нил погладил ее по щеке. – Тебе нужно отдыхать.

Она взглянула на него снизу вверх. Нил уже не казался таким бледным, но встревоженное выражение никуда не делось. Выпростав из-под одеял здоровую руку, она подергала его за рукав:

– Ложись тоже, меня нужно обнять.

Нил послушно устроился рядом, придвинулся ближе, обхватывая ее за талию. Мара уткнулась носом ему под подбородок, вдыхая любимый запах.

– Ты в порядке?

– Ха! Да, ни царапинки, – легким тоном ответил он, но Мара расслышала невыносимую горечь в словах. Она скользнула пальцами по шее, выше по щеке. Кожа была мягкой и теплой.

– Это все Виктор, – сказала она. – Не смей себя ругать, ты ни в чем не виноват, ни капельки. Ты здесь ни при чем.

– Я не смог его остановить… я пытался, но…

– Ш-ш-ш, я знаю. – Невыносимо было слышать боль в его голосе. – Это все мой дурацкий дом и чертов пра-сколько-то-там-дедушка, а тебя втянули в это против воли. И я благодарна, что ты несмотря ни на что все еще со мной. – Она помедлила. Неудавшиеся спиритические сеансы, вселившийся призрак, попытка убийства – ну какие отношения такое выдержат?

Не решай за него. Что если для него это слишком? Эта ночь могла навсегда изменить его чувства.

Облизав губы и осторожно придвинувшись, Мара спросила:

– Ты со мной?

– Прилип как клей. – Объятия стали крепче, и Мара расслышала в его голосе нотки облегчения. Он тоже беспокоился, какое будет ее решение после этой ночи.

– Люблю тебя, – широко улыбнулась Мара.

– А я тебя больше.

Закрыв глаза, она сосредоточилась на ровном дыхании Нила и четком стуке сердца, а он гладил ее по волосам и спине мягкими успокаивающими движениями.

– Кстати, ты была права. – Слова Нила выдернули Мару из сонного оцепенения. – Когда мы нашли фото Виктора, ты сказала, что у него не все в порядке с головой. Так оно и было.

– Ты что-то видел, когда он в тебя вселился? – нахмурилась Мара.

– Что-то вроде того. Я слышал его мысли, планы, видел обрывки воспоминаний.

– Господи… – Мара не знала, что еще сказать. Если Нил видел, то есть проживал все совершенные убийства в Блэквуде вместе с Виктором, сможет ли он вообще теперь спать по ночам?

– Не беспокойся, все было немного размыто. Наверное, и призраки не могут все помнить вечно.

– А что ты видел? Ты узнал, какая у него была цель?

Мара почувствовала, как Нил улыбнулся.

– Да, но ты будешь смеяться.

– Ну, теперь ты просто обязан мне рассказать, – заявила она, для пущей убедительности тыкая его кулачком в грудь, вызвав добродушный смешок.

– У него была теория, что если дух сможет впитать достаточно энергии, то обретет физическую, осязаемую оболочку. Которую не будут ограничивать человеческие потребности, такие как голод, боль или смерть.

Мара подняла брови.

– Ты всерьез пытаешься сказать, что он пытался стать бессмертным?

– Бинго!

– Ох ничего себе… – хихикнула она, пряча лицо у Нила на груди. – Звучит как идея из низкопробного фантастического романа.

– Перестань, – деланно-серьезным тоном укорил ее Нил. – Не унижай его суперзлодейские цели! Он вообще-то почти собрал нужное количество энергии.

Внизу скрипнула половица, и Мара резко села. Голова тут же закружилась, но Нил успел поймать ее, не дав упасть.

– Что… – начала она и откашлялась. – Что это было?

– Ш-ш-ш. – Нил уложил ее обратно. – Это Эрика. Не беспокойся, Дэмиен сказал, что привидения исчезли.

– Эм-м… А мы точно ему доверяем? – Мара поморщилась от кружащихся перед глазами пятен.

– Он сказал, что уверен. Ты очистила Блэквуд. В нем теперь можно жить.

