Александр Григорьевич Звягинцев

Палачи ада

От автора

В Лежневском районе Ивановской области есть старинное село Чернцы.

Именно сюда зимой 1950 г. по еще не оправившейся от военного лихолетья заснеженной российской земле привезли в сопровождении вооруженной охраны группу мужчин необычного для этих мест азиатского вида.

Везли их до села на санях, мимо занесенных снегом полей, опустевших деревень, почти не встречая людей…

Наконец добрались до русской усадьбы, какие в России еще принято называть тургеневскими. В годы войны здесь размещался лагерь № 48 для немецких военнопленных. По дорожкам усадьбы прогуливался, бывало, неудачливый фельдмаршал Паулюс, сдавшийся в плен под Сталин градом.

Обычным жителям села вход на территорию усадьбы был тогда категорически запрещен. Но были и те, кто проводил там целые дни, — сотрудники расположенного в усадьбе учреждения. Во время съемок фильма «Лаборатория смерти. Апокалипсис по-японски» (я был художественным руководителем сценария этого фильма) съемочной группе удалось пообщаться с некоторыми местными жителями, и они рассказали нам интересные истории.

Татьяна Мотова, работавшая в лагере медицинской сестрой, поведала:

— Я помню не все. Но некоторые события и случаи врезались мне в память навсегда… Новых обитателей лагеря, которых привезли уже после немцев, размещали по два-три человека в комнате. Одеты они были чистенько — пиджачок такой защитного цвета, брюки. Очень прилично.

На втором этаже стояли рояль, бильярдный стол. Они играли в бильярд, гуляли, занимались садоводством… Как медсестра, я обязана была снимать пробы с блюд, которыми их кормили. Для тех тяжелых лет еда была очень даже пристойная. Наши в селе себя такими блюдами побаловать не могли. Помню, они просили приготовить им салат из хризантем… Акклиматизированных для нашего климата сортов хризантем у нас тогда не было. Поэтому в салате заменили лепестки хризантем лепестками наших ромашек. Он мне не нравился. Им тоже.

Киномеханика Валентину Александровну Доколину иногда вызывали показывать заключенным кино.

— Меня строго предупредили: «В разговоры не вступать. Никаких вопросов не задавать, на их вопросы не отвечать». А кино наше им смотреть нравилось. Особенно «Тайна двух океанов»… У них там был свой переводчик.

Вспоминает Галина Никитина, внучка охранника лагеря.

— Мой дедушка говорил, что они отдыхали здесь, как на курорте. Гуляли, выращивали цветы, сочиняли стихи. Тут была и прекрасная липовая аллея, и роща, и пруд с лебедями. Они были спокойные, тихие, всегда любезные. Многие выглядели совсем уже старичками…

Да, у сотрудников лагеря «старички» вызывали порой симпатию, ведь почти никто не знал, что это были преступники, осужденные Военным трибуналом в Хабаровске за подготовку бактериологической и химической войны против человечества, за создание оружия массового истребления людей, действие которого не ограничивается ни линией фронта, ни границами государств, подвергшихся нападению.

Готовясь вызвать смертельные эпидемии среди населения Советского Союза, Китая, Монголии, в частности, среди войск США, японские военные и врачи, гулявшие по липовой аллее в Чернцах, за несколько лет до этого в закрытых лабораториях увлеченно и методично испытывали средства массового уничтожения на живых людях. И были готовы в случае приказа не колеблясь пустить их в дело.

Для советских юристов процесс в Хабаровске, где открылись ужасающие по своей жестокости и бесчеловечности факты, был самым настоящим схождением в бездну, в преисподнюю.

* * *

Прежде чем приступить к рассказу непосредственно о ходе Хабаровского процесса, как мне представляется, следует ответить на несколько вопросов.

После распада СССР наши знания о советско-японской войне 1945 года расширились. Открылся доступ к закрытым документам, позволившим рассмотреть события тех лет более полно и под разными углами.

Однако в этой атмосфере появилось немало желающих «перевернуть» взгляд на те события, лихо переменить позиции, продемонстрировать «смелость» научной мысли, что зачастую оборачивалось погоней за политической конъюнктурой, а то и просто безответственностью.

Увы, усилия «переворотчиков» мало чем отличаются от японской пропаганды, где сохраняется предвзятое и в целом негативное отношение к политике Советского Союза, а ныне России. Где в поколениях целенаправленно воспитывается особое восприятие исторического прошлого. Постоянно муссируются темы «нарушения пакта о нейтралитете», «оккупации северных территорий», содержания в «сибирских лагерях» солдат и офицеров разгромленной советскими войсками Квантунской армии.

Японские СМИ для поддержания концепции «виновности Советского Союза за нападение на Японию» весьма выборочно подходят к публикации документов о вероломной политике и стратегии Токио в годы войны, попросту утаивая многие из них. Нехотя признают существование «неудобных» фактов и документов и многие японские историки. Те же из них, кто пытается объективно рассмотреть историческое прошлое, предлагает альтернативные официальным концепциям выходы из тупика противоречий вокруг пресловутого «территориального вопроса», подвергаются обструкции и остракизму.

Вот тот ряд вопросов, на которые, как мне представляется, необходимо дать ответы.

1) Почему всего через год после окончания Токийского процесса, осудившего японских военных преступников, совершивших чудовищные преступления против мира и человечества, Советский Союз решил провести самостоятельный процесс в Хабаровске? Что за этим решением стояло — действительная необходимость или политическая интрига? На чем разошлись вчерашние союзники?

Частично мы уже затронули эту проблему, но, несомненно, тут нужен более обстоятельный разговор.

2) Чем объясняется вступление СССР в войну против Японии? Почему до сих пор идут споры, было ли оно оправданно? Юридически безупречно? Каким именно был вклад советской армии в победу над японцами — решающим, значительным или весьма преувеличенным? И не была ли операция советской армии легкой прогулкой, разгромом уже деморализованного противника? И как общий вывод: итоги победы СССР в войне с Японией в начале XXI века выглядят не так впечатляюще, как это казалось в 1945 году.

3) Какая идеология стояла за немыслимыми с точки зрения нормального человека преступлениями японской военщины, сделала их возможными? Кто ее разрабатывал, с какой целью, на что опирался?

К ответам на эти вопросы сначала и при ступим.

Вступление

Токийский и Хабаровский процессы, прошедшие вслед за Нюрнбергским «судом народов» над главными нацистскими преступниками Германии, осудили военных преступников Японии. Именно эти процессы поставили окончательную, победную точку во Второй мировой войне — войне, унесшей жизни более 50 миллионов человек.

Токийский процесс, длившийся более двух лет, с 3 мая 1946 г. по 12 ноября 1948 г., в целом выполнил свою миссию, осудив зачинщиков агрессивных действий, направленных на завоевание мирового господства и порабощение мирных народов. Но он все же оказался непоследовательным в изобличении и наказании преступников. Тысячи самураев, сеявших смерть и разрушения в одиннадцати захваченных странах, ушли от возмездия. На скамье подсудимых заняли свои места не все политики и военные. Ушли от ответственности те, кто руководил их действиями, кто был подлинным сценаристом трагедии. В первую очередь это относится к тогдашним руководителям крупнейших японских монополий.

К сожалению, в период подготовки Токийского процесса предложения советского обвинителя о предании суду владельцев предприятий военной промышленности, магнатов авиационной промышленности, министров вооружений и других были отклонены.

И в этом ничего удивительного нет, ибо 1946 год открыл новую эру — американская администрация Гарри Трумэна вместе с Уинстоном Черчиллем взяла курс на «холодную войну» с Советским Союзом.

Анализ политической ситуации того времени позволяет сделать вывод, что американские правящие круги во главе с Трумэном сожалели, что в Нюрнберге на скамье подсудимых оказались глава мощного немецкого концерна Густав Крупп и директор Рейхсбанка Ялмар Шахт.

Генерал Дуглас Макартур, возглавлявший военную администрацию в Японии, действуя в строгом соответствии с полученными из Вашингтона указаниями, не повторил «нюрнбергских ошибок»: 30 августа 1947 г. своим приказом он выпустил на свободу главных военных преступников крупнейших японских монополистов. Таким образом, Макартур фактически узурпировал судебную и административную власть в Тихоокеанском регионе и по закулисным политическим соображениям нивелировал решения следственно-судебных органов. Своими действиями американская администрация фактически вручила судьбу японских головорезов послевоенному правительству Японии.

Тем не менее многочисленные факты, установленные предварительным расследованием и судебным следствием, касающиеся роли банкиров и крупнейших монополий, были настолько шокирующими, что даже зарубежные судьи, располагающие десятью голосами из одиннадцати, не решились о них умолчать и обойти стороной. Они фактически пренебрегли давней юридической традицией, согласно которой в приговоре упоминается вина только тех лиц, которые преданы суду. В приговоре, пусть и обезличенно (поскольку ни один из преступников не попал на скамью подсудимых), все же неоднократно фигурируют «промышленники», «банкиры», «дзайбацу» (финансовая клика).

Мировая общественность тогда мало что знала о преступлениях японского военно-промышленного комплекса на краю далекого Азиатского субконтинента. А решение Макартура на Западе вообще замалчивалось, как и то, что агрессивная людоедская война была поставлена монополиями во главу угла всей внешней политики Японии.

В этих условиях советское руководство приняло решение организовать новый судебный процесс над японскими военными преступниками, затеявшими производство бактериологического и химического оружия, над извергами, с легкой руки которых их пособники хладнокровно уничтожали и пытали людей, проводили над ними бесчеловечные опыты.

Во время своих жутких экспериментов они заражали живых людей, которых им «поставляла» японская армия и разведка. Как это делалось?

Плацдармом для агрессии против СССР, как известно, стала оккупированная японцами Маньчжурия, на территории которой находился город русских эмигрантов Харбин. Это была закрытая территория. Даже у проезжавших мимо поездов специально занавешивали окна, чтобы пассажиры ничего не могли увидеть. Никто не знал, что там происходит.

А происходило вот что. В окрестностях города постоянно исчезали люди. Японские жандармы задерживали на улицах мужчин и женщин якобы по подозрению в разных преступлениях, но в тюрьмы они не попадали… По Харбину ползли жуткие слухи…

Как показал на Хабаровском процессе генерал-майор медицинской службы Киеси Кавасима: «В оккупированной Маньчжурии мы не испытывали недостатка в людях, предназначенных для экспериментов. Ежегодно в порядке “особой отправки” в отряд поступало приблизительно 600 человек».

В центре комплекса находилось двухэтажное бетонное сооружение, которое считалось «адом бревен». А «бревнами» здесь называли людей, на которых проводили опыты. Садисты просто приравняли их к обычному расходному материалу, они не видели разницы между человеком, бревном или кирпичом…

Снабжение 731-го отряда «бревнами» было хорошо продумано и осуществлялось по тщательно разработанному плану. Людей не просто отлавливали как попало, чтобы доставить на базу для экспериментов, — нет. Повторим: это была четко регламентированная военная процедура, которую невозможно было провести без разрешения командования. Эта система называлась «особые поставки».

Сотрудник отряда рассказывал, что даже после войны никак не мог забыть один случай. Из окна его лаборатории, которая находилась на втором этаже, было видно тюрьму и внутренний двор. И когда он смотрел в окно со своего второго этажа, то всегда видел женщину с дочкой, которые грелись на солнышке. Но однажды девочка с мамой пропали.

Есть свидетельства, подтверждающие, что над женщиной и ее дочерью был поставлен опыт с ядовитыми газами. Там была комната со стеклянными стенами, в нее заводили людей и пускали отравляющее вещество. А «врачи» стояли и наблюдали за ходом эксперимента: что будет, если впустить столько-то литров газа, а потом еще и еще… Мать и дитя были похожи на птиц. Мама- птица обняла своего птенца, и так, обнявшись, они умерли…

Среди принявших мучительную смерть были русские, китайцы, корейцы, монголы, представители многих других национальностей.

* * *

Предыстория Хабаровского процесса связана с тем, что в 1945 году, на завершающем этапе Второй мировой войны, в результате разгрома Квантунской армии в плен было захвачено несколько сотен тысяч японских военнослужащих. В ходе проведенных допросов была получена информация о действовавших на территории Маньчжурии центров по разработке бактериологического оружия.

Советские органы государственной безопасности провели большую работу по «фильтрации» огромной массы японских военнопленных и выявлению среди них лиц, имевших отношение к исследованиям в области бактериологического оружия. В советских лагерях для японских военнопленных активно проводилась «оперативная работа по выявлению и допросу сотрудников противоэпидемических отрядов Квантунской армии». Постепенно стала проступать масштабная картина преступной деятельности специальных подразделений бывшей Квантунской армии. Вскоре был определен круг свидетелей — 36 военнопленных. В него вошли и будущие обвиняемые Хабаровского процесса.

В это время и возникла идея проведения в СССР самостоятельного судебного процесса над японскими военными, причастными к разработке бактериологического оружия. Помимо справедливого наказания преступников процесс мог бы послужить весомым аргументом в обострявшейся идеологической и политической борьбе с Соединенными Штатами. Уже стало ясно, что бывшие союзники решили использовать японских военных преступников в своих интересах и освободить их от ответственности.

C инициативой проведения суда в СССР официально выступил министр внутренних дел Сергей Никифорович Круглов, направивший 19 февраля 1948 г. в МИД соответствующее письмо. Пятого сентября 1949 г. министр иностранных дел Андрей Вышинский направляет В. М. Молотову письмо, в котором предлагает приступить к подготовке процесса. Ознакомившись с письмом, Молотов поручил вынести этот вопрос на обсуждение ЦК, и уже 7 сентября 1949 г. был подготовлен проект секретного постановления Совета министров СССР, в котором поручалось МВД, Министерству юстиции и Прокуратуре СССР «организовать в Хабаровске открытый судебный процесс над руководящими работниками так называемого противоэпидемического отряда № 731, занимавшегося изысканием бактериальных средств и способов их применения в войне против Советского Союза и Китая».

Тридцатого сентября, после согласований, И. В. Сталину был направлен проект постановления ЦК ВКП (б) и Совета министров СССР, утвержденный затем на заседании Политбюро ЦК 8 октября 1949 г.

Сначала судить предполагалось семь человек: генералов Кадзицуку, Кавасиму, Такахаси, Сато, подполковника Ниси и майоров Карасаву и Оноуэ. В это же время обсуждался вопрос о включении в этот список бывшего командующего Квантунской армией генерала Ямаду, который «в целях сокрытия следов деятельности отряда № 731 дал приказ личному составу эвакуироваться в Южную Корею, а помещение уничтожить. Одновременно с уничтожением помещений отряда была уничтожена и тюрьма, в которой находилось до 500 подопытных заключенных».

В двадцатых числах октября 1949 г. начались интенсивные допросы потенциальных обвиняемых. При допросах обязательно присутствовал кто-то из членов приглашенной из Москвы группы ученых-микробиологов. Советские специалисты отмечали, что в своих бактериологических исследованиях японцы продвинулись достаточно далеко.

В ходе следствия были собраны многочисленные доказательства преступной деятельности сотрудников отряда № 731 и его филиалов по созданию, испытанию и фактов использования в боевых действиях бактериологического оружия, проведению бесчеловечных медицинских опытов над людьми, неизбежно приводивших к смерти.

Тридцатого октября 1949 г. всем подозреваемым, а также двум сотрудникам ветеринарного отряда № 100, поручику Хиразакуре и старшему унтер-офицеру Митомо, было предъявлено обвинение по статье 58-4 УК РСФСР.

Все указанные лица свою вину признали, обвиняемый Сато — частично. Таким образом, круг обвиняемых составил уже девять человек.

В конце ноября 1949 г. министр внутренних дел С. Н. Круглов, министр юстиции К. П. Горшенин и Генеральный прокурор Г. Н. Сафонов доложили В. М. Молотову о завершении следствия в отношении указанных лиц и внесли ряд предложений. В их числе: арестовать и судить генерала Ямаду, переквалифицировать статью всем обвиняемым и судить их по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. «О мерах наказания немецко-фашистских преступников за злодеяния, совершенные против советских граждан». Как пояснялось, «хотя в этом Указе японские военные и не упомянуты, однако их преступная деятельность аналогична преступлениям немецко-фашистской армии». Всех обвиняемых предлагалось, с учетом собранных доказательств, приговаривать к пребыванию в исправительно-трудовых лагерях на срок от 10 до 25 лет. Начать судебный процесс планировалось 7 декабря в Хабаровске и закончить не позднее 14 декабря.

После принятия дополнений к Постановлению Совета министров Союза ССР от 8 октября 1949 г. против Ямады было возбуждено уголовное дело по признаку 1 ст. Указа от 19 апреля 1943 г. Такое же решение было принято в отношении еще одного обвиняемого — бывшего санитара-практиканта исследовательского отделения филиала 643-го отряда № 731 ефрейтора Кикучи Норимицу. А 5 декабря военный прокурор подписал постановление о переквалификации обвинения на эту статью всем подозреваемым. Последним, 9 декабря 1949 г., вошел в эту группу Курусима Юдзи, бывший санитар-лаборант филиала № 162 отряда № 731.

Таким образом, процесс, изначально планировавшийся как суд над руководителями отряда № 731, приобрел иной статус. Под следствием оказалось 12 обвиняемых.

Подсудимые

Преступников судил Военный трибунал Приморского военного округа. Председательствовал генерал-майора юстиции Д. Д. Чертков, членами трибунала были полковник юстиции М. Л. Ильницкий и подполковник юстиции И. Г. Воробьев. Государственным обвинителем на процессе выступил Л. Н. Смирнов. Защитниками были адвокаты Н. К. Боровик, Н. П. Белов, С. Е. Санников, А. В. Зверев, П. Я. Богачев, Г. К. Прокопенко, В. П. Лукьянцев и Д. Е. Болховитинов.

Досудебное следствие проводил военный следователь Н. А. Базенко.

Заключение по бактериологическим и медицинским вопросам составляла экспертная комиссия в составе действительного члена Академии медицинских наук Союза ССР Н. Н. Жукова-Вережникова, полковника медицинской службы В. Д. Краснова, заведующего кафедрой микробиологии Хабаровского медицинского института профессора Н. Н. Косарева, доцента кафедры микробиологии Хабаровского медицинского института Е. Г. Ливкиной, подполковника ветеринарной службы Н. А. Александрова, паразитолога О. Л. Козловской.

Процесс носил открытый характер, и все желающие могли присутствовать на его заседаниях.

По окончании процесса обвиняемые в тяжких преступлениях были осуждены Хабаровским военным трибуналом к различным срокам лишения свободы. Торжество законности и справедливости наконец осуществилось. Страшный эксперимент по распространению бактериологического и химического оружия провалился и был разоблачен. Советский Союз предпринял все усилия, чтобы не допустить массового истребления мирного населения.

Главный урок правосудия на Нюрнбергском, Токийском и Хабаровском процессах заключается в напоминании ныне живущим поколениям о страшной трагедии, грозившей всему миру, о подвиге наших соотечественников и других объединенных наций, о значимости решений состоявшихся судов для миллионов человеческих судеб.

Итоги процессов послужили фундаментом для выработки новых принципов международного правосудия, которые легли в основу и нового миропорядка, а также основополагающих документов Организации Объединенных Наций.

Л. Н. Смирнов

Как уже было отмечено, в силу различных исторических обстоятельств, в которых необходимо разобраться, Токийский процесс оказался непоследовательным, а порой и противоречивым в изобличении и наказании как военных, так и государственных преступников. Мировая общественность тогда мало что знала о роли японского военно-промышленного комплекса в преступлениях на краю Азиатского субконтинента, о том, что именно агрессивная людоедская война была в фокусе внешней политики Японии.

Тысячи головорезов, сеявшие смерть и разрушения в захваченных странах, все-таки ушли от возмездия. На скамье подсудимых заняли места не все политики и генералы, направлявшие и поощрявшие убийц, хотя именно они и были подлинными сценаристами страшных трагедий. Ушли от наказания и руководители японских монополий, чья безудержная жадность и хищническая алчность подпирали и питали агрессивную политику.

Глава I. Нюрнберг — Токио — Хабаровск

Еще в период подготовки Токийского процесса — были, например, отклонены предложения советского обвинителя о предании суду владельцев крупнейших предприятий военной промышленности. Американские правящие круги, как уже отмечалось ранее, посчитали крупной ошибкой, что на скамье подсудимых в Нюрнберге оказались представители германской промышленности и германского финансового капитала.

Генерал Макартур, возглавлявший военную администрацию в Японии и бывший, по сути, военным диктатором, действуя в строгом соответствии с полученными из Вашингтона указаниями, не повторил «нюрнбергских ошибок». Своим приказом от 30 августа 1947 г. он выпустил на свободу, в числе других военных преступников, крупнейших японских монополистов. Американская администрация вручила судьбу магнатов-головорезов послевоенному правительству Японии, которое, разумеется, не было заинтересовано в громких и справедливых расследованиях.

У политики, проводившейся Макартуром в Японии, есть и другое объяснение.

Как писала в своей книге «Хризантема и меч» (1946) американский специалист по социопсихологии Рут Бенедикт, в годы войны по заданию Службы военной информации США занимавшаяся изучением японской национальной психологии (ее наработки легли в основу руководства для американских военных и гражданских чиновников после капитуляции Японии), — центральным стал вопрос о характере оккупации. Соответственно, возникли вопросы: следует ли победителям оставить существующее правительство, даже императора, или их нужно ликвидировать? Надо ли во главе каждого города и района ставить американских офицеров?

В Италии и Германии на местах создавались штабы оккупационных властей в составе боевых подразделений, и полномочия для решения вопросов местного управления были сосредоточены в руках союзнической администрации. После капитуляции Японии многие хотели установить здесь аналогичный порядок. Сами японцы не знали, какую долю ответственности за их внутренние дела оставят за ними. Потсдамская декларация указывала только, что «пункты на японской территории, которые будут указаны союзниками, будут оккупированы для того, чтобы обеспечить достижение основных целей» и что должны быть навсегда устранены «власть и влияние тех, кто обманул и ввел в заблуждение народ Японии, заставив его идти по пути всемирных завоеваний».

В директиве ВМС США ответственность за управление страной и ее реконструкцию возлагалась на самих японцев. «Верховный командующий будет осуществлять свою власть через посредство японской правительственной машины, включая императора, с учетом того, что это удовлетворительно способствует целям Соединенных Штатов. Японскому правительству будет разрешено в соответствии с его [генерала Макартура] инструкциями осуществлять обычные права правительства во внутренней администрации».

Таким образом, отмечает Рут Бенедикт в своем исследовании, администрация генерала Макартура в Японии совсем не походила на аналогичные ей администрации в Италии и Германии. Это была исключительно штабная организация, использующая снизу доверху японское чиновничество. Она обращалась только к японскому правительству, а не к японскому народу и не к жителям какого-либо города или района. Ее обязанность — ставить цели перед японским правительством, над достижением которых оно должно работать.

Преимущества такой политики, надо отметить, были вполне очевидны. Как сказал тогда американский генерал Хилдринг, «выгоды, получаемые от использования национального правительства, огромны. Если бы не было подходящего для наших целей японского правительства, нам пришлось бы непосредственно иметь дело со сложнейшим механизмом управления страной с семидесятимиллионным населением. Все эти люди отличаются от нас языком, обычаями, отношениями. Наводя порядок и используя как его орудие японскую государственную машину, мы экономим нашу рабочую силу и наши ресурсы. Иными словами, мы заставляем японцев наводить порядок в своем доме, но в соответствии с нашей инструкцией».

Когда эта директива еще разрабатывалась в Вашингтоне, многие американцы опасались замкнутости и враждебности японцев, «бдительных мстителей», которые могут саботировать любую программу мирного строительства. Эти опасения оказались напрасными. В глазах японцев такая политика помогала принимать сам факт поражения не как унижение, а как возможность начать новую национальную политику.

Однако нельзя не отметить, что у этой политики была и оборотная сторона — многие военные и политические преступники ушли от ответственности и избежали какого-либо наказания за свои деяния, принесшие огромное горе народам мира.

Вот только один характерный пример — Исии Сиро. Сын помещика, дипломированный медик, выпускник императорского университета Киото, преподаватель Военно-медицинской академии в Токио, с начала тридцатых годов он фанатично проповедовал идею бактериологической войны, убеждал в ее выгоде и дешевизне. Бактериологическая лаборатория под его личным руководством появилась в Маньчжурии вскоре после японской оккупации. В целях секретности ее назвали «отрядом Того». Это из него, из этого отряда, вырастет позже, под началом все того же Исии Сиро, отряд № 731, где начальником внутренней тюрьмы станет его старший брат. Он возглавит это человеконенавистническое учреждение, можно сказать, «по зову сердца» — вольноопределяющимся. Такой вот семейный подряд по массовому умерщвлению людей.

Исии Сиро дважды покомандовал отрядом № 731 — при его становлении, когда проводились первые опыты на людях, и в самом конце, с марта 1945 года. Он истово трудился до последнего дня, но все-таки успел сбежать в Японию, где его нашли американцы. Несмотря на требования советской стороны, они так и не выдали Сиро Хабаровскому трибуналу. Они вообще вывели из-под судебной ответственности персонал всех четырех отрядов. Под трибунал попали лишь те, кого удалось отловить в августе-сентябре частям советской армии.

Главных организаторов подготовки бактериологической войны — Исии Сиро и заменившего его на посту руководителя отряда № 731 с марта 1942 г. Китано Масадзо, которого также указывали в запросе советского правительства, — американцы не пожелали привлечь к суду. Почему? В обмен на гарантированную безопасность Сиро и Китано Масадзо передали ценные секретные данные, касающиеся бактериологического оружия, американским специалистам. Так что труды отряда № 731 не пропали даром.

Исии Сиро американцы выделили в Токио специальное помещение, где он занялся приведением в по рядок материалов отряда № 731, вывезенных из Пинфаня. А советской стороне, потребовавшей выдачи организаторов и виновников совершавшихся военных преступлений, был дан проникнутый беспредельным и наглым лицемерием ответ, что «местопребывание руководства отряда № 731, в том числе Исии Сиро, неизвестно, и обвинять отряд в военных преступлениях нет оснований».

Исии Сиро

Вот что говорил об этой стороне дела уже в наше время на Международной научно-практической конференции «Проблемы современной международной законности и уроки Токийского и Хабаровского процессов» Джитендра Шарма, президент Международной ассоциации юристов-демократов.

На Токийском процессе были существенные упущения.

Во-первых, несмотря на то что он был задуман как суд над лидерами Японской империи, ни император Хирохито, ни другие члены императорской семьи не были подвергнуты судебному преследованию.

Есть исторические доказательства, свидетельствующие о том, что генерал Макартур предпринял все возможное для защиты императора Хирохито, поскольку в планах США на послевоенное развитие тому была отведена особая роль. Есть явные доказательства того, что США позволили важным японским обвиняемым скоординировать свои показания таким образом, чтобы император мог доказать свою невиновность и избежать обвинения в свой адрес.

Критики даже заявля ют, что Токийский суд «был в основном юридической процедурой, направленной на то, чтобы с императорской семьи была снята вина и чтобы она избежала уголовной ответственности». А некоторые заходят еще дальше, заявляя: «Получив полную поддержку штаба Макартура, обвинение действовало фактически в роли группы защиты императора».

Джитендра Шарма

Важно отметить, что генерал Макартур позаботился о том, чтобы Хирохито и другие члены императорской семьи не попали в одну сеть с военными преступниками. Тогда императору не нужно было отрекаться от престола, и его можно было использовать как орудие Соединенных Штатов в послевоенной Японии. Сохранение имперской системы стало важным для США, которые считали, что введение оккупационного режима пройдет легче и управлять Японией станет проще, если в центре власти останется император. США и японские правящие круги были сообщниками в спасении существующей тогда системы с императором в центре и в предоставлении иммунитета императору. Фактически последующая роль Японии, полностью зависящей от Соединенных Штатов, стала прямым следствием этой политики.

Ученые из воинской части № 731 японской армии, которая проводила эксперименты на людях с биологическим оружием с целью ведения бактериологической войны, намеренно не были предъявлены суду Токийского трибунала. Установлен факт, что те официальные лица и врачи, которые сдались американцам, так никогда и не предстали перед судом, поскольку генерал Макартур секретно предоставил иммунитет ученым и врачам воинской части № 731 в обмен на то, чтобы они передали американцам свои исследования по биологическому оружию и их результаты.

В 1981 г., когда в «Бюллетене ученых-ядерщиков» была напечатана статья, в которой детально описывались эти эксперименты на гражданском населении, судья Роулинг (из Нидерландов, в то время — последний из живых членов Токийского трибунала) заметил: «Как одному из судей Международного военного трибунала мне очень горько узнать, что в соответствии с приказами из центра самые отъявленные японские военные преступники держались под секретом и были скрыты от судебного преследования правительством США».

Так им образом, доказательства были скрыты от трибунала, и исполнители чудовищного преступления не были подвергнуты суду. Военные преступники избежали суда, а мир был лишен важных данных, касающихся материалов и результатов исследований биологического оружия и его разрушительного воздействия.

