Ян Бадевский

Здесь вам не клан 2

* * *

Глава 1

— Выходите из машины с поднятыми руками!

Голос, усиленный мегафоном, прокатился над улицей.

— Мы откроем огонь на поражение, если вы попытаетесь применить магию.

Прислушиваюсь к себе.

Запас маны частично восстановился.

И всё же, этого недостаточно для боя.

— Где мы? — я осмотрелся.

— Чуток не доехали, — шофер виновато развел руками.

Я взглянул на ПЛАНС-навигатор, присобаченный держателем к приборной доске. Мы почти добрались до Литейного проспекта. Нехилый крюк, между прочим. От Кутузовской набережной до здания канцелярии было рукой подать. При отсутствии «хвоста» я бы и пешком дотопал. Вместо этого я укатил на тралике хрен знает куда, поймал такси и попёрся в обратную сторону.

А полиция здесь хорошо работает.

Несмотря на мои хаотичные телодвижения быстро оцепили район и вычислили авто. Не удивлюсь, если следственный отдел пользовался магическими примочками.

— Даем минуту, — проревел мегафон. — Отпустите заложника и выходите из машины. В противном случае снайпер откроет огонь.

Кавказец жалобно посмотрел на меня.

— Выходи.

— Спасибо, друг.

Дверь со стороны водителя открылась, и таксист пулей вылетел наружу.

Обложили конкретно. Если верить ПЛАНС-навигатору, шофер довез меня по улице Чайковского до здания консерватории и свернул в какой-то тихий переулок, чтобы срезать. Еще минут пять — и мы бы доехали до канцелярии. Стражи порядка выбрали идеальную локацию для задержания. Тихо, прохожих почти не видно. За импровизированным кордоном виднеется массивное здание с черным провалом арки. Обычной арки, не портальной.

— Теперь вы, — проревел мегафон. — Не делайте глупостей.

Мои глаза неотрывно смотрят на карту.

Прямо и налево.

Мы выезжаем из переулка и практически упираемся в Большой дом. Спасительное строение, в котором расположился Особый отдел тайной канцелярии.

В голове зреет план.

— Считаю до нуля, — сообщил переговорщик. — Пять…

Я собрался с духом.

И пересел на водительское сиденье.

— Четыре.

Остановить время, захлопнуть дверь, утопить педаль газа в пол. Я видел, как местные управляют этими допотопными колымагами. Ничего сложного.

— Три.

Автомобиль накрыло золотистым куполом. Это еще что за хрень такая?

Я попытался влить ману в хронотехнику, но ничего не вышло. Неведомая сила блокировала все мои потуги. Купол совсем небольшой, метров пять в поперечнике. То ли артефакт задействовали, то ли крутого волшебника вызвали на задержание.

— Два.

Жму тормоз, перевожу в крайнее положение рукоятку коробки передач. Ничего не происходит. Блин, ну что еще? Плавно отпускаю педаль — и такси, ускоряясь, несется вперед.

Раздаются выстрелы.

Двое парней из группы захвата бросаются в разные стороны. Одно из боковых стекол разлетается, мое плечо осыпает осколками. Водительская дверь нараспашку.

Полупрозрачная стена купола остается позади.

Останавливаю хронопоток.

Мигалки перестают вращаться, полицейские застывают, пули вмораживаются в стволы. Я на полном ходу выскакиваю из такси, качусь по мостовой, обдирая локти и бока. Тачка, набрав скорость, врезается в полицейский фургон. До сих пор не могу понять, отчего предметы, используемые мной, не подчиняются общей закономерности. Я придал такси начальный импульс, и оно выламывается из реала?

Стоп-кадр.

Промятый корпус, утонувший в безвременье грохот.

Я поднимаюсь на ноги и бегу на полицейских. Мои силы на исходе. Полноценно восстановиться я не успеваю, а до Большого дома еще пилить и пилить…

Откручиваю помаленьку.

Человечки в серо-черном камуфляже начинают заторможенно двигаться. Я, прихрамывая, добегаю до кордона, сваливаю подсечкой вялого спецназовца, бью по кадыку второму, перекатываюсь через капот полицейской машины и, обессиленный, падаю на мостовую.

В глазах темно.

Голову заполняет шум водопада, ноги и руки ватные.

Я исчерпал свои запасы маны и не сумел добраться до Особого отдела. Всё напрасно. Сквозь толщу апатии до меня доносятся отборные маты полицейских.

Начинают бить.

— Паскуда!

Прикрываю голову, но удары обутых в берцы ног достигают своей цели. Ребра, живот… Кто-то зарядил мне дубинкой по почкам, и стало совсем хреново.

— Отставить!

Голос прокатился надо всем этим трэшем и достиг моего угасающего разума.

— Ты, дебил, отвали в сторону! Этот человек переходит под юрисдикцию тайной канцелярии. Пушку убрал! И ты, два шага назад. Вот моя ксива. Что? Пасть закрой. У тебя сейчас большие проблемы начнутся…

Мои губы тронула улыбка.

— Ребята, поднимите его…

— …да, к нам в Отдел… Я сам разберусь.

Волков?

В моё плечо впивается острый шип.

Инъектор.

— Потерпи, родной.

Меня аккуратно утрамбовывают в машину. Кожаное сиденье… или это сон такой? Нет, не сон. Автомобиль плавно трогается с места, куда-то едет. Два поворота, спуск вниз. Тьма чередуется с проблесками света. Грохочет железо. Откатные ворота?

По всему телу разливается энергия…

И эта энергия возвращает меня к жизни.

Открыв глаза, я понимаю, что нахожусь в допотопном драндулете Тимофея Волкова. Следователь по магическим делам с интересом наблюдает за моим пробуждением. Сидит вполоборота, положив локоть на спинку водительского кресла.

Похоже, мы в пещере.

Движок тихо урчит, всюду — квадратные колонны, механическая рухлядь и микроавтобусы с эмблемой канцеляристов — оком, заключённым в ромб.

— Очухался, — следователь добродушно хмыкнул.

— Что вы мне вкололи?

— «Аркс-5». Ты же его любишь.

Ну, конечно. Волшебшая сыворотка, с помощью которой агенты спецслужб восстанавливают запас маны. Препарат, запрещенный к распространению.

— Потрепали тебя, — Волков сокрушенно качает головой.

Мне в голову пришла идиотская мысль. Кругом — одни волки. Тимофей вот этот. Куратор нашей группы. Обложили, никуда от них не спрятаться, не скрыться.

— Очень смешно.

Следак выбрался из машины.

Обогнув «Сову», мое непосредственно начальство влезло на заднее сиденье.

— Мне бы целителя.

— Про универсальные техники забыл?

С этими словами Волков принялся водить по моему избитому туловищу позеленевшими ладонями. Ладно, не совсем позеленевшими. Оттенок ауры Тимоея Петровича правильнее было бы назвать нефритовым. Сияние казалось живым — оно стекало с кончиков пальцев одаренного, впитывалось в мою кожу, пронизывало мышцы и сухожилия.

И знаете что?

Чем интенсивнее Волков водил руками, тем легче мне становилось.

— Дурак, — выдал Тимофей Петрович, переключаясь на мои ноги. — Наделал шуму… Сила есть, ума не надо.

Содранная на локтях кожа начала заживать.

Прошла колющая боль в боку.

Вывихнутое от падения на мостовую предплечье перестало беспокоить.

— Убил менталиста во время прохождения инициации, — следователь сокрушенно поцокал языком. — Сбежал из Магикума. Завалил трех охранников, взбаламутил эфир. Повредил муниципальную собственность…

— Какую-такую собственность? — опешил я.

— Полицейский фургон, — отрезал Волков. — Я, что ли, в него врезался на таксишке? К слову, водитель пострадал, это его личная машина, работает через приложение. Росгвардеец в больнице, чуть не откинулся от твоего удара.

Росгвардеец?

Память носителя услужливо подсказала: в империи нет ОМОНа, СОБРа или чего-то подобного. В тайной канцелярии имеется подразделение штурмового спецназа. Или, проще выражаясь, штурмовиков. А полицейские в отдельных случаях прибегают к помощи Росгвардии. Отдельные случаи — это когда начинается война с преступным синдикатом. Или когда необходимо взять под стражу опасного рецидивиста с магическим Даром.

Стоп.

Меня к рецидивистам зачислили.

Весело…

— Не то у тебя настроение, Корсаков, — Тимофей Петрович поводил руками по моей спине и переключился на ноги. — Тут уголовных статей вагон да маленькая тележка.

— Вы меня прикроете.

— Лихо. Не успел к работе приступить, а уже хочешь привилегий? — в голосе следователя промелькнуло раздражение. — Мне придётся много с кем разговаривать. Одних — под подписку. Другим — память подчистить.

— А можно? — восхитился я.

— Иногда применяем.

Руки канцеляриста перестали светиться.

— Ну?

Я потянулся, размял мышцы.

— А ничего так.

— Еще бы. С тебя коньяк.

— Я же несовершеннолетний!

— Угу. А я — патриарх константинопольский. Мы оба знаем, сколько тебе лет, Максим. Впрочем, я не пью. Повезло тебе.

Мы выбрались из машины.

Двигатель заглох, причем без малейшего участия со стороны канцеляриста. Он что, моторами управляет на расстоянии?

— Автоотключение, — хмыкнул Волков. — Заимствованная технология. Из параллельного мира.

«Сова» производила снаружи столь же удручающее впечатление, что и внутри. Древняя колымага, собранная полвека назад. Или больше. Впрочем, я уже знаю, что картинка обманчива. «Совы», выпускаемые по правительственному спецзаказу Самарским концерном, заточены под высокоранговых одаренных. Это быстрые и мощные тачки с кучей сюрпризов. При этом — никакой электроники. От слова «совсем». Ни тебе бортового компьютера, ни ПЛАНС-навигатора.

Я хлопнул дверцей.

— Чего хлопаешь? — проворчал следак. — Легко же закрывается.

Нас окружила бетонная серость.

— Идем, — Волков хлопнул меня по плечу. — Поговорим по душам.

В недрах тайной канцелярии подобные фразы звучат двояко.

Я двинулся вслед за проводником.

Паркинг оказался двухуровневым. В дальнем конце бетонной пещеры я увидел спиральный съезд, ведущий на верхний ярус. Мы направились в противоположную сторону. По мере нашего продвижения вспыхивали и гасли потолочные лампы. Стоянка казалась безжизненной, только этажом выше слышались чьи-то голоса.

— Штурмовики, — прочитал мои мысли Волков. — Те, что меня сопровождали.

— Без них не справились бы?

Волков смерил меня уничтожающим взглядом:

— Издеваешься? Тебя гвардейцы чуть на британский флаг не порвали.

Не поспоришь.

В своем прежнем теле и соответствующей экипировке я постелил бы эту компанию, даже глазом не моргнув. Без всякой хрономагии. А тут… Дрищавый организм не способен даже полкилометра пробежать без одышки. Если же средоточие опустело, и нечем подпитывать колдунские техники…

Я падаю замертво.

Хреновый из меня боец.

— Рад, что ты начинаешь соображать, — Волков шагнул в проем, ведущий на лестницу. Я вспомнил, что фискалы, как и все крутые волшебники, избегают контактов со сложной электроникой. Поэтому лифтами здание не оборудовано. — Учёба — твоя главная задача. И не только в Академии.

Последняя реплика мне не понравилась.

Мы начали восхождение по крутым ступенькам.

В головном отделении фискалов я был всего один раз — когда в моей памяти копался здешний менталист. Это у них лицемерно называется «собеседованием». Тогда же меня оформили на работу в Особый отдел и заставили подписать кучу разных бумажек.

Удивительно, но верхние этажи не показались мне пустыми.

Слышались чьи-то шаги, негромкие голоса, хлопали двери.

— Вы и ночью работаете?

— Если требуется, — отрезал фискал. — Не все и не всегда.

Да уж, недремлющее око императора…

— Безопасность страны, — менторским тоном сообщил Волков, — требует жертв.

Наш подъем оказался продолжительным.

Я насчитал восемь пролетов, а Тимофей Петрович и не думал останавливаться. Мы давно миновали подземные уровни, столовую и бухгалтерию. Сейчас, насколько я могу судить, началось восхождение в святая святых имперской спецслужбы.

— Вы что, на последний этаж забрались?

Двадцать пролетов, блеать.

Здание снаружи выглядело высоким. Не меньше двенадцати этажей. Если не больше.

— Почти, — сжалившись над моей бренной тушкой, Волков свернул направо. В тихий коридор, устланный красным ковром. У самого потолка вспыхнул плафон. — Добро пожаловать в Особый отдел по магическим делам, мой инопланетный друг.

Обхохочешься.

Коридор неожиданно уперся в перегородку с металлической дверью.

— Вы даже от своих отгородились? — опешил я.

— Разумная мера предосторожности.

Волков набрал на механической клавиатуре код из шести цифр. Я не успел запомнить ничего — фискал закрылся от меня плечом. Внутри двери раздался щелчок, и створка отворилась.

— Прошу.

— А я получу этот код, господин следователь?

— Получишь, но чуть позже. Когда освоишь ментальное экранирование.

Логично.

Спрашивать про распознавание лиц, датчики и прочую электронику расхотелось. И без того ясно, почему фискалы отказались от подобных фич. А вот руны, вписанные в полотно, мне сразу бросились в глаза.

— У нас свои методы защиты, — буркнул Тимфоей Петрович, закрывая дверь. — Прямо по коридору.

Владения Особого отдела оказались непритязательными. Десяток дверей, рекреация с диванчиками и креслами, мужской и женский сортир. А еще — широкий проем, забранный стеклянными створками. В проеме горел свет, слышались голоса. Кто-то звонил по телефону, шелестел бумагами.

— Диспетчерский отдел, — пояснил следователь. — У нас есть «горячая линия», если что.

— Кто угодно может позвонить? — охренел я.

— Разогнался, — хмыкнул Волков, останавливаясь перед кабинетом № 407. — Только те, кто знает о нашем существовании.

Широкое окно рекреации выходило на Литейный проспект.

Я нехотя отвернулся от разлившегося за окном неонового океана и шагнул за порог вслед за своим начальником. Дверь отрезала полуночную суету диспетчерской.

Щелчок выключателя.

Простое устройство, без сенсоров и датчиков.

— Располагайся, — Волков указал мне на кресло в дальнем углу.

Вот только внимание моё привлекли совсем другие вещи.

Кабинет был тесным и захламленным. Папки и отдельные бумаги на письменном столе, ряды аналогичной хрени в шкафу, электрочайник на тумбе, дверца сейфа в стене с дисковой наборной панелью… И ни малейшего намека на компьютер. Это ж какой силищей нужно обладать, чтобы на пушечный выстрел не подходить даже к дорогим руническим ноутбукам?

Окно выходило в запутанный лабиринт питерских двориков. Передо мной развернулось море жестяных крыш, подсвеченных фонарями, лампами, витринами и вывесками крохотных магазинчиков.

Я остановился перед картой на стене.

Картой Российской империи.

С воткнутыми в точки городов разноцветными булавками, присобаченными неведомо как фотографиями и стикерами, исписанными аккуратным убористым почерком. Административное деление было весьма причудливым. Границы губерний пересекали разноцветные кривые дистриктов, которые, в свою очередь, были заштрихованы зелеными, серыми и красными линиями. Я заметил крохотные значки, смахивающие на подковы. Вспомнились уроки географии из жизни моего предшественника. Подковы — это врата в иные миры. Внешние порталы, за которыми разворачивается альтернативная реальность.

Размеры страны, в которую я попал, потрясали воображение.

Ну, для моего носителя величие родной державы — норма. Я же привык жить в разваливающейся на куски территории, ресурсы которой поделены между собой влиятельными трансконтинентальными корпорациями. О простых людях никто не печётся, это расходный материал. Да и на планету, откровенно говоря, всем насрать. Вон, «Эскапизм» уже и почву подготавливает для исхода богатеньких инвесторов.

А тут — такое.

Почти весь материк, включая Монголию и всевозможные «станы» — под нами. Даже Финляндия с Польшей и Прибалтикой.

Впрочем, интересы Особого отдела простираются и за пределы российских дистриктов. Волков вскользь обмолвился, что возмущения эфира, вызванные приходом эмиссаров, отслеживаются даже в Атлантисе и Новой Византии. Получается, имперские спецслужбы видят экзистенциальную угрозу власти Романовых. Точка прибытия эмиссара не столь важна — его при любых раскладах «возьмут на карандашик». И попытаются завербовать по мере возможностей.

— Хочешь чаю?

Я отвернулся от карты.

Волков наполнил чайник водой из пластиковой бутылки и ткнул в большую чёрную кнопку.

Раздалось тихое шипение.

— В пакетиках, — констатировал я.

— Какой есть, — фискал виновато разводит руками. — Зато хороший. Грузинский.

— Не откажусь, — сдался я.

Бегать в одной футболке и джинсах по осеннему Петрополису — сомнительное удовольствие. Я озяб, а в кабинете следователя никаких отопительных приборов не видно.

— Итак, — Волков достал из ящика стола упаковку «Гуриели». — Ты убил мастера-менталиста, занимавшегося твоей инициацией. Зачем?

Глава 2

— Угроза раскрытия, — нехотя признал я.

— Никто не лезет в ядро личности на пробуждениях, — покачал головой Волков.

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Я получил двойной Дар.

Фискал напрягся.

— Это как?

— Сохранил хрономагические способности. И активировал родовые.

— Поздравляю, адепт.

— Я не адепт.

— А кто? — опешил следователь.

— Мастер.

У Волкова чуть пакетик из руки не выпал.

— Седьмой ранг?

— Именно.

— Не верю, — фискал забросил пакетики в приличных размеров керамические кружки. Нагнулся, пошарил в одном из выдвижных ящиков стола, выпрямился и протянул мне определитель. — Покажи.

Я взял платиновый кругляш.

Ободок по краю увеличил интенсивность свечения и, кажется, запульсировал. В окошечке предсказуемо высветилась «семёрка».

— Только не говорите, что я уникален.

Фискал добрых полминуты пялился на определитель в моих руках. От размышлений следователя отвлек закипевший чайник. Разлив воду по кружкам, Волков тихо произнес:

— Эмиссары демонстрируют широкий спектр возможностей. К примеру, Дар может проснуться у простолюдина, до этого не обладавшего магическими задатками. Известны случаи, когда была утрачена родовая техника, а вместо нее появилось… нечто новое. С людьми, вроде тебя… наш Отдел еще не сталкивался.

— Я польщен.

— Не радуйся прежде времени, — Волков присел на вращающееся офисное кресло и занялся уборкой срача на столе. — Ты выделяешься. И неизбежно привлечешь к себе внимание.

— Чье?

— Всех, Макс. Преподавателей, однокурсников, клановых лидеров. Иностранной разведки. Иномирян. Поверь, догадаться о твоем происхождении несложно.

— Рекомендации?

— Думать надо, — Волков насупился. — Ты с сахаром или без?

— Без.

— Вот и чудесно. У меня его нет.

— А зачем предлагать?

— Из вежливости.

Я уселся в глубокое кресло и получил из рук следователя горячую кружку.

— Убийство замнём, — начал рассуждать вслух канцелярист. — Прикроем грифами. Руководство школы посвящать в наши дела нельзя. Поэтому засекретим всё и надавим через свои каналы. Учти, ректор и его замы будут не в курсе того, что ты работаешь на Отдел. Для них это будет выглядеть, как необъяснимая хрень во время инициации, которой заинтересовались спецслужбы.

— Они попытаются что-то пронюхать, — догадался я.

— Непременно, — кивнул Тимофей Петрович. — Ты должен помнить, что на территории школы никто из них не имеет права копаться в твоих мозгах. По закону все менталисты либо работают на правительство, либо имеют лицензию клана, либо действуют в интересах объекта исследований. И с его непосредственного разрешения.

— Получается, тот тип превысил полномочия?

— Еще как превысил, — Волков сделал глоток из своей кружки. Я последовал его примеру. — И тут мы упираемся в плохую новость. Покойного звали Аластером Кроуном, он из клана Монолит.

— Не слышал о таком.

— Конечно. Это ведь не российский клан. Монолит — транснациональная структура, созданная учениками Основателя. У них есть связи во всех крупных державах, включая нашу. Непостижимым образом Кроун был лично знаком с твоим стариком.

— С папой?

— Да. Его пригласили по просьбе Корсаковых, чтобы успешно провести жесткую инициацию наследника рода. Смекаешь? У меня нет рычагов давления на Монолит. Если они захотят организовать независимое расследование в России, то оно начнется без нашего ведома.

— Мне казалось, император контролирует…

— Контролирует, — перебил меня фискал. — В этом даже не сомневайся. Просто есть международные договоренности. Мы же не варвары. Поэтому монолитовцы имеют полное право нанять частных детективов и сесть тебе на хвост. Морально настройся на такой поворот.

— И? — Я сделал второй глоток. Чай оказался довольно вкусным. Черным, ароматным. — Меня никто не станет защищать?

Волков закатил глаза:

— Ох уж мне эти пришельцы… Нифига не понимаете в здешней политике и госбезопасности.

— Так просветите меня, будьте любезны.

— Ты работаешь под прикрытием. При этом никто не должен знать о твоей связи с тайной канцелярией. Кому-то мы закрываем рот подпиской, кому-то прижимаем яйца иным способом. Если монолитовцы начнут на тебя охоту — мы устраним убийц, которых они пришлют. Если попытаются достать иным способом…

— Где труп? — задал я прямой вопрос.

— Нигде, — улыбнулся фискал. — И это хорошая новость.

Я чуть не поперхнулся.

— Как это — нигде?

— Ну… — фискал неопределенно повёл рукой. — Он был. Охранники Магикума его не трогали, сразу вызвали полицию. Тело отправилось на экспертизу, а потом…

Я хмыкнул.

— И вы думаете, что отсутствие улик остановит клан?

— Поживём — увидим.

— А что с охранниками Академии?

— Набедокурил ты с ними, — Тимофей Петрович сокрушенно покачал головой. — Однако, и здесь не всё потеряно. Трупы исчезли, записи уличных камер стёрты. Родственники поимеют щедрые компенсации от анонимных личностей. Администрация получит правдоподобные объяснения.

— Хм, — заинтересовался я. — Введите в курс дела.

— Скажем, аномальный выброс энергии. Во время инициации что-то пошло наперекосяк, ты испугался, невольно высвободил энергетический световой сгусток…

— Не стыкуется, — качаю головой. — У покойного висок пробит.

— Скажите на милость! — Волков всплеснул руками. — Ужас-то какой! И это отражено в документах? Есть заключение медицинского эксперта?

— Ловко, — похвалил я.

— Так вот, — продолжил канцелярист. — Выброс энергии частично поглотило защитное поле, которым администрация накрыла Арену. Часть урона оказалась критичной, и сердце Кроуна не выдержало. Инфаркт. Ты испугался, побежал. Охранники — за тобой.

— А дальше?

— Пропали.

— Так просто?

— Зачем усложнять. Взяли и пропали. Мало ли, что с ними приключилось. Тебя они догнать не сумели. Система видеонаблюдения дала сбой — по причине, надо полагать, высокоранговости участников погони. Расследование по линии Магикума мы проводить настоятельно не рекомендуем.

— Шито белыми нитками.

— Ты не поверишь, Витя, сколько всего происходит в империи. Загадочного, страшного, а порой и вовсе выходящего за рамки. Кое-что представляет собой государственную важность. И соваться в такие дела не надо. Ибо чревато последствиями.

— Прокатывает?

— Всегда.

Я вспомнил обнуление гражданских прав. При необходимости спецслужбы Его Императорского Величества кого угодно разотрут в пыль.

Волков поднялся, чтобы забрать у меня чайный пакетик.

Мусорное ведро притаилось за письменным столом.

— Ладно, — фискал вернулся на прежнее место, — займемся твоими навыками. Проще всего будет выставить в качестве основного Дара родовую способность Корсаковых. Магию света. Развивай, применяй на турнирах. А про управление временем забудь.

— Что? — охренел я.

— Притворись, — добавил следак. — Эту технику будешь прокачивать под нашим присмотром. Я уже нашел инструктора. Не забывай, что ректорат Магикума всполошится, если у них по территории будет хрономаг разгуливать. И расправляться с каждым встречным. Придержи коней.

— Да я и не против.

— Решение принималось в цейтноте, — понимающе кивнул Волков. — Не факт, что другой справился бы на твоем месте.

— А как надо было?

— Никак. Пошел бы к ректору с этим типом. Поговорил, сослался на нас. Ректора мы бы приструнили, а Кроун исчез бы. Без лишнего шума. Или воспоминания ему малость подредактировали бы. Я тут много могу насочинять всяких «бы». Что случилось, то случилось. Ты ведь в прошлой жизни был наёмным убийцей?

— Кибермансером.

— Не суть. Убийца — он и в Африке убийца.

— Намекаете на мою темную природу?

— Прямым текстом говорю. Чего тут намекать.

Прикладываюсь к горячей кружке. Напиток позволил согреться, но меня клонит в сон. Нервы, беготня, суета. Хорошо бы отдохнуть…

— Резюмируем, — Волков вдруг заспешил. — Сиди спокойно, не дергайся. Проблем со стороны ректората не жди. За Академией присмотрят наши ребята. За Монолитом — тоже. Чуть позже пробьем тебе свободный доступ в Питер. Не только по выходным, а круглосуточно. Далее. На все вопросы отвечай уклончиво. Говори, что владеешь магией света, а время больше не умеешь останавливать. Это нормально после инициации.

— А как тренироваться?

— За пределами Академии.

— Что с семьей?

— Отца можешь посвятить в суть происходящего. И безопасника вашего.

— Понял.

— Вот и чудненько. А теперь собирайся.

— Куда?

— Известно куда. В общагу. Мы тебе прямой портал проложим, в обход официальных.

Чума.

Это особая, уличная магия.

— Ранг, — напомнил я.

— Высоковато, — канцелярист забрал у меня опустевшую кружку, — но ничего не попишешь. В истории есть пара случаев, когда одаренный прыгал на шестую ступень. Будешь местной знаменитостью.

* * *

Вахтер впустил меня без проблем.

И его никак не смутило, что на дворе — три часа ночи.

Волков сдержал обещание. Вызвонил штатного портальщика, и тот проложил врата с паркинга прямиком в Академию. Сопровождать меня вызвался молчаливый тип, которого следователь называл Петей. Мы вышли в беспросветную брянскую ночь. Петя сразу направился в административное здание, мне же ничего не оставалось как идти спать.

Утро вечера мудренее.

Правда, спать расхотелось.

Общага полнилась звуками. Самыми разнообразными. На третьем этаже стонала девушка, на пятом слышались голоса и громкий смех. Где-то наигрывала гитара. Похоже, народ празднует удачное приобщение к числу одаренных. Я, как вы догадались, решил прогуляться наверх пешком, чтобы прокачать мышцы и собраться с мыслями.

Итак, студенты гуляют.

Никто не препятствует народному веселью.

И это мне на руку. Если кто и слышал о неприятностях, связанных со Старой Ареной, то не придал этому значения. У тех, кто выжил — великая радость.

А кто не выжил…

Их всего три процента.

Добравшись до родного, двенадцатого, этажа, я понял, что переоценил возможности этого тела. Ноги Корсакова уже подкашиваются, из груди вырывается сдавленный хрип. Прислонившись к стене, я перевел дух. Пошарил по карманам джинсов, добыл ключ-карту. Удивительно, но эта штуковина не треснула и даже не поцарапалась. А ведь я выпал из машины, был избит гвардейцами и вообще, пережил не лучшую ночь в своей новой жизни.

В блоке — сравнительно тихо.

Из соседней комнаты доносятся звуки музыки и шепчущие голоса.

Я прокрался к двери, рассчитывая на благословенную тьму, но потолочный плафон врубился автоматически. Среагировал на движение. В кресле спал неизвестный парень, на фоне окна вырисовывался контур поставленной на пол бутылки.

Студенты…

Проникаю к себе, неслышно ступая по ламинату. Не хочется будить соседа и вступать с ним в бессмысленные диалоги.

Зря старался.

Саймон исчез.

Возможно, это его гитара бренчит на нижних этажах.

Обрадовавшись своему счастью, я крутанул выключатель, отрегулировал уровень освещения, быстро переоделся, забросил грязные шмотки в корзину с бельем и принял душ. Заодно осмотрел себя на предмет повреждений. Да уж, фискал своё дело знает. Ни синяков, ни переломов. Ссадины на локтях и коленях не в счет.

Надо бы проверить телефон.

Гаджет на столе, рядом с ноутбуком. Оба заряжаются. Часть вещей я так и не успел разобрать — слишком быстро завертелись события. Стопки одежды валялись то тут, то там.

Я активировал свой «БЕЛЛ» и обнаружил в центре экрана конвертик с цифрой «4».

Так, посмотрим.

Первая эсэмэска от папы — он звонил в час ночи, переживал по поводу инициации. Просил перезвонить утром, если есть возможность. Мама беспокоится. Хмыкнув, я решил отложить этот звонок. Серебров выяснит, что я жив и здоров. Не сейчас, так позже.

Второе сообщение — от Инны.

Меня приятно удивило такое участие. Девушка спрашивала, как у нас дела с Саймоном. Написала, что она и Любочка живы. Подробности — позже.

Третье послание — от службы безопасности Магикума. Там всё предсказуемо. Мне предписывалось сдаться сотрудникам СБ, явиться в ректорат и дать объяснения.

А вот четвертое письмо мне сбросили на почту в аккаунт сайта Академии. Стандартная рассылка с перечнем преподавателей и учебных дисциплин, расписанием первого дня учебы и дополнительными рекомендациями. Студентам советовали конспектировать лекции в тетрадках и блокнотах, по возможности не использовать обычные гаджеты. До нашего сведения доводилось, что некоторые наставники очень сильны, их ментальное поле может привести к поломке даже дорогих рунных планшетов. По этой же причине рекомендовалось отключать на занятиях телефоны и смарт-браслеты.

Я перешел в личный кабинет.

Для каждой кафедры было составлено отдельное расписание. Иногда подгруппы пересекались на общих лекциях и практикумах. Как и следовало ожидать, всё было разбито на пары. Занятия начинались в девять утра. Первой парой у нас шла «Новейшая история Российской империи», дальше — «теория восстановления и медитативная практика» (ТВИМП). После этого меня подстерегали «универсальные магические техники» и занятия в додзё. Целых четыре пары, две из которых посвящены рукопашному бою и знакомству с холодным оружием, две — огнестрелу. Последний пункт меня заинтересовал особенно сильно. Память предшественника подсказывает, что рунами усиливаются и стволы, так что их свойства должны отличаться от того, к чему я привык в прежнем мире.

Ради интереса я пролистал перечень дисциплин для первого курса ВЭС. И, знаете, там хватало всякого. К примеру, дистриктоведение. Для всего факультета обязательными считаются «альтернативные диалекты русского языка», «тактическое взаимодействие в отрядах сдерживания», «восстановительные ауры», иностранные языки по выбору (турецкий, японский, китайский). А еще мне светят «внешняя история», «альтернативная культурология», «портальная экономика», «основы магии», «ксенология», «теория призыва» и «базовая ментальная защита». Это еще не полный перечень всего, что Магикум собирался вбить в мою несчастную голову.

Что ж, завтра придется разгрызать гранит науки.

А для этого надо бы поспать.

Хоть пару часиков.

Отложив телефон на тумбу, я забрался под одеяло и тут же вырубился. Меня поглотила беспросветная тьма, в которой не нашлось места ни Лизе, ни моим новым знакомым, ни даже комнате, созданной программерами «Эскапизма».

Пробудился я оттого, что меня усиленно трясли и расталкивали.

— Эй, лежебока! Поднимайся, занятия скоро!

Что-то промычав, я отвернулся к стене и попробовал защитить левое ухо одеялом.

— Опоздаем!

Голос принадлежал Саймону.

Я решил списать происходящее на выверты моего подсознания. Сейчас рокер уйдет, и наступит долгожданная тишина…

— Не заставляй меня прибегать к крайним мерам.

— Давай побрызгаем на него водой, — предложила неизвестная девушка.

Стоп.

Девушка?

Мы же одни живём.

Я разлепил глаза, повернул лицо к раздражающим факторам и приподнялся на локте. За окном было светло, через открытую секцию в комнату проникал свежий лесной воздух. Саймон набивал рюкзак общими тетрадями. Возле сдвинутой секции панорамного остекления я увидел второго персонажа утренней драмы. Девушка, причем весьма экзотического вида. Худая, в академической форме — черной юбке до колен, белой рубашке без рукавов и сером галстуке с симпатичным принтом. На стройных ногах гостьи обнаружились… кеды. Волосы собраны в два пучка, на губах — черная помада. Всё лицо в пирсинге — пробиты нижняя губа, нос и бровь в двух местах. Ну, и еще ухо увешано гирляндой колец.

Рубашку моя новая знакомая носила навыпуск.

А еще неформалка курила грёбаный айкос.

Курила аккуратно, выпуская дым в распахнутое окно.

— Полина, — представил нашу гостью Саймон. — Мы встречаемся.

— Уже? — охренел я.

— С сегодняшней ночи, — гордо заявила Полина. — Он клёвый.

Я оглядел своего друга с головы до ног. Саймон надел отглаженные брюки, голубую рубашку без рукавов, галстук и туфли.

— А чего это вы без жилеток и пиджаков? — спросил я.

— Новости читать надо, — бросил Саймон через плечо. — Сегодня жарко, администрация разрешила.

— В рассылке этого нет.

— Есть, — Полина шагнула в комнату, присела и убрала айкос в боковой кармашек рюкзака. Тоже «фирменного», академического. С вездесущей эмблемой Магикума. — Просто новость утром выложили.

— Сейчас восемь двадцать, — добавил Саймон. — Если не поторопишься, опоздаем на пары.

Глава 3

Я пулей вылетел из кровати, помчался в душ, наскоро привел себя в порядок и, не обращая внимания на Полину, развалившуюся в кресле-мешке, начал одеваться. Рубашки и брюки уже висели в шкафу. Как и пиджаки с жилетками. Остальное я не успел разложить по полкам. Туфли у меня тоже нашлись — в одной из коробок.

— Ну и срач тут у вас, — констатировала Полина, окинув взглядом комнату.

Запихнув в рюкзак несколько тетрадей в клеточку, блокнот и ручку, я понял, что хочу кофе. И есть хочу, но для подобных изысков надо вставать раньше.

Блок стоял на ушах.

Хлопали двери, слышались голоса парней. Народ спешил на занятия. Я не успел разобраться с системой наказаний и поощрений в Магикуме, но подозреваю, что она продумана хорошо. Иначе все так не дергались бы. Думаю, количество пропущенных пар влияет на допуски к экзаменам, а там и до отчисления недалеко. Что приведет к позору для рода и крушению намечающейся карьеры.

Большинство юношей и девушек знали, куда идут.

Магикум считается чуть ли не самым опасным для жизни ВУЗом страны, но профит от обучения здесь неизмеримо выше. Ценные связи, межклановые контакты, заманчивые предложения и перспектива подняться по службе в одном из министерств. Я уж молчу про путешествия в иные миры и жизнь в альтернативных вселенных — для тех, кто выбрал стезю дипломатии.

ВЭС — тоже супер.

Я смогу работать в одном из клановых торговых представительств.

При условии, что захочу.

Мы вышли в коридор одними из последних. Саймон пожал чью-то руку, Полина обнялась с незнакомой девушкой, у которой по руке вилась красивая татуировка. Краем глаза я заметил блондинку Свету, которая предпочитала называться Ланой. Девушка помахала нам рукой.

— Это еще кто? — нахмурилась Полина.

— Соседка, — вздохнул Саймон.

Благоразумно молчу про чемоданы.

Вызвать лифт — невыполнимая миссия.

Мы простояли минуты три, тщетно нажимая кнопку, но кабина носилась по нижним этажам, игнорируя наше существование.

Я двинулся к лестнице.

Не привыкать.

— Правда, что на твоей инициации погиб менталист? — спросила Полина, когда мы оказались на крыльце. — Весь первый курс гудит. Четвёрке «жостиков» задержали обряд до двух ночи.

— Он упал на землю, — я решил отделаться полуправдой. — Без понятия, что случилось. Я ничего не помню.

— Никто не помнит, — сказал Семен, догоняя нас. — Ритуал такой.

— Вот взял так и помер? — Полина переводила взгляд с меня на Саймона. — Не слыхала про такое.

Пожимаю плечами.

— А ты куда запропастился? — рокер ткнул меня в плечо. — Я уж думал — в полицию забрали.

— Пришлось и с ними пообщаться, — уклончиво ответил я.

— И как?

— Задавали вопросы. Потом отпустили.

На свежем воздухе мне чуток полегчало.

— Колись, — не отставал Саймон. — Какой у тебя ранг? Сохранил свой Дар?

Качаю головой.

— А что получил?

— Магию света.

— Круто, — оценила Полина.

— А я по-прежнему биомаг. Полинка с водой управляется.

— Без модификаций? — удивился я.

Чистые стихийники встречаются в природе нечасто.

— Завейщица, — буркнула неформалка. — Если надо снеговика слепить — обращайтесь.

— Она мечтала о ледяных техниках, — пояснил мой говорливый сосед. И тут до него дошло. — Погоди. Хочешь сказать, ты больше не замедляешь время?

Грустно качаю головой.

Актер из меня так себе.

Надеюсь, сработает.

— Может, оно и к лучшему, — заключил Саймон, пытаясь меня утешить. — Отца порадуешь. Сила рода проснулась, и всё такое.

— Ты прав, — соглашаюсь я.

Развивать тему не хочется.

Вообще, не люблю врать друзьям. И хорошим знакомым — тоже не люблю.

— А когда нам гримуары выдадут? — поинтересовалась Полина.

— Я слышал, что сегодня, — понизив голос, сообщил Саймон. — Но это не точно.

Учебная часть обрушилась на меня суетой, забитыми дорожками и лестницами, спешащими на пары студентами и преподавателями. Полина, как выяснилось, поступила на факультет прикладной магии, и у нее в расписании стояло загадочное «травоведение». Не удивлюсь, если из подружки Саймона готовят фармацевта, делающего «Аркс-5». Впрочем, это больше напоминает химико-магический профиль…

Полина понеслась к третьему учебному корпусу.

Мы — к первому.

Здание оказалось современным и хорошо отремонтированным. Стекло, бетон, лифты и роскошный вестибюль с зеркалами от пола до потолка. Именно здесь я и обнаружил кофейный автомат. Подсвеченная голубым неоном призма отвлекла меня от всего суетного и приходящего. Я устремился сквозь толпу малолеток к этому чудесному агрегату и увлек за собой Семёна.

— Опоздаем, — сокрушенно вздохнул гитарист.

Перед нами выстроилась очередь из пяти человек. Урна рядом с кофемашиной уже была переполнена пустыми бумажными стаканчиками, что свидетельствовало о популярности агрегата.

Студенты расплачивались картами и смартфонами.

Я быстро просек фишку, и, когда наступила моя очередь, уже держал в руке пластик, выданный батей. Все клавиши были сенсорными, вот только названия напитков выглядели необычно. Гляссе, мароккано, лунго, ферреро… Дабы не испытывать судьбу, я выбрал «чёрный по-эфиопски» без сахара.

— А ты что будешь?

— Мароккано.

Достав свой стаканчик из ниши за стеклом, я проделал дополнительные манипуляции и оформил соседу желаемое. Оба раза расплачивался картой, прикладывая ее к считывающему устройству.

Неудобно.

В моем мире есть вживленные в палец чипы, информация с которых снимается удалённо. Кибермансеры так и вовсе перечисляют деньги мыслекомандами.

— Держи.

Кофе Саймона пах душистыми травами.

А вот эфиопские технологии не разочаровали. Хорошо сваренный чёрный кофе. Без примесей, молока, мёда и всего, что нарушает утренний фэншуй.

Насладиться вкусом и ароматом напитка я не успел.

Проходивший мимо старшекурсник толкнул меня плечом, и содержимое стаканчика расплескалось по кафельному полу. Я поискал глазами обидчика, но тот уже растворился в толпе. Кругом — однотипные рубашки, брюки, прически.

Гадство.

Я швырнул стаканчик в переполненную мусорку.

— Возьми мой, — предложил Саймон. — Чёрт. Успокойся, бро.

Поднявшаяся волна ярости наполнила меня энергией. Что-то случилось. Я заметил, что пальцы левой руки светятся, утопают в белом сиянии.

Таак.

Держи себя в руках, парень.

Я глубоко вдохнул, выдохнул. Подумал о криках чаек над бескрайней морской синевой. И свечение начало пропадать, сходить на нет.

Проходившая мимо группа девушек начала оборачиваться.

Взгляды были удивлёнными и…

Заинтересованными.

— Идём, — поторопил Саймон.

Аудитория под номером 205 располагалась на втором этаже. Охренеть, как повезло. Только благодаря этому мы не опоздали.

Группа собралась в полном составе, причем лица у многих были недовольными. Вчерашние потенциалы лениво перешёптывались, выкладывали из рюкзаков тетради, допивали кофе. У некоторых предусмотрительных личностей на партах стояли термосы.

Наставник еще не пришел.

Аппетитная и неразговорчивая соседка по парте хмуро покосилась в мою сторону. Сегодня девушка не стала заплетать косу, ее волосы были распущены. Небрежно кивнув Авроре Лагранж, я уселся на своё место.

— Говорят, ты убил менталиста, — прошептал девушка.

— Много чего говорят, — отрезал я.

— Это правда?

— Нет.

— Так ведь он погиб.

— Да. Я не знаю, что случилось. И не хочу об этом говорить.

Лицо Лагранж стало недовольным.

Я заметил, как аристократка теребит ручку в пальцах.

— Что ещё? — не выдержал я.

Учитель задерживался.

Это означало, что мне придётся вступить в диалог с надменной сучкой. Авроре что-то нужно, я такие вещи нутром чую. Сегодня она решила сменить гнев на милость. Ее интересует некий вопрос.

Какой?

— У нас не хватает одного человека, — сказала Лагранж. — Заметил?

— Нет.

— Не все пережили обряд.

— Это логично, — я пожимаю плечами. — Вулф сказал, что один из нас умрёт. Статистика, детка.

— Я тебе не детка, — нахмурилась Аврора. — Сбавь тон.

— Это не мне что-то нужно. — Я посмотрел на девушку в упор. — Ты завела разговор. Давай порассуждаем. Я не состою в клане, мой род не относится к числу сверхбогатых, тогда что?

— Отряд сдерживания, — сдалась Лагранж.

— Вот оно что, — хмыкнул я.

— За эту ночь многое изменилось, Виктор. После ритуала одни окрепли, сохранив родовые техники и подняв ранг, другие сменили направленность Дара. Распались альянсы, образовались новые. Дураки вчера праздновали, умные люди формировали команды.

— Что ты знаешь?

— Многое. Вот, например…

Наш разговор оборвался на самом интересном месте. В аудиторию быстрым шагом вошел преподаватель. Энергичный мужчина лет пятидесяти. Слегка лысоватый, с роскошными усами над верхней губой. Мужчина носил идеально отглаженные брюки со стрелками, темно-коричневые туфли и белую рубашку. Галстук учитель истории проигнорировал.

— Извините за опоздание. Задержали на утренней планёрке.

Группа молчала.

Даже гудение на задних партах стихло.

— Итак, — преподаватель добрался до кафедры, достал планшет и начал трогать незримые клавиши на экране. — Сегодня, как посмотрю, все на месте. Вы уже знаете, я отслеживаю ваше присутствие по геолокации. Через специальное приложение. Поэтому мне не нужны старосты и прочие рудименты из прошлого.

В правом ряду поднялась рука.

— Да, молодой человек?

Руку поднял невзрачный паренек ботанического вида. В очках с белой оправой. Худой, но не слишком. Среднего роста. С непонятным хаосом на голове, собранным в небрежный пучок. Я бы сказал, что неблагородного происхождения.

— А разве вы не должны пользоваться бумажным журналом?

— Хороший вопрос, — похвалил историк. — Видите ли, юноша, журналом пользуются маги, достигшие вершин в своей области. Как правило, минимальная планка — мастер. Эти преподаватели будут устраивать перекличку. А позже, когда вы разделитесь на отряды, мы начнем вести работу с командирами. Что касается меня… то я вообще не обладаю Даром.

Повисла гробовая тишина.

Все охренели от услышанного.

Преподаватель Магикума — не одаренный? Звучит, как ересь. Наставник обвёл нас внимательным взглядом. Похоже, он любил шокировать студентов такими признаниями.

— Меня зовут Аполинарием Феофановичем Беловым. Я из аристократического рода, не практикующего магию. Вообще. Так бывает. Не все дворяне — одаренные.

Я знал об этом.

Когда ученики Основателя начали своё триумфальное шествие по планете, аристо затеяли игру с евгеническим отбором. Простолюдины со сверхспособностями получали предложения, от которых невозможно отказаться. Складывались гаремы, причём на первых порах — неофициальные. И всё же, сохранились рода, которые не утратили контроль над фамильным бизнесом, сделав ставку на грамотное управление. Как правило, если таким людям требуется защита, они нанимают подчиненных со сверхспособностями. Личных телохранителей, начальников СБ. А еще, учитывая особенности Дуэльного Кодекса, очень хорошо владеют всеми видами оружия. Как правило.

— Собственно, мне и не нужно быть одаренным, чтобы преподавать историю в Академии, — сдержанно улыбнулся Аполинарий Белов. — Это ведь просто знания. А швыряться фаерболами в монстров вас научат другие люди.

По аудитории прокатился смешок.

— Занятие я начну с печальных новостей, — улыбка сползла с лица преподавателя. — Сегодняшнюю ночь не сумели пережить шесть человек. Пятеро ваших сверстников и приглашенный менталист, проводивший жесткую инициацию на Старой Арене. Давайте почтим их память минутой молчания.

Пока группа была погружена в свои мысли, я покосился на Аврору Лагранж.

Девушка неотрывно смотрела на меня.

Внезапно в голове прозвучал ее голос:

Я знаю, что ты проходил обряд, когда умер этот чувак, Кроун.

Ты — менталист.

Да.

Поэтому учишься на ВЭС? Хочешь стать переговорщиком. И тебя не берут в отряд, потому что в первую очередь всем нужны боевые маги.

Идиоты, согласись.

— Что ж, приступим, — наставник прервал наш мысленный диалог. — Мы приступаем к изучению курса Новейшей истории Российской империи.

Народ зашелестел тетрадками.

— Кто знает, — Белов обвел аудиторию испытующим взглядом, — с чем связано начало данного периода? И какое событие служит точкой отсчёта для всемирной новейшей истории?

Вверх тотчас взлетела рука уже знакомого ботаника.

— Прошу вас, — наставник милостиво склонил голову и воззрился на очкарика.

— Новейшая история связана с появлением магии, — отчеканил ботан. — Случилось это в 1862 году.

— Абсолютно верно, — кивнул Аполинарий Феофанович. — Как вы уже поняли, мы изучаем полуторавековой период, начинающийся в 1862 году и продолжающийся по сей день. Скромный отрезок времени в контексте истории человечества. И всё же, друзья, именно эти полтора столетия необратимо перекроили мировую карту, перевернули наши представления о вселенной, открыли перед людьми новые горизонты. Без преувеличения могу сказать, что Новейшее время — наиболее значимый период для цивилизации. Сразу хочу настроить всех присутствующих на серьезное отношение к предмету. В первом семестре, а это уже в декабре, вы будете сдавать мне зачёт по периоду до Великой Портальной войны включительно. В конце первого курса вас ждёт экзамен. И, поверьте, спуску никто не даст. У многих тянутся хвосты аж до второго курса, а были и случаи исключения особо нерадивых студентов.

Народ прифигел.

До каждого вдруг дошло, что из Магикума можно вылететь очень легко. Просто не вызубрив даты и забивая на лекции человека, стоящего перед нами. И никто не поможет. Ни уважаемый папочка, ни могущественный клан.

Я слышал, что в Магикуме преподы очень хорошо зарабатывают.

Поэтому купить зачёт — такой себе вариант.

— Итак, друзья мои, сегодня нам предстоит изучить основные тенденции развития мировых держав в начале шестидесятых годов девятнадцатого века. То есть — на момент прихода Основателя. Сразу оговорюсь: у меня нет желания диктовать вам то, что можно прочесть в учебниках. У нас в Академии хорошая библиотека. Возьмите первые тома Пономарёва, Новосельского, Гонсалеса. Особый упор я бы сделал на Пономарёва. По этому учебнику я преимущественно и буду спрашивать на зачёте. Книги без проблем выдают на руки студентам, но вы можете получить доступ и к их онлайн-версиям. Как говорится, всё для вашего удобства.

Аполинарий Феофанович направился к доске, взял кусочек мела и начертил дату: «1862».

— Я заострю внимание на ключевых моментах. И постараюсь озвучить то, чего в учебниках вы не найдёте, дамы и господа. Что ж… давайте мысленно перенесёмся во вторую половину девятнадцатого столетия. Это колониальный мир. Ведущие мировые державы — Великобритания, Франция и Россия. Вместе с тем существовал Османский халифат со столицей в Константинополе. Укреплялась Германия. Нынешнего Атлантиса не было, зато активно развивались Соединенные Штаты Америки. Обширные колониальные владения у Бельгии и Португалии. Успеваете записывать? Так вот, господа, колониализм постепенно изживал себя, о чём свидетельствуют и многочисленные восстания, и Гражданская война в США, и конфликт японцев с британской коалицией. Думаю, передел планеты был не за горами. Не исключено, что сейчас сильнейшей империей мира были бы США, хотя вам и кажется это смешным, правда?

Никто не смеялся.

Я — в особенности.

Наставник продолжал что-то говорить, но тут в мой мозг врезалась мысль Авроры:

Учти, Громов уже собрал отряд.

А с тобой что не так? Разве ты не состоишь в каком-нибудь клане?

Состою. В Искателях.

И почему не задействуешь своих?

В этом потоке мало Искателей с нужными техниками. Ясно, что доминировать будет Стерх, оппозицию им составит Вечерняя Звезда.

Мне вообще насрать на межклановые тёрки.

Поверь, это отразится на наборе соратников в отряд. У меня есть связи. Я готова поделиться информацией. Ты получишь данные по каждому студенту, не вошедшему в отряд Громова. Кого-то мы переманим. Действовать придётся быстро. И помни — вам не обойтись без менталиста.

Ладно, девочка.

Ты меня заинтересовала.

— В России отменено крепостное право, — вещал историк. — В разгаре Кавказская война. Александр Второй затеял реформы. И в этот момент появился Основатель.

Глава 4

Историк задумчиво уставился в окно.

— Знаете, любой представитель моей профессии отдал бы правую руку за то, чтобы увидеть архивы тайной канцелярии, — в голосе препода прорезались мечтательные нотки. — Ведь что мы, в сущности, знаем об Основателе? Ничего. Даже имени. Всё засекречено. Любые сведения, просачивающиеся в Информ, исчезают. Пришествие Основателя случилось зимой. В декабре. Или январе. Точнее вам никто не скажет. Известно, что это был великий волшебник, который прорвался в нашу вселенную с помощью портала. Через этот портал вслед за Основателем хлынула мана. Энергия пронизала всё сущее, но повышенную концентрацию маны вы встретите только… в себе. Речь идёт о концентрации, позволяющей активировать сверхспособности. Кроме того, средоточие умеет вырабатывать ману, но это вы и без меня знаете.

— А правда, что Основатель появился именно в России? — раздался тонкий девичий голосок с задних рядов.

— Правда, — заверил наставник. — Этот факт скрыть не удалось. Собственно, никто и не пытался. В анналах всех старейших родов империи чёрным по белому записано, что портал образовался в окрестностях Москвы, неподалёку от деревушки под названием Малаховка. Есть сведения, что человек, которого мы окрестили Основателем, почти год просидел в заброшенном сельском срубе.

— И что он там делал? — спросила Аврора.

— Приобщал, — историк воздел указательный палец вверх.

— В смысле? — не дорубил Молчун Прохор.

— Приобщал адептов к своему учению, — пояснил наставник. — Связывался с избранными на ментальном уровне и предлагал им могущество. Никто не отказывался.

— Звучит дико, — вырвалось у меня.

— Не стану спорить, — хмыкнул Белов. — Мы оперируем преимущественно слухами. Истинных мотивов Основателя не знает никто, хотя строится масса предположений. Возможно, он собирал армию. Или хотел создать культ имени себя. Так или иначе, к нему потянулись люди. На протяжении года простолюдины и аристократы из разных губерний ехали в Малаховку, чтобы встретиться с великим гуру. Кто на перекладных, кто с обозами, кто пешком или по реке. Стекались, мастерили себе скиты в лесу, раскрывали средоточие и обретали Дар. Вскоре по округе начали перешептываться. Дескать, в Малаховке всякая чертовщина творится. Мужики по небу летают, целые поляны замораживают. Вода в реке расступается. Призывают жутких бесов, а те живность домашнюю пугают. Куры хуже нестись стали, а медведи и волки по дальним чащобам разбежались.

В аудитории послышались смешки.

— Как вы понимаете, действующая власть не могла оставить подобное без внимания. Кроме того, некоторые ученики рассказали близким, куда и зачем идут. Началось расследование, и Основатель покинул Малаховку. Это случилось примерно в 1863 году. Тоже зимой.

Белов вывел на доске свежую дату.

— Почему я сказал «примерно»? Одни источники утверждают, что великий маг покинул село в декабре, другие настаивают на январе-феврале. А истина где-то рядом.

— И куда он пошел? — спросил Саймон.

— Пешком Основатель ходить не любил, — историк приблизился к окну и задумчиво посмотрел на стволы сосен. — Он пробил портал и переместился в другую губернию. А затем — в следующую. Когда ему надоело странствовать по России, великий маг прыгнул дальше, в Европу. Пожил на Адриатическом побережье. Затем — на Тибете. Его видели в Гоа, Шанхае, Индокитае, Осаке. В Нью-Йорке и Гонолулу. Всюду, где ступала нога Основателя, слагались легенды. О чудесах, которые он творил. О величии его учеников. Пять лет Безымянный Маг, как его окрестили за океаном, путешествовал по Земле, дарил людям свои знания, помогал раскрыть средоточие и нарастить силу. А после исчез. Так же внезапно, как и появился. Дата этого события доподлинно неизвестна, некоторые сектанты уверены, что Основатель пребывает среди нас и по сей день. Историки сходятся на том, что всякие упоминания о порталах, открытых Безымянным Магом, прекращаются в 1868 году.

Я записал в тетрадь и эти цифры.

— Визит Основателя породил массу вопросов, — продолжил наставник. — Из какого мира он родом? Какие цели преследовал, затевая магическое прогрессорство? Вернётся ли на Землю опять? И самый главный вопрос — как измерять силу Основателя? Косвенные свидетельства намекают на то, что этот человек был запредельно круче современных архонтов. Кроме того, он не ограничивался открытием порталов. Иными словами — не был чистым портальщиком. Одни очевидцы уверяют, что Безымянный Маг умел останавливать время, другие — что начал проводить первые турниры между своими учениками. И даже сам участвовал в показательных поединках, применяя стихийные техники.

— Вы ничего не путаете? — нахмурилась Аврора. — Дар бывает только один.