Мара открыла глаза. Нил был прав. Изменения были практически незаметными, так что она не обратила внимания, но давящая тяжелая атмосфера в самом деле больше не ощущалась. Блэквуд стал обычным домом.

– То есть, теперь ты не против, что я буду жить здесь? – взглянув на Нила, уточнила она.

Усмехнувшись, он наклонился поцеловать ее в кончик носа.

– Это твой дом. Можешь делать с ним все, что хочешь. И в этот раз я возражать не буду.

Уцепившись за его воротник, пока он не успел отстраниться, Мара притянула его к себе и поцеловала по-настоящему.

Глава сороковая

Новые планы

Три месяца спустя

Даже с усилителем Wi-Fi-сигнала связь в Блэквуде оставалась чудовищной. Сидя в столовой, Мара крутила в руках телефон. Утро плавно перетекало в полдень, яркими квадратиками солнца заливая пол. В гостиной мерно покачивалось кресло-качалка, с чердака доносились чьи-то шаги.

После импровизированного изгнания духов в следующие дни в Блэквуде ощутимо не хватало энергии. Даже Маре, имевшей о ней весьма слабое представление, это казалось ненормальным. Но с энергетической точкой прямо под домом это продолжалось недолго.

Блэквуд постепенно восстанавливался, и, если сосредоточиться, Мара слышала, как тихонько гудит воздух вокруг, и иногда даже видела парящие вокруг черные нити – но, конечно, гораздо меньше, чем при Викторе. Он столько энергии вкачал в особняк, что дом был готов лопнуть.

Перевернув телефон, Мара проверила индикатор сети. Ни одного деления.

Шаги над головой остановились, затем двинулись к люку, спустились на второй этаж и прошли по коридору. Мара, прислушиваясь, откинулась на спинку стула: так со своего места она через всю столовую видела лестничный пролет и площадку на втором этаже. У перил появился Дэмиен:

– У нас новый заказ. Молодая пара купила дом месяц назад, говорят, не могут спать из-за странных звуков. Хотят, чтобы мы сегодня приехали и проверили. Ты в деле?

– Это наверняка еноты, – крикнула в ответ Мара. – Но, конечно, я еду.

Дэмиен кивнул и вернулся на чердак.

Восемнадцать лет жить в доме спиритуалистов. Четыре года на свободе. А теперь я сама работаю медиумом. Да я просто ходячий анекдот.

Эрика первой озвучила идею арендовать помещение в Блэквуде. Она утверждала, что для практики ей нужен повышенный уровень энергии, а Дэмиену не нравится постоянно залезать в заброшенные здания, поэтому легче снять комнату. Была не была, решила Мара, и деньги неплохие. Никто же не заставляет общаться с ними. Но не успела она оглянуться, как ее уже приглашали охотиться на привидений… и ей в самом деле это нравилось.

Зарабатывали они не много, но достаточно, чтобы не искать вторую работу. И хотя Маре очень не хотелось в этом признаваться, она уже вошла во вкус и привыкла к ощущению радостного воодушевления.

Днем Эрика с Дэмиеном в основном работали на чердаке, но в Блэквуде поселились не только они. На следующий день после того, как все дыры наконец были заделаны, к ней переехали Нил и Пэм.

Все прошло очень гладко, Мара даже не ожидала. Пэм вела себя очень предупредительно, порой до смешного. Мара уже не могла сосчитать, сколько раз ей пришлось убеждать маму Нила, что ей не надо прятать свою Библию.

С переездом Пэм Блэквуд стал ощущаться настоящим домом. Она искусно украсила комнаты, готовила любимые блюда Мары и отвечала за мерное поскрипывание кресла-качалки. Разумеется, старое кресло они выбросили, Пэм привезла свое. Ей нравилось днем сидеть у окошка, разбирая коробки с купленными на благотворительных аукционах книгами. Мара удивилась и обрадовалась, узнав, что Пэм запоем читает любовные романы.

Хлопнула дверь, и через минуту в дверях кухни показался Нил. Весь мокрый и грязный от работы в саду, он широко улыбнулся Маре.