* * *

Информация о действовавших на территории Маньчжурии центрах по разработке бактериологического оружия появилась, когда в результате разгрома Квантунской армии в плен было захвачено несколько сотен тысяч японских военнослужащих. Советские органы государственной безопасности провели огромную работу по фильтрации военнопленных и выявлению среди них лиц, имевших отношение к исследованиям в этой области.

В декабре 1949 г. перед судом в Хабаровске за изготовление и использование биологического оружия во время Второй мировой войны предстали 12 человек. Все 12 были признаны виновными и приговорены к различным срокам наказаниям — от 2 до 25 лет. Однако в 1956 г. все осужденные были репатриированы в Японию.

Одновременно был поднят важнейший вопрос, который актуален и сегодня: об ответственности США за взрывы атомных бомб над Хиросимой и Нагасаки 6 и 9 августа 1946 г. Вторая мировая война была практически завершена, и в сбрасывании бомб не было никакой необходимости — США просто хотели проверить потенциал нового оружия. Цена «проверки» — мгновенная смерть 200 тысяч невинных людей и медленная, мучительная смерть 100 тысяч «хибакуши» — тех, кто умер от лучевой болезни впоследствии.

Взгляд из ХХI века

В. А. БОБРЕНЕВ

Когда 3 мая 1946 г. в Токио начался Международный трибунал для Дальнего Востока, более известный как суд над японскими преступниками, организованный Соединенными Штатами Америки, одним из пунктов обвинений должно было стать обвинение в испытании японцами бактериологического оружия. И сначала американцы вроде бы планировали сотрудничать по этому вопросу с советской стороной.

Однако очень быстро представители США изменили свою позицию. Американский обвинитель, которому были предоставлены доказательства деятельности отряда № 731, не стал рассматривать этот вопрос на суде. Поэтому в Токио ничего не было сказано о том, что ждет впредь тех, кто попытается когда-либо использовать бактериологическое оружие в целях достижения каких-то своих преступных целей, военных целей.

Создатель отряда № 731 Исии Сиро постарался принять все меры для того, чтобы его сотрудники не попали в плен к советским войскам. Перед побегом раздал им ампулы с цианидом, который они, как истинные самураи, должны были принять в случае задержания. Но яд не пригодился. Хотя советские войска наступали стремительно, большинству членов отряда № 731 удалось бежать из Харбина еще до их прихода в Маньчжурию. Они сбежали в Северную Корею, затем в Японию и оказались в зоне американской оккупации, в распоряжении Соединенных Штатов. И те решили использовать их по-своему.

В этом плане мы можем сказать, что Советский Союз стал инициатором разоблачения тех лиц, которые готовили бактериологическую войну. Это было сделано именно на процессе в Хабаровске.

Владимир БОБРЕНЕВ, юрист, автор девяти документальных и художественных книг (2017 г.)

На одном из последних заседаний Токийского процесса со стороны американского обвинителя Тавеннэра в адрес подсудимых прозвучали такие слова:

«Эти люди знали разницу между добром и злом. Они знали, какими обязательствами они торжественно связали свою страну. С полным знанием всего этого они добровольно выбрали путь зла, предпочтя не выполнять обязательства и обмануть доверие своего собственного народа и народов других стран.

Зная все это, они добровольно предпочли встать на дорогу войны, принеся смерть и несчастье миллионам людей и вызывая разрушение и ненависть всюду, где проходили их войска. Они поставили на карту судьбу своего народа и как обыкновенные преступники везде приносили только лишь смерть, зло, разрушение и хаос тем, чья судьба была им вверена. И за этот выбор эти люди предстали перед трибуналом, ожидая приговора.

Глава II. Рейх «расы Ямото»

О них нужно судить по тому, что они сделали, и по тому, что они намеревались сделать. Они предпочли действовать таким образом по своему собственному выбору. Их выбор пал на агрессию, на путь войны, и они сделали это свободно и добровольно. За этот выбор они должны нести ответственность».

Согласимся, впечатляющие слова. Но как и почему японское общество встало на «путь зла»? Какие идеи привели его на этот путь?

Отмечу сразу: идеологической основой «японского рейха» были идеи об исключительности японцев — «расы Ямото», об их праве подчинять себе другие народы, господствовать над ними. Японцев убедили в том, что у них нет перед другими народами никаких моральных обязательств, что им все дозволено. Сей идеологический диктат во многом и объяснял впоследствии те жестокости, которые творили солдаты и офицеры японской армии не только на поле боя, но и в оккупированных городах и селах.

Попытки колониальной эксплуатации «низших рас», проживающих на территории Китая и Кореи, власти Японии начали предпринимать еще в начале XX века. Летом 1910 г. японская армия фактически аннексировала Корею, которая оставалась колонией Японии вплоть до окончания Второй мировой войны.

Вторая мировая война создала благоприятную обстановку для осуществления Японией захватнических планов в Тихоокеанском регионе. В официальных документах японских властей эти усилия провозглашались как борьба за создание «Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии» и предусматривали присоединение к Японии колониальных Австралии, Филиппин, Бирмы, Таиланда и Новой Зеландии, а также части Китая. План заключался в том, чтобы, освободив восточноазиатские страны от западного колониализма и предоставив некоторым из них независимость, на деле взять их под жесткий контроль, сделать своими бесправными сателлитами.

Целью зачинщиков агрессивных войн было завоевание мирового господства, порабощение мирных народов и утверждение права «сильных и избранных» не соблюдать никаких правил и моральных норм в отношении «низших» рас.

Нельзя не отметить: идеологическая основа «японского рейха» мало чем отличалась от идеологии германского фашизма. Но была и своя специфика. О ней, например, говорил на процессе адвокат Белов, защищавший подсудимого Ямаду.

«Мой подзащитный Ямада родился в 1881 году.

Карл Маркс о Японии того времени писал: “Япония с ее чисто феодальной организацией землевладения и с ее широко развитым мелкокрестьянским хозяйством дает гораздо более верную картину европейского средневековья, чем все наши исторические книги, проникнутые по большей части буржуазными предрассудками”.

Именно средневековьем, с его господством грубой силы, произвола, с его политическим бесправием, темнотой и забитостью народных масс, владычеством церкви, преследованием науки, зверскими расправами с передовыми людьми того времени, — именно так охарактеризовал основоположник научного коммунизма ту историческую среду и условия общественного бытия, в которых родился и провел свои ранние годы Ямада».

Во второй половине XIX века на политической арене Японии появились четыре богатейших семьи — Мицуи, Мицубиси, Сумитомо и Ясуда. Их дома быстро превратились в империалистические монополии, пользуясь государственной помощью и всемерной поддержкой императорского двора.

Революция 1868 года сохранила феодальные устои в Японии. А конституция 1889 года, составленная по образцу прусской конституции, сохраняла за императором неограниченную власть.

В период революции 1868 года дом Мицуи оказал финансовую помощь императорской династии в ее борьбе против сёгуната — правительства феодальной Японии. Мицуи и Мицубиси содействовали возведению на трон 15-летнего Муцухито, годы правления которого были названы «эпохой Мейдзи».

Капиталовложения в императорский дом оказались взаимовыгодными. Например, дому Мицуи были переданы все права на леса и горные разработки. Императорская фамилия за период после реставрации превратилась в богатейшую в мире династию, владеющую несметными богатствами.

В XIX веке в Японии появился термин «дзайбацу». Историк Тойохара Ичоро называет дзайбацу монополистическим капиталом, развившимся в феодальных условиях, но точный перевод слова «дзайбацу» — финансовая клика. Обогащению клики способствовал дешевый труд. Агрессивные войны в Китае и Маньчжурии, которые вела Япония в течение полувека, показали всему миру, какими путями дзайбацу укрепляла свое могущество. Японский император Хирохито назвал Вторую мировую войну «священной войной Японии». Эта «священная война» обогащала прежде всего кланы Мицуи, Мицубиси, Сумитомо, Ясуды и еще двадцати семей «новых дзайбацу». Недаром Страну восходящего солнца называли и называют «царством дзайбацу». С выгодой для дзайбацу «человеческую мясорубку» обслуживало более 360 заводов. На поля сражений беспрерывно поставлялись пушки, снаряды, самолеты, бомбы… Также по воле дзайбацу готовилось и применялось бактериологическое оружие.

Понимая невозможность ведения войн без мобилизации широких масс населения, дзайбацу способствовали отравлению сознания японского народа ядом воинствующего национализма. Шовинистическое воспитание детей в семье и школе, милитаристическая пропаганда в печати и искусстве, система жандармского шпионажа и полицейского террора, религия, социал-фашистские партии — всё было направлено на обработку широких народных масс. И в первую очередь зомбированию подвергались военнослужащие. В основу всех форм и методов, посредством которых японский империализм формировал послушного солдата, был положен принцип божественного происхождения, вечности и незыблемости японского монархизма.

Характерным для японского милитаризма и империализма являлось сочетание современных — «новейших капиталистических» — форм организации, особенно в области вооружения, тактики и стратегии, со старыми, феодальными формами отношений в армии. Идеология, в которой воспитывался японский солдат, — самурайская, то есть опять-таки феодальная. Весь кодекс воинской морали (бусидо), которым должен был руководствоваться офицер, от обожествления меча самурая и преклонения перед императором как высшим существом до харакири в случае военной неудачи или «потери лица», проникнут глубоко феодальными идеями и чувствами.

Под «самурайским», или «японским духом» («Ямато дамасо»), которым было пронизано все общество, понимался дух превосходства японцев как особой, избранной свыше нации. В головы японцев насаждалось презрение к врагу, как к существам низшим, «варварам». «Самурайский дух» питал фанатиков, веривших, что смерть сделает их святыми.

Вспомним камикадзе (в переводе — «божественный ветер»; так назывались летчики, ценой собственной жизни выводившие из строя вражеские корабли). Фанатичность камикадзе превозносились не только японской пропагандой, но и мировой буржуазной прессой, а религия синто учила, что дух «счастливца», умершего за императора, превращается в божество и, следовательно, ему обеспечено бессмертие.

После Первой мировой войны японский империализм «модернизировал» феодально-самурайскую идеологию, соединив ее с хищнической идеологией фашизма. Это еще больше усугубило разбойничий характер всей военной машины и внешней политики Японии.

Политическом следствием «обогащения» идеологии явилось, как известно, заключение с гитлеровской Германией и фашистской Италией «антикоминтерновского пакта» в 1936 г. и военного пакта трех держав в 1940-м.

Бредовая теория «высшей расы» внушалась японскому народу и японским военнослужащим еще более глубоко, чем «ариям» немцам.

Служебная роль расизма заключилась в том, чтобы обосновать стремление японских империалистов к порабощению народов Азии, а затем и к мировому господству.

Наряду с этим, как доказано документальными данными и свидетельскими показаниями на Токийском процессе, начиная с 1928 г. в Японии систематически и беспощадно уничтожались все элементы демократии. Государственный аппарат Японии перестраивался по фашистскому образцу, и всякий намек на сопротивление подавлялся самыми беспощадными мерами.

Трудно обойти молчанием тот факт, что «Ниппон гинторое» — учебник для японских школ, написанный профессором Ютакой Хобино, — поучает, что Бог снизошел на землю и воплотился в японском императоре, «имея целью управление расой Ямато, расой богочеловеков».

«Наша священная империя стоит в мире над всем в единственном и недосягаемом превосходстве», — говорится в этом катехизисе для японского юношества. Руководящей клике удалось добиться того, что до разгрома Японии во Второй мировой войне почти каждый японец считал, что миссия «божественной расы Ямато» — подчинить все народы и добиться господства над миром. Принцип «Хакко ичоу», согласно которому все страны света должны находиться под скипетром императора, пропагандировался везде и всюду.

Когда агрессоры включают в свое военно-стратегическое планирование террор, зверства, массовое уничтожение людей, они всячески стремятся гарантировать безнаказанность исполнителям кровавых акций. Освобождая их от ответственности и наказания, тем самым они освобождают их от «условностей» морали.

Еще раз хочется отметить сходство германского нацизма с японским.

Германское Верховное командование в своей директиве от 13 мая 1941 г. прямо декларировало: «Возбуждение преследования за действия, совершенные военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным даже в тех случаях, когда эти действия… составляют воинское преступление».

Приказом от 16 декабря 1942 г. германское Верховное командование, ориентируя свои войска на преступные действия в борьбе против партизан, заранее амнистировало исполнителей этих акций: «Ни один немец, участвующий в боевых действиях против банд[1], не может быть привлечен к ответственности ни в дисциплинарном, ни в судебном порядке».

Идеологи японского милитаризма в этом плане ничуть не отличались от своих союзников. И точно так же они трусливо уничтожали следы своих преступлений.

На Токийском процессе документов высших японских властей о совершении военных преступлений в большинстве случаев не оказалось. Разумеется, это не значит, что их не было. Вот что говорилось по этому поводу на Токийском процессе:

«Когда стало очевидным, что Япония вынуждена будет капитулировать, были приняты организованные меры, дабы сжечь или уничтожить каким-либо другим образом документы и другие доказательства плохого обращения с военнопленными и гражданскими интернированными лицами.

Японский военный министр приказал всем штабам армий немедленно сжечь все секретные документы. В тот же день начальник жандармерии разослал различным жандармским управлениям инструкции, в которых подробно излагались методы эффективного уничтожения большого количества документов. Начальник отделения лагерей для военнопленных[2] отправил 20 августа 1945 года начальнику штаба японской армии на острове Формоза циркулярную телеграмму, в которой предписывалось: “С документами, которые могут оказаться неблагоприятными для нас, если они попадут в руки противника, следует обращаться так же, как и с секретными документами, и по использовании уничтожать”. Эта телеграмма была отправлена в японскую армию в Корее, в Квантунскую армию, в армии в Северном Китае, Гонконге, Мукдене, на острове Борнео, в Таиланде, в Малайе и на острове Ява».

Очевидцы говорили, что Токио был окутан клубами дыма от сжигаемых в правительственных и военных учреждениях документов — заметались следы преступлений.

В этом же документе содержалась директива, адресованная лицам, совершившим военные преступления:

«Личному составу, который плохо обращался с военнопленными и гражданскими интернированными лицами или к которому относятся с большим недовольством, разрешается ввиду этого немедленно переехать в другое место или скрыться без следа».

Таким образом, японское Военное министерство, уничтожая документацию, компрометирующую власти Токио, одновременно приняло все меры, чтобы, с одной стороны, спасти военных преступников, а с другой — избавиться от опасных свидетелей.

Нацистские преступники на процессах в Нюрнберге и Токио отказывались признать себя виновными. Вряд ли они действительно считали себя белыми овечками, просто им, еще совсем недавно почитавшим себя за сверхлюдей, не хватило ни смелости, ни совести взять вину на себя. А впрочем, возможно, они действительно считали себя невиновными, ибо, как заявил адвокат Такаянаги, объясняя мотивы преступлений, совершенных немецкими и японскими военнослужащими, «такой вид действий может являться лишь отражением национальных или расовых особенностей. Преступления не меньше, чем величайшие произведения искусства, могут выражать характерные черты, отражающие нравы расы…»

Иными словами, совершая кошмарные злодеяния, подсудимые просто воплотили в себе характерные черты «расы Ямато» и «нордической расы». А их преступления, если следовать логике адвоката, можно сравнивать «с величайшими произведениями искусства».

Что же тут еще добавить? Разве что процитировать приговор Токийского трибунала в той части, где говорилось о преступлениях против законов и обычаев войны, о том, что нельзя назвать иначе, чем нечеловеческие зверства:

«После тщательного рассмотрения и изучения доказательств мы пришли к выводу, что в таком приговоре, каким является настоящий приговор, невозможно полностью изложить всю массу представленных устных и документальных доказательств; для полного описания масштаба и характера зверств необходимо ссылаться на протокол заседаний трибунала.

Доказательства, относящиеся к зверствам и другим преступлениям против законов и обычаев войны, представленные трибуналу, устанавливают, что с начала войны в Китае до капитуляции Японии в августе 1945 года пытки, убийства, изнасилования и другие акты жестокости самого бесчеловечного и зверского характера широко практиковались японской армией и флотом. В течение нескольких месяцев трибунал принимал устные и письменные показания свидетелей, которые подробно сообщали о зверствах, совершенных на всех театрах войны в таком широком масштабе и, тем не менее, по одному и тому же образцу, что можно сделать только один вывод, а именно: совершение этих зверств либо секретно приказывалось, либо преднамеренно разрешалось японским правительством или отдельными его членами и руководителями вооруженных сил.

Безжалостные убийства военнопленных путем расстрелов, обезглавливания, утопления и другими методами; марши смерти, в которых военнопленных, включая больных, вынуждали проходить большие расстояния в условиях, которые не могли бы вынести даже хорошо натренированные войска; многих из военнопленных, которые отставали, конвоиры застреливали или закалывали штыками; принудительный труд в тропической жаре без защиты от солнца; полное отсутствие жилищ и медикаментов, во многих случаях приводившие к тысячам смертных случаев от болезней; избиения и пытки всех видов для получения сведений или признаний, или за мелкие проступки; убийства без суда пойманных военнопленных после побега и за попытку к бегству; убийства без суда захваченных в плен летчиков; и даже людоедство, — все это только часть зверств, доказательства о которых были представлены трибуналу.

Молодых людей в Японии учили на основе двух заповедей: первая — “величайшая честь умереть за императора”; вторая — “сдача в плен противнику является позором”.

Общей целью этих двух заповедей являлось то, чтобы внушить японским солдатам презрение к солдатам союзников, которые сдавались в плен, что, в нарушение правил войны, было продемонстрировано в их обращении с военнопленными.

К концу Тихоокеанской войны японская армия и флот дошли до людоедства и ели тела союзных военнопленных, которых они незаконно убивали. Эта практика имела место не без ведома и согласия командования японской армии и флота».

Одним из авторов расистской теории японского превосходства, «отцом японского фашизма», считается Сюмэй Окава. О нем стоит сказать отдельно — слишком важную роль играл он в становлении японского нацизма.

В 1911 г. Окава окончил философский факультет Токийского университета, специализировался в области классической китайской и индийской философии и религии. Участвовал в работе ряда националистических обществ. В 1918 г. вместе с радикалами создал Общество старых борцов («Росокай») — дискуссионный клуб, призванный объединить как «правых», так и «левых» радикалов националистической ориентации. В 1920 г. на основе «Росокай» было создано Общество сомневающихся («Юдзонся»), пропагандирующее экспансию в Китай.

С 1918 г. Окава занимал руководящие посты на Южно-Маньчжурской железной дороге.

В начале 1930-х гг. был одним из организаторов заговоров против власти. В 1934 г. предстал перед судом по делу об убийстве премьера Инукаи, совершенного двумя годами ранее, однако виновным был признан лишь в том, что его идеи и сочинения побудили мятежников к преступным действиям. В конце 1935 г., после краткосрочного тюремного заключения, вышел на свободу.

В скором времени «японский Геббельс», как его называли, возглавил «исследовательский институт», в котором изучалась и модернизировалась идеология агрессии и расизма. Окава — автор хрестоматии японской истории и целого ряда книг и статей, описывающих японский вариант расовой теории. Добиться превосходства «расы Ямато» над другими народами он призывал с помощью агрессивных войн.

Еще в 1924 году Окава опубликовал книгу «Азия, Европа, Япония», в которой доказывал, что, поскольку Япония, но мнению некоторых историков, первое государство, созданное на нашей планете, то ее божественной миссией является господство над всеми нациями. В качестве ближайшей цели автор ставил оккупацию всей Сибири и островов Южных морей. Он предсказывал войну между Востоком и Западом, в которой Япония будет выступать в роли защитника и владыки Востока.

Из книги «Азия, Европа, Япония»

История мира показывает, что Запад и Восток должны быть объединены. Однако это объединение, вероятно, не будет достигнуто мирным путем. «Небо всегда видно через скрещенные мечи». Для того чтобы наступил новый мировой порядок, нельзя избежать новой схватки между силами Запада и Востока, как это бывало и в прошлом. Эта теория достаточно ясно реализовывалась в американских угрозах Японии. Сильнейшая страна Азии — Япония, а сильнейшая страна, представляющая Европу, — Америка. Мы не можем сказать, является ли это простым совпадением или указанием свыше, но так как символ Японии — Солнце, а символ Америки — звезда, борьба между этими двумя странами будет символизировать борьбу между ярким светом дня и тьмою ночи. Эти две страны самим провидением предопределены к борьбе друг с другом, подобно Греции и Персии, Риму и Карфагену.

О Япония! Будет ли это через год, через десять, или через 30 лет? Один Бог знает, когда это будет. В любое время ты, Япония, можешь быть призванной к войне. Не будем терять ни одного момента в подготовке к войне…

В течение трех тысяч лет, с самого основания страны, наша высшая раса заимствовала культуру и цивилизацию у других стран. Япония еще не внесла своего положительного вклада в мировую историю. Не был ли в действительности этот длинный период подготовкой к настоящему моменту? Путем победы Японии в будущей войне между Японией и Америкой, темный мир исчезнет и должен начаться мир яркий, освещенный лучами восходящего солнца.

1924 год — недавно закончилась Первая мировая, через 16 лет, в 1941 году, начнется война между Японией и Америкой…

В 1926 году Окава заявил, что осуществление божественной миссии (покорение других народов) возможно только в том случае, если внутри самой Японии утвердится устойчивая мораль. А «устойчивую», по его мнению, мораль можно привить японскому народу только в условиях тоталитарного государства. Поэтому он организовал патриотическое общество, пропагандировавшее «освобождение цветных народов и моральное единство мира».

Окава часто читал лекции по этим вопросам по приглашению Генерального штаба Японской армии.

В 1930 году он призвал положить конец господству белых народов и изгнать их из Азии. Конец этого господства, по утверждению Окавы, означал, что в Азии будет создана одна страна под эгидой Японии, основанная на принципе «Кодо» — «Императорского пути».

У Окавы и его сторонников «Императорский путь» превратился в путь военной диктатуры — все существующие политические партии должны быть разгромлены, а престиж императора поднят при господстве военных.

Современники рассказывали, что Окава был фанатиком, которого обуревали мечты о величии империи. Не колеблясь, он мог послать своих сторонников на верную гибель. Этот человек был опьянен честолюбивыми замыслами, видел себя создателем «Великой Японии».

Таков коротко ответ на вопрос о том, почему японское государство на протяжении многих десятилетий проводило враждебную, захватническую политику в отношении других народов Азии, провоцировало военные конфликты, вело захваты чужих территорий и упорно готовилось к «большой войне», в первую очередь против Китая и Советского Союза.

Агрессивность императорской Японии была связана со специфическими условиями ее развития. Когда японский капитализм вышел на международную арену, мир уже был поделен между ведущими империалистическими державами. Страну толкала на передел мира набиравшая силу и влияние дзайбацу. Симбиоз японских монополий и идеологии самурайства, составившего ядро военно-фашистского движения, вскормил и вспоил одного из наиболее оголтелых и агрессивных хищников.

Взгляд из ХХI века

О. ЛИПЧАНСКАЯ

Кроме генералов, в лагере в Чернцах содержался и бывший санитар-лаборант Курусима Юдзи — он был одним из тех стажеров, способных юношей, которых привлекали к работе в отряде. Он был совершенно фанатично настроен. В его обязанности входило изучение поражающей способности бактерий, распылявшихся с самолета. Для этого раскладывали манекены, намазанные чем-то липким. И Юдзи скрупулезно подсчитывал, сколько блох, зараженных чумой, могло попасть на эти манекены, а значит, на человека.

Но вскоре вместо манекенов японцы стали использовали людей. Хотя вряд ли они относились к ним, как к людям, скорее как к неодушевленным предметам. И Юдзи добросовестно работал, ему было неважно, кого считать — блох или же трупы, которые остались после эксперимента. Так воспитывалась вся японская молодежь.

Ольга ЛИПЧАНСКАЯ, историк, хранительница краеведческого музея в Чернцах (2017 г.)

В своем приговоре Международный военный трибунал для Дальнего Востока в Токио установил, что «агрессивная война против СССР предусматривалась и планировалась [Японией] в течение всего рассматриваемого периода, что она была одним из основных элементов японской национальной политики и что ее целью был захват советских территорий на Дальнем Востоке».

В 1930-х гг. Япония уже активно готовилась к участию во Второй мировой войне, и прежде всего к агрессии против СССР.

Согласно составленному еще в конце 1920-х гг. японским Генеральным штабом планом войны против СССР, который назывался «Оцу», предусматривалось нанесение ударов по Дальнему Востоку с моря и территории Кореи. Позднее японские стратеги пришли к выводу, что для нападения на СССР им необходимо сначала основательно укрепиться в Маньчжурии — сделать ее плацдармом для подготовки нападения.

Глава III. Цель — Советский Союз

«Японо-советская война неизбежна» — таков был основополагающий постулат японской военной доктрины.

Инициаторами вступления во Вторую мировую войну стали сами японцы. Гитлер рас сматривал союз с Японией в первую очередь как средство борьбы против Советского Союза. Он планировал, что действия японских войск на Дальнем Востоке отвлекут внимание англичан и американцев от Германии, пока она будет укреплять свои позиции в Западной Европе. Под японской оккупацией быстро оказались Гонконг и Индокитай, в январе 1942 г. английские войска были вытеснены из Малайзии и Сингапура, также захвату подверглись Филиппины. Но японский блицкриг рухнул с таким же треском, как и план «Барбаросса». Выиграть эту схватку Япония не смогла.

Биологическое оружие, на которое уповала японская военщина, — это оружие массового истребления, жертвами которого в первую очередь становится мирное население. Именно поэтому большинство цивилизованных стран обязалось не использовать его, подписав 17 июня 1925 г. Женевский протокол «О запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств». Но ряд государств не пошли по этому пути.

Германия тоже готовилась к бактериологической войне с Советским Союзом. Летом 1943 г. во время тайного совещания Гитлер поручил рейхсмаршалу Герингу лично заняться созданием института, в котором можно было бы разводить культуры смертоносных бактерий.

Токийский процесс подтвердил и предъявленное Японии обвинение в проведении вооруженных выступлений против СССР и Монголии в 1938 и 1939 гг., квалифицировав их как «агрессивную войну».

Захват дальневосточных территорий СССР всегда рассматривался правящей кликой Японии как главное условие для установления господства над всей Азией. В приговоре говорится, что, хотя Маньчжурия «привлекала своими естественными богатствами, возможностью экспансии и колонизации, ее захват был желателен и как обеспечение плацдарма в планировавшейся против СССР войне, которая будет способствовать развитию “императорского пути Кодо”».

Российским читателям будет особенно интересно ознакомиться с планами «нового порядка» для Сибири, разработанного адептами «Великой Японии».

Агрессивная и коварная политика в отношении Советского Союза являлась важнейшей составной частью внешнеполитической программы правящих кругов Японии. Свое начало она берет еще со времен участия Японии в интервенции на советском Дальнем Востоке. Когда Япония оказалась перед явным крахом захватнических планов в этом регионе, ее представители на Дайренской конференции в апреле 1922 г. все же пытались навязать Дальневосточной республике договор, который по сути был попыткой превратить советский Дальний Восток в колонию Японии.

В период между двумя мировыми войнами политика Японии по отношению к Советскому государству складывалась как традиционно враждебная. Один из ее активных вдохновителей Коки Хирота еще в бытность послом в Москве в 1931 году передал в Генеральный штаб Японии, что «нужно занять решительную позицию по отношению к Советскому Союзу, приняв решение воевать с СССР в любое время, когда это окажется необходимым. Однако целью должна быть не столько защита против коммунизма, сколько оккупация Дальнего Востока и Сибири».

Агрессивность антисоветской политики Японии особенно возросла после ее вступления в заговор с гитлеровской Германией и заключения «антикоминтерновского пакта», прикрывавшего секретные военно-политические соглашения блока агрессоров против СССР.

Захват советских территорий считался в такой степени осуществимым, что загодя стал вырабатываться конкретный план по насаждению «нового порядка». С июля по сентябрь 1941 г. этим занималась специальная группа офицеров Генерального штаба, в сентябре 1941 г. в штабе Квантунской армии для решения вопросов, связанных с оккупационным режимом, был создан Пятый отдел во главе с генерал-майором Икэдой, одним из подчиненных командующего Квантунской армией Умэдзу. Для разработки проектов и проведения различных исследований секретные документы из Военного министерства, Министерства колоний и других правительственных органов регулярно получало общество «Кокусаку кэнкюкай».

В декабре 1941 г. Военное министерство, Министерство колоний и общество «Кокусаку кэнкюкай» подготовили план управления территориями «Великой Восточной Азии». Территорию СССР намечалось разделить между Японией и Германией; граница между японскими и германскими владениями должна была проходить в районе Омска. Территории Советского Приморья и Восточной Сибири, вплоть до озера Байкал, должны были войти в состав Японии и Маньчжоу-Го.

Вот цитата из документа: «Этот вопрос будет разрешен японо-германским соглашением, в настоящее время его решить трудно. Тем не менее Приморская область будет присоединена к территориальным владениям империи, и районы, прилегающие к Маньчжурской империи, будут включены в ее сферу влияния. Сибирская железная дорога будет поставлена целиком под контроль Японии и Германии. При этом линия разграничения между ними проходит в Омске».