— Конечно, он обходил эти ограничения, — ухмыльнулся наставник. — Основатель был лучшим. Вне категорий.

— Можно ли считать его богом? — раздался бархатный девичий голосок у меня за спиной.

— Споры об этом ведут не только философы, но и теологи всевозможных сект, — сообщил Белов. — Я предпочитаю не вторгаться в эти сферы, а оперировать чистыми фактами. Божественная природа Основателя — домысел потомков. Взгляните на историю непредвзято. Легендарные личности рано или поздно обрастают мифами.

На Аполинария Феофановича посыпались другие вопросы.

В моей голове вновь прозвучал голос Авроры:

Что ты получил на инициации?

Магию света.

Я слышала, у тебя обнаружился потенциал хрономага.

Обнаружился. А потом открылась родовая способность. Думаю, ты знаешь, кто такие Корсаковы.

Не факт, что Лагранж мне поверила. Менталисты чуют лажу за километр. Вот только не может она влезть мне в мозги открыто, такие фокусы сопряжены с отчислением.

А что с рангом?

Седьмой.

Прикалываешься?

Нет.

Лагранж крепко задумалась.

Я даже решил, что она переключила внимание на лекцию. И, соответственно, рассказ об Основателе и его учениках стал обрастать новыми деталями.

— Пять лет, гарантированно проведенных Безымянным Магом на Земле, не прошли бесследно, — сказал Белов. — Представьте, что в какой-то стране появляется новая оружейная технология. Вместо луков и арбалетов — порох. Вместо бронзы — железо. Римляне додумались строить дороги и обрели неслыханное могущество. Европейцы имели ружья и пушки — этого хватило, чтобы завоевать отсталых аборигенов по всему миру. А тут — магия. Фокус в том, что Основатель не отдавал предпочтений конкретному государству. Да, он впервые пробил портал в Россию, но продолжил путешествовать и всюду насаждал своё учение.

— А в чем суть его учения? — поинтересовался я.

— Да ни в чем, — хмыкнул историк. — Это не религия в общепринятом понимании. Это не философская концепция. Всё сводилось к тому, чтобы открыть в себе средоточие, научить пользоваться скрытыми резервами организма и вступить на тропу бесконечного саморазвития. Очевидцы уверяют, что Основатель выступал против использования магии в военных целях, но не запрещал этого напрямую. Советовал не делать. И вообще, все его поучения — это набор рекомендаций. Эдакий инструктор, позволяющий вам освоить инструмент, но не заморачивающийся последствиями своего миссионерства. Что пожали? Ученики Основателя стали объединяться в кланы и тайные сообщества, искать новых адептов и порождать цепочку конфликтов. Правительства разных стран незамедлительно стали привлекать магов к военным кампаниям и сытной государевой службе. Чернь видела в одаренных колдунов, называла их порождениями Сатаны, устраивала облавы и погромы. Особенно ярко эта тенденция проявилась в христианских сообществах.

Наставник приблизился к доске и написал еще одну дату.

6 сентября 1870 года.

— К началу «семидесятых» годов сложилась уникальная ситуация, дамы и господа. Одаренные состояли на службе во многих странах мира. Даже Япония и Китай, считавшиеся прежде отсталыми, обзавелись собственными магами. Волшебники роднились с уважаемыми аристократическими родами, крупными помещиками и купцами. Появились убийцы со сверхспособностями. А хуже всего было то, что мы научились открывать порталы. И далеко не сразу — в «правильные» вселенные. В ту пору люди не умели стабилизировать арки. Подобных технологий вообще не существовало. Те, кто распахивал врата в параллельные миры, бесследно исчезали. Иногда врата позволяли магу совершить два перехода — тогда он возвращался и рассказывал удивительные вещи. Вскоре мы поняли, что вселенных много, а история в этих версиях Земли течет по особому руслу. Взрыв научного познания. Первые прорывы хищников через порталы, первые жертвы. Всё это ужасало и одновременно притягивало.

— А что это за дату вы написали? — спросила любопытная девушка из среднего ряда.

— Сейчас узнаете, — наставник заговорщицки подмигнул студентке. — Я хочу, чтобы вы поняли: привычный уклад полетел вверх тормашками. Взять, например, традиционные семейные ценности. Раньше мужчина имел право заключить брак только с одной женщиной, представляете? Сейчас то же самое у простолюдинов. Это называется классовыми ограничениями. Кто знает, почему в России мещане и холопы не могут заводить гаремы, а среди аристократов подобное — норма?

Предсказуемо взметнулась рука очкастого ботана.

— Прошу, молодой человек.

— Контроль рождаемости, — поделился мудростью очкарик. — И роботизация производства. Гаремы означают взрывной рост населения. А нам не нужно большое количество крестьян и рабочих. При современных технологиях в промышленности и сельском хозяйстве… выгоднее, чтобы низшие классы не размножались. Для экологии, опять же, польза. Элита, напротив, заинтересована в том, чтобы в семьях одаренных рождалось больше одаренных. Поэтому мужские гаремы законодательно запрещены, а женские — нет.

— Точно подмечено, — похвалил наставник.

По аудитории прокатился гул возмущения. Еще бы — в группе хватало мещан, в чьих жилах не течет голубая кровь. Я услышал реплики по поводу несправедливости и того, что аристо допрыгаются.

Аполинарий Феофанович поднял руку:

— Друзья! Сейчас не время и не место для разборок. Ваш коллега предельно точно обрисовал ситуацию. Нас не интересует справедливость сложившегося миропорядка. Речь идет о причинах происходящего. Классовое неравенство было, есть и будет. Важно понять, что нынешний расклад стал возможным именно по причине появления магии. От себя добавлю, что технологический взрыв произошел после того, как люди научились стабилизировать внешние порталы, но это — тема отдельной лекции.

Аудитория успокаивалась медленно.

По моим прикидкам, представителей неблагородных сословий у нас хватало. Минимум треть группы, я полагаю. При этом многие, будучи мещанами, состояли в тех или иных кланах.

У меня есть подходящие кандидатуры для отряда, но вести переговоры придётся быстро. Инициатива должна исходить от тебя.

Почему?

Ты из уважаемого рода боевых магов. Соответственно, подходишь на роль командира.

А ты будешь серым кардиналом?

Скорее — грамотным помощником. Ну что, заключаем сделку?

Я решил немного потянуть время. Понятно, что надо соглашаться на условия Авроры. Нам нужен менталист. Кроме того, Искатели славятся фанатичной приверженностью к сбору информации. Правящее ядро этого клана делает ставку на поиск талантливых юношей и девушек по всей империи, не заморачиваясь силой крови и благородством происхождения. Девиз клана: «Мы из будущего». Искатели организуют евгенический отбор в своих рядах с прицелом на то, что через три-четыре поколения внуки и правнуки нынешних одаренных встанут в один ряд с сильнейшими магами планеты.

Хорошо. Ты в моём отряде.

Лагранж обворожительно улыбнулась.

Ты не пожалеешь, милый.

Мне кажется, или она со мной заигрывает?

— А вот теперь, — я вновь сконцентрировался на голосе препода, — мы подходим к дате, написанной на доске. В этот день римско-католическая церковь предала одарённых анафеме.

— Какая церковь? — вырвалось у Прохора.

— Некогда могущественная, — пояснил свою мысль Белов. — Вообще, монотеистические религии до середины девятнадцатого века серьезно влияли на мировоззрение людей. Кое-какие культы сохранились и по сей день. И всё же, крах привычных устоев, открытие иных вселенных и осознание ментального могущества человека привели к упадку религиозных догм в классическом виде. Взять, например, православие. Поднимите руки, кто из вас, дорогие мои, хоть раз в жизни посещал православный храм.

Мне стало интересно.

Из сорока четырех человек лишь один поднял руку.

Прохор Пантелеев.

— Что и требовалось доказать, — улыбнулся наставник. — Однако, мы наблюдали бы иную картину, если бы схожий вопрос я задал в церковно-приходской школе, скажем, Калужской губернии. Крестьяне Его Императорского Величества, вольные фермеры и клановые холопы истово верят в триединого бога, не пропускают ни одной службы, чтут иконы, соблюдают посты. Это один из удобных инструментов, позволяющих держать их в подчинении.

— Разве христианство не изменилось с появлением маны? — спросили из задних рядов.

— Еще как изменилось, — заверил историк. — Поверьте, изменились и другие конфессии. За исключением католиков. Анафема поставила крест на Ватикане. Целая религиозная ветвь перестала существовать.

— Но почему? — в голосе Прохора звучало искреннее недоумение.

— Потому, — Аполинарий Феофанович ласково посмотрел на недоумка, — что интересы церкви впервые за несколько тысяч лет разошлись с интересами правящего класса. Одаренные успели проникнуть во властные круги многих европейских стран. Итог — массовый запрет католических богослужений, введение жестких налогов, реформы в системе образования. Со своим идейным противником кланы расправились за полвека.

Прозвенел звонок.

— Через десять минут продолжим, — историк убрал планшет в кожаный портфельчик и вышел из аудитории.

Лагранж тут же развернулась ко мне.

— Ты ведь не умеешь ставить мыслеблоки.

— Утверждаешь или спрашиваешь?

— Утверждаю.

— Нет.

— Хочешь научиться?

— Конечно.

— Договоримся о встрече после пар.

— Замётано.

В голове тут же прозвучал голос девушки:

К нам присматриваются. И прислушиваются. Я экранирую диалог, но интерес есть. Прежде всего — со стороны громовской клики.

Продолжай.

Нам нужно собрать базовое ядро. Ударная группа стихийных магов, портальщик, целитель и оружейник. Скажи, кто у тебя на примете. Я предложу свои варианты.

С портальщиками я незнаком. Что касается оружейника… видишь того здоровенного сельского увальня за моей спиной? Третий ряд.

Вижу.

Это Прохор Пантелеев. Мы познакомились в день заселения.

Охренеть. Как он за партой поместился?

Сам в шоке. Он кузнец. Вроде бы, оружие ковать умеет. Не знаю, что там с рунными цепочками, но перед инициацией он владел боевой пепельной магией. Я видел, как он из черного порошка призвал жутковатую тварь. Вроде скорпиона.

Интересно. Выясни, что ему досталось после ритуала.

Целитель тоже есть на примете. Инна Соколова из Вечерней Звезды. И… гадство.

Что?

Любочка Троицкая. Маг цепей, умеет выстраивать руны. Думаю, если объединить их с Прохором, у нас получится оружейник.

Так. Хочешь сказать, у нас не будет полноценного оружейника? Им надо в паре работать?

Ага. Зато Прохор умеет тварей призывать. И его батя воевал в красном дистрикте.

Это меняет расклад. В общем, за мной портальщик и остальные. У нас стихийников не хватает. И я бы поискала биомага, но не уверена, что это нам нужно.

Я уж было намеревался рассказать про Саймона, но тут случилось нечто неожиданное. В аудиторию буквально влетел наш куратор, Петр Алексеевич Вулф. Машина для убийства, как морального так и физического.

При появлении куратора группа затихла.

Окинув аудиторию взглядом, я понял, что многие отсутствуют. Кто покурить вышел, кто в туалет. А были наверняка и такие, кто вел переговоры и заключал новые союзы.

— Вторая половина пары отменена, — заявил куратор, не давая нам опомниться. — Сейчас вам раздадут гримуары. И ещё. У нас экстренное происшествие.

Глава 5

Посыпавшиеся со всех сторон вопросы куратор проигнорировал.

Терпеливо дождавшись звонка и опоздавших курильщиков, Вулф произнес:

— Рад всех видеть. Ну, почти всех. Я договорился с Аполинарием Феофановичем о замене, так что не переживайте. Сейчас в аудиторию доставят гримуары, вы их получите и активируете. Настоятельно не рекомендую работать с гримуарами самостоятельно. Вы имеете дело с именными артефактами, которые с каждым годом будут подстраиваться под вашу магическую специализацию. Так что экспериментируйте на факультативах. И ещё. Помимо универсальных техник вы будете развивать линии родовых способностей. То, чем вы уже владеете, гримуар систематизирует.

Саймон поднял руку.

— Чего тебе? — буркнул куратор.

— Я не знаю… что такое гримуар.

Аудитория утонула в дружном хохоте.

— Отставить! — рявкнул Вулф.

Студенты тут же припомнили чёрную воронку.

И заткнулись.

— Нет ничего зазорного в том, чтобы задавать вопросы, — авторитетно заявил инструктор по выживанию. — Человек не культивирует родовые техники, его никто не обучал. Здесь таких — почти треть. А он единственный, кто не побоялся спросить. Так вот, поясняю. Завтра у вас в расписании стоит предмет под названием «визуализация». Там и научитесь обращаться с гримуарами. Потерпите — они вам еще поперек горла встанут. Еще вопросы?

Группа притихла.

— Итак, я уже сказал, что эти штуки заточены под каждого из вас. Мы получили доступ к биометрии через айди-паспорта. С помощью магии цепей прописали рунные последовательности, обеспечивающие настройку артефакта на ваш личный психопрофиль. То есть, простите, на эфирный спектр, говоря общепринятым языком. Когда вы возьмёте кожаный переплёт в руки, произойдёт окончательная сцепка. Гримуар узнает своего хозяина и больше никому не станет подчиняться. Соответственнно, любые заклинания, которые вы планируете визуализировать с помощью этого артефакта, сможете видете только вы. А для соседа справа или уборщицы тёти Дуси гримуар предстанет в виде обычного ежедневника с чистыми страницами. Полная конфиденциальность.

Очкастый ботаник вытянул руку.

Мне захотелось сломать ему что-нибудь.

Уверен, не мне одному.

— А если перед сцепкой кто-нибудь еще потрогает мой гримуар?

Вулф покачал головой:

— Каждый экземпляр запечатан в конверт, подписанный вашими именем и фамилией. Конверт сложен из зачарованной бумаги с нейтральными свойствами. Так что не переживайте.

В дверь постучали.

— Открыто! — рявкнул Вулф.

Я не сдержал улыбки.

Знаете, этот чувак был очень простым парнем. Из тех, что привыкли крушить черепа прикладами и отдавать приказы на поле боя, а не возиться с детишками аристократов.

В аудиторию вошел старшекурсник с кейсом в руке. Парню на вид было около двадцати. Рослый, крепкий, с непроницаемым выражением на лице.

— Положи сюда, — куратор указал на письменный стол справа от кафедры.

То есть — прямо передо мной.

Старшекурсник выполнил указание и тут же исчез.

Вулф тронул невидимый сенсор на торцевой части кейса. Я увидел, как поверхность крышки изменилась — на ней высветился квадрат с подсвеченными голубым цветом клавишами. Пробежавшись пальцами по клавиатуре, Вулф ввел шестизначный код, и раздался тихий щелчок запирающего устройства.

— Как видите, артефакты хранятся под замком.

Крышка откинулась.

Куратор начал выкладывать аккуратные стопки серых конвертов. Совсем тоненьких. Я насчитал четыре пачки. На группу из сорока четырех человек. Такого быть не может, ведь гримуар по своим габаритам сопоставим с небольшой книжкой в мягком переплёте!

— Вынужден предупредить. Конверты обладают интересными свойствами — они меняют пространственную конфигурацию объектов. Начнёте распаковывать — артефакт увеличится в размере. — Вулф извлек из внутреннего кармана пиджака небольшой блокнотик. — Фамилии буду зачитывать по алфавиту. Подходите, получайте. И ждите дальнейших инструкций.

Понеслась.

Я наблюдал, как студенты приближаются к кафедре, получают из рук куратора хитрозакрученные конверты и возвращаются на свои места. Никто не шелестел бумагой, не пытался вскрыть содержимое конверта. Примерно в середине списка очередь дошла до меня.

И здесь не могло обойтись без веселья.

— Корсаков.

Мне никуда не надо было идти. Протяни руку — и забери то, что положено. Что я и попытался сделать, но куратор ловко отодвинул конверт и пригвоздил меня взглядом к стулу.

— Не спеши. Ты единственный, о ком у меня нет чётких сведений.

— В смысле? — я насторожился.

Глаза всех собравшихся моментально обратились в мою сторону.

Куратор достал из своего чудо-кармана определитель.

Протянул мне:

— Твой ранг. Подтип магии. Ничего не известно.

По понятным причинам.

Их куратор не захотел озвучивать.

Я взял платиновый диск, ободок которого стремительно нарастил свечение. Окошечко показало цифру, которую я, в принципе, ожидал увидеть.

Вулф не ожидал.

— Что там у него? — выкрикнул Ветвицкий.

— Седьмой ранг, — куратор посмотрел на меня со странной смесью чувств. Уважение, страх, неверие. Даже не знаю, чего больше. — Мне говорили. Я решил, околесицу несут.

— Седьмой? — опешил Троекуров.

— Среди нас мастер, — сообщил Вулф. — Прошу любить и жаловать. На моей памяти в Магикуме такого не случалось. Что ты получил во время обряда?

Вся группа с нетерпением прислушивалась к нашему разговору.

— Свет.

— Поздравляю, — куратор протянул мне конверт. — Надеюсь, род будет гордиться тобой.

Я не ответил.

В моих руках оказалась неведомая хрень.

Серый прямоугольник, казалось, был склеен из обычного картона. Тонкий, но плотный конверт, в таком разве что рекламная брошюра поместится. Вот только вес этой штуковины не соответствовал габаритам. У меня возникло ощущение, что я держу томик Достоевского, над которым поколдовали сибирские шаманы. Разум отказывался принимать такие выверты реальности.

Вслед за мной конвертик получила Аврора Лагранж.

Лицо девушки не изменилось — она знала про свойства зачарованной бумаги.

Что ж, осведомленность моей соседки впечатляет.

— А теперь, — сказал Вулф, передавая в руки черноволосой красавицы Анжелики Ю последний сверток, — настал момент истины. Вскрывайте конверты.

— Как это сделать? — спросила Анжелика. — Тут нет склейки.

Серые прямоугольники действительно выглядели монолитными.

— Проведите пальцем по своей фамилии, — ответил Петр Алексеевич.

Я последовал совету куратора.

Буквы, казалось, были выведены не шариковой ручкой, а гусиным пером. Едва прикоснувшись к литере «К», я заметил, как черные линии превращаются в ярко-оранжевые, а сквозь слой картона начинают проступать контуры герба Академии и отдельные руны.

Веду большой палец вправо.

Моя фамилия светится.

Миг, когда начались трансформации, я чуть не пропустил. Конверт с тихим шуршанием раскрылся. Сначала появились контуры склейки, затем серая поверхность вспучилась и начала расползаться по швам. Объем конверта значительно увеличился, а потом бумага стала разрываться. Серые фрагменты, распадаясь, исчезали.

Весь процесс занял не больше десяти секунд.

Я в изумлении воззрился на увесистую книженцию в кожаном переплёте. Назвать гримуар блокнотом или ежедневником язык не поворачивался. Формат стандартной книги, толщина — два пальца. Серые страницы явно произведены из того же материала, что и конверт. Обложка сделана, как мне кажется, из кожи рептилии. Возможно, змеи. Блестящие серые чешуйки с голубоватым отливом. Ромбики, смахивающие на древнеримскую мозаику. При этом обложка не кажется слишком толстой или массивной.

Аудитория заполнилась шуршанием.

И восхищенными возгласами.

— Прикоснитесь к корешку, — скомандовал Вулф.

Мы с Авророй послушно выполнили указание.

Корешок наощупь оказался гладким и холодным. Стоило мне притронуться к гримуару, как на обложке проступили кроваво-красные буквы.

КОРСАКОВ.

Чуть ниже сформировался знак.

Круг, а внутри него — валькнут.

Именно этот символ позволил мне выжить и сохранить два Дара вместо одного. Знак символизировал две стороны моих возможностей — световую магию и управление временем.

Я вздрогнул.

Не хватало еще, чтобы Лагранж заподозрила что-то неладное. Или Вулф, который неотрывно пялится на меня в данную секунду.

— Сейчас вы должны увидеть свою фамилию, — сказал куратор. — И знак, который олицетворяет доминирующее направление развития. Доминирующее, потому что вы будете осваивать и универсальные техники. Они считаются общедоступными.

Покосившись на гримуар соседки, я заметил только надпись «ЛАГРАНЖ».

— Знаки соседей вы не увидите, — пояснил Вулф. — Эта информация доступна только хозяину гримуара.

Я облегченно выдохнул.

И на том спасибо.

— Положите ладонь на тайный знак, — велел куратор. — Закройте глаза.

Выполняю инструкцию.

И мой разум загружается шелестящими звуками. Словно неведомая рука перелистывает страницы в бешеном темпе. Шорох вызывает в памяти тот день, когда мы с Лизой бродили по одному из заброшенных финских городков и наблюдали за голубями, вылетающими из темных чердачных провалов. Городок был совсем крохотным, мы ездили туда на экскурсию.

Шорох перерос в бормотание.

Слова на неведомом языке.

Тьма перед глазами рассеялась. Перед моим мысленным взором проступила окружность. Вычертились связанные воедино треугольники.

— Видите символ? — спросил Вулф.

Со всех сторон донеслись утвердительные возгласы.

— Теперь гримуар намертво привязан к вашему психопрофилю, — сообщил куратор. — Можете открыть глаза и убрать книгу в рюкзак.

Что мы и сделали.

Куратор бросил мимолетный взгляд на запястье. Там красовался циферблат безотказных армейских часов.

— А теперь плохая новость, салаги. Помните, я говорил про экстренное происшествие? Так вот, под Брянском случился прорыв. Новый вид хищников. Эти твари постепенно наводняют леса, так что выходить за пределы территории Магикума строжайше запрещено.

Мы с Авророй переглянулись.

— Так и раньше было запрещено, — прозвучал насмешливый голос Громова.

— Раньше вас могли просто отчислить, — зловеще ухмыльнулся Вулф. — А теперь могут сожрать.

Спорить никому не захотелось.

Я напрягся, чтобы реанимировать познания предшественника в области географии и дистриктоведения. Брянская губерния относилась к серому Курскому дистрикту. Здесь расположены два внешних портала. Обе арки ведут в одну вселенную, но первая — в безопасную локацию, с которой мы поддерживаем торговые отношения, а вторая — в аномальную область, кишащую всякой дрянью. Лучшего места для закладки магической Академии полувоенного типа и не придумаешь.

— Магикум окружен мощной артефакторной защитой, — успокоил студентов Петр Алексеевич. — Так что бояться проникновения хищников в жилые зоны не следует. У нас хорошая служба безопасности, через менгиры и муха не пролетит. Главное — не творите дичь.

Красноречивый взгляд в мою сторону.

— Также я уполномочен донести до вашего сведения волю ректора, — продолжил Вулф. — Патрулирование периметра усилено. За стеной будут рыскать фамильяры, созданные нашими призывателями. На ночь не выключайте смартфоны — администрация будет отслеживать ваше местоположение. Учебные рейды для старшекурсников отменены на неопределенный срок. Факультативные занятия по выживанию за стеной тоже проводиться не будут. Это не комендантский час, но мы на пороге. Вопросы?

Прозвенел звонок.

— Надеюсь, вы меня услышали. Не смею больше задерживать.

После ухода куратора все начали собираться, оживленно переговариваясь.

В расписании у нас значился ТВИМП.

Мне пришло мысленное сообщение от Лагранж:

Поговори со своими друзьями. Я займусь поиском портальщика.

Не опоздай на медитацию.

Постараюсь.

Когда я выходил из аудитории, то обратил внимание на Громова — тот увлеченно беседовал с черноволосой девушкой модельной внешности. Анжеликой Ю. Не похоже, чтобы они флиртовали. До моего слуха донеслись слова «вступить» и «хороший вариант». Перехватив мой взгляд, блондинчик стал говорить тише.

Коридоры наполнились людьми.

Со мной поравнялся Саймон.

— А я смотрю, ты неплохо общаешься с этой… Лагранж.

Я ответил не сразу, был занят изучением личного кабинета. Похоже, медитировать нам предстоит на четвёртом этаже. В западном крыле, если уж быть совсем точным.

— Надо собрать отряд.

— Меня возьмёшь?

Пожимаю плечами:

— Твоя кандидатура обсуждается.

— Ну, сосед, — обиделся Саймон. — Я думал, мы друзья.

— А ты еще никого не нашел?

— Нет.

— Семён, пойми меня правильно. Дружба дружбой, а выживание выживанием. Нам прежде всего понадобятся стихийники и портальщик. Базовое ядро не собрано, а ты — биомаг.

Рокер вдруг сделался серьезным.

— Если хочешь знать, Витя, у меня третий ранг. Большинство наших сокурсников на втором зависли. И что ты вообще знаешь о биомагах?

— Ну, вы умеете редактировать свои тела, — неуверенно начал я. — И создавать уникальные биоформы.

— А это значит, — наставительно молвил Саймон, — что биомаг может заменить в вашем отряде призывателя. А еще это означает, что я могу нарастить всей группе мышечную массу. Не сразу, постепенно. И всё же, это будет быстрее, чем истязать себя тренировками в тренажёрном зале.

— Я подумаю.

— Подумай. И учти, меня могут переманить конкуренты.

— Ладно, — я хлопнул приятеля по плечу. — Обещаю думать быстрее конкурентов.

Мы влились в плотный человеческий поток.

— Иди без меня, — я начал сворачивать к рекреации.

— А ты куда?

— Потом, — уклончиво ответил я.

Возле кофейного автомата стояла Инна Соколова.

— О, привет, — обрадовалась девушка.

— Привет, — сдержанно улыбнулся я. — Минутка найдётся?

— Хоть две.

Быстро сварганив себе эфиопскую черноту, я вытащил стаканчик из ниши и с наслаждением сделал первый глоток. В прошлой жизни я не был кофеманом и в этой подсаживаться не собираюсь. Просто сегодня делаю исключение. Уж больно туго голова работает.

— Ты нашла себе подходящий отряд?

Девушка поправила волосы:

— Были предложения.

— И?

— Размышляю пока.

— Идём ко мне.

— Шутишь. Ты же не в клане. Вечерняя Звезда компонует группы так, чтобы все наши выжили. Шерстят всех первокурсников.

— Я стал магом света.

— И что?

— Седьмого ранга.

Целительница чуть не подавилась своим напитком.

— Не может быть.

— Спроси у кого хочешь.

— Мастер света? И кого ты уже набрал? Сам будешь командовать?

— Да. У меня есть менталист. Аврора Лагранж. Учится в моей группе. Она из Искателей.

— Ладно, — Инна прислонилась к подоконнику. — Тебе удалось меня заинтересовать.

Сзади раздались чьи-то шаги.

И насмешливый голос прервал нашу беседу:

— Инна, ты прикалываешься? Я бы и связываться не стал с Корсаковыми. Пора принимать наше предложение.

— Кто там вякает? — я обернулся.

И встретился глазами со своим оппонентом. Жилистым парнем лет шестнадцати с абстрактными татуировками на руках. Парень выглядел грозно, говорил резко. На голове — некое подобие ирокеза, выкрашенного в пепельно-серый цвет.

— Михаил Верещагин, — представила меня своему знакомому девушка. — Он из моего клана.

— И это должно определить твой выбор, — Верещагин не отвел глаза.

Плохо.

Этот хмырь станет проблемой.

— Мы разговаривали, — процедил я. — Ты отвлекаешь.

— Она не пойдет к тебе в отряд.

— Это еще почему?

— Я так сказал.

— Ты вообще никто.

Желваки на скулах Верещагина заходили ходуном.

Мой рост позволял смотреть на Михаил сверху вниз, и это чуваку не нравилось. Мы вообще сразу друг другу не понравились.

— Не ссорьтесь, ребята, — в голосе Инны зазвучали примирительные нотки.

— Кто здесь ссорится, — хмыкнул Верещагин.

— Никто, — подтвердил я.

— Миша, — Инна сделала шаг вперед. — Послушай, что я скажу.

Игра в гляделки прервалась.

— То, что наши родители планируют заключить брачный договор, не дает тебе права так себя вести, — Инна говорила спокойно, но твердо. — Я приняла решение.

— И какое? — Верещагин слегка изогнул бровь.

— Я присоединяюсь к отряду Вити Корсакова.

Мне показалось, что этот крутой мачо сейчас взорвется. А я не люблю сюрпризов. На всякий случай, я приготовился уложить парнишку мордой в пол.

Михаил расслабился.

Внезапно.

— Решила что-то доказать? Ну-ну.

Развернувшись на каблуках, оскорбленный жених двинулся прочь.

— Это твой будущий муж? — я повернулся к Инне.

И понял, что девушка не в восторге от происходящего.

— Не хочу это обсуждать. Встретимся позже.

Пожав плечами, я сделал глоток из бумажного стаканчика и двинулся к лестнице на четвертый этаж.

В этот момент по закону подлости прозвенел звонок.

Глава 6

Я опоздал минуты на три.

И этого хватило, чтобы попасть в переплёт.

Открыв дверь аудитории, я сразу догадался, что учитель — человек своеобразный. В обширном помещении напрочь отсутствали парты, стулья, кафедра. Доски я тоже не заметил. Пол был застелен ковролином, всюду валялись декоративные подушки. Три стены неведомый дизайнер превратил в видеопанель, транслирующую умопомрачительные природные ландшафты. Джунгли, горы, срывающийся с уступа водопад. Косым росчерком по небу пролетела птица.

Вместо четвертой стены — панорамная стеклянная плоскость.

С видом на озеро.

До моего слуха донесся едва уловимый шепот ветра в древесных кронах.

Студенты сидели прямо на полу, скрестив босые ноги. Все — в позе лотоса. Я поискал глазами Аврору Лагранж. Девушка расположилась в первом ряду медитирующих, аккурат за спиной преподавателя. Обувь с носками внутри была расставлена по полкам низких шкафчиков, притаившихся справа от двери.

— Вы опоздали, юноша.

Хозяин кабинета левитировал в десяти сантиметрах над уровнем пола.

Я уже говорил, что это своеобразный тип? Вообразите себе низкорослого толстячка в одежде, напоминающей саронг. Белое хлопковое полотно, сшитое двумя концами наподобие юбки. Лысую голову мужчины украшала круглая шапочка, не имеющая к Индии никакого отношения. Возможно, тюбитейка.

— Извините, — пробормотал я.

— Обувь — в шкафчик, — отдал распоряжение мужчина в саронге. — Носки туда же. Устраивайтесь в любой точке пространства.

Интересная манера выражаться.

Преподаватель говорил с легким акцентом, растягивая слова. Мне показалось, что разрез глаз у этого парня азиатский.

Идти босиком по ковру оказалось приятно.

Когда я устроился на подушке рядом с Авророй, наставник заговорил:

— У меня есть одно правило. Опоздавший становится объектом для исследований. Да-да, юноша. Именно на вашем примере мы будем рассматривать типичные ошибки начинающих при восстановлении магического ресурса.

Фух.

Ладно, сам виноват.

В мозг влезла Аврора:

Где тебя носило?

Нашел целительницу в отряд.

Кто?

Инна Соколова. Вечерняя Звезда.

Жжешь. Перетащить кого-то из Вечерней Звезды — задачка непростая.

А у тебя есть прогресс?

Есть. Давай позже, ок?

— Все в сборе, можно начинать, — препод расплылся в благодушной улыбке и стал окончательно похож на объевшегося сметаной кота. — Фаиз Бахытович Асланов, к вашим услугам. Доктор наук по трансмагическим дисциплинам, ваш преподаватель ТВИМП. Что расшифровывается, как теория восстановления и медитативная практика. Соответственно, первую половину пары мы посвятим основам, второй час отведем на практику. Если кому интересно, я не принадлежу к старинному дворянскому роду и не состою в клане. Подтип магии — призыватель. Восьмой ранг.

Грандмастер.

Мощных ребят в Магикум набрали…

— Вы можете достать конспекты, — продолжил Фаиз Бахытович. — Можете не доставать. Мне без разницы. Зачет по моему предмету вы будете сдавать в виде практикума. Кто научится восстанавливать запас маны на приемлемом уровне — тот и молодец.

Никакой теории?

Интересно девки пляшут.

— Итак, дорогие мои, что есть средоточие? Это область внутри нашего мозга, позволяющая генерировать ману в повышенной концентрации. Черпая данный ресурс, мы подпитываем ту или иную технику. Однако, любой ресурс конечен.

— А разве не может средоточие брать энергию извне? — поинтересовалась девушка с бархатным голоском.

У меня появилась возможность рассмотреть эту студентку получше. Темно-каштановые волосы завиваются в локоны и падают на плечи. Личико смазливое, грудь от силы первого размера. Хрупкое создание — именно такая фраза приходит на ум. В отличие от парней, девушка сидела, поджав ноги под себя, а не скрестив в позе классической медитации. Аналогичным образом поступили и другие мои одногруппники. Я вспомнил, как зовут эту милую особу — Наташа Елагина.

— Изначально, когда мана хлынула в наш мир из портала Основателя, — ответил Фаиз Бахытович, — так оно и было. Ученики великого мага постигли глубинные аспекты медитации, поэтому они умели черпать ресурсы прямо из воздуха. К сожалению, одаренные эволюционировали. Мы лучше освоили техническую сторону волшебства, но отошли от основ. Нам остается лишь генерировать… Впрочем, к данному вопросу я еще вернусь.

Я взял этот факт на заметку.

Часть ограничений в этой вселенной можно обойти.

Вот только не всем волшебникам такое под силу.

— Итак, есть несколько способов восстановления запаса маны. Если хотите — записывайте. — Мне кажется, теория этому чуваку вообще до фонаря. Несколько человек раскрыли тетради. — Начну с самого простого. Травяной отвар, зачарованный особым образом. Продается в любой аптеке, но стоит денег. Поэтому не все наши сограждане могут позволить себе такое удовольствие.

Громов фыркнул.

— По сути, отвар — это чай, — продолжил толстячок, — с дополнительными свойствами. Плюс — никакой побочки. Минусы — долго варить, энергия восстанавливается не сразу. В бою такое средство не поможет. Если вы опустошили себя, то не успеете применить сбор.

— Чего не скажешь про зелья, — заметил Громов.

— Вы абсолютно правы, молодой человек, — кивнул Асланов. — Правда, зелья не реализуются повсеместно. Их можно заказать либо приобрести в специальной лавке. Самые мощные препараты варят сами одаренные, но для этого надо разбираться в вопросе и культивировать зельеварение на протяжении десятков лет. Рецептуры зелий сложны, засекречены и тщательно охраняются. Стоимость — запредельная для среднего кошелька. При неумелом производстве есть риск столкнуться с побочкой и даже умереть.

Учитель сделал паузу, давая нам возможность законспектировать.

— Таблетки, — задумчиво проговорил препод, глядя в окно. — Тут сплошные минусы. Начну с того, что таблетированными препаратами балуются две категории одаренных. Головорезы синдикатов и берсерки из отрядов сдерживания. Надо иметь бычье здоровье и куриные мозги, чтобы применять эти вещества постоянно. Да, они запрещены и нигде не продаются. Официально. В красных дистриктах законы мирного времени отступают. А синдикаты выпускают эту хрень на подпольных фабриках. Таблетки садят все системы органов меньше, чем за полгода. Требуется вмешательство целителей, чтобы не превратиться в ходячую развалину. Эффект от принятия таблетки довольно быстрый. Вам потребуется пять-шесть минут, чтобы вернуться в строй.

— Зелья всё равно круче, — вставил свои пять копеек Громов.

— Круче, — согласился преподаватель, — но первую строчку рейтинга я бы отдал инъекциям. Чистейшая энергия, дамы и господа. Побочки практически нет. Пустили по вене — и воюйте дальше. Зачастую подобные вещества встречаются в виде сыворотки в ампулах. Вставил в инъектор — вкатил. Справится даже человек, далекий от медицины.

— А где минусы? — насторожился Прохор.

— Достать почти невозможно, — улыбнулся Асланов. — Производство находится под жестким правительственным контролем. Даже кланы и синдикаты бессильны. В качестве примеров могу привести серию восстановителей «Аркс». Тот же знаменитый «Аркс-5». Хорошо себя зарекомендовали «эрги» и «трансы». Всё перечисленное доступно исключительно сотрудникам спецслужб Его Императорского Величества.

На сей раз Громов промолчал.

Информация, озвученная наставником, действовала отрезвляюще.

— Напомню всем присутствующим, — повысил голос преподаватель, — что за нелегальное производство и распространение средств быстрой регенерации полагаются серьезные тюремные сроки. Контрабанда «арксов» — это ссылка в Сибирь. В один из красных дистриктов. Как правило, оттуда не возвращаются.

Витя, есть разговор.

Увлекшись лекцией, я не сразу сообразил, что ко мне в голову опять влезла Аврора.

Что случилось?

Я нашла портальщика. В нашей группе. С ним никто не хочет работать, там своя атмосфера. Сейчас покажу, только головой не крути.

Договорились.

Видишь ботана справа от двери? Тот пришибленный, что постоянно задает вопросы преподам. В очечах.

Меня аж передёрнуло.

Ходячая энциклопедия внимательно слушала наставника по медитациям. Очкастый знайка был одним из немногих, кто конспектировал лекцию по ТВИМП.

Ладно. Он зануда. А в чем еще подвох?

Он из Наследия. Говорят, сын инженера, проектирующего портальные арки. Умный, расчетливый. Рано или поздно его подберут, но сейчас основные коалиции сложились. Громову портальщик не нужен, вот эти говнюки и не дёргаются. Что касается подвоха… Этот парень вообще не хочет вступать в отряд сдерживания.

Так.

Плывущий против течения.

Разговаривала с ним?

Да.

И как аргументирует?

У него есть теория. Думает, что отсутствие отряда — гарантия откоса от практики. Одиночек в красные зоны не пускают, сам знаешь.

Осмысливаю новые сведения.

Знавал я в прошлом таких ребят.

В моем мире армии стали частными и профессиональными. Границы перестали иметь смысл из-за климатических мигрантов, всепроникающего влияния корпоратов и тотальной нестабильности. Поэтому всевозможные ЧВК охраняют не территории, а сохранившиеся очаги цивилизации. Экополисы, промышленные и жилые агломераты. Ресурсы и сельскохозяйственные комплексы. Призыв сохранился лишь в самых отсталых государствах. В Средней Азии, например. В Африке и некоторых европейских конклавах. Так вот, никто там служить не хочет. Поэтому изобретают самые изощренные способы, чтобы откосить.

Очкарик — типичный уклонист.

Уверен, что это не прокатит…

Я задал Авроре сакраментальный вопрос:

А так можно?

Девушка ответила не сразу.

Мне нужно время, чтобы проанализировать Устав Магикума. Скажу так: если и нельзя, то Вадик думает, что можно. Переубедить его будет тяжело.

А другого портальщика нам не найти?

Почти всех, кого я знаю, расхватали. Время играет против нас. Клановцы свои ядра уже сформировали, сейчас добирают последних бойцов.

Черт.

Как же меня это бесит.

Вот в такие моменты понимаешь, что членство в клане — не пустой звук. Я столкнулся с организованными системами, которые вращают свои шестеренки круглосуточно. Ты спишь, бегаешь от охраны, занимаешься всякой хернёй, а детали механизма притираются друг к дружке.

Ты сказала, его зовут Вадиком.

Да. Вадим Нарбут. Он из западных губерний. Белорус, кажется.

Хочешь, чтобы я с ним поговорил?

Конечно. Меня он вежливо послал.

Изучи Устав, ладно? Я хочу общаться предметно, располагая инфой.

Договорились.

Я вновь сосредоточился на лекции.

— …Как видите, — вещал преподаватель, — одаренный может не прибегать к фарме, а обходиться собственными силами. Я призываю вас к глубокому постижению медитативных техник. Взгляните на меня. Левитация практикуется как адептами воздуха, так и земляными магами. Мало кто знает, но эта способность считается универсальной. Сложность в том, чтобы ее освоить, если вы культивируете, скажем, сборку големов. Разные уровни мышления. Вторая сложность — энергетическая подпитка. Я восстанавливаю концентрацию маны в средоточии практически в режиме реального времени. И могу провисеть в такой позе до бесконечности.

Присматриваюсь к наставнику.

Возникает ощущение, что казаха поддерживает силовое поле. Видимых усилий мужик не прилагает. Лицо умиротворенное, взгляд спокойный.

— Способность восстанавливаться не зависит от ранга, — продолжил Асланов. — В основе лежит ваша сила воли. Однако, чем выше ранг, тем большими энергетическими объемами вы можете оперировать. Возьмем условного архонта, который всю жизнь постигал дзен и в итоге достиг совершенства в этой сфере. Такой человек может в одиночку остановить целую армию. И не истощить в бою средоточие. Наш сферический архонт будет формировать боевые заклинания до тех пор, пока это необходимо. И выйдет победителем из схватки. Просто он будет действовать в некоем подобии транса, воспринимая как объективную реальность, так и незримую, истинную природу вещей.

— А если против архонта выступит другой архонт? — поинтересовался Саймон.

— По боёвке сложно сказать, — пожал плечами наставник. — Что касается восстановления, то возможны варианты. Архонт, вошедший в состояние боевого транса, вне всяких сомнений, победит противника, не прокачавшего аналогичную способность. При равной скорости регенерации маны исход будет зависеть от навыков и применяемых техник.

— Один из архонтов может вколоть себе «Аркс», — предположила Анжелика Ю.

— Безусловно, — одобрил инициативу препод. — Проблема в том, что действие препарата закончится. Возня с инъектором замедлит вас в бою. Сыворотки хороши в ситуациях, когда сражение ведется на больших и средних дистанциях. В замкнутом помещении вас размажут.

Понимаю, что наставник прав.

Когда дело доходит до рукопашной, всё решают даже не секунды. Доли секунд. И никто не позволит мне лезть в обвес за таблетками, пистолетом-инъектором или дорогущим зельем. Это не игра, вашу мать. Это реальная жизнь.

У них есть пункт, сообщила Аврора.

Похоже, всё это время девушка штудировала Устав Магикума. Редкостная целеустремленность в сочетании с хладнокровием. Плюсик тебе в карму, красавица.

Ты меня слушаешь? Уклониста насильно присоединят к одному из отрядов. Двенадцатым бойцом. Или, что еще хуже, загонят в неполный отряд старшекурсников.

Ха.

Я знал, что на каждую хитрозакрученную гайку найдется свой болт.

— Господин Корсаков!

Я не сразу понял, что обращаются ко мне.

— Отвлекитесь, пожалуйста, от мысленного диалога.

Глаза левитирующего толстячка неотрывно смотрели в мою сторону.

— Видите ли, молодой человек, я всегда чувствую мыслеобмен между студентами. Госпожа Лагранж, моё почтение. Хорошее экранирование.

Аврора расплылась в самодовольной усмешке.

— Если кто не в курсе, ментальные способности на приемлемом уровне может развить каждый из вас, — Асланов окинул взглядом собравшихся. — Это универсальное направление.

— Тогда почему хороших менталистов с руками и ногами расхватывают? — Аврора не смогла сдержать сарказма.

— А потому, — учитель и бровью не повел, — что на первом плане всегда стоит предрасположенность. Ничто не мешает роду культивировать универсальную технику в качестве основной. Добавим столетие евгенического отбора. И приемы, передающиеся из поколения в поколения. Взболтать, охладить, подать к столу. Вуаля! Именно это я и наблюдаю на примере вашей семьи, госпожа Лагранж. Четвёртый ранг после инициации — это впечатляет.

Я взглянул на свою подругу под новым ракурсом.

— Однако, — наставник смотрел уже на Аврору, — если бы я захотел взломать ваш экран, то сделал бы это, просто влив побольше маны в соответствующую технику. Защищаясь, вы бы исчерпали ресурс быстрее меня. После этого блоки рухнули бы, ведь между нашими рангами — пропасть.

Аврора нахмурилась.

Взгляд левитатора вновь сконцентрировался на мне.

— Господин Корсаков. Помнится, вы опоздали. И я обещал на вашем примере показать некоторые аспекты медитативных техник восстановления. Окажете мне честь?

Пожимаю плечами:

— Без проблем.

— Очень хорошо. У вас, насколько я слышал, седьмой ранг. Продемонстрируйте мне световой кулак, израсходовав некоторое количество маны.

— Хм, — предложение лектора застигло меня врасплох. — Я открыл Дар на инициации, Фаиз Бахытович. И еще не научился им пользоваться.

Громов презрительно скривился.

— Не беда, — отмахнулся Асланов. — Поверьте, тут всё просто. Утром я прогуливался по вестибюлю первого этажа и случайно увидел, как вас толкнули у кофейного автомата. Вы пришли в ярость, господин Корсаков. Ярость спровоцировала энергетический всплеск. А поскольку вы захотели ударить своего обидчика, ваша рука засветилась. Включите воображение. Продублируйте эту ситуацию в своей голове.

За нашим диалогом следило больше сорока пар глаз.

Пристальнее всех смотрел Громов.

— Ладно, — я сел поудобнее. — Сейчас попробую.

Закрыв глаза, я представил, что сделаю с людьми, забравшими у меня Лизу. С теми, кто убил моё прежнее тело, а сгусток разума протащил через облачное хранилище и переправил сюда, в чуждый мне мир. В недомерка, который, откровенно говоря, мне противен.

Я представил, как голыми руками расправляюсь с операторами «Эскапизма».

И пришла ярость.

Глава 7

— Перестань! — взвизгнула Аврора.

Открываю глаза.

И не сразу соображаю, что происходит.

— Фон, — пояснила девушка. — Приглуши эмоции.

— А ты его не прощупывай, — посоветовали из дальнего конца аудитории.

Мои руки светятся.

От кончиков пальцев до предплечий.

Я вытягиваю вперед сжатые кулаки и в ужасе понимаю, что плоть растворилась в нестерпимо ярком сиянии. Не огонь, как у стихийников. Гораздо круче. Я не ощущаю жар, окружающие меня предметы не страдают от этой магии. Неужели этим можно нанести урон?

Мана продолжает подпитывать технику.

Приглушив волну ярости, я понимаю, что свечение меркнет.

— Неплохо для новичка, — заметил Асланов. — Длительные тренировки помогут добиться той степени урона, который необходим в бою.

— Что будет, если ударить таким кулаком? — спросил я.

— Проверь, — ответил наставник. — Только не на живом человеке. И не на моей паре.

Я окончательно успокаиваюсь.

Свет меркнет, втягивается в поры кожи. Тонкие белые струйки стекают от сгибов локтей к запястьям. Напоминает дорожки магмы, проложенные вулканом по склону чаши.

— Расход энергии скромный, ведь мы наблюдали пассивное умение, — провозгласил толстячок в саронге. — И всё же, наш герой нуждается в восстановлении. Попробуем ускорить естственный процесс регенерации.

— Что я должен делать?

— Закрой глаза. Выпрями спину. Сделай глубокий вдох и выдох. Ладони можешь положить на пол. Или на колени, это не принципиально… Знаете, многие думают, что медитативные практики буддистов помогут восстановить запас маны. Если бы это утверждение соответствовало действительности, тибетские монахи спустились бы со своих гор, надрали нам задницы и стали королями мира.

Промохор чуть не заржал, но вовремя сдержался.

— Это я так, для наглядности, — пояснил учитель. — Нет, дорогие мои. У нас свой, уникальный дзен. Прежде всего надо разобраться в ощущениях. У каждого из вас есть триггер, провоцирующий выделение маны из средоточия. Для Виктора это ярость. Для Авроры — любопытство. Есть одаренные, запускающие накачку техник с помощью эмоциональных комбинаций. Вы это не контролируете. Вы те, кто есть.

— Триггерами можно управлять, — неожиданно произнес ботаник. — Папа говорил.

— Можно, — согласился учитель. — Но сложно. Поэтому опытные бойцы атакуют быстрее и жестче, чем те, кто не научился подчинять эмоции воле. А теперь — важный момент. Подобрав полярный триггер, вы сумеете напитать средоточие маной извне.

— Это как? — не дорубил Троекуров.

— Ярость можно уравновесить нежностью, — подсказал препод. — Любопытство — равнодушием. Господин Корсаков, я верю, у вас получится.

Я вздохнул.

Звучит, как китайская грамота.

— Эмоция, — напомнил лектор. — прочувствуйте ее хорошенько. И представьте, что мир проникает в вас, впитывается всеми клетками организма.

В этой реальности у меня нет близких людей.

Чтобы почувствовать нежность, я вновь подумал о дочери. Только теперь вызвал в памяти момент, когда Лиза была совсем маленькой и еще толком не научилась ходить. Я убаюкивал ее на руках, расхаживая по квартире. Читал на ночь сказки, включив проектор звёздного неба. И отпаивал сиропом, когда малышка заболела…

Меня пронзил острый приступ нежности.

Я представил, как срастаюсь воедино с комнатой, в которой мы собрались, людьми в ней, водопадом на стене и сосновым бором в оконных клетках.

Переступаю грань.

Ту грань, за которой осознаешь, что видеть реальность глазами не обязательно. Мир пропитался неким субстратом, благодаря которому моё восприятие обострилось до предела. Я словно обрел дополнительные органы чувств, заменяющие зрение…

Субстрат принес с собой не только образы.

Шум водопада, свежесть, душевный подъём.

Всё это перемешалось, утонуло в бесконечной нежности и принесло умиротворение.

— Браво, — голос Асланова разрушил благостную картинку. — У вас получилось с первого раза, господин Корсаков. Осталось закрепить навык и заняться исследованием аспектов ускоренной регенерации. На финальных стадиях обучения мы с вами овладеем боевым трансом. Научимся драться и подпитывать себя энергией одновременно.

Прозвенел звонок.

— Иди к нему, — сказала Аврора.

Я покосился на Вадима Нарбута.

— Ты справишься, — промурлыкала Лагранж, поднимаясь на ноги. — Я верю в тебя, родной.

Ох уж эти женщины.

— А ты куда?

— Если повезет — добуду огненного мага. Его группа занимается в соседней аудитории.

Вздохнув, я покинул тёплые объятия подушки и направил стопы в ботаническое царство.

Нарбут отложил конспект, достал из рюкзака портативный компьютер и уселся возле каменного утёса. Очечи намертво прилипли к экрану планшета. Пальцы уклониста носились по сенсорной плоскости, и я невольно заинтересовался происходящим. Заглянув через плечо ботана, я малость прифигел. Чувак исступлённо менял порядок рун в какой-то хитрой программе, причем делал это на время — в углу мелькали цифры обратного отсчёта.

Я придвинул свободную подушку и сел напротив, скрестив ноги.

Вадик и бровью не повёл.

Хотя он, безусловно, догадывался о моем присутствии.

— Я пришелец из другого мира, умеющий останавливать время.

Портальщик оторвал взгляд от дисплея.

— Я знаю, что тебе нужно.

— Правда?

— Тебя послала Лагранж. Мой ответ — нет.

— Даже в том случае, если я отправлю к тебе в номер дорогую проститутку за сто рублей?

Ботаник оторвался от своих закорючек.

Мозг чувака переключился на дичь, которую я несу. Попытался осмыслить. Разговор вылетел с предсказуемой орбиты и, весело улюлюкая, умчался не в ту степь. Примерно на такой эффект я и рассчитывал.

— О чем ты? — портальщик поправил очки на переносице.

— О шлюхе, — пояснил я свою мысль. — Дорогой, питерской. С большими дойками и упругой попкой.

— Я серьёзно.

— И я серьёзно. Разве можно иначе рассуждать о сочных давалках?

— Ты отнимаешь моё время.

Что ж, я немного переборщил с дойками.

Наверное.

— Послушай, Вадик. Давай начистоту. Есть пункт Устава, который тебя остановит. Я про уклонение от практики. Это четвёртый раздел документа, можешь сам проверить со своего планшетика. Пункт четыре точка два точка пять. Он гласит, что студенты Магикума, не сумевшие подобрать себе отряд, отправятся в рейд вне зависимости от принадлежности к той или иной группировке. В составе чужого отряда. Двенадцатым бойцом.

— Однако, — возразил мой оппонент, разворачивая на планшете страницу с Уставом и проматывая параграфы вниз, — в этом же пункте отмечено, что присоединение такого студента к отряду возможно лишь в случае единогласного одобрения кандидатуры всеми членами группы. Что маловероятно. Никто не захочет получить обузу в лице второго портальщика. Это бессмыслица.

— Поэтому, — я победоносно ухмыльнулся, — обращаем внимание на шестой подпункт. В случае, если ни одна группировка не приняла упомянутого студента в свой состав, ректорат оставляет за собой право доукомплектовать один из отрядов старшекурсников. В качестве временной меры, разумеется. Через год тебя перебросят еще куда-нибудь. Потом еще и еще.

Вижу — задумался.

Глазёнки бегают по строчкам текста.

Лёгкая паника.

— И какие у тебя шансы на выживание в отрядах с непрерывной ротацией? — я решил дожать клиента. — Сам посуди. Чтобы уцелеть в этой мясорубке, мы должны сплотиться. Действовать слаженной командой. А у тебя — постоянные переброски. Никакой дружбы, общих интересов. Для командира ты будешь чужаком, навязанным сверху.

Вадик внимательно слушал.

— Я и гроша не дам за твою жизнь. Особенно у ворот, где разворачиваются боевые действия с противником из параллельного мира.

— Я… — Нарбут сглотнул. — И что ты предлагаешь?

— Мне нужен портальщик. Вступай в мой отряд.

— Почему я? Никто не хочет со мной работать.

— У меня свои соображения. Какой ранг ты получил на инициации?

— Третий.

— Вот видишь. И ты — сын инженера. Знаешь, как работают крупные порталы. Повёрнут на рунных цепочках, хочешь развиваться. Для меня это важно.

— Кого ты успел набрать?

— Почти всех, — соврал я. — Менталиста, целителя, оружейника. Я — маг света седьмого ранга. Ты слышал. Думаю, еще день-два, и мой отряд будет полностью укомплектован.

Нарбут в два тапа вернул на экран свои закорючки.

— Я подумаю.

— Как знаешь. Только учти — мы ведём переговоры и с другим портальщиком.

Разумеется, это ложь.

Отвернувшись, я поискал глазами Прохора.

Переговоры заняли у меня пять минут. Есть время, чтобы заполучить к себе этого здоровяка. Громов с дружками куда-то слиняли — и это ничего хорошего не сулит.

— Как оно? — я подсел к сыну оружейника.

Прохор открыл глаза.

Забавно наблюдать за мускульной горой, пытающейся изображать из себя бодхисаттву.

— Тренируюсь, — пробасил пепельный маг. — Пока не очень-то получается.

— Пойдешь ко мне в отряд оружейником?

— Конечно! — обрадовался сельский бык. — Еще спрашиваешь!

И тут лицо Прохора осунулось.

— Что не так? — забеспокоился я.

— Ну… я же боевой пепельщик. Понятно, что в ковке разбираюсь, да и батя завсегда подсобит… но я же в цепочках — ни бельмеса!

Я хлопнул друга по богатырскому плечу.

И чуть не отбил ладонь.

— Не переживай. У меня есть план. Что у тебя после инициации, кстати?

— Всё норм, — заверил детина. — Я теперича адепт пепла. Бате позвонил — он доволен, как слон.

— Тренируйся, — я вновь хлопнул друга по плечу и быстрым шагом пересек аудиторию.

В коридоре было шумно, поэтому я свернул за угол, достиг торца коридора и остановился перед дверью мужского туалета. Для ответственных переговоров — самое то.