– Ты как тут? – Он быстро наклонился к ней, и Мара, успев повернуться, поцеловала его в губы. Они замерли на несколько мгновений, но потом Нил отстранился, улыбаясь.

– Прости, мне надо в душ, а то и тебя перепачкаю.

– Дэмиен хочет, чтобы мы сегодня снова поехали разбираться с привидениями, ты едешь?

– Ты еще спрашиваешь, я бы ни за что на свете не пропустил. А ты думаешь, звонить им или нет? – кивнул Нил на телефон у нее в руках.

– Ага. – Мара снова посмотрела на экран. Три деления. На лучшее, пожалуй, можно было не рассчитывать. – Скорее всего, это будет ужасно.

– Может быть. – Нил оперся о край стола и стянул рабочие перчатки. Наклонив голову набок, он внимательно на нее посмотрел. – Но если все пройдет не очень, тебе не обязательно будет снова с ними встречаться.

– М-м-м…

– Мара? – позвал Нил, и она подняла голову, встречаясь с ним взглядом. – Что бы ты ни сделала, я считаю, ты необыкновенная. Не забывай.

По щекам разлился румянец, и она смущенно отмахнулась:

– Иди в свой душ, красавчик. Пахнешь просто кошмарно.

Рассмеявшись, он чмокнул ее в висок и вышел. Мара еще посидела немного, прислушиваясь к звукам с чердака, где работали Эрика с Дэмиеном, к ритмичному покачиванию кресла Пэм и шуму воды в душе, а потом глубоко вздохнула и набрала номер.

Через четыре гудка женский голос ответил:

– Алло?

– Привет, мам. – Во рту пересохло, но Маре удалось сохранить ровный тон.

Элейн ахнула, и в следующем вопросе Мара уловила нотки изумления и надежды:

– Мара?

И она улыбнулась шире.

– Привет. Вы с папой хотели бы приехать как-нибудь на обед?

Об авторе

Дарси Коутс – автор таких бестселлеров USA Today, как «Призраки дома Эшберн», «Крейвен-Мэнор» и множества других мистических триллеров и историй о призраках. Она живет на центральном побережье Австралии со своей семьей, кошками, огородом и садом с разными травами. Дарси любит леса, особенно старые, где деревья настолько огромные, что все, кто ступит под их свод, чувствуют себя гномами. Где бы она ни жила, всегда старается найти горы рядом.

Content

Дарси Коутс
Призраки дома Блэквуд

Глава первая Сеанс

Глава вторая Новые планы

Глава третья Блэквуд-Хаус

Глава четвертая Договор

Глава пятая Прошлое

Глава шестая Следопыты и заблуждения

Глава седьмая Переезд

Глава восьмая Компромиссы

Глава девятая Дом

Глава десятая После заката

Глава одиннадцатая Шаги в темноте

Глава двенадцатая Привидения

Глава тринадцатая Беспокойная ночь

Глава четырнадцатая Сообщения

Глава пятнадцатая Обломки

Глава шестнадцатая Виктор Барлоу

Глава семнадцатая Непрошеный гость

Глава восемнадцатая Тени

Глава девятнадцатая Камин

Глава двадцатая Видеонаблюдение

Глава двадцать первая Истории о призраках

Глава двадцать вторая Сумерки

Глава двадцать третья Слабое утешение

Глава двадцать четвертая История

Глава двадцать пятая Пленка

Глава двадцать шестая Кит

Глава двадцать седьмая Сделка

Глава двадцать восьмая Горячий шоколад

Глава двадцать девятая Говорящие с призраками

Глава тридцатая Опустошение

Глава тридцать первая Компания

Глава тридцать вторая Сосредоточенность

Глава тридцать третья Шалфей и веревка

Глава тридцать четвертая Возражения

Глава тридцать пятая Сущности

Глава тридцать шестая Подвал

Глава тридцать седьмая Замещение

Глава тридцать восьмая Импровизация

Глава тридцать девятая С чистого листа

Глава сороковая Новые планы

Об авторе