В планах по управлению «новыми территориями», составленных Институтом тотальной войны (учрежден Указом императора от 30 сентября 1940 г.), все было расписано до мелочей. В оккупируемых районах управление предполагалось передать военной администрация. «Все старые законы и указы должны считаться недействительными. Вместо них будут проводиться в жизнь простые, но сильные военные приказы… Местному населению в принципе не будет разрешаться участвовать в политической жизни… На эти территории будут посланы японские, корейские и маньчжурские колонисты, если в этом возникнет необходимость с точки зрения экономики и национальной обороны… Нашей целью должно быть внедрение нашей мощи, и для этого мы должны приложить все силы, не опускаясь при этом до так называемой отеческой опеки». Советских граждан, проживавших на Северном Сахалине, японцы собирались использовать в качестве бесплатной рабочей силы на рудниках.

Нельзя не отметить, что в целом планы японских империалистов мало чем отличались от кровавого режима, установленного немецко-фашистскими захватчиками на оккупированных территориях Советского Союза.

В японском правительстве постоянно, особенно в начале войны, поднимался вопрос о том, на какой фронт Японии следует направить свои силы? На Северный или Южный? Часть высших офицеров отстаивали стратегию «Нансин» — что означает «На юг»: захват Юго-Восточной Азии и Голландской Ост-Индии. Другие были сторонниками стратегии «Хокусин» — «На север», так как считали, что Советский Союз представляет угрозу, с которой нужно разобраться в первую очередь.

* * *

Седьмого ноября 1944 г. в Токио был казнен советский разведчик Рихард Зорге, точно указавший дату германского вторжения в СССР.

Через 10 дней на собрании японских ядерных физиков было отмечено, что «начиная с февраля данного года не было осуществлено значительного продвижения в области атомных исследований». Это означало, что японцы не сумеют быстро создать атомное оружие.

В ночь с 9 на 10 марта 1945 г. 334 американских бомбардировщика под прикрытием темноты на низкой высоте совершили налет на Большой Токио, в то время застроенный в основном деревянными домами. В течение нескольких минут сгорели 267 тысяч домов, температура воздуха в городе заставляла кипеть воду. В огненном смерче погибло от 80 до 100 тысяч человек. Мир еще не видел ничего подобного.

К июлю 1945 г. 60 японских городов лежали в руинах. Систематические бомбардировки стоили жизни еще 150 тысячам гражданских лиц. В целом, на протяжении последних девяти месяцев войны погибло 897 тысяч японцев.

Американцы скрупулезно просчитывали возможные потери в ходе завершающей стадии войны. Общим было мнение, что, несмотря на бомбардировки, операции будут исключительно кровопролитными, ведь японцы располагали грандиозной армией на континенте.

Как пишет американский историк Герхард Уайнберг, ситуация «требовала массового вовлечения в бои с японскими войсками в Маньчжурии Красной армии… Призванный руководить союзным вторжением генерал Макартур постоянно подчеркивал в Вашингтоне существенную необходимость крупномасштабных операций Красной армии в Маньчжурии».

Американцы совершенно справедливо рассчитывали, что, нанеся поражение японцам в Китае, Советская армия лишит окруженных японцев всякого шанса на успешное сопротивление, на создание тыла, на глубину обороны.

При этом военные планировщики полагали, что даже с участием СССР война на Тихом океане будет длиться не менее восемнадцати месяцев. Без помощи же СССР она «может длиться бесконечно, с неприемлемыми потерями». Президент США уже знал, что в августе на японские города будут сброшены атомные бомбы, тем не менее он не ослаблял усилий в деле привлечения СССР к войне на Дальнем Востоке. Насколько эффективно атомное оружие, пока никто не мог сказать доподлинно, а вот возможности Советской армии были хорошо известны.

У президента Рузвельта лежала на столе рекомендация Объединенного комитета начальников штабов: «Участие России в максимально приближенные сроки, которые позволяют ее наступательные возможности, крайне желательно».

Еще в январе 1945 г. высшее военное командование США довело до сведения Рузвельта, что «необходимо обеспечить всю возможную помощь нашим операциям на Тихом океане». От вступления СССР в войну виделись следующие выгоды: разгром Квантунской армии, уничтожение континентального плацдарма Японии, уничтожение всех видов сообщения между азиатской частью материка и японским архипелагом, бомбардировки Японии с советских аэродромов на Дальнем Востоке. И, наконец, главное: устрашающие подсчеты потерь в американских войсках должны были закончиться.

Сталин не возражал против вступления СССР в войну согласно договоренностям с союзниками. Однако он готов был начать воевать только после тщательной подготовки, после того как на Дальнем Востоке будет сосредоточено не менее двадцати пяти дивизий. И он хотел, чтобы условия вступления СССР в войну были письменно поддержаны Рузвельтом и Черчиллем. Рузвельт ответил согласием.

Десятого февраля 1945 г. было условлено, что СССР вступит в войну против Японии через два-три месяца после завершения боевых действий в Европе. Три великие державы антигитлеровской коалиции признали независимость Монголии, необходимость возврата Советскому Союзу Южного Сахалина и его интернационализацию с признанием советских интересов, передачу Советскому Союзу в аренду военно-морской базы в Порт-Артуре, создание совместной советско-китайской компании по эксплуатации и железных дорог. Специально был оговорен суверенитет Китая в Маньчжурии и особо указано на правомочность передачи Курильских островов СССР. Биограф Рузвельта М. Бернс писал потом, что «русские не запрашивали в Ялте того, чего в Азии они не смогли бы получить собственными усилиями», и американский президент полагал, что требования СССР вполне умеренны.

Не подлежит сомнению, что в японских правящих кругах договор, подписанный в Москве 13 апреля 1941 г., рассматривали только как тактический маневр, не более. Министр иностранных дел Ёсукэ Мацуока по возвращении из Москвы после подписания пакта сразу же заявил германскому послу в Токио Отту, что ни японский премьер-министр, ни министр иностранных дел не сумеют заставить Японию остаться нейтральной в случае конфликта между Россией и Германией. В этом случае Япония «в силу необходимости» будет вынуждена напасть на Россию на стороне Германии, и «никакой пакт о нейтралитете тут не поможет».

Когда немецко-фашистские полчища вторглись на советскую территорию, Мацуока тут же представил императору меморандум, в котором говорилось, что Япония должна объединить свои усилия с Третьим рейхом и напасть на СССР. Второго июля 1941 г. на имперской конференции в Токио было принято решение пока воздержаться от нападения, но продолжать вести подготовку к войне и вступить в нее, если германо-советская война будет развиваться в благоприятном для Японии направлении.

* * *

Японский Генеральный штаб заблаговременно разработал план подготовки войны против Советского Союза (план «Кантокуэн», или «Особые маневры Квантунской армии»). Он включал в себя осуществление операций по захвату Приморья, Владивостока, а затем Читы и всего Забайкалья. При этом создатели плана рассчитывали, что советское командование из-за неблагоприятного хода событий на советско-германском фронте будет вынуждено перебросить туда с дальневосточных рубежей значительную часть своих дивизий.

Уже в 1942 г. Япония сконцентрировала на границах СССР более трети всех своих сухопутных, около половины военно-воздушных и две трети бронетанковых сил. С учетом японских войск, сосредоточенных в Северном Китае, на Сахалине и Курильских островах, против СССР должна была выступить огромная армия — около 1,2 миллиона солдат и офицеров.

Однако поражение немецко-фашистских войск в битвах под Москвой и Сталинградом внесло серьезные коррективы в агрессивные намерения Японии. Нападение на СССР пришлось пока отложить. В апреле 1943 г. японский посол в Берлине генерал Осима заявил Риббентропу: «Двадцать лет все планы японского Генерального штаба разрабатывались для наступления на Россию, и все снова направлено на это наступление».

Не только в первые месяцы гитлеровской агрессии против СССР, но и в течение всего последующего периода Великой Отечественной войны милитаристская Япония грубо нарушала условия пакта о нейтралитете.

В нарушение обязательств по договору о нейтралитете Япония систематически снабжала нацистскую Германию материальными стратегическими ресурсами и секретной информацией о Советском Союзе. Своими постоянными провокациями и военными приготовлениями она вынуждала СССР держать на Дальнем Востоке до сорока кадровых дивизий, которые так нужны были на советско-германском фронте.

Все эти и многие другие факты опровергают утверждения, будто императорская Япония «честно выполняла пакт о нейтралитете», а Советский Союз «напал» на нее вопреки нормам международного права, чтобы «захватить богатства Дальнего Востока». Подобные измышления содержит, например, и один из томов «История войны в Великой Восточной Азии», изданной в Японии.

* * *

Необходимым условием броска на центральные острова Японии американские стратеги считали захват острова Окинава, расположенного в 600 километрах от самого южного из больших островов — Кюсю.

Первого апреля 1945 г. американская армада из 1300 судов подошла к Окинаве. Американцы ожидали немедленных действий японцев, но те, зная, что от них ждут активности, затаились, ожидая встретить наступающих на выгодно расположенных позициях. Остров был пронизан тоннелями и всевозможными укрепленными позициями. Японцев на острове было 120 тысяч, а американцы в первый день высадили 50 тысяч человек. Позднее численность американских войск достигла 250 тысяч человек.

Японское верховное командование еще в середине войны определило границы абсолютной безопасности японских территорий, и Окинава вошла в этот периметр. Японцы готовы были сражаться отчаянно.

Началась битва. На американский флот обрушились 930 камикадзе, они уничтожили десять миноносцев и один легкий авианосец, повредили более двухсот других судов. Однако военные власти были полны решимости сражаться до конца. Инакомыслие пресекалось в зародыше: только по подозрению в готовности поддержать мирные переговоры более 400 человек были арестованы.

Высадка на Японские острова могла произойти только после захвата Окинавы, а битва за остров продолжалась почти три месяца. В Белом доме размышляли: если уровень потерь будет таким же высоким, американская армия окажется обескровленной. Бесстрастная калькуляция говорила, что ситуацию спасет лишь мощный удар Советской армии по континентальным силам японцев, поэтому американцы с нетерпением ждали вступления в войну русских. Новый президент Трумэн говорил, что это единственная альтернатива «предотвратить Окинаву от одного конца Японии до другого».

В США понимали, что японцы пытаются найти посредника для переговоров в Москве. Но им было известно, что русские не ведут двойную игру.

Японцы отвергли Потсдамскую декларацию, грозящую Японии судьбой Германии. Премьер-министр адмирал Кантаро Судзуки сказал по этому поводу: «Что касается [японского] правительства, то оно не видит в этой декларации никакой ценности, и оно не видит иного выхода, кроме как игнорировать эту декларацию полностью и сражаться решительно ради успешного завершения войны».

Знакомясь с перехваченными телеграммами, военно-морской министр США Джеймс Форрестол пришел к неутешительному заключению: японский кабинет министров исходит из того, «что война может продолжаться со всей энергией и яростью, на которую способна их нация, до тех пор, пока альтернативой не станет безоговорочная капитуляция». И все же, читая шифровки, американцы видели, что Токио надеется на сепаратные переговоры с Москвой.

Четвертого августа оперативный отдел Квантунской армии — лучшей сухопутной армии Японии, расквартированной в Маньчжурии, — заключил, что наступление со стороны Советской армии невозможно ранее сентября. Да и в сентябре выступление против 750-тысячной армии маловероятно. Если СССР все же решит присоединиться к США и Британии, то сделает это скорее всего весной 1946 г.

Между тем перемещение советских войск на Дальний Восток началось в мае и завершилось уже в июле. Три штаба будущих фронтов и четыре армейских штаба уже разрабатывали планы наступления. Планировалось увеличить контингент советских войск с сорока до восьмидесяти дивизий. Опытные командиры занимали свои места, армия готовилась к суровым боям. Два мощнейших удара должны были окружить Маньчжурию с востока и запада где-то после 25 июля. Несчетное число эшелонов шло с запада на восток. Западные союзники читали японские кодированные сообщения об этих перемещениях, о панике, которую они вызывали у японцев.

Ночью 5 августа семь групп американских бомбардировщиков направились в сторону Японских островов. На одном из них была атомная бомба. Под крылом оказалась Хиросима… В результате сброса бомбы погибли 78 тысяч человек, 35 тысяч были ранены. Через 13 дней число погибших достигло 92 233 человек. Из 90 тысяч домов Хиросимы 62 тысячи были уничтожены. Через три дня подобная же судьба постигла и Нагасаки. Япония была потрясена, но Квантунская армия была готова воевать.

Восьмого августа, выполняя данное союзникам обещание, Советская армия перешла границу с Китаем навстречу Квантунской армии. Советская армия шла тремя фронтами на оплот японцев на Евразийском континенте. Это были лучшие советские механизированные части.

Квантунская армия, еще раз повторим, считалась лучшей в императорской Японии; 750 тысяч солдат и офицеров были полны решимости удержать Маньчжурию, но… Когда 6-я гвардейская армия 13 августа прорвала оборону и вышла на стратегический простор, Квантунской армии ничего не оставалось, кроме как отойти через реку Ялу в Северную Корею, где ее сопротивление продолжалось до 20 августа.

Девятого августа 1945 г. Высший военный совет Японии собрался на совещание в Токио. Голоса разделились поровну: трое за принятие требования о безоговорочной капитуляции, трое — против. Премьер Кантаро Судзуки и министр иностранных дел Сигэнори Того были за капитуляцию, но военный министр Анами был категорически против: «Рано говорить, что война проиграна. Определенно то, что мы причиним противнику в случае вторжения в Японию огромные потери, и ни в коей мере не невозможно то, что мы сможем изменить ситуацию в нашу пользу, вырвав победу из рук поражения. Более того, наша армия не подчинится приказу о демобилизации. А поскольку она знает, что ей не будет позволено сдаться, что сдача влечет за собой суровое наказание, — не существует альтернативы продолжению войны».

Высший военный совет обратился к императору Хирохито. Его слова следует процитировать: «Продолжение войны может иметь своим единственным результатом уничтожение японского народа и продолжение страданий всего человечества. Кажется очевидным, что нация не в состоянии более вести войну, и ее способность защитить свои берега сомнительна». То есть пришло время «вынести невыносимое» — Япония должна была принять условие безоговорочной капитуляции.

В Маньчжурии шли жестокие бои, советские военные моряки высадили десант на Южном Сахалине. Корабли советского Тихоокеанского флота бомбардировали бухты с японским флотом. Бои будут продолжаться до 19 августа.

Советская армия быстро продвигалась по Северному Китаю, окружая Квантунскую армию. Под танки бросались камикадзе, но это были уже напрасные жертвы. Генерал Анами сделал себе харакири, чтобы не услышать о признании поражения. Несколько сот солдат и офицеров Квантунской армии совершили самоподрыв ручными гранатами. Двадцать третьего августа советские войска вошли в Порт-Артур. Через два дня советские войска полностью завладели Сахалином, южная часть которого была утрачена в горьком 1905-м, — унижения полувековой давности были отомщены.

Но победа далась нелегкой ценой. На этой далекой войне, выполняя данное западным союзникам слово, погибнут 8219 советских солдат и офицеров.

Среди получивших звание Героя Советского Союза за свой ратный подвиг в те дни была и одна женщина: Мария Никитична Цуканова, сан инструктор Тихоокеанского флота при батальоне морских пехотинцев.

Мария — уроженка Омской области, в победном 1945-м ей исполнился всего двадцать один год. В 1941 г. она успешно окончила среднюю школу и мечтала стать учительницей. С начала войны Маша работала санитаркой в госпитале, ухаживала за ранеными бойцами. Несколько раз подавала заявление об отправке на фронт.

Летом 1942 г. девушка все-таки добилась своего — ее призвали в армию. Военкомат отправил ее на Дальний Восток, на флот. И вот пришло время войны с Японией.

Подразделение Цукановой принимало участие в боях за корейский порт Сейсин. В ходе сражения Маша вытащив с поля боя 52 бойца морской пехоты, но и сама была ранена в плечо. Она отказалась от госпитализации и продолжила участвовать в бою уже с автоматом в руках. Получив еще одно ранение, в ногу, она потеряла сознание и попала в плен к японцам.

Когда советские солдаты перешли в наступление и захватили японский штаб, в подвале было обнаружено тело санинструктора Маши Цукановой. Ее жестоко пытали, выкололи глаза… Трудно даже представить, что ей пришлось вынести.

Марию Цуканову похоронили на месте гибели вместе с другими русскими воинами. Над могилой позже был сооружен мемориал.

В память отважной девушки названы улицы во многих городах, поселок в Приморском крае, также ее имя получила одна из бухт в Японском море.

* * *

Дальневосточная кампания советских вооруженных сил, длившаяся всего 24 дня, по размаху, мощи и результатам является уникальной.

Вступление СССР в войну против милитаристской Японии — это пример выполнения союзнического долга. Как отмечал маршал Советского Союза А. М. Василевский, «правительства США и Англии отлично понимали, что исход войны на Тихом океане зависел от разгрома сухопутных сил Японии. Они справедливо полагали: если Советский Союз не выступит против Японии, то им для вторжения на Японские острова потребуется армия примерно в семь миллионов человек. При этом они должны были понести потери в миллион человек, а война продлилась бы еще не менее восемнадцати месяцев. В известных планах англо-американское командование предусматривало высадку 6-й американской армии на островах Кюсю и Хонсю только в марте 1946 г. Совершенно очевидно, что наши союзники были не в состоянии своими силами принудить Японию к капитуляции. Им нужна была решительная помощь Советского Союза и его армии».

Мощные удары Советской армии уже в самом начале боевых действий вызвали растерянность и панику в японском правительстве. «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза, — заявил 9 августа на экстренном заседании Высшего совета по руководству войной премьер-министр адмирал Судзуки, — ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны». Такое же мнение на заседании высказал министр иностранных дел Того: «Настоящая ситуация настолько критическая, что исключает всякую надежду на победу, и поэтому мы должны немедленно принять Потсдамские условия».

Когда уже ясно обозначился успех советских войск в сражении с Квантунской армией, а ее главные силы были разбиты в течение десяти дней, американская авиация подвергла ожесточенной бомбардировке отдельные районы Маньчжурии, хотя до этого времени американские летчики не сбросили там ни одной бомбы. А что касается атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, то это решение США явилось варварским и бесчеловечным актом. Ему нет и не может быть никакого оправдания.

* * *

Факты и документы неопровержимо свидетельствуют о том, что подписание японо-советского пакта о нейтралитете накануне германской агрессии против СССР было продиктовано стремлением японского правительства выиграть время для выяснения перспектив развития войны на советской территории и принятия самостоятельного, независимо-го от Германии решения об участии в этой войне.

Политическое решение высшего японского руководства о внезапном нападении на СССР в случае успеха немецких войск на германо-советском фронте и развернутая летом 1941 г. активная подготовка удара по Советскому Союзу с востока явились нарушением положений пакта о нейтралитете, что лишило Японию права ссылаться на него.

Тщательно подготовленное нападение на СССР не состоялось не в результате соблюдения Японией пакта о нейтралитете, а вследствие провала германского плана «молниеносной войны» и сохранения высокой обороноспособности Советского Союза в восточных районах страны.

Этого не могут отрицать добросовестные японские историки. Они указывают, что заявления бывших японских военных о «слабости» Квантунской армии, ее боязни «превентивного удара Советов», оборонительном характере плана «Кантокуэн» могут ввести в заблуждение лишь несведущего читателя.

Японский исследователь участия Японии в войне Гомикава Дзюмпэй писал: «Летом 1941 г. мощь Квантунской армии достигла пика, ее называли в Японии “непобедимой”, считалось, что она является самым сильным фронтовым объединением. И действительно, с точки зрения тогдашнего уровня военной промышленности Японии эта армия оправдывала название “самой передовой и современной”». И окончательный вывод: «Нападение на СССР в 1941 г. не было осуществлено по причине отсутствия необходимых условий, а не в результате соблюдения Японией пакта о нейтралитете».

А вот мнение известного японского военного историка Фудзивары Акиры: «Японская армия и японские правящие круги намеревались всецело использовать Тройственный пакт для войны против Советского Союза… Вторжение Гитлера в СССР и участие в антисоветской войне Японии рассматривались как исключительно благоприятная возможность сокрушить оплот революции… Маневры “Кантокуэн”, в ходе которых была осуществлена небывалая в истории армии мобилизация, проводились не из предосторожности, а для того, чтобы быть готовыми в любой момент начать войну… Составленный график подготовки к операциям осуществлялся с опозданием лишь на двое суток… Нападение Японии на СССР не произошло потому, что она не имела уверенности в победе над сильным в военном отношении Советским Союзом… Поражение немецкой армии в январе 1943 г. под Сталинградом окончательно лишило Японию надежд на успешное дня Третьего рейха развитие германо-советской войны».

Историкам правонационалистической ориентации все труднее отрицать, что пакт о нейтралитете был нарушен не Советским Союзом, а Японией. Так, например, начальник военно-исторической службы японского управления национальной обороны (ныне Министерства обороны) Номура Минору под давлением документов был вынужден признать, что, готовясь к нападению на СССР, Япония пошла на «преступное покушение» и совершила преследуемое по закону «не доведенное до конца преступление», которое выразилось в нарушении японо-советского пакта о нейтралитете.

Призывом отказаться от фальсификации истории советско-японских отношений в годы войны прозвучало высказывание профессора Токийского университета Онумы Ясуаки, который заявил: «Японская сторона под кодовым названием “Особые маневры Квантунской армии” — “Кантокуэн” осуществляла массовую мобилизацию с замыслами напасть на Советский Союз в момент, когда положение Германии будет выгодным. Так как эта подготовка именовалась “маневрами”, в Японии мало известен факт о том, что в действительности это была подготовка к войне. На это необходимо обратить особое внимание. Ведь когда Советский Союз упоминает о “Кантокуэн”, в японском обществе это воспринимается как нерезонное заявление. Однако факты есть факты. Я считаю, что следует признать: “Кантокуэн” не были обычными маневрами, а были подготовкой к войне».

Даже отстаивающие проправительственные позиции составители насчитывающей свыше ста томов японской «Официальной истории войны в Великой Восточной Азии» вынуждены признавать, что запланированное японское нападение не состоялось лишь из опасения потерпеть поражение от сохранявших боеспособность советских войск. Они пишут: «Советский Союз, ведя оборонительную войну против Германии, не ослабил свои военные силы на Востоке, сохранив группировку, равную Квантунской армии. Таким образом, Советскому Союзу удалось достичь цели — оборона на востоке, избежав войны… Главным фактором явилось то, что Советский Союз, обладая огромной территорией и многочисленным населением, за годы предвоенных пятилеток превратился в мощную экономическую и военную державу».

Взгляд из ХХI века

Г. А. КУМАНЕВ

Уместно будет заметить, что в послевоенные годы в США получили хождение версии о том, будто Соединенные Штаты вообще были против участия СССР в войне с Японией, и кампания советских Вооруженных сил якобы не вызывалась военной необходимостью, а крах милитаристской Японии обеспечили атомные бомбы, сброшенные на Хиросиму и Нагасаки.

Все эти домыслы находятся в явном противоречии с фактами.

«Нью-Йорк таймс» в августе 1945 г. писала: «Вступление Советского Союза в войну против Японии явилось решающим фактором, ускорившим окончание войны на Тихом океане, что произошло бы даже в том случае, если бы не были применены атомные бомбы. Быстрый удар, нанесенный Красной армией по Японии, завершил окружение, приведшее к тому, что Япония оказалась поставленной на колени».

Генерал Д. Эйзенхауэр, командовавший во время войны союзными войсками в Европе, говорил, что «не было необходимости наносить по японцам удар этим ужасным оружием». Главный военный советник президента США адмирал У. Леги высказался столь же определенно: «По моему мнению, применение этого варварского оружия в Хиросиме и Нагасаки не оказало никакой существенной помощи в нашей войне против Японии». У. Черчилль заметил в своих мемуарах: «Было бы ошибкой полагать, что судьба Японии была решена атомной бомбой».

Георгий КУМАНЕВ, руководитель Центра военной истории России ИРИ РАН, профессор, академик РАЕН (2017 г.)

В. П. ГАЛИЦКИЙ

Огромные запасы бактерий, которые вырастили в лабораториях, уже в 1945 году могли вызвать массовые смертельные эпидемии во многих странах мира. В том числе и в Советском Союзе.

Это было производство, настоящее производство, фабрика смерти, работавшая на живых людях. «Качественная чума или не очень, убивает быстро или медленно?» — вот вопросы, которыми преступники задавались ежедневно. «Хорошая чума или нехорошая чума?» — вот что их интересовало.

Кстати, японцы по этому вопросу контактировали с гитлеровцами. Генерал-майор, профессор Шрайбер, выявленный в начале 1946 г. среди немецких военнопленных, на Нюрнбергском процессе показал: «Опыты по подготовке бактериологической войны проводились в институте в Познани. С самолетов производились попытки разбрызгивания эмульсий бактерий… Поражение под Сталинградом было самым серьезным ударом для Германии. Поэтому необходимо было по-новому оценить обстановку и, следовательно, принять новые решения. Возник вопрос: нельзя ли применить другие средства, с помощью которых еще можно было бы решить исход войны в пользу Германии?».

Владимир ГАЛИЦКИЙ, военный историк (2017 г.)

Из архива Хабаровского процесса. ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ по делу бывших военнослужащих японской армии

Ямады Отодзо, Кадзицуки Рюдзи, Такахаси Такаацу, Кавасимы Киоси, Ниси Тосихидэ, Карасавы Томио, Оноуэ Macao, Caтo Сюндзи, Хиразакуры Дзенсаку, Митомо Кадзуо, Кикути Норимицу, Курусимы Юдзи, обвиняемых в подготовке и применении бактериологического оружия, т. е. в преступлении, предусмотренном ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года.

На протяжении многих лет империалистическая Япония являлась главным очагом агрессии на Дальнем Востоке.

Вступив в преступный заговор с гитлеровской Германией и фашистской Италией, правящая клика империалистической Японии планировала, развязывала и вела агрессивные войны против миролюбивых народов в целях установления совместно с гитлеровской Германией мирового господства.

Эти агрессивные войны имели целью создание «Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии» — колониального государства под японским господством. В создании такого государства путем насильственного отторжения обширных территорий миролюбивых соседей Японии выражались крайне экспансионистские намерения японских империалистов.

Насколько велики были агрессивные вожделения японской правящей клики, можно судить по целому ряду открытых заявлений ответственных руководителей японской политики.

Один из главных японских военных преступников — идеолог агрессивной японской милитаристской клики Хасимото Кингоро в статье «Императорская сфера Великой Восточной Азии», опубликованной 5 января 1942 года в газете «Тайо Дайниппон», писал, что в состав этой «сферы» должны будут войти следующие страны: «Япония, Маньчжурия, Китай, Дальний Восток СССР, Малайя, Голландская Индия, Британская Восточная Индия, Афганистан, Австралия, Новая Зеландия, Гавайя, Филиппины и острова Тихого и Индийского океанов».

Точно так же определялись границы так называемой Великой Восточной Азии в планах и разработках, подчиненного непосредственно японскому премьер-министру, учрежденного специальным указом японского императора, Институтом тотальной войны.

В преступных планах японских империалистов агрессия против Советского Союза рассматривалась как главная задача. В стратегических агрессивных планах японских милитаристов СССР обычно назывался «объект № 1».

Захватническая война против СССР широко пропагандировалась среди японского населения. Эта пропаганда войны велась, в частности, во всех органах японской печати, полностью контролируемой японским правительственным информационным бюро.

Реализуя свои преступные планы, правящая клика Японии совершила ряд актов агрессии:

в 1931 году японские вооруженные силы, спровоцировав так называемый «мукденский инцидент», вторглись в Маньчжурию и оккупировали ее;

в 1937 году японские войска вторглись в Китай, спровоцировав так называемый «инцидент на мосту Марко Поло»;

в 1938 году японская военщина напала на СССР в районе озера Хасан, но была разбита Советской армией;

в 1939 году японские империалисты напали на дружественную СССР Монгольскую Народную Республику в районе реки Халхин-Гол, но также были разбиты вооруженными силами МНР и Советского Союза;

в конце 1941 года японские милитаристы втянули Японию во Вторую мировую войну на стороне гитлеровской Германии.

Японская агрессия была прекращена лишь в результате капитуляции Японии перед Объединенными нациями, последовавшей после решающего разгрома Советской армией главной ударной силы Японии — Квантунской армии, сконцентрированной в Маньчжурии.

События, связанные с японской империалистической агрессией, были рассмотрены на международном процессе по обвинению главных японских военных преступников в Токио. Международный военный трибунал признал полностью установленным, что японская правящая клика совместно с гитлеровской Германией планировала, развязывала и вела агрессивные войны, что она на протяжении многих лет активно готовила агрессивную войну больших масштабов против Советского Союза.

Трибунал установил факты ведения Японией агрессивных войн против СССР в районе озера Хасан в 1938 году и в районе реки Халхин-Гол в 1939 году. Трибунал признал также факт вступления Японии в преступный заговор с гитлеровской Германией и фашистской Италией против мира и человечества.

Трибунал также установил грубое нарушение со стороны Японии законов и обычаев войны, выражающееся в зверском, бесчеловечном обращении японской военщины с военнопленными и мирным населением оккупированных территорий.