Туалет был чистеньким, белым и функциональным. Здесь было тихо, спокойно. Я не стал заходить в комнату с кабинками и писсуарами. Остановился рядом с умывальником, достал телефон и позвонил Любочке Троицкой.

— Витя? — удивилась девушка. — Сейчас пара начнётся.

По телефону голос у Любочки был очень приятный.

Даже сексуальный.

— Я на секунду. Разговор есть.

— Это я поняла. Что случилось?

— Я набираю отряд. Хочешь к нам?

— Думала, ты раньше позвонишь.

Я смутился.

— Ну… случилось много… всякого. Хорошего и не очень.

— Верю. Наслышана о твоём менталисте.

— Речь не об этом. Скажи, ты сохранила свой Дар?

— Конечно. Я же умная девочка.

Сдерживаю вздохнул облегчения.

— У нас в команде Прохор. Ты знаешь, он умеет работать с оружием, но он пепельщик. Это пригодится в бою, а вот хорошего оружейника у нас нет. И я подумал…

— Правильно подумал, — перебила девушка. — Нас можно объединить.

— Так ты согласна?

— Еще бы.

Исторический момент мне испортили.

Послышался звук смыва воды в унитазе. Хлопнула дверца кабинки, и мимо меня к умывальникам прошел старшекурсник с длинной черной бородищей. Еще один тренд, к которому я никак не могу привыкнуть.

— Ты что, в туалете? — спросила Любочка.

— В коридоре шумно.

— Извращенец…

Нас прервали короткие гудки.

Пожав плечами, я перевел телефон в ждущий режим и внезапно сообразил, что рюкзак остался в аудитории. Сейчас звонок прозвенит, надо спешить.

Дверь с грохотом отлетела в сторону.

Жалобно скрипнули петли.

— Вот он!

В сортир ввалились трое.

Ветвицкого я узнал сразу — по идиотским кучеряшкам на голове. Подельники Никиты выглядели более грозно. Одинаковые стрижки под бокс, крепкое телосложение, уверенность и повадки хищников. Эти упыри, сдаётся мне, братья. Не сёстры, во всяком случае.

— Что, сучонок, не ждал?

Я отложил смартфон на сушилку для рук.

Кажется, сейчас будет горячо.

— Фокусы со временем больше не прокатят, — процедил Ветвицкий. — Ты лишился своего Дара. Валим его!

Меня начали прижимать к стене.

И в этот критический миг пришла помощь, откуда не ждали.

— Вы чё, дебилы, совсем башней тронулись?

Старшекурсник завинтил кран и обернулся на звук голосов.

— Отвали, — пренебрежительно бросил Ветвицкий. — У нас тёрки с этим уродом.

— Трое на одного, — бородач брезгливо скривился. — Давайте-ка уравняем это безобразие.

Мы переглянулись.

Устав Академии запрещает магические поединки вне Арены. Оружие — ещё одно табу. Здесь никого нельзя вызвать на дуэль. Назначить дуэль за пределами Магикума — тоже не вариант. Если факт выплывет, а он однажды выплывет, виновных исключат без права на восстановление. Секундантов и целителя — тоже. Поэтому драка будет простой. Как я люблю.

Ветвицкий ударил ногой в прыжке.

Красиво, не скрою.

Я ушел с линии атаки, перехватил ногу в полете и крутанулся вокруг собственной оси. Буквально полоборота. Инерция увлекла Никиту в сторону умывальников. Грохот, падение. Один умывальник развалился, из крана потекла вода. Кучеряшка оказался на полу — в мокрой луже и фарфоровых осколках. Шагнув вперед, я добавил коленом в челюсть. Голова Ветвицкого дернулась, он поплыл.

Тем временем бородач сцепился с братьями.

Боксеры действовали слаженно, не мешали друг другу. Быстрые двойки, экономные движения. Один удар в голову бородач пропустил, остальные заблокировал. Первый близнец согнулся пополам — прилетело ногой в живот. Второй провел лоу-кик, напоровшись на блок голенью.

Я не стал дожидаться, пока близнецы задавят моего напарника числом. Подскочил к ближайшему крепышу и рубанул левым кулаком в печень. Парню поплохело, но он выстоял. И снова спасибо тебе, Витя, за физподготовку.

Делаю подсечку.

Враг ускользает.

Апперкот и двойка в корпус с коротким подшагом. Удары гасятся блоками. От апперкота крепыш уклонился. Да что за нах?

Протянув руку, бью этого уродца дверью.

Слышу глухой удар о локти и челюсть.

Отлично.

Быстро отвожу полотно и добавляю хук справа. Прокатывает. Голова парнишки дергается, но ему хоть бы хны. Вот же тварь. Меняю тактику. Перехватываю выброшенный близнецом кулак, отступаю, тяну на себя и слегка выворачиваю, чтобы говнюк потерял равновесие. Против боксера начинает работать инерция. Вижу открытую шею, бью в кадык костяшками пальцев. Так, чтобы не насмерть. Уродец начинает хрипеть и тут же получает двойку в корпус. Толкаю противника в стену — паренек стукается затылком о кафель. Прямой в челюсть. Готов клиент.

Оборачиваюсь.

Второй близнец стоит на четвереньках, из носа течет кровь.

— Спасибо.

Разговориться мы не успели.

В туалет ввалились Фаиз Бахытович и Петр Алексеевич Вулф.

— Какого хера вы творите?! — рявкнул куратор.

— Они первыми напали, — спокойно ответил бородач.

Фаиз Бахытович сокрушенно покачал головой.

Вулф уставился на меня.

— Что?

— Тут не бои без правил, Корсаков. Ты превращаешься в человека-проблему. А от тебя, Мещерский, я такого не ожидал.

— Я за мелкого заступился, — угрюмо ответил старшекурсник. — Они бы его запинали втроем.

Куратор быстро оценил обстановку.

Троица наших противников в ауте, с трудом поднимаются на ноги. Двое уже окутались исцеляющим зелёным свечением. А вот окровавленный близнец, с которым расправился Мещерский, активировать ауру не смог. Интересно, почему?

— Этих отведем в медблок, — тон куратора не предполагал возражений. — После — в мой кабинет.

Я забрал смартфон с сушилки.

И уныло потащился за куратором.

Близнецы учились на нашем потоке. Фамилия у них была прикольная — Хейккинен. Анри и Реко. Анри — тот, которого отделал я. У Реко возникли проблемы с регенерацией, поскольку он банально не умел пользоваться исцеляющей аурой. Сложно его винить — я тоже не умею. Чуваки эти были финнами. Я сразу дорубил, ибо насмотрелся на финнов в прошлой жизни. Лихие парни, ничего не скажешь. Несложно догадаться, что оба из Стерха.

А Громов — тот еще засранец.

В этот раз решил остаться чистеньким. Отправил в пекло своего приспешника с бычарами одного из подчиненных родов. Я слышал, что клановая иерархия может различаться, тут всё на усмотрение верхушки. Чуть позже я займусь изучением этих систем — врага надо знать в лицо…

Целитель нам не понадобился. Вулф применил свои навыки и быстро подправил клановцам разбитые фэйсы. Фаиз Бахытович вернулся на занятие. Мы остались в опустевшей рекреации с панорамными окнами.

— Что, орлы, — Вулф окинул нас задорным взглядом. — Готовы понести заслуженное наказание?

— И понесут, — раздался голос проректора фон Зандера. — Не сомневайтесь.

Глава 8

— Надо с ними договориться, — предложил Саймон.

Качаю головой:

— Ошибка.

— Почему? — удивился Гордей.

— Если мы попытаемся пойти на мировую… Громов расценит это, как слабость.

Вторую часть ТВИМПа я предсказуемо пропустил.

Члены моего будущего отряда собрались в столовой, сдвинув столы и притащив подносы с халявной едой. Начали мы с обсуждения будущей коалиции, а закончили проблемами, обрушившимися на мою голову. За столом сидели Аврора Лагранж, Любочка Троицкая, Инна Соколова, Молчун Прохор, Саймон, Гордей Комков и Вадим Нарбут. Кроме того, Аврора привела огненного мага. Парень выглядел буднично — стригся коротко, татуировок и пирсинга не носил. Я бы такого не выделил из толпы, если бы не одна деталь. В карих глазах нашего нового товарища время от времени проскальзывали искры. Говорят, такое можно наблюдать лишь у представителей старейших колдунских фамилий. Не исключено, что в числе предков этого чувака был один из наследников учения Основателя. Звали друга Авроры Игнатом Вяземским. И он принадлежал к числу Искателей.

Все переговоры я провёл по телефону.

Нарбут принял окончательное решение в моё отсутствие и сообщил об этом Авроре. Так что мы созвонились и решили встретиться за обедом. Саймон прихватил мой рюкзак.

…Барон фон Зандер устроил в своём кабинете настоящую расправу. Перебросил нашу компанию через портал и не забыл пригласить на огонек Громова. Щедро наградил нас часами общественных работ. У меня было тридцать, стало сорок. Выставил провинившимся родам счета за сантехнику в туалете. И заявил, что мы с Громовым должны прекратить вражду. Если заруба продолжится, Зандер найдёт способ, чтобы нас отчислить. Как минимум — не допустить к практике. И вообще, сейчас не время рвать друг другу глотки. В дистрикт лезут опасные хищники, угроза растёт с каждым годом. Хотите что-то доказывать — делайте это на турнирах…

В общем, к чему-то подобному я морально был готов.

У Зандера нет формальных поводов для отчисления. В драке магия не применялась. Громов вообще не присутствовал на разборке. Доказать, что он был инициатором конфликта, нереально. Я защищался и был в своём праве, что подтверждено Венедиктом Мещерским. С которым мы, кстати, очень тепло пообщались после разбора полётов. Обменялись номерами и решили как-нибудь посидеть в кафешке, потрепаться за жизнь. Мещерский учился на третьем курсе Магикума и многое мог рассказать о том, что нас ждёт во время рейдов…

Я постепенно начал обрастать связями.

И это радует.

Никогда не знаешь, как сложится дальнейшая жизнь. Застрять в новой реальности я могу надолго — пока не видно способов добраться до Лизы. Одно ясно — путь на мою Землю лежит через порталы. И мне потребуется хороший портальщик, который сумеет отыскать тот самый «пункт Б» в бесконечном многообразии вариантов.

Нельзя исключать и стыковки.

Известны реальности, в которых тоже присутствует мана. Тамошние маги в теории могут освоить наши заклинания. А мы способны использовать свою силу и за пределами внешних врат. Средоточие — прежде всего генератор. Не обязательно черпать энергию извне, чтобы творить волшебство. Можно восстанавливаться, ускорив регенерацию или набрав с собой побольше «Аркса-5». Однажды я отправлюсь в это путешествие, но не сейчас. Я слишком мало знаю о своих возможностях.

И вот мы сидим, обложившись тарелками.

Обсуждаем Стерх.

Я наконец-то набил желудок и стал чувствовать себя гораздо лучше. Третья за сутки чашка кофе тоже взбодрила. Ну, а больше всего взбодрило общение с людьми, которые оказались втянутыми в мою игру.

— Ты должен понять одну вещь, — сказала Инна. — Стерх не прощает обид. Громов не отступит, если только не увидит в этом некий смысл.

— Здесь тьма людей из его клана, — поддержала Аврора. — И все они ополчатся на нас. При каждом удобном случае нам будут ставить палки в колёса.

— У нас тоже есть клановцы, — возразил Саймон. — Искатели, Наследие, Вечерняя Звезда.

— Вечером я раздобуду список громовского отряда, — сказала Лагранж. — Вы удивитесь, насколько у этого говнюка обширная сфера интересов.

— Что они сделают? — я обвёл глазами собравшихся. — Админы грамотно прописали Устав. Здесь нам ничего не угрожает.

— И часа не прошло, как тебя прижали в туалете, — хмыкнула Любочка.

— Я отбился.

— А в следующий раз? — поинтересовалась Инна.

— Вы мне поможете.

— Война будет набирать обороты, — вступил в разговор Вадик. — К сожалению, вот что мы имеем. Предвзятое отношение проректора. Раз. Толпу врагов в Стерхе. Два. Общественную отработку у нашего командира. Три. Эти сорок часов можно было потратить с большей пользой.

— А что это за часы, кстати? — поинтересовался я. — Никто не в теме?

— Я в теме, — сказала Инна. — У меня в Магикуме старший брат учился. Попадал в переплёты, но не так часто, как некоторые.

— И? — я потянулся за очередным горячим бутербродом. Ветчина, сыр, зелень. Просто прелесть. — Хватит уже меня подначивать.

— Его заставили убирать додзё, — сообщила целительница.

— Не худший вариант, — я пожал плечами.

— О, ты так думаешь? — Инна улыбнулась. — Это если не знать сенсея.

— Тебе еще конкретику не сказали? — спросил Гордей.

Пожимаю плечами:

— Они же любят эсэмэсками общаться. Ждём-с.

— И что, мы против переговоров? — Любочка посмотрела на меня, потом на остальных. — Они же разумные люди. Всякий раз, когда Громов лезет на Витю, он огребает.

— Поверь, он не отступит, — сказала Аврора.

— Выбора не было, — подал голос Нарбут. — Я знаю. У меня в школе были такие, как Громов. Идёшь на уступки — прожимают дальше.

— Мы не пойдём на уступки, — отрезал я. — Пусть они с нами договариваются.

— Ладно, — Аврора доела свой креветочный салатик. — У нас и других забот хватает.

— Нас девять, — поддержал Нарбут. — Нужны стихийники.

— Электричество и лёд, — кивнула Лагранж. — Тогда мы сможем на что-то рассчитывать.

— Какие предложения? — я сделал глоток из кофейного стаканчика.

Мой отряд далёк от идеала. Ударных боевых магов всего два. Напрочь отсутствуют мастер големов и воздушник. Хочется верить, интуиция меня не подвела, и преимущества пепельщика с биомагом еще спасут наши жизни в красной зоне.

— Дайте мне сутки, — попросила Аврора. — Я соберу информацию по первокурсникам, не успевшим вступить в отряды. Пообщаюсь с ними. Возникнут проблемы — вынесем на очередное собрание.

— Согласен, — одобрил я. — Осталось разобраться с факультативами, тактическими тренировками, спортзалом…

— Эй, — замахал руками Нарбут. — Каким еще спортзалом?

— Настоящим, — я обезоруживающе улыбнулся. — С аппетитными тренажерами, штангами и гантелями. Кроме того, вне зависимости от подтипа магии, все вы будете ходить на тренировки в додзё. И это не обсуждается.

Вадик буркнул что-то невразумительное.

— Я помогу вам укрепить мышцы, — предложил Саймон. — Я ж биомаг.

— Спортзал отменяется? — воспрял духом Вадик.

Саймон покачал головой:

— Редактировать чужую мышечную ткань непросто. Я еще не научился вытворять такие фокусы. Вот через полгода-год…

— Ясно, — прервал я. — Ничего не отменяется.

Нарбут обреченно вздохнул.

— Расписание тренировок в додзё утверждается по отрядам, — сообщила Аврора. — Когда мы укомплектуем группу, заполним электронную заявку со списком фамилий и отправим ее в ректорат, можно будет претендовать на стабильный график.

— Интересно, — я начал складывать грязные тарелки на поднос. — И кто распределяет часы?

— Ответ тебе не понравится, — сказала Инна.

— И всё же?

— Зандер.

— Супер. Этот день не мог закончиться хорошо.

Барон сделает всё, чтобы выделить нашему отряду максимально неудобное время для тренировок. И максимально удобное — для уродов вроде Громова.

— Ты забыл про полигоны, — напомнила Любочка. — И про Арену.

— Не забыл. А что с Ареной?

— Там можно оттачивать боевую магию, — пояснила Лагранж. — Арена защищена менгирами, как и полигоны.

— И в чем между ними разница?

— Ну, Арена для поединков, — неуверенно протянул Комков. — Максимум — два на два. А на полигонах можно работать всем отрядом. И даже несколькими отрядами.

Берем на заметку.

Я посмотрел на циферблат, висевший над головой Вадика.

— Всё, ребята. Опаздываем. Следующая встреча — когда отряд будет полностью укомплектован.

Мы начали собираться, двигая стулья и гремя посудой.

Пообедав, все направились к учебным корпусам, оживленно обсуждая сложившуюся ситуацию. Я немного отстал от ребят, достал телефон и позвонил отцу. Батя реально был рад меня услышать. Поздравил с инициацией и аж расцвел, узнав, что я обрел силу рода. Заявил, что устроит в мою честь торжественный обед на выходных. Как выяснилось, инициация в мире аристо — большое событие. По данному поводу устраиваются семейные торжества, а в ряде случаев — мероприятия с приглашенными гостями.

Ход мыслей Корсакова-старшего мне не понравился.

Не привык я ко всяким светским раутам и прочей аристократической фигне. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что отец задумался над моей женитьбой в будущем. Не сейчас, конечно, но лет через пять. А это предусматривает знакомства с потенциальными претендентками, уговоры с главами родов, помолвку и сопутствующие обязательства. Ибо культивация фамильных техник превыше всего.

Ладно.

Потом обдумаю всю эту муть.

Сейчас бы разрулить вопросы с отрядом, Зандером, Громовым, факультативами и тренировками. А ведь ещё добавятся общественные работы. И Волков грозился каким-то инструктором… Я уж молчу про убитого монолитовца. Глубинное чутьё подсказывает: так просто мне это с рук не сойдёт.

Третьей парой у нас шли универсальные магические техники.

Аудитория располагалась во втором корпусе, и это было огромное помещение, в которое набился весь поток. Примерно в середине зала начинались концентрические уступы, поднимавшиеся всё выше и выше. На этих уступах громоздились столы и парты. Я насчитал восемь длинных рядов. Неудивительно, что кафедра была оснащена микрофонами. Переступив порог аудитории, я даже немного растерялся. Шумно, многолюдно, по проходам снуют парни и девушки. В итоге мы отыскали несколько свободных парт и заняли места поближе к окнам.

Лекцию читала женщина лет тридцати. Миловидная, слегка полноватая, но с добрым лицом и мягкими манерами. В моем мире сказали бы — интеллигентная. Без диктаторских замашек, присущих большинству преподов Магикума. Женщина представилась Настасьей Филипповной Виц. Фамилия показалась мне знакомой, и я напряг память, чтобы перебрать своих нынешних знакомых.

Почему-то всплыла недавняя дуэль…

Точно.

Дмитрий Виц. Секундант того придурка, Антонова. Кажется, Виц из Наследия, если верить его визитной карточке. А что у нас с Настасьей Филипповной? Они могут быть просто однофамильцами.

— Обратите внимание на доску, — произнесла в микрофон Настасья Филипповна. — Вы видите название учебника по моему предмету. Убедитесь, что автор учебника — Иванов. Притыцкий не даёт полной картины по универсальным техникам, и я сразу пойму на экзамене, что вы пользовались неправильной литературой. Кроме того, вам потребуется «Справочник универсальных заклинаний» Анкерса, переизданный в 2021 году. В справочнике есть визуализация, которую вы можете адаптировать под себя. И помните: на практикумах мы будем очень плотно работать с гримуарами. Забыли артефакт дома — ваша проблема. Отстанете от сверстников, не усвоите материал. А сейчас приготовьте конспекты — мы поговорим о природе универсальных техник и их классификации.

Я достал из рюкзака чистую тетрадь и ручку.

Настасья Филипповна не перечисляла свои регалии, ученые степени, ранг и подтип магии. При этом наставница пользовалась планшетом, отмечая прогульщиков. Значит, ее уровень нельзя назвать запредельным.

— Какие техники считаются универсальными? — задала риторический вопрос учительница. — Те, которые может применить любой одаренный вне зависимости от культивируемого им подтипа магии. Вы знаете, что в основе любых заклинаний лежат четыре стихии. Уловить связь между конкретной стихией и техникой не всегда получается, но, поверьте, эта связь есть. Возьмём, к примеру, биомагов. Биос — это жизнь. А в основе всего живого лежит вода. Человеческий организм состоит преимущественно из воды. Поэтому, манипулируя водной стихией, вы вмешиваетесь и в анатомические процессы. Призыватели вытаскивают инфернальных тварей из неведомых пластов эфира. Следовательно, оперируют воздухом. Видели, как волшебник призвал пистолет или нож? По сути, маг добыл из ноосферы идею предмета, превратив образ в осязаемую вещь. Опять же — воздух.

Валит женщина.

С трудом успеваю записывать.

— У нас есть дисциплина под названием «основы магии», — продолжила Виц. — Там вы научитесь безошибочно определять стихию для волшебства любой направленности. Наша задача — понять, почему одними и теми же техниками может овладеть любой обладатель Дара. Итак, важный момент. Магия развивается дискретно. Основатель, согласно легенде, мог творить любые заклинания по своему усмотрению. Ученики Основателя были универсалами. Впоследствии одаренные разделились по стихийному признаку, сконцентрировались на изучении узких сфер и передали свои таланты по наследству. Вообразите бесконечно разрастающуюся вниз пирамиду, вершина которой — Основатель. Нижняя часть пирамиды — это многообразие культивируемых вами школ. И чем дальше, тем больше вариантов. Мы вступаем в эпоху узкой специализации.

Пауза.

— Хорошо это или плохо? — поинтересоваласть Виц у притихшего зала. — Хорошо, ведь мы углубляем свои магические познания и продолжаем совершенствоваться благодаря евгеническому отбору. Плохо, потому что один подтип магии — это ограничение, не накладываемое самой природой. Это плата за специализацию и силу крови.

Я невольно задумался над сущностью своего Дара.

Похоже, магия не привязана исключительно к генетике. Многое зависит от мировосприятия, духовного потенциала. Я вышел за грань допустимого, поскольку не родился на этой Земле. Я захотел снять ограничения — и снял их. Почему же этого не могут сделать остальные?

— В контексте вышесказанного, — продолжила наставница, — мы видим, что универсальные заклинания — это рудиментарное волшебство. По прогнозам, через два поколения таких техник будет в три или четыре раза меньше, чем сейчас. Положение вещей можно изменить, отказавшись от евгенического отбора, но вряд ли наша цивилизация двинется этим путем. Запишите: универсальные техники не зависят от стихийной первоосновы. Приведу в качестве примера целительство. Техника сродни биомагии, поэтому ее могут применять адепты воды. Мы дышим воздухом, впитываем его в кровь — вот вам и вторая стихия. Земля? Так ведь и в земле много органики. Огонь? Применяется для экстренных хирургических вмешательств. Вы спросите, почему одни маги осваивают лишь исцеляющую ауру, а другие работают в престижных клиниках Петрополиса и лечат сложнейшие патологии? Ответ прост — предрасположенность. Шансы стать крутым хиропрактиком или психоредактором выше у человека с водным или воздушным потенциалом.

Чувствую — меня вновь клонит в сон.

Голос Настасьи Филипповны действует усыпляюще.

Я уж было начал клевать носом, как вдруг по ушам резанула сирена. Самая настоящая, как в бункере или бомбоубежище.

Из громкоговорителя донёсся мужской голос:

— Учебная тревога. Все студенты должны организованно покинуть кабинеты и направиться к эвакуационным порталам. Следуйте за своими кураторами. Порталы ведут в кампусы, ваша задача — сидеть в общежитии до особого распоряжения. Повторяю…

Запись была продублирована слово в слово.

Мы с Авророй переглянулись.

— Что это еще за хрень? — удивился Комков.

Вокруг поднялся гомон.

— Сидеть на местах! — гаркнула в микрофон Настасья Филипповна. Вот вам и интеллигентная женщина. — Ждите своих кураторов. Я называю группу — вы покидаете зал.

Вулф появился минуты через три.

Как чёрт из табакерки.

Мы начали спешно собирать вещи.

Глава 9

Саймон тихонечко наигрывал на гитаре.

Полина курила айкос.

Мы с Авророй обсуждали кандидатуры первокурсников, которых можно затащить в отряд. Целая пара коту под хвост. Ни в магазин сходить, ни в кафешку. Куратор отдал четкий приказ — сидеть по общагам.

— Это хищники, — сказала Аврора.

— Они же не могут прорваться, — бросила через плечо Полина.

Нас эвакуировали через статичные порталы. Не арочные, но многоразовые, подпитываемые маной преподов. Куратор разогнал всех по корпусам и велел не высовываться.

— Тревога учебная, — заметил Саймон, не отрываясь от гитары.

Я не стал спорить.

Зачастую учебные тревоги оказываются боевыми. Разница иллюзорна. Вам могут не сообщить о том, что за стеной уже началось мочилово. Чтобы не сеять панику.

— У нас занятия в додзё последней парой, — сказала Аврора. — Надо бы переодеться.

— И в чём проблема? — удивился рокер.

— Я не в своем корпусе.

— Ну, никто не заставлял… — начала Полина.

— Как и тебя, — отрезала Лагранж. — И, кстати, можешь не курить на балконе? Раздражает.

Фух, понеслась.

Девичьи разборки.

— А я не к тебе в комнату пришла, — завейщица привела весомый аргумент.

— Семён, ты куришь?

Рокер отрицательно покачал головой.

— Витя?

— Нет.

— И я. Кое-кто в меньшинстве.

Полина яростно полыхнула глазами.

— Саймон, скажи ей.

— Не-не-не, — биомаг погрозил своей девушке пальцем. — Давайте без меня, ок? Я не хочу, чтобы все перессорились из-за грёбаного айкоса.

— Вот так, да?

Я решил, что Полина сейчас рубанет по нам вьюгой или организует в комнате зимовку полярников. С медведями, торосами и переворачивателями пингвинов.

Морозить комнату неформальная подруга Саймона не стала. Вместо этого Полина шагнула в комнату, подхватила с кресла рюкзак и, гордо расправив плечи, вылетела из студии.

Хлопнула дверь.

Саймон поник.

— Не переживай, — Аврора махнула рукой. — Научится себя вести.

— Она обиделась.

— Ты же за нее не вступился, — заметил я. — Девушки так видят мир. Не защитил — значит, козёл.

Вижу, глаза рокера забегали.

— Иди уже, — фыркнула Аврора. — Догоняй, мирись. Не забудь про кафешку.

Саймон пулей вылетел в гостиную блока.

— Вот мы и одни, малыш.

Не успел я опомниться, как Аврора толкнула меня на кровать и оказалась сверху. Разноцветные пряди волос рассыпались по плечам менталистки, коснулись моего лица. Девушка опустилась ниже и поцеловала меня в губы. Ее грудь прижалась к моей, я почувствовал вздыбившиеся под рубашкой соски. От Авроры пахло чем-то фруктовым, свежим, манящим.

Меня застигли врасплох.

Я бы мог поломаться, изобразить невинность, оттолкнуть девушку, но какой в этом смысл? Аврора мне нравилась. Она была невероятно сексуальной и горячей.

Левой рукой я обхватил талию менталистки, правую положил ей на бедро. Скользнул выше, под юбку. Аврора задышала чаще, наши языки соприкоснулись.

— А ты дерзкий, — выдохнула Лагранж, оторвавшись от моих губ.

В эту секунду мои пальцы сдвинули трусики под юбкой Авроры и опустились ниже. Девушка ойкнула, но моя правая рука продолжала держать ее талию, мешая отстраниться.

— Что ты делаешь… перестань…

Я понял, что упираюсь ей в лобок.

В дверь постучали.

Мне пришлось оторваться от постанывающей соседки. Девушка выпрямилась, поправила юбку и растрепавшиеся волосы. Наши глаза встретились.

В голове прозвучал томный голосок:

Я до тебя доберусь, малыш.

Стук повторился.

— Кто там?

Саймон мог бы и подольше задержаться. Наверняка у них с Полиной хватает тем для обсуждения…

Я пересек комнату и открыл дверь.

Передо мной стояла блондинка Светлана. Та самая, что одним щелчком заставила Саймона перетаскивать свой багаж. Вынужден признать, девушка не теряла времени понапрасну — она переоделась в ультракороткие шортики и топ, вот только собачку рядом с ней я не заметил.

Чёрт, она из солярия не вылезает?

— Привет, — Лана шагнула вперед, сокращая дистанцию. — А где твой милый товарищ?

— Вышел.

— А ты мне поможешь?

— Не поможет, — Аврора уже стояла за моей спиной. Вот это скорость. — Мы заняты, в другой раз.

— Оу, — блондинка понимающе улыбнулась. — Простите.

Перед тем, как закрылась дверь, я успел бросить мимолетный взгляд на булки собачницы. И, поверьте, это зрелище стоило того.

Лагранж прижала меня к стене.

— Пялился на ее задницу?

— И не думал.

— Я вижу тебя насквозь.

Чтобы прервать бессмысленный спор, я притянул менталистку к себе и поцеловал в мочку уха. Девушка запрокинула голову и получила второй поцелуй в шею.

— Доиграешься, малыш. Знаешь, кто она?

— Живет на нашем этаже.

— Ага. Светлана Громова. Бьюти-блогер, очень популярна, между прочим.

— Громова? — я нахмурился.

— Мир тесен. Сводная сестра твоего заклятого врага. Это так, для справки.

Аврора провела ладонью по моей щеке.

— Ты мне нравишься, малыш. И не только мне. Помни, я владею информацией. Попытаешься флиртовать с разными сучками за моей спиной — и нашим отношениям конец.

Вот как.

Уже отношения.

Поставленный на зарядку смартфон издал мелодичный звук.

— Проверю сообщение, — я высвободился из цепких объятий менталистки и устремился к письменному столу. Ух, закрутились события.

— Что там? — промурлыкала Лагранж.

Эхом отозвался ее смарт-браслет.

— Отмена тревоги, — сообщил я.

— Вижу, родной.

Что ж, пора настроиться на тренировку в додзё. Четыре грёбаных часа с рукопашкой, холодным оружием и огнестрелом.

— Пойду к себе, — Лагранж послала мне воздушный поцелуй. — Увидимся.

Оставшись в одиночестве, я начал переодеваться.

В комнату ворвался Саймон.

— Тревогу отменили!

— Знаю. Что с Полиной?

Сосед вздохнул.

— Вроде, помирились.

— А чего вздыхаешь?

— Искры летели. Громы и молнии.

— Понятно.

Согласно правилам Академии для каждого вида деятельности предназначался свой вид формы. Спортивная — для физических упражнений и командных игр. Тренировочная — для Арены, полигонов и додзё. Как говорится, без ста граммов не разберёшься. Я добыл из закромов тренировочную форму. Тактические серые штаны, смахивающие на карго. Чёрную футболку с гербом Магикума на спине. Парусиновые туфли и добротные трекинговые ботинки. Туфли, я так понимаю, для зала.

Я выложил из рюкзака конспекты и утрамбовал внутрь пакет с парусинками.

Рокер всё еще копался в вещах.

Вот что значит — отсутствие военной подготовки.

— Идёшь?

— Сейчас.

У входа в общежитие к нам присоединились Молчун Прохор и Гордей Комков. Мы направились в сторону густого лесопарка, примыкающего к озеру и студенческой столовой. Именно там располагались многочисленные спортплощадки, Новая Арена и додзё. Идти пришлось по песчаным тропам, усеянным шишками да иголками. Я с наслаждениям вдыхал чистый воздух соснового бора.

Эпопея с опозданиями закончилась.

Я вышел из общаги заранее, с небольшим запасом времени. И Саймона за собой потащил, хотя тот рвался к Полине. Молодость, гормоны…

К помещению додзё примыкала раздевался — я на это и рассчитывал. Выбрав свободный шкафчик, уселся рядом на скамью, переобулся, распихал вещи по полкам и закрыл дверцу на ключ. Обычный ключ, такие можно встретить в любом гипермаркете.

Зал — просторный и функциональный.

Стен, как таковых, нет. Раздвижные стеклопакеты на сервоприводах позволяют в жаркий день устраивать сквозняки, а в холодный — защищаться от непогоды. Сейчас прозрачные «сёдзи» раздвинуты, по залу гуляет приятный ветерок.

Несмотря на размеры помещения, людей собралось немного.

Половина группы.

Значит, тренироваться мы будем подгруппами. Разумно — это позволит уделять больше внимания каждому студенту.

Мои одногруппники из ВЭС слонялись по гулкому пространству, рассматривая коллекцию оружия. Посмотреть было на что. Вдоль стен размещались стойки с шестами и копьями, мечами и алебардами, ножами и саблями, нунчаками и тонфами, бокенами и короткими палками. Всего не перечесть. Здесь хватало как деревянных макетов, так и настоящих клинков, представляющих вполне осязаемую угрозу.

Интересно.

Клинки в открытом доступе, безо всякого контроля.

А если какой-нибудь идиот решит помахать катаной и снесет голову второму кретину? Я бы не стал доверять вчерашним детям, дорвавшимся до свободы от родительской опеки.

Пока мои сверстники рассматривали клинки, я рассматривал их. Одни девушки, как и сказал куратор. Из парней только я, ботаник Нарбут, Саймон и неизвестный мне паренек, смахивающий на сына адвоката. Серьезный, собранный, отдающий предпочтение классической стрижке. А вот девчонки как на подбор — красивые, тренированные, следящие за собой. Стоп. Вижу парочку жирух. Держатся вместе, лица недовольные. Ну, еще бы. Рассчитывали на карьеру дипломатов или торговых агентов в клановых концернах, а получили спортзал и сжигание калорий.

Оружием, кстати, интерьер не ограничивался.

В углах помещения я заметил карликовые деревца в кадках. Торец дальней стены был переоборудован в некое подобие алькова, где висел портрет усатого мужика в военном мундире.

Никаких матов или татами.

Жёсткий деревянный пол.

Вытянув руки по швам, я поклонился портрету неведомого мужика и неспешно направился к ближайшей стене. Достигнув внешнего периметра, я опустился на доски, поджав под себя ноги. Я сел таким образом, чтобы находиться лицом к алькову с портретом и сёмэн — правилами школы. Пять пунктов, которые я не могу прочесть с такого расстояния.

Многие студенты последовали моему примеру.

Рядом опустилась Аврора.

Девушка выдержала почтительное расстояние в два метра. Мы обменялись мимолётными взглядами. В голове прозвучал нежный голосок:

Как тебе моё ги?

Ты великолепна, дорогая.

На самом деле никакого ги на Авроре не было. Девушка носила, как и все мы, стандартную форму для рукопашного боя, разработанную дизайнерами Академии. Додзё тоже не было классической локацией для боевых практик. Те же стеклопакеты выглядели явным отклонением от канона. И всё же, я решил придерживаться стандартных правил этикета.

Звонка мы не услышали.

В додзё неспешно вошел сенсей.

Я сразу понял, кто перед нами. Сухопарый мужчина лет пятидесяти, бритоголовый и безбородый. Мужчина был одет в широкие штаны черного цвета и красную шёлковую рубашку на застёжках-петлях. Мне сразу припомнились традиционные китайские прикиды на весну-осень.

Вряд ли мы будем заниматься карате.

Кимоно, пояса разных цветов, прочая атрибутика — всё это отсутствует.

Бритоголовый дядька вышел на середину зала и хлопнул в ладоши. Звук прокатился по залу и вынудил хихикающих первокурсниц отвлечься от бессмысленной болтовни.

— Ученики! — голос сенсея был низким и насыщенным. Спокойный голос уверенного в себе человека. — Попрошу выстроиться в ряды передо мной.

Я поднялся с колен, хрустнув затекшими суставами.

Растяжка у Корсакова тоже ни к чёрту.

В ряды у нас получилось выстроиться лишь со второй попытки. Сенсей неодобрительно морщился, указывал каждому студенту на его место и в итоге потратил на построение несколько минут. Когда ток-шоу завершилось, учитель встал спиной к алькову и окинул нас критическим взором.

Тишина стояла такая, что каждый скрип ветки за стеной звучал с пронзительной чёткостью.

— Я — Олег Борисович Бергман, ваш учитель по рукопашному бою, — представился сенсей. — Сегодня под моим руководством вы начнёте осваивать упомянутую дисциплину и знакомиться с холодным оружием. На это мы потратим два академических часа. Стрелковыми техниками занимается мой коллега, Геннадий Вертинский.

Пауза.

— Додзё Магикума не практикуют на глубоком уровне стили кунг-фу, восточные и славянские единоборства. Фехтование — тоже по верхам. Мы даём базу по самообороне и нападению. Хотите уметь больше — записывайтесь на факультативы. Меня называйте просто — сенсеем. Вопросы?

Одна из жирух подняла руку.

— Говорите, — вежливо произнес Бергман.

— Вы делаете скидку на уровень подготовки? — поинтересовалась жируха. — Не все могут выдержать большие нагрузки.

Я присмотрелся к бодипозитивщице.

Девушка выглядела настоящей дамбой. При достаточно скромном росте — слоноподобные ноги, массивная туша и выделяющийся второй подбородок. На голове — несуразица в виде бритых висков, собранного в пучок хвоста и ядовито-зелёных прядей. На бычьей шее — татуировка в виде розочки. А еще мне показалось, что это недоразумение нарастило себе километровые ногти перламутрового цвета.

— Никаких скидок, — голос сенсея остался ровным. — Подтягивайтесь к общим стандартам.

Жируха чуть не задохнулась от возмущения.

Вступить в спор ей не позволили.

— Среди вас есть те, кто будет развиваться быстро, — Бергман констатировал факт. — Через год они будут сэмпаями. Отстающие ученики перейдут к ним в подчинение. Половина из вас отсеется на летней практике. Еще через год вы будете заниматься вместе со старшекурсниками. Ну, если доживёте.

Мрачный юмор сенсея оценили единицы.

— За моей спиной висит портрет Фёдора Ивановича Паскевича, который открыл Академию Магикум. Фёдор Иванович — ученик Основателя, биомаг в ранге архонта, кавалер Ордена Бриллиантовой Звезды и величайший менталист своего времени. Этот человек сделал всё возможное и невозможное для грядущего процветания страны. Правильным будет поклониться портрету князя при входе в додзё.

Сенсей умолк, давая неучам возможность исправить досадный промах.

— Раз уж мы заговорили про этикет. Уважайте себя и школу, не опаздывайте на тренировки. Опоздали — тихонько садитесь на доски, ждите распоряжений наставника. Избегайте пустой болтовни и праздных шатаний по залу. Выполняйте инструкции сенсея, задавайте вопросы лишь в случае крайней необходимости. Что ещё… Настоятельно рекомендую уважать сэмпаев-старшекурсников, добившихся в сфере боевых искусств некоторых успехов. Отсутствие должного пиетета — признак низкой культуры. И повод для незапланированного посещения медблока.

Продолжительная пауза.

Бергман явно хотел, чтобы мы обдумали его слова.

— Экзамен по моему предмету будет состоять из трех компонентов. Физические нормативы, безупречное выполнение ката и учебный поединок. Не важно, выиграете вы или проиграете. Я буду оценивать технику, волевые качества и рост над самим собой. Не достигли гармонии трех компонетов — готовьтесь к пересдаче.

Третий приступ молчания.

— А теперь взгляните на сёмэн, — учитель махнул рукой себе за плечо. — Это свод правил, актуальных для каждой школы Магикума. Здесь всего пять пунктов. Стремитесь к совершенству. Защищайте путь истины. Прилагайте усилия. Почитайте свою школу. Избегайте безудержного мужества. Что это значит? С первыми пунктами всё ясно, с последним — не очень. Так вот, ученики, остерегайтесь бравады и громких слов наподобие чести, достоинства, долга. Я не учу вас быть пушечным мясом. Наш путь — выжить при любых обстоятельствах. И защитить тех, кто нам дорог.

Мысленно ставлю сенсею плюсик в карму.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — завершил пафосную речь наставник. — Приступим к занятию. Опуститесь на колени лицом к алькову. Закройте глаза. Сделайте несколько глубоких вдохов, настройтесь на рабочий лад.

Я выполнил все указания.

Пора привыкать к медитациям и восточной философии. В этой России всё заточено под нескончаемую культивацию, самопознание и хождение по головам. Ты осваиваешь магические техники, поднимаешь ранг, превращаешься в смертельное оружие. Иначе нельзя, потому что мир порталов ничем не лучше корпоративной реальности.

Вслушиваюсь в стук дятла за раздвижными секциями.

Впитываю стрекотанье сверчка всеми фибрами души.

На краткий миг время перестаёт существовать.

— Откройте глаза, — разрешает Бергман. — Поклонитесь своему сенсею.

Ну, началось.

— А теперь встаньте, — Бергман ласково улыбнулся. — Десять кругов по залу в быстром темпе. Марш!

Глава 10

Олег Борисович показал нам, что такое настоящий ад.

Полчаса мы носились по залу, чередовали темп, ползали вприсядку, перекатывались, прыгали поочередно на правой и левой ноге, перемещались приставным шагом и делали всё, чтобы пот стекал с нас градом. Жиробасины пытались сачковать, но никаких поблажек от сенсея не получали. Мне их было немного жаль — красные лица, одышка, выпученные глаза. Вряд ли они откинутся от сердечного приступа, но до холодильника с расстегаями в три часа ночи уж точно не дойдут.

Бег с сюрпризами сменился растяжкой.

Дальше — силовой блок.

Приседы, отжимания со смещением и на кулаках, планки, упражнения на гибкость, восстановление дыхания.

Выжав из нас все соки, Бергман перешёл к изучению базовых стоек. Отработав переднюю стойку и позу всадника, мы принялись осваивать «обманную ногу». Худо-бедно разобравшись со стойками, переключились на удары руками — джебы, хуки, апперкоты. Работали без груши и манекена. Вели, по сути, бой с тенью.

Я исподтишка наблюдал за другими студентами.

Аврора, Анжелика Ю и худенькая девочка с каре явно обладали неплохой подготовкой. Что указывало на тренировки с инструкторами в родовых поместьях. Остальные представляли собой унылое зрелище. Жирухи даже не старались.

— У меня для вас хорошие новости, — голос сенсея отвлек меня от классической двойки. — Перемену вы пропустили.

По залу прокатился стон.

— И это великолепно! Десять минут постановки ударов — что может быть чудеснее для начинающего бойца?

Фанатик.

Обожаю таких.

Хочешь освоить искусство чего-нибудь в совершенстве — найди фанатика. Непреложный закон. Я, правда, не горю желанием заново копаться в детской песочнице. Мне надо восстановить утраченную форму и овладеть приемами, заточенными под магические техники.

— Закончили! — рявкнул сенсей. — Переходим к ударно-дробящему оружию.

Несложно догадаться, что речь идёт о палках.

Бергман протянул руку.

Шест снялся с ближайшей стойки, описал плавную дугу под потолком и аккуратно лёг в подставленную ладонь. Я аж засмотрелся. Настоящий джедай.

— Вот он — отец всего оружия, — с гордостью провозгласил наставник. — Некогда странствующие буддийские монахи научились управляться с шестом, чтобы защититься от разбойников. Монахи собирали подаяние для своих обителей и нередко подвергались нападениям.

Сказав это, Бергман крутанул палку, завел себе за спину, переместил во вторую руку… и всё это походя, даже не напрягаясь. Чем вызвал всеобщее восхищение. Завершив комбинацию, сенсей поставил шест вертикально. Палка была сантиметров на десять выше его головы.

— Палка бьёт двумя концами, — молвил сенсей, — и позволяет удерживать нескольких противников на безопасной дистанции. Ничто не мешает вам чередовать вращения с прямыми ударами.

Вновь — сумасшедшие деревяные лопасти.

Резкий выпад.

Восьмёрка, удар назад, проворот.

И застывание в нижней стойке. Шест заведен за шею, лежит одним концом на плече учителя. Левая ладонь выставлена вперед. Одна нога согнута в колене, вторая вытянулась вдоль линии пола.

Красота.

— Хотите развить ловкость и силу, стать гибким, выносливым? Вращайте шест. Улучшайте координацию. Нормализуйте здоровье. Можете разобрать оружие и вернуться на исходные позиции.

Мы разбрелись по залу.

— Палка не должна быть слишком длинной, — донесся голос сенсея из центра додзё. — Максимум — две ладони над вашей головой.

Я приблизился к стойке.

Рост у меня высокий, так что сгодится любой вариант. Чтобы не напрягаться, возьму старый-добрый бо. По плечо, отполированный тысячами прикосновений бук. Лучше не придумаешь.

— Фронтальное вращение, — сказал сенсей, едва мы разобрали инвентарь и вернулись на прежние позиции. — Шест в левой подмышке и под локтем. Правая…

Голос сенсея растворился в шорохе ветра.

Я не слушал.

Вращениями шеста я владею свободно, и сейчас передо мной стоит задача укрепления тела, а не познания самой техники. Гораздо важнее проследить за действиями членов моего нового отряда. Оценить потенциал и фронт работы. Эффективность команды складывается из умений и навыков всех звеньев цепи.

Нарбут постоянно роняет шест.

Семён действует неуклюже, но старается.

Что касается Авроры, то девушка практически не уступает мне в искусстве владения шестом. Сразу видны планомерные занятия с домашними инструкторами.

— Ты! — сенсей указал пальцем на жируху с нарощенными ногтями. — Почему не выполняешь упражнение?

— Руки болят, — промямлила овечка.

— Надо развивать руки, — сенсей понимающе улыбнулся. — Как тебя зовут?

— Василина Петрова.

У Вадика с грохотом упал шест.

— Я знаю хорошее средство от ручных болезней, — сообщил сенсей. — Швабра.

С трудом сдерживаю улыбку.

— Швабра, оснащенная тряпкой, — пояснил свою мысль наставник, — позволяет значительно улучшить мотивацию и понимание духа восточных единоборств. Поэтому Василина Петрова после четвёртой пары убирает додзё.

Аврора прыснула, но продолжила вращать шест.

Умничка.

— А поможет ей в этом звезда группы и любитель сортирных поединков… — Олег Борисович уставился прямо на меня. — Сын бывшего щита императора… Ну, в общем вы поняли. Виктор Корсаков. График общественных работ у тебя в личном кабинете, Витя.

Многие девчонки посмотрели на меня с сочувствием.

Начинаю догадываться, почему у Олега Борисовича такая репутация. Непредсказуемость — его второе имя. Думаю, неприятности на этом не закончатся.

— Продолжаем! — сенсей крутанул свой гунь, положил на плечо и неспешно двинулся вдоль первого ряда учеников. — Обратите внимание на то, что хват правой руки вообще не меняется! Очкастый, что ты творишь? Это не лопата, а боевой посох. Не начинай поворот с бедра. И следи за дыханием, а не за попкой Василины. Там не на что смотреть, груда жировых отложений.

Чернявая Анжелика звонко рассмеялась.

— Не останавливаться, — сенсей наградил девушку суровым взглядом. — Движение — жизнь. Слышали про такое? Будете брать пример с Петровой — перестанете помещаться в зеркало.

Через пять минут сенсей провозгласил:

— Переходим к отработке ударов в горизонтальной плоскости.

И мы начали пахать, как проклятые. Наносить размашистые удары на уровне груди и живота, учиться перехватам под ногой и за спиной. В медленном темпе с постепеным увеличением скорости. С вращениями через шею и плечо. С простыми переводами без разжимания кулаков. Со смещением центра тяжести и ударами длинным концом…

Незаметно пролетели сорок минут.

— Инвентарь по местам! — гаркнул сенсей. — Построиться!

Мы выполнили приказ учителя.

— Сядьте.

Мы опустились на доски.

— Сегодняшнее занятие завершено. Перед уходом вы должны поклониться своему учителю. В будущем придерживайтесь установленного этикета без моих напоминаний. Всего доброго.

Студенты начали подниматься со своих мест, кланяться и уходить.

Приближалось роковое время мытья полов.

В расписании было указано, что сегодня мы не занимаемся на стрельбище, а знакомимся с видами оружия в арсенале. Сверившись с картой, я направился к приземистому зданию, сереющему в тени деревьев. Стрельбище, если верить той же карте, располагалось в подвальном помещении.

Меня догнали Саймон и Вадик.

— Круто было, да? — Нарбут аж захлёбывался от удовольствия.

— А то, — хмыкнул Саймон.

Меня подождёшь?

Голос Лагранж в голове.

Я остановился, и в этот миг на меня налетел вихрь с разноцветными волосами. Аврора поцеловала меня в губы, взяла за руку и мы пошли к арсеналу вместе.

— Хочешь, помогу с уборкой?

Щедрое предложение.

Но я покачал головой:

— Вряд ли это понравится сенсею. Справлюсь.

— Как знаешь, — обиделась девушка.

— Я ценю твоё предложение, — притягиваю Аврору к себе и обнимаю за талию.

Лагранж расцвела.

В здании напрочь отсутствовали окна. Железобетонная конструкция с плоской крышей врастала в мох и траву, нарушая местный фэншуй.

Я заметил, что у бронированной двери с кодовым замком скапливается вся группа. Громов недовольно покосился на нас с Авророй. Ветвицкий и Троекуров смерили меня ненавидящими взглядами.

К нашим идейным врагам присоединились и новые персонажи. Очередной упырь с андеркатом — насколько я помню, его звали Александром Вуйчиком. Блондинка Алеся Малиновская — поджарая, стройная и малость перекаченная особа, смахивающая на охотничью собаку. Повадками, не внешностью. И Валя Никольская — девушка с выстриженным под единичку левым виском и неким подобием ирокеза на голове. Волосы у Никольской были светло-пепельными. Похоже, это и есть костяк вражеского отряда.

Геннадий Трифонович Вертинский, инструктор по стрельбе, ожидал нас у входа. Мой взгляд сразу зацепился за манеру двигаться, мощные плечи и цепкий взгляд опытного бойца. Уверен, этот тип прошёл через несколько горячих точек, прежде чем осесть в Магикуме.

У нас ушло пять минут на ожидание подтягивающихся одногруппников.

Вертинский сверился с планшетом, пробежал оценивающим взглядом по каждому из нас и почему-то задержался на Денисе Старском — костлявом типе с пронзительными и немного агрессивными глазами. Старский держался особняком — видимо, он примкнул к отряду из параллельной группы.

Коротко представившись, Вертинский сразу перешёл к сути:

— Оружие хранится в специальных нишах, которые открывает мой отпечаток. Стекло бронированное. Осмотр, разбор, изучение механики — строго под моим руководством. Для этого существуют специальные стенды. Сегодня вводное занятие, инструктаж по технике безопасности и немного теории. В тире потренируемся на следующей неделе. Вперёд.

Набрав код, Вертинский подтвердил запрос своим отпечатком. Видеодатчик просканировал радужку его глаза. Мощно. Думаю, в арсенале хранятся настоящие боевые образцы, поэтому у нас трёхфакторная аутентификация.

Входим внутрь.

Дверь тяжёлая, бронированная. При нашем появлении автоматически включились потолочные лампы. Вертинский тронул сенсор возле двери, активируя подсветку стенных ниш.

— Не толпитесь у двери.

Я направился к середине помещения.

Низкий потолок, обширное пространство. Каменный пол, ощущение подвала. Тихо гудящие вентиляторы. Похоже, тут обустроены вытяжки, поддерживается комнатная температура и приемлемая влажность.

Кажется, я попал в музей.

Разнокалиберные ниши, забранные пуленепробиваемым стеклом, громоздятся от пола до потолка. Каждая ячейка подсвечена изнутри. Словно проникаешь в дом оружия, жители которого заняли квартиры-студии.

Чего здесь только не было.

Револьверы и пистолеты-пулемёты, нарезные и гладкоствольные ружья, штурмовые винтовки и автоматы, дробовики и помпы, пневматика, гранатомёты, всевозможная оптика, коллиматоры, подствольные фонарики, глушители, обоймы с патронами…

Охренеть.

Еще немного — и у меня слюни потекут.

В середине зала двумя полукружьями размещались столики для разборки и чистки оружия. Почётное место занимал учительский стол. По сути, я видел серые верстаки с прорезями для стволов и выдвижными ящиками внизу. Не знаю, что в этих ящиках, но подозреваю, что ветошь и всякая мелочёвка. На мой взгляд, можно было и простые парты использовать.

— Как видите, у нас обширная коллекция, — голос инструктора эхом прокатился под каменными сводами. — Здесь хранятся уникальные экспонаты. Под нами — уровень со студенческим арсеналом. Еще ниже — тир. Туда вы попадёте чуть позже. А сейчас загляните к себе на почту.

Группа полезла за телефонами.

— Каждый из вас, — продолжил инструктор, — получил сообщение с прикреплённым файлом. Это техника безопасности при стрельбе в тире и обращении с огнестрелом. На следующем занятии я устрою письменный зачёт. Кто не сдаст — не будет допущен к стрельбам и тактическим учениям.

Файл оказался на месте.

Я скачал документ на рабочий стол.

— Вводная часть будет короткой, — продолжил Геннадий Трифонович. — Мы с вами приступаем к изучению курса под названием «Стрелковое оружие мира». Определение условное. Я сразу предупреждаю: знакомиться мы будем не только с отечественными и зарубежными образцами, но и с механизмами, попавшими к нам из других вселенных. Идея в том, чтобы наши выпускники умели стрелять из всего, что имеет спусковой крючок. И что не имеет. Внушительный раздел программы посвящён модернизированному рунному оружию, наделённому магическими свойствами. Встречаются такие игрушки редко, но это не должно нас останавливать.

Молчун Прохор поднял руку.

— Что там? — раздражённо спросил Вертинский.

— А почему рунное оружие не поставлено на поток?

Инструктор хмыкнул.

— Потому, что магические пули не летают быстрее обычных. Я могу убить одарённого из любого пистолета. Думаете, модификации дают тотальное преимущество в бою? Вовсе нет. Обычная разрывная точно так же разнесёт вашу черепушку, как и заряд с огненным уроном. При этом концерны не могут наладить поточное производство зачарованных автоматов, потому что одарённые не будут стоять у конвейера по двенадцать часов, расходуя ману за гроши. Волшебство — дорогое удовольствие, дружище.

Прохор хотел спросить еще что-то, но передумал.

— Я не берусь утверждать, что рунные пушки бесполезны, — повысив голос, заявил инструктор. — Очень даже полезны. Тут всё зависит от тактических задач, выполняемых отрядом. И от условного противника. К примеру, мастер земли выставит щит и остановит простую пулю, но световой заряд эту броню пробивает. Огненная пуля будет остановлена адептом воды, но воздушнику ничто не поможет. Армии недружественных параллельных вселенных могут быть оснащены хорошими брониками. Высокоранговые волшебники, хоть и не все, формируют кинетические ауры. Есть хищники с пуленепробиваемым хитином — их надо валить электричеством, огнём или светом. Выбор снаряжения — под конкретные задачи. Вот что я хочу сказать.

— Модифицируются только пули? — спросил я.

Инструктор покачал головой.

— Свойств, придаваемых огнестрелу магами, дохрена. Иногда требуется влагостойкость. Иногда — безотказная работа на жаре или в пыли. Мы можем создать автомат, который не перегревается, не заклинивает, обладает минимальной отдачей. Долговечность — ещё один важный фактор. И прочность. Отдельные рунные связки повышают скорострельность и кучность. Прошу занять места у стендов.

Мы разбрелись по залу.

За верстаками обнаружились стулья. Я сел рядом с Авророй и приготовился слушать.