На одном из заседаний

Следствием по настоящему делу установлено, что, планируя и готовя агрессивную войну против СССР и против других государств, японские империалисты для достижения своих целей намеревались в широких масштабах использовать и частично использовали преступные средства массового истребления людей — оружие бактериологической войны.

Организация специальных формирований для подготовки и ведения бактериологической войны

Как установлено расследованием, японским Генеральным штабом и Военным министерством вскоре после захвата Маньчжурии на ее территории была организована и включена в состав японской Квантунской армии бактериологическая лаборатория, возглавляемая известным в Японии идеологом бактериологической войны, впоследствии генерал-лейтенантом медицинской службы Исии Сиро, в которой производились изыскания в области использования бактерий острых инфекционных заболеваний для ведения наступательной бактериологической войны.

Согласно показаниям обвиняемого, бывшего генерал-майора медицинской службы японской армии Кавасимы Киоси, Генеральным штабом и Военным министерством Японии в соответствии с секретными указами императора Хирохито в 1935–1936 годах на территории Маньчжурии были уже развернуты два совершенно секретных формирования, предназначенные для подготовки и ведения бактериологической войны.

В целях конспирации одному из этих учреждений, организованному на базе лаборатории Исии Сиро, было присвоено название «Управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии», другому — «Иппоэпизоотическое управление Квантунской армии».

В 1941 году, после нападения гитлеровской Германии на СССР, эти учреждения были зашифрованы, соответственно, как «отряд № 731» и «отряд № 100». Во главе «отряда № 731» был поставлен упоминавшийся выше Исии Сиро. Во главе «отряда № 100» — генерал-майор ветеринарной службы Вакамацу.

Эти отряды были укомплектованы специалистами бактериологами; их личный состав насчитывал значительное число научных и технических сотрудников, руко водимых виднейшими бактериологами Японии. Об объеме проводимых бактериологическими отрядами работ свидетельствует, в частности, тот факт, что только в отряде № 731 имелось около 3000 сотрудников.

На содержание отрядов, подготавливавших оружие для бактериологической войны, японское командование отпускало весьма значительные суммы. Так, для развертывания отряда № 731 в районе станции Пинфань, расположенной в 20 км от Харбина, к 1939 году был отстроен большой военный городок с многочисленными лабораториями и служебными зданиями. Были созданы значительные запасы сырья. Вокруг городка в целях обеспечения особой секретности работ была создана запретная зона. Отряд имел свою авиационную часть, а на ст. Аньда — специальный полигон.

Отряд № 100 также располагал обширными помещениями, специальным оборудованием и земельными участками в районе местечка Могатон в 10 км южнее гор. Чанчунь.

Отряды №№ 731 и 100 имели густую сеть филиалов, приданных частям и соединениям японской Квантунской армии, расположенных на основных стратегических направлениях на границе с Советским Союзом (т. 14., л. д. 29).

Главная задача филиалов состояла в подготовке к практическому применению в войне бактериологического оружия, вырабатываемого отрядами.

Бактериологические отряды и их филиалы непосредственно подчинялись главнокомандующему японской Квантунской армией.

Это, помимо показаний свидетелей и обвиняемых, подтверждается захваченным советскими частями в 1945 году в Маньчжурии секретным приказом бывшего главнокомандующего японской Квантунской армией генерала Умедзу Иосидзиро от 2 декабря 1940 года об организации и дислокации четырех новых филиалов отряда № 731 (т. 15, л. д. 3).

Сменивший Умедзу на посту главнокомандующего японской Квантунской армией генерал Ямада, обвиняемый по настоящему делу, в своих показаниях также подтвердил, что бактериологические формирования подчинялись непосредственно ему (т. 18, л. д. 383).

Характеризуя назначение отряда № 731, обвиняемый Ямада Отодзо показал: «…отряд № 731 был организован в целях подготовки бактериологической войны, главным образом против Советского Союза, а также против Монгольской Народной Республики и Китая» (т. 18, л. д. 382). Как показал Ямада, подготовка бактериологической войны велась Японией и против других государств (т. 18, л. д. 383).

Ямада также показал, что деятельность отряда № 100 заключалась в производстве бактериологического оружия для бактериологической войны (т. 18, л. д. 382).

Помимо этого на отряд № 100 «…возлагалась задача по проведению диверсионных мероприятий, т. е. заражению эпидемическими бактериями пастбищ скота и водоемов. В этой части отряд № 100 в своей работе был тесно связан с разведывательным отделом штаба Квантунской армии…» (т. 18, л. д. 171).

Бывший начальник ветеринарной службы японской Квантунской армии, обвиняемый генерал-лейтенант ветеринарной службы Такахаси, также показал, что задачей «эпизоотических отрядов» являлись подготовка и ведение бактериологической войны и диверсий (т. 11, л. д. 54).

В отрядах и их филиалах систематически производились изыскания в области бактериологии с целью установления наиболее эффективных видов бактерий, пригодных в качестве бактериологического оружия, а также изыскания способов их массового производства и техники их использования для истребления больших масс людей и нанесения экономического ущерба путем заражения скота и посевов.

В отряде № 731 имелось восемь отделов. Из них только один (третий отдел) занимался вопросами водоснабжения и профилактики. Но и в 3-м отделе производственные мастерские, имевшиеся в составе этого отдела, вырабатывали корпуса для специальных бактериологических снарядов, названных «авиабомбами системы Исии». Эти снаряды предназначались для сбрасывания с самолетов блох, зараженных чумой (т. 2, л. д. 263).

Остальные отделы отряда № 731 целиком занимались вопросами подготовки и ведения бактериологической войны.

Материалами предварительного следствия установлено, что отдел № 1 специально занимался исследованием и выращиванием для бактериологической войны возбудителей: чумы, холеры, газовой гангрены, сибирской язвы, брюшного тифа, паратифа и других, в целях их использования в бактериологической войне.

В процессе этих исследований производились опыты не только над животными, но и над живыми людьми, для чего была организована внутренняя тюрьма, рассчитанная на 300–400 человек.

Второй отдел — так называемый экспериментальный — производил проверку бактериологического оружия в условиях полигона, а также в боевой обстановке.

Второму отделу подчинялась специальная авиационная часть с самолетами, оборудованными аппаратурой, и полигон на станции Аньда. Этому же отделу подчинялось отделение по культивированию и размножению паразитов для распространения эпидемий чумы.

Второй отдел разрабатывал специальные виды вооружения для распространения бактерий: распылители в виде автоматических ручек, тросточек, фарфоровые авиабомбы и т. п. Из обнаруженного в японских архивах табеля вооружения диверсионных групп видно, что распылители-авторучки были приняты японцами на вооружение (т. 16, л. д. 16).

Один из отделов именовался «учебно-просветительным» и готовил для боевых подразделений японской армии и диверсионных групп специальные кадры, умеющие пользоваться оружием бактериологической войны.

В целях массового изготовления бактерий в количестве, достаточном для обеспечения бактериологической войны, отряд № 731 имел производственный (четвертый) отдел, представлявший из себя, по выражению его начальника — обвиняемого Кавасимы, «фабрику» по массовому изготовлению различных бактерий.

Этот отдел имел мощную аппаратуру, разделенную на две секции, каждая из которых могла самостоятельно производить бактерии. Первая секция имела следующее основное оборудование: 4 котла для приготовления питательной среды для бактерий, емкостью в одну тонну каждый; 14 автоклавов для стерилизации питательной среды, длиной 3 метра и диаметром 1,5 метра каждый. В таком автоклаве помещалось до 30 культиваторов особой системы, изобретенной начальником отряда № 731 Исии. В первой секции имелись две комнаты для охлаждения питательной среды. В каждой из них могло быть одновременно помещено до 100 культиваторов. В этой же секции имелось пять термостатов общей емкостью в 620 культиваторов системы Исии.

Вторая секция имела два котла емкостью 2 тонны каждый, 8 автоклавов вместимостью каждый по 60 культиваторов и другое оборудование. В отделе также имелся особый холодильник для хранения готовой «продукции».

Исходя из имеющихся данных о мощности ведущих звеньев оборудования для выращивания бактерий в отряде № 731, экспертиза определила, что за один производственный цикл, длящийся всего несколько дней, это оборудование могло обеспечить выход в одном только отряде № 731 не менее 30 000 000 миллиардов микробов. Экспертиза подчеркивает, что это количество микробов, учитывая срок изготовления, следует считать исключительно большим.

«Парадная фотография» отряда № 731

Такое интенсивное производство привело работников отрядов №№ 731 и 100 к измерению производимой ими бактериальной массы килограммами. Этим и объясняется, что в показаниях обвиняемых фигурирует измерение количества бактерий килограммами, причем речь идет о весе густой сметанообразной бактериальной массы, непосредственно снятой с поверхности питательной среды.

Так, определяя производственную мощность отряда № 731, обвиняемый Кавасима показал:

«…Производственный отдел, исходя из наличия производственной аппаратуры и степени ее мощности… мог ежемесячно изготавливать до 300 кг бактерий чумы» (т. 3, л. д. 317).

Другой обвиняемый, Карасава, дал аналогичные показания:

«…Производственную мощность отдела по изготовлению бактерий в течение одного месяца можно было довести… при условии переключения всей аппаратуры… до 300 кг бактерий чумы» (т. 4, л. д. 286).

Как установлено следствием и подтверждено экспертизой, все эти огромные массы болезнетворных микробов, в числе которых были возбудители чумы, холеры, брюшного тифа и другие, предназначались для производства бактериологического оружия с целью массового истребления людей.

В отряде № 731 и его филиалах производилось также массовое выращивание блох для последующего заражения их бактериями. Для разведения и заражения блох применялись крысы, мыши и другие грызуны, которые заготовлялись не только личным составом бактериологических формирований, но и специальными командами, выделяемыми линейными частями Квантунской армии.

Что касается масштабов выращивания блох, то они определялись наличием в отряде № 731 4500 питомников (инкубаторов), предназначенных для разведения блох путем вскармливания их на грызунах.

Производственная мощность этих инкубаторов позволяла на протяжении коротких сроков получать, как об этом показывают обвиняемые, килограммы блох, зараженных чумой, что соответствует, по исчислению экспертов, многим десяткам миллионов экземпляров этих паразитов, которые были предназначены исключительно в качестве бактериологического оружия.

О масштабах работ по разведению блох свидетельствует хотя бы тот факт, что только в одном филиале № 543 в Хайларе летом 1945 года, по показаниям свидетеля Мориты, одновременно содержалось около 13 000 крыс (т. 2, л. д. 239).

Как установлено предварительным следствием, такая же подготовка к бактериологической войне велась японскими бактериологическими отрядами, имевшими условные наименования «Нами» и «Эй» в Центральном и Южном Китае, которыми командовал в 1941–1943 годах обвиняемый генерал-майор медицинской службы Сато.

По личному признанию обвиняемого Сато, отряд «Эй» располагал большой производственной мощностью по выращиванию бактерий для ведения бактериологической войны.

По заключению судебно-медицинской экспертизы, производственная мощность отрядов №№ 731 и 100 и характер их деятельности были рассчитаны на ведение активной бактериологической войны (т. 9, л. д. 155).

Как показал обвиняемый Ямада, японской армией «…были утверждены и приняты на вооружение три основных метода применения бактериологического оружия, т. е. распыление бактерий с самолета, сбрасывание бактериологических бомб и, наконец, метод диверсий…» (т. 18, л. д. 131).

Схема секретного городка. В целях конспирации отряд № 731 носил инертное название

По планам японских империалистов, специально оборудованные самолеты, особо обученные воинские команды, банды диверсантов должны были распространять на фронте и в тылу противника в больших количествах смертоносные бактерии чумы, холеры, тифа, сапа, сибирской язвы и других острых инфекционных болезней, заражая всевозможными способами населенные пункты, водоемы, колодцы, посевы и скот. Рассчитывая использовать свойства быстрого размножения смертоносных бактерий, злодейские планы японских империалистов предусматривали распространение среди войск и мирного населения эпидемий чумы, холеры и др., которые, по их замыслам, должны были повлечь за собой страшный мор, мучительную смерть миллионов людей. Они готовы были применить это бесчеловечное оружие, представляющее собой громадную угрозу не только для населения воюющих стран, но и для нейтральных государств.

Преступные опыты над живыми людьми

Основным методом проверки действия бактериологического оружия являлись преступные, бесчеловечные опыты над живыми людьми, проводившиеся систематически и в массовых масштабах.

Преступные опыты производились над китайскими патриотами, участниками движения сопротивления против японских оккупантов, и над советскими гражданами, которых органы японской жандармерии обрекали на мучительное уничтожение.

Как установлено следствием, зверское умерщвление людей путем производства над ними преступных опытов производилось работниками японских бактериологических отрядов с ведома и согласия командующего Квантунской армией.

Обвиняемый Ямада признал, что он допускал производство опытов над живыми людьми.

Ямада показал:

«Я… допускал их проведение и тем самым фактически санкционировал насильственное умерщвление китайцев, русских и маньчжур, направленных для производства опытов подчиненными мне органами Квантунской жандармерии и японских военных миссий…» (т. 18, л. д. 174).

О производстве опытов по заражению людей тифом показал допрошенный в качестве свидетеля Фуруичи.

Он показал:

«…Примерно в начале 1943 года я впервые принял участие в опытах по заражению тифом людей, содержащихся в тюрьме 731-го отряда, по указанию начальника 1-го отдела Табеи. Я приготовил один литр подслащенной воды, которую заразил бактериями тифа. Этот литр впоследствии был мною разведен водой, которая была роздана примерно 50-ти заключенным китайцам, насколько я помню, военнопленным, причем только некоторым из них до этого была сделана противотифозная прививка» (т. 5, л. д. 308).

Допрошенный по поводу деятельности 1-го отдела отряда № 731 обвиняемый Кавасима Киоси показал:

«…B 731-м отряде широко применялись эксперименты по действию всех смертоносных бактерий на живых людях. Материалом для этого являлись заключенные китайские патриоты и русские, которых органы японской контрразведки обрекали на истребление…» (т. 3, л. д. 59).

«…для размещения и содержания заключенных 731-й отряд имел специальную тюрьму, где в условиях строгого режима и изоляции содержались подопытные, которых сотрудники отряда в целях конспирации обычно называли “бревнами”» (т. 3, л. д. 146).

Бесчеловечные опыты над живыми людьми проводились также и в полевых условиях, близких к боевой обстановке, на специально оборудованных полигонах. Заключенных привязывали в поле к железным столбам, после чего на них испытывали действие различных бактериологических снарядов.

Обвиняемый Карасава показал:

«…Мне лично пришлось дважды присутствовать на полигоне Аньда при производстве испытаний действия бактерий на живых людях в полевых условиях. Первый раз я был на полигоне в конце 1943 года; в этом случае на полигон было доставлено человек десять, которых привязали к заранее вкопанным в землю столбам, в пяти метрах один от другого, и метрах в пятидесяти от них была взорвана с помощью электрического тока осколочная бомба. В результате часть подопытных людей была ранена осколками бомбы и одновременно, как потом мне стало известно, заражена сибирской язвой, т. к. бомба была начинена этими бактериями…»

«Второй раз я присутствовал на полигоне весной 1944 года; было доставлено человек десять, которые, как и в первом случае, были привязаны к столбам. Затем был взорван баллон, наполненный бактериями чумы, примерно в 10 метрах от подопытных людей» (т. 4, л. д. 42).

Другой участник аналогичных преступных опытов на полигоне в районе ст. Аньда, обвиняемый Ниси Тосихидэ, показал:

«…B январе 1945 года в моем присутствии на полигоне отряда № 731 ст. Аньда начальником второго отдела отряда подполковником Икари, вместе с научным сотрудником того же отдела Футаки, был произведен опыт над десятью военнопленными китайцами по заражению газовой гангреной. Все 10 человек пленных китайцев на расстоянии 10–20 метров один от другого были привязаны к столбам, затем электротоком была взорвана бомба, в результате все 10 человек получили ранения шрапнелью, зараженной газовой гангреной, и через неделю все они умерли в тяжелых мучениях» (т. 7, л. д. 113).

Трупы замученных сжигались в специальном крематории, оборудованном в отряде № 731 в непосредственной близости от тюрьмы.

Допрошенные по делу свидетели и обвиняемые показали о бесчеловечных пытках, насилиях и издевательствах, которым подвергались все, кто попадал в качестве «подопытного материала» в застенки внутренней тюрьмы отряда № 731.

Свидетель Куракадзу показал:

«…На каждом из этажей было по нескольку комнат для лабораторий, а в середине размещались камеры, где содержались подопытные люди, или, как мне говорил фельдфебель Тасака, эти люди назывались в отряде “бревнами”… Среди содержавшихся в тюрьме людей, кроме китайцев, я хорошо помню, что были и русские люди. В одной из камер я видел женщин китаянок… Все люди, содержащиеся в камерах, на ногах имели кандалы… у трех китайцев пальцы на руках отсутствовали, а у остальных видны были кости пальцев. Иосимура мне пояснил, что это результат проводимых им опытов по обмораживанию…» (т. 2, л. д. 371).

Допрошенный в качестве свидетеля бывший заместитель начальника японского лагеря «Хогоин» Ямагиси показал:

«…Фамилий всех лиц, отправленных на уничтожение в 731-й отряд, я не помню. До сего времени сохранился в памяти солдат Советской армии Демченко, который в категорической форме отказался давать какие-либо сведения о Советском Союзе. С моего разрешения к нему применялись меры физического воздействия. Его следователи подвергали пытке, подвешивая за руки, за ноги к балке. Демченко все же показаний не давал. Тогда я решил его физически уничтожить и с этой целью отправил его в 731-й отряд» (т. 2, л. д. 17-4).

Об отправке из лагеря «Хогоин» советских людей для уничтожения показал также и свидетель Иидзима:

«…Всего мною за несколько раз из лагеря “Хогоин” на верную смерть было отправлено около 40 советских граждан, которые под опытами умирали…» (т. 6, л. д. 242).

Над заключенными, попавшими в отряд № 731, бесчеловечные опыты продолжались до тех пор, пока не наступала смерть.

«Если заключенный, несмотря на заражение его смертоносными бактериями, выздоравливал, — показал обвиняемый Кавасима, — то это не спасало его от повторных опытов, которые продолжались до тех пор, пока не наступала смерть от заражения. Лиц, подвергавшихся заражению, лечили, исследуя различные методы лечения, нормально питали, и после того, как они окончательно поправлялись, их использовали для следующего эксперимента, заражая другим видом бактерий. Во всяком случае живым из этой фабрики смерти никто никогда не выходил…» (т. 3, л. д. 60).

Органы японской жандармерии и японских военных миссий в Маньчжурии в соответствии с имевшимися у них указаниями и по договоренности с начальниками отрядов направляли в отряды заключенных из числа китайцев, маньчжур и советских граждан, которые и служили в качестве «специального материала» для так называемых «исследований». Для конспирации в официальных жандармских документах был выработан специальный термин — «особые отправки».

Бывший японский советник жандармерии армии Маньчжоу-Го свидетель Тачибана Такео показал:

«…была категория таких подследственных, которая по линии особого отдела вверенного мне жандармского управления подлежала уничтожению. К ним относились… партизаны, лица, резко настроенные против японских властей в Маньчжурии, и др. На этих арестованных дела в суд не оформлялись, т. к. мы их направляли для уничтожения в 731-й бактериологический отряд…» (т. 6, л. д. 95).

Другой свидетель, Кимура, бывший адъютант начальника японской жандармерии в гор. Харбине, на допросе подтвердил, что в его присутствии начальник отряда № 731 генерал Исии в разговоре с начальником харбинского управления жандармерии Касугой Каору выражал уверенность в том, что и впредь он будет получать для «экспериментов» арестованных таким же образом, как он получал их ранее (т. 2, л. д. 194).

Официальные документы японских жандармских управлений, захваченные советскими войсками в японских архивах в Маньчжурии, подтверждают, что с 1939 года и позже существовали так называемые «особые отправки» заключенных. В частности, был обнаружен приказ № 224 начальника жандармерии Квантунской армии генерал-майора Сирокуры об «особой отправке» в 1939 году тридцати заключенных отряду Исии (т. 17, л. д. 35–38).

О массовом характере истребления заключенных свидетельствуют показания обвиняемого Кавасимы Киоси:

«В 731-й отряд ежегодно доставлялось от 500 до 600 заключенных. Я видел, как сотрудники 1-го отдела отряда принимали их от жандармерии целыми партиями» (т. 3, л. д. 59).

«…На основании известных мне сведений, которыми я располагал по роду своей службы в отряде, я могу сказать, что в 731-м отряде ежегодно умирало от производства опытов, примерно, не менее 600 человек» (т. 3, л. д. 146).

«…За пять лет пребывания отряда на станции Пинфань, т. е. с 1940 по 1945 год, через эту фабрику смерти было пропущено не менее трех тысяч человек, уничтоженных путем заражения смертоносными бактериями. Какое количество погибло до 1940 года, мне неизвестно» (т. 3, л. д. 60–61).

Аналогичные преступления совершались и в отряде № 100, где производством опытов над живыми людьми специально занималось 6-е отделение 2-го отдела.

Характеризуя деятельность отряда № 100, лаборант этого отряда свидетель Хатаки Акира заявил:

«…отряд № 100 Квантунской армии назывался противоэпизоотическим, фактически же он являлся бактериологическим отрядом, т. к. там размножались и культивировались бактерии сапа, сибирской язвы, чумы рогатого скота, т. е. возбудителей эпизоотических болезней. В отряде № 100 исследование действия бактерий производилось путем опытов над домашними животными и живыми людьми, для чего в отряде имелись лошади, коровы и др. животные, а также в изоляторе содержались и живые люди, о чем мне известно из того, что я видел сам лично» (т. 13, л. д. 111).

Другой свидетель, Фукузуми Мицуеси, служивший в отряде № 100 ветеринарным врачом, показал:

«…Отряд № 100, как экспериментальный, был укомплектован научными работниками — бактериологами, химиками, ветеринарными врачами и агрономами. Вся работа, проводимая в данном отряде, была направлена на подготовку диверсионно-бактериологической войны против Советского Союза. Сотрудниками данного отряда и его филиалов велась научно-исследовательская работа… по изысканию способов массового применения бактерий и остро-действующих ядов для массового уничтожения животных и людей».

«…Чтобы устанавливать эффективность действия этих ядов, производились эксперименты над животными и живыми людьми…» (т. 13, л. д. 48). Обвиняемый Митомо, служивший в отряде № 100, признал, что лично им был умерщвлен ряд заключенных после производства над ними бесчеловечных опытов (т. 12, л. д. 192).

Митомо показал: «…Был такой случай. Над одним русским в течение двух недель в августе месяце 1944 года проводились различные опыты. Организм его истощал, и Мацуи дал указание убить этого русского путем введения в организм цианистого калия… Под видом лечения ему был сделан укол… цианистого калия, и русский сразу же после укола умер. Укол сделал я в карцере… Двое русских при мне были расстреляны жандармом в начале сентября 1944 года на скотомогильнике и там зарыты в землю. Они были расстреляны по указанию поручика Накадзимы. Расстреляли их потому, что над ними нельзя было больше проводить опыты ввиду их истощенности и непригодности для дальнейших опытов» (т. 12, л. д. 149).

Лаборатория смерти

Помимо преступных опытов по заражению заключенных чумой и другими острыми инфекционными заболеваниями, в отряде № 731 широко производились бесчеловечные эксперименты по обмораживанию конечностей живых людей. Заключенных заставляли держать руки и ноги в специальных ящиках со льдом, до тех пор пока не наступало обмораживание конечностей.

Свидетель Фуруичи показал:

«…Группа русских, маньчжур, китайцев, монголов с закованными в кандалы ногами каждый раз, в количестве от 2 до 16 человек, выводились на мороз, где их под угрозой оружия заставляли погружать оголенные руки (иногда по одной, иногда обе сразу) в бочки с водой, затем оголенные, смоченные руки заставляли держать на морозе от 10 минут до 2 часов, в зависимости от температуры воздуха, и, когда наступало обморожение, отводили их (людей) в лабораторию при тюрьме» (т. 5, л. д. 317).

В большинстве случаев эти преступные опыты кончались гангреной, ампутацией конечностей и смертью подопытных людей. Целью этих опытов было изыскание способов борьбы с обмораживанием конечностей во время запланированных боевых действий против Советского Союза.

Применение бактериологического оружия для войны против Китая

Готовясь к бактериологической войне в крупных масштабах, японские империалисты уже в 1940 году частично применили бактериологическое оружие в ходе развязанной ими агрессивной войны против Китая.

Летом 1940 года специальная бактериологическая экспедиция, возглавляемая начальником 731-го отряда генералом Исии, была направлена в район боевых действий в Центральный Китай. В районе Нимбо самолеты отряда № 731 произвели заражение территории противника чумой с помощью чумных блох, в результате чего там вспыхнула эпидемия чумы (т. 3, л. д. 73).

Допрошенный по поводу организации указанной экспедиции обвиняемый Карасава Томио показал:

«…Во второй половине 1940 года от моего непосредственного начальника майора Судзуки я получил приказание изготовить 70 кг бактерий брюшного тифа и 50 кг бактерий холеры. При этом майор Судзуки мне пояснил, что распоряжение об изготовлении бактерий он получил от начальника отряда генерала Исии, который готовился для осуществления специальной экспедиции отряда по применению бактерий против китайской армии… Мною это распоряжение было выполнено. Одновременно, со слов сотрудников 2-го отдела, мне было известно, что для экспедиции генерала Исии 2-м отделом было выращено 5 кг блох, зараженных чумой, как распространителей этой инфекции. В сентябре месяце 1940 года генерал Исии с группой других офицеров отряда выехали в гор. Ханькоу и возвратились обратно в декабре 1940 года. Офицеры, выезжавшие с генералом Исии, по возвращении в отряд рассказывали, что применение блох, зараженных чумой, дало положительные результаты. В результате распространения блох вспыхнула эпидемия чумы. Один из участников этой экспедиции, майор Нодзаки, в качестве доказательства показал мне китайскую газету, где была помещена статья, в которой указывалось, что в районе города Нимбо вспыхнула эпидемия чумы. Далее автор статьи делал правильный вывод о том, что виновниками этой вспышки чумы являются японцы, так как очевидцы видели японский самолет, пролетавший в этом районе и что-то сбрасывавший на небольшой высоте. Указанную статью я читал лично сам» (т. 4, л. д. 43).

Обвиняемый Ниси Тосихидэ, лично видевший в отряде № 731 секретный документальный кинофильм, отображавший боевые действия японского бактериологического отряда против китайских войск, показал:

«…На экране были показаны следующие кадры: к самолетам прикрепляют специальные сосуды, причем в пояснении говорилось, что в этих сосудах помещены блохи, зараженные чумой… Самолет снят в воздухе над расположением противника. На земле видно какое-то движение китайских войск и населенный пункт».

Далее Ниси показал, как на экране демонстрировался момент самой бактериологической атаки и ее окончание:

«Самолет возвращается на аэродром. Следует надпись “Операция закончена”. Из самолета выходят Исии и Икари. Следует надпись “Результаты”. На экране показана китайская газета и японский перевод. В китайской газете написано, что в районе Нимбо внезапно вспыхнула сильная эпидемия чумы» (т. 7, л. д. 58).

Помимо приведенных выше показаний обвиняемых Карасавы и Ниси, факт переброски специальной экспедиции в район боевых действий в Центральном Китае подтверждается обнаруженными в архивах японской Квантунской армии документами. В частности, был обнаружен приказ бывшего командующего японской Квантунской армией генерала Умедзу от 25 июля 1940 года № 659-Хэй, которым начальнику полевой железной дороги Квантунской армии предписывалось произвести переброску в Центральный Китай группы сотрудников отряда № 731 и специального особо секретного груза. Был также найден изданный во исполнение этого приказа приказ начальника полевой железной дороги Квантунской армии генерал-лейтенанта Кусабы от 26 июля 1940 года за № 178, в котором также была подчеркнута особая секретность груза, ввиду чего предлагалось не вписывать в график его наименования, и был указан маршрут: станция Пинфань — Харбин — Мукден — Шаньхайгуань и Тяньцзин (т. 15, л. д. 35–39).

В 1941 году состоялась экспедиция отряда № 731 в Центральный Китай в район гор. Чандэ. Во время этой экспедиции японские самолеты произвели заражение местности чумными блохами.

В 1942 году, в момент отступления японских войск, на одном из участков боевых действий в Центральном Китае, отрядом № 731 была организована еще одна экспедиция.

О подготовке этой экспедиции обвиняемый Карасава показал:

«…Экспедиция под руководством генерала Исии против китайских войск состоялась в середине 1942 года….Перед этой экспедицией, для ее осуществления под моим руководством по распоряжению того же майора Судзуки было изготовлено 130 кг бактерий паратифа и сибирской язвы. Насколько мне известно, в этой экспедиции использовались и блохи, как распространители эпидемий… Для проведения экспедиции генерал Исии с группой выезжал в Центральный Китай, где в это время японские войска отступали. Используя отступление войск, участники экспедиции распространяли бактерии на оставляемой территории для поражения эпидемиями наступающих китайских войск» (т. 4, л. д. 44).

Это показание обвиняемого Карасавы полностью подтвердил другой обвиняемый — Кавасима Киоси:

«…B июле 1942 года, после предварительной подготовки, экспедиция несколькими партиями направилась в Центральный Китай…»

«Способ применения бактериологического оружия в этом случае являлся наземным, и заражение территории производилось по принципу диверсионных действий…»

«Наступающие китайские войска вступали в зараженную зону и подвергались действию бактериологического оружия».

В этой операции, как устанавливается показаниями свидетеля Мисии Такаюки, бывшего начальника информационно-разведывательного отдела штаба 13-й японской армии, участвовали также сотрудники бактериологического отряда «Эй» (т. 6, л. д. 307).

Активизация подготовки бактериологической войны против СССР

В 1941 году, после вероломного нападения гитлеровской Германии на СССР, японские милитаристы, выжидая удобный момент для вступления в войну против Советского Союза, деятельно форсировали развертывание и подготовку в Маньчжурии бактериологических отрядов п их филиалов, созданных для ведения бактериологической войны.

В соответствии с планом «Кан-Току-Эн» (т. е. планом развертывания японской Квантунской армии для нападения на СССР, принятым летом 1941 года) отрядами №№ 731 и 100 была организована специальная подготовка кадров офицеров и унтер-офицеров по освоению и применению бактериологического оружия.

Бывший начальник ветеринарной службы Квантунской армии генерал-лейтенант Такахаси Такаацу показал:

«…После выхода в свет оперативного плана «Кан-Току-Эн» при штабе каждой армии, находившейся в Маньчжурии, были созданы “эпизоотические” отряды. Начальниками этих отрядов были врачи-специалисты бактериологи, направленные из отряда № 100… Инициатором создания таких отрядов являлось первое оперативное управление Генерального штаба японской армии… Задачами эпизоотических отрядов являлись подготовка и ведение бактериологической войны и диверсии против Советского Союза…» (т. 11, л. д. 53–54).

Обвиняемый Кавасима, касаясь вопроса об усилении Японией подготовки к бактериологической войне в 1941 году, показал:

«…Летом в 1941 году, после начала войны Германии с Советским Союзом, в одно из моих посещений генерала Исии в присутствии начальников отделов подполковника Мураками и полковника Ооты Акиры генерал Исии, говоря о необходимости усиления работы отряда, зачитал нам приказ начальника Генерального штаба Японии, который требовал форсировать работы по исследованию бактерий чумы, как средства бактериологической войны. В приказе особо отмечалась необходимость массового выращивания блох — переносчиков чумных болезней» (т. 3, л. д. 28–29).

Характеризуя состояние готовности Японии к бактериологической войне к моменту нападения гитлеровской Германии на СССР, бывший начальник учебно-просветительного отдела отряда № 731 обвиняемый Ниси показал:

«…K моменту нападения Германии в 1941 году на Советский Союз и сосредоточения Квантунской армии в Маньчжурии на границе Советского Союза в отряде № 731 научно-исследовательские работы по созданию эффективных средств бактериологического нападения были в основном решены, и дальнейшая деятельность отряда шла по линии усовершенствования процесса массового производства бактерий и способов их распространения. Было установлено, что наиболее эффективным средством нападения являются бактерии чумы» (т. 7, л. д. 124).

В 1942 году отрядами №№ 731 и 100 была произведена специальная разведка пограничных районов Советского Союза для подготовки к ведению бактериологической войны. Еще ранее отрядом № 100 по указанию штаба японской Квантунской армии систематически направлялись на границы Советского Союза бактериологические группы, производившие на протяжении ряда лет в диверсионных целях заражение пограничных водоемов, в частности в районе Трехречья.

Факты эти устанавливаются показаниями обвиняемых Хиразакуры, Митомо, а также свидетелей Есикавы и др. (т. 12, л. д. 94 и 192; т. 13, л. д. 57–58).

В сентябре 1944 года с целью испытания эффективности бактериологического оружия на полигоне отряда № 731 в районе ст. Аньда отрядом № 100 были проведены так называемые маневры с участием представителей штаба Квантунской армии.

Один из участников этих маневров, свидетель Фукузуми Мицуеси, показал:

«…Изыскания способов массового применения бактерий производились путем проведения экспериментов на специальных полигонах с применением специальных аппаратов и самолетов. Такие эксперименты в большом разрезе назывались “маневрами”. Такие “маневры” были проведены в сентябре 1944 года на ст. Аньда… Эксперименты были произведены над стадом в 300 голов рогатого скота и овец. Данный эксперимент показал хороший результат, так как все животные были поражены и пали. На эти маневры на самолете прилетали представители из штаба Квантунской армии» (т. 13, л. д. 49).

Второй период особо активной деятельности отрядов №№ 731 и 100 и их филиалов по подготовке бактериологической войны против Советского Союза относится к 1945 году.

Обвиняемый Ниси по этому поводу показал:

«…B мае 1945 года, во время моего личного доклада генералу Исии, он мне особенно подчеркнул необходимость усилить работу по производству бактериологического материала, и в первую очередь по чуме, так как, по его словам, события развиваются так, что в любой день может возникнуть необходимость бактериологического нападения на противника» (т. 7, л. д. 130). В связи с этими указаниями все филиалы отряда № 731 усилили свою деятельность по массовой ловле и разведению грызунов (мышей и крыс), необходимых для размножения блох с последующим заражением их чумой. Для этой цели как в филиалах, так и в воинских частях создавались специальные команды (т. 10, л. д. 30, 176 и 193; т. 2, л. д. 168).

В тот же период времени усилилась деятельность по экспериментальным работам, была произведена замена оборудования в целях увеличения производственной мощности и создания запасов бактериологических материалов.

Бывший главнокомандующий японской Квантунской армией генерал Ямада, допрошенный по поводу производственного потенциала подчиненных ему бактериологических отрядов, признал, что эта мощность являлась настолько значительной, что один только «отряд № 731 в необходимых случаях мог бы обеспечить своим оружием японскую армию для ведения бактериологической войны» (т. 2, л. д. 6).

Советский Союз и его вооруженные силы сорвали преступные замыслы правящей клики империалистической Японии по развязыванию бактериологической войны. Вступив на территорию Маньчжурии, советские войска нанесли стремительный парализующий противника удар, в кратчайшие сроки разгромили главную военную силу Японии — Квантунскую армию и принудили империалистическую Японию к безоговорочной капитуляции.

«…Вступление в войну против Японии Советского Союза и стремительное продвижение Советской армии в глубь Маньчжурии, — показал обвиняемый Ямада, — лишило нас возможности применять бактериологическое оружие против СССР и других стран…» (т. 18, л. д. 133).

Накануне капитуляции в целях сокрытия следов совершенных злодеяний японское командование уничтожило здания, оборудование и документы бактериологических отрядов и их филиалов.

Таким образом, предварительным следствием установлено, что направляемая Генеральным штабом Японии и командующим Квантунской армией практическая деятельность бактериологических отрядов №№ 731 и 100 заключалась в подготовке и ведении бактериологической войны и входила составной частью в общий план преступного заговора правящей клики империалистической Японии.

Установлено также, что для достижения своих преступных планов японские милитаристы не останавливались ни перед какими злодеяниями, вплоть до бесчеловечных опытов над живыми людьми и истребления нескольких тысяч заключенных путем насильственного заражения их смертоносными бактериями.

Персональная ответственность обвиняемых

Преступная деятельность каждого из обвиняемых, привлеченных по настоящему делу, конкретно выражалась в следующем:

1. Ямада Отодзо, с 1944 года по день капитуляции японской армии являясь главнокомандующим японской Квантунской армией, руководил деятельностью специальных отрядов №№ 731 и 100 по подготовке бактериологической войны.

На протяжении этого времени Ямада лично и через ответственных штабных офицеров инспектировал эти отряды, неоднократно выслушивал доклады руководителей отрядов и принимал меры к тому, чтобы эти отряды были в состоянии постоянной боевой готовности.

Из личных наблюдений и докладов командования бактериологических отрядов обвиняемый Ямада был в курсе преступных опытов над живыми людьми и поощрял эти злодеяния. Таким образом, Ямада ответственен за зверские убийства тысяч людей, которые были умерщвлены путем заражения их смертоносными бактериями.

Обвиняемый Ямада, характеризуя свою роль в руководстве отрядом № 731, показал:

«Отряд № 731 был подчинен непосредственно мне, как главнокомандующему Квантунской армией. Тактическое руководство отрядом № 731, связанное со всеми вопросами производства бактериологического оружия и его применения, принадлежало мне. Это означало, что если бы возникла необходимость в применении бактериологического оружия против войск противника, то приказ об этом должен был исходить только от меня, поскольку отряд № 731 являлся особой войсковой частью моего подчинения» (т. 18, л. д. 383).

На тех же основаниях обвиняемому Ямада был подчинен бактериологический отряд № 100 (т. 18, л. д. 392).

2. Кадзицука Рюдзи занимал с 1939 года должность начальника Санитарного управления Квантунской армии, непосредственно руководил работой отряда № 731, осуществлявшего деятельную подготовку к бактериологической войне. Кадзицука являлся одним из инициаторов изыскания способов применения бактериологического оружия.

Уже в 1931 году Кадзицука активно поддерживал одного из идеологов бактериологической войны Исии Сиро в его требованиях усилить изыскания бактериологического оружия для военных целей.

В 1934–1936 годах, возглавляя отдел Санитарного управления Военного министерства Японии, обвиняемый Кадзицука принимал активное участие в создании и комплектовании отряда № 731 соответствующими специалистами, и в частности способствовал назначению на должность начальника отряда № 731 Исии Сиро.

Допрошенный в качестве обвиняемого Кадзицука признал свою полную осведомленность о всей деятельности отряда № 731 и его филиалов, начиная от преступных опытов над живыми людьми и кончая применением бактериологического оружия.

«…Я был хорошо осведомлен, — заявил обвиняемый Кадзицука, — о том, что в целях изыскания наиболее эффективных видов бактериологического оружия в 731-м отряде непрерывно велись опыты над живыми людьми. Я знал, что 731-й отряд применял бактериологическое оружие в 1941–1942 годах против китайской армии и мирного населения…

Отряды и войсковая медико-санитарная служба, возглавляемая мною, были готовы к бактериологической войне» (т. 1, л. д. 115, 119–121).

Кадзицука отрицает свое личное участие в непосредственной практической деятельности по подготовке бактериологической войны против СССР, однако в этом полностью изобличается показаниями обвиняемых Ямады, Такахаси и свидетелей Кавано Нобукоцу и других (т. 2, л. д. 49–63 и т. 18, л. д. 427).

3. Такахаси Такаацу, занимая c 1941 года до капитуляции пост начальника ветеринарной службы японской Квантунской армии и осуществляя непосредственное руководство деятельностью отряда № 100, принимал активное участие в подготовке бактериологической войны.

Касаясь своей роли в деятельности отряда № 100, обвиняемый Такахаси показал:

«…Я руководил подготовкой бактериологической войны и бактериологических диверсий против Советского Союза».

«Я приказывал изготовлять и контролировал производство бактерий сапа, сибирской язвы, вирусов чумы рогатого скота и мозаики в отряде № 100 с целью применения их в бактериологической войне и бактериологических диверсиях против Советского Союза» (т. 11, л. д. 117).

Руководя работой отряда № 100, обвиняемый Такахаси постоянно пропагандировал идею бактериологического оружия, как одного из наиболее эффективных средств войны (т. 11, л. д. 113, 117–120).

4. Кавасима Киоси с 1941 по 1943 год являлся начальником производственного отдела отряда № 731 и организовывал массовое производство бактериологического оружия.

Обвиняемый Кавасима принимал личное участие в проводимых отрядом массовых преступных «исследованиях» и «опытах» над живыми людьми.

По этому поводу обвиняемый Кавасима показал:

«…Я сознаю, что применявшиеся нами методы производства опытов над живыми людьми, массовое умерщвление их путем воздействия смертоносных бактерий являются варварскими и преступными против человечества» (т. 3, л. д. 147).

В 1942 году обвиняемый Кавасима принял участие в обеспечении боевыми средствами специальной экспедиции, направленной в Центральный Китай для боевого применения там бактериологического оружия (т. 3, л. д. 141, 145–147).

5. Ниси Тосихидэ, занимая с января 1943 года по 1945 год должность начальника филиала № 673 отряда № 731 в гор. Суньу, руководил всеми работами возглавляемого им филиала по обеспечению отряда № 731 необходимыми материалами для производства бактериологического оружия.

С июля 1944 года обвиняемый Ниси, являясь по совместительству начальником так называемого учебно-просветительного отдела отряда № 731, руководил подготовкой кадров для специальных подразделений, предназначенных для ведения бактериологической войны.

Обвиняемый Ниси лично участвовал в преступных, бесчеловечных опытах над людьми.

В 1945 году, при приближении советских войск, обвиняемый Ниси для сокрытия следов своей преступной деятельности сжег все служебные помещения и документы возглавляемого им филиала № 673 (т. 7, л. д. 108, 112–115).

6. Карасава Томио, занимая с 1943 по 1945 год должность начальника отделения производственного отдела отряда № 731, являлся одним из активных организаторов массового производства бактериологического оружия.

В 1940–1942 годах обвиняемый Карасава принял деятельное участие в обеспечении бактериями специальных экспедиций 731-го отряда, направленных в Центральный Китай для боевого применения бактериологического оружия.

В 1943–1944 годах обвиняемый Карасава принимал непосредственное участие в преступных опытах по применению смертоносных бактерий на заключенных (т. 4, л. д. 158, 162–165).

7. Оноуэ Macao, занимая с октября 1943 года по. 1945 год должность начальника филиала № 643 отряда № 731, непосредственно руководил всевозможными изысканиями наиболее эффективных боевых видов бактериологического оружия и способов его массового производства.

«…Мне было известно, — показал обвиняемый Оноуэ, — что в 731-м отряде производились работы по изысканию и изготовлению в массовом количестве бактериологических средств, предназначенных для бактериологической войны против Советского Союза…»

«В руководимом мной 643-м филиале производилось культивирование грызунов и чумных блох, которые направлялись в 731-й отряд, где они использовались для изготовления бактериологического оружия» (т. 8, л. д. 102).

Под руководством обвиняемого Оноуэ имевшийся в филиале учебный отдел систематически готовил специальные кадры для ведения бактериологической войны.

В 1945 году в целях сокрытия совершенных преступлений, связанных с подготовкой бактериологической войны, обвиняемый Оноуэ уничтожил оборудование филиала и все его документы (т. 8, л. д. 98, 102–10-4).

8. Сато Сюндзи с 1941 по 1943 год являлся начальником отрядов «Нами» и «Эй», а с 1944 года в качестве начальника санитарной службы 5-й армии, входящей в состав японской Квантунской армии, руководил деятельностью филиала № 643 отряда № 731.

Возглавляя отряды «Нами» и «Эй», обвиняемый Сато принимал активное участие в изыскании и производстве бактериологического оружия.

Впоследствии, занимая пост начальника санитарной службы 5-й армии, обвиняемый Сато оказывал активную помощь и поддержку филиалу № 643 в увеличении производства бактериологического материала и отдал специальный приказ частям 5-й армии о заготовке грызунов для этого филиала.

Допрошенный в качестве обвиняемого Сато показал:

«Я, занимая пост начальника отряда “Эй”… возглавлял руководство отрядом по изысканию и массовому производству бактериологического оружия. С этой целью нанкинский отряд “Эй” был снабжен мощным оборудованием, укомплектован специалистами бактериологами и в массовом масштабе изготовлял смертоносные бактерии.

Действуя под моим руководством… учебный отдел готовил кадры бактериологов, ежегодно до 300 человек, с целью использования их в бактериологической войне» (т. 9, л. д. 150, 154–157).

Помимо своих показаний Сато изобличается показаниями обвиняемого Оноуэ, свидетелей Мисины и других (т. 2, л. д. 251; т. 17, л. д. 59–64).

9. Хиразакура Дзенсаку с июля 1942 года до капитуляции Японии, являясь сотрудником отряда № 100, принимал активное участие в изыскании и массовом производстве бактериологического оружия, предназначенного для нападения на Советский Союз.

В 1942–1944 годах обвиняемый Хиразакура во главе разведывательно-диверсионных групп сотрудников отряда № 100 неоднократно принимал участие в специальной разведке против Советского Союза в целях изыскания наиболее эффективных способов применения бактериологического оружия против СССР. В тот же период он неоднократно в диверсионных целях производил отравление водоемов на границе Советского Союза, в частности в районе Трехречья (т. 18, л. д. 89, 93–96).

10. Митомо Кадзуо с апреля 1941 года по 1944 год являлся сотрудником отряда № 100 и принимал активное участие в изготовлении смертоносных бактерий для ведения бактериологической войны и осуществления диверсий против Советского Союза.

Митомо принимал личное участие в умерщвлении мучительным способом заключенных, на которых испытывалось действие отдельных видов бактериологического оружия.

В июле — августе 1942 года в составе разведывательно-диверсионной группы сотрудников отряда № 100 обвиняемый Митомо принимал участие в диверсионных операциях против Советского Союза в районе Трехречья (т. 12, л. д. 187, 191–193).

11. Кикучи Норимицу с апреля 1943 года по август 1945 года служил рядовым в филиале № 643 отряда № 731. С февраля 1944 года по февраль 1945 года Кикучи являлся лаборантом 1-го отделения этого филиала и помогал производить изыскания бактериологического оружия, занимаясь культивированием бактерий брюшного тифа и дизентерии. В июне 1945 года Кикучи прошел переобучение на бактериологических курсах при отряде № 731, где готовились кадры для ведения бактериологической войны.

Это установлено как признанием самого Кикучи, так и показаниями свидетелей Сайто Масатеру, Окады Мицусиге и других (т. 19, л. д. 11–15 и 25–27).

12. Курусима Юдзи после получения в октябре 1944 года специальной подготовки служил в филиале № 162 отряда № 731 и в качестве санитара-лаборанта 1-го отделения филиала принимал участие в культивировании бактерий холеры, тифа и др.

Курусима признал, что он был осведомлен о том, что отряд № 731 готовился к бактериологической войне и производил бактериологическое оружие (т. 20, л. д. 1–16).

Привлеченные в качестве обвиняемых Ямада Отодзо, Такахаси Такаацу, Карасава Томио, Кавасима Киоси, Оноуэ Macao, Ниси Тосихидэ, Хиразакура Дзенсаку, Сато Сюндзи, Митомо Кадзуо, Кикучи Норимицу и Курусима Юдзи в предъявленном им обвинении виновными себя признали полностью.

Обвиняемый Кадзицука Рюдзи виновным себя признал частично.

Помимо личных признаний, виновность всех обвиняемых по делу установлена многочисленными свидетельскими показаниями, документальными доказательствами и заключением судебно-медицинской экспертизы.

На основании изложенного

1. Ямада Отодзо, 1881 года рождения, уроженец города Токио, генерал, бывший главнокомандующий японской Квантунской армией;

2. Кадзицука Рюдзи, 1888 года рождения, уроженец города Тадзири, врач-бактериолог, генерал-лейтенант медицинской службы, бывший начальник медицинского управления японской Квантунской армии;

3. Такахаси Такаацу, 1888 года рождения, уроженец префектуры Акита, уезда Юри, города Хондзе, химик-биолог, генерал-лейтенант ветеринарной службы, бывший начальник ветеринарной службы японской Квантунской армии;

4. Кавасима Киоси, 1893 года рождения, уроженец префектуры Чиба, уезда Саниму, деревни Хасунума, врач-бактериолог, генерал-майор медицинской службы, бывший начальник производственного отдела отряда № 731 японской Квантунской армии;

5. Ниси Тосихидэ, 1904 года рождения, уроженец префектуры Кагосима, уезда Сацума, села Хиваки, врач-бактериолог, подполковник медицинской службы, бывший начальник учебно-просветительного отдела отряда № 731 японской Квантунской армии;

6. Карасава Томио, 1911 года рождения, уроженец префектуры Нагано, уезда Чисагата, деревни Теосато, врач-бактериолог, майор медицинской службы, бывший начальник отделения производственного отдела отряда № 731 японской Квантунской армии;

7. Оноуэ Macao, 1910 года рождения, уроженец префектуры Кагосима, уезда Идзуми, города Комэмеау, врач-бактериолог, майор медицинской службы, бывший начальник филиала № 643 отряда № 731 японской Квантунской армии;

8. Сато Сюндзи, 1896 года рождения, уроженец префектуры Аичи, города Тоехаси, врач-бактериолог, генерал-майор медицинской службы, бывший начальник санитарной службы 5-й армии в составе японской Квантунской армии;

9. Хиразакура Дзенсаку, 1916 года рождения, уроженец префектуры Исикава, города Каназавы, ветеринарный врач, поручик ветеринарной службы, бывший сотрудник отряда № 100 японской Квантунской армии;

10. Митомо Кадзуо, 1924 года рождения, уроженец префектуры Сайтома, уезда Чичибу, деревни Хорая, старший унтер-офицер, бывший сотрудник отряда № 100 японской Квантунской армии;

11. Кикучи Норимицу, 1922 года рождения, уроженец префектуры Эхиме, образование 9 классов, ефрейтор, бывший санитар-практикант лаборатории филиала № 643 отряда № 731 японской Квантунской армии;

12. Курусима Юдзи, 1923 года рождения, уроженец префектуры Когава, уезда Сеодзу, деревни Ноо, образование 8 классов, бывший санитар-лаборант филиала № 162 отряда № 731 японской Квантунской армии; —

О Б В И Н Я Ю Т С Я:

Ямада, Кадзицука, Такахаси и Сато — в том, что они, занимая руководящие посты в японской армии, возглавляли деятельность специальных бактериологических формирований японской армии и направляли эту деятельность на производство бактериологического оружия для подготовки бактериологической войны против СССР и других государств.

Таким образом, эти обвиняемые активно участвовали в реализации преступных планов правящей клики империалистической Японии по развязыванию агрессивных войн и подготовке бактериологического оружия для массового истребления мирного населения.

Кроме того, обвиняемые Ямада, Кадзицука и Такахаси сознательно допускали производство преступных и бесчеловечных опытов над живыми людьми, в результате которых были умерщвлены мучительным способом не менее 3000 человек, а обвиняемый Сато, руководя отрядами «Нами» и «Эй», лично возглавлял производство в них бактериологического оружия.

Преступные действия Ямады, Кадзицуки, Такахаси и Сато предусмотрены ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года.

Кавасима, Карасава, Ниси, Оноуэ и Хиразакура — в том, что, являясь ответственными сотрудниками специальных бактериологических формирований японской армии, деятельность которых была направлена на подготовку и ведение бактериологической войны, принимали активное участие в изысканиях и производстве бактериологического оружия для массового истребления людей.

Обвиняемые Кавасима и Карасава принимали активное участие в ведении бактериологической войны против Китая, а Хиразакура — в бактериологических диверсиях против СССР.

Кроме того, Кавасима, Карасава и Ниси лично участвовали в преступных бесчеловечных опытах над живыми людьми.

Их действия предусмотрены ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года.

Митомо, Кикучи и Курусима — в том, что, являясь сотрудниками специальных бактериологических формирований японской армии, созданных для подготовки и ведения бактериологической войны, принимали участие в преступной деятельности этих формирований по производству бактериологического оружия для массового истребления людей.

Митомо также и в том, что принимал личное участие в злодейском умерщвлении людей путем производства над ними бесчеловечных опытов и в бактериологических диверсиях против СССР.

Эти преступления предусмотрены ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 19 апреля 1943 года.

Все обвиняемые подлежат суду Военного трибунала.

А. БЕРЕЗОВСКИЙ, военный прокурор Приморского военного округа, полковник юстиции 16 декабря 1949 года

Взгляд из ХХI века

С. Н. БАБУРИН

Привлечение к ответственности гитлеровских и японских военных преступников, исследование и доказывание их виновности в совершении преступлений готовили переход советского общества от узкоклассового подхода — превентивного применения системы мер социальной защиты — к возвращению правового порядка на путь адекватного возмездия за причиненное зло.

Понятие возмездия прямо связано с тягой человека к справедливости.

Глубинный смысл важной стороны человеческой сущности: воздаяние каждому, в том числе преступнику, должно быть соразмерно сделанному им. Возмездие за добро — такое же добро. Возмездие за зло не может быть злом, но оно должно быть обязательно соразмерно (равноценно) злу по своему масштабу.

Для общества, где правосознание населения принимает возмездие как норму, немыслимо применение наказания к лицам, ничего не совершившим, исключена кара людям за выражение политических или религиозных взглядов и т. д.

И в начале XXI века проблемы справедливости и возмездия сохраняют свое значение. Память о погибших во Второй мировой войне, стремление не повторить ошибок прошлого, сберечь мир и справедливость — основа нравственности, права и политики современного российского общества.

Сергей БАБУРИН, доктор политических наук, профессор, политик Из выступления на Международной научно-практической конференции «Проблемы современной международной законности и уроки Токийского и Хабаровского процессов» (2008 г.)

Итак, предварительное расследование было закончено, и 16 декабря 1949 г. военный прокурор Приморского военного округа полковник юстиции А. Березовский утвердил обвинительное заключение.

Вот как вспоминает о событиях, связанных с подготовкой процесса, Георгий Георгиевич Пермяков, известный отечественный специалист-переводчик с китайского и японского языков:

«В 1945 г. я приехал в Хабаровск, меня назначили старшим переводчиком УВД. При управлении был особый лагерь № 2045 с улучшенными условиями, там содержались особо важные военные преступники, высшие чины. Я с ними работал. В 1946 г. из Москвы пришла шифровка — просили Хабаровский краевой центр МВД собирать материал о бактериологическом оружии, то есть допрашивать военнопленных и брать письменные показания. И тут мы “раскопали” 731-й отряд. И установили, что в нашем лагере для военнопленных находятся три генерала, которые руководили этой работой. Они стали давать показания. Но не сразу.

Глава IV. Преступления и расплата

Всего мы беседовали с тысячами военнопленных. От показаний рядовых солдат мы шли к допросам старших чинов и в конце концов с помощью очных ставок “раскололи” этих трех генералов. Мы выезжали в Харбин, опрашивали китайцев. Мы собрали огромный материал, которым гордились. Мы узнали, что принцип отряда — “Корни лотоса”. Посадив одно семечко лотоса, можно увидеть, как этот цветок заполонит все озеро. Отделений отряда № 731 было много. Весь этот материал мы готовили для Токийского процесса — восточного “Нюрнберга”. Но там он не был использован.

Двадцатого октября 1949 г. я получил приказ явиться в приемную генерал-лейтенанта Долгих. Когда я пришел, там уже было десять известных мне переводчиков. Нас вызвали в кабинет, и Долгих сказал нам, что в Хабаровске будет проведен суд над японскими преступниками-бактериологами. И началась работа».

Во время допросов на Нюрнбергском и Токийском процессах между обвиняемыми и обвинителями зачастую завязывались самые настоящие поединки. В Хабаровске было иначе. Подсудимые понимали, что у них мало шансов уйти от ответственности, да и казни, которыми завершились Нюрнберг и Токио, настраивали их на минорный лад. Поэтому, когда у них не было возможности опровергнуть доводы следствия и обвинителей, они коротко соглашались. Вероятно, их поддерживало и то обстоятельство, что в Советском Союзе тогда не было смертной казни[3], и они вполне могли рассчитывать на снисхождение.

Посмотрите некоторые места из протоколов допросов обвиняемых. Они наводят на тяжелые мысли о том, на что способен человек и как просто порой бывает начать совершать чудовищные злодеяния.

Лаборатория японских биологов

«Все эти люди должны были умереть…»(Из допроса подсудимого Кавасимы)

Вопрос: В какое время вы служили в отряде № 731?

Ответ: В 731-м отряде я служил с апреля 1939 года по март 1943 года.

Вопрос: Фактически вы служили почти во всех основных отделах этого отряда. Вы были начальником отдела общих дел, затем начальником 1-го, исследовательского, отдела, начальником 3-го отдела и, наконец, в течение длительного времени начальником 4-го отдела. Это так?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Когда и по чьему указанию был организован отряд № 731?

Ответ: 731-й отряд был организован в 1936 году по указу императора Японии.

Вопрос: Это был секретный указ императора Японии?

Ответ: Да, это так.

Вопрос: Какова была численность личного состава отряда?

Ответ: Насколько я помню, по указу императора численность этого отряда определялась, вместе с филиалами, около 3000 человек.

Вопрос: Чем занимался отряд № 731, что было истинным назначением этого отряда?

Ответ: 731-й отряд занимался, главным образом, научно-исследовательской деятельностью по подготовке бактериологической войны.

Вопрос: Являлась ли работа отряда секретной работой?

Ответ: Да, она была секретной. В расположении отряда и поблизости от него запрещалось поселяться и проходить посторонним лицам. Это разрешалось только сотрудникам отряда, а вход в этот отряд посторонним разрешался только с особой санкции главнокомандующего Квантунской армией; самолетам запрещалось пролетать над расположением отряда.

Вопрос: Над кем производились бактериологические опыты на полигоне близ станции Аньда?

Ответ: Опыты на полигоне, как правило, производились над живыми людьми.

Вопрос: Вы подтверждаете, что основной задачей 4-го отдела являлось культивирование в массовом масштабе смертоносных бактерий для целей бактериологической войны?