Инструктор направился к дальней стене, выбрал ячейку и открыл её дактилоскопическим сенсором. Стекло втянулось в невидимые пазы. В руках Вертинского появился черный пистолет. Внушительный, сантиметров двадцать в длину, чем-то смахивающий на знаменитую линейку «грачей», используемых спецподразделениями «Ростехно». Подумав, Геннадий Трифонович прихаватил с собой и отдельно лежавший магазин. Оказавшись за учительским столом, инструктор заговорил:

— У меня в руках малоизвестная версия «ворона», выпущенная в Ижевске. Думаю, не всем хорошо видно, поэтому я включу голопроектор.

Даже так.

Голограммы в эпоху магии…

Вертинский сдвинул секцию на крышке стола. Пробежался пальцами по незримой клавиатуре, и под самым потолком вспыхнуло трёхмерное изображение «ворона». Пистолет медленно вращался вокруг собственной оси, проходящей через спусковой крючок. Рядом высвечивались характеристики.

— Пушка заточена под девятимиллиметровые патроны Парабеллум, — сказал инструктор. — В магазине их восемнадцать. Вы можете прицельно поразить противника с дистанции в пятьдесят метров. Предусмотрены крепления под обвес. Лазерный прицел. Подствольный фонарь. Теплодетектор. Маленький вес и отдача с коротким ходом. Удобство никто не отменял…

— А что в нём магического? — спросила Аврора.

— Давайте взглянем, — инструктор хитро улыбнулся и провёл пальцами по пистолету. На рукояти тотчас засветились ярко-оранжевые руны. — Начну с того, что все детали композитные, но их прочность значительно превышает параметры стали. Звук выстрела гасится без помощи глушителя. Отдача почти нулевая.

— И это всё? — разочарованно протянул Громов.

— Патроны, — инструктор взял магазин в левую руку, а большим пальцем правой сдвинул боекомплект по подавателю. Выщелкнув один патрон, Вертинский поднял его так, чтобы увидели все. — Они не совсем стандартные.

Честно говоря, я прифигел.

Патрон оказался льдисто-голубым и распространял вокруг себя ровное сияние.

Глава 11

— Замораживающие разрывные патроны, — с гордостью произнёс инструктор, взяв снаряд двумя пальцами. — Взгляните, я держу его спокойно. Моя рука не покрывается льдом, не примерзает к пуле. Я не ощущаю холод. Кто знает, почему?

Вверх взметнулась рука Нарбута.

— Пожалуйста, — улыбнулся Вертинский.

Вадик встал со своего места и откашлялся.

— Ну, там же руны на каждой гильзе. И на самой пуле. Формируется сдерживающее поле. Снаряд должен разогнаться до трехсот метров в секунду и поразить цель. Тогда магический потенциал высвободится и нанесет дополнительный урон.

Инструктор довольно кивнул.

— Садись. Всё именно так.

Геннадий Трифонович положил магазин и пулю на столешницу. Взял в руки пистолет и задумчиво уставился на него. А потом сотворил дичь, которой от него не ожидали. Размахнувшись, швырнул пушку в лицо Громову.

Блондинчик даже испугаться не успел.

Инструктор тотчас протянул руку вперед, сложив ее особым образом. Словно сжал рукоять незримого оружия. Пистолет, не долетев до студента, исчез. И материализовался в ладони наставника.

Группа изумлённо выдохнула.

Признаться, даже я был впечатлён.

— Функция автовозврата, — на лице Вертинского появился хищный оскал. — Как оно вам?

— Огонь, — вырвалось у меня.

Хочу-хочу-хочу!

— Данный образец зачарован высокоранговым мастером цепей, — сообщил инструктор. — Вы видели, по сути, момент призыва. Однако я — не призыватель. Параметр заложен в руны. И действует на ограниченной дистанции до десяти метров. Иными словами, я не могу призвать пушку из ноосферы, мира идей. Зато я могу вернуть ее, случайно выронив во время драки.

— И для каких задач он спроектирован? — спросила Лагранж.

— Прежде всего — для борьбы со спецподразделениями биомагов и пепельщиков, — пояснил учитель. — Лёд делает хрупким кевлар, композит и другие материалы бронежилетов. Плюс — хитиновые покровы и корпуса машин. Дальше работает пробивающая способность пули. И разрыв. Я могу разворотить панцирь инсектоида, броник из Мира Драйзера, каску и полицейский щит. Человек в машине — тоже не проблема.

— А если машина бронированная? — уточнил Громов.

— Придётся сделать несколько выстрелов в одну точку, — пожал плечами инструктор. — Или взять калибр посерьёзнее. Не забывайте, что «вороны» проектировались для тесных помещений, коридоров и лестничных площадок. Это оружие городского боя. Хотите устранить вражеского генерала, защищённого броней и едущего в армейском джипе — вооружайтесь снайперской винтовкой. Вам потребуется удалённая огневая точка. Тщательное планирование, группа прикрытия, пути отхода. И многолетний опыт.

— А мы будем работать с дуэльными пистолетами? — спросил Троекуров.

— Да, — нехотя признал инструктор, — но вскользь. Дуэли в Магикуме не поощряются. Упор будет сделан на оружие, используемое в красных дистриктах.

Больше вопросов не последовало.

— А теперь поговорим о важном, — Вертинский, не глядя, вставил патрон в магазин. — Экзамены. Вы мне их будете сдавать после каждого семестра. В тире и на тактическом полигоне. Студенты, разумеется, не палят друг в друга боевыми патронами, но ведь человечество изобрело пейнтбол. Ежегодно вы будете сражаться друг с другом, разбившись на отряды.

— Проигравших отчислят? — догадался Нарбут.

— Отправят на пересдачу, — мягко поправил инструктор. — Снова и снова. Отряд, который одержит на тактическом полигоне ноль побед, даже соревнуясь с неудачниками, будет отчислен в полном составе. Это лучше, чем умереть в красной зоне.

После вводной части началась теория.

Вертинский рассказывал нам о типах и классификации стрелкового оружия, объяснял разницу между российскими и азиатскими производителями, сравнивал византийские и атлантические стволы, показывал пушки, стоящие на вооружении у запортальных армий. Никаких подробностей, общий обзор. Из этого урока я понял, что инженерная мысль в параллельных вселенных движется схожими маршрутами, но кое-кто нас опережает в развитии. К примеру, версия Земли с доминирующими во всех сферах японцами. Я так понимаю, Страна Восходящего Солнца кое-где ухитрилась выиграть Вторую мировую и превратиться в мощную империю, попутно развалив США.

Встречались и совершенно экзотические культуры, где точка бифуркации отнесена на много тысяч лет назад. Уцелевший в войне с варварами Рим, оказавший невообразимое влияние на Европу и фактически отменивший средневековье. Наполеон, сумевший победить Россию и подчинивший себе полмира. Разросшаяся до безобразия Османская империя.

Одни сверхдержавы расширялись и модернизировались, другие распадались и порождали новые волны хаоса. Где-то процветал реваншизм, где-то — декаданс. При любых раскладах эти сообщества порождали собственные системы вооружений, которые заслуживали пристального интереса.

Я с жадностью ловил каждое слово инструктора.

Нет, я не рассчитывал на то, что среди десятков и сотен чужих миров отыщется тот единственный, в котором меня ждёт Лиза. Не рассчитывал, но надеялся. Хотелось верить, что существует путь. Маршрут сквозь вереницу вселенных.

Искусственный интеллект «Эскапизма» пообещал мне переброску в том случае, если я буду выполнять поручения корпорации. И, безусловно, я буду их выполнять. Хотя бы для того, чтобы Лиза не вылетела из муниципальной программы, позволяющей жить дома под присмотром робота-воспитателя. Лишившись робота, девочка отправится в интернат. Меня удерживают на коротком поводке.

Выполнит ли МОР данное обещание?

Сомневаюсь.

После того, как я пройду все квесты, от меня избавятся. Это разумно. Вряд ли им нужен свидетель, разгуливающий по Земле и владеющий информацией о проекте исхода.

Ничто не предвещало беды, но тут лекция прервалась самым неожиданным образом.

— Можно вопрос?

Все посмотрели на Валю Никольскую.

Девушку с выстриженным виском.

— Конечно, — разрешил Геннадий Трифонович.

— В нашем дистрикте случился прорыв, — Валя посмотрела в глаза учителю. — Насколько это опасно? И кто именно проник к нам через портал?

Инструктор помрачнел.

— Я не уполномочен обсуждать эти вещи со студентами.

Валя не удовлетворилась ответом.

— Я слышала, что в окрестные леса проникли мимикроиды. Они быстро адаптируются и со временем обходят магические барьеры. Это правда?

— Вам нечего бояться. Служба безопасности выполняет свою работу.

— Как она выполнила ее после смерти менталиста?

Громов с приятелями уставились на меня.

Инструктор начал злиться.

— Госпожа Никольская, если вы имеете претензии к администрации Магикума, высказывайте их в ректорате. Или уговорите своего папочку протолкнуть какой-нибудь дурацкий законопроект наподобие общекланового контроля над магическими академиями.

Валя чуть не задохнулась от возмущения.

— Я хочу услышать вопросы по существу сегодняшней лекции.

Вертинский окинул нас свирепым взглядом.

— Нет? Очень хорошо. Все свободны.

Пара промчалась быстрее, чем я ожидал.

Зато финал дня меня не порадовал. Пришлось топать в додзё и на пару с жирухой Василиной мыть пол. Я не сомневался, что сенсей может заказать себе робота-уборщика, но этого не делает. Смысл очевиден. Закатывать под плинтус нерадивых учеников. Вырабатывать у нас терпение, принуждать к слепому повиновению дурацким приказам. Знавал я одного парня, отслужившего по призыву в среднеазиатской армии. Так вот, для него было нормой красить листья на деревьях в зелёный цвет. Бессмысленная, на первый взгляд, работа. Суть таких поручений проста — не думай, слепо подчиняйся. Не ставь под сомнение авторитет командиров. Займи руки, освободи мозг.

В общем, мы прибыли в распоряжение своего экзекутора.

Бергман отвел нас в подсобку, выдал по швабре, тряпке и ведру, показал, где набирать воду. И мы погрузились в надраивание дощатой «палубы». Жируха на меня постоянно косилась. Дважды я подумал, что она хочет заговорить и сделал вид, что не замечаю этого.

Почему-то особы с тремя подбородками верят в свою неотразимость. Я в прошлой жизни был знаком с красивой девочкой из техподдержки — она занималась фитнесом, следила за фигурой и постоянно комплексовала по поводу внешности. Жирухи ведут себя более нагло, напористо, любят хамить и с презрением смотреть на окружающих. Всё это напускное, разумеется. Каждая слоноподобная туша знает, что мужчины проходят мимо неё, не удостоив даже взглядом. Поэтому любой эпатаж и самоуверенность — это механизм психологической защиты. Панцирь, скрывающий тысячу комплексов.

Справились мы быстро.

Примерно за сорок минут.

Василина пулей выскочила из додзё, буркнув что-то невразумительное, я же задержался, глядя на наставника. Прозрачные рамы были раздвинуты, и в свете клонящегося к закату солнца мне очень хорошо был виден деревянный манекен вин-чун под пластиковым навесом. Манекен был установлен в нескольких метрах от додзё — чуть в стороне от протоптанных студентами тропинок. Руки сенсея с умопомрачительной скоростью меняли положение, отрабатывая блоки и удары. Манекен жалобно поскрипывал. Локти, кисти, рёбра ладоней…

Судя по креплению, сенсей использовал облегчённый гонконгский вариант тренажера.

Периодически в верхнюю часть манекена, обмотанную верёвками, наносились страшнейшие удары кулаками и прямыми пальцами рук. Учитель бил практически без замаха, с отстранённым выражением на лице.

Я уже собирался уходить, как меня окликнули.

— Корсаков!

Оборачиваюсь.

Сенсей, отвлёкшись от истязания Буратино, пристально смотрел на меня.

— Ты уже закончил?

— Да, учитель.

— Иди сюда.

Поставив ведро на пол, а швабру прислонив к одной из опорных колонн, я пересек внешний периметр додзё. Сделал несколько шагов и остановился рядом с наставником.

— Знаешь, что это?

— Деревянный манекен.

— И для чего он?

— Оттачивание техники.

— А конкретнее?

— Удары, защита.

Сенсей посмотрел на меня оценивающе.

— Я наблюдал за тобой, парень. И некоторых вещей не могу понять. Просветишь меня, если найдётся минутка?

Пожимаю плечами.

Интересно, к чему он клонит.

— Ты хорошо владеешь приемами рукопашного боя. Достойно управляешься с шестом. И при этом я вижу хлипкое тело, совершенно непригодное для драки. Как это может быть? Твой наставник, кем бы он ни был, владел технической стороной на высочайшем уровне. И он не заставлял тебя укреплять тело?

Я ждал чего-то подобного.

И ответ у меня заготовлен.

— До двенадцати лет я тренировался в усиленном режиме… — грустно вздыхаю, делаю драматическую паузу. — А потом… в общем, у меня не пробудился Дар. Я не получил в наследство ни одной родовой техники. И когда это стало очевидным… на меня перестали рассчитывать.

Сенсей не перебивал.

Стараюсь, чтобы текст не казался заготовленным.

Поток откровений натерпевшегося от аристократов отрока.

— Сами понимаете, при таких отношениях с отцом… я перестал заниматься с инструкторами. Всё равно на это всем наплевать. А потом меня похитили, я лишился памяти…

— Наслышан, — кивнул сенсей. — Ты пережил не лучшие времена.

— Так вот, на инициации я получил доступ к силе рода. И теперь жалею о потраченных впустую годах. Хочу восстановить форму.

Бергман кивнул:

— Лучше поздно, чем никогда.

— И я так думаю.

— Ударь манекен.

Сказав это, сенсей плавно сместился в сторону.

Уступил мне место.

И я понял, что начинается своего рода экзамен. Наставник хочет понять, на что я способен. Увидеть меня в действии, проанализировать предел возможностей. А возможности у меня довольно обширны. И я не горю желанием демонстрировать их все…

Приблизившись к трёхрукому столбу, я принял боевую стойку. И в быстром темпе провёл первый элемент из ста шестнадцати приёмов вин-чун для борьбы с буратинами. Я сделал это хорошо, но не идеально, занизив свой реальный уровень.

Глаза мастера неотрывно следили за моими действиями.

— Ты знаешь все элементы?

— Не уверен. Я многое забыл.

— Покажи ещё.

Провожу вторую связку.

— Жёстко, — учитель закряхтел от досады. — Остановись.

Моя правая ладонь успела нанести удар в корпус деревянного друга. Я замер, подчиняясь команде наставника. И услышал предсказуемое:

— Ты воспринимаешь манекен в качестве тренажёра. Это ошибка многих. Включи воображение. Представь, что имеешь дело с реальным противником. Если этого не сделать, ты обречён на линейную механику. Шаблоны тебя погубят. Ещё раз.

Я повторил движения, «пользуясь» советами сенсея.

На деле — просто улучшил уровень техники до минимально приемлемого.

— Уже лучше, — похвалил Бергман. — Достаточно.

Отойдя от тренажёра, я поклонился мастеру.

— Вижу большой перерыв в работе, — констатировал Олег Борисович. — И потенциал… твои реальные возможности шире, чем тебе кажется. И шире, чем ты хочешь показать. Будь честен в бою, и я возьмусь за твоё обучение.

— Что вы имеете в виду?

— Не занятия для всех. Используй часы для уборки, чтобы тренироваться в моем додзё.

— А разве нельзя записаться на факультатив?

Бергман помедлил с ответом.

— Раньше было можно. А потом у меня возникли недоразумения… с проректором. График выстроен таким образом, чтобы лишить меня возможности набирать талантливых учеников.

Мы долго смотрели друг другу в глаза.

Я не стал спрашивать, в чем интерес учителя. Мастера такого уровня не ищут материальную выгоду, но часто думают о передаче своих знаний следующему поколению. Или подбирают людей для какого-нибудь клана. Или преследуют цели, которые мне пока не дано постичь.

Важно другое.

Сейчас наши цели совпадают.

И где же мне взять часы для посещения додзё? Ответ лежит на поверхности — получать очередные взыскания от ректората.

Впрочем, и здесь наставник меня удивил гибкостью ума.

— Я не засчитываю сегодняшнюю отработку. Завтра придётся убирать снова, зал грязный.

Кланяюсь наставнику:

— Благодарю за науку, сенсей.

— Приятного дня.

Разговор с Бергманом меня ошеломил.

Возвращаясь в общагу, я прокручивал в голове наш диалог, выискивал подводные камни, анализировал реплики и выражение лица сенсея. Что он понял? Уверен, многое. Студент с откровенно хреновой физической подготовкой даёт отпор обидчикам, владеет сложными боевыми техниками и пытается скрыть свой реальный уровень. Да, это моё личное дело. И всё же…

Мы оба размышляем.

Я — над природой интереса.

Он — над природой моих умений.

Багровый солнечный диск опускался всё ниже, его свет нехотя пробивался сквозь стволы сосен. Близились сумерки. В отдалении я видел студентов, прогуливающихся по лесным тропам. Думаю, ещё немного, и я бы добрался до озера без приключений, но что-то заставило меня насторожиться.

Замедлив шаг, я вслушался в тишину бора.

Привычный набор звуков. Пение какой-то пичужки, хруст ветки под ногой человека, шорох иголок на ветру… Что же не так?

У меня возникло ощущение диссонанса.

Нечто нарушало гармонию.

Краем глаза я зафиксировал движение справа. Резко остановившись, повернул голову. И успел заметить полупрозрачное пятно, стремительно несущееся по лесу. Пятно приобрело форму четвероногой твари с вытянутой мордой и острыми ушами. Подробностей я разглядеть не смог. Потому что тварь сливалась с окружающим ландшафтом!

Я никогда не видел ничего подобного.

Зверь бежал через сумрак, перетекая от одного объекта к другому. Стволы просвечивали сквозь туловище животного. Не только стволы. Нижние ветки, кусты, мох, невысокий холм. Удивительно, что я вижу контуры этого создания, они ведь тоже — часть леса.

Зверь мчался в мою сторону.

Дистанция между нами стремительно сокращалась, а я даже не мог сообразить, с чем имею дело. И как от этой хрени защищаться.

Ни оружия, ни брони.

Вообще ничего.

Собравшись с духом, я вызвал ярость. Задавил поднявшуюся волну страха и настроился на бой. По незримым каналам потекла энергия, и я понял, что единственный способ выжить — замедление времени.

Я уже смирился с этим дерьмом, но внезапно тварь изменила траекторию движения. Резко вильнула в сторону, зашелестела кустами и скрылась в чаще.

Чего она испугалась?

Мягкие шаги.

Обернувшись через плечо, я заметил двух мужчин в форме службы безопасности Магикума.

Глава 12

Кафешка, расположенная в квартале для первокурсников, носила поэтическое название «Осень». Само здание размещалось неподалёку от продуктового магазина. Одноэтажная постройка с деревянной террасой. Вечерами сюда набивались первокурсники. В основном, дружеские компании.

— Они точно придут? — спросил я, листая меню.

— Придут, — заверила Лагранж.

Главный зал «Осени» навевал мысли об увядании. Картины с желто-красными деревьями и усыпанными палой листвой дорожками. Матерчатые абажуры настольных ламп. Искусственно состаренная вагонка на стенах. Музыкальный автомат в дальнем углу. Шкаф с потрёпанными книгами. И девушка-бариста в сдвинутой на затылок шляпе.

Круглые столики на террасе уже были заняты студентами. Поэтому мы с Авророй переместились в зал. Укромное местечкой для переговоров обнаружилось на втором ярусе. Поднявшись по лесенке с крутыми ступеньками, мы оказались на огороженном пятачке, с которого открывался вид на панорамное окно. Над нашими головами нависали массивные, грубо оструганные балки. Из стены торчали оленьи рога. А еще здесь висели репродукции с дождливым Парижем и бородатым дядькой, смахивающим на Хемингуэя.

Угловой столик был рассчитан на шесть персон.

Низкие кресла, подушки.

Вездесущая настольная лампа.

И книжечка меню, стилизованная под гербарий. На каждом развороте — засушенный лист и написанные от руки названия блюд с ценами.

Наверное, эта встреча могла бы стать свиданием.

Вот только мы пришли в «Осень», чтобы встретиться с потенциальными членами нашего отряда. Аврора провела переговоры и сумела законтачить с весьма интересными персонажами. Я искренне рассчитвал на то, что они меня не разочаруют. Слишком много хвалебных отзывов я наслушался по дороге сюда.

Абажур отбрасывал причудливые тени.

Сумерки снаружи сгустились настолько, что я видел лишь уличные фонари да россыпь огоньков, обозначающих жилые корпуса.

К нам поднялась официантка.

— Вам помочь?

— Имбирный чай, — сказала Аврора. — Сейчас. И минут через пятнадцать-двадцать… вот эту рыбку на гриле со специями. И салатик с креветками и рукколой.

— Что на десерт? — улыбнулась официантка.

— Тирамису.

Официантка перевела взгляд на меня.

— Хорошо прожаренный говяжий стейк. Овощи-гриль с моцареллой. Черный кофе без сахара. Кофе — сейчас.

Записав всё в блокнотик, официантка спустилась вниз.

— Не многовато ли кофе? — нахмурилась Аврора.

— Я почти не спал.

Из колонок доносился тягучий блюз с фортепианными аккордами.

— Ты какой-то мрачный после отработки, — посетовала Аврора. — Ничего не случилось?

Наверное, скрывать бессмысленно.

— По правде говоря, случилось.

— Расскажешь?

— Кажется, я видел мимикроида.

— Да ладно.

— Я не шучу.

— В Академии?

— Где же еще. Эта тварь чуть на меня не набросилась. К счастью, мимо проходили эсбэшники. Зверюга исчезла в лесу… но она где-то бродит. Прямо сейчас.

Девушка посмотрела на меня внимательно.

— Бергман тебя посохом не избил? Ну, травма головы…

Закатываю глаза.

— Не начинай. Я почитал про них в Информе.

— Про мимикроидов?

— Да. Их часто называют мимами. Для краткости.

— И что?

— Сама почитай.

— Мне лень. Расскажи своими словами.

Я всмотрелся в заоконный полумрак.

Вечереет теперь рано. И ночи прохладные. Не успел начаться сентябрь, а уже чувствуется дыхание осени. А потом ещё дожди зарядят…

После возвращения из додзё я переоделся в свои любимые карго, футболку и худи. Сгонял вместе с Саймоном в академическую библиотеку и набрал учебников по списку. Электронные версии — это хорошо, но далеко не все пособия выложены в цифре. Справившись с этой задачей, мы отправились в магазин и набрали продуктов на ужин. Я постоянно озирался, всматриваясь в каждую тень.

Хищник преследовал меня.

Грёбаный мим не интересовался другими студентами.

Что за фигня вообще творится?

— Ладно, — я понизил голос. — В Информе написано, что мимы — выходцы из Чайнворда.

Да, есть такой мир. Из Курского дистрикта туда ведут два портала. Первый пробит в Гонконг, второй — в какие-то джунгли. Вот оттуда, из этих самых джунглей, и лезет всякая дрянь.

Чайнворд — это планета, на которой безоговорочно доминируют китайцы. Россия поглощена узкоглазыми упырями. Всюду — коммунизм и процветание. Почему-то основной акцент тамошние учёные решили сделать на биотехнологиях. Принялись вовсю расшифровывать геном, скрещивать нескрещиваемое и впихивать невпихуемое. Чайнворд неоднократно переживал пандемии, подобные нашему коронавирусу и дельта-штамму обезьяньей оспы. Владыки компартии на этом не успокоились и начали выводить совершенных хищников для борьбы с последними очагами сопротивления на Западе. В итоге появились мимикроиды.

— Тоже мне секрет, — фыркнула Лагранж.

— Не секрет, — согласился я. — Вопрос в том, что это за зверюги и для чего их создавали.

— А их создавали? — заинтересовалась Аврора.

— Да. В Ухане, там у китайцев целая биофабрика.

Официантка принесла нам кофе и чай.

Лагранж бросила взгляд на настенные часы. Без пяти восемь. Значит, сейчас подтянутся субъекты, ради которых мы сюда пришли.

— Так вот, — продолжил я. — Мимы достаточно умны, умеют адаптироваться к любым климатическим условиям, быстро эволюционируют и жрут всё и всех подряд. Это вроде как оружие, слетевшее с катушек. Они могли бы занять вершину пищевой цепи, но разработчики ограничили этих существ в одном из ключевых аспектов.

— В каком?

— Размножение.

— У тебя-то с этим всё в порядке, — промурлыкала Лагранж.

— Не отвлекайся.

— Молчу-молчу. Рот на замок, ключ в песок.

Вздохнув, я продолжил:

— Мимы вынашивают максимум одного детёныша за жизненный цикл. Поэтому их поголовье стремительно сокращается. Проблема в том, что какой-то имбецил удосужился открыть врата в заражённую экосистему. Остров, на котором проходили испытания новой жизненной формы. С той поры Курский дистрикт подвергается набегам хищников. С периодичностью раз в пять-шесть лет.

— Они не могли проникнуть на территорию, — уверенно заявила Лагранж, сделав глоток из чашки.

— Фишка в том, что могли, — возразил я. — Китайцы разрабатывали зверюг для борьбы с нами. Просто на всякий случай. Так что мимикроиды умеют шифроваться. Сливаются с окружающим ландшафтом, чуют носителей Дара и непостижимым образом… прорываются через наши барьеры. Не всегда, конечно.

— В Академии мощные менгиры.

— Поэтому, — отпиваю из своей чашки, — я думаю, что кто-то протащил хищника. Специально.

Аврора задумалась.

— Кто?

Пожимаю плечами:

— С этим мне еще предстоит разобраться. Важно — зачем.

— Это всего лишь зверь, Витя.

— Нет. Мимы — хищники, которых менталист со специфическим Даром может приручить. И натравить на кого угодно. Просто у китайцев в параллельном мире нет менталистов.

— И на что они рассчитывали?

— Думаю, был план. Просто он не сработал.

Лагранж собралась сказать что-то еще, но внизу хлопнула дверь, и до нашего слуха донеслись звуки шагов. Кто-то поднимался по ступенькам на платформу второго яруса.

— Ребята, давайте к нам! — Аврора приветливо помахла руками.

В мягком свете абажуров очертились силуэты тех, кого мы ждали. Парень и девушка. Оба, переглянувшись, ускорили шаги.

— Привет.

Девушку звали Катей Шумилиной. Стройная, эффектная, уверенная в себе. Длинные ноги, прям от ушей. Каштановые волсы завиты в игривые локоны, лицо красивое, белоснежная улыбка. И загар, словно Шумилина вчера вернулась с южного курорта. Клетчатая юбка, вязаный светло-коричневый джемпер и кожаная куртка-косуха. Так и не скажешь, что Катя может разозлиться и рубануть обидчика электричеством.

Спутник Кати — Ефим Затоцкий. Насколько я понял, одноклассник. Поступали вместе и оказались в одной группе, на факультете прикладной магии. Оба не планировали воевать и укладывать свои жизни на алтарь патриотизма, но понимали, что через горнило практики им нужно пройти. Ефим занимался спортом, был крепким и довольно высоким. Лицо открытое, бесхитростное. Виски выбриты под ноль, на голове — некое подобие ирокеза с хвостом волос, собранных в пучок. Джинсы, добротные ботинки, футболка и расстегнутая фланелевая рубашка с капюшоном. Утеплённая. Наш ледяной маг… если переговоры пройдут успешно.

Я встал, чтобы отодвинуть один из стульев и усадить подругу Авроры.

Пожал руку Ефима.

И вернулся на прежнее место.

— Вы уже заказали что-нибудь? — спросила Катя.

— Да. Скоро принесут, ждали вас.

К нам поднялась официантка.

Пока Затоцкий с Шумилиной выбирали блюда на вечер, я исподтишка их рассматривал и думал о том, как начать разговор. Аврора предупредила, что хорошо знает родителей этих студентов. С Катей они дружат давно, а Ефим состоит в клане Искателей. Девушка явно с амбициями. В прикладную магию идут те, кто хочет сделать карьеру топ-менеджера крупной промышленной корпорации. Возглавить отдел перспективных разработок, например. Подозреваю, что будущее моих собеседников распланировано на десятилетия вперёд. Вопрос в том, чтобы до этого будущего дожить.

— О чём вы тут ворковали без нас? — поинтересовалась Катя.

И лукаво подмигнула подруге.

Я так понимаю, наши отношения перестали быть секретом.

— На Витю напал мимикроид, — Аврора сделала страшные глаза.

— Чуть не напал, — делаю глоток остывающего кофе.

Глаза Ефима стали серьёзными.

— Эсбэшники прочёсывают территорию, — заметил он.

— А почему не объявили тревогу? — удивилась Катя.

— И не объявят, — заверил я. — Делают вид, что у них всё под контролем.

— Или не уверены, — предположил Ефим.

Мы немного потрещали о всякой всячине, обсудили первый день учёбы. Потом принесли заказ, и вся компания набросилась на еду. Никто не спешил приступать к основной теме разговора.

— Как вам рукопашка? — Затоцкий молниеносно расправился с ломтиками форели и овощами-гриль, затем придвинул к себе обжаренные во фритюре кольца кальмаров. — У нас вёл Бергман.

— У нас тоже, — подхватила Лагранж.

— Суровый мужик, — я забросил в рот кусочек стейка.

Ммм, вкусняшка.

Хоть что-то приятное за день.

Ну, не считая наших эротических игр с менталисткой.

— Витеньке пришлось додзё убирать, — Аврора сочувствующе погладила меня по плечу.

— Так сразу? — опешил Ефим.

— Часы отработки, — я пожал плечами. — Из-за драки в туалете.

— И в лесу, — добавила Аврора.

— Первый день же, — Катя взглянула на меня со странной смесью чувств. Наверное, так смотрят на хулиганов и драчунов, от которых следует держаться подальше.

Лагранж перехватила этот взгляд и начала рассказывать о моих приключениях более подробно. Про себя я отметил удивительную осведомлённость менталистки. Вчера её с нами не было, доступа к камерам наблюдения Аврора не имеет. Неужели в моих воспоминаниях рылась?

Информация, милый. Я умею её собирать.

К переговорам я приступил во время десерта.

— Мы с Авророй почти собрали отряд, — начал я, подливая себе в чашку напиток из кофейника. — Девять человек. А как обстоят дела у вас?

Катя и Ефим переглянулись.

Да, они чётко понимали, зачем сидят здесь. А раз понимали… то изначально нацелены на сотрудничество. Иначе не стали бы тратить на нас время.

— Я хотела примкнуть к одному из клановых отрядов, — неуверенно произнесла Катя, погрузив ложку в мороженое. — Наследие, Искатели.

— Разброс большой, — вздохнул Ефим. — Те же Искатели не в состоянии собрать клановый отряд. Вы же понимаете, базовое ядро.

— У всех эта проблема, — заметила Аврора. — В потоке больше всего ребят из Стерха и Вечерней Звезды. Они тоже вынуждены объединяться с внеклановыми студентами.

— В этом весь прикол, — улыбнулась Катя. — Мы учимся взаимодействовать друг с другом. Общее благо, и всё такое.

— Папа сказал, это государственная политика, — добавил Ефим. — Помогает снизить градус напряжённости в обществе.

Что ж, логично.

Общество Российской империи жёстко структурировано. Есть император и министерства, позволяющие осуществлять общее руководство. Армия и силовики, подчиняющиеся Романовым напрямую. А есть кланы. Со своими иерархическими лестницами, внутренними порядками и экономикой. С частными армиями, эсбэшниками и целыми районами, доступ в которые простым смертным ограничен. А ещё есть основное население страны — простолюдины и крестьяне. В большинстве своём не обладающие сверхспособностями.

Кланы ведут между собой непримиримую конкурентную борьбу. Периодически складываются монополии в тех или иных сферах. Тогда вмешивается центральная власть. Регулировать эту систему непросто, ведь Романовы — первые среди равных. По сути, правящий клан. От тотальной мясорубки нас отделяет соблюдение общих интересов. Ниточки взаимодействия, понимание общей выгоды. За минувшее столетие Романовы показали высший пилотаж в администрировании. Россия достигла очевидных успехов на мировой арене. Поэтому и воцарилось хрупкое равновесие.

Баланс сил.

И поддерживать этот баланс непросто.

— У нас есть портальщик, — начал перечислять я, — целитель и два мага, выполняющих функции оружейника. Биомаг и пепельщик. Аврора — менталист.

— Интересная комбинация, — протянула Катя.

— А где вы раздобыли портальщика? — удивился Ефим. — В этом потоке с ними напряг.

— В нашей группе, — похвасталась Аврора.

— Внешняя экономика? — брови Кати взметнулись вверх. — Есть же факультет портальной инженерии.

— Вадик — большой оригинал, — хмыкнул я. — Прикиньте, он не хотел вступать ни в один отряд. Думал, что сможет таким образом соскочить с практики.

— Интересный план, — оценила Катя. — А прокатило бы?

Я покачал головой.

— Мы слышали, ты получил седьмой ранг на инициации, — сказал Ефим. — Не думал, что такое возможно.

— Сам не думал, — изображаю растерянность. — Менталист погиб на обряде. Я ничего не помню, но было разбирательство. Вроде бы, неконтролируемый всплеск энергии.

— Хренасе! — воскликнул Затоцкий.

— Витя был хрономагом, — добавила Аврора, — но лишился своего Дара.

— И кто ты теперь? — уточнила Катя.

— Свет.

— Корсаковы, — понимающе улыбнулся Ефим.

— Ладно, — я отодвинул пустую чашку. — Чего ходить вокруг да около. Вы знаете, кто я. У нас, в принципе, не самый слабый отряд. Есть клановцы. Присоединяйтесь.

— Командиром выступишь ты? — спросила Катя.

— Безусловно.

— Я не против, — пожал плечами Ефим, — но смущают два момента.

— Каких? — Аврора нахмурилась.

— Весь поток гудит про конфликт Виктора с Борисом Громовым, — Катя виновато улыбнулась. — Если это правда, у нас могут появиться проблемы.

— Конфликт с Громовым — моё личное дело, — отрезал я. — Отряд втягивать не собираюсь.

— А второй момент? — Аврора на удивление быстро расправилась с тирамису.

— Часы отработки, — нехотя выдавила Катя. — Сорок, да?

И откуда они всё знают…

— Уборка в додзё, — равнодушно произнёс я. — Ничего страшного.

— Надеюсь, ты сможешь выстроить тренировочный график для всей команды, — неуверенно произнёс Ефим. — Особенно на тактическом полигоне.

— Не переживай, — отмахнулся я. — План есть.

— Я в отряде, — Затоцкий больше не колебался.

— И я, — присоединилась Катя.

— Правильное решение, — Аврора облегчённо выдохнула.

Мы разбрелись через десять минут.

Я проводил Аврору до её корпуса. За что был награждён жарким поцелуем.

— Ты меня заводишь, — прошептала Лагранж, оторвавшись от моих губ. — Чем займёшся на выходных?

— Отец устраивает торжественный обед в мою честь. По поводу успешной инициации.

— У меня та же фигня. В субботу?

— Кажется, да.

— Можем зависнуть в Питере до понедельника. Ну, после всех этих званых обедов.

Обдумываю слова девушки.

— Заманчиво. Но… разве мы не должны вернуться в воскресенье?

— Ой, не надо. Правила обязывают нас быть на парах. А порталы работают круглосуточно. Здание администрации откроется в семь утра.

— Тогда созвонимся, — я притянул Аврору к себе и поцеловал в мочку уха.

Девушка томно вздохнула.

— Шалун. Всё, мне пора.

Я поспешил к себе, строя планы на остаток вечера. Напрашивалась силовая тренировка с отжиманиями, приседами, бёрпи и планками. Под занавес — изучение гримуара и световых техник. Поиск информации по кланам, чтобы лучше видеть расклад сил…

Из потока сознания меня вырвал звонок.

Достаю телефон из бокового кармана штанов.

Неопределённый номер.

Глава 13

— Здравствуйте, господин Корсаков.

Голос мужской.

— Добрый вечер.

— Всеволод Резник, частный детектив. Не соблаговолите уделить мне минуточку внимания?

Холодная вежливость.

Обладатель голоса спокоен, уверен в себе и не сомневается в достижении конечного результата.

— Кто вам дал этот номер, господин Резник?

— Это не относится к сути нашего разговора. Видите ли, я представляю интересы клана Монолит в Российской империи. И хотел бы обсудить обстоятельства смерти Аластера Кроуна.

— Я всё рассказал полиции.

— Понимаю. И при этом в ваших показаниях имеются неточности, которые хотелось бы прояснить…

— Господин Резник, — с нажимом произнёс я. — Мне очень жаль, что так произошло. Поверьте, я себя не контролировал. Быть может, менталист залез в область моего подсознания, которую трогать не следовало. В любом случае, я не запомнил обряд. Очнувшись, я обнаружил себя на Старой Арене — рядом с распростёртым на земле телом. Больше мне нечего добавить.

— И всё же…

— Всего доброго.

Я повесил трубку.

Бесконечный день.

Достали уже…

Не успел я проделать и десяти шагов, как звонок повторился. И вновь оператор затруднился с определением номера.

Сбрасываю, иду домой.

Велико искушение поехать на лифте, но я сдерживаюсь. Мы, кибермансеры, не ищем лёгких путей. Выносливость сама собой не появится.

Ввалившись на этаж, я почувствовал неимоверное облегчение. Думаю, мышцы завтра так разболятся, что жить не захочу.

Свернув в коридор, я чуть не столкнулся с Громовым.

Борис, не удостоив меня взглядом, прошествовал к лифту и начал колотить по кнопке вызова. Какие-то сегодня все озлобленные. Электромагнитные бури на солнце?

— Да, сейчас. А вот и он.

Первая фраза, которую я услышал, переступив порог блока.

В общей гостиной царило оживление. Хлопали двери, незнакомые парни играли в шахматы у окна. Впрочем, почему незнакомые? Одного чувака я видел на лекции по универсальным техникам. Вторым игроком оказался… Вадим Нарбут. Да уж, мир полон сюрпризов.

Передо мной вырос Саймон.

С мобильником в руке.

— Это тебя.

— Что?

Я бездумно взял трубку и приложил к уху.

— Не шутите со мной, господин Корсаков, — раздался знакомый голос на том конце провода. — Мне платят за расследования серьёзные люди, и они не потерпят…

— Вы мне угрожаете? — перебил я. — Откуда у вас номер моего соседа?

— Не угрожаю, — открутил детектив Резник. — Во всяком случае, пока. Если меня удовлетворят ваши ответы, разойдёмся с миром. Если нет…

— Вот что, — я вновь не дал собеседнику договорить. — Идите лесом. Я — подданный Российской империи. И с полицией я уже пообщался. У вас, Всеволод, отсутствуют официальные полномочия. Лицензия? Она не позволяет щёлкать передо мной пальцами. Создадите проблемы — получите встречные. Я всё сказал.

Прерываю связь.

Саймон с тревогой взглянул на меня.

— Всё в порядке?

— Да, — я вернул рокеру мобильник. — Больше не поднимай трубку на этого дебила.

— Там неопределённый номер.

— Игнорь всё неопределённое.

Оказавшись в комнате, я первым делом направился в душ, постоял под контрастными струями, приводя мысли в порядок, а потом взялся за приготовление чая. Сегодня у меня подняты нервы, так что не помешает ромашка со всякими травками-муравками. К счастью, в торговых рядах этого добра навалом.

— У тебя неприятности, бро?

Вернувшийся в комнату Семён полез в холодильник, чтобы сварганить себе парочку бутеров.

— Не бери в голову, — отмахнулся я. — Чай будешь?

— Хм. Может, по пивасику?

— Я не пью.

— Ладно. Уговорил.

Ты у меня ещё встанешь на путь добра, подумал я, засыпая благоухающую смесь в заварник и заливая всё это кипятком.

— Семён?

— Угу.

— Завязывай с бухлом.

— Я особо и не пью.

— Вчера пивка накатил.

— Так ведь поступление.

— А сегодня вечером?

— Ну, одна же баночка. Это не в счёт. Так, для настроения и поднятия тонуса.

Фух.

Похоже, разговор предстоит серьёзный. И не факт, что я сумею пробить стену за один вечер. Так что начнём издалека.

— Ты до старости дожить планируешь?

— Звёзды рока умирают молодыми.

— И поступают в престижные государственные академии?

— Ну… не обязательно. Кто-то кочегаром работает или фигурки из дерева вырезает. Уборщик в школе — тоже хорошая профессия. Дворник и сторож…

Чем больше я слушал эту дичь, тем больше понимал, что ничего не знаю о своём приятеле. От слова «совсем». Вроде бы он княжеский бастард, но отец с ним не общается. Значит, жил с матерью. Хотя… кто ж его разберёт.

— Так, — перебил я. — И кто мешает повторить сей славный путь?

— В смысле?

— Отчисляйся. Я могу прямо сейчас влезть в Информ и подобрать тебе вакансию дворника в Питере.

С этими словами, я отставил заварник и взял в руки смартфон.

— Вот, например. Муниципальной службе Васильевского острова требуются на постоянной основе…

— Да ну тебя, — обиделся рокер. — Издеваешься.

— Нет, — я покачал головой. — Ты же хочешь быть музыкантом, перебиваться случайными заработками и надеяться на чумовую карьеру в будущем? Если хочешь, то в Магикуме делать нечего. Здесь адская загрузка, упор на боевую подготовку, турниры и практика, с которой многие возвращаются вперёд ногами. Здесь тебе делать нечего.

Саймон открыл рот.

Закрыл.

— Летом нас забросят в красный дистрикт, — продолжал дожимать я. — Ты слышал, половина отсеется. Одни облажаются на экзаменах, другие погибнут. У нас есть год. Я хочу, чтобы в этом дистрикте сдох Громов, а не ты или Аврора. Смекаешь?

Разлив настоявшийся чай по кружкам, я протянул одну из них соседу.

— Ты в моём отряде, Семён. Завтра я подаю окончательный список участников в ректорат. Ничего открутить будет нельзя. Станешь бухать, забивать болт на тренировки, плохо учиться — погибнешь сам и подведёшь остальных. По твоей вине кого-нибудь сожрут. Например, меня.

— Прекрати.

— Нет. Либо вали нахер из моего отряда прямо сейчас, либо принимай правила игры. Выполняй все распоряжения, будь полноценным членом команды. Мне не нужны аутсайдеры. Мне нужны люди, которым я смогу доверять.

— У меня есть время подумать?

Качаю головой.

Рискованное дерьмо. Прямо сейчас я могу потерять товарища и биомага, на которого рассчитываю в будущем. Но лучше сразу развесить точки над «ё», чем подставляться в рейдах.

Саймон взял кружку с горячим напитком.

Отхлебнул.

— Я с тобой, Витёк.

Моя улыбка не предвещает ничего хорошего.

— Тогда избавься от грёбаных банок.

— Сейчас?

— Да. В холодильике упаковка банок «Раскольникова». Слей в раковину.

— Нееет!

— Это твой выбор?

В дверь постучали.

Я оставил своего приятеля в тяжких раздумьях и отправился навстречу неизвестности.

На пороге стоял упитанный парнишка с ёжиком светло-русых волос. Парнишка был прикольным, носил круглые очки и неуверенно переминался с ноги на ногу.

— Привет.

У меня дурные предчувствия.

— Ты кто?

— Дима, — представился гость. — Мы соседи по блоку.

— Здорово. Что случилось?

— Это тебя, — паренёк протянул мне смарт-браслет.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не выругаться.

Во второй руке Димы — гарнитура.

Вставляю беспроводной наушник с микрофоном в ухо, бросив мимолётный взгляд на экранчик браслета. Информации, как вы понимаете, ноль.

— Почему-то прерывается связь, — сказал детектив Резник. — Мы не совсем хорошо поняли друг друга, Виктор. Я не предлагаю встречи тем, кого собираюсь опросить. Я встречи назначаю. Ты уже понял, у меня широкий спектр интересов. За моей спиной стоят люди…

— За моей тоже стоят, — отрезал я. — Не лезь, Резник. Это бесплатный совет. Откажись от заказа и перестань меня доставать. Иначе…

— Что иначе? — мягко перебили меня.

— Начну звонить я. И эти звонки тебе не понравятся.

Сбросив вызов, я вернул браслет с гарнитурой владельцу.

— Извини. Это телефонные хулиганы. Позвонит ещё раз — смело сбрасывай.

— А как он мой номер узнал?

— Без понятия.

Я закрыл дверь перед самым носом у Димы.

И услышал странные звуки со стороны мойки. Саймон сливал пиво в трубу, с хрустом комкал банки и выбрасывал их в мусорный пакет. Не забывая прихлёбывать травяной чай из кружки.

— Мужик, — похвалил я. — С меня ужин.

— С какого перепуга?

— За убытки.

Реакцию соседа я не видел, но хруст вскрываемой банки «Раскольникова» возвестил о продолжении банкета.

Как вы понимаете, стоять у плиты на общей кухне я не собирался. Поэтому отыскал сайт Академии, нашёл раздел с инфраструктурой и выяснил, что сеть «Дом Ракова» имеет собственную службу доставки. Торговый дом снабдил свои магазины кулинарными отделами, пиццериями и пекарнями. Чтобы добыть обещанный ужин, я скачал приложение, оформил заказ и перебросил на виртуальный счёт требуемую сумму. Высветилось сообщение: «Заказ будет доставлен через 15 минут».

— Что ты делаешь? — поинтересовался Саймон.

— Хочу покормить друга, постигшего дзен.

Рокер хмыкнул.

И распечатал последнюю банку.

Комната провоняла пивом. Я поспешил открыть нараспашку балконное окно. Тем временем Саймон включил воду, смывая остатки бухашки. Пользуясь моментом, я взял смартфон, вышел из комнаты на террасу и открыл список контактов. Раздумья заняли несколько секунд. Сереброву и Волкову я решил пока не звонить. Для начала хочу выяснить, что это за чудесные прозвоны с неопределённых номеров, и кто за этим стоит.

— Здравствуй, Маша.

Айтишница буркнула в ответ что-то неразборчивое.

— Есть задание по твоей части.

— Это не может подождать?

Фоном слышались звуки компьютерной игры. Стрельба, выкрики на корейском, взрывы и вопли. Шум проезжающей на бешеной скорости машины.

— Нет. Это срочно.

Звуки оборвались.

Игра на паузе.

— Что там у тебя?

— Мне и моим друзьям названивает какой-то тип. Вяжется, угрожает. Номер не определён. Я хочу знать, откуда звонит этот мудак, и на кого оформлена сим-карта.

— Артуру скажи. Он его на глобус натянет.

— Пока не хочу. Возможно, сам разберусь.

— Орлёнок учится летать? — фыркнула недоделанная Харли Квин.

— Просто выполни свою работу.

Девушка вздохнула.

— Ладно. Кому еще звонили?

— Семён… — я вдруг дорубил, что не помню фамилию соседа. Так, перекличка, выдача гримуаров. Ты же знал… Есть. — Кинчев.

— Всё?

— Ещё одному пареньку, он мой сосед по блоку. Мы ещё не успели познакомиться.

— Да уж, информации вагон. Хрен с тобой, сейчас займусь этим дерьмом.

Короткие гудки.

Маша не утруждает себя церемониями.

Вернувшись в комнату, я обнаружил, что сражение с зелёным змием успешно завершено. Мусорный пакет убран в соответствующую секцию, из раковины не воняет.

— Кто молодец? Я молодец! — похвастался Саймон, делая глоток из кружки.

Я уже собрался открыть рот для поощрительной речи, но тут пришла эсэмэска.

Открыв сообщение, я начал закипать.

У ТЕБЯ НАЧИНАЮТСЯ ПРОБЛЕМЫ. ГОТОВЬСЯ.

Послание не пойми от кого…

Резник.

Что ж, пора заняться этим ублюдком вплотную.

Через пять минут ожило приложение «Дома Ракова». Курьер дожидался меня в коридоре, не мог попасть в блок. Интересно. А в общагу, значит, его пустили беспрепятственно. В десять вечера.

Я вышел из комнаты, пересёк гостиную и открыл общую дверь.

— Добрый вечер, — улыбнулась девушка в желтой кепке с красными буквами «ДР». — Ужин заказывали?

— Конечно.

— Там много всего, — девушка указала на кубический рюкзак у себя за спиной. — Пропустите?

— Ок.

Я провёл курьера в комнату.

Девушка поздоровалась с Саймоном, сняла рюкзак, расстегнула застёжку и принялась выгружать из закромов пластиковые контейнеры, замотанные фольгой. На меня пахнуло умопомрачительным ароматом.

— Вкусняшка! — обрадовался Саймон.

Жму кнопку «Принять заказ».

С виртуального счёта в приложении списываются деньги.

Курьерша носила свободный жёлто-серый комбинезон. Роста она была низкого, но производила впечатление стройной и быстрой в движениях особы.

Сигнал, отправленный с моего телефона, заставил браслет девушки дважды пикнуть.

— Приятного аппетита! — пожелала курьерша.

И тут же попыталась ударить меня костяшками пальцев в горло.

У неё это почти получилось.

Я уклонился в последний момент — сжатый особым образом кулак лишь слегка зацепил шею.

— Предупреждал ведь, — прорычала девушка. — Готовься к проблемам.

Отступаю назад, разрывая дистанцию.

И тут же на меня обрушивается серия ударов руками и ногами. Курьерша била слабо, но технично. Мне пришлось выставлять скользящие блоки и атаковать в ответ. От удара по ребрам девушка поморщилась, но не отступила. Тогда я перехватил ее правую руку, и нанёс два быстрых удара раскрытой ладонью — в челюсть и подмышечную впадину. Шагнул вперед по диагонали и свалил курьершу подсечкой.

Девушка упала на одно колено, но тотчас сгруппировалась.

Ударила меня кулаком в живот.

Я скользнул вправо, уклоняясь от атаки и попутно рубанул доставщице коленом в ухо. Девушка выругалась, подняла голову, и под козырьком кепки я увидел её глаза.

Мерцающие серым.

Без зрачков.

Красотка рванулась вперёд, нарушая законы гравитации. Мы обменялись сериями ударов в клинче, поочерёдно выставляя блоки и контратакуя.

— Тебе придётся со мной поговорить, — прорычал Резник. — Иначе ты всю жизнь будешь оглядываться. В страхе, что я иду за тобой.

Глаза девушки стали нормальными.

Тело обмякло.

Я поспешил подхватить курьершу, иначе бы она упала. На смену яростной агрессии пришло выражение апатии и вялости на лице.

— Что вы делаете?

Курьерша окончательно пришла в себя и высвободилась из моих объятий.

— Вы чуть не упали, — сделал я робкую попытку оправдаться.

Похоже, она ничего не помнит.

Грёбаный детектив вселился в разум чужого человека и попытался вступить со мной в драку? Это кажется невероятным. Я не слышал, чтобы менталисты умели вытворять нечто подобное.

Саймон заворожённо следил за нашим боем.

У рокера отвисла челюсть.

— Ааа… — девушка поискала глазами свой рюкзак. — Простите.

Не знаю, что она думала, забрасывая лямки на плечи. Я ведь ее основательно помял. Наверняка, рёбра побаливают… Или Резник снизил ей пороги чувствительности?

Дверь захлопнулась.

— Ты это видел? — обратился я к Саймону.

— Видел, — мой приятель судорожно вздохнул. — Она как одержимая на тебя набросилась.

— А голос? Слышал?

— Мужской.

— Хрень собачья.

Я присел на краешек своей кровати.

— Надо сообщить охране, — предложил Кинчев.

Качаю головой.

— Нет. Это моё личное дело.

Раздаётся звонок.

Беру смартфон и топаю на террасу. Стоит обзавестись гарнитурой, всё время забываю это сделать…

— Держись за что-нибудь, — сходу заявляет Маша.

— За твои мелкие сиськи?

— Подонок.

— Как аукнется.

— В общем, этот тип звонил с разных телефонов. Оба раза. Я попыталась их отследить и получила весьма интригующий результат.

— Не тяни.

— Первый звонок был сделан из Петрополиса. Точнее — из пригорода Петрополиса. Там какие-то дачи, ничего примечательного. А вот второй звонок — уже из Нижнего Новгорода.

— Чего? Так ведь разница между звонками…

— Он мог воспользоваться порталом, — перебила айтишница.

— Ты отследила точную локацию?

— Да.

— К камерам подрубилась?

— Да.

— И?

— В дачном посёлке камер наблюдения вообще нет. В Новгороде они демонстрируют пустую улицу.

— Совсем пустую?

— Ну, есть случайные прохожие, никто из них по телефону не разговаривает.

Реальность начинает уходить из-под ног.

А я такого не люблю.

— Хочешь сказать, он нас провёл?

— Он крут, — в голосе Маши сквозило восхищение пополам с досадой. — Я поработаю ещё. Может, и расколю этот орешек. А пока… Артур на второй линии.

В наш разговор вклинился звонок Сереброва.

Начальника СБ моего рода.

Переключаюсь.

— Маша ввела меня в курс дела, — сказал Артур Олегович. — Скажи… других странностей вокруг себя не замечал?

Вздохнув, я поведал шефу охраны о драке с доставщицей еды.

— Это манипулятор, — констатировал Серебров. — Редкий Дар. Слишком редкий для России.

— И что нам делать?

— Слушай меня внимательно…

Глава 14

Я никогда не любил крыши.

У меня все воспоминания о них связаны либо со снайперскими позициями, либо с десантированием внутри «кузнечика».

Крыша — это бой.

Кровавая мясорубка.

Чтобы попасть на крышу жилого корпуса, мне потребовалось нарушить все мыслимые и немыслимые правила. Во-первых, активировать приложение тайной канцелярии, отсекающее все попытки определить мою геолокацию. Во-вторых, выйти из блока после отбоя. В-третьих, подняться на технический этаж. И, наконец, взломать электронный замок, воспользовавшись одной из пси-техник кибермансеров. Честно говоря, не думал, что в этом мире сработает подобный фокус…

Сработал.

Магнитные запоры разблокировались, и я скользнул в тёмный коридор, из которого веяло холодом. Чёрт, когда же мне удастся поспать?

Споткнувшись о невидимую ступеньку, я выругался себе под нос.

Постоял несколько минут, чтобы глаза привыкли к темноте.

Эта часть технического этажа, насколько я понял, никем не посещалась. Под потолком виднелись лампы аварийного освещения. Думаю, они включаются с пульта при пожарной тревоге.

Ступени вывели меня к четырёхугольному проёму.

Крышка люка.

Я был уверен, что столкнусь с очередным замком. Если навесным — хана замыслу. К счастью, люк был оснащён датчиками движения. Крышка сдвинулась в сторону на сервоприводах, и я выбрался наружу.

С высоты тринадцатого этажа открывался вид на большую часть территории Магикума. Островки тьмы обозначали участки лесопарка. Всюду виднелись тёмные громады зданий, подсвеченные неоновыми линиями. У подъездов ближайших корпусов горели лампы. Вереницы фонарей отмечали парковые дорожки и площади.

Бросив мимолётный взгляд влево, я увидел периметр.

Стена, подсвеченная линией фонарей. Тускло мерцающие столбики менгиров — сиреневые, с аурой цвета индиго. Едва различимые на фоне лесной чащи.

Именно здесь мне назначили встречу.