Ответ: Да, это правильно.

Вопрос: Почему все филиалы отряда были размещены вблизи от границы СССР?

Ответ: Эти филиалы должны были явиться опорными пунктами в случае начала бактериологической войны против Советского Союза, и поэтому филиалы были расположены в непосредственной близости от советской границы.

Вопрос: Какое направление получила деятельность отряда после начала войны Германии с Советским Союзом?

Ответ: Летом 1941 года начальник отряда Исии собрал всех начальников отделов отряда на совещание, где информировал нас о том, что получено указание начальника Генерального штаба японской армии, содержание которого сводится к следующему: 731-й отряд достиг известных результатов в области подготовки бактериологической войны, и в частности в размножении массового количества чумных блох. Чумные блохи представляют большой оперативно-стратегический интерес, и поэтому предлагается усилить исследовательскую работу в этом направлении. Начальник отряда при этом указал нам, что одним из самых слабых мест работы отряда являются плохие возможности в смысле массового размножения блох и что нужно сосредоточить все внимание на массовом размножении блох.

Вопрос: По словам Исии, это была прямая установка Генерального штаба?

Ответ: Да, правда.

Вопрос: Что имелось в виду делать с разводимыми блохами в случае бактериологической войны?

Ответ: Они должны были заражаться чумой.

Вопрос: И применяться в качестве бактериологического оружия?

Умершего человека несут на скотомогильник

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Каким путем хотели применять чумных блох как бактериологическое оружие?

Ответ: При мне самым эффективным способом считался способ сбрасывания блох с самолета.

Вопрос: Во время экспедиции в Китай блох тоже сбрасывали с самолета?

Ответ: Да, это было так.

Вопрос: Это были блохи, зараженные чумой?

Ответ: Правильно. Бактериологическая атака с помощью чумных блох в Китае должна была вызвать эпидемию чумы.

Вопрос: Я правильно понял, что, когда началась война Германии с Советским Союзом, Исии приказал в первую очередь форсировать производство блох?

Ответ: Правильно.

Вопрос: Скажите, подсудимый, откуда отряд № 731 получал людей для производства опытов?

Ответ: Насколько я знаю, отряд получал живых людей из Харбинского жандармского управления.

Вопрос: Расскажите, что вам известно об опытах над живыми людьми, производившихся 1-м отделом?

Ответ: Заключенные, содержавшиеся во внутренней тюрьме 731-го отряда, использовались для проведения различных исследований в целях подготовки бактериологической войны. Исследования были следующего порядка: для усиления токсичности смертоносных бактерий различных инфекционных заболеваний, для изучения способов применения этих бактерий на живых людях. На этих экспериментах я сам лично не присутствовал и подробностей рассказать не имею возможности.

Вопрос: Где производились эти эксперименты?

Ответ: Они производились в тюрьме. Кроме тюрьмы, имелись специальные лаборатории, в которых также производились опыты над живыми людьми.

Вопрос: На содержание какого количества заключенных одновременно была рассчитана тюрьма?

Ответ: От 200 до 300 человек, но возможно было содержать и 400 человек.

Вопрос: Какое количество заключенных доставлялось в тюрьму отряда в течение года?

Ответ: Статистические данные по этому вопросу и точные цифры мне неизвестны, но приблизительно от 400 до 600 человек в год.

Вопрос: После того как человек подвергался заражению соответствующими бактериями, его лечили в тюрьме, находившейся при отряде, или нет?

Ответ: Лечили.

Вопрос: А после того, когда он выздоравливал, что с ним происходило?

Ответ: Обычно после излечения его использовали для других экспериментов.

Вопрос: И так делалось до смерти человека?

Ответ: Да, так делалось.

Вопрос: И каждый попавший в тюрьму отряда № 731 должен был умереть?

Ответ: Да, это так. За все время существования тюрьмы, известное мне, ни один из заключенных живым оттуда не вышел.

Вопрос: Какой национальности были люди, подвергавшиеся этим страшным опытам?

Ответ: Это были главным образом китайцы и маньчжуры, и небольшое число русских.

Вопрос: Были ли среди подопытных заключенных женщины?

Ответ: Были.

Вопрос: Видели ли вы в тюрьме женщин, когда вы посещали тюрьму в апреле 1941 года?

Ответ: Видел.

Вопрос: Какой национальности были эти женщины?

Ответ: Я думаю, что это были русские.

Вопрос: Были ли в числе заключенных женщины с детьми?

Ответ: Одна из этих женщин имела грудного ребенка.

Вопрос: Ее доставили в тюрьму отряда № 731 с ребенком?

Ответ: Как я слышал, она родила в тюрьме.

Вопрос: И эта женщина также не могла выйти живой из тюрьмы?

Ответ: В то время, когда я служил в отряде, это было так, и с этой женщиной произошло именно так.

Вопрос: Вы подтверждаете свои показания на предварительном следствии о применении бактериологического оружия против Китая?

Ответ: Подтверждаю.

Вопрос: Что вам известно относительно экспедиции в Китай в 1940 году?

Ответ: Генерал Исии показывал мне китайский медицинский журнал, в котором рассказывалось о причинах возникновения эпидемии чумы в районе Нимбо в 1940 году. После того как он показал этот журнал, он рассказал мне, что экспедиция 731-го отряда в районе гор. Нимбо с самолета разбрасывала чумных блох и что это явилось причиной возникновения эпидемии.

Вопрос: Как оценивались результаты экспедиции 1940 года Исии в разговоре с вами тогда?

Ответ: Он считал, что эта экспедиция была успешной.

Вопрос: Вследствие каких причин подготовка бактериологической войны велась в Маньчжурии, а не в Японии?

Ответ: Маньчжурия является страной, сопредельной с Советским Союзом, и в случае начала войны оттуда легче и удобнее всего использовать бактериологические средства. Кроме того, Маньчжурия очень удобна для экспериментов по изучению средств бактериологической войны.

Вопрос: В чем, собственно, заключалось это «удобство» для проведения экспериментов в Маньчжурии?

Ответ: Маньчжурия являлась очень удобной потому, что там было достаточно подопытного материала.

Вопрос: Что значит «подопытного материала»? Людей, которые доставлялись в отряд для опытов?

Ответ: Именно так.

Вопрос: Какое условное наименование было создано в отряде для жертв экспериментов?

Ответ: Они назывались «бревнами».

Вопрос: Эти люди содержались во внутренней тюрьме под их именами?

Ответ: Нет, они имели номера.

Вопрос: И все эти люди должны были умереть?

Ответ: Именно так.

Вопрос: Как специалист-бактериолог вы понимали, что распространение смертельных инфекций как средство войны грозит страшными бедствиями?

Жертвы чумы. В отряде № 731 эти люди назывались «бревнами»

Ответ: Да, я представлял себе.

Вопрос: Вы понимали, что страшные бедствия, вызванные распространением чумы и других эпидемий, могли обрушиться и на нейтральные государства?

Ответ: Да, понимал.

Вопрос: Как врач вы понимали бесчеловечность экспериментов над живыми людьми?

Ответ: Да, понимал.

Вопрос: Вы были некоторое время начальником 1-го отдела, производившего опыты над живыми людьми, а потом были начальником 4-го, производственного, отдела, который готовил колоссальные массы болезнетворных микробов?

Ответ: Да, именно так.

Вопрос: Вы признаете свою виновность в этом?

Ответ: Признаю.

«С точки зрения врача, призванного лечить людей…»(Из допроса подсудимого Карасавы)

Вопрос: Вы служили, в общей сложности, в отряде № 731 в течение пяти лет, так?

Ответ: Да, приблизительно 5 лет.

Вопрос: Какие задачи были у отряда № 731?

Ответ: Основной задачей отряда № 731 являлась активная подготовка к бактериологической войне.

Вопрос: С какой целью в отряде систематически проводились опыты над живыми людьми?

Ответ: Это делалось для исследования бактерий и их применения в бактериологической войне: исследовалась эффективность бактерий, методы размножения бактерий, методы их применения, методы массового производства бактерий, а также способы сохранения этих бактерий.

Вопрос: Вы подтверждаете также, что отряд проводил бактериологические атаки в Китае?

Ответ: Да, подтверждаю.

Вопрос: Вы подтверждаете свои показания по поводу того, что 4-й отдел отряда являлся мощной фабрикой по производству в массовом масштабе бактерий для бактериологической войны?

Ответ: Да, подтверждаю. Как я уже говорил, 1-й отдел 731-го отряда занимался исследованием вопросов бактериологической войны, 2-й отдел занимался вопросами изучения применения бактериологического оружия в полевых условиях, 4-й отдел занимался массовым производством смертоносных бактерий, а также вопросами их сохранения.

Вопрос: Каким отделом проводились в лабораторных условиях опыты над живыми людьми?

Ответ: 1-м отделом.

Вопрос: Опыты над живыми людьми проводились только в условиях тюрьмы или также и в других местах?

Ответ: Они проводились двояким образом: в тюрьме и на полигоне.

Вопрос: Филиалы отряда помещались в непосредственной близости от границ Советского Союза?

Ответ: Да, это так.

Вопрос: Вы лично бывали в этих филиалах?

Ответ: По одному разу я был в каждом филиале.

Вопрос: С какими заданиями вы выезжали в эти филиалы?

Ответ: Я ездил в филиалы для выяснения вопроса, имеется ли место для размещения производственного оборудования.

Вопрос: Чем была вызвана необходимость командирования вас в филиалы?

Ответ: Перед моим отправлением в эту командировку начальник отряда генерал Китано объяснил цель поездки. Первая цель — увеличение производственной мощности отряда по массовому производству бактерий, а вторая цель — в связи с тем, что началась война с Америкой, необходимо было на случай бомбардировки со стороны американской авиации заранее рассредоточить производственное оборудование отряда, с тем чтобы даже при воздушном нападении противника не прекращать дальнейшего производства.

Вопрос: Скажите, занимался ли отряд № 731 выяснением иммунитета американцев к заразным болезням?

Ответ: Насколько я припоминаю, это было в начале 1943 года. Научный сотрудник отряда Мината поделился со мной сообщением о своей работе и рассказал о том, что он находился в Мукдене для изучения вопроса об иммунитете военнопленных американцев. Мината специально командировался отрядом № 731 в лагеря союзных военнопленных для исследования иммунитета англосаксов к заразным болезням.

Вопрос: И с этой целью производилось исследование свойств крови американских военнопленных?

Ответ: Именно так. Исследовались и свойства крови монголов.

Вопрос: Вы сами присутствовали при опытах над живыми людьми?

Ответ: Я дважды участвовал в экспериментах по заражению людей в полевых условиях на полигоне станции Аньда. Первый опыт производился в конце 1943 года с бактериями сибирской язвы. Для этих экспериментов было использовано 10 подопытных человек, которые были привезены на полигон. Эти люди были привязаны к специальным столбам на расстоянии пяти метров друг от друга. Для заражения этих людей была применена осколочная бомба, которая находилась на расстоянии 50 метров от подопытных. Эту бомбу взрывали при помощи электрического тока. В результате этих опытов часть подопытных людей была заражена. После мер, принятых в отношении их, они были увезены в отряд. Затем из доклада я узнал, что те подопытные, которые были заражены сибирской язвой, умерли. Второй раз это было весной 1944 года. Это были эксперименты применения чумных бактерий. Путь заражения был через дыхательные органы. С подопытными поступали так же, как при опытах сибирской язвы.

Вопрос: Привязывали к столбам?

Ответ: Да, именно так. В десяти метрах от этих подопытных поместили баллон, в котором находилась жидкость с чумными бактериями. Этот баллон взрывался. Но, как мне известно, после этих опытов выяснилось, что заражение не удалось, что инфекция через дыхательные органы не проникла.

Вопрос: Скажите, вы видели, как в отряд доставлялись люди, предназначенные для опытов?

Ответ: Мне приходилось исполнять обязанности дежурного офицера отряда, и я дважды видел, когда привозили людей.

Вопрос: Возвращался ли кто-нибудь из заключенных в тюрьму отряда № 731 на свободу?

Ответ: Насколько мне известно, не возвращался.

Вопрос: Значит, все люди погибали?

Ответ: Да, именно так.

Вопрос: Куда поступали после гибели подопытных их тела?

Ответ: В крематорий отряда.

Вопрос: С какой целью производились в отряде опыты над живыми людьми?

Ответ: Это делалось для изыскания наиболее эффективного бактериологического оружия и для увеличения его смертоносности.

Вопрос: Подсудимый Карасава, на следствии 6 декабря вы показали, что создание в Маньчжурии отряда № 731 явилось конкретным проявлением подготовки японской военщины к бактериологической войне против Советского Союза. Подтверждаете вы эти свои показания?

Ответ: Подтверждаю.

Вопрос: Когда и каким образом вы поступили на службу в японскую армию?

Ответ: В 1931 году я поступил в медицинский институт города Токио на правах стипендиата Военного министерства, получая, таким образом, от министерства материальную помощь. Это обязывало к тому, чтобы после окончания этого учебного заведения поступить на военную службу в качестве военного врача.

Вопрос: Уточните, почему именно вас командование 731-го отряда командировало в филиалы для обследования условий, позволяющих развернуть массовое производство бактерий?

Ответ: Как я уже говорил, я долго работал по изготовлению бактерий и, по мнению начальника отряда, наиболее соответствовал этому назначению как человек, опытный в этой работе.

Вопрос: Как вы оцениваете свою работу в 731-м отряде по изготовлению оружия для уничтожения людей?

Ответ: С точки зрения врача, призванного лечить людей, я считаю это плохим делом.

«Я их видел, их было колоссальное количество»(Из допроса подсудимого Ямады)

Вопрос: Подсудимый Ямада, скажите, какую должность вы занимали в японской армии?

Ответ: С июля 1944 года по август 1945 года я занимал должность главнокомандующего Квантунской армией.

Вопрос: Какие бактериологические отряды находились в составе войск Квантунской армии?

Ответ: В Квантунской армии имелось два бактериологических отряда — отряд № 731 и отряд № 100, которые находились в непосредственном подчинении главнокомандующего Квантунской армией.

Вопрос: Значит, когда с июля 1944 года главнокомандующим Квантунской армией стали вы, то отряды стали подчиняться вам лично?

Ответ: Да.

Вопрос: С чьей санкции могли пройти на территорию отряда № 731 посторонние, лица, не являвшиеся сотрудниками этого отряда, в частности штаб-офицеры Квантунской армии?

Ответ: На это требовалось мое разрешение в письменном виде.

Вопрос: Скажите, инспектировали ли вы в августе 1944 года отряд № 731?

Ответ: Да, инспектировал. Прибыв в отряд, я осмотрел все расположение этого отряда, и меня особенно впечатлила продукция этого отряда, а именно бактериологические бомбы, которые должны были сбрасываться с самолетов, а также размах производства бактериологического оружия, который превосходил все ожидания. Рядом с расположением 731-го отряда находился аэродром, на котором, как мне запомнилось, имелось несколько легких бомбардировщиков, и из этого я сделал вывод, что подготовка к бактериологической войне, производимая этим отрядом, находится на весьма высоком уровне.

Вопрос: Когда вы осматривали помещение отряда, вам были продемонстрированы блохи, выращиваемые в этом отряде?

Ответ: Да, я их видел, и я помню, что их было колоссальное количество.

Вопрос: Офицеры, которые сопровождали вас по территории отряда, доложили вам, для какой цели предназначались эти блохи, выращенные в отряде?

Ответ: Да, они мне доложили, что эти блохи предназначены для заражения чумными бактериями.

Вопрос: Следовательно, из получаемых вами информаций и личного посещения отряда № 731 вы были в курсе тех работ, которые велись в отряде № 731 и отряде № 100 по изысканию и массовому производству бактериологического оружия?

Ответ: Да, я знал, что оба отряда занимались исследованиями в области бактериологического оружия и его применения.

Вопрос: 3 ноября 1949 года вы на следствии показали, что 731-й отряд, расположенный на территории Маньчжурии, был организован с целью подготовки бактериологической войны, главным образом, против Советского Союза, Монголии и Китая. Вы подтверждаете эти показания?

Ответ: Да, подтверждаю.

Вопрос: Каким образом испытывалась эффективность бактериологического оружия, производимого в отряде № 731?

Ответ: Были различные способы, и в числе этих способов — испытания бактериологического оружия на живых людях и на животных.

Вопрос: Были ли вы информированы о том, что бактериологическое оружие испытывается путем опытов над живыми людьми?

Ответ: Да, был.

Вопрос: Известно ли вам, что люди для производства над ними опытов получались отрядом № 731 именно от жандармерии и от японских военных миссий?

Ответ: На предварительном следствии после предъявления мне различных документов я узнал, что люди в большом количестве поставлялись отряду № 731 из жандармерии и из военных миссий. Я себе представлял это дело так, что в 731-й отряд направляли заключенных, приговоренных к смертной казни, и я сделал вывод, что это были люди, осужденные судами Маньчжоу-Го к смерти.

Мучительная смерть

Вопрос: To есть вы хотите сказать, что до предъявления вам документов вы считали, что в отряд № 731 направлялись для уничтожения люди, приговоренные к смертной казни по суду, не так ли?

Ответ: Да, я хотел сказать, что я так понимал.

Вопрос: Свидетельствуют ли предъявленные вам документы о том, что отправка живых людей для уничтожения в отряд № 731 происходила без всякого следствия и суда?

Ответ: Да.

Вопрос: А когда в 1945 году полковник Тамура докладывал вам относительно инспектирования им по вашему приказу отряда № 731, не говорил ли он вам, что в отряде № 731 во внутренней тюрьме содержатся люди для того, чтобы на них производились опыты?

Ответ: Да, полковник Тамура мне об этом докладывал.

Вопрос: А когда генерал Китако докладывал относительно итогов изыскания бактериологического оружия, говорил ли он вам о том, что в отряде № 731 производятся опыты над живыми людьми?

Ответ: Да, он мне докладывал это; вот только относительно времени, когда это было сделано, я точно не помню…

Вопрос: Следовательно, те безжалостные опыты, о которых идет речь, производились и в вашу бытность главнокомандующим?

Ответ: Да.

Вопрос: Скажите, какие основные методы применения бактериологического оружия были приняты японской армией, в частности Квантунской армией?

Ответ: Я насчитываю три метода: прежде всего метод бомбометания, затем метод непосредственного рассеивания с самолета и, наконец, метод наземного разбрасывания.

Вопрос: Было ли штабом Квантунской армии получено указание Военного министерства Японии относительно увеличения производства бактериологического оружия?

Ответ: Да, такое указание было получено, насколько я помню, в марте 1945 года.

Вопрос: На допросе от 6 декабря 1949 года вы заявили, что бактериологическое оружие против Советского Союза должно было быть применено с помощью самолетов для заражения особо важных районов Советского Союза и путем проведения диверсионных мероприятий. Вы подтверждаете эти показания?

Ответ: Да, подтверждаю.

Вопрос: Подтверждаете ли вы показание свидетеля Мацумуры о том, что в бытность вашу главнокомандующим Квантунской армией были рассмотрены и одобрены два основных способа будущей бактериологической войны, а именно: способ использования бактериологических бомб «системы Исии», начиненных чумными блохами, и способ рассеивания блох, зараженных чумой, с самолетов?

Ответ: Подтверждаю.

Вопрос: Какой способ ведения бактериологической войны вы лично считали наиболее эффективным из числа одобренных вами способов?

Ответ: Наиболее эффективным методом применения бактериологического оружия я считал метод бомбометания при помощи авиации, а также метод рассеивания чумных блох с самолета.

Вопрос: Помните ли вы доклад генерал-лейтенанта Такахаси — начальника ветеринарного управления Квантунской армии — относительно бактериологической разведки, произведенной отрядом № 100 в Северо-Хинганской провинции?

Ответ: Да, помню.

Вопрос: Вы подтверждаете показания Мацумуры о том, что в этом докладе Такахаси изложил свои соображения по практическому применению бактерий, и в частности высказывал соображение о необходимости заражения, в случае надобности, водоемов в районе Трехречья и в районе юго-восточнее озера Далай-Нур?

Ответ: Да, подтверждаю.

Вопрос: С какой целью велась бактериологическая разведка районов, прилегающих к Советскому Союзу?

Ответ: В порядке подготовки к возможной войне.

Вопрос: Правильно ли то, что с октября 1939 года по июль 1944 года вы являлись генеральным инспектором военного обучения японской армии?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Не свидетельствует ли этот документ о том, что в январе 1944 года, т. е. до назначения вас на должность главнокомандующего Квантунской армией, вы были осведомлены о применении бактериологического оружия в диверсионных целях?

Ответ: Да, это так было.

Вопрос: Когда вы подписывали приказ об уничтожении отрядов № 731 и № 100?

Ответ: Примерно 9–10 августа 1945 года.

Вопрос: Таким образом, стремительное наступление частей Советской армии не дало возможности ни отряду № 100, ни отряду № 731 продолжать свою деятельность?

Ответ: Да, это так.

Вопрос: Когда вам стало известно, что отряды были организованы в 1935–1936 годах по секретному указу императора?

Ответ: О точной дате этого события я узнал из показаний свидетелей и обвиняемых.

Вопрос: Могли ли вы как главнокомандующий Квантунской армией прекратить работу отрядов № 731 и № 100 и расформировать эти отряды?

Ответ: Главнокомандующий Квантунской армией не имел полномочий прекратить работу отрядов и расформировать их.

Вопрос: Как вы теперь относитесь к тем деяниям, в которых вы признали себя виновным и за которые вы преданы суду?

Ответ: Я должен ответить, что все, что я сделал, — я считаю это плохим делом, поправляюсь, очень нехорошим делом.

Вопрос: Вы раскаиваетесь в совершенных деяниях?

Ответ: Да, я хочу, чтобы так признали.

«Внутри шоколадки были бактерии сибирской язвы»(Из допроса подсудимого Ниси)

Вопрос: С какого по какое время и в каких должностях вы служили в отряде № 731?

Ответ: С января 1943 года по июль 1944 года я был начальником филиала 731-го отряда в городе Суньу. С июля 1944 года по июль 1945 года я был начальником учебного отдела 731-го отряда.

Вопрос: Какие установки по поводу развития средств бактериологической войны привез с собой генерал Исии тогда, когда он прибыл в отряд на должность начальника отряда?

Ответ: Генерал-лейтенант Исии после вступления на должность почти ежедневно говорил нам, что работу в области чумы надо активизировать.

Вопрос: Именно в области чумы?

Ответ: В области чумы и размножения блох. После приезда Исии, в связи с поставленной перед отрядом задачей усилить массовое разведение блох, были созданы курсы, где специально изучался вопрос массового выращивания этих паразитов.

Вопрос: Расскажите суду о конфетах, которые изготовлял полковник Оота.

Ответ: Речь идет не о конфетах, а об обыкновенном шоколаде, который должен был быть начинен бактериями и затем обернут в бумагу. Форма этого шоколада должна была быть круглой.

Вопрос: Полковник Оота показывал вам образцы такого шоколада?

Ответ: Он показывал примерно 10 изготовленных им шоколадок.

Вопрос: Какими бактериями были заражены эти шоколадки?

Ответ: Полковник Оота сказал, что внутри шоколадки были бактерии сибирской язвы. Эти шоколадки были предназначены для диверсионных целей.

Вопрос: Расскажите, что вы сами видели в отряде № 731, относившееся к экспедиции в Китае.

Ответ: Я видел документальный фильм о действиях экспедиции 731-го отряда в Центральном Китае в 1940 году. Вначале на экране было показано, как аппарат, содержащий блох, зараженных чумой, прикрепляется к фюзеляжу самолета. Дальше показывается, как к крыльям самолета прикрепляется аппарат для распыления. Затем следует пояснение, что в аппарат вложены чумные блохи. После этого 4 или 5 человек садятся на самолет, но кто это садится, я не знаю. Затем самолет поднимается в воздух, и следует объяснение, что самолет летит в сторону противника. Затем самолет показывается над противником. Затем показываются кадры, изображающие самолет, передвижение китайских воинских частей и китайские деревушки. Затем виден дым, отделяющийся от крыльев самолета. Затем из последующего объяснения становится понятным, что этот дым — чумные блохи, рассеиваемые на противника. Самолет возвращается на аэродром. На экране появляется надпись: «Операция окончена». Затем самолет приземляется, подъезжают люди — дезинфекторы, и показана дезинфекция самолета. Затем показываются люди: первым из самолета показывается генерал-лейтенант Исии, за ним майор Икари, остальные лица мне не знакомы. После этого появляется надпись: «Результаты», и показывается китайская газета и перевод на японский язык. В объяснении говорится, что в районе Нимбо внезапно появилась сильная вспышка чумы. Наконец, последний кадр. Китайцы-санитары в белых халатах работают над дезинфекцией в чумном районе. Я со всей отчетливостью узнал о применении бактериологического оружия в районе Нимбо именно из этой картины.

Вопрос: Что еще вам известно о применении бактериологического оружия?

Ответ: Мне известно о применении отрядом Исии бактериологического оружия во время инцидента у Халхин-Гола. Отряд смертников из 20–30 человек заразил бактериями реку. Но о результатах я ничего не знаю.

Вопрос: Что вам известно о производившихся в отряде опытах по обмораживанию?

Ответ: От научного сотрудника Иосимуры я слышал, что в большой мороз — речь идет о температуре ниже 20 градусов — людей выводили из тюрьмы отряда, затем оголяли их руки, и с помощью искусственного ветра руки обмораживались. После этого небольшой палочкой стучали по обмороженным рукам, пока они не издавали звук, подобный звуку дощечки. Кроме того, я читал его отчет об экспериментах. На эту тему была снята также и кинокартина. Четыре или пять человек в ножных кандалах выводятся на улицу в теплой одежде, руки у них оголены. Затем большой вентилятор искусственным образом ускоряет обмораживание. Затем показывается, как ударяют палочкой по рукам с тем, чтобы проверить, обморожены ли окончательно руки, или нет. Затем показывается, как обмороженные люди вводятся в комнату. Иосимура сказал мне, что это изыскание ведется в целях будущей войны против СССР.

Вопрос: Расскажите все известное вам об опытах на полигоне на станции Аньда.

Ответ: В 146 километрах от Харбина находится станция Аньда, вблизи нее находился полигон отряда. На этом полигоне 2-й отдел проводил различные эксперименты в полевых условиях. По приказу начальника 731-го отряда в январе 1945 года я отправился на станцию Аньда. Здесь я видел, как проводились опыты по заражению газовой гангреной под руководством начальника 2-го отдела Икари и научного сотрудника Фу- таки. Для этой цели было использовано 10 узников. Эти люди были привязаны лицом к столбам на расстоянии 5–10 метров друг от друга. Головы этих заключенных были закрыты металлическими шлемами, тело — щитком. Тело все было закрыто, были оставлены оголенными только ягодицы. Примерно в ста метрах электрическим током была взорвана осколочная бомба для заражения. Все 10 человек были ранены в оголенную часть. После окончания этого опыта все 10 человек были помещены в специальный автомобиль и отправлены обратно в тюрьму на ст. Пинфань. Позднее я спрашивал у Икари и научного сотрудника Футаки о результатах. Они сказали, что все 10 человек были ранены и умерли от заражения газовой гангреной.

Вопрос: Вы упомянули, что после прибытия генерала Исии на должность начальника отряда он начал проводить совещания офицерского состава отряда?

Ответ: Исии после прибытия в отряд каждый день устраивал такие собеседования. Однажды Исии сказал, что в 1945 году, между июнем и сентябрем, предвидится решающая, окончательная битва, когда ожидается десантная операция Америки на территории собственно Японии, и он сказал, что нам необходимо тщательнейшим образом готовиться к войне против Америки и против Советского Союза.

Вопрос: Вы, передавая то, что говорил Исии, показывали следующее: «Военное положение на фронтах ухудшается… нам придется в конце весны или летом 1945 года применить последние средства, в том числе и бактериологическое оружие, для того чтобы добиться перелома в пользу Японии». Вы подтверждаете эти показания?

Ответ: Подтверждаю.

Вопрос: При каких обстоятельствах прекратил свое существование филиал отряда № 731 в Суньу, кто отдал приказ относительно уничтожения филиала?

Ответ: 9 августа 1945 года началась война. В ночь на 10 августа я получил шифротелеграмму из штаба. Было бесспорно, что эта шифротелеграмма исходит от начальника отряда, но расшифровать ее мне не удалось. Я оставил телеграмму в нерасшифрованном виде и вместе с отрядом отправился на позиции в районе Суньу. Я приказал группе из 5–6 человек, в том числе подпоручику Иноуэ, остаться в отряде и явиться на позицию после сожжения филиала.

Вопрос: Следовательно, вы отдали приказ об уничтожении филиала?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: А как было далее?

Ответ: Я выдал каждому сотруднику филиала цианистый калий и сказал, что если вы попадете в плен к Советской армии, выпейте цианистый калий. После этого я отправился на позицию. Это было вызвано следующим: мы никак не думали, что Япония капитулирует, и поэтому решили удалиться в горы и там совершить коллективное самоубийство.

Вопрос: Но вы не совершили коллективного самоубийства?

Ответ: Япония капитулировала, и мы получили приказ от командира дивизии и капитулировали в полном порядке.