На крыше, в половине двенадцатого ночи.

Осмотревшись, я никого не заметил. Ровный квадрат, залитый прорезиненным покрытием. Наросты вытяжных труб, какая-то будка с молнией на дверях, световая полоса по краю. Парапет ограждения. Спутниковая антенна. И обилие вездесущего птичьего помёта.

Вырубаю канцелярское приложение.

Теперь можно…

Резник был манипулятором.

Так называют одарённых, вселяющихся в других людей. Это не попаданцы, вроде меня. Формат попроще. Время пребывания манипулятора в чужом теле не превышает десяти минут. Затем у одержимого срабатывают защитные механизмы, и вселенца выбрасывает. Десять минут — хороший результат. Ранг мастера и выше. Адепты не выдерживают и одной минуты.

Второе действующее ограничение — налчие Дара.

Манипулятору доступны тела простых людей, у которых недоразвито или полностью отсутствует средоточие. В магов никто не вселяется. Поэтому Резник и выбрал в качестве объекта доставщицу еды.

План, изложенный Серебровым, был предельно простым. Если Резник связывается со мной вновь, я соглашаюсь на встречу в кампусе. Обсуждаю условия, перезваниваю шефу СБ. Артур Олегович со своими ребятами отслеживает линию подключения. Маша пытается вычислить локацию, из которой звонили. В случае успеха мы добираемся до обнаглевшего детектива и берём его за мягкое место. Запугиваем, перекупаем — не важно. Разговор будет серьёзный.

Всё это хорошо.

Только у Резника было своё видение ситуации.

Очередной звонок был сделан на телефон Нарбута. Мне дали чёткие инструкции, от которых нельзя отклоняться. Я поднимаюсь на крышу, где меня будет ждать одержимый манипулятором человек. Этот человек задаёт мне вопросы в течение десяти минут. И уходит через портал.

Что?

Портал?

Начну с того, что абы кому запрещено пробивать порталы на территорию Академии Его Императорского Величества. Это первое. Второе — кто его пробьёт? Одержимый не будет обладать магическими способностями, а сам манипулятор не может быть портальщиком по умолчанию. Значит, Резник работает с кем-то в паре. И этим ребятам срать на законы, которые они нарушают.

Я созвонился с Серебровым, изложил схему и предупредил, что разговор может закончиться чем угодно. Например, моей смертью. Или смертью носителя Резника. Артур Олегович заверил, что будет отслеживать меня по смартфону. И пробьет портал в Магикум прямо из поместья, если запахнет жареным. Я не стал уточнять, как именно Серебров поймёт, что жареным запахло. У меня был собственный план.

Мы с Саймоном спокойно поужинали, насладившись супом-пюре и пловом из морепродуктов. В основном, наслаждался Кинчев, поскольку я неплохо подкрепился в «Осени». Дождавшись, когда сосед ляжет спать, я тихо покинул блок.

И вот я здесь.

А Резник опаздывает.

Холодный ветер шевельнул волосы на голове. Я набросил капюшон худи на голову и зябко поёжился. Осенние холода подкрались внезапно, придя на смену августовской жаре.

Раздались тихие шаги.

Я повернулся лицом к люку. Вовремя. Крышка сдвинулась, выпуская из тёмного провала фигуру одержимого. Или куклы — на сленге местных волшебников. Это был наш вахтёр. Дородный мужчина лет пятидесяти, с жиденькими волосиками мышиного цвета и подозрительным взглядом. Как его зовут — хоть убейте, не помню. Вахтёр носил потрёпанные чёрные джинсы, тёмно-синюю рубашку и вязаный жилет. Завидев меня, он ускорил шаги.

— Одумался, сынок, — прозвучал голос детектива Резника. — Это правильно.

— Задавайте свои вопросы, — процедил я.

— Не здесь, — вахтёр качает головой. — У меня восемь минут, а этого недостаточно для полноценной беседы.

— Что вы предлагаете?

Вместо ответа вахтёр поднял руку, сдвинул рукав рубашки и пробежался пальцами по миниатюрному экранчику смарт-браслета. Дисплей светился белым окошком в ночи.

— Открывай, — сказал Резник.

И дал отбой.

Не успел я толком опомниться, как справа оформилась овальная линза, сквозь которую в искажённых пропорциях проступили крыша, деревья и фонари.

— Портал устойчивый, — тихо произнёс вахтёр. — На две переброски.

В голове молниеносно прокрутились сценарии.

Меня убивают сразу. Меня допрашивают, пытают, затем убивают. Ко мне подрубается опытный менталист и вытягивает всё, что хочет получить заказчик. После этого меня убивают или пытаются завербовать. Все схемы плохие. И все предполагают наличие у детектива Резника целой команды ушлёпков, работающих как единое целое.

Опасность.

Чую нутром смертельную угрозу.

Позволяю страху окрепнуть, запустить защитные механизмы и превратиться в нечто большее. Энергия потекла по незримым каналам, переполнила всё моё существо.

— Иди за мной, — сказал манипулятор.

И отключился.

Глаза вахтёра перестали светиться, он дёрнулся и стал недоумённо моргать. Я понимаю, что двусторонний портал — это враньё. Никто не оставляет за собой таких следов.

Шагаю в линзу и тут же останавливаю время.

Портал за моей спиной успевает схлопнуться. Это происходит за секунду до стоп-кадра, который я учинил.

Осматриваюсь.

Комната в старом доме. Заброшенном доме. Обшарпанные стены, растресканная деревянная рама окна, выбитые стёкла. Снаружи — тёмная ночь. Окно выходит то ли в заброшенный сад, то ли в сквер. Я вижу отблески фонаря, массивный ствол дерева и кусок тротуара. Мы на первом этаже.

В комнате почти нет мебели.

Кресло с изодранным в клочья подлокотником. Колченогая табуретка. Письменный стол с выдвинутыми ящиками. В одном из углов — куча испражнений. Дверной проём без двери. Единственный источник освещения — фонарь за окном.

Мои глаза успели адаптироваться к полумраку.

Наконец-то мне удалось рассмотреть своих противников. Низкорослый мужик в балаклаве у самого окна. Одет во что-то спортивное, деталей не разобрать. В правой руке — пистолет, нацеленный на меня. Второй тип, тоже в балаклаве, расположился в дальнем углу. Этот персонаж чертит на штукатурке мерцающие ртутью руны, повернувшись ко мне вполоборота. Еще один силуэт застыл у дверного косяка. Лица не видно из-за медвежьей маски. Правая рука согнута в локте, пальцы растопырены. Вдоль предплечья завивается световая змейка.

Расклад хреновый.

Я приближаюсь к хмырю у окна, забираю пистолет, разворачиваюсь и делаю два выстрела. В голову чувака, рисующего руны. И в сердце человека-медведя. Третий выстрел — в черепушку «медведя». Зримых повреждений в хронопотоке не видно. Оружие стреляет бесшумно. Подозреваю, что ствол зачарованный, поскольку нет глушителя.

Мёртвые туловища продолжают стоять.

Сваливаю подсечкой мужика в балаклаве.

И тут же отпускаю с цепи хронопоток.

Одновременно падают три тела. Два трупа, один живой. Я нацеливаю ствол на говнюка и тихо произношу:

— Дёрнешься — тебе конец. Позовёшь кого-нибудь — я выстрелю. Усёк? Если да, кивни.

Тип усиленно закивал.

Страха в его глазах не было. А вот то, что было, мне не понравилось. Поиск возможностей. Желание подловить меня на ошибке и перехватить инициативу. Чтобы подкорректировать мировосприятие оппонента, я прострелил ему ногу. Пушка здорово напоминает «беретту», но отдача близка к нулю. Словно из водяного пистолетика стреляешь. С вымышленным глушителем.

— Блеать! — зарычал мужик.

— Артерия не задета, — сказал я. — Лежи спокойно.

— Ты охренел, малой?

— Сейчас колено прострелю. Завались.

Мужик скрипнул зубами, но команду выполнил.

— Кто из этих двух придурков Резник?

— Его здесь нет.

— Пошути мне ещё. Это последнее предупреждение.

Тип в балаклаве постарался зажать ногу ладонью. Поморщился, застонал. По штанине расплывалось тёмное пятно. По деревянным половицам — тоже.

— Мне помощь нужна!

— Сначала — ответы на вопросы. Сколько вас в доме?

— Трое.

— Электромаг и портальщик?

— Нет. Портальщик на удалёнке, работает по звонку. Ты убил создателя искажений.

— Это ещё что за хрен?

— Он умел создавать помехи для радиопередач и сотовой связи.

— А ты кто такой?

— Человек. Без Дара.

Понятно. Не толпу же волшебников на одного малолетку посылать.

— Где мы?

Лёгкая заминка.

— Говори.

— Выборг.

Жесть какая.

В моём мире это крохотный городок Ленобласти. Здесь же никакой Ленобласти не существует, но Выборг на месте, никуда не делся.

— Почему здесь? Резник не должен был участвовать в допросе?

— У него целая команда, идиот. Мы провели бы допрос. И отчитались бы перед заказчиком. Сам Резник даже не в этой стране.

— Как он вас нанял?

— Через Информ.

— А портальщик где?

— Не знаю.

— Кто ещё участвовал в операции?

— Несколько взломщиков. Они обеспечивали прозвоны и отвечали за переадресацию. Я никого из них не знаю лично. Отпусти меня, а?

— Хорошо.

Сказав это, я выстрелил мужику в голову.

Тот рухнул на доски.

Пистолет — на предохранитель.

И думать, думать, думать. Я сорвал Резнику операцию, но этот ублюдок никуда не исчез. Преследование продолжится. Это не частный детектив. Не удивлюсь, если манипулятор сам состоит в Монолите. Фамилия вообще ничего не значит. Там всё серьёзно.

Боюсь, эта история не по зубам даже Сереброву.

Вслушиваюсь в тишину дома.

Никаких звуков. Я один с тремя мертвецами. И стволом, от которого надо избавиться. Самое время привлечь мастеров редактирования действительности — агентов тайной канцелярии.

От грустных дум меня отрывает звонок.

Серебров.

— Витя, ты в доме?

— Похоже на то.

— Не ранен? Всё в порядке?

— Да. Артур Олегович… а вы в каком городе?

— В правильном, — отрезает эсбэшник. — Маша повалила тех ублюдков на переадресации. Сейчас не дёргайся. Ты услышишь, как я вхожу. Готов?

— Так точно.

В нескольких десятках метров от меня скрипнула дверь.

— Это я, — раздался голос из телефона.

Приглушенный расстоянием звук шагов. Очередной скрип двери. По ногам — сквозняк. Снова шаги, на сей раз ближе. Между мной и шефом охраны — всего пара перегородок.

— Осторожно, — предупреждаю я. — Не наступите на труп.

В проёме мелькнула человеческая фигура.

Серебров задержался, аккуратно переступил через бесформенный бугор и вошел в комнату. Быстро оценил обстановку. Темнота Артура Олеговича тоже не напрягала, из чего я сделал далеко идущие выводы.

— Ты издеваешься, — не выдержал эсбэшник. — И куда мне всё это прятать?

Пожимаю плечами.

— Резник втолкнул тебя в портал?

— Нет. Я сам.

— Зачем?

— Хотел разобраться.

Тяжело вздохнув, эсбэшник достал из кармана куртки подствольный фонарик, включил его и наклонился, чтобы осмотреть любителя рун. Столь же внимательно были изучены остальные участники натюрморта.

— Голова, сердце… Тебе потребовалось три выстрела, чтобы всех уложить. А почему нога?

— Допрашивал.

— Таак… А пушку где взял?

— Забрал. У того, что с ногой.

— Хочешь сказать, ты переместился сюда, сразу сориентировался, завладел оружием, устранил двух противников, а третьего начал допрашивать?

— После чего убил.

Шагнув к Сереброву, я протянул ему пистолет. Рукоятью вперед, убрав палец со спускового крючка.

— Думаю, это модифицированное оружие.

Начальник охраны смотрел на меня со странной смесью чувств. Так смотрят на змею, прокравшуюся в колыбель младенца. Сейчас его мозг лихорадочно искал объяснение происходящему.

— Витя, ты хоть понимаешь… насколько ты изменился?

— Очень даже, — хмыкнул я.

— Ладно, потом поговорим, — снова вздохнул Артур Олегович и взял пистолет. Руки эсбэшника были предусмотрительно упакованы в тактические перчатки. — Сейчас надо дела делать.

Взгляд начальника СБ окостенел.

Я понял, что он связывается со своей бригадой.

Терпеливо жду. Мысли крутятся вокруг Монолита, детектива Резника и намечающейся войны, из которой мне будет тяжело выйти победителем. Ну, и разговора с папочкой не избежать. О случившемся Андрею Корсакову доложат в ближайший час…

Серебров вернулся в реальность.

— Снаружи тебя ждут. Пришлось выдернуть моего старого друга. Он портальщик. Организуем тебе переброску в Магикум, а я тут… приберусь маленько.

Я молча двинулся к выходу.

— Что тебе удалось выяснить? — донеслось мне в спину.

— Ничего особенного. Резник даже не в этой стране. У них целая команда, многие друг друга в глаза не видели.

— Ох, Витенька… Во что же ты вляпался?

Вопрос был риторическим.

— Будь на связи, — попросил Серебров. — И не убивай никого до субботы. Сделай милость.

Переступив через мёртвого мага, я достал телефон и сверился с ругл-картой. Так и есть, дом стоит на восточной окраине Выборга. Это заброшенная много лет назад усадьба, подлежащая сносу. До ближайшего арочного портала пилить и пилить…

Я бы отсюда не выбрался.

Череда мрачных комнат с прогнившими кое-где досками и хрустящим под подошвами битым стеклом. Просторный холл, лестница на второй этаж. Мусор, дохлые кошки, затхлость.

Выхожу на крыльцо.

И понимаю, что вокруг простирается запущенный сад. Желтеющие кроны деревьев, бурьян по пояс, обломки старого пианино, две необъятных колонны. Чёрная линия забора, над которым виднеются матово-белые шары уличных фонарей.

— Ваше сиятельство!

Из полумрака выступила очередная безликая фигура.

— Добрый вечер, — поздоровался я.

Силуэт превратился в Дамира.

— Артур попросил забросить тебя в Магикум.

Второй человек, выступивший из темноты, предпочитал обходиться без титулов и подобострастных обращений. Повидавший жизнь ветеран, для которого родовитые ушлёпки, вроде меня — пыль под ногами.

Портальщик.

Друг Сереброва, насколько я понимаю.

— Есть такое, — ответил я.

— Куда именно хочешь попасть?

Раздумывал я недолго. Любое место за пределами моего корпуса не годится — общага уже закрыта. Крышу отсекаем, поскольку там случился нездоровый движ. Остаётся рекреация двенадцатого этажа.

Выслушав меня, ветеран кивнул.

— Добро.

И передо мной начала твориться подлинная магия.

Мужик широко развёл руки. Я увидел, как его пальцы засветились красным. Пространство наполнилось едва уловимым шелестом. С пальцев сорвались полупрозрачные нити, метнулись в одну точку, расположенную на уровне груди волшебника и очертили призрачный овал. Через пару секунд овал превратился в полноценную линзу. Налетевший порыв ветра шевельнул мои волосы.

— Не медли, — сказал портальщик.

Перемещаюсь в Академию.

Глава 15

День начался хреново.

С турецкого языка.

Выбор у меня, признаться, был невелик. Китайский и японский — ещё хуже. Поэтому с утра пораньше я отметил галочкой в кабинете нужный предмет. Система автоматически скорректировала расписание.

Радует, что мой предшественник изучал эту мерзость в хоумскульном формате.

Администрация придерживалась золотого правила: иностранный язык должен вести его носитель. Нашего преподавателя звали Баран Кочем. Имя вызвало смешки в аудитории, но учитель терпеливо объяснил, что в переводе с турецкого оно означает «вождь». А вот фамилия то самое и означает. Так что мы за глаза стали называть этого чувака Баран Баранычем.

Мужик мне сразу не понравился.

Скользкий, весь из себя какой-то приторно-сладкий. Без конца пялится на девушек, бросает сальные взгляды на их прелести, намекает на индивидуальные занятия. Этим своим поведением Баран Бараныч сразу вызвал антипатию подгруппы. А нас таких, решивших изучать турецкий, набралось целых пятнадцать человек.

Лагранж пошла на китайский.

Место рядом со мной занял Прохор.

Как вы понимаете, я опять не выспался. Поэтому с утра заскочил в торговые ряды, купил термос, банку молотой арабики и набодяжил себе традиционный допинг. Если ничего катастрофичного не случится, отдохну в родовой усадьбе. Наберусь сил…

А наберусь ли?

Ночью мне пришли две эсэмэски. Первая — от Сереброва. Начальник СБ сообщал о том, что всё подчищено, мне волноваться не нужно. Второе сообщение прислал Волков. Следователь по магическим делам уверял, что в курсе моих проблем и делает всё возможное для их устранения.

Два пропущенных от отца настораживали.

Как и молчание детектива Резника.

Манипулятор больше не пытался выйти со мной на связь. То ли струхнул, то ли готовил новые пакости. Ложных иллюзий я не питаю. Монолит вцепится мне в глотку, это вопрос времени. Хотелось бы узнать, где батя выкопал этого Кроуна. Вот нахрена было привлекать такого персонажа к рядовому, в сущности, ритуалу?

Языковая пара тянулась бесконечно, но всё когда-нибудь заканчивается.

…Чтобы вылиться в ещё больший кошмар.

Следующей парой шла портальная экономика. Унылая и скучная дисциплина, считающаяся основной для моей специальности. И тут уж пришлось напрячь всю силу воли, чтобы не заснуть от монотонного голоса преподавателя. Лекцию читал профессор экономических наук Даниил Романович Евстегнеев. Авторитетный и древний дед, успевший поработать банкиром, советником императора по внешней экономике, антикризисным консультантом и бог весть кем ещё. Километр регалий, кандидатская диссертация, полсотни научных работ и адский стаж преподавания.

Продравшись через дебри специфических терминов, я понял главное.

Основа экономики современной России — вовсе не природные ресурсы. Шок-контент. Я, оказывается, попал в высокотехнологичную страну с развитой промышленностью, мощнейшим научным сектором и налаженными торговыми связями примерно с тридцатью альтернативными мирами. Технологии льются через порталы нескончаемым потоком. Наши заводы непрерывно модернизируются. Товарооборот с чужими вселенными такой, что все остальные страны нам завидуют. Экспортируем мы не ресурсы, а фарму и магически изменённые предметы. А ещё — услуги.

Приведу несколько примеров.

Вообразите, что в параллельном мире происходит пандемия какого-нибудь гриппа или того же коронавируса. Не важно чего. Наши фармацевты тут же изучают заразу и создают лекарство с магическими свойствами. Эликсир или вакцину с зачарованными ингредиентами. Такие средства в разы эффективнее всего, к чему я привык. Выздоровление происходит гораздо быстрее. Итог — бешеные прибыли, рост авторитета, договорённости на покупку тех или иных разработок…

А ведь ещё имеются препараты от онкологии, омолаживающая косметика, крутые антибиотики и анестезия. Все лекарства — с минимальной или отсутствующей побочкой. Волшебники попросту обходят законы химии и биологии, придавая своей продукции сверхсвойства.

Что касается изменённых предметов, то здеь, как вы понимаете, характеристики закладываются рунными цепочками. И эти письмена работают в любой вселенной, вне зависимости от наличия там маны. Соответственно, робот-уборщик будет ездить по потолку и на моей Земле. А пистолет будет стрелять без отдачи теми патронами, которые вы вложите в магазин.

Сфера услуг — отдельная песня.

Наши волшебники работают мыслепереводчиками, обеспечивают сферы тишины, зачаровывают предметы на заказ, ищут пропавших людей по эфирным психослепкам, охраняют влиятельных особ, устраиваются работать в дорогущие медицинские центры…

Список километровый.

Мы, в свою очередь, получаем уникальные промышленные разработки, космические технологии, водородные и электрические автомобили, софт и много чего ещё. Здесь всё это адаптируется, дорабатывается и совершенствуется. Обороты такие, что голова кругом идёт…

Ещё один пример — сельское хозяйство.

Автоматизация и гидропоника, генетически модифицированные сорта различных культур, роботизированная спецтехника… Всё это позволило сократить количество задействованных в производстве пищи крестьян. Следствие — ограничение рождаемости низшего класса граждан империи.

Здесь, в сердце портальной державы, появились уникальные фильтры, препятствующие загрязнению атмосферы углекислотой.

Никто не боится глобального потепления.

Романовы учли опыт параллельных миров.

Профессор Евстегнеев грузил нас цифрами, процентами роста прибылей, данными о ВВП и занятости населения… К концу лекции у меня заболели пальцы всё это записывать. А ведь это — всего лишь вводная часть курса…

Во время большого перерыва я сходил в столовую. Перекусил, погулял с Авророй по лесу и подал онлайн-заявку на регистрацию отряда.

После обеда мы отправились на пару по базовой ментальной защите.

Коротенькая лекция и практикум.

Вот здесь началось самое интересное. То, ради чего я продирался сквозь всех этих профессоров и озабоченных турок.

Преподавателем выступил щуплый пенсионер в круглых очках, с седыми усами и лысиной. Дед носил белую рубашку, вязаный жилет и широкие брюки со стрелками. При хотьбе опирался на трость. Гаджетами не пользовался, из чего я сделал вывод о высоком ранге менталиста. Звали это ископаемое Никанором Бонифатьевичем Гумилёвым.

— Разбейтесь на пары, — сказал профессор Гумилёв вместо приветствия. — Групповыми мыслепередачами мы займёмся на старших курсах, а сейчас сконцентрируемся на защитных техниках.

Некоторые студенты пересели.

Мы с Авророй остались на своих местах.

— Итак, вы уже знаете, что ментальные техники считаются универсальными, — начал свою лекцию профессор. — Однако, среди вас имеются люди с предрасположенностью к данному типу магии. Эти студенты пойдут дальше остальных. Смогут поддерживать связь в группе, получать доступ к чужим мыслям и образам, продавливать свою волю на подсознательном уровне. Некоторые будут работать в силовых органах. Другие — в клановых концернах, посольствах и консульствах. Третьи научатся исцелять тяжёлые психические заболевания. Четвёртые, вероятно, будут приглашены на обряд инициации, чтобы приобщить к магическим искусствам новых адептов.

Старик сделал паузу.

— Не важно, кто вы. Адепт огня, портальщик, биомаг или создатель рун. Однажды вы столкнётесь с необходимостью защитить свой разум. Прикрыть мысли и намерения, заблокировать эмоции. Поймите одну вещь. Менталисты — тоже люди. И у них есть естественные ограничения.

— Какие? — заинтересовался я.

В голове раздался насмешливый голос:

Много будешь знать, помрёшь девственником.

— Охотно перечислю, — улыбнулся профессор. — Пункт первый. Менталист не может взломать ядро вашей личности. То есть, он никогда не вторгнется к вам в душу и не переделает вас до неузнаваемости. В противном случае, по планете уже ходили бы личности, воображающие себя кем-то другим. Таких манкуртов в природе не существует.

— А как быть с тайными лабораториями Атлантиса? — спросил смутно знакомый парнишка из окружения Громова. — Я слышал, там применяют психотропные магопиаты, чтобы сломать ядро.

— Если такие исследования и ведутся, — резонно заметил профессор Гумилёв, — то я о них не в курсе. Полагаю, будет некорректно оперировать городскими легендами. Лучше перейдём ко второму пункту. Это невозможность подчинения. Что я имею в виду? Превратить вас в безвольную куклу не может никто — благодаря тому, что одарённые, в сущности, не являются людьми.

— Это как? — изумилась Анжелика Ю.

— Очень просто, барышня. Наш мозг отличается по своей структуре от аналогичного органа хомо сапиенс. У нас есть средоточие. И это же средоточие помешает целиком сломать вашу волю. Справедливости ради замечу, что высокоранговые менталисты способны внедрить в ваше подсознание некие образы или желания, которые вы можете принять за свои собственные. Подобные техники практикуются в психокоррекционных центрах. Без лицензии ничего такого делать нельзя.

— Даже сотрудникам тайной канцелярии? — спросила Аврора.

— Сотрудники спецслужб, откровенно говоря, делают, что им заблагорассудится, — хмыкнул профессор. — Я надеюсь, вы не станете объектами их интереса.

Ох, не договариваешь, дед.

Уверен, Волков и подобные ему персонажи научились обходить часть твоих ограничений.

— Третий пункт, — Гумилёв повысил голос, чтобы пресечь дальнейшие пререкания. — Во время инициации менталист не может воздействовать на ваше средоточие. Кем вы станете, зависит исключительно от вас. Суть обряда заключается в раскрытии имеющегося потенциала, а не в создании одарённого «с нуля».

— А каким же образом появились первые обладатели Дара? — не выдержал Денис Липень, потомственный шляхтич из Минской губернии.

— Загадка, — профессор развёл руками. — Как говорится, пути Основателя неисповедимы. А теперь, ученики, перейдём к возможностям менталистов. С вами могут сделать несколько вещей. Прочесть мысли на вербальном уровне, угадать намерения, сканировать эмоциональный фон, устроить глубокое дознание, причинить фантомную боль, напугать, ошеломить, исказить пространственное мышление. И это — далеко не полный список. Интересный нюанс: даже высокоранговый менталист не способен рассмотреть ядро личности вселенца. Или эмиссара, как любят говорить господа из тайной канцелярии.

— А они существуют? — нахмурилась Аврора. — Вселенцы?

— Ещё одна городская легенда, — отмахнулся Гумилёв. — Не те вопросы задаёте, уважаемые. Как воспрепятствовать ментальной атаке? Реально ли выставить блокаду против волшебника, превосходящего вас по всем параметрам? Я отвечаю — да. Только приготовьтесь к изнурительным тренировкам, внутреннему превозмоганию и отказу от устоявшихся стереотипов. Начнём.

И мы начали.

Сперва закрыли глаза и попытались убрать вербализацию. Базовая обманка, как сказал профессор. Суть в том, чтобы прервать внутренний монолог, преобразовать текст в аморфные конструкции. Например, вместо слова «река» — ощущение водного потока. Вместо глагола «ударить» — образ боксёра, выбрасывающего руку…

На Авроре все мои обманки не сработали. Девушка безошибочно расшифровывала понятия и вектор моих мыслей. Кроме того, я не всегда контролировал вербальную составляющую — обычный текст прорывался сквозь вереницу образов и ощущений…

Оставшуюся часть пары мы посвятили примтивной одноуровневой блокаде.

— Настало время поработать с гримуарами, — сказал Гумилёв.

Группа зашевелилась.

Мы еще не брались за основы магии, не сбрасывали в ректорат перечень факультативов. И, соответственно, не владели главным инструментом начинающего волшебника.

— У вас сегодня числились «основы»? — уточнил профессор.

— Нет, — покачала головой Лагранж. — Ближайшая пара — в понедельник.

Дед задумчиво кивнул.

— Ничего страшного. Принцип несложный. Ваша задача — научиться выстраивать ментальный блок, трансформировать это умение в образ, наполнить получившуюся технику маной и вписать в гримуар. Я покажу, как это сделать.

И мы приступили к возведению защиты.

Аврора справилась с задачей даже не напрягаясь, чем вызвала одобрительный возглас профессора. Среди тех, кто владел данной техникой на приличном уровне, был и Громов. Ещё несколько парней и девчонок с явно аристократическими фамилиями осилили блокаду в первые четверть часа практикума.

У меня не заладилось.

Я выстраивал в своём воображении крепостную стену с угловыми башнями, укрывался светящимся энергетическим куполом, а затем формировал простую фразу, которую Авроре предстояло угадать. И всякий раз девушка виртуозно обходила мои заграждения. Чем дольше продолжалась эта клоунада, тем сильнее я закипал. Интересно, как наносят ментальные атаки другие студенты? Они ведь не умеют…

Наверное.

— Не злись, — посоветовала Лагранж. — Дело не в визуальном представлении. Ты же не пользуешься маной, глупыш.

Последнюю фразу девушка произнесла беззвучно.

Так, чтобы расслышал один я.

Делаю несколько глубоких вдохов. Если не получается действовать стандартными приёмами… Может, стоит прибегнуть к боевому опыту из прошлой жизни? Я ж кибермансер. У нас были пси-техники, направленные на защиту от удалённых хакерских атак. В моём мире, подключаясь к интернету вещей, ты становишься как охотником, так и жертвой. Если тебя хакнули, то вполне можно лишиться рассудка. Или сжечь себе нейроусилитель. Чтобы этого избежать, мы применяем опцию «конструктор». Собираем вокруг себя сферу из виртуальных блоков. Многослойную сферу со сложным лабиринтом внутри. Атакующий проникает внутрь и не может выбраться…

Успокоившись и нормализовав дыхание, я взялся за грёбаную головоломку.

Навыки вернулись быстрее, чем я ожидал.

Не теряя времени, я вызвал в себе чувство опасности, прогнал по венам поток энергии и вкачал всё это в систему ходов. Отрешившись от происходящего в аудитории, я нагородил вокруг себя такое, что Аврора нахмурилась. Я уловил эхо её чувств. Заинтересованность, лёгкая досада…

— Давай, — сказал я.

В мозгу полыхнула кодовая фраза.

Предложение, до которого Лагранж необходимо добраться.

Я ощутил давление. Девушка навалилась на мою конструкцию, снесла один из внешних слоев, попыталась забраться поглубже и увязла в невообразимой круговерти ходов-переходов. Защита сотряслась от незримых ударов, но выдержала.

— Нечестно! — вырвалось у Авроры.

— Почему? — улыбнулся я.

— Там несколько уровней! А ты должен выстраивать однослойный барьер!

— Дайте-ка гляну, — заинтересовался профессор, до этого расхаживавший по кабинету.

Едва заметное присутствие.

Гумилёв действовал гораздо тоньше моей напарницы.

— Занимательно, — в голосе наставника послышалось удивление. — И эффективно. А теперь, молодой человек, разберите вашу блокаду и соберите повторно. Придумайте упрощённый символ, запускающий процесс. Впишите его в гримуар.

— Как это сделать?

— Надо погрузиться в транс, — подсказала Аврора. — Это выйдет само собой.

Я позволил защите рассыпаться в пыль.

Повторная сборка далась на удивление легко. Несколько секунд — и вымышленные кубики заняли положенные позиции. Я влил в технику некоторое количество маны и прикоснулся ладонью к обложке гримуара. То, что произошло дальше… было для меня откровением.

Гримуар откликнулся на прикосновение.

Словно был не ежедневником, а живым существом.

По телу прокатилась дрожь, и я чуть не убрал руку, но волевым усилием сдержался. Реальность подёрнулась дымкой, я ощутил небывалую эйфорию. Захотелось взять ручку и что-то написать…

Незаметно для себя я раскрыл гримуар на первой странице и принялся вычерчивать знак. Окружность, испещрённую горизонтальными и вертикальными линиями. Эти чёрточки складывались в клетки, наливались силой, мерцали красным, впитывались в бумагу… Нет, не так. Намертво встраивались в ткань.

Я кайфанул от процесса.

На лице появилась блаженная улыбка…

А потом меня отпустило.

— Готово? — спросил наставник.

Похоже, он не видел мой знак.

— Да.

— Прикоснись к символу.

Я выполнил указание профессора.

В голове тотчас развернулась защитная сфера.

— Потренируйся, — сказал Гумилёв. — Через несколько дней ты будешь активировать эту технику простым воспоминанием. Гримуар сделает так, чтобы символ навечно остался с тобой.

Глава 16

Теория призыва меня не порадовала.

Занимательно, но бесполезно.

Поначалу.

Очередной заслуженный пенсионер вещал про ноосферу и широкий спектр возможностей для каждого из нас. Доцент Валерий Анатольевич Семёнов, так звали нашего препода, сразу составил список призывателей группы и сообщил, что для них будут проводиться индивидуальные практические занятия. Остальным учитель порекомендовал изучить базу.

Как выяснилось, призыв тоже считался универсальной техникой. Я, например, мог освоить в отдалённом будущем искусство создания предметов «из ничего», но подлинных вершин не достигну. Кроме того, мне и подавляющему большинству студентов не дано призывать инфернальных тварей, поскольку этими созданиями ещё надо научиться управлять. Да и энергии на их материализацию расходуется столько, что проще отказаться от самой затеи.

— Ноосфера, — Семёнов произнёс это слово с благоговейным придыханием. — Нашу планету окружают прототипы. Одни называют это коллективным бессознательным, другие — надмирьем. Можно ли считать ноосферу загробным миром, в который рано или поздно отправится каждый из нас? Доказать или опровергнуть это пока не удалось. Доподлинно известно, что наши мечты, фантазии, сны и галлюцинации записываются эфирным кодом, сохраняясь навечно. Как это работает? Однажды человек придумал колесо. Идея колеса сохранилась в ноосфере. Моё кресло, ваш смарт-браслет, этот кусочек мела, ботинок — каждая вещь имеет эфирный прототип. И этот прототип можно вызвать к жизни силой магии.

Мы сидели в уже знакомой аудитории с уступами, из которой нас эвакуировали накануне. По расписанию были объединены две группы первокурсников.

— Призыватель фактически берёт готовую идею из ноосферы и материализует её в нашей вселенной, — продолжил доцент Семёнов. — Тут всё зависит от воображения, концентрации и ранга одарённого. Материализация требует невероятных энергетических затрат. Эти затраты можно снизить, если у вас имеется генетическая предрасположенность к призыву. Смотрите.

Наставник поднял руку и выхватил из воздуха карандаш.

— Я даже не заметил расхода маны, — прокомментировал Семёнов своё действие. — Вещь примитивна, её функционал ограничен. Кроме того, я призыватель в четвёртом поколении. Ранг магистра.

По аудитории прокатился восхищённый шепоток.

Магистр.

Предпоследняя ступень в иерархии волшебников.

— Этот карандаш обладает всеми свойствами обычного карандаша, — улыбнулся преподаватель. — Я могу им писать. Могу затачивать. Грифель и дерево. Вопрос в том, как долго он просуществует? Ответ — пока находится в сфере моего влияния. От распада карандаш удерживает аура призывателя. Смотрите.

Доцент небрежно швырнул карандаш через плечо.

Крохотный цилиндрик пролетел метра три и бесследно исчез.

Растворился в воздухе.

— Этого предмета в нашем мире быть не должно, — пояснил преподаватель. — Он материален, поскольку я так захотел. Усложним задачу.

В руке магистра появился револьвер.

— Эта вещь более сложна, ученики. В револьвере есть внутренняя механика. Поэтому я затратил больше маны на призыв.

— А что будет с пулями? — выкрикнул с места неизвестный парнишка. — Они ведь тоже не существуют.

Доцент ухмыльнулся:

— Верно подмечено. Логика подсказывает, что пуля, вылетев из ствола, перестанет существовать. Это призванный элемент, который молниеносно покинет область моего влияния. Давайте проверим.

Сказав это, Семёнов выстрелил в потолок.

Звук прокатился под сводами аудитории…

…но ничего не произошло.

В потолке не образовалось пулевое отверстие. Вниз не посыпалась штукатурка. Студенты в первых рядах отделались лёгким испугом.

Долбаный псих.

— Так и есть, — авторитетно заявил наставник. — Я никого не могу убить. И в чём же смысл призыва оружия? Попробуем сменить ауру. Оснастить пули фиксирующим заклинанием. Сложно, энергозатратно, но почему бы и нет? Я ж магистр.

С этими словами доцент выстрелил повторно — в ближайшее окно.

Раздался звон бьющегося стекла.

А потом начала твориться совершенно невообразимая дичь.

— Не переживайте, там кинетический барьер, — лениво произнёс наставник. — Осколки никому не повредят.

— А что с пулей? — забеспокоилась симпатичная девушка в первом ряду.

— Провалилась в мир идей, — пожал плечами доцент. — Я увеличил срок её жизни, но совсем ненадолго. Так, чтобы наглядно продемонстрировать возможности призывателя. Что-то малость сквозит, не находите?

Оконный проём затянуло стеклом.

— Я могу оперировать реальными предметами, протаскивая их через ноосферу, — сообщил наставник. — К примеру, одна из техник позволяет мне разобрать револьвер, оставив про запас его идею. Прототип. Собрав оружие повторно, я смогу им пользоваться без дополнительной накачки маной. Это высший пилотаж, дорогие мои. Смотрите.

Доцент положил реольвер на столешницу и отошёл в противоположный угол, почти к самой двери.

Оружие не исчезло.

— Получается, он настоящий? — опешил Липень.

— Сейчас — да. Пока я не захотел его разобрать.

— Так вы починили окно, — догадалась Аврора.

— Именно, — кивнул призыватель. — Я отменил осколки в нашей реальности, разобрав их на атомы. А затем восстановил стекло, воспользовавшись его прототипом.

— Револьвер не исчезнет? — охренел Прохор.

— Нет, — на губах наставника появилась снисходительная усмешка. — Он реальный. Зарегистрирован на моё имя. А вот патроны я призвал из ноосферы.

— А как быть с инфернальными тварями? — спросила Лина Ковальски, невзрачная ботаничка с химико-магического факультета.

— О, — доцент погрозил девушке пальцем. — Это тема отдельного разговора. Монстры вытаскиваются из инферно. Речь идёт про особый план ноосферы. Область кошмаров и больных фантазий. Там же, к слову, обитают все вымершие хищники.

— Тогда вы можете создать и меня, — хмыкнул Громов. — Что мешает?

— Это будет копия тебя, идиот, — сказал кто-то из второй группы. — Безмозглая и лишённая души.

Лицо Бориса побагровело.

Блондинчик начал шарить глазами по аудитории, выискивая обидчика.

— Грубо, но точно, — кивнул Семёнов. — Действующее законодательство запрещает материализовать прототипы людей. Это неэтично. И бессмысленно.

— Почему? — удивились на последних рядах. — Можно заменить ими крестьян.

Добрая половина зала покатилась со смеху.

Семёнов неодобрительно покачал головой, а потом сказал:

— Прототип крестьянина, нарастив плоть, будет овощем. Есть, спать, испражняться, совокупляться — это пожалуйста. Сколько угодно.

— Они и сейчас так себя ведут, — сказал тот же насмешливый голос. — А самогон они пить смогут?

На этот раз смеялись почти все.

Кроме Прохора и ещё нескольких человек.

— Употребление алкоголя призванный крестьянин осилит, — признал наставник. — А вот управление гидропонной оранжереей — нет. Контроль качества молока. Внесение удобрений. Настройка автоматических сборщиков урожая. Всё это нам не светит.

— А если крестьянку призвать? — не унимался весельчак. — Вот с таакими здоровенными сисяндрами! Она же сможет…

— Разумеется, — доцент повысил голос, чтобы перекрыть шум. — Ещё как сможет. Только вы после этого призыва, молодой человек, отправитесь в красный дистрикт. А там вас ожидают совсем другие приключения.

Смех в аудитории захлебнулся.

— И ещё, — добил острослова лектор, — не стоит забывать, что монстров не призывают низкоранговые маги. Создать организм гораздо сложнее, чем механизм. Вам потребуется прорва энергии. Так что боевые призыватели — это мастера и выше. До седьмого ранга максимум, на который вы можете рассчитывать, это средних размеров пёс. До четвёртого ранга — мелкие фамильяры. Хомяки, птицы, ящерицы. А теперь вернёмся к человеческому организму. Чтобы сотворить нечто подобное, вам нужно развиться хотя бы до грандмастера. К этому моменту волшебник занимает ответственную должность в правительственных структурах, торговом представительстве клана или поднимается до чина полковника в армии и спецслужбах. Захотите рисковать и отправляться в ссылку ради безмозглой сисястой крестьянки?

Вопрос был риторическим.

Я аж восхитился тем, с какой лёгкостью доцент поставил на место неизвестного балабола.

— За всю историю Российской империи, — продолжил Семёнов, — наберётся порядка десяти призывателей, поставивших свою жизнь на кон ради сомнительного удовольствия поиграть в творца. Все они были психопатами, напрочь слетевшими с катушек. Четверо из этих призывателей состояли в кланах и работали по заказу. Стремились к созданию суперсолдат, а не крестьянок. Чтобы изменить баланс сил в свою пользу. Клан не помог. Более того, заказчики поехали в Сибирь вслед за экспериментаторами. Кто знает — почему?

У каждого была своя версия.

Но народ молчал.

— В тайной канцелярии есть Особый отдел по магическим делам, — вкрадчиво объяснил Валерий Анатольевич. — Эти ребята — звери. У них есть артефакты для отслеживания запрещённой магии на любых расстояниях. Им позволено обнулять гражданские права, невзирая на принадлежность подозреваемого к могущественному роду или клану. Если вами заинтересуется Особый отдел — пощады не ждите. И не думайте, что мощи ваших покровителей хватит для противостояния. Не хватит.

— Байки это всё, — не выдержал Ветвицкий. — В канцелярии работают простые чиновники.

— Ваше право так думать, молодой человек, — голос призывателя остался ровным. — Я предупредил. Умные люди меня услышали.

— А вы можете призвать хищника? — спросила девушка из первого ряда. Со своего места я видел только копну роскошных кучерявых волос и гордую аристократическую осанку. — Прямо сейчас.

Вместо ответа доцент Семёнов вытянул руку.

Перед девушкой материализовалось нечто. Приземистая тварь, смахивающая на гибрид ящерицы и жабы. Спина существа скрывалась под хитиновыми пластинами, окрашенными в песочный цвет. Тварь моргнула желтыми глазищами, распахнула пасть и выпростала длинный язык. Раздвоенный кончик языка почти достиг лица девушки и замер, подрагивая. Девушка отшатнулась, её стул скрипнул. Тварь повела языком, словно пробуя запахи на вкус.

— Это агасфер, — провозгласил наставник, с улыбкой наблюдая за первыми рядами. — Использует язык для поиска добычи. Вы ему, кстати, понравились, юная леди. Думаю, он бы вас сожрал, но мой контроль не ослабевает ни на секунду.

— Прекратите, — выдавила девушка.

— Я просто выполнил вашу просьбу, — пожал плечами старик. — Наглядная, так сказать, демонстрация.

Агасфер втянул язык в пасть.

И немедленно исчез.

— На призыв агасфера я потратил больше маны, чем на карандаш и револьвер, — сказал преподаватель, напрочь забыв о существовании девушки. — Неизмеримо больше. К счастью, у меня хорошо развито средоточие. Я даже не стал прибегать к помощи боевого транса, которым, безусловно, владею. А теперь приготовьтесь. Мы будем призывать шариковую ручку.

Остаток пары мы провели в тщетных попытках разобрать свои ручки и собрать их повторно, вытащив из гипотетической ноосферы. Для этого в гримуарах пришлось прописать заклинание призыва мелких предметов. Набор бредовых слов на каком-то мёртвом языке. Позже выяснилось, что шумерском…

Непостижимым образом гримуар трансформировал заклинание в символ.

Два тёмно-синих кружка, связанных прямой серой линией.

Мне показалось, что линия начала мерцать…

— Это универсальная формула, — сообщил доцент. — Поэтому вы все видите одинаковый знак. Круги символизируют ноосферу и нашу реальность. Линия — канал связи, проложенный призывателем. Наполните этот символ маной, одновременно удерживая в голове образ ручки. Затем представьте, что ручка исчезает. Распадается на атомы, перестает существовать.

— А можно держать ручку перед собой? — поинтересовался Прохор.

— Держите, — наставник пожал плечами. — Если вам так легче.

Мы дружно взяли ручки с парт и приступили к активации техники.

С первой попытки у меня ничего не получилось.

Со второй — тоже.

Зато я отметил нескольких студентов, повторивших фокус с ручкой без особого напряжения. В обеих группах можно было пересчитать призывателей по пальцам одной руки. Среди справившихся с заданием был Александр Вуйчик — паренёк-брокколи из отряда Громова. Теперь мне известна специализация потенциального врага.

Вуйчик даже не пользовался гримуаром. Он просто испарил ручку и собрал её повторно. Демонстративно положив ручку на стол, Вуйчик утратил всяческий интерес к происходящему.

Аврора перехватила мой взгляд.

У этого придурка третий ранг. Ничего особенного, просто понтуется.

Вздохнув, я продолжил свои эксперименты.

К концу занятия я почти разобрал эту хрень, но закрепить успех не смог. Ручка делалась полупрозрачной, но полностью не исчезала, а потом возвращалась в прежнее состояние. При этом мана расходовалась быстрее, чем мне бы того хотелось.

— Большинство из вас не справились с задачей, — констатировал Семёнов. — Не переживайте, это нормально. Призыватель, даже самый сильный, никогда не освоит магию света или пепла. Не дано по определению.

— А для чего нам осваивать призыв? — удивилась блондинка в третьем ряду. — Не проще ли сконцентрироваться на родовых техниках?

— Проще, — согласился наставник. — Вот только я хочу научить каждого из вас призывать из ноосферы примитивное оружие. Нож, кастет, револьвер. Это реально. И однажды такой навык спасёт вам жизнь.

Прозвенел звонок.

— Дома продолжайте тренироваться, — сказал Валерий Анатольевич, бросив взгляд на наручные часы. — На следующем занятии я хотел бы увидеть прорыв у большего числа студентов. Всего доброго.

Пятница не могла завершиться по-доброму.

Финальным аккордом недеди стала встреча с куратором.

Пётр Алексеевич сразу взял быка за рога:

— Я понимаю, что вы настроились на выходные, но есть один нерешённый вопрос. Факультативы.

Куратор обвёл нас уничтожающим взглядом.

— Два дня. Сорок восемь часов. Столько времени у вас было на выбор дисциплин, соответствующих вашему подтипу магии. Что я вижу в итоге? Никто не удосужился заглянуть в личный кабинет и проставить галочки.

Куратор пробежался пальцами по клавиатуре, вмонтированной в столешницу. Из скрытого паза выдвинулся дисплей.

— Значит, так. Достаньте свои гаджеты. Изучите перечень доступных факультативов. Ваша задача — выбрать три обязательных и один по желанию. Учтите, список составлен для первого курса Магикума. На втором году обучения узкоспециальных дисциплин станет больше. Погнали.

— А можно с родителями посоветоваться? — спросила девушка со стрижкой химэ. Регина Вигель — кажется, так её звали. Худенькая, экономная в движениях. И малообщительная.

— Нельзя, — отрезал куратор. — Администрация должна составить расписание для всего потока. Преподаватели старших курсов тоже будут задействованы. А посему… никто не выйдет из этого кабинета, пока не определится с факультативами. Ваши потуги отобразятся здесь.

Вулф постучал ногтем по дисплею.

— Через десять минут я озвучу фамилии студентов, которые могут расходиться по домам. Вперёд!

Я начал просматривать список факультативов. Не такой уж и длинный, на самом деле. Сразу отметил «магию света» и «призыв светового клинка». Подумав, добавил «выживание в альтернативных вселенных». Дальше меня подстерегала развилка. Нелёгкий выбор между дополнительными часами тактического взаимодействия и непонятным «ган-ката». Пришлось влезть в Информ и почитать про последнюю дисциплину.

Выяснилось, что ган-ката — это непризнанный вид восточных единоборств, практикуемый в отдельных спецподразделениях. Суть школы заключается в виртуозном владении огнестрельным оружием ближнего боя и допущении, что все позиции участников перестрелки предсказуемы. Кроме того, предсказуемыми считаются траектории полёта пуль. Мастера ган-ката полагали, что обученный мастер способен с некоторой долей вероятности уклоняться от вражеского огня и успешно сражаться с превосходящими силами противника. Звучало круто, и я решил записаться.

Пока я размышлял, треть моих одногруппников покинула аудиторию.

Жду за дверью.

Собирая вещи, Аврора невзначай коснулась ладонью моего бедра.

— Громов, Ю, Нарбут, Корсаков, — куратор озвучил фамилии очередных счастливчиков. — Приятных выходных.

Когда мы выходили из кабинета, блондинчик поравнялся со мной и прошипел:

— Я знаю о твоём поступлении, Корсаков. А скоро узнают все.

Глава 17

Из портала я вышел налегке.

С рюкзаком на плечах.

Брал с собой только личные вещи — ноутбук, смену белья, айди-паспорт и ключ-карту. Дворецкий сказал, что мой гардероб обновили, так что не стоит беспокоиться о домашней одежде. Шмотки выбирала Милана, которой я всецело доверяю. Кроме того, для меня заказали смокинг.

Как только я спустился по ступенькам парадного крыльца представительства Магикума и увидел Кутузовскую набережную, к тротуару подкатил роскошный лимузин.

За рулём сигарообразного монстра сидел Дамир.

— Ваше сиятельство!

Охранник пулей выскочил из машины, распахнул передо мной заднюю дверь, помог снять рюкзак и всё это — с выражением искренней радости на лице.

— Что случилось, Дамир? — не выдержал я, когда лимузин выехал с парковки.

На некотором отдалении за нами держался обычный внедорожник из автопарка фамильной СБ. Что ж, отец нервничает. Его можно понять, учитывая события последних недель.

— Все празднуют вашу инициацию, — сказал охранник.

Нас разделяла перегородка, превращённая в цифровой экран. На поверхность экрана транслировалась картинка с видеорегистратора — забитый машинами Литейный мост. Нам не повезло выехать с набережной в час пик. Смеркалось, моросил мелкий дождик.

Голос водителя доносился из скрытых динамиков.

Салон произвёл на меня неизгладимое впечатление. Заднее сиденье закруглялось в Г-образную конструкцию и тянулось до самой перегородки. Эдакий угловой диванчик, обтянутый солидной тёмно-шоколадной кожей. Довершали картину подсвеченная голубым неоном барная стойка у противоположного борта лимузина и пара кресел возле перегородки. За окном распростёрлась подёрнутая рябью гладь Невы. Кое-где уже загорались витрины, полотнища билбордов, голографические рекламные инсталляции. Накрапывал дождь, но это для Питера норма. И не только осенью.

— Празднуют инициацию? — уточнил я. — Все, что ли?

— Ещё бы не все, — хмыкнул охранник. — Его сиятельство изволили в честь такого события выписать всем премии. Слугам, охране, вообще всем. Вечером ещё поляну накрывают, мы с парнями в чайном домике собираемся. Без спиртного, конечно.

Бесхитростный чувак.

Я изучил содержимое барной стойки. Алкоголь тут был и весьма приличный. Марочный коньяк, выдержанный вискарик, всевозможные вина да ликёры, кубинский ром… Рюмашки, бокалы, роксы и тумблеры в зажимах. Велико искушение присоединиться к празднику жизни, но благоразумие не позволяет. По приезду меня ждёт ужин, после чего отец назначил встречу в своём кабинете. И я догадываюсь о теме предстоящего разговора. Лучше быть трезвым, чтобы не напороть ерунды.

Хм, мне же ещё нет восемнадцати.

Или успешно пройденный ритуал снимает все ограничения? Память носителя подсказывает, что таки да. При желании я даже могу вступить в брак, сдать на права, спустить все деньги в игорном доме и обзавестись солидным оружием, зарегистрированным на своё имя. И всё это — не дожидаясь формального совершеннолетия. Интересная деталь: перечисленные бонусы светят исключительно аристократам. Мещане вынуждены играть по общепринятым правилам.

Я погрузился в размышления.

Теперь, когда я раскрыл родовые способности и освоил магию света, многое изменится. Я вновь превращаюсь в главного претендента на наследие Корсаковых. И младшей жене папочки это не понравится. Как и моим чудесным родственничкам, которых я учил уму-разуму на площадке с тренажёрами. Все эти персонажи будут смотреть на меня косо. А отец начнёт возлагать вполне осязаемые надежды. Несложно догадаться, что я должен сделать в будущем по мнению главы рода. Стать щитом императора, вернуть всеми правдами и неправдами былое величие Корсаковых.

Расклад, между тем, поменялся не в нашу пользу.

Дворцовую полицию возглавил Глеб Ярославцев, бывший личник Его Императорского Величества. Ярославцев — адепт электричества. Грандмастер, как пишут в Информе. И это не всё. Уже полвека длятся подковёрные интриги между Корсаковыми и Ярославцевыми — последние неизменно претендуют на сладкую должность императорского щита. Глеб молод, амбициозен и уступать никому не собирается. В его роду подрастает сын, который через год закончит школу и поступит в Магикум на общих основаниях. С полноценной сдачей экзамена, а не по протекции свыше. И этот факт будет учтён Романовыми при выборе следующего щита.

А ещё — ВЭС.

Не лучшая кафедра для силовика.

Честно говоря, я не уверен, что планирую ввязываться в эту гонку. Защита императора в мои планы не входит. Я должен сконцентрироваться на поиске дороги к той единственной версии Земли, где меня ждёт Лиза. Мне придётся набрать достаточную силу для того, чтобы выйти из-под колпака «Эскапизма». А делать это необходимо с развязанными руками.

Пока у меня нет чёткого плана.

Вот доберусь я до Лизы, а что дальше? Моя Земля умирает. Элита пакует чемоданы. Жизнь в экополисах с каждым годом становится всё дороже, население слаборазвитых стран неуклонно сокращается.

А ведь есть другие вселенные.

Более комфортные для проживания.

Теперь я это знаю наверняка.

Получается, оптимальным решением будет забрать дочь из этого пекла, но есть один нюанс. Мой разум перенесли не только в пространстве, но и во времени. Я прыгнул из 2100 года в альтернативный 2022-й. Банальный переход через портал, даже если его получится открыть в правильное измерение, ничего не даст. Потому что я перемещусь в эпоху… задолго до своего рождения.

С другой стороны, МОР провернул пространственно-временную переброску сознания. И сделал это не только со мной. Есть и другие эмиссары. Значит, технология существует.

Если пораскинуть мозгами, у меня есть туз в рукаве. Та самая карта, розыгрыш которой сулит интересное будущее.

Хрономагия.

Я умею замедлять и останавливать время. Пусть локально, но всё же. А что, если данный подтип магии предусматривает и другие манипуляции с хронопотоком? Не зря же таких, как я, поставили вне закона. Вот, кстати, ещё одна причина, по которой мне не пробиться в императорские щиты. Романовы до смерти боятся хрономагов. И, видимо, имеют на то веские основания.

Что мне остаётся?

Прокачать хрономагию до продвинутых уровней. Освоить техники, которыми со мной никто не планирует делиться. Найти способ переместиться в будущее, добраться до своей дочери и вытащить её из-под носа корпоратов.

И тут меня посетила неожиданная мысль.

А почему «Эскапизм» не хочет перебрасывать своих клиентов в альтернативный 2100-й год? Есть вещи, которые МОРу не нравятся. ИскИн лезет в прошлое Российской империи. Зачем?

Ответ напрашивается сам собой.

Директора «Эскапизма» хотят вмешаться в ход истории. Изменить будущее, сделав его более комфортным для переселения. Вот почему они забрасывают сюда эмиссаров, а миллиардеры терпеливо ждут своей очереди.

Готовится среда для вторжения.

Просто это вторжение вынесено в будущее на восемьдесят лет.

Кажется, я догадываюсь, что нужно МОРу на самом деле. Меня и других эмиссаров хотят превратить в инструменты для редактирования реальности. Поэтому «Эскапизм» заинтересовался кибермансерами. Суть моих заданий будет заключаться в стирании исторических персонажей, на которых укажет искусственный разум. Прикрытие эмиссаров от недремлющего ока канцелярии — лишь начало.

Я должен увидеть будущее.

Понять, чего испугался МОР.

А ещё меня напрягает Громов. Этот говнюк не успокаивается, хочет пустить слух о том, что я влез в Академию по протекции. Мой авторитет пошатнётся не только в группе, но и среди бойцов отряда сдерживания. Я уж молчу про наставников, среди которых найдутся принципиальные типы.

Меня начало клонить в сон.

Сняв ботинки, я забросил ноги на кожаный диванчик и растянулся во весь рост. Лимузин ехал плавно, неровности дороги если и были, то не ощущались. Перед тем, как погрузиться в омут, я успел подумать об Авроре Лагранж. Мы гуляли по парковым дорожкам, обнимаясь и держась за руки. Менталистка вела себя загадочно — всю дорогу намекала на некий сюрприз. Мы оторвались друг от друга, когда ей позвонил личный шофёр и сказал, что машина ждёт на Кутузовском.

Отношения с девушкой…

В прошлой жизни я спал со многими девушками. Все они либо оказывали эскорт-услуги, либо работали в «Ростехно». Были и случайные знакомства. В барах разных городов. По всему миру. Ничего серьёзного. Я никогда не был готов к долгосрочным отношениям с женщиной. Только не с моей профессией. Видимо, есть в мужчине некая тяга к продлению рода, передаче своего опыта, достижению бессмертия в своих детях, раз я отважился на рождение Лизы.

Почему не полноценная семья?

Сложно объяснить.

Я не готов расстаться со своим ребёнком, если не заладятся отношения с матерью. Или заниматься бесконечным дележом маленького человека, судами и прочей хренью. В прошлой жизни я не верил в «любовь до гроба». Рано или поздно что-то идёт наперекосяк. И лучше подстелить соломку, чем разгребать ворох проблем.

Во что я верю сейчас?

Да ни во что. Я не знаю, куда меня будут заводить связи с местными девушками. Разница в том, что для аристократии многожёнство в порядке вещей. Женщины здесь относятся к браку… весьма своеобразно. С одной стороны, должны быть некие обязательства. С другой — мужа придётся делить с другими женщинами. Воспринимать их как часть своей семьи. Хороших подруг и любовниц одновременно. Память предшественника подсказывает, что многие семьи практикуют групповой секс, чтобы сблизиться максимально. Устранить саму мысль о конкуренции. А ведь есть браки, в которых одна жена значительно младше другой…

К этой модели сложно привыкнуть.

Хотя преимущества для мужчины очевидны.

С этой мыслью я и уснул. Провалился в нежные объятия тьмы. Океан небытия, долгожданного спокойствия и уюта… Даже не верится, что я, наконец, отдохну…

В ту же секунду меня начали трясти за плечо.

— Ваше сиятельство.

— Ммм… отстань.

— Приехали, ваше сиятельство.

— Уже?

— Мы в «Филимоново».

Нехотя открываю глаза. Сажусь, шарю по полу, нахожу ботинки. В салон врывается прохладный ветерок, пахнет осенью. Пока я обвуваюсь, Дамир терпеливо ждёт. Рюкзак он уже достал из багажного отделения.

Мы припарковались у главного входа родовой усадьбы.

Снаружи темно.

Горят фонари, крыльцо освещено плафонами. Вдоль периметра парковки — низкие столбки с галогенными лампами в решётчатом обрамлении.

Дверь хлопает.

По ступенькам спускается мать.

— Сынок, я так рада!

Непривычно слышать такие слова от незнакомой женщины. Почти незнакомой. Во мне уживаются воспоминания Макса Ву, кибермансера из альтернативного будущего, и Виктора Корсакова, русского аристократа. Наследника старинного графского рода.

Валентина Алексеевна притянула меня к себе и крепко обняла, едва я выбрался из машины. Женщине на вид было около тридцати пяти, но я знал, что она выглядит моложе своих лет. Стройная, следящая за собой. Изысканно одетая, с благородной осанкой. Вероятно, их брак с отцом был спланирован десятилетия назад.

Морщинки в уголках глаз были почти незаметны.

Тело носителя отозвалось нежностью — Виктор любил свою мать.

— Вы посмотретите на него!

По ступенькам сбежал Андрей Корсаков, мой отец.

— Возмужал. Окреп.

— Так уж и окреп, — хмыкнул я.

Батя обнял меня по-мужски — крепко, без лишнего сюсюканья. Отстранился, хлопнул по плечу.

— Седьмой ранг! Кто бы мог подумать.

Глаза матери расширились.

— Это правда?

— А то, — батя пребывал в благодушном расположении духа. — Он же не звонил, пришлось через Машу всё узнавать. Встречай мастера и светового мага, а не хлипкого юнца, женщина!

Большинство окон в доме светились.

Я заметил силуэт, очертившийся в одном из проёмов второго этажа.

— Вид у тебя какой-то измученный, — сказал батя, когда мы направились в сторону крыльца. На верхних ступеньках маячила фигура лакея, которому Дамир передал мой рюкзак. — Выспаться тебе надо. Завтра большой праздник. Приедут интересные люди.

Дамир пошёл отгонять лимузин в гараж.

Мы вошли в дом, и лакей принял из моих рук ветровку.

— Устал с дороги? — спросила мать.

— Всё хорошо, — улыбнулся я.

— Усталость проходит за ужином, — Андрей Корсаков потрепал меня по шевелюре. Я давно не видел, чтобы глава рода был настолько счастлив. — Все уже в сборе.

Клавдий, вероятно, был занят приготовлениями к торжеству — в холле я его не встретил.

Одолев анфиладу роскошных покоев, мы переступили порог малого обеденного зала. Теперь я знаю, что в доме есть и такой. Здесь семья ужинает и собирается, чтобы скоротать время долгими зимними вечерами. По утрам в этом же зале накрываются шведские столы.

На меня обрушились приглушённый гомон, звон посуды, внимательные взгляды.

— Смотрите, кого я привёл! — провозгласил граф Корсаков. Все разговоры молниеносно стихли. — Мастер света, будущий глава рода!

Раздались сдержанные аплодисменты.

Помещение уступало своими размерами большому залу, но при этом здесь было уютнее. Электрокамин, грамотная подсветочка, светло-бежевые шторы и П-образный стол. Круглые светильники на стенах. Матово-белые панели вместо многоступенчатых люстр. Больше дерева, старины, тепла. Несколько кожаных кресел, барная стойка, рассохшийся от старости буфет.

Домочадцы буквально пожирали меня взглядами.

Ненавидящими, восхищёнными, заинтересованными. Дядя за столом отсутствовал — вероятно, он сможет появиться только завтра.

Отец с матерью прошествовали к центру стола.

Выскочивший неизвестно откуда лакей усадил меня рядом с дедом — Илларионом Даниловичем Корсаковым. По левую руку от меня сидела Елизавета Фёдоровна, вторая жена отца. Напротив разместилась одна из жён Архипа Илларионыча. Рома, Лена и Таня ужинали на дальней оконечности стола. Все трое старались не пересекаться со мной взглядами. Насколько я помню, сёстрам ещё год предстоит проучиться в хоумскульном формате. После этого они будут поступать, но далеко не факт, что в Магикум. Роман собирается связать свою жизнь с армией. Поэтому через год будет пробиваться в Николаевскую академию Генерального штаба.

Мои дражайшие родственники уже прошли через обряд инициации. Ленка — менталист в ранге новика, Таня — адепт огня. Роман тоже адепт, но световой. И развивается, если мне память не изменяет, крайне медленно. Что и наводит его отца на грустные мысли о вырождении.

Батя постучал вилкой по бокалу.

— Мои возлюбленные родичи! Вы знаете, что я возлагал огромные надежды на инициацию Виктора. Пробуждение Дара замедлилось, и мы прибегли к… жёсткому сценарию. Мой сын выжил, сделался студентом Магикума и поднял седьмой ранг! Такого не случалось за всю историю Академии. Есть повод гордиться. Я верю, что тёмные времена для нашего дома скоро пройдут. Завтрашний приём многим покажет, что Корсаковых ещё рано списывать со счетов. Предлагаю тост. За силу нашего рода!

Я внимательно следил за лицами присутствующих, когда те поднимали бокалы. Кому-то слуги плеснули совсем чуть-чуть, кому-то — побольше. Детям налили гранатовый сок. По лицу третьей жены Андрея Корсакова было сложно что-либо понять, а вот улыбка Елизаветы Фёдоровны выглядела фальшивой. Словно приклеенной. Супруги Архипа Илларионовича тоже не испытывали восторгов по поводу моего чудесного спасения, но держались достойно. Ленка сидела мрачнее тучи. Таня готова была испепелить меня на месте. В глазах Ромы сквозила зависть.

Мне подлили немного красного вина. Марочного, трёхлетней выдержки. Кажется, отцу его поставляют из Кахетии. Он у нас патриот. Приверженец всего имперского.

Когда я поставил бокал рядом с тарелкой, дед еле слышно произнёс:

— А ты умеешь удивлять, Витюша.

Я не ответил.

После ужина мне приготовили главное блюдо.

Приватный разговор с отцом в его кабинете.

Глава 18

Дед с напускным кряхтеньем уселся в отцовское кресло. Я занял свободный стул. Андрей Илларионович встал у окна с тумблером в руке. Последним на нашу сходку явился Артур Серебров. Постучал в дверь, извинился за опоздание, да так и остался стоять, словно из уважения к своему нанимателю.

Я взял с подноса на столе чашку кофе и вернулся на прежнее место.

Назревало что-то серьёзное.

— Ты, безусловно, хотел бы отдохнуть, — начал издалека отец, — но есть вещи, обсуждение которых не терпит отлагательств.

Жду продолжения.

— Как тебе должно быть известно, обряд инициации проводил Аластер Кроун, — начал отец, приложившись к тумблеру. — Я не назову его другом нашей семьи, но есть… точнее, были… связи, позволяющие вести с ним дела. На определённых условиях. Аластер входил в состав Монолита. Это не клан в классическом понимании. Скорее, тайное общество, костяк которого составляют менталисты. И манипуляторы, чего греха таить. Потомки трёх учеников Основателя.

Долгая пауза.

— Мы знаем о Монолите крайне мало, — продолжил отец, переглянувшись с Серебровым. — Я не сотрудничал с ними напрямую. Кроун оказал мне услугу по старой памяти. Теперь он мёртв. Официальная версия — неконтролируемый выброс энергии. Я хотел бы услышать правду от тебя.

Начинается.

Говорить правду нельзя. Я убил Кроуна, поскольку тот догадался о моём происхождении. Понял, что я — эмиссар из альтернативного мира.

— Правда в том… что я не знаю, как умер Кроун. Сам обряд я не запомнил. Только его начало и конец.

— Опиши финальную часть, — попросил дед.

Илларион Данилович — вот кто вызывает серьёзные опасения. Патриарх рода не кажется таким уж дряхлым. Скорее — высушенным. Я вижу несомненное сходство Иллариона Корсакова со своими сыновьями, но при этом… от деда так и веяло тенями былого величия. Память предшественника подсказала, что ископаемый предок ещё четверть века назад вышел на уровень магистра. Подобно отцу, он отслужил во дворце императора, предотвратил несколько заговоров и покушений, успел пообщаться с сильнейшими магами страны. И он был гораздо жёстче своего сына. На меня смотрели глаза, повидавшие на своём веку такое, что не каждому снилось в самых жутких кошмарах. А ещё дед собаку съел на придворных интригах. Патриах хорошо чувствует ложь. И умеет задавать правильные вопросы.

— Я на Старой Арене, — делаю вид, что упорно вспоминаю каждую деталь. Говорю без спешки. — Магические светильники погасли. Кроун в траве, лицом вниз. У моих ног валяется определитель.

— Хорошо, — кивнул дед. — Кроун дал тебе артефакт?

— Я не помню.

— Что было на определителе? — напирал дед.

— Семёрка.

— Ты должен понимать, — вступил в разговор отец, — что обряд инициации поднимает потенциала не более, чем на два ранга. Известны случаи, когда лиди становились заклинателями, но не мастерами. Как ты это объяснишь?

Пожимаю плечами:

— Никак.

— Допустим, ты особенный, — продолжил отец. — Пробудилось нечто, не имеющее аналогов…

— Андрей! — дед повысил голос, и батя осёкся. — Чему тебя учили? У всего есть объяснение. Странности начались после того, как Витю похитили и увезли в Атлантис. Мы не знаем, что с ним делали тамошние менталисты. И зачем делали — тоже не знаем. Теперь факты. Человек умер и воскрес. Зафиксирована остановка сердца, что следует из отчёта Кары. Затем он стал хрономагом. У нас в роду нет ни одного хрономага. Я несколько ночей корпел над архивными записями, сверял евгенические векторы. Нету, и всё. Далее. Менталист погибает при загадочных обстоятельствах, Виктор сразу поднимается до седьмого ранга. Такие прорывы были у первых учеников Основателя. Всё строго засекречено, но мы знаем о двух случаях. И это не всё. Посмотри, как он изменился. Умеет драться, стрелять. Не задумываясь, убивает людей. Артур, расскажи нам, что произошло в Выборге.

Серебров чётко, по-военному, описал увиденное. Три трупа, характер ранений, мои предполагаемые действия. Поведал о том, как избавлялся от трупов. Без подробностей, с упоминанием «проверенного канала» и «фабрики». Добавил, что поиски Резника продолжаются, но детектив как сквозь землю провалился.

— Всеволод Резник, — задумчиво повторил дед. — Надо полагать, вы с Машей проверили лицензию этого типа?

— Проверили, — вздохнул Серебров. — Нет в России детективов с такими фамилиями. Вы же понимаете, он превышал все мыслимые и немыслимые полномочия. Простое заявление в полицию — и лицензию заберут.

— Это понятно, — кивнул отец. — Персонаж вымышленный.

— Не совсем, — покачал головой эсбэшник. — Есть предположение, что Резник состоит в Монолите. Это не рядовой исполнитель.

— Подозрение? — нахмурился дед.

— Маша добралась до записей видеокамер в ресторанах и закрытых джентльменских клубах, где имеют обыкновение собираться монолитовцы. Взломала базы данных этих клубов, чтобы получить списки членов. Среди ВИП-клиентов мелькает некто «В. Резник». Он вполне реален.

— Странно, — отец вновь приложился к тумблеру. — Зачем представляться настоящим именем?

— Чтобы мы поняли, кому перешли дорогу, — предположил Серебров. — Они ведь знают, что я начну пробивать.

— Угроза со стороны Монолита меня тревожит, — сказал Илларион Данилович. — Это влиятельный клан, имеющий интересы и в России. Общество способно усложнить нашу жизнь. И, вероятно, добраться до Вити тем или иным способом.

— В Магикуме я не могу обеспечить надлежащий уровень безопасности, — предупредил Серебров. — Мы можем перевести Виктора на дистанционное обучение?

— Исключено, — отрезал отец. — Правила Академии не предусматривают такой формат. В принципе.

— Гораздо больше меня беспокоит не Монолит, — тихо произнёс старик, — а сам Виктор.

Вот эти слова и прозвучали.

У деда бульдожья хватка.

— Поясни свою мысль, — попросил отец.

— Сначала я хочу задать внуку один вопрос, — улыбнулся патриарх.

Улыбка ничего хорошего не предвещала.

— Слушаю, — спокойно произнёс я.

— Ты сохранил способность управлять временем?

Предсказуемо.

И ответ у меня заготовлен.

— Нет.

— Что ж, — дед откинулся в кресле, — это означает, что Особому отделу придётся отпустить свою добычу. Теперь Витя не пользуется запрещённой магией.

— Он взял седьмой ранг, — возразил отец. — Такие кадры нужны канцелярии.

Илларион Данилович обдумал реплику главы рода.

И нехотя кивнул.

— Пусть так. Но остаются открытыми другие вопросы. Где Витя получил боевые навыки, которыми успешно пользуется? Требуется невероятное хладнокровие, чтобы убить трёх человек в незнакомой обстановке. Точными выстрелами. В темноте. Я уж молчу про навыки рукопашного боя. Вы видели поединок Вити с Ромой? А ведь между ними была пропасть. Дуэль с Антоновым — это вообще нечто. Американка. Безупречно отыгранная с тактической точки зрения.

— И в чём твои подозрения? — прищурился отец.

— Ну… я бы рискнул предположить, что в тело Виктора вселился эмиссар, — неуверенно буркнул дед. И тут же пресёк возражения со стороны Сереброва: — Не говорите, что это выдумки. Много лет назад я общался с ребятами из Особого отдела. Эмиссары ходят по Земле, это не миф. Так вот, я бы проверил Витю на вселение, но не могу этого сделать без веских оснований. Потребуется допрос с участием менталиста. И…

— Ты что такое несёшь, — перебил отец. — Это мой сын и твой внук!

— И есть вещи, выламывающиеся из схемы, — дожал свою линию патриарх. — К Вите вернулись воспоминания. Эмиссары же, если верить канцеляристам, вынуждены проживать чужую жизнь «с нуля». Второй фактор — утраченный Дар хрономага. Опять же, если поверить Вите на слово…

Ох, не нравится мне этот пенсионер.

Не нравится.

— Илья поработал с Витей, — напомнил отец. — И ничего подозрительного не заметил.

— Потому что не может добраться до ядра личности, — отмахнулся дед. — Никто не может. Ты это знаешь не хуже меня.

— О чём вы толкуете? — вмешался я. — Какие эмиссары?

Илларион Данилович наградил меня тяжёлым взглядом. Задал встречный вопрос:

— А тебя ещё не ввели в курс дела?

— Нет, — соврал я.

— Что ж, долго объяснять… Ладно. Речь идёт о гипотетических пришельцах из параллельного мира. Не тех, что проходят через внешние порталы и ведут с нами дела. Других. Не умеющих перемещаться по вселенным физически, но перебрасывающим свой разум в чужое тело. Такой разум замещает собой носителя и проживает чужую жизнь. Предполагаемая цель эмиссаров — подготовка плацдарма для экспансии.

— Хм, — делаю озадаченное лицо. — А смерть предшественника — обязательное условие?

— Конечно, — дед утвердительно кивнул.

И тем самым загнал себя в ловушку.

— Если бы я умер, — продолжаю гнуть свою линию, — то умер бы и мой мозг. Со всеми воспоминаниями. Логично?

Мужчины начали переглядываться.

Илларион Данилович ещё сомневался, искал подвох, но Артур Серебров и Андрей Корсаков выглядели подавленными. Словно им было стыдно за недавние подозрения.

— Ты прав, — нехотя согласился патриарх. — Этот факт меня и смутил.

— Я и сам хочу понять, что со мной происходит, — разыгрываю ещё одну заготовленную карту. — Я ведь был никчёмным раздолбаем. Пил, гулял, не мог за себя постоять. Не знаю, что там наколдовали эти американские менталисты, но я изменился. Иногда включается непонятный режим. Действую на автомате, не задумываясь. Бью, стреляю без промаха. Только в магическом плане отстаю. Плохо с ментальной защитой, не владею световыми техниками…

— Это поправимо, — заверил отец. — Учись, тренируйся. Ранг мастера не означает автоматический приход родовых способностей. Это всего лишь твой энергетический потенциал. Мощность средоточия. Чтобы развиться, надо приложить серьёзные усилия.

— А вы не думали, — подал идею Серебров, — что наши неизвестные противники хотели наделить Виктора боевыми навыками? Чтобы использовать против нас. Или против императора.

— Мелькала мыслишка, — признал дед. — Есть нестыковка. Менталисты не могут применить нейропрограммирование к одарённому. Средоточие не позволит.

— Нам говорили, что в Атлантисе используют магопиаты, — я решил подыграть патриарху. — Хотят пробиться в ядро личности. Но это как бы городские легенды.

— Не такие уж и легенды, — нахмурился дед.

— Версия правдоподобная, — признал Андрей Корсаков. — Только затея сорвалась. Я больше не щит императора.

Илларион Данилович погрозил сыну пальцем:

— Не спеши с выводами. Ты же хочешь вернуть былое величие рода. Сделать так, чтобы Ярославцевы проиграли грядущую схватку. Судьба Виктора — защищать дом Романовых. А что, если игра долгосрочная? Код активируется в тот момент, когда наш потомок переступит порог императорских покоев.

Отец замялся.

И недовольно произнёс:

— Это уж слишком. Так можно и в марсиан начать верить.

— Я не сбрасываю со счетов ничего, — отрезал патриарх. — Поэтому и продержался на посту начальника Дворцовой полиции дольше тебя.

Полетели камни в огород.

— Жаль, что ты не всегда придерживаешься здравых суждений, — сухо парировал батя. — Виктор взят на службу в Особый отдел. С ним провели ментальное собеседование. Тамошние спецы обнаружат любой код. И поймут, что перед ними эмиссар. Они ведь охотятся на чужаков, разве нет?

Илларион Данилыч поджал губы.

Крыть нечем.

Один-ноль в пользу «Эскапизма».

— Давайте вернёмся к реальному положению вещей, — предложил Серебров. — Какую бы цель не преследовали похитители Виктора, они научили его убивать. А вот избегать сопутствующих проблем не научили. Кроун из Монолита, подручные Резника… Похоже, мы перешли дорогу плохим парням.

— Это не все странности, — я всеми силами изображаю желание разобраться в происходящем вместе со своей семьёй. — На территорию Магикума проник хищник.

— С этого места подробнее, — заинтересовался отец.

И я поведал историю встречи с мимикроидом в лесу.

Трое взрослых внимательно слушали.

— Думаешь, эта тварь охотилась на тебя? — уточнил дед, когда я закончил рассказ.

— Уверен. Его спугнули охранники.

— Мимы осторожны, — признал Серебров. — И терпеливы. Он мог затаиться.

— Его поймали? — спросил отец.

Пожимаю плечами:

— Нам ничего не говорят.

— Это скандал, — хмыкнул Илларион Данилович. — Постараются замять. Представляете, сколько именитых отпрысков учится в Академии? Безопасность в сером дистрикте должна быть поставлена на высочайший уровень. Если Вите ничего не привиделось, СБ постарается изловить зверя и забыть про инцидент.

— Не то обсуждаем, — пробурчал отец. — Раз есть мим, есть и погонщик.

— Опять Монолит? — недоверчиво прищурился Серебров.

— Вряд ли, — отец покачал головой. — Они подозревают неладное, но хотят собрать доказательства. Получить ответы, прежде чем расправляться с обидчиками. Кто-то ещё вступил в игру. Кто-то хочет ликвидировать Витю.

— Атлантис, — процедил дед. — Помяните моё слово. Хотят подчистить следы эксперимента.

— Ты уже не считаешь моего сына закодированным убийцей? — хмыкнул батя.

Патриарх промолчал.

— Монолит, — сказал Серебров. — Вот что нас должно волновать.

— И чем они так страшны? — я посмотрел на отца.

Глава рода вздохнул.

— Ты ещё многого не понимаешь, сынок. В этом мире правят кланы. Их сила не только в могуществе отдельных представителей. Клан — нечто большее, чем сообщество высокоранговых волшебников. Это тайные рычаги власти, сферы влияния, объединённые капиталы. Это власть в тех или иных дистриктах. Это производства, в которых нуждаются правящие элиты.

— Тебе кажется, что клан далеко, — добавил Илларион Данилович. — В другой стране или за пределами твоей Академии. Это роковая ошибка. Приведу понятный пример. Вот избил ты Бориса Громова, младшего сына Льва Громова из Стерха. Борис показался тебе слабым и никчёмным. Возможно, так оно и есть. Зато Лев Матвеич относится к правящему ядру Стерха. И отвечает за экономическую политику этой структуры. Теперь следи за руками. У нас есть небольшое фамильное предприятие. Винодельни в Закавказье. Мы поставляем бочки в винные погреба отдельных родов, а также в пансионаты, гостиницы и рестораны. Смотрим — убыток. Сеть доходных домов «Сириус» расторгла с нами контракт. И кто же владеет контрольным пакетом акций «Сириуса»? Стерх. Через пять рукопожатий нам прилетела ответка.

Тучи сгущаются.

Я прямо физически это ощущаю.

Блондинчик оказался мстительным. Не имея возможности сразиться со мной в Магикуме и доказать своё превосходство, он прибег к ресурсам папочки.

— В общем, твои необдуманные поступки повлекли за собой вереницу вполне предсказуемых последствий, — резюмировал дед. — Пора бы уже задуматься над тем, что творишь.

— Я защитил девушку, над которой Громов измывался, — смотрю старику прямо в глаза. — Дал отпор его дружкам, когда те напали толпой. Деньги важнее чести? С каких это пор боевые маги, стоящие на страже дома Романовых, избегают драки со всякими отбросами? Мы — Корсаковы. И Громов должен знать своё место.

Старик не отвёл взгляд.

— Хватит уже, — отец решил пресечь намечающийся конфликт. — Время позднее. Мы выяснили, что хотели. Отпустим мальчика спать, а сами займёмся вопросами безопасности. Витя, не забывай, что завтра у тебя ответственный день. На званом обеде появятся друзья нашего дома. И девушки, к которым стоит присмотреться уже сейчас. Я сброшу тебе подробную информацию утром. Милана поможет подготовиться к мероприятию.

На том и расстались.

Я направился к себе в спальню, так и не допив осточертевший кофе. Голова раскалывалась от недосыпа, мышцы ныли от усталости.

На часах — девять вечера.

Приблизившись к комнате, я заметил, что дверь приоткрыта. Внутри кто-то был. Наверное, слуги. Лакей, которому Дамир передал мой рюкзак…

— Привет.

Милана наводила порядок в шкафу.

— Ой. Извини, не успела прибраться.

Я закрыл дверь.

— Ничего страшного.

Горничная повернулась ко мне вполоборота. Униформа скорее подчёркивала, а не скрывала её большую грудь и аппетитную попку. Магия какая-то. Сон как рукой сняло.

— Надо примерить костюм, — девушка смутилась и сделала вид, что поправляет смокинг на вешалке. — Если он плохо сидит, портной успеет перешить.

— Как скажешь, — я снял через голову худи и бросил на спинку стула. Нагнулся, чтобы расшнуровать ботинки. — Только душ приму, ладно?

— Я подожду, — улыбнулась Милана.

Раздевшись и забросив грязные шмотки в корзину для белья, я забрался в душевую кабину. Чтобы привести себя в норму, обдался холодной водой, потом горячей. Отрегулировал нормальную температуру, хорошенько намылился… Вот только из головы упорно не выходил образ Миланы. Хороша, чертовка.

Шум воды и запотевшее стекло не позволили сразу понять, что в санузле кто-то есть.

— Витя? У тебя гель, наверное, закончился.

Милана принесла мне гель, почему-то забыв про одежду. Я уставился на обнаженную грудь горничной, затем — на гладко выбритый лобок…

Что ж ты творишь, женщина.

Я стоял на полметра выше уровня пола. Вода с остатками пены стекала в поддон. Юное тело начало реагировать на присутствие красотки.

Горничная подалась в мою сторону, чтобы поставить на бортик баночку с гелем. В следующую секунду я понял, что ее рука обняла меня сзади, а мягкие губы прикоснулись к животу, скользнули ниже…

Блин.

Я начал часто дышать. Пока Милана делала то, что делала, струи воды барабанили по моей спине.

Не выдержав, я втащил горничную в кабину и задвинул створку.

Глава 19

Утром меня разбудил звонок по интеркому.

Дворецкий интересовался, не угодно ли мне принять портного, внёсшего исправления в костюм. Я сказал, что угодно, но минут через двадцать, когда я приведу себя в порядок.

Проспал я до половины девятого.

И чувствовал себя великолепно.

Накануне мы с Миланой устроили незабываемый трахомарафон. Сначала в душе, потом перебрались на кровать. Девушка оказалась страстной — оседлала меня сверху и вытворяла такое, что и не скажешь, встретив эту скромницу впервые. После вечерних забав мы занялись примеркой костюма. Девушка придирчиво осмотрела меня и сказала, что надо ещё малость подогнать. Забрав смокинг, раскрасневшаяся горничная выпорхнула из спальни. Я же выключил свет и быстро уснул.

Двадцать минут промчались незаметно.

Выйдя из душа в махровом халате, я открыл окно на проветривание. Небо заволокли тучи. В комнату тут же ворвался осенний ветерок, заставив меня поёжиться.

Мелодичная трель известила о приходе эсэмэски.

Батя прислал фотки девушек, которыми заинтересовались аналитики. К снимкам прилагались краткие характеристики и ссылки на соцсети. Внизу значилась приписка: «Удели максимум внимания».

Погрузиться в чтение я не успел.

В дверь постучали.

— Сейчас!

Я быстро скинул халат, метнулся к шкафу, порылся в полках и выдвижных ящиках. Натянул труселя, футболку и шорты.

За дверью меня поджидали двое.

Интеллигентного вида мужчина в круглых очках, белой рубашке, брюках и жилетке. Мужчина держал в руке блокнот, ручку и скрученный рулоном метр. За спиной портного я увидел Милану с костюмом, упакованным в чехол.

— У нас мало времени, — заявил мужчина, переступая порог комнаты. — Приступим.

Я сразу понял, что передо мной не слуга, а приглашённый специалист. Будучи мещанином, портной держался спокойно, с достоинством. Не лебезил, знал себе цену, как и любой профи.

Шорты и футболку пришлось снять.

Сама примерка заняла десять минут. Смокинг, белая рубашка, носки, туфли. Галстук-бабочка. Всё, как мне показалось, скроено безупречно.

Отражение в зеркале меня впечатлило.

Высокий красавец. Сложение нельзя назвать атлетическим, зато во мне не найдётся ни капли лишнего жира. Обернувшись, я перехватил влюблённый взгляд Миланы. Этого ещё не хватало. Я думал, мы просто развлекаемся…

— Нигде не жмёт? — поинтересовался портной.

— Всё отлично, — заверил я мастера.

— Поднимите руки, молодой человек. Опустите. Пройдитесь немного. Спину ровнее. Так. Милана, солнце моё, поправь ему бабочку.

Девушка тут же скользнула ко мне и выполнила указание.

Наши глаза встретились.

Горничная прямо лучилась от счастья.

Интересно, она понимает, что я возглавлю род, женюсь на аристократке, а то и на трёх сразу, нарожаю детей и перестану спать с прислугой? Наверное, понимает. Женщины часто живут одним днём.

Портной ещё раз критично осмотрел результат своих трудов.

Удовлетворённо кивнул.

— Ваша работа великолепна, — похвалил я.

— Разумеется, — мастер сдержанно улыбнулся. — Иначе и быть не может.

Едва за портным закрылась дверь, Милана скользнула ко мне в объятия.

— Чем займётесь, ваше сиятельство?

Игривый тон красотки явно намекал на продолжение ночных утех.

Взяв себя в руки, я нежно поцеловал девушку в губы и отстранил от себя.

— Прости, Милана. Я должен подготовиться к званому обеду.

На самом деле, у меня в планах было не только это. Чтобы получить заряд бодрости, я хотел выкроить часик на пробежку, тренажёры и додзё. Затем принять душ, наскоро перехватить чего-нибудь полезного и заняться изучением претенденток на мою руку и сердце.

В глазах горничной промелькнуло нечто…

Грусть?

Обида?

— Не переживай, — я поспешил загладить вину. — В нашем распоряжении целый вечер.

— Как скажешь!

Чмокнув меня на прощанье, Милана исчезла за дверью.

Порывшись в обувном отсеке, я отыскал кроссовки и отправился на пробежку.

Да, жизнь аристократа наполнена приятными вещами, думал я, углубляясь в сосновый лес. Утренняя прохлада доставляла дискомфорт, но я приучу этого неженку к нормальной мужской погоде. Ты, Витенька, у меня ещё на лыжах будешь кататься. И на сноуборде, если потребуется. Пора выбить лишнюю дурь из оболтуса.

С Миланой я отлично провожу время, но стоит обозначить границы. Девушка хорошая, обидеть её не хочется. Проблема в том, что мы из разных сословий. И у меня есть обязательства перед новообретёнными родственниками. Которые и без того меня чуть не раскрыли.

Холодный воздух врывался мне в лёгкие, ускоряя пульс и разгоняя кровь по жилам. Физическая подготовка у господина Корсакова хреновая, но это поправимо. Пара месяцев интенсивных тренировок — и появятся зачатки выносливости.

Меня накрыло лесными тенями.

И прохладой.

Озеро сегодня выглядело мрачно, словно его залили свинцом. Предпраздничная суета осталась позади, её словно ножом обрезало. Большой дом скрылся за деревьями, и я погрузился в размышления. События вокруг меня разворачиваются слишком быстро. Подозрительный дед, назревающая война с Монолитом, вредительство Громова… И вот это вот всё — без заданий от МОРа и Особого отдела. К своей главной цели я не подобрался даже на миллиметр. Разгребать и разгребать.

Надо бы пореже заглядывать в «Филимоново».

Кроме Миланы здесь нет никаких приятностей…

Вообще, странное это чувство — оперировать воспоминаниями из двух жизней. Иногда тянет к людям, которые были дороги моему предшественнику. Мама, например. А ведь своей матери я не знаю — она отказалась от меня сорок лет назад. Или около того.

Я привыкаю жить на широкую ногу.

Главное — не привязываться к этому миру. Потому что у Лизы кроме меня никого нет. Оступлюсь, допущу непоправимую ошибку — исковеркаю жизнь дочери. Девочка лишится всего, а ведь она и без того страдает от потери отца. Точнее — будет страдать. Надо ещё приноровиться к этим хронозаморочкам.

Завершив круг у площадки с тренажёрами, я перешёл на шаг. Размялся, восстановил дыхание. Занялся растяжкой и лишь затем приступил к силовым нагрузкам. В этот раз никто не пытался со мной подраться. Роман и чудо-сестрички готовились к званому обеду. Не исключено, что их будущие пары тоже будут присутствовать.

Сверившись с часами, я понял, что на упражнения в додзё у меня осталось не более двадцати минут. Переместившись в нужную локацию, я хорошенько поколотил грушу, покрутил шест, отработал колющие и рубящие удары, а затем понял, что время — коварная штука. Неумолимая и утекающая сквозь пальцы субстанция.

В десять утра я позвонил Клавдию и заказал завтрак. Яичницу с сыром и ветчиной, триста граммов творога и стакан молока. Дворецкий невозмутимо принял заказ. Я взял телефон и погрузился в изучение анкет, составленных отцом. Девушки были симпатичными, происходили из старинных родов и, насколько я понял, не были связаны клановыми отношениями. Это означало, что Андрей Корсаков по-прежнему рассчитывает на триумфальное возвращение во дворец. Насколько я помню, щит императора не должен иметь клановых родственников. Это негласное, но вполне предсказуемое требование. Лидеры кланов — потенциальная оппозиция правящего дома. Устроить переворот, опираясь на помощь родственника? Легко. Если есть возможность, существует и опасность.

Что интересно, одна из претенденток на родство училась в Академии. На химмаге. Лично мы не встречались, но в профиле было указано, что у юной особы имеются склонности к световым техникам. Генетический потенциал, не раскрывшийся на инициации. Вместо боевых навыков моя предполагаемая супруга получила иной Дар — наполнять руны энергией и выстраивать их в цепочки. Второй ранг, звёзд с неба не хватает…

Отец не принуждал меня к выбору прямо сейчас.

В очередном послании значилось: «Пообщайся, не спеши с выводами».

Фух. Ладно. Посмотрим, что у этих милых барышень творится в соцсетях.

* * *

Званый обед назначили на час дня.

Насколько я знаю, традиции подобных мероприятий варьировались в широких пределах. В прошлом веке знать трапезничала и в два, и в три часа пополудни, несмотря на давние распоряжения дома Романовых. Постепенно укоренился формат «вольных обедов», выстроенных по принципам шведского стола. Корсаковы демонстративно придерживались патриархального уклада. Час — и ни минутой позже.

Гости начали съезжаться заранее.

У дома парковались шикарные лимузины, из которых выходили целые семьи аристо. Мужья выводили в свет всех своих жен и старших детей. Присутствовали и патриархи, настолько древние, что на крыльцо им помогали подняться слуги. Некоторые рода присылали одного представителя — как правило, сына или дочь. Молодые люди приезжали парами, на новомодных электромобилях и спорткарах. Находились и такие, кто игнорировал устаревшие нормы этикета, пробивая в усадьбу одноразовые порталы. Каждая переброска согласовывалась с Артуром Серебровым.

В моей памяти всплыли особенности местного этикета.

Приглашённые собираются в гостиной, бильярдном зале, библиотеке и картинной галерее. Многие осматривают зимний сад, а кто-то предпочитает коллекцию оружия, которой славится фамилия Корсаковых. Дальше начинается цепочка ритуалов, которые надлежит в точности соблюсти. Радует, что всю эту хрень в моего предшественника вбивали с раннего детства. Гувернёр уделял вопросам этикета чуть ли не основное время. Что касается наук и боевых искусств, то для этих целей предназначались частные наставники.

В полдень я спустился к гостям.

Обязанности мои состояли в том, чтобы приветливо со всеми раскланиваться, вести непринуждённые беседы со знакомыми и всячески скрашивать людям ожидание пирушки. Примерно тем же занимались представители старшего поколения. Ничего сложного, учитывая тот факт, что юного неудачника, лишённого Дара, практически не выпускали в свет. Большинство лиц не вызывали у меня эмоций и воспоминаний. В одном из оружейных залов я встретил Лену — сестра обдала меня волной неприязни. Рома что-то увлечённо рассказывал своему приятелю, задержавшись у стенда с проржавевшим варяжским мечом. Таню в разрастающейся толпе я не заметил.

Гости бросали на меня заинтересованные взгляды.

Я улыбнулся одной из девушек, на которых отец велел обратить внимание. Анна Аксакова из старинного московского рода. На год младше меня, ей шестнадцать. Голубое платье в пол идеально подчёркивает фигуру. Золотистые локоны обрамляют весьма миловидное личико с родинкой над левой губой… Впрочем, нет. Это не родинка. Губа Аксаковой была пробита пирсингом. Грудь девушки размерами не блистала, её поддерживал корсет.

Из глубин памяти всплыла важная информация. Анечка готовится к поступлению в Варшавский университет и рассчитывает заняться внешней юриспруденцией. У девушки выраженный Дар огненного мага. Это родственная нам базовая стихия, так что с евгенической точки зрения всё ок. Весной Аксакова прошла инициацию и взяла третий ранг. А это должно произвести на меня впечатление.

Приблизившись к Аксаковой, я произнёс:

— Рад нашей встрече, Анна.

Девушка отвлеклась от созерцания индийского кукри, зажатого с трёх сторон всевозможными чакрами и прочей юго-восточной экзотикой.

— Виктор, — Анна улыбнулась в ответ и несколько секунд смотрела на меня изучающе. — Перейдём сразу на «ты»?

Лихо.

Никаких предисловий, реверансов и дворянской манерности.

— Давай, — согласился я.

— Мы оба знаем, чего хотят наши родители, — тихо произнесла аристократка. — Сразу оговорюсь: у меня амбициозные планы в одной из вселенных, где открыл бизнес мой дядя. Есть перспективы, надо учиться. Брак не входит в число моих приоритетов на ближайшие десять лет. Извини.

Эпично меня отшили.

К счастью, наши устремления совпадают.

— У меня примерно то же самое, — даже не пытаюсь скрыть облегчения. — Приятно, что мы нашли общий язык.

Если Анечка и была удивлена, то виду не подала. Не давая своей несостоявшейся партии опомниться, я двинулся дальше, осматривая зал в поисках очередной «добычи».

В половину двенадцатого прибыл дядя. Прямо в военном мундире, что допускалось нормами приличий. Архип Илларионович крепко пожал мне руку, спросил про учёбу и тотчас переключил внимание на деда, который уже подзывал его к группе пожилых магов в дальнем углу гостиной.

— Привет.

Ко мне приблизилась элегантная красотка в прямом вечернем платье серо-стального цвета. Тонкий ремешок с круглой пряжкой подчёркивал талию, плечи девушка предпочла не обнажать. Я сразу узнал эти утончённые черты, каштановые локоны с белой прядью и затягивающие чёрные глаза. Дарья Вешенская с химмага. Мы ни разу не встречались, даже на лекциях в общей аудитории, и я много потерял. Девушка эффектная.

— Наша академическая легенда, — госпожа Вешенская протянула руку для поцелуя. Прикоснувшись губами к тыльной стороне ладони Даши, я почувствовал себя кавалером из позапрошлого столетия. — Не думала, что мы сведём личное знакомство.

— А хотелось? — улыбнулся я.

Даша одарила меня томным взглядом.

— Ещё бы. Не каждый день слышишь про студента с седьмым рангом. В моей группе есть кое-кто из Стерха. Говорят, Борис Громов тебя люто ненавидит.

— Не сомневаюсь.

— Покажешь мне зимний сад, Виктор? Здесь так многолюдно…

Похоже, Вешенские жаждут с нами породниться. В отличие от Ани, Даша готова вступить в альянс со световым магом. Кроме того, я ей нравлюсь. Такие вещи легко распознать.

И всё же…

У меня в программе ещё одно блюдо. Я должен успеть познакомиться с третьей претенденткой до объявления трапезы. Иначе задание отца будет провалено.

— Мы можем прогуляться в сад после обеда, — сказал я. — Боюсь опоздать.

Вешенская понимающе кивнула.

— Тогда, быть может, взглянем на ваших именитых предков, молодой человек? Уверена, роду Корсаковых есть кем гордиться. Четыре поколения императорских щитов…

Говоря это, Даша старалась не отпускать мой взгляд и держалась на максимальном приближении. Я чувствовал аромат дорогого парфюма… Лаванда? Шафран? А девушки с химико-магического знают толк в афродизиаках…

— Какое счастье! — услышал я знакомый голосок. — Даже не верится, что я тебя нашла.

По лицу Даши пробежала тень.

К нам по широкой дуге, виляя бёдрами, направлялась Аврора Лагранж.

Вот и сюрприз, с опозданием догадался я.

Аврора выглядела сногсшибательно. Стройная, с высокой грудью и длинными ногами, она моментально приковывала к себе взгляды окружающих. Платье «годе» серебристо-молочного цвета плавно расширялось в нижней части, а вырез технично оголял ногу при каждом шаге. Платье было пошито из атласа, ткань идеально облегала фигуру. Лагранж заплела и перебросила на грудь свою фирменную косу с голубыми, розовыми и белыми прядями. Укладка была подчёркнуто небрежной, но я догадывался, что девушка провела в салоне красоты не меньше часа. Тонкую шею Лагранж украшало бриллиантовое колье.

Я ведь предупреждала, малыш. Не расслабляйся.

В списке претенденток на брачный союз Аврора не значилась. Ума не приложу, как ей удалось провернуть эту операцию.

Родители постарались. Они ведь меня любят. Связи, такие связи, мой милый световой маг. Кстати, не забывай про ментальную защиту. Тебя слишком легко прочитать.

— Ты меня представишь? — очаровательно улыбнулась Аврора, просканировав Дашу с ног до головы.

— Аврора Лагранж, — отрекомендовал я свою подругу. — Менталист, учится вместе с нами в Академии. Дарья Вешенская, химико-магический.

— О, позволь уточнить, — Аврора ухитрилась вклиниться между мной и Дашей, положив ладонь на моё плечо. — Баронесса Аврора Лагранж. Из старинного и весьма уважаемого рода Лагранжей. Мы — выходцы из Аквитании. Кстати, Витя уже сказал, что мы встречаемся?

Даша растерялась:

— Не успел.

— Как жаль, — Аврора подхватила меня под локоть и увлекла в соседний зал. — Приятно было познакомиться!

Когда мы отошли от помрачневшей Даши, я понял, что с батей начнутся проблемы. Я только что похоронил идею, ради которой и затевалось всё это мероприятие.

— Жестковато, — шепнул я на ухо Авроре.

— Это ещё цветочки, — парировала менталистка, ни на секунду не снимая улыбчивой маски с лица. — Сколько ещё этих сучек?

— Каких?

— Сам знаешь. Претенденток.

— Всего трое, — вздохнул я.

— Так и знала, что без меня не справишься. Поэтому обратилась к папочке за подмогой. Там словечко, там звоночек. И вот я здесь. Здорово, правда?

— Ты же понимаешь…

— Ещё как понимаю, — не дала мне договорить ревнивая баронесса. — Сами такие. Знаешь, сколько у меня этих званых обедов за плечами?

— Подозреваю, что много.

— А сколько уговоров?

Пожимаю плечами.

Уговор, насколько я помню от предшественника, это сделка между двумя родами, закрепляющая возможный брачный союз в будущем.

— Ноль, — ответила Лагранж. — Ты либо делаешь карьеру и выходишь из-под опеки родителей, либо встраиваешься в цепочку бесконечного евгенического отбора. Скучно и пошло.

— Хочешь сказать, ты мне услугу оказала?

— Не благодари.

Меня не отпускает чувство дешёвого развода. В мире, где мужчина-аристократ может позволить себе двух-трёх жен, девушки вынуждены мириться со своей участью. Но некоторые мириться не хотят. И безжалостно сметают с пути разлучниц.

Да уж, попал.

— Не переживай, — голос Авроры стал медовым. — У нас будут красивые и сильные дети. Я видела прогноз аналитиков.

Она издевается.

Возразить я не успел.

Включилась громкая связь, и столовый дворецкий провозгласил:

— Обед подан!

Глава 20

Едва реплика столового дворецкого пронеслась под сводами нашей родовой усадьбы, начался первый этап званого обеда.

Шествие гостей к столу.

Почётнейшей гостьей была провозглашена Вера Денисовна Брежнева, супруга действительного статского советника Венедикта Евграфовича Брежнева из Министерства императорского двора. Вместе с мужем под звуки церемониального марша Вера Денисовна первой переступила порог большого зала.

Я подставил локоть Анжелике Лагранж, и мы переместились в гостиную. Пристроившись в очередь из примерно сорока-пятидесяти пар, мы чинно и неспешно двинулись на обед. К этому моменту я уже выставил ментальную блокаду, напитав её своей маной. Не хочется быть открытой книгой для окружающих. Особенно для моей разлюбезной сестрички Лены, обожавшей выкидывать всевозможные фокусы.

Места для гостей были распределены сообразно старшинству, рангу, общественному и семейному положению. Поэтому нам с Авророй пришлось разделиться. Слуги проводили каждого гостя к его стулу и выстроились сзади, ожидая сигнала от хозяина банкета. Я чуть не потерялся в этом великолепии. Яркий свет, безукоризненная сервировка, с полсотни именитых гостей, съехавшихся из разных уголков империи… Порталы позволили добраться до усадьбы не только коренным питерцам, но и деловым партнёрам отца из Москвы, Великого Новгорода, Казани, Екатеринодара, Гродно и Варшавы. Удивительно, но среди этого пёстрого собрания не было ни одного клановца…

Почти ни одного.

Исключением из общего правила оказались Лагранжи.

Я заметил, что во главе стола находились отец, его старшая жена, почетный гость и мой дед, патриарх рода. Супруги усаживались таким образом, чтобы находиться неподалёку от своего мужа.

Отец ударил серебряным молоточком в миниатюрный гонг, и трапеза началась.

Многие гости приехали со своими лакеями — те быстро встроились в общую систему. Вокруг нас сновали повара, слуги же следили за переменой блюд и вин. После третьей перемены слово взял почетный гость — Венедикт Евграфович. Упитанный и жизнерадостный мужчина лет пятидесяти, облачившийся в чёрный длиннополый сюртук с двумя рядами пуговиц и нашивками своего министерства.

— Дамы и господа! — провозгласил чиновник. — Обретение Дара — великое таинство для каждого из нас. Те, кто пережил обряд и нашел место в жизни, посвятил себя императору и стране, знают, что тернист путь одарённого. Многому предстоит научиться, многое повидать. И не только в нашей вселенной. Я рад, что в лице Виктора Корсакова мы обрели талантливого волшебника и перспективного выпускника Академии Магикум. Вдвойне приятно, что не угас род моего старого друга. Предлагаю тост. За световых магов! И лучших щитов империи, которых мне доводилось знать!

Собравшиеся подняли бокалы.

До дна никто не пил — действие было чисто формальным.

Аврора сидела по другую сторону стола. Нас разделяло несколько стульев. Напротив обедала Ирина Делинг, третья девушка из отцовского списка. Та, с которой я не успел познакомиться в начале мероприятия. Подозреваю, что распорядитель действовал по указке Корсакова-старшего. Случайностью здесь и не пахло.

— Поздравляю с высоким рангом, — улыбнулась Ирина. — Не думала, что такие вещи случаются в наше время.

— Благодарю, — я неспешно поглощал очередной шедевр наших поваров, практически не прикасаясь к вину. — Впрочем, это ничто в сравнении с вашей красотой, Ирина.

Девушка обладала выраженной модельной внешностью. Высокая, с миниатюрной грудью и тонкой шеей, длинными волосами, окрашенными в медовый оттенок. Правый висок украшен несколькими заколками, что создаёт дерзкую ассиметрию. Интересный тренд.

Я вспомнил, что Делинги владеют антикварными магазинчиками в старых кварталах по всей стране. Это известные артефакторы, научившиеся превращать любое украшение в защитный амулет с восстановительными характеристиками. Неудивительно, что все представители рода с детства штудируют руны и учатся складывать из них самые заковыристые цепочки. И всё же, Натаниэль Делинг взял себе в качестве третьей жены огненную волшебницу. У них родилась дочь, которая и сидела передо мной. Дочь, получившая на инициации Дар электромага. Не свет, но ещё одна родственная способность.

Ирина была на год старше меня.

Училась в Московском университете управления и финансов, настоящей фабрике банкиров. Внимание же отца привлекло быстрое восхождение госпожи Делинг. Получив на инициации в пятнадцать лет второй ранг, Ирина за три года прокачалась до сведущего. Что говорит о мощном стихийном потенциале…

Ясно-понятно.

Делинг — объект пристального интереса главы рода.

— Так мило, — Ирина оценила мой топорный комплимент. — Учишься на ВЭС?

Что ж, меня тоже пристально изучали. Логично, учитывая планы родов по объединению. Получая трёх жён, русский аристократ получает три союзных рода впридачу. Не клан, но достаточно серьёзная структура. Это работает в оба конца. Делинги, имеющие определённые интересы в банковской сфере, не прочь обзавестись родственниками нашего уровня. Теми, кто был вхож в императорский дворец и сохранил кое-какие связи.

— Да, — я бросил мимолётный взгляд на Аврору. Девушка прислушивалась к нашему разговору. — Когда я поступал, то не был уверен в пробуждении Дара. Поздняя инициация, жёсткая. Уверен, ты слышала.

Мы быстро перешли на «ты».

— Конечно, — девушка за всё время нашей беседы не притронулась к вину. — Предсказуемо, учитывая статус твоего отца.

Лакей незаметно сменил блюда.

И добавил вина в бокал.

— Какие у тебя планы? — невинно поинтересовалась Делинг. — Внешняя экономика имеет мало общего с силовым блоком. Наверняка отец хочет твоего возвращения во дворец… в роли нового щита.

— Хочет, — признал я. — Не знаю, насколько это возможно при нынешних обстоятельствах.

— Ярославцевы, — догадалась Ирина.

Я понимаю, куда ты клонишь, родная. Вычисляешь перспективы. Выйти замуж за представителя торгового концерна в параллельном мире… неплохо, но не предел мечтаний для столичной аристократки. Иное дело — начальник Дворцовой полиции. Открывается доступ ко всем ключевым фигурам российской политики. Возможно, к главам влиятельных родов, которых Романовы сделали своими фаворитами. Радужные перспективы.

Брак по расчёту.

Это норма для нашего круга.

Ничем не лучше и не хуже евгенического анализа. Там — порода, сила крови. Здесь — экономическая целесообразность. Вопрос в том, что мне жить с этой женщиной, рожать от неё детей, поддерживать некие отношения.

Мне происходящее не нравится.

Аврора слишком бодро взялась за отжим конкуренток. Что за этим стоит? Я не могу прощупать свою девушку на эмпатическом уровне. Нет соответствующих навыков, да и закроется. Общественное и финансовое положение Лагранжей… у меня не было подходящего случая, чтобы изучить этот вопрос. Внезапно вспыхнувшие чувства? Не знаю, не уверен. Слишком много давления на первых порах.

Не нравится мне и отцовский напор.

Всё это дерьмо отвлекает от конечной цели.

— Дело не только в них, — признался я, внимательно наблюдая за реакцией девушки. — У меня есть обязательства… которые могут помешать продвижению.

— Обязательства, — Делинг попробовала слово на вкус. — Перед кем?

— Я не могу свободно говорить на эту тему.

Ирина кивнула.

По выражению лица собеседницы сложно было определить ход ее мыслей. Дальнейшая реплика убедила меня в том, что Делинг практична до безобразия:

— Мой род заинтересован в альянсе с теми, кто вхож в высшие эшелоны власти.

— А что может предложить ваш род? — задал я встречный вопрос.

Делинг смутилась, но быстро взяла себя в руки.

— Кроме потенциальных носителей магии света?

— Именно.

— Многое, Виктор. Сейчас Корсаковы отлучены от двора, это всем известно. Вернуть утраченные позиции будет непросто. И вам потребуются влиятельные союзники. Те, кто сможет потянуть за правильные ниточки.

— Что ты имеешь в виду?

— Не только антикварные лавки, — хмыкнула Ирина. — Делинги — известные ростовщики. Мы управляем долговыми обязательствами. Знаем, кто слаб. Кто любит игорные дома, красивую жизнь, но не умеет вести дела. Ты удивишься, сколько чиновников из разных министерств готовы почку продать, только бы ещё раз сесть за карточный стол или крутануть рулетку.

— Многие верят в систему, — усмехнулся я.

— Нет никакой системы, — отрезала Делинг. — Казино всегда остаётся в выигрыше. А мы получаем слабаков, которыми можно управлять.

— Как-то… беспринципно звучит.

— Жизнь такая, — девушка внимательно посмотрела на меня и продолжила: — Взять, например, почётных гостей твоего отца.

— Брежневых?

— Да-да, — Ирина пренебрежительно махнула рукой. — Угадай, почему они приняли приглашение. Корсаковы чуть ли не в опале, а действительного статского советника это не смущает.

— И в чём причина? — заинтересовался я.

— Господин Брежнев обожает игровые автоматы. А ещё — молоденьких девочек, отирающихся рядом с «удачливыми» лудоманами. Девочек из эскорта и тайских массажных клубов. Одна из этих девочек настолько амбициозна, что тянет из статского советника большие деньги. Очень большие. Достаточные, чтобы купить апартаменты в центре Петрополиса. Или особнячок в Крыму. А деньги сами себя не заработают, пока наш чиновник развлекается. Вот и пришлось ему кое-что заложить.

— А Корсаковы чем помогут?

— Долей, — резонно ответила Ирина. — Вы ему — долю в одной из своих фирм. Он поспособствует падению Ярославцевых и твоему приближению ко двору.

— Неплохой план.

— Это как посмотреть. Положение у Брежневых шаткое. Там свои нюансы. Твой отец, вероятно, проведёт переговоры, но примет ли решение… Не факт.