Вопрос: Скажите, кто-нибудь из подчиненного вам персонала покончил самоубийством?

Ответ: Один человек покончил с собой.

«Тайна из тайн»(Из допроса подсудимого Кадзицуки)

Вопрос: Подсудимый Кадзицука, какие должности вы занимали в японской армии?

Ответ: С декабря 1939 года до капитуляции Японии я был начальником Санитарного управления штаба Квантунской армии.

Вопрос: Какую вы имеете ученую степень?

Ответ: Доктора медицинских наук.

Вопрос: Какова ваша врачебная специальность?

Ответ: Бактериолог.

Вопрос: Вы вели научную работу в области бактериологии?

Ответ: Да, вел.

Вопрос: Когда вам присвоено последнее воинское звание?

Ответ: Последнее звание генерал-лейтенанта мне было присвоено в 1940 году в августе месяце.

Вопрос: Скажите, подсудимый Кадзицука, когда и кем был создан отряд № 731?

Ответ: 731-й отряд был организован в конце 1935 года или в начале 1936 года, точно не помню, по указу японского императора.

Вопрос: Кто завизировал в Санитарном управлении проект приказа, изданного в соответствии с этим указом?

Ответ: Это было сделано от имени императора Японии.

Вопрос: Я понимаю, от чьего имени, но я вас спрашиваю, чья виза стояла на проекте. Ваша виза стояла под проектом?

Ответ: Должна была быть моя виза на проекте приказа.

Вопрос: Вы принимали участие в укомплектовании отряда кадрами квалифицированных специалистов-бактериологов?

Ответ: Да, я в этом участвовал.

Вопрос: Где вы познакомились с Исии Сиро, впоследствии начальником отряда № 731?

Ответ: Впервые с Исии Сиро я познакомился в токийском 1-м военном госпитале.

Вопрос: Кто был назначен впервые на должность начальника отряда № 731?

Ответ: Исии Сиро.

Вопрос: Тот самый Исии Сиро, который, возвратившись из заграничной командировки, начал развивать планы о необходимости активной подготовки Японии к бактериологической войне?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Вы разделяли эти взгляды Исии Сиро?

Ответ: Да, я был согласен с ним в части необходимости таких исследований… После возвращения из заграничной командировки из Европы Исии Сиро в 1931 году работал преподавателем Военно-медицинской академии в Токио. Он стал говорить, что наиболее могущественные государства ведут подготовку бактериологической войны, и если Япония не будет вести подобную подготовку, то в будущей войне она встретится с большими трудностями. Я слышал, что в кругу руководящих ответственных работников Военного министерства и Генерального штаба Японии Исии говорил о том, что бактериологическое оружие с оперативно-стратегической точки зрения является очень выгодным как оружие нападения.

Вопрос: Правильно ли будет сказать, что как начальник Санитарного отдела Военно-санитарного управления Военного министерства Японии вы принимали непосредственное участие в организации и формировании отряда № 731, и во всяком случае были согласны и поддерживали назначение Исии Сиро на должность начальника отряда?

Ответ: Правильно.

Вопрос: Вы знакомы со вторым секретным указом японского императора о расширении и реорганизации отряда № 731?

Ответ: После того как я был переведен в Квантунскую армию, мне стало известно об этом.

Вопрос: Расскажите содержание секретного указа императора Хирохито, на основании которого был реорганизован отряд.

Ответ: Первое время после организации отряд носил наименование «Управление профилактики» или «Управление противоэпидемической службы», а после реорганизации он стал называться «Управление профилактики и водоснабжения». Первое время Управление профилактики имело численный состав менее 1000 человек, а Управление профилактики и водоснабжения после реорганизации имело численность до 2000 человек. Кроме того, после реорганизации отряд стал делиться на отделы: общий отдел, 1-й отдел, 2-й и т. д. Вот это главные изменения, происшедшие во время реорганизации.

Вопрос: Из тех отделов, которые были учреждены по второму указу императора, какой отдел занимался водоснабжением?

Ответ: 3-й отдел.

Вопрос: Значит, из всех восьми отделов вопросами водоснабжения занимался только один отдел. Это так?

Ответ: Да, правильно, 3-й отдел занимался работой по водоснабжению, а все остальные отделы никакого отношения к водоснабжению не имели.

Вопрос: Когда вам Исии Сиро рассказал о «тайне из тайн» отряда?

Ответ: Как я помню, в начале 1941 года.

Вопрос: В чем заключалась эта «тайна из тайн» отряда № 731, о которой вам рассказал начальник отряда полковник Исии Сиро?

Ответ: «Тайна из тайн» — это были исследования и другие работы по подготовке бактериологической войны, результаты этой работы и опыты над живыми людьми. Исии рассказал мне, что для бактериологической войны существуют различные методы и такими методами являются: во-первых, метод диверсий, во-вторых, применение артиллерийских снарядов и, в-третьих, применение авиабомб. Исии Сиро дальше рассказывал мне, что обычно артиллерийские снаряды и авиабомбы делаются из металла, но если начинить эти бомбы и снаряды бактериями, то при разрыве металла, вследствие высокой температуры, развивающейся в результате взрыва большого заряда, бактерии гибнут. Поэтому в отряде Исии остановились на фарфоровых бомбах, исследования над которыми ведутся. Он говорил о том, что если применять бактерии путем рассеивания их с самолетов, то рассеивать приходится с большой высоты, но это не дает должного эффекта, и для того, чтобы бактерии не гибли, необходимо рассеивать их с небольшой высоты. Далее Исии говорил, что если разбрасывать бактерии в чистом виде, то при рассеивании с большой высоты они гибнут. Надо придать им какую-то оболочку. Этой самой оболочкой являются блохи. Поэтому остановились на том, чтобы применять зараженных чумой блох. Затем, по словам Исии, применение патогенных возбудителей путем заражения питьевой воды, продовольствия является удачным методом применения бактериологического оружия. И он говорил, что только при условии изучения физиологических особенностей человека можно узнать условия возбуждения искусственной эпидемии.

Вопрос: Значит, это изучение физиологических свойств должно было производиться путем опытов на живых людях?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Следовательно, вы знали о том, что опыты, которые первоначально производились в отряде № 731 в лабораторных условиях и в условиях полигона, в дальнейшем приняли массовые масштабы и перешли в разряд бактериологических атак против мирного китайского населения?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Вы врач по специальности. И, будучи врачом по специальности, представителем гуманной профессии, вы считали, что применение десятков миллионов чумных блох против китайского мирного населения является только экспериментом?

Ответ: Конечно, это было экспериментом, но это было бесчеловечным экспериментом.

Вопрос: Вы докладывали командующему Квантунской армией генералу Ямаде о том, что в отряде № 731 проводятся секретные работы по изучению на практике бактериологического оружия?

Ответ: Да, говорил, что это делается.

Вопрос: Скажите, подсудимый Кадзицука, какую форму носили военнослужащие отряда № 731? Это была обычная медицинская форма или это была общевойсковая форма?

Ответ: Военнослужащие медицинской службы отряда № 731 не носили знаков различия своего рода войск.

Вопрос: А для чего это было сделано?

Ответ: С целью конспирирования работы 731-го отряда.

Вопрос: То, что вам сообщил генерал-майор Исии о работе 731-го отряда, он сообщил вам в порядке служебной обязанности или это носило характер беседы?

Ответ: Это было в форме беседы.

Вопрос: Вы имеете ученую степень, имеете ученые труды по медицине. Считаете ли вы совместимыми ваши труды врача и специалиста с тем, что вы разделяли взгляды сторонников бактериологической войны?

Допрос подсудимого

Ответ: Я разделял мнение и идеи Исии с точки зрения необходимости противоэпидемической службы, но всю дальнейшую деятельность этого отряда я считаю злодейской, и тем, что я сам имел отношение к этой работе и участвовал в ней, я также считаю себя причастным к злодействам и раскаиваюсь.

«…Чтобы произвести опыт над живыми людьми»(Из допроса подсудимого Хиразакуры)

Вопрос: Подсудимый Хиразакура, с какого времени и в качестве кого вы проходили службу в отряде № 100 Квантунской армии?

Ответ: Я работал с июля 1942 года в качестве сотрудника отряда № 100.

Вопрос: Что представлял собой отряд № 100?

Ответ: Отряд № 100 внешне был по своему официальному названию отрядом противоэпизоотической защиты конского поголовья Квантунской армии, а в действительности он занимался подготовкой бактериологической войны. Численный состав отряда достигал примерно 600–800 человек, иногда численность менялась, поэтому называю примерно такую цифру. Был штаб отряда и, кроме того, общий отдел, 1-й, 2-й, 3-й, 4-й отделы. Общий отдел состоял из нескольких отделений, как, например, плановое отделение и отделение исследований, и имел в своем распоряжении специальную плантацию или опытное поле. 1-й отдел занимался главным образом исследованием крови у конского поголовья частей Квантунской армии и тех животных, которые были в распоряжении частей Квантунской армии, на предмет определения таких болезней, как сап, пироплазмоз и инфекционная анемия. 1-й отдел делился на несколько отделений, но количества этих отделений я не помню. 2-й отдел первое время, т. е. до 1943 года, состоял из пяти отделений, а позднее — из шести отделений и занимался главным образом исследовательской работой, изысканиями в области бактериологической войны. 1-е отделение было бактериологическое, 2-е отделение — патологическое, 3-е отделение ведало подопытными животными, 4-е отделение было отделением органической химии, 5-е отделение — ботаническое, а также ведало вопросами патологии растений и 6-е — занималось исключительно вопросами подготовки бактериологической войны. 3-е отделение имело в своем распоряжении подопытных животных, как, например, лошадей. Начальниками отделений были специалисты-бактериологи, специалисты-ботаники, специалисты по органической химии или специалисты-патологи, как офицеры, так и вольнонаемные научные сотрудники. Должен добавить, что 5-е отделение 2-го отдела занималось изысканием средств для отравления растений или их инфицирования при помощи бактерий. Вот все, что я могу сказать.

Вопрос: Какие инфекции были приняты 2-м отделом в качестве основных для бактериологической войны?

Ответ: Мне известно, что это был сап, овечья оспа, чума рогатого скота и сибирская язва.

Вопрос: Производились ли опыты над живыми людьми в отряде № 100?

Ответ: В 1944 году я приехал в отряд, для того чтобы сделать доклад о работе. Это было в сентябре месяце. Когда я приехал в отряд и вошел в расположение отряда, я встретил научного сотрудника Мацуи. Научный сотрудник Мацуи имел в руках посуду с какой-то растительной пищей. На мой вопрос, куда он несет ее, он ответил, что несет в карцер, для того чтобы произвести опыт над живыми людьми, но какой это опыт, он мне не сказал.

Вопрос: Что вам известно об опытах и экспериментах, производимых отрядом № 100 по практическому применению отдельных бактерий для целей бактериологической войны? Расскажите, принимали ли вы лично участие в каких-либо экспедициях?

Ответ: Летом 1942 года, примерно в июле — августе, я участвовал в летних маневрах. Эксперименты были произведены в полевых условиях в Северо-Хинганской провинции, в районе Трехречья, на берегу реки Дербул, протекающей поблизости от советской границы. Цель этих экспериментов была: изучить возможности применения бактерий в случае войны.

Вопрос: Каких именно бактерий?

Ответ: Река и озера заражались сапом, а земля — сибирской язвой.

Вопрос: Какая река?

Ответ: Река Дербул, находящаяся невдалеке от советской границы. При этом были заражены районы протяжением около 1 километра. Заражение производилось с определенными интервалами, приблизительно в 100 метров.

Вопрос: Это та самая река Дербул, которая впадает в Аргунь, пограничную с советской территорией?

Ответ: Да, это правильно. Река Дербул впадает в реку, протекающую по советско-маньчжурской границе.

Вопрос: И именно эта река Дербул была заражена бактериями сапа, это правильно?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Что вам известно по поводу экспедиции отряда № 100 в район реки Южный Хан-Гол в марте 1945 года? Подтверждаете ли вы свои показания, данные при допросе 23 ноября 1949 года? Вы тогда показали следующее: «Как я уже показал ранее, эти опыты имели целью проверить сохранение жизненности бактерий в тех или иных условиях для использования полученных данных при бактериологической диверсии».

Ответ: Да, подтверждаю.

Вопрос: Вы лично принимали участие в двух экспедициях отряда № 100: в экспедиции в район Трехречья и в экспедиции в Северо-Хинганскую провинцию?

Ответ: Да, принимал участие.

Вопрос: Обе эти экспедиции основной целью имели подготовку бактериологической войны против СССР. Не так ли?

Ответ: Правильно.

Вопрос: Вы состояли в штате 6-го отделения отряда № 100?

Ответ: Правильно.

Вопрос: Основная задача всего 6-го отделения заключалась в подготовке бактериологической войны против Советского Союза?

Ответ: Правильно.

Вопрос: И в частности в изыскании и массовом изготовлении бактерий для целей бактериологической войны? Это тоже правильно?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Осуждаете ли вы в настоящее время свою деятельность в отряде № 100, а также идею бактериологической войны в целом?

Ответ: Да, очень осуждаю.

«Я ввел ему цианистый калий»(Из допроса подсудимого Митомо)

Вопрос: Подсудимый Митомо, когда вы поступили на службу в отряд № 100?

Ответ: В 100-й отряд я поступил в апреле 1941 года.

Вопрос: В каком отделе отряда № 100 вы работали?

Ответ: Я работал во 2-м отделе.

Вопрос: В каких отделениях 2-го отдела вы работали?

Ответ: Вначале я работал в 1-м отделении 2-го отдела. После создания 6-го отделения я стал работать в нем.

Вопрос: Когда вы начали работать в 6-м отделении?

Ответ: После апреля 1943 года.

Вопрос: Расскажите, чем занималось 6-е отделение 2-го отдела отряда № 100.

Ответ: Главной задачей 6-го отделения 2-го отдела было изучение способов бактериологической войны и диверсий, а также массовое изготовление бактерий. Это изучение производилось для подготовки бактериологической войны против Советского Союза.

Вопрос: Чем занимались вы сами, работая в 6-м отделении?

Ответ: Я занимался главным образом культивированием бактерий сапа, а также участвовал в экспериментах над живыми людьми.

Вопрос: Расскажите, какие производились опыты в отряде № 100 над живыми людьми?

Ответ: За время моей службы в 100-м отряде я участвовал один раз в экспериментах над людьми.

Вопрос: Вас спрашивают относительно другого: в отряде № 100 проводились опыты над живыми людьми или нет?

Ответ: Да, производились.

Вопрос: Где содержались подопытные люди в отряде № 100?

Ответ: Эти люди содержались в изоляторе при караульном помещении отряда.

Вопрос: Кому персонально был подчинен этот изолятор?

Ответ: Этот изолятор подчинялся начальнику канцелярии общего отдела отряда.

Вопрос: Расскажите все, что вам известно относительно опытов над живыми людьми, которые производились в отряде № 100.

Ответ: Эксперименты над живыми людьми проводились в августе — сентябре месяцах 1944 года. Содержанием этих экспериментов было — незаметно от подопытных лиц давать им снотворные средства и яды. Подопытных людей было семь-восемь человек, русских и китайцев. В числе медикаментов, использованных на опытах, были: корейский вьюнок, героин и зерна касторника. Эти яды примешивались к пище. За две недели каждому подопытному такая пища с ядом давалась пять или шесть раз. В суп примешивался главным образом корейский вьюнок, в кашу, кажется, героин, в табак примешивались героин и бактал. Подопытные, которым подавался суп с корейским вьюнком, через 30 минут или через час засыпали на пять часов. Все подопытные через две недели ослабевали после проводимых над ними опытов, и их больше использовать нельзя было.

Вопрос: Что тогда делали с ними?

Ответ: С целью конспирации все эти подопытные умерщвлялись.

Вопрос: Каким путем?

Ответ: Один подопытный русский по приказу научного сотрудника Мацуи был умерщвлен путем введения ему одной десятой грамма цианистого калия.

Вопрос: Кто его умертвил?

Ответ: Я ввел ему цианистый калий.

Вопрос: Что вы сделали с трупом этого русского, которого вы умертвили?

Ответ: Я анатомировал труп на скотомогильнике в отряде.

Вопрос: Что вы сделали потом с этим трупом?

Ответ: Зарыл этот труп.

Вопрос: Где была вырыта яма?

Ответ: На скотомогильнике на задах отряда.

Вопрос: Там же, где хоронились туши скота?

Ответ: Место одно и то же, но ямы другие.

(В зале движение, гул возмущения.)

Вопрос: Расскажите, каким способом был убит вами этот человек, как вы осуществили это убийство?

Ответ: Для введения этому подопытному человеку цианистого калия у него, по указанию Мацуи, был вызван понос, это и послужило предлогом для введения цианистого калия.

Вопрос: Это значит, что вы обманули этого человека? Говоря ему, что вы сделаете ему укол с целью лечения, вы в действительности ввели цианистый калий, это было так?

Ответ: Правильно.

Вопрос: Это был единственный человек, убитый вами, или вы убивали и других людей?

Ответ: Один подопытный китаец съел кашу с ядом, который мной был примешан, после чего он умер, пробыв несколько часов в невменяемом состоянии.

Вопрос: Какой яд был подмешан к каше?

Ответ: Один грамм героина.

Вопрос: Вы знали, что подмешиваете в кашу смертельную дозу яда?

Ответ: Знал.

Вопрос: Значит, это было убийство, совершенное вами вполне сознательно?

Ответ: Правильно.

Вопрос: Где был похоронен труп этого человека, убитого вами?

Ответ: Там же был зарыт, где и русский.

Вопрос: To есть на скотомогильнике?

Ответ: Да.

Вопрос: Вам известны другие случаи убийства подопытных людей?

Ответ: Два русских подопытных и один китаец жандармерией были расстреляны на том же месте.

Изуверы за работой.

Вопрос: To есть эти люди были расстреляны прямо на скотомогильнике?

Ответ: Да.

Вопрос: За что они были убиты жандармами?

Ответ: Я думаю, для того чтобы сохранить тайну.

Вопрос: Значит, будет правильно сказать, что все люди, которые попадали в отряд № 100 для производства над ними опытов, должны были погибнуть?

Ответ: Это будет правильно.

Вопрос: Подсудимый Митомо, что вас заставило добровольно поступить в отряд?

Ответ: Я хотел повидать Маньчжурию. Как раз в это время несколько моих друзей собирались в 100-й отряд, и я вместе с ними поехал.

Вопрос: Как вы сейчас расцениваете ваши действия?

Ответ: Я раскаиваюсь, что принимал участие в этих бесчеловечных опытах над людьми, а также в бактериологической диверсии и в подготовке бактериологической войны против Советского Союза.

«Под моим руководством молодые японцы совершали злодеяния»(Из допроса подсудимого Такахаси)

Вопрос: С какого и по какое время и в каких должностях вы служили в Квантунской армии?

Ответ: В Квантунской армии я служил с марта 1941 года по август 1945 года, до пленения меня советскими войсками — в должности начальника Ветеринарного управления штаба Квантунской армии.

Вопрос: Ваше военное звание — генерал-лейтенант ветеринарной службы?

Ответ: Да.

Вопрос: Расскажите суду, какие задачи были поставлены перед отрядом № 100 в 1941 году.

Ответ: В марте 1941 года, во время моего назначения, это управление имело своими задачами изготовление вакцин и сывороток главным образом для конского поголовья, а также изучение инфекционных болезней. В сентябре 1941 года перед отрядом были поставлены задачи подготовки бактериологической войны и бактериологических диверсий, изучения этих вопросов и изыскания средств.

Вопрос: Против какой страны в первую очередь имелась в виду бактериологическая война?

Ответ: Главным образом, против Советского Союза.

Вопрос: Скажите, подсудимый Такахаси, кто готовил кадры для эпизоотических отрядов?

Ответ: Отряд № 100 готовил эти кадры.

Вопрос: Таким образом, отряд № 100 являлся не только центром изыскания и подготовки средств бактериологической войны, но и центром подготовки кадров для этой войны, правильно?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: Я вас прошу рассказать, велись ли в отряде № 100 изыскания средств бактериологической войны только для распространения эпизоотий среди скота, или же, кроме того, велись изыскания в области заражения растений?

Ответ: Что касается растений, то велись исследования по патогенным возбудителям, но я не являюсь знатоком в этом вопросе и подробно рассказать не могу.

Вопрос: Докладывали ли вы начальству о конкретном количестве бактерий, которое может производить отряд № 100?

Ответ: Я докладывал, что отряд № 100 может производить в год: бактерий сибирской язвы — 1000 килограммов, бактерий сапа — 500 килограммов, бактерий красной ржавчины — 100 килограммов. Эти цифры я докладывал, и это было возможно при достаточном оборудовании. Затем оборудование стало прибывать с декабря 1943 года и стало устанавливаться в 6-м отделении 2-го отдела, но этот план выполнить не удалось, и к концу марта 1944 года я докладывал главнокомандующему о том, что бактерий сибирской язвы изготовлено только 200 килограммов, сапа — 100 килограммов и красной ржавчины — 20–30 килограммов.

Вопрос: Считали ли вы, что то количество бактерий, которое вырабатывается отрядом № 100, обеспечивает потребности бактериологической войны?

Ответ: Нет, не считал достаточным.

Вопрос: Во всяком случае, после 1941 года по вашему настоянию были приняты меры к увеличению массового производства бактерий для целей бактериологической войны?

Ответ: Да.

Вопрос: Расскажите о содержании вашего доклада генералу Ямаде в феврале 1945 года.

Ответ: Я тогда просто сообщил главнокомандующему Ямаде о том, что отряд № 100 продолжает выполнять свои задачи.

Вопрос: Каково было отношение генерала Ямады к тем докладам, которые вы ему сделали?

Ответ: Он выслушал меня и сказал: «Продолжайте в том же направлении».

Вопрос: Вы слышали показания подсудимого Митомо об опытах над людьми, которые производились в отряде № 100?

Ответ: Да, слышал.

Вопрос: Вы несете ответственность за эти опыты?

Ответ: Да, я несу ответственность за эти опыты, но я тогда не знал об этих опытах, они делались без моего ведома, тем не менее я сознаю большую ответственность за эти опыты.

Вопрос: Подсудимый Такахаси, признаете ли вы, что именно вы руководили деятельностью отряда № 100 по активной подготовке бактериологической войны?

Ответ: Да, признаю.

Вопрос: И эта активная подготовка бактериологической войны, которая велась отрядом № 100 под вашим руководством, была направлена в первую очередь против Советского Союза, это так?

Ответ: Да, правильно.

Вопрос: На допросе 23 октября вы говорили, что вы лично против идеи бактериологической войны. Где и когда вы высказывали эти свои взгляды?

Ответ: После получения приказа о назначении в Квантунскую армию я нигде не высказывал этого, но когда я был в ветеринарной школе, тогда был противником этой идеи, но так как я не был бактериологом, с моим мнением не считались.

Вопрос: Как вы теперь оцениваете свою деятельность по подготовке бактериологической войны?

Ответ: Я считаю это очень бесчеловечным и раскаиваюсь в том, что имел отношение к этому. Особенно раскаиваюсь в том, что под моим руководством молодые японцы совершали подобные злодеяния.

«Вы понимали, что вы делали?..» — «Так точно»(Из допроса подсудимого Оноуэ)

Вопрос: Какова ваша специальность?

Ответ: Бактериолог.

Вопрос: Каково ваше образование?

Ответ: Окончил специальное высшее учебное заведение.

Вопрос: С 1935 по 1936 год вы проходили специальную подготовку в Токио в школе военных врачей?

Ответ: Да, проходил.

Вопрос: Обучаясь в этой школе, получили ли вы специальную квалификацию в области бактериологии?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Таким образом, вы имеете специальную подготовку бактериолога?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Была ли перед вашим филиалом поставлена задача массового выращивания паразитов?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Вы знали, что отряд № 731 проводит особые курсы специалистов по массовому выращиванию блох?

Ответ: Да, знал.

Вопрос: Вы понимали, что эти выращиваемые в десятках килограммов паразиты не нужны были для научных изысканий, что эти масштабы перерастают масштабы всяких научных исследований?

Ответ: Да.

Вопрос: Как специалист-бактериолог вы понимали, что эти блохи могут быть заражены единственной инфекцией — чумой?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Как специалист-бактериолог вы понимали, какую страшную опасность для человечества представляют эти десятки миллионов, сотни миллионов паразитов, зараженных чумой, если они вызовут эпидемию чумы?

Ответ: Да, знал.

Вопрос: Значит, вы понимали, что вы делали, когда выращивали этих блох в своем филиале № 643?

Ответ: Так точно.

«Квантунская армия готовит войну против Советского Союза»(Из допроса подсудимого Кикучи)

Вопрос: Подсудимый Кикучи, с какого времени вы работали в филиале № 643 отряда № 731?

Ответ: Я работал с апреля 1943 года до капитуляции Японии.

Вопрос: В качестве кого?

Ответ: Лаборанта этого филиала.

Вопрос: Чем вы занимались?

Ответ: Я занимался культивированием бактерий, в частности тифа.

Вопрос: Культивированием каких еще бактерий приходилось вам заниматься?

Ответ: Паратифа и лихорадки.

Вопрос: Подтверждаете ли вы ваши показания, данные 5 декабря 1949 года: «Нам говорили, что это необходимо было для того, чтобы в случае, если потребуется, мы могли быстро готовить такую питательную среду, на которой можно быстро культивировать и долго сохранять бактерии»?

Ответ: Да, подтверждаю.

Вопрос: В том филиале, где вы работали, были ли организованы работы по массовому размножению грызунов?

Ответ: Да, такие работы проводились.

Вопрос: Куда отправлял филиал № 643 выращенных в нем паразитов и грызунов?

Ответ: В отряд № 731.

Вопрос: Для какой цели эти грызуны и блохи отправлялись филиалом в отряд № 731?

Ответ: Сперва я не знал, для чего отправлялись выращенные блохи и пойманные грызуны, но постепенно у меня стал возникать вопрос, для чего это производится, и позднее я узнал, что эти мыши и крысы отправляются в 731-й отряд, для того чтобы производить над ними бактериологические исследования.

Вопрос: Для какой конечной цели?

Ответ: Для подготовки бактериологической войны.

Вопрос: Правильно ли будет сказать, что филиал № 643, являясь подразделением отряда № 731, помогал этому отряду готовиться к бактериологической войне?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Вам известно, против кого Квантунская армия готовила войну?

Ответ: Так точно, известно.

Вопрос: Против кого, против какой страны?

Ответ: Против Советского Союза.

Вопрос: Откуда это вам известно, подсудимый Кикучи?

Ответ: Хотя нам непосредственно не говорили, что мы должны будем напасть на Советский Союз, но это было понятно из всей подготовки, и на тактических занятиях говорилось о войне против Советского Союза.

Вопрос: Значит, на тактических занятиях вам говорили о том, что Квантунская армия готовит войну против Советского Союза. Это так?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Последний вопрос к вам, подсудимый Кикучи. Вы работали в филиале № 643, активно помогавшем отряду № 731 готовить бактериологическую войну. Признаете ли вы свою ответственность за это?

Ответ: Да, признаю.

Вопрос: Как вы расцениваете сейчас, в 1949 году, свою деятельность в отряде?

Ответ: Я понял, что я совершил преступление против человечества.

«Советский солдат высокий, поэтому надо колоть повыше»(Из допроса подсудимого Курусимы)

Вопрос: Подсудимый Курусима, когда вы начали службу в отряде № 731 Квантунской армии?

Ответ: С октября по ноябрь 1944 года я служил охранником во время маневров.

Вопрос: До прибытия в отряд № 731 проходили ли вы какое-либо обучение?

Ответ: Да, на шестимесячных курсах санитаров в филиале № 162.

Вопрос: Обучали ли вас на этих курсах приемам штыкового боя?

Ответ: Приемам штыкового боя мы обучались в 97-м полку, который находился около Харбина.

Вопрос: Расскажите коротко, как вас обучали приемам штыкового боя.

Ответ: Фамилию человека, который проводил обучение, я не помню, но он был по званию прапорщик, он говорил, что советский солдат высокий, поэтому надо колоть повыше.

Вопрос: Было ли вам ясно, хотя бы из этих приемов обучения штыковому бою, что вас готовят к войне против русских солдат?

Ответ: Да, конечно.

Вопрос: Что вы делали в отряде № 731 после окончания курсов?

Ответ: Я был охранником во время маневров.

Взгляд из ХХI века

СЁДЗИ КОНДО

В январе 1942 года в специальный отряд японской армии, расположенный на территории оккупированной Маньчжурии недалеко от Харбина, привезли художника. В обычной жизни он занимался росписью по шелку для кимоно. Что ему предстояло делать в закрытой военной части, которая больше была похожа на научный медицинский центр, ему не сообщили.

Когда художника вызвали на первое задание, ему приказали взять с собой обычные кисти и краски. То, что ему пришлось рисовать, вызвало бы шок у любого: руки с покалеченными пальцами, сгнившие ноги без ступней, детские тела с ампутированными конечностями.

Поскольку цветной фотопленки в лагере тогда не было, художник понадобился, чтобы делать цветные рисунки на бумаге. Затем эти картинки использовались для того, чтобы изучить, каким образом идет заражение организма смертельными бактериями, потому что по черно-белым снимкам это было бы непонятно.