— А вы…

— Мы можем надавить на статского советника, — ответила Ирина. — Это лучше, чем пускать такого типа в семейный бизнес.

— Хм…

— Вопрос в твоих приоритетах, — девушка говорила, практически не отвлекаясь от еды. — Захочешь ли ты поступиться обязательствами ради семейного блага. И мне это нужно выяснить до уговора.

Пожимаю плечами:

— Есть разные пути достижения цели. И не все они пролегают через дом Делингов.

Ирина и бровью не повела.

— Не любишь, когда на тебя давят.

— Кому такое понравится.

— Тогда успехов с Лагранж.

Удар на удар.

Око за око.

Мы продолжили обедать, не проронив больше ни слова. Я думал о том, что ужиться с местными аристо мне будет нелегко. Здесь все друг друга используют. Связи, интриги, сдержки и противовесы, перспективы и выгоды — вот, что их интересует.

Отец понимает, что ему на прежнее место не влезть, поэтому ставки делаются на меня. Чтобы осуществить мечту главы рода и деда-патриарха, я должен поступиться собственными интересами. Виктор Корсаков всегда считался безвольной куклой, почему бы и нет? Начнёт выделываться — перекроем кислород. Уверен, сегодня меня ждёт тяжёлый разговор с предками…

Ирина готова торговать собой ради фамильных интересов. Шантажировать будущего мужа, даже не успев с ним близко познакомиться.

Нет.

Хватит.

Если сейчас дать слабину и увязнуть в этом болоте, я никогда не доберусь до Лизы. Не отомщу выродкам из «Эскапизма» за свою смерть. Не узнаю, кто именно в «Ростехно» подставил мой отряд под удар. Не вытащу дочь с обречённой планеты.

В два пополудни Венедикт Евграфович поднялся со своего места и неспешно направился в гостиную. Этот жест послужил сигналом для остальных. Один за одним участники банкета начали вставать со стульев и разбредаться по зонам отдыха. Сейчас начнётся самое интересное. Обмен впечатлениями, деловые переговоры, сплетни и новости светской жизни…

Многие направились в малый зал, чтобы попить в кофе или попробовать десерт.

Часть мужчин переместилась в бильярдную.

Со мной поравнялась Аврора.

Хочу пожелать тебе удачи, малыш. Ты очень достойно держался, но вряд ли такие вольности сойдут с рук.

Ты о чём?

Не важно. Скоро узнаешь. Я буду ждать тебя у озера в парке.

Обдумать предостережение менталистки я не успел. Передо мной вырос Клавдий.

— Ваше сиятельство.

— Чего тебе? — я ответил резче, чем хотелось бы.

— Андрей Илларионыч желают видеть вас в своём кабинете. Разговор неотложный, просят не мешкать.

Кивнув, я двинулся к лестнице на второй этаж.

Граф Корсаков не стал собирать консилиум. Дед общался с гостями внизу, Серебров выполнял свою работу по охране усадьбы.

Мы остались один на один.

Едва дверь захлопнулась за моей спиной, я понял, что батя на взводе. Таким мне его видеть ещё не приходилось. Даже в тот раз, когда совсем маленький Витя отказался от спарринга с Ромой…

— Ты что творишь? — Корсаков-старший надвинулся на меня, играя желваками.

Наши взгляды скрестились.

Я не отвернулся.

— Я дал тебе задание, — процедил отец. — Усадил напротив Иру. Всё, что тебе нужно было сделать, так это флиртовать с ней, набивать себе цену и выйти на первое свидание. Делинги покинули имение!

Последнюю фразу отец буквально выкрикнул мне в лицо.

— Они ростовщики, — уже спокойнее продолжил батя. — У них куча возможностей, чтобы задвинуть Ярославцевых и помочь тебе возвыситься. А ты…

Граф прошелся из угла в угол.

Сейчас он напоминал загнанного зверя.

— Я уж молчу про эту… Аврору, да? Из Лагранжей. Ты с ней встречаешься, но это полбеды. Менталистка и маг света. Тупиковая ветвь. Надеюсь, хватит ума не сделать ей предложение через пару лет. Она из Искателей. Нам нельзя родниться с клановцами, ты это понимаешь? Окно возможностей закроется. Окончательно и бесповоротно.

Присев на корточки, батя достал из письменного стола фигуристую бутыль, наполненную на две трети светло-каштановой жидкостью. По надписи «Арарат», я догадался, что глава рода переключился с вискарика на армянский коньячок. Плеснув себе на два пальца в пузатый бокал-снифтер, граф убрал бутылку на место.

Маленький глоток.

Пауза.

— Ты порвёшь с Авророй сию же секунду, — деловым тоном произнёс отец, сверля меня колючим взглядом. — Если она в твоём отряде — найди замену. Я-то, дурак, всё гадал, зачем они напрашиваются сегодня на обед… Ты бы видел со стороны, как она обошлась с Дашей. Омерзительно… Через неделю Делинги нанесут визит вежливости. Так положено, это традиции званых обедов. Я попробую сгладить неловкость…

— Нет, — сказал я.

— Что? — глава рода непонимающе уставился на меня.

— Я сказал — нет. Если я расстанусь с Авророй, это решение будет моим. Не твоим. Сейчас у меня в планах ничего такого не предусмотрено. Ира мне не понравилась. Я могу рассмотреть ее кандидатуру в будущем, но сейчас мне это не интересно.

По лицу графа пронеслась буря эмоций. Смесь негодования, недоумения, злости и холодной решимости. Я вдруг осознал, что Корсаков-старший — на грани нервного срыва. Всё, что происходило с нами во второй половине августа и происходит теперь… подточило некогда железного мужика. Пошатнуло его веру в незыблемость привилегированного положения семьи.

— Ты кто такой? — глаза Корсакова-старшего сузились.

— Твой сын. И человек.

— Ничтожество, — выплюнул батя. — Всегда был и останешься ничтожеством. Позор нашего рода. С самого детства мне приходилось краснеть за тебя перед друзьями и коллегами. Без жёсткого ритуала даже родовые способности не открывались… И сейчас ты что-то вякаешь? Завтра же я велю перекрыть твою кредитную линию. Узнаешь, что такое хлеб и вода.

Внутри меня что-то поднялось.

Нечто тёмное и нехорошее.

— Видишь ли, отец… Мне насрать.

Глава рода шагнул ко мне, сжав кулаки. На секунду мне показалось, что он готов применить свой Дар. Костяшки пальцев графа засветились, а зрачки так и вовсе стали похожи на две ярких звезды.

Адреналин привёл к выбросу энергии.

Я приготовился к остановке времени.

Воздух, казалось, вибрировал от сгустившегося напряжения. Не только эмоционального, но и магического. И всё же, отец сумел обуздать свой гнев.

Шли секунды, а бой так и не начался.

— Вон из моего кабинета, — граф внезапно сдулся, превратившись в усталого мужика. Загнанного в тупик мужика. — Не хочу тебя видеть.

Качаю головой.

— Это я не хочу тебя видеть, отец. Засунь свои деньги… сам знаешь, куда.

Из кабинета я вышел, не прощаясь.

Глава 21

Играла спокойная музыка.

Гости веселились.

Я незаметно покинул усадьбу и направился к озеру — туда, где мы условились о встрече с Авророй. Пахло дождём и осенней сыростью. Сосны угрюмо шумели на ветру.

Парк выглядел пустым и неуютным.

Тропа вывела меня к беговой дорожке, опоясывающей озеро. Ума не приложу, зачем Лагранж искала встречи именно здесь…

В одной из беседок я заметил человеческую фигурку.

Серебристо-белое платье.

Я незамедлительно поспешил в ту сторону. Девушка поднялась мне навстречу… но что-то было не так. Мне показалось, что по телу менталистки прошлась едва уловимая рябь.

Замираю на полушаге.

— Аврора?

Вместо ответа девушка протянула руку. Словно указывая на цель…

Нечто метнулось в мою сторону. Я уловил движение в последний момент. Прыгнул в сторону, перекатился по жухлой траве, развернулся на одном колене — и увидел размытое пятно.

Зверь, вобравший в себя окружающее пространство.

Зверь-дерево, зверь-беседка.

Мимикроид.

Страх порождает ярость. Мана струится по жилам. Я в очередной раз пожалел об отсутствии личного оружия. Мог ведь приобрести, оформить… Сразу после обряда. Точнее — перед возвращением в родовое поместье. Теперь уже поздно пить боржоми.

Замедляю время.

Притормаживаю реальность так, чтобы не истощить свои силы одним боем. Искусственно выведенный хищник замирает в броске. Ладно, не замирает, а ведёт себя так, словно угодил в густой кисель. Я вижу острые уши, вытянутую морду, мощные лапы, оснащённые втяжными когтями… Даже не знаю, с кем сравнить это чудовище. Безумная помесь Анубиса с пумой. Или с гепардом. Правда, нет у мима характерной окраски. Шкура впитывает в себя фон, врастает в реал.

Прыжок твари завораживает.

Я активирую технику светового кулака, накачиваю правую руку маной. Делаю шаг вперёд, смещаясь с линии атаки хищника. И одним мощным ударом сворачиваю зверюге челюсть.

Непостижимым образом кулак усиливает урон, одновременно ослепляя мимикроида и подпаливая ему шкуру. Эффект не хуже, чем от огненной техники. Мускулистое тело изворачивается в воздухе, лапа тянется к моему горлу… но я с лёгкостью уклоняюсь.

Время.

Что может быть проще?

Мимикроид с хрипами врезается в ствол сосны, осыпая меня иголками. Хронопоток восстанавливается. Теперь я могу оценить эту махину. Размерами зверь не уступает овчарке, но выглядит более подвижным и мускулистым.

Врезавшись в сосну, мим утратил маскировку. Мне показалось, что у этого существа напрочь отсутствует шерсть. Гладкая серая кожа и бугрящиеся под ней мышцы.

Удар причинил хищнику боль, но не вырубил.

Тварь сгруппировалась, втянула ноздрями воздух и вновь сконцентрировалась на мне. Из беседки выдвинулась Лагранж.

Чудесный денёк.

И это в родовом гнезде Корсаковых…

Отступаю назад и вновь притормаживаю противников. Хищник неспешно отталкивается от земли, чтобы нарваться на яркую вспышку. Я действую интуитивно, толком не владея фамильными техниками. Представляю, как в левой ладони формируется сгусток света, скатывается в плотный шар. Размахиваюсь и отправляю этот шар по навесной траектории. Сгусток врезается в грудь чудовища и выжигает там нехилую дыру.

Херасе.

Макс, ты почти докачался до Гэндальфа.

Животинка рухнула в траву. Медленно, как в кошмарном сне. Лениво задёргалась, заскребла лапами, испустила предсмертный хрип…

Я же сконцентрировал внимание на Лагранж.

Девушка спокойно направлялась в мою сторону, игнорируя магию. Шаг — и маскировка сброшена. Передо мной вовсе не Аврора, а невысокий тип в пятнистых тактических штанах и серой толстовке. Лица не видно из-за капюшона. Признаться, я не слышал о колдунстве, позволяющем принимать чужой облик. И где настоящая Аврора?

Неизвестный маг ускорился.

Этот подонок двигался быстрее меня!

Вкачиваю в технику больше маны, и это притормаживает врага. Мы сближаемся — я вижу шип в правом кулаке оппонента. Аккурат между средним и безымянным пальцами. Тычковый нож.

На меня натравили хрономага с тычковым ножом.

Сходимся.

Противник бьёт первым. С подшагом, двойкой в корпус. Перехватываю руку с ножом в районе кисти, второй удар блокирую липкой ладонью с проскальзыванием вперёд. Наношу удар в челюсть «клювом журавля», собрав пальцы в щепоть. Волшебник вновь пытается остановить для меня время, я отвечаю взаимностью. Мы в нулевой зоне. Мимикроид перестаёт хрипеть, ветер не шумит в кронах, стволы ближайших сосен не покачиваются.

Средоточие быстро опустошается.

«Клюв» сменяется «гибким листом». Бью ребром ладони в сгиб локтя противника, не отпуская кисть с ножом. Тут же пытаюсь взять на излом, но враг отступает назад, чтобы лишить меня равновесия. Мне приходится ослабить захват. Убийца тут же сокращает дистанцию и ведёт прямой в висок. Ухожу вниз, контратакую в корпус левым крюком. Со световым усилением. Кулак подозрительно легко крушит рёбра противника, но убийца тут же врубает ауру. Выглядит это так, словно одежда моего врага вспыхнула изумрудно-зелёным.

В следующую секунду я понял, что выдыхаюсь.

Мана расходуется слишком быстро, невзирая на ранг.

Отпускаю время…

…и мой противник делает то же самое.

Мы оба скованы естественными ограничениями.

Возвращаются звуки.

Несмотря на ранг мастера, я чувствую истощение ресурса. А что у противника? Думаю, он тоже на грани… Враг резко сокращает дистанцию, наносит удар в живот. Я в нижней стойке, применяю вяжущий блок. Дважды бью правым кулаком — в солнечное сплетение и челюсть. Оба удара проходят, но сила их недостаточна, чтобы свалить оппонента. Неподготовленные костяшки болят, кожа на пальцах содрана. Отступаю, тяну чувака с капюшоном за собой. Тот выкручивает руку, шаг-подшаг, наносит удар мне в висок. Ныряю под нож. Удар локтем по рёбрам. Правой блокирую руку с ножом, бью открытой ладонью в челюсть. Голова убийцы дёргается, но он, сука, выносливый.

И тут я понимаю, что свечение защитной ауры исчезло.

Попался, урод.

Вкачиваю большую часть оставшейся маны в световой кулак. Мне надо максимально вложиться в последний удар, чтобы сразу вырубить этого киборга. Второго шанса не будет.

Мужик в капюшоне провёл серию ударов, и ему почти удалось достать меня тычковым ножом. Плечо обожгло болью, под смокингом начало расползаться что-то липкое. Блок, обманный удар левой и крюк правой — с выдвинутой костяшкой среднего пальца. Снова по рёбрам, в область сердца. С максимальным световым уроном. Ярость придаёт мне сил — кулак врубается в тело, распространяя перед собой волну деструкции. Я чувствую, как свет, превратившись в смертельное оружие, выжигает грудную клетку противника.

Хрономаг падает, как подкошенный.

Я слышу крики, выстрелы.

Мне плоховато, в висках стучит, слышится шум. Надо бы восстановиться, но реальность слетела с катушек. Я вижу второго убийцу, вытянувшего руку в моём направлении. Нас разделяет около двадцати метров.

Нечто полупрозрачное выкручивается из кустов, срастается с соснами и несётся ко мне.

Выстрел.

Мимикроид, взвизгнув, катится по земле, обагряя кровью мох и траву.

Выстрел.

Голова убийцы разлетается ошмётками. Жуткоеватое зрелище, но в прошлой жизни меня подобные вещи не смущали.

Среди деревьев мелькают силуэты в камуфляже.

Охранники.

Превозмогая тошноту и шум в ушах, я усаживаюсь в позу лотоса и запускаю свой триггер нежности. Думаю о Лизе. Нормализую дыхание, успокаиваюсь… И начинаю воспринимать мир на глубинном уровне. Чувствую магический субстрат, пропитавший буквально всё в этом лесу. Впитываю живительную энергию, глядя на неспешно приближающихся людей в камуфляже.

— Ваше сиятельство!

— С вами всё в порядке?

Ко мне быстро приближались Серебров, Дамир, и еще один охранник, имени которого я не помнил. Успеваю восстановить запас маны ровно настолько, чтобы исчезла неприятная побочка. Прервав медитацию, поднимаюсь с холодной земли. Отряхиваю с брюк налипший мусор.

— Он принял облик Авроры.

— Кто? — Артур Серебров осмотрел поле боя.

— Тот, что напал первым.

Аврора?

Я снял блокировку, рассчитывая получить отклик.

Тишина.

— Осмотрите территорию, — приказал Серебров.

Вдвоём мы направились к беседке, из которой на меня напал хрономаг. Что это за техника такая? Ну, принимать чей-то облик, устраняя оригинал…

Моё внимание привлекло серебристое пятно в глубине парка. Чуть в стороне от беговой дорожки и беседки, к которой я направлялся. Серебров проследил за моим взглядом, вильнул вправо и побежал. Я увязался за эсбэшником, но быстро отстал — тот бегал гораздо лучше.

Аврора сидела на лавочке с изогнутой спинкой и ажурными металлическими ножками. Рядом возвышался фонарь с шаровидным плафоном. Девушка, казалось, ненадолго вздремнула, вот только едва заметное сиреневое облако выламывалось из окружающего ландшафта.

— Стой, — Серебров вытянул руку, мешая мне сделать роковой шаг. — Это ловушка.

Я замер.

Облако мерцало, его края клубились и заворачивались в некое подобие спирали.

— Что это?

— Статика, — буркнул начальник охраны, разводя в стороны руки. Над головой Артура Олеговича появился сгусток тьмы, расширившийся до размеров небольшой блюдца. — Усыпление приманки. И всасывание яда через кожу жертвы.

— А кто жертва?

— Ты.

Чёрное блюдце метнулось вперёд и начало затягивать клочья сиреневой мути. Когда чары полностью развеялись, пятно сжалось в точку и исчезло.

Я метнулся к Авроре, начал прощупывать пульс.

Слабый, но есть.

— Нужен целитель, — сказал я.

Артур Олегович покачал головой:

— Она уже просыпается.

Веки Лагранж дёрнулись.

Менталистка открыла глаза и посмотрела на меня так, словно ничего не произошло.

— У тебя кровь.

Я вспомнил о раненом плече.

— Аврора, ты меня ждала здесь?

Девушка неуверенно кивнула.

— Ну да. Как мы и договаривались.

— Что ты помнишь?

— Наверное, я задремала. Какая-то слабость… Не знаю. А почему у тебя такой вид? Ты дрался? С кем?

К нам со всех сторон спешили люди. Садовник, егерь, несколько охранников, дядя и отец. Все наперебой обсуждали происшествие.

— Пропустите!

Илья Назарович, наш семейный целитель, приблизился к лавочке, на ходу окутываясь оранжевым свечением. Первым делом эскулап взялся за осмотр девушки. Замер в двух шагах от неё, поводил ладонями из стороны в сторону, прислушался к собственным ощущениям и удовлетворённо кивнул. Затем переключил всё внимание на меня. Увидев рану, сменил цвет ауры на изумрудно-зелёный. И принялся заштопывать плечо — прямо сквозь располосованный рукав смокинга.

Краем уха я слышал перепалку отца с Серебровым.

— Что? Погонщики с мимами в нашей усадьбе? И куда вы смотрите? Как такое могли проморгать?

В глазах Авроры недоумение сменилось испугом.

— Витя, что они говорят?

— На нас напали, — вздохнул я. — Неизвестные. Мне пришлось сражаться.

— С кем?

— Не знаю. Опять кто-то протащил мимикроидов. Только не в Академию, а в нашу усадьбу.

Целитель завершил свою работу, и я благодарно кивнул.

До моего слуха донёсся голос отца:

— Сколько их было?

— Мы убили четверых хищников, — отрапортовал начальник охраны. — И троих погонщиков. Одному удалось скрыться.

— Издеваешься? Каким образом?

— Через гостевой портал.

— Напомни, разве порталы не согласовывались с твоей службой?

Серебров сохранял удивительное хладнокровие.

— Безусловно, ваше сиятельство. Всё согласовано. Просто… один из гостей открыл многоразовые врата.

Пауза.

— Кто?

— Вдова Головачевская, ваше сиятельство.

— И ты разрешил?

— Мы проверили точку входа. Ничего подозрительного не обнаружили.

— Пустил ребят по следу?

— Само собой.

Дальше я не прислушивался.

Уже ясно, что всё хреново. На меня напали те, кто протащил мима в Академию. И эти персонажи явно не имеют отношения к Монолиту. Есть группа людей, упорно жаждущих моей смерти.

Отец с дядей, глава нашей СБ и ещё несколько человек принялись осматривать место происшествия. Я услышал в разговоре слово «полиция».

— Идём, — сказал я Авроре. — Лучше переждать в доме, пока это всё не уляжется.

— Я должна позвонить отцу.

— А телефон есть?

— В сумочке.

Кто б сомневался.

А сумочка в гардеробе под присмотром слуг.

Мы двинулись через лес по одной из тропинок. Плечо не болело. Илья Назарович в очередной раз доказал своё мастерство. Специалист широкого профиля.

— Ты здесь одна?

— Папа собирался поехать, но в последний момент отказался. Какое-то неотложное дело.

Молча киваю.

Аврора знала, что для шествия к обеденному столу надо подобрать себе пару. И заранее предвидела, что этой парой буду я.

— Витя.

— Что?

— Я хочу извиниться за настойчивость. И за то, что по моей вине у тебя возникнут проблемы с отцом.

— Ты серьёзно?

У меня во всей этой круговерти не нашлось времени, чтобы поразмыслить над поведением Авроры. А оно было, мягко говоря, собственническим. В мире аристо вы можете спать с кем угодно, но это не отменяет обязательств перед своим родом. Лагранж хорошо осведомлена о нормах этикета. Я лишь одного не могу понять — с чего это она так за меня уцепилась. Знакомы всего несколько дней…

— Да. Мне бы точно влетело… ну… если бы ты такое вытворял у меня дома.

Ох, не верится мне в раскаяние этой особы.

И всё же…

Есть в Лагранж нечто такое, что меня притягивает.

— Мне уже влетело, — признался я.

— Вот как…

— Отец не желает меня видеть.

Про финансовые проблемы, с которыми я столкнусь в обозримом будущем, предпочитаю не распространяться. В прошлой жизни я поднимался из самых низов. По мере моего продвижения в силовом блоке «Ростехно» увеличивалась зарплата, добавлялись опции соцпакетов, расширялись возможности. Я отвоёвывал место под солнцем с потом и кровью. Справлюсь и сейчас. Жить буду в Академии. На текущие расходы вполне сгодятся перечисления Особого отдела, а там посмотрим. Всегда можно что-то придумать.

Несколько минут мы молчали.

Затем я почувствовал в своей руке тёплые пальцы Авроры.

В окрестностях дома кипела жизнь. Гости стремительно разъезжались. Лица мужчин и женщин были обеспокоенными — слухи о происшествии в лесопарке уже просочились. Подозреваю, это очередной удар по репутации Корсаковых. Защитники дворца не в состоянии обеспечить безопасность в собственных угодьях.

Что будешь делать?

Когда мы приблизились к дому, Аврора перешла на мысленный диалог.

Уеду.

Прямо сейчас?

Да. Мне тут делать нечего, откровенно говоря. Вернусь в общагу.

А что с нашим планом?

Я вспомнил про то, что мы договаривались с Лагранж зависнуть в Питере ненадолго.

Созвонимся, когда я попаду в город.

Хорошо.

Девушка отправилась в гостиную. К ней тут же подскочил водитель-охранник, стал уточнять, всё ли в порядке. Сегодня многие огребут. По сути, ни бодигард Лагранжей, ни хвалёная СБ Корсаковых не сумели обеспечить должный уровень охраны. Неизвестные беспрепятственно проникли в «Филимоново» и чуть не убили наследника главы рода.

В гостиной я заприметил нашего эсбэшника.

Ещё один человек в камуфляже патрулировал картинную галерею первого этажа.

Быстро поднявшись к себе, я закрыл дверь, избавился от пришедшего в негодность смокинга и разодранной рубашки, критически осмотрел своё отражение в зеркале. Рана на плече зарубцевалась. Лезвие прошло вскользь, не поразило мышцы и сухожилия. Мне отчасти повезло — при ином раскладе я не смог бы продолжать бой. И это плохо. Надо изучать восстановительные ауры.

Выйдя из душа, я оделся во всё чистое.

Привычные джинсы, ботинки, свитер и ветровка.

Отключил заряжающийся ноутбук, проверил входящие на оставленном без присмотра телефоне. Ничего. Даже неизвестные абоненты перестали названивать.

На сборы я потратил минут пятнадцать.

Хотелось бы попрощаться с Миланой, но слуги были задействованы Клавдием на первом этаже. Маме позвоню из города, чтобы не волновалась.

Забросив рюкзак на плечи, я вышел в коридор.

И в этот момент раздалась мелодичная трель вызова.

Со мной хотел поговорить тот, с кем я бы предпочёл общаться пореже.

Глава 22

— Витя, я выслал за тобой машину.

— Это ещё зачем? — опешил я.

Тимофей Волков, следователь по магическим делам Особого отдела тайной канцелярии, умел удивлять. То мордой в пол будущего сотрудника уложит, то непонятную зверюгу на него натравит. А теперь ещё и срочный вызов.

— Во-первых, находиться в имении небезопасно, — отрезал Волков. — А во-вторых, прибыл твой инструктор по потоковой тактике.

Фух.

Час от часу не легче.

— Ребята у ворот, — тон канцеляриста был приказным. — У тебя десять минут.

Короткие гудки.

Ну, а чего я ожидал? Государственная структура, иерархия, все дела. Без понятия, какую ступеньку в тайной канцелярии я занимаю, но логика подсказывает, что самую низкую.

Зато не придётся ничего объяснять.

Вызвали — и всё.

Большинство гостей успело разъехаться по домам. На крыльце стояли отец и Артур Серебров.

— Ты это куда собрался? — спросил батя.

— Уезжаю.

Смарт-браслет Артура Олеговича завибрировал. Эсбэшник тронул сенсор и начал с кем-то переговариваться, отойдя на пару метров. В ухе шефа охраны обнаружилась гарнитура.

— Нельзя, — отрезал отец. — В окрестностях имения может быть опасно.

— Меня вызвали.

— Кто?

— Ваше сиятельство, — вклинился в разговор Серебров. — У ворот машина тайной канцелярии.

Лицо графа помрачнело.

— Ясно.

Больше Корсаков-старший не проронил ни слова.

Серебров отрядил для моего сопровождения одного из охранников. Через десять минут мы достигли внешнего периметра усадьбы.

Автомобиль канцеляристов отличался от «Совы» в лучшую сторону. Обычная тачка неизвестной марки. Без подчёркнутого ретро в каждом обводе. Если подчинённые Волкова и были высокоранговыми бойцами, то конструкция машины никак на это не намекала.

Один из канцеляристов сидел за рулём, второй курил, прислонившись к капоту. При моём приближении агент отшвырнул окурок в сторону. Тот растворился в воздухе, не долетев до асфальта.

Грёбаные призыватели…

— Предъявите документы, — потребовал охранник.

Курильщик достал из внутреннего кармана пиджака ксиву. Сунул в лицо эсбэшнику, продержал пару секунд и неуловимым движением убрал на прежнее место.

— Поторопимся, — вместо приветствий произнёс курильщик и распахнул заднюю дверь авто.

Через минуту мы уже мчались по двухполоске, ведущей к скоростному автобану. Рюкзак лежал рядом со мной. В небе сгущалась привычная дождливая муть.

Я уж было решил, что канцеляристы поедут по кольцевой магистрали, но чувакам закон не писан. Мужик справа от водителя достал примитивный кнопочный телефон и, удостоверившись, что за нами никто не едет, позвонил.

— Запрос на портал.

Пауза.

— К нам.

Агенту что-то ответили.

— Считывай координаты.

Несколько секунд тишины.

— Жду.

Диалог показался мне смутно знакомым. Кажется, Волков делал запрос на переброску, собираясь стравить меня с той жуткой тварью в гаражах.

Машина замедлилась и поползла с черепашьей скоростью.

Через пару минут агенту позвонили.

— Да. Принято.

Перед нами сформировался портал. Переливающаяся фиолетово-сиреневыми всполохами плоскость. Полукружье, перегородившее дорогу целиком.

Водитель утопил педаль газа.

Мы набрали скорость и влетели в мерцающую пелену.

В ту же секунду безлюдное шоссе, обрамлённое желтеющими берёзами, испарилось. Машина резко притормозила, и я понял, что мы находимся на охраняемой территории. Уже знакомое здание канцелярии высилось слева от меня. Остальное пространство было ограничено каменным забором, по верхнему краю которого тянулась спираль колючей проволоки.

Во дворе тайной канцелярии мне бывать не доводилось.

Аккуратные клумбы, декоративные кусты и вездесущие туи, мощёные тротуарной плиткой дорожки. Пара скамеек, беседка. Две или три парковочных площадки. КПП, внушительного вида ворота с гербом Российской империи на створках.

Водитель припарковался напротив чёрного хода.

— Проведи его. Я машину отгоню.

Мы вышли из салона со вторым агентом.

— Куда сейчас? — поинтересовался я, забрасывая рюкзак на плечо.

— Вон туда.

Честно говоря, я думал, что мы поднимемся наверх и зависнем в одном из кабинетов Особого отдела. Не тут-то было. Канцелярист повёл меня по тротуару к одноэтажному кирпичному кубику. Так выглядят трансформаторные будки или парковые туалеты. На худой конец — каморки, в которых дворники хранят инвентарь. В стену кубика была вмонтирована металлическая дверь с переговорным устройством и наборной панелью.

Дверь распахнута настежь.

Рядом — двое.

Первого я узнал сразу, это мой непосредственный начальник. Тимофей Петрович Волков собственной персоной. Костлявый тип в костюме-тройке, лакированных коричневых туфлях и неизменной серой кепочке. Пиджак Волкова был расстёгнут, из кармана жилетки торчала серебряная цепочка. Есть вещи, которые не меняются, ага. А вот рядом с куратором стояла… девушка. Весьма симпатичная, по возрасту чуть старше меня. Тоже в костюме.

— Задание выполнено, — отчеканил сопровождающий.

— Свободен, Игорь.

Агент тут же удалился.

— Витя, хочу тебя познакомить с инструктором, — без лишних предисловий начал следователь. — Потоковая тактика, смешанные техники.

— Рад встрече, — сухо произнёс я.

— Взаимно, — девушка улыбнулась. — Ким Брукс.

— Ким — это Кимберли?

— Угадал.

Не знал, что в спецслужбы Российской империи привлекают западных специалистов. Ким очень хорошо говорила по-русски, акцент не ощущался. Да и от наших девушек она мало чем отличалась. Стройная, черноволосая, с длинным хвостом. Лицо инструктора показалось мне открытым и добродушным, но кто ж его знает… Вдруг передо мной терминатор, сметающий всё живое на пути.

— Госпожа Брукс родом из Атлантиса, — сообщил Волков, бросив на девушку косой взгляд. — Переехала к нам в детстве. И правильно сделала, учитывая её таланты.

— Перестань, Тим, — отмахнулась инструкторша. — Уверена, ты нашёл бы замену.

— Всё это очень мило, — перебил я, — но хотелось бы поговорить о моём прикрытии.

Я тоже умею удивлять.

— А что с ним не так? — искренне изумился Волков.

— По правде говоря, всё. Сначала на меня нападают монолитовцы, а ваши ребята так и не появились. Затем — происшествие в «Филимоново».

— Мне доложили, — кивнул Волков. — Мимы, погонщики. Весьма драматично.

— И вас это ничуть не смущает?

Волков пожал плечами.

Небрежно обронил:

— Детектив Резник в ближайшее время тебя не побеспокоит. Мы поспособствовали… его депортации, если можно так выразиться. Я не исключаю проблем с Монолитом в будущем, но сейчас ты можешь расслабиться.

— Уверены?

— Абсолютно.

— А что с теми, кто на меня напал в усадьбе? Я уверен, что Монолит здесь ни при чём.

Волков ответил не сразу.

— Это одна из причин, по которой я тебя вызвал. Расскажу всё по дороге.

Мы двинулись к распахнутой настежь двери.

Беседа в трансформаторной будке — достойное завершение дня. Я бы сейчас прогулялся по столице, сравнил бы наблюдения с тем, что я видел в своей реальности, посидел бы с Авророй в кафешке…

Ан нет.

Будка превыше всего.

Вспомнив про ментальные навыки следователя, я быстренько соорудил защиту. Тимофей Петрович оглянулся на пороге кубика и наградил меня уважительным взглядом.

— Растёте, батенька.

Вот откуда это выражение, а?

В мире, где по Зимнему никто никогда не стрелял…

— После тебя, Ким.

Девушка первой шагнула внутрь.

— А тебе особое приглашение нужно?

Я последовал за своим инструктором.

Волков закрыл дверь, активировал какое-то хитрое устройство, и я увидел цепочку вспыхнувших зелёных индикаторов.

Мы оказались в тесной комнатушке, освещённой люминесцентными квадратами. Без окон, мебели, предметов роскоши или чего-то подобного.

Цементная клетка.

В противоположную стену вмонтирована лифтовая шахта.

Чего не отнимешь у спецслужб Его Императорского Величества, так это любви ко всевозможным подвалам и каменным мешкам. Чем глубже, тем лучше.

Следователь нажал кнопку вызова.

Двери тут же разошлись в стороны.

Кабина бесшумно скользнула вниз. Судя по панели управления, тут всего два яруса. Странно. В здании канцеляристы лифтами не пользуются, а здесь соорудили одноэтажную шахту. Извращенцы…

— Лифт движется через распределительный портал, — сказал Волков, словно уловив ход моих мыслей. — Сейчас мы окажемся в буфере.

Портал в шахте?

Не слышал ничего о подобных технологиях. Впрочем… почему нет? Если прокол можно разместить в горизонтальной плоскости, то, наверное, и вертикали доступны.

Остановочка.

Пункт прибытия — неведомая хрень.

Ким уверенно шагнула в полумрак. Я последовал за девушкой и понял, что в недрах Петрополиса скрывается много всего.

Застыв в немом изумлении, я осмотрелся.

Датчики среагировали на наше присутствие, включив потолочные лампы. Впрочем, света в помещении хватало — его отбрасывали портальные арки. Стационарные, обрамлённые металлическими подковами с россыпями голубых и красных огоньков.

— Добро пожаловать в буфер, — Волков обвёл рукой шестиугольный зал. — Отсюда сотрудники тайной канцелярии распределяются по полигонам.

Я, конечно, понимал, что канцеляристы должны регулярно тренироваться и держать себя в форме, но представлял себе… нечто иное. Тренажёры, боксёрские залы, додзё. Тиры, куда ж без них. Заброшенные стадионы или взлётные полосы для экстремального вождения.

Я слышал про полигоны для одарённых — дикие пустыри, защищённые менгирами и всевозможной хитрой артефакторикой.

В защите, правда, нуждались окружающие люди и постройки, а не сами волшебники. Не хватало ещё, чтобы случайная молния рубанула в проезжающего мимо велосипедиста. Но чтобы все эти площадки увязать в единую систему… Явно засекреченную, это не проходной двор…

Круто.

Помещение выстроено в форме шестигранника.

Соответственно, шесть порталов.

Голые бетонные стены, кафельная плитка под ногами. А ещё — оружейные шкафы. Я их ни с чем не перепутаю. Вытянутые металлические прямоугольники серого цвета, вмурованные в стены. Аккурат в просветах между порталами. Два уровня узких дверей, все на биометрических замках. Даже не на кодовых.

— С оружием поработаем в другой раз, — перехватив мой взгляд, улыбнулась Брукс. — Как и со зверушками.

Милота, да и только.

Зверушки…

Перед глазами молниеносно всплыл образ твари, набросившейся на меня в гаражах. Я так понимаю, на инструкторов работает штат звероловов. Те ещё психопаты.

— Что выберем? — невинно поинтересовался Волков.

— Яму, — уверенно заявила Брукс. — Любую из свободных.

Ага, здесь арены для поединков тоже называют «ямами». Память предшественника подсказывает, что такие тренировочные площадки бывают двух типов. Открытые и закрытые. Первые напоминают Старую Арену, где я проходил инициацию. Вторые упрятаны под землёй. Не в целях безопасности, разумеется. Ямы нужны для проведения тайных спаррингов. Ну, а преступные синдикаты организуют там бои без правил. С тотализатором.

— Прошу, — Тимофей Петрович любезно указал на ближайшую арку.

Мы по очереди шагнули в портал.

Я ожидал, что сразу окажусь на арене, но нет. Очередной распределитель, только вместо порталов — металлические двери. Обычные, без замков. Пять дверей. Над тремя горят зелёные лампочки, еще две двери — под красными. Вероятно, там уже кто-то разминается.

Волков повёл нас к одной из «зелёных» дверей.

— У нас и спортзалы, и тиры, — пояснил следователь, нажимая ручку. — Всего хватает.

— Опять мои мысли читаете?

Волков покачал головой:

— Ты хорошо прикрылся.

— И взломать не получится? — обрадовался я.

— Легко получится, — опустил меня на землю следак. — Просто теперь ты не фонишь на вербальном уровне.

И на том спасибо.

Перемещаемся в яму.

Ничего сверхъестественного. Железобетонный купол, утопленные в серую поверхность лампы. А ещё — руническая вязь по всему периметру. Лампы были довольно мощными, но не слепили. Дверь закрылась за последним из нас, активировалась сокрытая в стенах артефакторика. Купол окутался едва уловимым жёлтым сиянием.

— Теперь можно и поговорить, — Волков остановился на краю арены.

Яму канцелярии никто не оборудовал зрительскими местами. Оно и понятно. Площадка не предназначена для турнирных поединков. Здесь одарённые учатся убивать друг друга. Максимально быстро и эффективно. Десятиметровый цирк, посыпанный жёлтым песочком, был окружён каменным кольцом метровой ширины. Где мы сейчас и стояли. В кольцо тоже были вписаны рунные цепи. А ещё мне в глаза бросились матово-белые квадраты, разбросанные по всей окружности.

— Выдвижные менгиры, — пояснила Брукс.

— Сразу обсудим допуски, — сказал Волков, поворачиваясь ко мне лицом. — Ким по моему настоянию переведена в Особый отдел.

— Я знаю, откуда ты родом, Макс, — добавила девушка.

Чудненько.

— А ещё она знает, что ты владеешь двумя подтипами магии, — сообщил канцелярист. — Так что можете смело общаться на любые темы.

— Меня волнует только одна тема, — перебил я. — Нападение на усадьбу Корсаковых.

— Я не в курсе, — нахмурилась Ким.

— Это произошло сегодня, — Волков полностью избавился от шутливого тона. — Наша аппаратура зафиксировала применение хрономагии.

— Вот только на помощь вы не поспешили, — я не сдержал сарказма. — Хотя обычно прилетаете на космических скоростях.

— Прилетаем, — согласился Тимофей Петрович. — К сожалению, существовал риск рассекретить тебя перед службой безопасности Корсаковых. Визит группы захвата означал бы вскрытие факта запрещенного колдовства. Серебров легко сложит два и два. Как и твой дед. Поэтому мы ограничились наблюдением.

— Вы ещё и наблюдали?

— Удалённо, — признал канцелярист. — С микродрона, который проскользнул мимо ваших охранных систем. Если бы ситуация вышла из-под контроля, я бы велел пробить портал и забросить ударную группу.

— Хм. Когда меня пытается сожрать хищник из другого мира… это называется «под контролем»?

— Ты справился лучше, чем я ожидал, — улыбнулся Волков. — Были шероховатости, но в целом бой проведён достойно.

— Сбрось мне запись, — попросила инструкторша.

— Конечно.

Так.

Спокойно, Макс.

В этом есть определённая логика.

— А вас не смущает участие в нападении хрономага? — не выдерживаю я.

Складывается нехорошее ощущение, что Особый отдел продолжает меня прощупывать. Тестировать, изучать границы возможностей.

— Отнюдь, — покачал головой Волков. — Хрономаги — редкое явление… но они есть. Это факт. Ты не уникален, Макс. Меня смущает другое.

— И что же?

— Неуловимость, друг мой. Неуловимость. Люди Сереброва не сумели поймать сбежавшего убийцу. Мы — тоже. Вычислить, кто их послал, не удалось. И это ты слышишь от следователя тайной канцелярии.

Да уж.

Бывает и такое.

— Версии есть? — хмуро поинтересовался я.

— Несколько, — уклончиво ответил канцелярист. — Основная и экзотические. Тебе какую завернуть?

— Основную. Правдоподобную.

— Я так и думал, — улыбнулся Волков. — Мы предполагаем, что убийцы скрылись в параллельной вселенной. И наняли их спецслужбы чужого мира.

Не хочется даже думать про экзотические версии. Мыслящий кисель? Восставший из морской пучины Ктулху? Заговор производителей хот-догов?

— В параллельных мирах нет магии, — вспомнил я прописную истину, вбиваемую в школьников на уроках внешней истории.

— Ошибочное мнение, — вмешалась Брукс. — Кое-где есть.

— И они могут нанимать наших людей, — добавил Волков. — Тех же преступников из полулегальных синдикатов.

Опять эти синдикаты…

— Управление мимикроидами, — задумчиво произнёс я. — Это легко освоить?

— Крайне сложно, — признал Волков. — Если ты не пришелец из Чайнворда. А точнее — не сотрудник Уханьской биофабрики.

— И хрономаг.

— Да, Макс. Поэтому мы думаем, что убийцы были наняты кем-то из Чайнворда и посланы сюда по твою душу. При этом они получили технологию, позволяющую контролировать мимов.

— Непонятно, — буркнул я.

— Их мотив?

— Да.

— Это нам и предстоит выяснить, — сказал канцелярист, тронув какую-то кнопку у самой двери. Светящиеся квадраты рванулись вверх, превратившись в менгиры. — А пока займёмся более насущными вопросами.

Глава 23

Менгиры соткали вторй светящийся купол.

Пепельно-серый.

Брукс шагнула в магическое поле, и очертания её фигуры исказились. Я последовал за девушкой. За моей спиной хлопнула дверь — Волков покинул яму.

— Что у тебя в рюкзаке? — спросила Брукс.

— Всякое.

— Гаджеты есть?

— Ноутбук и телефон.

— Положи на кольцо. Если не хочешь спалить.

Грамотный совет.

Память носителя подсказала, что на аренах интенсивность защитных полей — величина относительная. Напряжение скачет в зависимости от применяемых бойцами техник.

Выношу рюкзак за периметр цирка.

Аккуратно прислоняю к стене.

Брукс ждёт меня в центре арены.

— Макс, ты должен понять одну вещь. Хрономагия жрёт уйму ресурсов. Если ты будешь останавливать время и одновременно пользоваться световыми техниками, быстро выдохнешься.

— А что с боевым трансом?

— Его надо освоить. Тимофей сказал, что ты учишься на первом курсе Магикума.

Я кивнул.

— Пока мы не дошли до транса, слушай внимательно. Ты должен изучить стиль боя, в котором противник замедляется на десять-пятнадцать процентов.

— И всё?

— Это база.

— Давай начинать.

Брукс покачала головой.

— Ты не понял. Я буду учить тебя сражаться с равными. Теми, кто будет замедлять тебя.

Чувствую подвох.

— Что мне делать?

— Попробуй устоять на ногах. Без магии.

Девушка шагнула ко мне.

Слишком быстро для обычного человека.

Я блокировал удар открытой ладонью, ушел от подсечки и лоу-кика, контратаковал левым крюком и правым локтем. Встретил пустоту.

— Хорошо, — кивнула Брукс, разрывая дистанцию. — Я ускорилась на пять процентов.

— Издеваешься? Ты двигалась очень быстро.

— Нет. Сейчас будет быстро.

Во второй раз я с трудом успел проследить за атакой. Хрупкая на вид девушка скользнула ко мне, нанесла молниеносный удар локтем в солнечное сплетение и обозначила левый крюк в висок. Костяшка среднего пальца у Брукс была выдвинута.

Я вообще не поняла, как она это сделала.

Защититься нереально.

Скорость запредельная.

— Это двадцать процентов, — сказала Брукс, отступая.

— Не больше пятнадцати, да?

— Ты должен понять одну вещь, кибермансер. Сила и скорость врага — не константы. Моя скорость — это хрономагия плюс подготовка. Другой противник может двигаться чуть медленнее. Это не важно. Если ты замедляешь хронопоток на пять процентов, а твой враг на десять, при этом у вас разная физическая подготовка… ты покойник.

— Как ты меня назвала?

— Кибермансер.

— Что ты о нас знаешь?

— Достаточно, — отрезала Ким. — Отдел имеет опыт общения с людьми из твоего мира. Вы опережаете нас в технологическом плане, но существенно отстаёте в боевых искусствах. Ты имел усовершенствованное тело, которое вдобавок усиливалось всевозможными экзоскелетами и броней. У нас нет подобных разработок. Зато есть магия и скрытые резервы организма.

Так.

Пошли откровения.

— Какими ещё техниками ты владеешь, Ким?

— Никакими.

— А если я применю свет?

— Попробуй.

Мой правый кулак засветился.

Я слегка притормозил время и устремился вперёд. Шаг-подшаг. Двойка в корпус, локоть, колено. Переход на нижний уровень. Прямой удар в живот, ладонь в челюсть. Ким ускорилась и отразила все мои атаки. Жёсткими блоками. И тогда мне стало хреново. По-настоящему. Казалось, я бил не по живой плоти, а по металлу или камню. Тело инструктора больше смахивало на механизм, укреплённый гидроприводами, а не на плоть обычной женщины.

Контратака выбила из меня дух.

Не особо напрягаясь, девушка проскользнула через мою защиту. Два ленивых удара — и я в нокдауне. Лежу на песке, хватаю ртом воздух.

— Что это было?

— Я двигалась с твоей скоростью. Просто у меня тренированное тело, а у тебя — нет.

Добро пожаловать на землю, Макс.

Под плинтус.

Мой кулак потух. Я не сумел достать инструктора, несмотря на свои жалкие потуги. И чему здесь удивляться? Техника бессильна, если ты физически уступаешь противнику. Здесь Ким права. Вопрос в том, смогу ли я подняться, начав интенсивные тренировки в семнадцать.

Девушка внимательно наблюдала за моим лицом.

— А хорошие новости есть? — спросил я.

— Конечно. Тебе повезло с инструктором.

— Ладно. Говори, что делать.

Ким окинула меня оценивающим взглядом.

— Смотри. Есть универсальные техники, которые ты должен освоить. То, что не зависит от подтипа магии. Ауры, медитация, исцеление. Займись физухой. Ты умеешь драться, это видно. Чтобы наверстать упущенное, обратись к биомагу. Пусть нарастит тебе немного мышечной массы.

— А как ты считаешь проценты замедления хронопотока?

— Интуитивно. Я научу.

— Что ещё?

— Включай мозги, Макс. Когда играешь со временем, без них не обойтись. Разберём наш последний раунд. Ты ускорился, я ускорилась. Дальше я реализовала физическое преимущество. Мне не нужно добавлять ещё пять процентов, если моя сила превышает твою. Соответственно, я не опустошаю средоточие. А ты опустошаешь. Затяжная схватка приведёт к твоему истощению.

— Как мне понять, что, к примеру, десяти процентов достаточно?

— Не врубай замедление первым. Наблюдай за врагом. Если справляешься своими силами, зачем расходовать ману? Это примитивная тактика.

И снова меня выставили дураком.

Справедливо.

— Кроме того, — продолжила Ким, — враг может быть физически слабее тебя. Уравняй шансы. Против его пятнадцати процентов поставь десять. Вы будете двигаться с одинаковыми скоростями, но исход боя решат навыки. Умеешь драться лучше — победишь.

— И сохраню ресурс, — хмыкнул я.

— Правильно. Теперь я буду действовать вполсилы. На десяти процентах.

Сжав кулаки, я замер в пустой стойке.

Ко мне метнулся человекоподобный вихрь. Брукс наносила крепкие, но не смертоносные удары. В основном, обозначала. Я сумел заблокировать левый крюк и лоу-кик, почти достал девушку ногой в живот и ладонью-мечом в корпус.

Почти.

Инструкторша была безупречна.

Вообще не ошибалась.

— Повторим.

Быстрый клинч.

Я пропускаю джеб в челюсть и локоть в солнечное сплетение. Не смертельно, но ощущения хреновые. Беру себя в руки и слегка ускоряю хронопоток. Девушка отвечает зеркально и наказывает меня тычком в живот.

Вот же стерва.

Скрючившись на песке, пробую восстановить дыхание.

Как же давно я не сталкивался с подобным дерьмом! С тех самых пор, как меня, шестнадцатилетнего оболтуса, гоняли по рингу садисты тренировочной базы «Ростехно».

Мало гоняли…

— Бойцов, способных творить такие вещи, — сказала Брукс, делая шаг в мою сторону, — не так уж много. Большинство из них уже завербовано иностранными разведками. Или преступными синдикатами. Многие свалили через порталы, чтобы избежать правосудия. Проблема в том…

Брукс пнула меня ногой в живот, но я резко заморозил хронопоток почти до нуля. И свалил девушку подсечкой, ударив по опорной ноге. Открутил хронопоток к норме, перекатился и рубанул инструкторше локтем в грудь. Брукс ухитрилась вывернуться из-под удара. Локоть врезался в песок.

— О, — девушка перетекла в стойку змеи. — Неплохо. Так вот, проблема в том, что именно на таких людей тебя и будут натаскивать.

Выхожу на колено.

К горлу подступает тошнота.

Мана заканчивается.

— На сегодня хватит, — Брукс выпрямилась. — Восстановись. С понедельника мы начинаем интенсивные тренировки. Ежедневно по часу.

— И как мне сюда попасть? Магикум запрещает студентам…

— Тимофей решит этот вопрос, — отмахнулась Ким.

Я неспешно заковылял к своему рюкзаку.

Как же мне осточертел этот задохлик, в тело которого я заброшен волей «Эскапизма»! Не могли загрузить в какого-нибудь спецназовца или, на худой конец, тайского боксёра? Нет, им потребовался чувак, всю свою юность пробухавший с тупорылыми неудачниками…

На улице мы попрощались с Ким.

Девушке потребовалось заглянуть в бухгалтерию, где оформляли её перевод.

Мы с Волковым задержались.

— Где вы её выкопали? — поинтересовался я.

— Давай на «ты», — предложил следователь. — Мы примерно одного возраста.

— Ты не ответил.

— Брукс — легенда, — ухмыльнулся Тимофей Петрович. — Я уже говорил, она из Атлантиса. У них там действуют схожие законы — хрономагия под запретом. Когда родители поняли, что умеет вытворять их дочь, то отправились в дальнее путешествие. Сначала в Индию и Непал, где полная дичь. Потом их занесло в Тихоокеанское Содружество.

Вспоминаю уроки здешней географии.

Индоненезия, Китай и Корейский полуостров. Ну и Япония, которая подчинила все эти территории. Огромное пространство, управляемое из Токио. У них там свои кланы, торговые союзы и мафия. Император Хирохито поддерживает хрупкий паритет. Что интересно, этому мужику уже перевалило за сто двадцать, а умирать он не планирует. Надо отдать должное восточной медицине, сросшейся с магическими наработками.

— Родители у Брукс повёрнуты на единоборствах, — доверительно сообщил Волков. — Оказавшись в Китае, они переехали в провинцию Хэнань. Собирались отдать Ким в Шаолиньский монастырь, но…

— Не берут девочек, — догадался я.

— Поэтому, — продолжил свой рассказ канцелярист, — они отыскали закрытую школу, максимально приближенную по жёсткости к известной обители. Говорят, эту школу основал монах, отправившийся бродить по стране и решивший вернуться к мирской жизни. У монаха родилась дочь, и он обучил ее тем стилям кунг-фу, которые практикуются на горе Суншань. Вот там Брукс и тренировалась.

— Охренеть.

— Ты не переживай, она и мне надирала задницу.

— Я не переживаю. А что, в Содружестве хрономаги свободно разгуливают по улицам?

— Вот здесь мы и подобрались к самому интересному, — улыбнулся следак. — Брукс выросла и захотела пожить нормальной жизнью. Перебралась в большой город, чтобы взять паузу и понять, чего она хочет. А там попала под колпак азиатских спецслужб. Её завербовали во внешнюю разведку. Направили к нам. Лет десять Брукс успешно работала под прикрытием, воровала промышленные разработки клановцев и почти не пользовалась своим Даром. А если и пользовалась, то сразу ускользала с места преступления. Чтобы её поймать, мы задействовали все ресурсы канцелярии.

— Справились.

— Да. Хотели сделать двойным агентом, но потом решили, что она полезнее в роли инструктора.

— Подожди. Ты сказал — десять лет под прикрытием? А сколько ей сейчас?

— Сорок два.

Думаю, на моём лице всё было написано, потому что Волков расхохотался:

— А ты думал, ей двадцать пять? Или двадцать?

— Ну…

— Хорошо выглядит, — признал канцелярист. — Есть чему поучиться.

* * *

Выйдя на Литейный проспект, я вдруг понял, что у меня нет плана на ближайшие сутки. В усадьбу я возвращаться не намерен.

В общагу…

Даже не знаю.

Можно прошвырнуться по городу, а для этого не помешает хорошая компания. И тут я вспоминаю, что договаривался о встрече с Авророй.

Звоню по знакомому номеру.

— Привет.

— Ты в городе? — без предисловий спросила менталистка.

— Вроде того.

— Где?

Осмотревшись, я понял, что тайная канцелярия осталась далеко позади. Я почему-то двигаюсь не в сторону моста и Кутузовской набережной, а на юг. И совершенно не представляю, какие здесь ориентиры. Впрочем… Вон то футуристическое здание, которое дырявит шпилем мрачное осеннее небо, здорово напоминает ЖК «Нагасаки». Так и есть. Надпись по-русски в сочетании с иероглифами.

— «Нагасаки».

— Хм… Это на Литейном? Где тайная канцелярия?

— Да.

— Я знаю неплохое местечко, где можно встретиться.

— Куда идти?

— У гостиницы «Империал» повернёшь направо. Это пересечение Чайковского с Литейным. Прогуляешься немного и увидишь старинный дом с аркой. Серый такой. Пройди через арку. Там во дворе будет кофейня «Жернова».

— Ладно. А ты скоро приедешь?

— Минут через сорок.

— До встречи.

Приемлемый вариант.

Развеюсь, посижу в тишине. Избавлюсь от этого бесконечного шума на проспекте. Обдумаю своё положение. Не полноценная экскурсия по городу, но мне и не горит. После взбучки от госпожи Брукс тяга к длительным прогулкам исчезла.

По настоянию Волкова я активировал «Хамелеона».

То самое приложение, благодаря которому я полностью избавляюсь от слежки. Серебров, Монолит, неведомые погонщики мимикроидов — всем придётся попотеть, вычисляя локацию, в которой я нахожусь. При этом сами канцеляристы меня ведут без проблем. Тимофей выделил парочку ребят для сопровождения. Я их не вижу, а они есть.

Что касается оружия, то Волков развёл руками: заказ в работе. Оружейники прописывают рунные цепочки по моему психопрофилю. В понедельник-вторник смогу получить. Вместе с сопутствующим разрешением.

…Гостиница «Империал» производила впечатление монументального дворцового комплекса. Высокие этажи, башенки, крытые галереи, портики и колонны. Не отель, а храм, где можно поклоняться духам роскоши и богатства. Там же — игорный дом, зелёные террасы и конференц-зал для переговоров с «внешниками». Я потратил минут десять, чтобы всё это обогнуть. Ещё четверть часа — и я в арке, под сводами которой гулко раскатываются шаги. Туннель, ведущий в глухой дворик. К одному из подвалов примыкает остеклённая площадка, из которой одуряюще пахнет молотым кофе. Над входом вывеска: «Жернова». Буква «О» стилизована под серый камень с дыркой внутри.

В это время дня кофейня пустует.

Я заказал себе зелёного чаю с мелиссой и погрузился в осеннее созерцание. Снаружи рос исполинский клён, часть его листьев уже пожелтела.

Листья падали на тротуар.

Шуршали под ногами прохожих.

Волков пообещал к понедельнику оформить мне персональное разрешение на выход с территории Магикума. В любое время. Это не прецедент, в Академии раньше учились сотрудники канцелярии. Дальше — пешочком от Кутузовской набережной до проспекта. И в качестве награды — изнурительные тренировки с Брукс.

Смотрю на часы.

До встречи с Авророй — десять минут.

Официант приносит чайник с напитком и миниатюрную белую чашку. Я тут же наполняю чашку и уже собираюсь сделать первый глоток, но тут до меня доходит, что парень с крашеными в белый цвет волосами не желает уходить. Он пристально смотрит на меня, а потом…

…хватает за руку.

Реальность рассыпается.

Уютная терраса больше не имеет смысла. Я переношусь в облачное хранилище — кубическую комнату, грани которой распахнуты во мрак бесконечности.

Тут же сформировались два кресла.

В первом сижу я.

Во втором — крашеный придурок, на котором ещё надет фартук с логотипом «Жерновов». Официант смотрит на меня немигающим взглядом.

— Здравствуй, Макс.

Мрачно киваю в ответ.

Если МОР, искусственный интеллект концерна «Эскапизм», хочет поговорить, он не церемонится. Использует первого встречного для выдёргивания меня из реала.

Похоже, электронный ублюдок припас для старины Ву задание.

— События последних дней вселяют тревогу, — начал ИИ. — Совершена серия покушений на наших эмиссаров. Не только здесь, в разных мирах.

— Покушений? — уточнил я.

— Убийств. Девятнадцать случаев. Выжить удалось троим, остальные мертвы. Нападения повсеместны. В трёх вселенных мы сворачиваем исследовательскую программу.

— Что это значит?

— У тебя новая миссия. Выяснить, кто стоит за этими убийствами. Мы должны понять, кто против нас воюет. И как вычисляются эмиссары.

— Особый отдел с этим не справился, — хмыкнул я. — И вообще. Я ликвидирую тех, на кого укажут. Расследования не по моей части.

— Мы думаем, — перебил МОР, — что с нападениями связан один из российских синдикатов. Тот, что сотрудничает с Чайнвордом.

— Бандиты?

— Полулегальные формирования. Нечто вроде кланов, только послабее. У синдикатов мощная теневая экономика, они глубоко вросли в общество.

— Их крышует государство, — хмыкнул я.

— Терпит, — поправил ИИ. — За откаты и встречные услуги.

— И что мне делать?

— Речь идёт о синдикате Ночное Братство. Их главный босс сидит в Чайнворде, а само Братство разбросано по южным и восточным губерниям.

— Как мне выйти на Братство?

— Не тебе. Правильные люди, которые переговорят с кем нужно. По нашим сведениям, такие люди тебе известны.

— Да ладно.

МОР — плохой шутник.

Машины вообще не шутят.

— Они привезли тебя в Петрополис. Кара де Винье и Егор Лещенко.

— Как мне их найти?

— Тебе не понадобится их искать.

Эта многозначительная фраза послужила достойным завершением разговора.

Меня вышибло обратно в «Жернова».

Глава 24

Проснулся я оттого, что Аврора начала водить ладонью по моему животу, одновременно покусывая мочку уха. Я лежал на боку и никого не трогал, но девушке захотелось новой порции удовольствий. Думал, она успокоится, но шаловливые пальчики двинулись ниже, сжали моё достоинство.

Не делай вид, что спишь.

Мысль вторглась в сознание, и я вспомнил, где нахожусь.

Апартаменты в одном из домов, зажатых между улицами Чайковского и Фурштатской. Не помню, как называется этот переулок, но он совсем крохотный. Рядом — особняк Трубецких-Нарышкиных. В этом мире особняк жилой, его обитатели — уважаемый род, практикующий воздушную стихию.

Я снял квартирку на ночь с возможностью продления.

Рука девушки трогает мой ствол, и юное тело молниеносно возбуждается. Я чувствую, как упругая грудь Лагранж прижимается к моей спине. На шее — горячее дыхание менталистки. Не выдержав, переворачиваюсь на лопатки. Труселя слетают прочь, как и одеяло. Аврора забирается на меня сверху…

Влажное тепло.

— Ох, — вырывается у девушки, когда я вхожу на всю длину.

Аврора начинает усиленно работать бёдрами, её спина выгнута, ладони упираются мне в грудь. В какой-то момент по всему телу Лагранж пробегает судорога, и она падает на меня. Волосы распущены, щекочут ноздри. Я начинаю двигаться сам, и вскоре Лагранж получает новый оргазм.

Меняем позу.

Я сзади, Аврора упёрлась правым локтем в подушку, а левой рукой вцепилась в спинку кровати. По квартире разносятся стоны. Не знаю, что подумают соседи, да мне, признаться, насрать на их мнение.

Ещё, ещё! Хочу быстрее! Да, малыш! Даааа!!!

Мысли Авроры продолжают врываться в меня.

Как же хорошо!

Шесть часов утра.

У Авроры безупречная фигура и ненасытный нрав. Мы начали свои игрища в девять вечера, отвлекаясь лишь на принятие душа и заказ еды в грузинском ресторане. Я даже не помню, когда вырубился.

Лагранж уткнулась лицом в подушку, а я начал кончать.

Обессилев, откатываюсь в сторону.

Мы не пользовались презервативами. В этом мире фармацевты разработали очень качественные средства контрацепции. С зачарованными ингредиентами, как вы уже догадались. Без гормональных сбоев и всякой неприятной побочки для женского организма.

Секс ничем не омрачается.

Разве что мыслями о стоимости препарата.

Лежим, вслушиваясь в дыхание друг друга. На улице ещё темно. Машины почти не ездят. Переулок тихий, словно вырванный из городского контекста. Укрываемся одеялом и прижимаемся друг к другу. Я опять проваливаюсь в сон — дремотное состояние, из которого меня вырывает…

…звук эсэмэски.

Нет.

Даже смотреть не хочу.

Задолбали уже. Иногда человеку нужен отдых. Просто отдых, без изнурительных тренировок, нескончаемых лекций и драк с каждым встречным магом. Поэтому я буду спать, посылая вас всех к чёрту…

Минуту спустя я, высвободившись из объятий Авроры, выползаю в утреннюю стылость. Индивидуального отопления нет, зато полы с подогревом. Ходить по тёплым доскам приятно.

Ни за что не угадаете, кто мне написал.

У меня самого не получилось.

Приблизившись с телефоном в руке к занавешенному окну, я отодвинул краешек шторы и выглянул наружу. Не знаю, что я там ожидал увидеть. Злобных пришельцев? Быков из синдиката? Фонари не горят, в каменном ущелье сгустилась полумгла. Небо — привычная серая каша. Накрапывает мелкий дождик. Мы с Авророй поселились на втором этаже. Дорога узкая, как и пешеходные тротуары. Через равные промежутки натыканы деревья. Милые сердцу каждого русского берёзы. У дома напротив припаркована тачка, которую я бы сдал в магазин антиквариата. Это наблюдатели Особого отдела. Мужской силуэт, прислонившийся к капоту, огонёк сигареты.

Нет прохожих.

Из тёмной арки выезжает шикарный спорткар.

Перечитываю сообщение, пришедшее на телефон:

НАДО ПОГОВОРИТЬ. КАРА

Я знаю на этой Земле только одну Кару. Боевую девку, нанятую отцом для моего спасения из Детройта. Мы расстались, когда Волков с группой захвата тайной канцелярии ворвался в квартиру, где мы дожидались отца. Ворвался, потому что я применил в паркинге запретную магию. Именно тогда канцеляристы завербовали меня в качестве своего сотрудника. С единственной целью — искать и обезвреживать других эмиссаров.

Надо — значит, надо.

Задергиваю штору. Выхожу из спальни в просторный холл с электрокамином и двумя массивными кожаными креслами. Из холла перемещаюсь на кухню и закрываю за собой дверь. Раздвижную, наподобие сёдзи. Звоню по номеру, с которого прислана эсэмэска.

— Привет, — раздаётся знакомый голос.

— Не думал, что мы пересечёмся, Кара.

— Поверь, я тоже.

— Что случилось?

— У нас общие проблемы, дружок.

— Хочешь обсудить.

— Конечно.

— Я остановился…

— Мы знаем, где ты остановился, — перебила девушка. — За твоей квартирой следят. Постарайся незаметно выскользнуть и сесть на автобус, идущий к Минскому порталу.

— Телефон отслеживается.

— Само собой. При переходе через портал выруби грёбаного «Хамелеона». Будет похоже на сбой.

Короткие гудки.

Вот такое оно, воскресенье.

Прогулки по питерским улочкам, нахлобучивание красивой семнадцатилетней сучки, посиделки в кафешках и прочие несбыточные мечты.

А медлить нельзя.

Я должен выяснить, что происходит.

Вернувшись в комнату, я удостоверился, что Аврора крепко спит. Можно её разбудить и попытаться навешать на уши какой-нибудь лапши. Вот только у меня нет времени на долгие беседы. Быстро помывшись, почистив зубы и одевшись, я вытащил из рюкзака блокнот. Черканул короткую записку:

У меня срочное дело. Извини, что не попрощался. Запри квартиру, ключ забрось в почтовый ящик. Созвонимся.

Перед уходом я осторожно выглянул в окно.

Машина с канцеляристами никуда не исчезла. Мужик, куривший сигарету, забрался в салон, а его напарник куда-то исчез. Возможно, отправился за перекусом в лавку на углу.

Я прикинул шансы на незаметное отступление.

Подъезд заканчивается решётчатой дверью, ведущей в переулок. Кодовый замок, громкое лязганье. Чёрного хода не предусмотрено. Это значит, что обойти хвост не получится. Что остаётся?

Хрономагия.

Остановить время, пробежаться до ближайшей подворотни, юркнуть в каменную кишку и через Австрийский Дворик выбраться на Фурштатскую. Ещё раз пересматриваю подступы к дому по ругл-карте. Всё сходится. Если не затягивать с рывком, маны израсходуется совсем чуть-чуть. Дальше — остановка троллейбуса. И пересадка на рейсовый автобус до Минска.

Вперёд!

Записку я оставил на прикроватной тумбочке. Вместе с ключом. Захлопнул за собой дверь, тихо спустился по ступенькам на первый этаж. У подъездной двери остановился, собрался с духом, прокрутил ещё раз план действий.

И заморозил время.

Открыть дверь, спуститься с крыльца в кирпичную нишу, нажать кнопку на решётчатой двери и шагнуть в промозглую питерскую слякоть.

Воздух пропитался моросью.

Под ногами — лужи и щербатая брусчатка.

Сворачиваю налево, быстрым шагом иду к подворотне, оглянувшись через плечо на свою охрану. Первый агент курит в окно машины — его рука с зажатой сигаретой застыла над тротуаром. Сизый дым окаменел в стазисе. Второй канцелярист замер на полушаге рядом со мной. Одна рука держит раскрытый чёрный зонт, вторая — бумажный пакет с уличной едой.

Пробегаю через арку, сворачиваю в глухой дворик и возвращаю реальность к исходным настройкам.

Австрийский Дворик — это П-образный доходный дом с дешевыми апартаментами. Вроде наших хостелов. Жёлтые обшарпанные стены, допотопные подъезды, неоновая вывеска с мигающими и потрескивающими буквами. Ветер в подворотне дует с такой силой, что меня чуть не сносит. Блин, лето не успело закончиться, а уже такое дерьмо…

Выхожу на Фурштатскую.

Морось, кажется, пропитала всё окружающее пространство, въелась в каждый миллиметр улицы. Изредка налетали порывы ветра, швыряя всё это мне в лицо. За телефоном я не лез — заранее всё проруглил и запомнил.

Поворот налево.

С полсотни метров до остановки троллейбуса.

Мне нравятся эти допотопные штуковины. Железная коробка, водитель, электрические рожки. В моём мире тралики сохранились разве что в самых отсталых городах. Мегаполисы связаны между собой трубами Гиперпетли, а общественный транспорт сводится к монорельсам и беспилотникам всех мастей. Ну, метро ещё. Власти стараются упрятать всё под землю, а улицы отдать пешеходам.

У меня мало времени.

Если агенты отслеживают мой телефон прямо из машины, то весь план рухнет. Или будет поставлен под угрозу. Так что я влезаю в первый попавшийся тралик, проезжаю три остановки, выхожу на проспекте Бунина и вызываю такси. Через полчаса я на Портальном Автовокзале. Здоровенный терминал с бесчисленным количеством платформ. Кольцевая развязка, двухуровневая эстакада, подземные переходы и атмосфера человейника. Именно отсюда разъезжаются рейсовые автобусы, курсирующие по городам империи через арки. Покупаю билет до Минска, расплачиваюсь предусмотрительно снятыми наличными. Да, меня засекут камеры. И отследят операторы Особого отдела… Вот только я собираюсь действовать на опережение.

Минская арка расположилась у пересечения Невского и Литейного.

Чтоб вы понимали, никто не перегораживает порталами ключевые столичные магистрали. Для этого предназначены отдельные полосы. В точках перемещения проспекты расширяютсся, огибают арку и сужаются до прежних размеров. На выходе — то же самое. Движение в узловых пунктах сложное, интенсивное.

Петрополис, насколько мне известно, связан с двумя сотнями городов по всему миру. Ещё несколько сотен порталов разбросаны в пределах КАД. Кроме того, мы входим в Петроградский дистрикт, считающийся зелёным. Тут уже полтора столетия работают врата в иные миры. Цивилизованные и дружественные миры, с которыми Российская империя наладила солидный товарооборот.

Когда автобус подъехал к арке, дождь прекратился.

Асфальт ещё влажно поблёскивал, но в просветы между тучами выглядывало солнце.

Признаков слежки я не заметил, но это ни о чём не говорит. Волков может вести хитрую игру. Следить и не вмешиваться. Мой план сводится к тому, чтобы поговорить с Карой и выйти на фигуру, несущую ответственность за происшествие в усадьбе. Позже я отчитаюсь перед куратором, но не сейчас.

Не спугнуть.

Вот моя задача.

Кара и Леший скрываются от властей, поэтому не хотят светиться в Питере. Их можно понять. Вопрос в другом. С чего бы вдруг им потребовалось идти на сотрудничество?

Автобус нырнул в фиолетовое сияние.

Урбанистический конструктор собрался повторно.

Мы влетели на многополосное шоссе, тянущееся на солидном возвышении среди высоток, торговых центров и дорогущих ЖК. Я понял, что улица представляет собой очередную эстакаду. Ругл-карта подсказала, что автобус едет по Кальварийскому тракту.

Я вырубил «Хамелеона».

Рискованный шаг, откровенно говоря. Сейчас мы с Волковым в одной команде, он прикрывает мой зад. Если Кара задумала что-то недоброе, никто не придёт на выручку.

Остаток пути я посвятил медитации.

С каждым разом восполнение запаса средоточия давалось легче. Я погружаюсь в нужное состояние за считанные минуты. Думаю, это не предел.

Когда автобус свернул с тракта к автовокзалу, я полностью восстановил растраченный запас маны. Прелесть. Мне бы ещё «арксами» обзавестись для экстренных случаев…

Здание автовокзала не было таким монументальным, как в Питере, но ощущение крупного транспортного хаба сохранялось и здесь. Три этажа стали, бетона, залов ожидания, кафешек и касс. Электронных терминалов для быстрой покупки билетов. Эти штуки могли списывать деньги даже через смарт-браслет, бесконтактно.

Платформы были открытыми, но от непогоды их защищал прозрачный пластиковый навес.

Протолкавшись к выходу из автобуса, я первым делом удостоверился, что в пределах видимости нет подозрительных типов. Такая себе страховка, если честно. На вокзалах всегда трутся подозрительные упыри, жаждущие стащить ваши деньги или что-то выклянчить.

Весь первый этаж был отведен под билетные кассы, информационные и платёжные терминалы, газетные киоски и крохотные харчевни, торгующие уличной едой. Я бы перекусил, но сейчас не до этого.

Камеры хранения притаились на третьем ярусе.

Я выбрал одну из дальних ячеек. Предварительно оплатил сутки наличными. На кассе мне выдали жетончик, которым я и разблокировал ячейку. Затолкал внутрь рюкзак, ещё раз убедился, что за мной не следят. Запирая металлический ящик, я выбрал в качестве кода день своего рождения на старой Земле.

В рюкзаке — ноутбук, документы и две банковских карты. Если мне придётся вступать с кем-либо в драку, хочется, чтобы все эти вещи не сковывали движений. Наличность я, разумеется, выгреб.

Спустившись на первый этаж, звоню Каре.

— Где встретимся?

— Лови такси и поезжай к старому Еврейскому кладбищу. Неподалёку расположено кафе «Борщевский». Там и поговорим.

Выполняю в точности полученные инструкции.

Надеюсь, никто не перехватывает наши разговоры. Слишком много расчёта на авось. Я такое не люблю. Как и спонтанные импровизации…

Чем дальше меня уносит от автовокзала, тем спокойнее город. У Еврейского кладбища не видно осточертевших высоток. Дома старинные, много зелени. Остаются в стороне шумные магистрали.

С водителем расплачиваюсь монетками.

«Борщевский» — уютное местечко, в котором владельцы поддерживают атмосферу старины. Со стен на меня взирают чёрно-белые гравюры, мрачные чернокнижки, неведомые мифологические существа. Под одной из картин, изображающей дракона, указано, что это «цмок».

Я сидел, с аппетитом уплетая знаменитую верещаку. По сути — адскую смесь из свиной колбасы, рёбер, морковки, белых грибов и зелени. Напротив сидели Кара с Лешим. Мне кажется, я не видел их тысячу лет с того рокового дня, когда проснулся в фургооне на одной из улиц Детройта.

Леший заказал борщ.

Кара ограничилась диетическим салатиком.

Наёмница изменилась с тех пор, как мы удирали вместе из Атлантиса. Волосы Кара перекрасила в пепельный цвет с платиновым отливом, собрав их в небрежный пучок на голове. Комбинезон исчез, ему на смену пришли узкие чёрные джинсы и бесформенный плащ, под которым можно спрятать что угодно. На переносице героини моего первого дня красовались солнцезащитные очки. Круглые и красные.

А вот Леший остался верен себе. Тот же мрачный тип — мускулистый, бритоголовый, резкий и грубый. Вечно чем-то недовольный. Потёртые джинсы, тонкий джемпер, кожаная куртка. Подмышечной кобуры почти не видно, но я умею угадывать очертания стволов.

— За нами охотятся, — сказала Кара без лишних предисловий.

— Канцелярия, — кивнул я.

— Нет, — девушка покачала головой. — Ну, и они тоже. А вообще…

— Да расскажи ты ему, — прогудел Леший. — Времени мало.

Волшебница вздохнула.

— Ладно. Надеюсь, ты слышал про Ночное Братство.

Я насторожился.

— Синдикат?

— Он самый, — буркнул Леший.

— Мы с ними работали, — вновь заговорила наёмница. — Не присягали на верность, заметь. Просто сотрудничали через раз. Братство помогло нам тебя отыскать месяц назад. И подбрасывало всякие-разные заказы. А теперь нас пытаются убить. Знающие люди шепнули, что это связано с одним аристократиком. Дескать, лежал чувак в клинике, его как-то переделывали, а потом явились мы и всё испортили. Кроме того, мы знаем о твоём недавнем исчезновении. И про способности хрономага.

— И про Особый отдел, — добавил Леший.

— Они ведь тебя завербовали, — уверенно заявила девушка.

— Допустим, — уклончиво ответил я.

— У нас проблемы из-за тебя возникли, — прорычал Леший. — Помоги выпутаться.

Фоном играла средневековая флейта. Нечто заунывное, заставляющее думать о замках, рыцарях, дикой охоте и лесных разбойниках.

— Меня тоже пытались убить.

— Как мило, — Кара вперилась в меня немигающим взглядом. — Синдикат?

— Я не знаю.

— Зато мы знаем, — Леший ткнул в меня ложкой. — Все говорят о том, что начался большой замес. Не только в нашем мире. Это связано со спецслужбами, но верхушка Братства в курсе.

— Помоги нам, — повторила Кара. — И мы поможем тебе.

— Как?

— Ты работаешь на канцелярию, — сказал Леший. — Обеспечь нам укрытие. Типа программа защиты свидетелей. Новые легенды, новые паспорта. А мы сдадим всех, кого надо.

— Мне нужен большой босс, — улыбнулся я. — Тот, кто засел в Чайнворде.

Кара и Леший переглянулись.

— Получишь, — пообещала девушка.

— Ну, — Леший подался вперёд. — По рукам?

Глава 25

— Затейник, — хмыкнул Волков в трубку. — Всерьёз думал, что отключение «Хамелеона» нас остановит?

Хочется пожать плечами.

Впрочем, я понимаю, что собеседник не увидит этого жеста.

— Не думал, — нехотя признаюсь я. — Просто надеялся.

— Ладно, — следователь был воплощением добродушия. — Объясни, в чём суть этой клоунады.

Кара и Леший беспрепятственно ушли из «Борщевского». Никто их не задерживал. Кафешку не штурмовали, в окна не врывались мужики в камуфляже. Преступники, которых разыскивают по всей империи, вызвали такси, сели и уехали. И это при том, что снаружи, по идее, должны дежурить парни, от которых я столь эпично удрал в Петрополисе. Выглянув в окно, я хмыкнул. Вот он, знакомый драндулет. Стоит на парковке. А рядом отирается агент, которого я мысленно обозвал Курильщиком.

Мы с Карой достигли договорённости.

Вопрос в том, согласится ли в этом участвовать Волков.

Я вкратце пересказал куратору суть нашего разговора. О том, что про синдикат я узнал заранее, от ИскИна, разумеется, умолчал.

— Если ты прав, — задумчиво проговорил следователь, — попахивает межпортальным скандалом. По факту, это означает агрессию со стороны Чайнворда. Они грубо действуют на нашей территории, нарушая имперские законы.

— Раньше такого не было?

— Ну, они вели себя поскромнее.

— И что мы будем делать?

— Примем условия твоих дружков, конечно, — Волков сказал это без малейших колебаний. — Они получат убежище, новые документы, фейковые личности и прикрытие. Биокоррекция внешности — по желанию. Я бы рекомендовал.

— В чём подвох?

— Никакого подвоха. Они сдают нам верхушку синдиката. Мы начинаем работать по этим говнюкам.

— Только не говори, что большой босс одного из крупнейших синдикатов России не находится под наблюдением канцелярии. Вы сильно упадёте в моих глазах.

— Мы знаем имя, — уклончиво ответил Волков. — По правде говоря, меня больше интересуют связи. Через кого передаются приказы, кто организовал покушение в нашем мире. Если ты не один… Я хочу узнать имена других эмиссаров.

— Вот оно что, — хмыкнул я.

— А ты как думал.

— Как им связаться с тобой?

— Никак. Позвони, дай понять, что мы согласны на сделку. Я знаю, куда они поехали. Отдел ведёт их с того момента, как они вышли из кафе.

Предсказуемо.

— А мне что делать?

— Возвращайся в Питер. И больше никаких фокусов. Ты работаешь на правительство. Любые операции согласовываются со мной. Усёк?

— Да.

— Приятного дня.

Короткие гудки.

Я отпил немного остывающего чая. И задумался над тем, что вести двойную игру с Особым отделом и «Эскапизмом» будет непросто. У магической спецслужбы есть не только обычные инструменты в виде отслеживания телефонов и подключения к камерам наблюдения, но и хитрозаточенные артефакты. Фиксируются эфирные всплески, вызванные применением колдунства. Мои наниматели способны отличить один подтип магии от другого. И с точностью вычислить локацию, где использована техника. Уверен, они вскрывают аккаунты в соцсетях, получают доступ к мессенджерам, взламывают базы данных почище нашей айтишницы. Хотя… зачем взламывать? Любая структура их впустит в святая святых с распростёртыми объятиями. Ещё и красную дорожку расстелит.

От мрачных мыслей меня отвлёк… сам Волков.

Следователь вразвалочку пересёк зал и уселся напротив.

— Ты же попрощался, — не выдержал я.

— У меня своеобразное чувство юмора, — хмыкнул Тимофей Петрович. — Я тут чего подумал… Вдруг у тебя денег на обратную дорогу нет? Решил подбросить.

— Деньги есть, — хмыкнул я, — но спасибо. Тронут.

— Вот видишь.

Я допил чай и расплатился за завтрак со смартфона.

Теперь можно.

Мы поднялись из-за стола и двинулись к выходу.

— Через заднюю дверь, — сказал Волков. — Я там припарковался.

— Всё перекрыли, — бросил я через плечо.

— Иначе никак.

«Борщевский» был стилизован под бревенчатую шляхецкую усадьбу. Парадное крыльцо украшала изысканная резьба, над дверью висел деревянный молоточек. Чёрный ход располагался рядом с барной стойкой. Волков уверенно шагнул в узкий коридор, я последовал за ним.

Очередная дверь.

Волков сместился вправо, освобождая мне дорогу, и в этот момент прилетела игла. Миниютюрный дротик, выпущенный из чего-то бесшумного, вонзился мне в шею.

Я не успел применить магию.

Не успел толком сообразить, что происходит.

Перед глазами всё потемнело, и я начал падать…

* * *

— Он меня слышит?

— Да, господин.

Первый голос показался мне смутно знакомым. Второй принадлежал пожилому мужчине, привыкшему безропотно подчиняться.

Открываю глаза.

Концентрироваться на окружающих предметах тяжело, но пелена быстро рассеивается. Я вижу перед собой двух типов в белых одеждах, напоминающих римские тоги. Головы отморозков скрываются за конусовидными колпаками с прорезями для глаз. Колпаки чёрные, в противоположность куклуксклановским.

Мы находимся в комнате.

Просто комната, без отличительных признаков. Паркетный пол, выкрашенные в зелёный цвет стены, плоский светильник на потолке.

Окон нет.

Дверь в наличии.

Я сижу на металлическом стуле, мои руки заведены назад и скованы браслетами. Магическими или нет — без понятия.

И тут до меня доходит.

Первый голос принадлежит Всеволоду Резнику.

— Витя, — заговорил человек справа. Он отличался более низким ростом и внушительной комплекцией. — Наша встреча была неизбежна.

Я открыл рот, чтобы ответить, но язык превратился в неповоротливого удава, застрявшего в глотке. Неприятное ощущение.

— Это пройдёт, — заверил Резник. — Потерпи немного.

Второй участник маскарада направился в дальний угол комнаты. Там, как я понял, очумельцы разложили свои любимые игрушки. Ножи, скальпели, ножницы по металлу, электрошокер и целлофановый пакет. Допотопное дерьмо. Лучше бы наняли хорошего менталиста.

Подручный Резника вернулся на прежнее место со стаканом в руке.

В стакане — мутная белёсая жижа.

— Надо выпить.

Голос у маньяка был низкий, хрипловатый.

— И как я это сделаю?

Упырь поднёс стакан к моим губам. Эта дрянь вполне могла оказаться легендарным магопиатом, вот только зачем вводить препарат столь необычным образом? Проще вколоть сыворотку через инъектор.

Зубы стучат о стекло.

С координацией явные проблемы.

Делаю несколько больших глотков, и охрипший маньяк убирает стакан.

— Сейчас полегчает.

И действительно.

По венам словно пустили живительную влагу. В голове прояснилось, глаза перестали слезиться. К языку вернулась былая чувствительность.

— Как оно?

Если бы Резник мог подмигнуть, он бы так и сделал.

— Такое себе.

— Говорить можешь, — детектив сделал шаг вперёд и скрестил руки на груди. — Наверное, хочешь понять, как мы это всё провернули.

— Ты вселился в Волкова? — предположил я.

— Решение кажется очевидным, — хмыкнул Резник, — но… сотрудники Особого отдела слишком хорошо защищены. Да и нельзя вселяться в одарённых, забыл?

— Тогда сдаюсь.

— Коррекция внешности, — доверительно сообщил манипулятор. — У нас сильный биомаг.

Ну, теперь понятно.

Фальшивый Волков выманил меня из кафе, а кто-то из подручных Резника вырубил отравленной иглой. Спасибо хвалёной группе поддержки за бдительность.

Впрочем, пора привыкнуть.

— Где мы?

— Не в Минске, — ответил Резник. — Даже не в империи.

Подручный детектива вновь удалился к своей коллекции. Поставил стакан на низкую тумбу, задумчиво уставился на адский наборчик, вытащил из ячейки раскрытого кейса шокер. Двинулся обратно.

— Дешёвое представление, — скривился я. — Средневековье.

— Мы не сумели влезть в ядро твоей личности, — признал Резник. — А что это за личность… я бы очень хотел выяснить.

— А что с Аластером Кроуном? Этот господин вас больше не интересует?

— Абсолютно, — подтвердил мои самые страшные догадки Резник. — Расклад очевиден. Ты его убил, а тайная канцелярия спрятала концы в воду.

— Где мой телефон?

Вопрос застал фальшивого детектива врасплох.

— У нас. А зачем…

— Хочу позвонить своему адвокату.

— Очень смешно. Страж, угостите молодого человека электричеством.

Не успел я и рта раскрыть, как мне в бочину уткнулся шокер. Мышцы скрутило болью, по всему телу прокатилась судорога. Зубы лязгнули, чуть не откусив язык.

Суки.

Когда я перестал орать, Резник вновь заговорил:

— Это не предупреждение. И не наказание. Это прелюдия. Факт, который должен закрепиться в твоей голове, Виктор. Мы настроены серьёзно.

Что ж, уроды.

Вы допрыгались.

Мне плохо, перед глазами всё плывёт, я не могу сосредоточиться. Обычное дерьмо, если тебя рубанули шокером. Надо выждать минут пятнадцать. А потом…

Наверное, мои мысли отразились на лице.

Крепыш в тоге и дурацком колпаке вновь заговорил:

— Ты наверняка задумал недоброе. Какие-нибудь фокусы со световой магией, да? Не прокатит. Артефакторные наручники, дружище. Такими пользуются спецслужбы, ты в курсе.

Любое враньё проверяется.

Я сделал отчаянную попытку выстроить лабиринт для защиты разума, но средоточие не откликнулось. Грёбаные браслеты блокируют каналы, по которым распространяется мана.

— Пытается магичить, — сообщил таинственный напарник детектива.

Мужик остановился у меня за спиной.

— Цвет ауры браслетов меняется, — пояснил Резник. — Видишь, мы всё о тебе знаем.

— Уверен, что хочешь связываться с императорской спецслужбой? — я не узнал собственный голос. Сухой, надтреснутый.

— О, показываем зубы, — Резник понимающе кивнул. — Ты не в том положении, чтобы угрожать. За пределами России тайная канцелярия — ничто.

В этом я резонно усомнился.

Передо мной психопаты.

— Расклад такой, — Резник неспешно задвинулся мне за спину. Я поёрзал на стуле. Раздался скрип ножек, двигающихся по паркету. — Ты находишься во власти структуры, именующей себя Монолитом. Я — Фурия. Помощник Великого тирана. Для тебя это плохая новость.

Резник вернулся со вторым стулом.

Уселся напротив меня.

— Вторая хреновая новость состоит в том, что мой помощник — страж. У него есть ментальные способности, и мы этим воспользуемся. Не сразу. Для начала мы займёмся тем, что отобьём у тебя всяческое желание убивать наших людей. Инструментарий, как видишь, разнообразный. Всё чистое, стерильное, подобрано со вкусом.

— Что вам нужно?

Резник помедлил с ответом.

Страж тем временем направился в угол комнаты.

Я понял, что надо действовать по наитию. Начну просчитывать сценарии на вербальном уровне — палач Монолита это определит. Прочтёт меня, как открытую книгу.

— Ты убил нашего человека, — сказал Резник. — А потом ещё троих. Многовато трупов для вчерашнего школьника. Да и ранг высоковат, не находишь? Мастер, и это в столь юном возрасте. Прямо с инициации.

— Такое случалось в прошлом, — заметил я.

— С учениками Основателя, — согласился Резник. — Ты относишь себя к их числу?

— Что случилось, то случилось. У меня нет объяснения.

Детектив Резник, зачем-то назвавший себя «фурией», хмыкнул.

— Объяснение есть всегда. Я вот задумался: с чего бы вдруг кому-то понадобилось похищать никчёмного графского сынка, обделённого Даром? Бухающего и не умеющего за себя постоять? Отец организует спасательную операцию, вытаскивает блудного сына из Атлантиса, а потом… трансформация. Графский сынок возвращается в мир живых с новыми способностями. Убивает направо и налево. Побеждает в дуэлях. Ставит на место малолеток-клановцев. Наращивает себе репутацию. И, о чудо, его прикрывает тайная канцелярия.

— Во мне большой потенциал.

Резник сделал неуловимый знак своему напарнику.

Безымянный «страж» шагнул ко мне, и я почувствовал нестерпимую боль. Нечто обрушилось на мой разум, вынуждая вспомнить тот день, когда я обедал за одним столом с садисткой-менталисткой Леной. По совместительству — моей сестрой. Виски сдавило, затем пронзило молнией. Волна страданий распространилась дальше — к шее и позвоночнику.

Секунда.

Или две.

Краткое затишье.

— Меня не устраивают общие ответы, — сухо заметил Резник. — Я хочу знать, что с тобой произошло в Детройте. Почему ты убил Кроуна. Кто ты, мать твою, такой.

— Большой список, — прохрипел я.

— У меня полно времени, — ласково произнёс Резник. — Я могу разобрать тебя по кусочкам, но информацию добуду.

— И что ты будешь делать с этой информацией?

— Не твоего ума дело. Итак, Детройт.

Во время нашего продуктивного разговора я транслировал в пустоту однообразный поток мыслей. Про то, как я ненавижу Резника и как мне страшно.

Параллельно готовилась атака.

Логика у меня прямая, как член. Артефакторные браслеты препятствуют колдунству. Чуваки уверены в своих силах и ничего не опасаются. Стул не привинчен к полу и свободно двигается. Напарник главного палача приближается ко мне слева, в его руках скальпель. А Резник сидит на стуле, его маневренность ограничена.

Раз у меня нет магического оружия, придётся добывать настоящее.

Когда страж оказывается на расстоянии вытянутой руки, резко подаюсь вперед и заряжаю ему головой в солнечное сплетение. Приподнявшись вместе со стулом. Тут же разворачиваюсь — и Резнику достаётся ножками стула по челюсти.

Идиоты даже не приковали меня к спинке.

Понадеялись на наручники, электричество и ментальные удары.

Стул с грохотом падает на паркет, а клоунский колпак Резника сворачивается глазными прорезями на ухо. Слышится хруст.

Не давая стражу опомниться, наношу прямой удар ногой по яйцам. А чего церемониться. У меня есть только голова и ноги, запястья скованы наручниками за спиной.

Палача скрючило.

Скальпель выпал из ослабевших пальцев.

Закрепляю успех, рубанув мудаку коленом в висок. Колпак слетает с головы стража, и я понимаю, что за маскировкой скрывается пятидесятилетний хмырь с наметившейся лысиной.

Отпрыгиваю, уклоняясь от налетевшего Резника.

Два шага в сторону.

Теперь между нами — опрокинутый стул, на котором сидел дознаватель Монолита. Резник не спешит. Наклоняется, чтобы поднять с пола скальпель, и в этот момент я поддеваю ногой стул. Выпрямиться монолитовец не успевает — ему прилетает аккурат в голову. Я перепрыгиваю через стул и сверху припечатываю уроду в затылок пяткой.

Резник в нокдауне.

Ползает по паркету, что-то бормочет. Я приседаю, вывернув ладони назад, протаскиваю руки под коленями и высвобождаю одну ногу. Затем — вторую. Браслеты никуда не делись, но руки больше не за спиной.

Детектив начинает светиться.

Зелёным.

Это плохо — ублюдок сейчас восстановится. При этом у него скальпель, а у меня — ничего. Я первый догадываюсь метнуться к столу, на котором дознаватели разложили свои причиндалы. Меня интересуют две вещи. Шокер и то, что можно метнуть. Скальпели закончились, зато обнаружился хирургический молоток — массивный цилиндр из нержавеющей стали, насаженный на чёрную обрезиненную рукоять.

Хватаю молоток и запускаю в оппонента.

Целиндр попадает врагу в колено.

Детектив падает, рычит, машет перед собой скальпелем. Не теряя времени, я хватаю шокер, подбегаю к противнику и тыкаю контактами в ключицу. Пробегает разряд, скальпель выпадает из пальцев Фурии.

Отступаю на полшага.

Справа движение — шевельнулся страж. Мне некогда бороться с этими хмырями — угощаю пятидесятилетнего извращенца вторым разрядом. Мне чудится зелёное свечение, но это не точно.

Резник вырубился.

Лежит на спине, не дёргается.

Так, пора подумать. Волков не пользовался ключами от браслетов, он применял магию. Я вижу перед собой знакомые кольца, сцепленные незримым силовым полем. Следовательно, Резник должен их разомкнуть по доброй воле…

Или нет?

Осторожно приближаюсь к поверженному врагу. Стягиваю с головы монолитовца колпак. Лицо европейское, неожиданно молодое. Лет тридцать пять. Борода, усы, короткая стрижка. Глаза закатились, рот открыт. Грудь детектива судорожно вздымается. На челюсти — здоровенная ссадина.

Не думаю, что под браслеты культивируется специальная техника…

Тогда что?

Моё внимание привлёк перстень на среднем пальце Резника. Левая рука. Помнится, Волков тоже махал левой. Впрочем, я не уверен. Опускаюсь на одно колено, выставив перед собой шокер. Медленно провожу запястьями над перстнем…

Вот оно.

Оранжевое сияние.

Браслеты со щелчком размыкаются и падают на пол. Я не успеваю полноценно насладиться победой, потому что Резник открывает глаза.

И наносит мне сокрушительный удар в челюсть.

Глава 26

Неприятно.

Во рту — привкус железа.

Следующий удар я блокирую, тычу наугад шокером. Резник перехватывает мою кисть, берёт на излом. Живучий сукин сын.

И сильный.

Я понимаю, что этот мужик гораздо крепче меня.

Останавливаю время.

Несколько минут на то, чтобы высвободиться, снять перстень с пальца Резника и сковать ублюдка собственными наручниками. Менталисту я загоняю скальпель в глаз — теперь уж точно не поднимется. Затем обыскиваю Резника. Добыча скудная: смарт-браслет, ключи от машины и ещё чего-то, амулет с латинской литерой «М». Странно. Никакого огнестрельного оружия. На что они, блеать, рассчитывали? Обыск второго клоуна вообще ничего не дал.

Отступаю к двери. Проверяю, заперта ли. Оказывается, заперта. Один из ключей в связке подходит. Вставляю в скважину, поворачиваю на полоборота. Теперь моему дознанию никто не помешает.

Усаживаюсь на паркет, скрестив ноги.

Хронопоток восстанавливается.

Поначалу я решил, что ничего не произошло. Резник лежит без движения. За дверью — тишина. Я потратил изрядное количество маны, но так и не достиг рокового предела. Чувствую себя вполне комфортно, если не считать последствий схватки.

— Не притворяйся, — говорю я.

— Я и не притворяюсь.

Монолитовец поудобнее усаживается на полу. Я вижу, что он бережёт ногу с повреждённым коленом. В пределах досягаемости манипулятора нет ничего. Ни стульев, ни скальпеля, ни молотка. Да и руки у чувака скованы за спиной. Долг платежом красен.

— Теперь ты отвечаешь. А я задаю вопросы.

Резник пожимает плечами.

— Ну, попробуй.

— От простого к сложному. Где моя куртка?

— Чуточку внимательности, Витя. У двери стоит вешалка. На ней — то, что тебе нужно.

Я покосился на дверь.

Действительно.

Куртка висит на одном из крючьев.

— Что вы оттуда забрали?

— Телефон.

— Где его найти?

— Нигде. Он на экспертизе.

Звучит солидно.

И правдоподобно.

Упыри с удовольствием покопаются в моей переписке и телефонной книге, если только сумеют обойти дактилоскопический считыватель. И рунную защиту.

А ведь не сумеют.

Просто раскурочат дорогую вещь.

— Где мы находимся?

— Смотря что ты имеешь в виду.

— Начнём с города.

Открыть ругл-карту с браслета у меня не получилось. По понятной причине — гаджет заблокирован отпечатком пальца Резника. Я мог бы воспользоваться этим пальцем при остановке времени, но хотел избежать перерасхода маны.

— Догадайся, — хмыкнул детектив.

— Мне некогда играть в эти игры. Я сейчас отрежу тебе палец и сам выясню.

— Мы в подвале. Здесь экранируется любая связь.

Я внимательно посмотрел на своего пленника.

Похоже, не врёт.

— Сделать тебе больно, Резник?

— Не спеши, Витя. Какая разница, что это за город, если ты не сможешь в него попасть? Мы находимся в одном из доменов Монолита. Место уединённое. За этой дверью, — кивок мне за спину, — толпа опытных бойцов.

Конечно.

Или одна-единственная уборщица заброшенного склада.

— Что такое домен?

— Ну… пусть будет подразделение. Опорный пункт.

— Кто здесь главный?

— У нас сложная иерархия. В Информе всё есть, но ты не удосужился поискать.

— Просвети меня, будь добр.

— Охотно. Есть Великие Наследники, они же Гидры. Те, кто принимают решения. Гидрам подчиняются домены. Во главе каждого домена стоит Тиран, ему помогает Фурия.

— Значит, ты — Фурия.

— Верно.

— Кто ещё?

— Казначей, стражи и легионеры.

— Много их?

— Казначей один. Стражей четверо. Легионеров… много.

Последний ответ мне не понравился.

— Раз уж мы так душевно общаемся, — переключился на новую тему Резник, — давай проясним один момент. Я не собирался тебя убивать. Ты крайне важен для нашего общества.

— Приятно слышать.

Я — концентрированный сарказм.

— Что ты знаешь о Монолите, Корсаков?

— Ничего. Мне вообще срать на вас, ребята.

— Очень жаль, — погрустнел несостоявшийся детектив. — Гидры — потомки учеников Основателя. Нет, не так. Великие Наследники. Самый старший из них… ну, он настолько древний, что общался с Основателем лично. Это предмет нашей гордости.

— Рад за него. А от меня вам что нужно?

— Твой отец думает, что нашёл Кроуна и попросил его об услуге. В реальности… Кроун оказался в нужном месте и в нужное время. Гидры захотели, чтобы наш менталист получил доступ к тебе.

Ага.

И сдал меня руководству Магикума…

Впрочем, я могу не понимать всей глубины адского замысла. Менталист мог попытаться меня шантажировать и под каким-нибудь предлогом выманить с охраняемой территории.

— И что во мне такого важного?

— Наверху решили, что ты явился из мира Основателя.

Я обдумал слова Резника.

Никто толком не знает об Основателе. Чувак пробил портал на эту Землю, перекроил ход истории, затем бесследно исчез. Не исключено, что вернулся домой. Предположим, Основатель — выходец из моей реальности. Что с того?

— Смысл, — я попробовал его на вкус. — Не вижу смысла.

— Ты можешь быть связан с теми, кто послал Основателя.

Уже теплее.

Величайший маг всех времён и народов — агент «Эскапизма»? Ну, в такое верится с трудом. Разве что МОР промахнулся с переброской разума на полторы сотни лет. Так ведь «Эскапизм» не умеет открывать порталы, а Основатель именно через прокол сюда заявился. Бред какой-то.

Люди выдумывают культы. Поклоняются идолам. Возводят в Абсолют несусветную дичь. Это нормально. Для подобных вещей и создаются тайные общества.

Одно смущает. Среди так называемых Гидр есть некто, живущий почти два века. Человек, хорошо знавший Основателя. И готовый на всё ради…

Чего?

— Ты сохраняешь в себе два Дара, — продолжил Резник. — Нам это доподлинно известно. Эмиссар, чужак из другого мира. Вас много, но… мы впервые сумели подобраться к эмиссару так близко. Понимаешь? Мы хотим вернуть Основателя. Попросить твоих хозяев о Втором Пришествии.

В глазах Фурии мелькнул безумный огонёк.

Грёбаные фанатики.

Надо выбираться отсюда.

— Эй, — забеспокоился Резник. — Ты куда?

Я не ответил.

Молча иду к вешалке, снимаю куртку, надеваю на себя, возвращаюсь на прежнее место. Сажусь, расстёгиваю молнию левого кармана, проверяю содержимое. Ключ-карта от общаги на месте. Телефон отсутствует. Во втором кармане обнаруживаются купюры и монетки. Всё имперское, с двуглавыми орлами, дворцами и портретами действующего царя. Хорошо. Могло быть и хуже.

— Ты не справишься с легионерами, — торопливо заговорил Резник. — Целый домен, смекаешь? Лучше договориться. Передай наше послание кому следует…

Шагнув к Резнику, я тычу в него шокером.

— Заткнись.

Когда детектив вырубается, я иду к молчаливому стражу. Выдёргиваю скальпель из глазницы, топаю обратно и всаживаю лезвие в глаз Фурии. По телу врага пробегают конвульсии.

Отворачиваюсь.

Камер в помещении нет, и это странно. В моём мире допросную комнату оборудовали бы совсем иначе. Поставили стол, стулья. Зеркало-окно, за которым сидели бы аналитики. Камеры вели бы запись в режиме нон-стоп.

Такое ощущение…

…что Резник создал бутафорию.

Не собирался он всерьёз меня пытать.

Хотел договориться…

Ай, не важно. Тошнит уже от Монолита. Все вокруг только и делают, что ставят мне палки в колёса. Хотят что-то выяснить, давят и напрягают.

Перед тем, как покинуть комнату, я уселся в позу лотоса и погрузился в медитацию. Восстановил запас маны. Успокоился.

И решил взять с собой скальпель.

* * *

За дверью — обшитый деревянными панелями коридор. Светильники, напоминающие канделябры. Тишина и полумрак.

Коридор тянется в обе стороны.

Я на секунду задержался, не в силах сделать выбор.

Повернул налево.

Резник сказал, что домен напичкан стражами и легионерами, но я никого не встретил. И вообще. Возникло странное чувство безлюдности.

Коридор упирается в узкую лесенку с крутыми ступенями. Деревянную, сложенную из массивных лакированных брусьев. На нижней ступеньке я чуть не споткнулся.

Пробуждаю ярость.

Наполняю маной лабиринт и возвожу ментальную блокировку. Не хватало ещё удара по моему разуму от местных затейников…

Лестница ведёт в просторный холл.

И здесь меня поджидают противники.

Два мужика в твидовых костюмах. Развалились в кожаных креслах, пялятся на плоский экран с невменяемой диагональю. По телеку крутят футбольный матч. Комментатор вещает по-английски. Между креслами — журнальный столик из калёного стекла. На столике джентльменский набор: кофе в термокружках, бургеры, пистолет и два запасных магазина. Завидев меня, один из мужиков тянется к стволу. Замедляю хронопоток, в три шага пересекаю комнату, наношу быстрые и точные удары скальпелем. В висок одному, в сонную артерию — второму.

Хватаю пушку, отступаю.

Восстанавливаю хронопоток.

Кажется, ничего не произошло. На поле острый момент, комментатор что-то несёт, трибуны неистовствуют. Зрители продолжают сидеть в креслах, заливая их собственной кровью. Красные брызги попали на столешницу, термокружки и недоеденные бургеры. Один легионер булькает, второй слегка подёргивает ногой.

Бросаю окровавленный скальпель на ковер.

Изучаю пистолет.

Чёрный, массивный. Напоминает российский «Удав». С глушителем. Никаких рун и непонятной магии. Выщелкнув магазин, я понимаю, что все патроны в наличии. Восемнадцать девятимиллиметровых друзей. Загоняю магазин на прежнее место, досылаю патрон в патронник. Пушка самозарядная, неожиданно лёгкая. Думаю, пистолет изготовлен из композита или другой высокотехнологичной хрени.

Сгребаю два запасных магазина, распихиваю по карманам.

Я мог бы заняться медитацией, но особого смысла в этом нет.

Надо действовать быстро, пока все псы не сорвались с цепей.

Холл имеет панорамное окно, на которое транслируется горный ландшафт с водопадами. Хотелось бы понять, на каком я этаже. И в каком, мать его, городе. Футбольный матч с англоговорящим комментатором — это еще не показатель…

Вижу изогнутую мраморную лестницу, ведущую наверх. И коридор, расположенный за широченной аркой. Вряд ли мне нужно общаться с хозяином дома, так что направляюсь к провалу арки.

А вот и спешащие выказать своё гостеприимство обитатели дома.

Притормаживаю хронопоток.

Совсем чуть-чуть.

Это позволяет мне вскинуть руку с пистолетом раньше своих противников. Забавно бегут — словно водолазы по дну океана. Голова ближайшего легионера разлетается кровавыми брызгами. Во второго стреляю почти наугад, стараясь выиграть по скорости. Поэтому уходит две пули — в плечо и голову. Первый выстрел разворачивает мужика на полоборота, второй сносит ему часть черепушки. Похоже, сектанты пользуются разрывными.

Время — назад!

Урок американской инструкторши не прошел вхолостую. Мана расходуется экономнее. Действительно, зачем всё замораживать, имея пушку в руках, если можно превратить своих врагов в неповоротливых тюленей?

Коридор увешан странными картинами. То ли узоры, то ли оккультные письмена. Схематичные зрачки, вписанные в звёзды, круги и пирамиды. А ещё — портреты. Серьезные дядьки англосаксонской наружности — в белых тогах и с медальонами на шеях.

Справа — ряд дверей.

Слева художественная выставка обрывается, уступая место остеклению в пол. Над головой — прозрачный навес с налипшими осенними листьями. Коридор превращается в крытую галерею, протянувшуюся через сад. Увядающий сад, тронутый осенней желтизной.

Так, уже хлеб.

В этой стране есть осень.

Галерея врастает в обширное мраморное пространство с двумя рядами квадратных колонн и неким подобием алтаря. Там меня ждут очередные смертники. Притормаживаю время, смещаюсь под прикрытие ближайшей колонны и начинаю отстреливать ушлёпков. Все они двигаются медленно, но и я ускоряюсь, чтобы не подставиться под огонь. Первого укладываю выстрелом в спину, затем падаю на колено и выпускаю две пули по ногам бегущих охранников. Ноги подкашиваются, рябята плавно оседают на мрамор. Добиваю в головы.

Раздаётся тихий хлопок, но я уже за колонной.

Огибаю укрытие.

Укладываю на пол ещё одного упыря, водящего пушкой из стороны в сторону. Разворачиваюсь к скрытой в глубине зала двери, из которой выдвигается свежий легионер. Грудь, голова.

Осталось семь патронов.

Перемещаюсь ко второму ряду колонн и оказываюсь за спиной легионера с дробовиком. Приставляю глушитель к затылку слоупока, и башня несчастного разлетается, словно перезревший арбуз. Пара капель попадает мне на куртку.

Шаг в сторону.

Выстрел в колено бородачу с хвостиком. Закрепляю успех контрольным в глаз. Разворачиваюсь на три часа, прикладываю глушитель к подбородку лысого мужичка и вышибаю ему мозги через макушку.

Отступаю под прикрытие колонны.

Восстанавливаю хронопоток.

Удивительно, но после учинённой бойни я не испытываю привычного недомогания. То ли средоточие развивается, то ли я научился грамотно расходовать ману. А может, я продвигаюсь к следующему рангу? Надо полистать учебники…

Три патрона.

Чего стесняться?

Извлекаю магазин, швыряю на пол, вставляю запасной. Прислушиваюсь к гробовой тишине вокруг. Никто не дышит, не ходит, не хрипит, не булькает.

Выдвигаюсь из-за колонны.

Помещение, в котором я нахожусь, смахивает на молельный зал. Колонны украшены сверху уже знакомыми канделябрами. С потолка свисает хрустальная люстра-конус. К алтарю ведут три ступени. Я вижу некое подобие алькова с портретом неизвестного человека. Этот тип носит чёрную шляпу-цилиндр, длинное пальто, клетчатые брюки и до блеска начищенные штиблеты. В руке — трость. Портрет оборудован подсветкой и укрыт стеклом. Весь альков уставлен горящими свечами-шайбами. Тут же — искусно скомпонованные цветочные композиции…

Неужели Основатель?

Додумать мысль я не успеваю.

Вдалеке слышатся голоса. Я не сразу дорубаю, что угроза исходит со стороны галереи. Человеческие фигурки, быстро приближающиеся к залу. Думаю, парни спустились со второго этажа и обнаружили трупы своих товарищей в холле.

Поднимаю пистолет и делаю несколько выстрелов.

Силуэты расплываются. То ли от скорости движения, то ли от незримых полей, окутывающих каждого врага. Похоже, на меня спустили магов.

Продолжаю стрелять.

Незримая преграда поглощает пули. Я вижу вспышки и волны — они распространяются, словно круги на воде. Очерчивается кокон, окружающий первого бойца. Второй фанатик держится за спиной брата по оружию, водит руками и что-то бормочет под нос.

В пяти шагах от меня из воздуха вывинчивается тварь.

Я уже сталкивался с этим существом. Мускулистое кошачье тело, непривычно гнущиеся суставы лап, пасть сразу переходит в туловище. Моё первое знакомство с монстром состоялось в гаражах на окраине Питера. Подозреваю, что там расположен один из полигонов тайной канцелярии.

Тварь из иной вселенной?

Мне казалось, призыватели могут добраться только до «родных» хищников.

А, пофиг.

Останавливаю время и начинаю методично убивать. Вгоняю три разрывных в тушу, зависшую над мраморным полом. Зверь успел прыгнуть, вытянувшись по струнке. Пули рвут плоть и разбрызгивают серо-красные ошмётки по ближайшей колонне.

Перемещаюсь к мужику с энергетическим щитом.

Думаю, это маг воздуха.

Кокон отлично держит пули, так что я решаю проверить оппонента с другой стороны. Световой шар формируется в левой руке и летит прямо в грудь волшебника. Щит пропускает удар — он настроен исключительно на кинетику. Чудовищная сила отбрасывает мужика с моей дороги, выжигает ему внутренности. Это почище файербола, я сам в шоке.

Две пули на призывателя.

Сердце, лоб.

Поворачиваю хронопоток вспять и наблюдаю за тем, как трупы валятся на каменный пол.

За дубовой дверью меня ждёт просторный вестибюль. Там чисто. Высокие потолки, очередная пафосная люстра, морские пейзажи на стенах. Окно, занавешенное гардиной. Ещё одна лестница на второй этаж — широкая и прямая. Сросшиеся с дубовыми панелями секции гардеробной.

А вот и входная дверь.

Двустворчатая, с бронзовыми ручками.

Путь к свету и добру.

Я опускаю пушку и приближаюсь к двери, но ведь это не могло закончиться так просто, да? Створки разглаживаются, деформируются, срастаются друг с другом. Ручки втягиваются внутрь. Проём запечатывается кирпичами и штукатуркой, заклеивает сам себя обоями.

Миг — и передо мной обычная стена.

Конец

август — сентябрь 2022 г.

Content

Ян Бадевский
Здесь вам не клан 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26