Специальный отряд японских вооруженных сил, который занимался исследованиями в области биологического оружия, был создан в 1930-х годах, но повышенный интерес к результатам его деятельности руководство Японии стало проявлять именно во время Второй мировой.

Инициатор создания — Исии Сиро — был фанатиком бактериологического оружия. Такое оружие, убеждал он, обладает большой разрушительной силой, позволяющей нанести серьезный вред врагу. Оно чрезвычайно эффективно. К тому же оно дешево в производстве. Для него не требуется высококачественная сталь. Для бедной ресурсами Японии это был бы аналог ядерного оружия. Напомним, это было время, когда уже была ратифицирована конвенция, запрещающая бактериологические атаки. Но японскую военщину это не интересовало.

Бактериологическую войну можно вести несколькими способами. Первый — диверсии. «Отряды смертников» проникают в глубь территории противника и заражают чумной палочкой реки и другие водоемы. Второй способ — применение артиллерийских снарядов, в которые помещают зараженные предметы и обстреливают ими территорию противника. Но все это, по мнению Исии Сиро, было недостаточно эффективно, он фанатично искал способы сделать оружие по-настоящему массового поражения. Чтобы гибли миллионы.

К примеру, чумная палочка. Чтобы использовать ее в качестве оружия, ее нужно было разбрызгивать. Однако в процессе транспортировки бактерии погибали. Поэтому подчиненные Сиро изучали, в том числе, и способы перемещения бактерий на вражескую территорию, и то, как их использовать во время боевых действий в качестве оружия. Например, что будет, если разбрызгать бактерии с неба, как дождь? Или сделать инъекции чумной палочки мышам и выпустить их на волю? Или инфицировать блох бактериями чумы? Чумные блохи показались весьма эффективным способом — и это было изобретение лично Исии Сиро.

Моделировалась ситуация передовой линии фронта на границе с Советским Союзом. Нужно воевать с врагом на его территории, в условиях смертельного холода. Среди солдат, воюющих на передовой, наверняка будут обмороженные. Что можно предпринять в этих условиях?

На выяснение этого были нацелены опыты по обморожению. Искали методы преодоления последствий обморожения, чтобы понять — может ли Япония воевать с Советским Союзом?

А еще там переливали людям лошадиную кровь. Интересовало — выживет ли при этом человек? Что будет, если на передовой линии фронта, где не осталось никакой еды и солдаты пребывают в полном бессилии в ожидании голодной смерти, что будет, если перелить солдату кровь его лошади?

В центре комплекса, где шли эти чудовищные эксперименты, находилось двухэтажное бетонное сооружение — специальная тюрьма, которую между собой называли «адом бревен». А «бревнами» здесь, как мы помним, с чудовищным цинизмом называли людей, на которых проводили опыты.

Снабжение 731-го отряда «бревнами» было очень систематичным. Их не просто отлавливали как попало, чтобы доставить на базу для каких-то там экспериментов, — нет. Это была четко регламентированная военная процедура, которую невозможно провести без разрешения командования. Эта система называлась «особые поставки».

Отряд № 731 как подразделение находился в составе Квантунской армии. В действительности это был сверхсекретный отряд, созданный по указу императора. Он находился в непосредственном подчинении императорской Ставки — руководящего органа верховного военного командования. Без одобрения императора, без его согласия отряд ничего не мог делать.

В отряде № 731 существовала даже специальная «выставочная комната». Тот, кто впервые входил в нее, впадал в шоковое состояние, вспоминает бывший служащий лаборатории. На полках в формалиновом растворе плавали человеческие головы, ноги, отрезанные по бедро, желудки и кишки, матки, некоторые — с плодом.

Служащие отряда называли ее «образцовой комнатой». Она находилась прямо над входом в главный корпус отряда, на втором этаже. В ней были собраны образцы, полученные в результате различных опытов. Новобранцев и тех, кто впервые приезжал в отряд № 731, обязательно заставляли посещать эту комнату. Это была своего рода проверка на прочность.

Когда я только начинал заниматься этой темой, многие члены отряда были еще живы. Я старался обойти их всех, встречался с ними, несмотря на их неприязненное отношение. Они говорили: «Если ты сейчас собираешься поднимать столь старые факты, то учитывай — мы делали это на благо страны. Мы исполняли приказ». И сегодня правительство практически не открывает имеющиеся в Японии документы, относящиеся к этой теме. Их не то чтобы скрывают — скорее, просто не обнародуют.

Сёдзи КОНДО, японский историк (2017 г.)

То, что командование Квантунской армии в соответствии с указаниями Военного министерства и Генерального штаба возглавляло подготовку к ведению бактериологической войны, было доказано на процессе не только признаниями подсудимых, но и многочисленными свидетельскими показаниями.

Правда, тут необходимо отметить, что свидетели, по сути, ничем не отличались от подсудимых — так же спокойно и без всякого угрызения совести участвовали в бесчеловечных экспериментах. Разве что в ходе процесса чаще указывали на то, что выполняли приказы. Но выполняли-то они их со всем усердием и готовностью.

Суд заслушал показания двенадцати из вызванных на процесс шестнадцати свидетелей, являвшихся бывшими военнослужащими японской армии. Правда, сегодня определить, по какой причине они оказались в числе свидетелей, а не подсудимых, сложно — об этом можно только догадываться.

Глава V. Свидетели или соучастники?

«Я был крайне поражен размахом работ в отряде № 731»(Из допроса свидетеля Тамуры)

Вопрос: Когда вы были пленены Советской армией?

Ответ: 1 сентября 1945 года. В то время я являлся начальником отдела кадров штаба Квантунской армии.

Вопрос: Какое было у вас воинское звание?

Ответ: Полковник.

Вопрос: Расскажите, каким образом производилось вами инспектирование отряда № 731 и что вы лично видели в этом отряде?

Ответ: Прибыв в отряд Исии, я осмотрел все производственные помещения — лаборатории отряда и тюрьму, где содержались заключенные этого отряда. При осмотре производственных помещений производственного отдела я видел оборудование, предназначенное для массового производства бактериологических средств войны. Кроме того, я видел грызунов, которые разводились с целью их использования для размножения блох. Я видел в помещении отряда образцы артиллерийских бактериологических снарядов и авиабомб. Кроме того, в кабинете Исии я ознакомился с рядом схем и чертежей, иллюстрировавших эффективность действия бактериологического оружия. Я осматривал и внутреннюю тюрьму, видел часть тюремных камер. Я видел там около 40–50 заключенных, по национальности это были китайцы и русские. Среди этих русских я видел одну женщину.

Вопрос: В каком состоянии находились заключенные и как они были размещены в этих камерах, сколько человек содержалось в каждой камере, какова была обстановка этих камер, если вы помните ее?

Ответ: Из коридора через маленькое смотровое окошко в дверях камеры я видел, что некоторые из заключенных были закованы в ножные кандалы. Одни передвигались, а большая часть лежала на полу. Сколько было человек в каждой камере, точно не помню.

Вопрос: Что вам говорил генерал Исии относительно тех целей, ради которых были собраны люди в камеры внутренней тюрьмы отряда № 731?

Ответ: Генерал Исии говорил мне, что эти заключенные используются в качестве подопытных для испытания действия бактерий. Я видел, что среди заключенных, являвшихся подопытными, человека два или три находились в тяжелом состоянии.

Вопрос: Скажите, свидетель, кем доставлялись в отряд № 731 люди, предназначенные для совершения над ними опытов?

Ответ: Со слов Исии мне известно, что эти люди доставлялись жандармерией и японскими военными миссиями из числа задержанных и приравненных к преступникам, которые должны быть осуждены на смертную казнь.

Вопрос: Что вам доложил Исии при инспектировании вами отряда № 731 о целях отряда, с одной стороны, и о готовности отряда выполнять боевые задания — с другой.

Ответ: Исии рассказал мне, что эффективность бактерий проверена на опытах над живыми людьми как в лабораторных условиях, так и полевых, и что бактериологическое оружие является наиболее мощным оружием в руках Квантунской армии. Он информировал меня о том, что отряд № 731 находится в полной боевой готовности, и в случае необходимости, когда начнется война, отряд в состоянии обрушить непосредственно на войска противника громадные массы смертоносных бактерий, что отряд может также при помощи авиации провести операции по бактериологической войне в тылу противника над его городами.

Вопрос: Скажите, свидетель, какое личное впечатление создалось у вас после инспектирования отряда о масштабах деятельности отряда № 731 и о готовности его к активной бактериологической войне?

Ответ: После осмотра всех помещений отряда № 731, после того как я осмотрел оборудование этого отряда, я был крайне поражен размахом работ этого отряда; размах этот превосходил все мои ожидания. И состояние работ, и то оборудование, которое я видел в этом отряде, убедили меня в правильности слов Исии, который говорил, что отряд находится в полной боевой готовности.

Вопрос: Кому вы доложили о результатах проведенного вами инспектирования отряда № 731?

Ответ: Я доложил главнокомандующему Ямаде. Я доложил Ямаде, что в производственных помещениях имеется оборудование и ведутся работы по массовому производству бактерий, ведутся работы по разведению грызунов, предназначенных для размножения блох, а также по производству бактериологических снарядов и авиабомб. Я доложил главнокомандующему Ямаде о виденном мною в тюрьме, что в той части тюрьмы, которую я видел, находилось от 40 до 50 заключенных, по национальности китайцы и русские, и что среди них имелась одна русская женщина. Я сообщил генералу Ямаде, что эти заключенные, насколько я их видел, закованы в ножные кандалы и что, по словам начальника отряда генерала Исии, они используются для испытания эффективности смертоносных бактерий как бактериологического оружия.

Вопрос: Докладывали ли вы генералу Ямаде о готовности отряда № 731 к бактериологической войне?

Ответ: Да, докладывал. Я доложил главнокомандующему Ямаде о том, что со слов генерала Исии мне известно, что отряд № 731 готов к бактериологической войне. Я также доложил генералу Ямаде о том, что после осмотра производственных помещений и тюрьмы отряда № 731 я убедился в правильности слов генерала Исии о полной боевой готовности отряда.

«Пленных кормили отравленными булочками… Женщин заражали сифилисом»(Из допроса свидетеля Фуруичи)

Вопрос: В каком отделе отряда № 731 и сколько времени вы работали?

Ответ: Я работал с июля 1941 года по февраль 1945 года в 1-м отделении 1-го отдела. 731-й отряд внешне хотя и являлся Управлением профилактики и водоснабжения, но практически готовил бактериологические диверсии.

Вопрос: О чем вас предупредили, когда вы приступили к работе в отряде?

Ответ: Капитан медицинской службы Ямасита меня предупредил о том, чтобы все, что станет мне известно во время работы в 731-м отряде, я сохранил в полной тайне ввиду военной конспирации, и, где бы и когда бы я ни работал на другой работе, не рассказывал о секретной работе 731-го отряда.

Вопрос: Принимали ли вы участие в какой-либо экспедиции отряда № 731?

Ответ: Да, в 1942 году я участвовал в экспедиции в Центральный Китай.

Вопрос: Расскажите, какие цели стояли перед экспедицией и что делали во время экспедиции лично вы?

Ответ: Самой главной целью экспедиции в Центральный Китай являлось проведение диверсии против китайских войск и мирного населения в районе гор. Юйшань. В июле 1942 года группа 731-го отряда в количестве 120 человек офицеров и вольнонаемных выехала из гор. Харбина на поезде. Мы приехали в Центральный Китай, в гор. Нанкин, где находилось Управление водоснабжения и профилактики японской экспедиционной армии в Центральном Китае, и из этого Управления к нам присоединилась группа солдат и офицеров. Окончательная численность нашей экспедиции была 150–160 человек.

Вопрос: Кто возглавлял экспедицию отряда № 731?

Ответ: Экспедицию отряда № 731 возглавлял генерал-майор Исии.

Вопрос: Чем занималась экспедиция в Центральном Китае?

Ответ: Работа экспедиции, в которой я участвовал, заключалась в следующем: это была бактериологическая атака путем заражения водоемов, колодцев, построек бактериями тифа и паратифа. Отряд № 731 направил для этой экспедиции указанные бактерии, производившиеся в массовом количестве в 4-м отделе этого отряда. Бактерии были помещены в бутылки из-под пептона. Эти склянки помещались в ящики, на которых было написано «Водоснабжение». Эти ящики были на самолете направлены в Нанкин.

Вопрос: И что же вы делали с содержимым этих ящиков?

Ответ: По прибытии в нанкинский отряд часть бактерий, находившихся в склянках, мы помещали в металлические фляги, какие обычно применялись для питьевой воды, а остальную часть оставляли в склянках. Все эти фляги вместе со склянками складывали в ящики, затем на самолетах направляли на то место, где предполагалось делать атаки. Атаки производились следующим образом: фляги и склянки бросали в колодцы, болота, в дома жителей поселков. Часть пептоновых склянок была использована для размножения бактерий на специальном бульоне. Состава этого бульона я не помню.

Вопрос: Чем лично вы занимались во время этих диверсионных актов?

Ответ: Я участвовал в разбрасывании фляг, наполненных бактериями, в колодцы, болота, дома мирных жителей. В то время в этом месте были два лагеря китайских военнопленных общей численностью около трех тысяч человек. Были приготовлены три тысячи специальных булочек. В приготовлении булочек участвовали члены экспедиции. Через некоторое время эти булочки при помощи шприца заражались бактериями.

Вопрос: Кто заразил эти булочки при помощи шприца?

Ответ: Это делали все сотрудники 1-го отделения 1-го отдела, участвовавшие в экспедиции.

Вопрос: В частности вы сами принимали в этом участие?

Ответ: Да, принимал участие.

Вопрос: Какими бактериями были заражены эти три тысячи булочек?

Ответ: Были применены бактерии тифа и паратифа.

Вопрос: Что дальше сделали с этими тремя тысячами булочек?

Ответ: После того как булочки были заражены бактериями, их направляли в лагеря, где военнопленным китайцам эти булочки раздал переводчик Касуга, владевший китайским языком. О том, что эти булочки были переданы китайцам, мне известно хотя бы из того, что я видел фотокарточку, где был изображен китаец с булочкой в руках.

Вопрос: Значит, когда китайцев-военнопленных кормили булочками, зараженными паратифом, это одновременно фотографировали как акт благодеяния?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Как потом поступили с китайскими военнопленными, после того как их покормили булочками, зараженными бактериями?

Ответ: Их всех распустили из лагерей с тем, чтобы вызвать эпидемию тифа и паратифа.

Вопрос: Расскажите о печенье, изготовленном по приказу Исии.

Ответ: Это было печенье двух видов — яйцевидной и продолговатой формы. Оно приготовлялось из муки и так же, как булочки, заражалось бактериями. Затем это печенье выдавалось японским солдатам, заранее предупрежденным, что это за печенье, и японские солдаты разбрасывали это печенье, общим количеством от 300 до 400 штук, под заборами, под деревьями, в местах привала, как будто бы они это печенье забыли.

Вопрос: В результате экспедиции вспыхнула эпидемия и образовались очаги эпидемии?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Принимали ли вы участие в экспериментах над людьми?

Ответ: Да, это было в конце 1943 года. Для испытания эффективности вакцин было использовано в качестве подопытного материала 50 человек китайцев и маньчжур. Сначала этим 50 человекам сделали предохранительные прививки, причем делали дифференцированные прививки: одним заключенным по одному разу, другим — по два раза. Кроме того, разным лицам вводили различное количество вакцин, и части из этих 50 человек совсем не сделали вакцинации. Таким образом, эти 50 человек были разделены на пять различных групп. Всех этих людей насильно напоили водой, зараженной тифозными бактериями, и затем наблюдали, какой эффект произведут эти патогенные возбудители в разных случаях, в зависимости от того, сделали ли этому человеку предварительно прививку или нет, сколько раз и в каком количестве.

Вопрос: Каков же был результат этого опыта?

Ответ: Большая часть этих людей заражалась тифом. Какой именно процент, я не помню, но во всяком случае 12 или 13 человек из них погибли.

Вопрос: Много ли раз проделывались подобного рода злодейские опыты над людьми для проверки эффективности заражения?

Ответ: Мне лично известен еще один случай подобного заражения, это было в конце 1944 года или начале 1945 года, когда заражение производилось аналогичными методами.

Вопрос: Участвовали ли вы в экспериментах по заражению тифозными бактериями фруктов?

Ответ: Да, участвовал. Точно не помню, в каком году это было, в 1943-м или 1944-м, когда производили эксперименты заражения фруктов; это были арбузы и дыни… Как раз это был период их созревания. В одну часть арбузов и дынь впрыскивали бактерии и заражали их, а другую часть оставляла незараженной. После того как эти фрукты были заражены тифом при помощи шприца, проверяли густоту бактерий, для чего брали эти фрукты в лабораторию и там анализировали, насколько размножились бактерии во фруктах. После этой проверки, в случае установления большого количества бактерий, кормили этими фруктами китайцев и маньчжур в количестве 5–6 человек.

Вопрос: Что случилось с несчастными, которые съедали эти фрукты?

Ответ: Все заражались.

Вопрос: Значит, все, съевшие фрукты, зараженные бактериями тифа, заболели?

Ответ: Так точно.

Вопрос: В тюрьме содержались только мужчины или в ней содержались и женщины?

Ответ: Были и женщины.

Вопрос: Производились ли над женщинами, содержавшимися в тюрьме отряда Исии, какие-нибудь специфические опыты?

Ответ: Я в этих экспериментах не участвовал, но их заражали сифилисом, для того чтобы исследовать предохранительные средства против этой болезни.

«Такой порядок назывался “Токуи-Ацукаи” — “Особой отправкой”»(Из допроса свидетеля Тачибана)

Вопрос: Когда вы были пленены Советской армией?

Ответ: 15 августа 1945 года.

Вопрос: Какую должность вы в то время занимали?

Ответ: Советника при правительстве Маньчжоу-Го.

Вопрос: Какое вы имели воинское звание?

Ответ: Полковник жандармерии… В то время когда я работал в жандармском управлении в гор. Цзямусы, определенную категорию лиц из задержанных и арестованных жандармерией людей, подозреваемых в каких-либо преступлениях, мы направляли в отряд № 731 в качестве подопытного материала. Этих людей мы направляли в отряд № 731 после предварительного частичного расследования, без суда, не направляя их дела в суд, согласно указаниям, полученным нами от руководства жандармерии. Это были меры особого характера, поэтому такой порядок назывался «особой отправкой» (по-японски — «Токуи-Ацукаи». — Прим. пер.) Лица, подвергавшиеся подобным «особым отправкам», так называемым «Токуи-Ацукаи», были следующих категорий: это были лица, обвиняемые в шпионаже в пользу чужих государств или подозреваемые в причастности к иностранной разведке, а также так называемые хунхузы, т. е. китайские партизаны. Затем категория антияпонских элементов, неисправимые уголовные элементы — рецидивисты. Лица этих категорий направлялись нами в отряд № 731 в порядке «особых отправок». За время моего пребывания в должности начальника жандармского управления в гор. Цзямусы моим управлением было отправлено в отряд № 731 не менее шести человек, которые оттуда уже не вернулись и погибли там в результате опытов.

Вопрос: Было ли вам известно уже в момент отправки, что люди, отправляемые вами в отряд № 731, будут подвергаться мучительным экспериментам по заражению эпидемическими болезнями?

Ответ: Я знал, что эти люди отправлялись в отряд № 731 для использования в качестве подопытных по испытанию бактерий.

Вопрос: Санкционировали ли вы за время вашей работы в штабе квантунской жандармерии передачу людей для «особой отправки» в отряд № 731?

Ответ: Я рассматривал эти дела, обсуждал их. Я помню, что при мне было направлено свыше ста человек.

Вопрос: Производились ли отправки людей для уничтожения в отряд № 731 жандармерией с санкции командующего Квантунской армией?

Ответ: Конечно, квантунская жандармерия делала это согласно указаниям командующего Квантунской армией. Обычно жандармерия направляла дела о преступниках в суд или военный трибунал, но в этих случаях особый приказ заменял закон, и людей направляли без суда.

Вопрос: Вы подтверждаете, что в соответствии с разработанной вашим подчиненным Цузимото инструкцией «особым отправкам» в отряд № 731 для уничтожения подвергались лица, связанные с национально-освободительным движением?

Ответ: Люди, которые подвергались этим отправкам, были преступниками различных категорий. Среди этих категорий были также участники национально-освободительного движения, но все они были коммунисты или националисты.

(В зале гул возмущения).

«Опыты над живыми людьми я впервые видел в декабре 1940 года»(Из допроса свидетеля Куракадзу)

Вопрос: Где вы служили в момент пленения?

Ответ: В жандармском управлении Харбина.

Вопрос: Какую должность вы занимали?

Ответ: Я был начальником отделения особого отдела управления жандармерии.

Вопрос: Какое воинское звание вы имели?

Ответ: Фельдфебель жандармерии.

Вопрос: Скажите, свидетель Куракадзу, когда вы были направлены в отряд № 731, сколько времени и в качестве кого служили в этом отряде?

Ответ: В отряде № 731 я работал в качестве жандарма в жандармской группе при отряде с марта 1940 года, в течение одного года. Функции мои заключались в оперативном обслуживании работников отряда. Кроме этого, в мои обязанности входило конвоирование заключенных, направляемых из Харбина в отряд № 731. Этих заключенных в отряде называли «бревнами» и использовали для опытов.

Вопрос: В какое время суток происходила доставка арестованных в отряд?

Ответ: Главным образом, ночью. Получив этих заключенных, мы сажали их на конвойную машину и направлялись на ст. Пинфань, в расположение отряда № 731.

Вопрос: Вы заглядывали вовнутрь камер, когда осматривали помещение тюрьмы?

Ответ: В камеры я не заходил, но видел через смотровые окошки.

Вопрос: Какой национальности были люди, содержавшиеся в тюрьме?

Ответ: Эго были главным образом китайцы, но были среди них и русские, и среди китайцев было пять женщин.

Вопрос: Следовательно, в тюрьме отряда Исии содержались и женщины?

Ответ: Так точно. Я забыл сказать, что однажды мне пришлось конвоировать с Харбинского вокзала одну женщину. А также и то, что тюрьма была двухэтажной.

Вопрос: Вы лично видели опыты над живыми людьми?

Ответ: Да, видел. Опыты над живыми людьми я впервые видел в декабре 1940 года. Мне показал эти опыты работник 1-го отдела научный сотрудник Иосимура. Эти опыты производились в тюремной лаборатории. Когда я зашел в лабораторию тюрьмы, там на длинной скамейке сидели пять подопытных китайцев, у двоих из этих китайцев совсем не было пальцев, руки у них были черные, а у троих — виднелись кости. Пальцы хотя и были, но оставались одни кости. Как я узнал со слов Иосимуры, это получилось у них в результате опытов по обмораживанию.

Вопрос: Что вам известно о судьбе людей, которые попадали в тюрьму отряда?

Ответ: Люди, однажды попавшие в эту тюрьму, оттуда не возвращались.

Вопрос: Вам за время вашей работы в отряде известен случай освобождения хотя бы одного человека из внутренней тюрьмы отряда Исии?

Ответ: Мне такие случаи неизвестны.

Вопрос: Значит, все попавшие в тюрьму — и мужчины и женщины — должны были погибнуть?

Ответ: Так точно.

«Люди, которые оказали сопротивление экспериментаторам, были расстреляны»(Из допроса свидетеля Хотты)

Вопрос: В отряде № 731 вы служили в интендантской части?

Ответ: Так точно.

Вопрос: Вам известно, для каких целей служил полигон отряда № 731, находившийся близ станции Аньда?

Ответ: Этот полигон предназначался для экспериментов, направленных к подготовке бактериологической войны.

Вопрос: Над кем производились бактериологические эксперименты?

Ответ: Мне известно о том, что для этих экспериментов использовались заключенные, содержавшиеся во внутренней тюрьме отряда № 731.

Вопрос: Откуда доставлялись в отряд № 731 люди, предназначенные для опытов?

Ответ: Как мне известно, эти люди доставлялись органами японских военных миссий и жандармерии, кроме того в тюрьму доставлялись люди из числа китайских военнопленных. Осматривая одно складское помещение, я обнаружил железные щиты и спросил вольнонаемного Томидзуку, для чего используются эти щиты. Он ответил, что хотя они и не являются предметами интендантского снабжения, но находятся на складе и используются для опытов над живыми людьми, при этом их надевают на грудь и спину подопытных людей, для того чтобы предохранить их от ранений. Затем вольнонаемный Томидзука показал мне кипу одеял и попросил при этом по возможности списать эти одеяла как непригодные к употреблению. Этих одеял было общим количеством до 80 штук. На них была видна запекшаяся кровь. Эти одеяла были сильно изорваны. На мой вопрос, почему это так, он сказал, что эти одеяла также используются для предохранения туловища подопытных людей во время проводившихся над ними экспериментов. Я не смогу точно описать все изменения в работе отряда, которые произошли после возвращения генерала Исии на пост начальника отряда № 731. Однако после его прибытия в отряд он стал часто говорить нам о важных задачах, стоящих перед отрядом № 731. Он говорил, что в период с июня до сентября 1945 года будет война против Советского Союза и что нужно к этой войне — как он сказал, решающей войне — усиленно готовиться. Мне далее известно, что были активизированы работы по выращиванию грызунов.

Вопрос: Скажите, проводились ли в отряде № 731 над живыми людьми опыты, непосредственно не связанные с бактериологией?

Ответ: Вместе со мной в учебном отделе отряда учился офицер медслужбы Мэгура, мы с ним жили в одной комнате. Однажды он вернулся в комнату с каким-то документом. Это был отчет об опытах по обмораживанию. При этом он показал мне фотографии, где были сфотографированы 2–3 человека, подвергшиеся обмораживанию, причем на одной из фотографий был изображен человек, сидящий в шубе и шапке рядом с чем-то вроде ведра. На другой фотографии был китаец, который лежал на койке с открытыми ногами. Одна нога у него была здоровая, другая обмороженная. Эти ноги как бы сравнивались, для того чтобы можно было видеть эффективность опыта по обмораживанию.

Вопрос: Таким образом, вам известно, что кроме бактериологических опытов над живыми людьми в отряде № 731 проводились опыты и по обмораживанию?

Ответ: Да, это так.

Вопрос: Скажите, люди, находившиеся в тюрьме и предназначенные для опытов, беспрекословно переносили эти опыты или были случаи сопротивления заключенных?

Ответ: Летом 1945 года Мэгура пригласил меня зайти к нему в лабораторию в гости. Я несколько задержался, а потом, когда пришел, то увидел, что он чем-то чрезвычайно взволнован и на что-то разозлен. Я спросил, на что он так разозлился, и он мне разъяснил, что заключенные в тюрьме оказали сопротивление. Я через третий этаж пошел в помещение тюрьмы. Тогда я побывал в тюрьме впервые. Сверху с крыши за тюрьмой наблюдали два человека, вооруженные винтовками. Около дверей тюрьмы стояли 4–5 человек, также вооруженные винтовками. Как первые два, так и группа в 4–5 человек были работниками особой группы. Но к этому времени в тюрьме было уже все спокойно. Через два-три дня после этого Мэгура рассказал мне, что один подопытный проявил буйство и ударил экспериментатора дверной ручкой.

Вопрос: Как поступили с этим заключенным?

Ответ: Ударив своего экспериментатора, этот заключенный выскочил из камеры и побежал по коридору, захватил ключи и открыл несколько камер. Часть заключенных успела выскочить, но это были только смельчаки. Причем эти смельчаки были расстреляны.

Вопрос: Значит, люди, которые оказали сопротивление экспериментаторам, были расстреляны? Это правильно?

Ответ: Да, правильно.

«Я только разносил людям отравленную пищу»(Из допроса свидетеля Хатаки)

Вопрос: Свидетель Хатаки, в качестве кого вы служили в отряде № 100?

Ответ: В отряде № 100 я был вольнонаемным сотрудником отряда.

Вопрос: Какую работу вы выполняли в отряде?

Ответ: Я работал по бактериологическим исследованиям.

Вопрос: Кем?

Ответ: Техническим работником.

Вопрос: Скажите, известно ли вам что-либо о производстве опытов над живыми людьми?

Ответ: Да, известно.

Вопрос: Где содержались люди, предназначенные для опытов?

Ответ: В изоляторе, находившемся при караульном помещении отряда № 100.

Вопрос: Вы сами видели этих людей?

Ответ: Я сам видел их, когда приносил им пищу.

Вопрос: Сколько человек содержалось в изоляторе, когда вы посещали его?

Ответ: Четыре человека.

Вопрос: Какой национальности?

Ответ: Два китайца и два русских.

Вопрос: Вам известно, какие производились опыты?

Ответ: Да. Когда я нес пищу для этих заключенных из лаборатории, научный сотрудник Мацуи дал мне белую жидкость для них. Это был яд.

Вопрос: Что вы сделали с этой белой жидкостью?

Ответ: Я только принес ее.

Вопрос: Вы ее отдали заключенным?

Ответ: Нет, я сам не отдавал, отдавал жандарм Мизуно.

Вопрос: Вам известна судьба людей, которым жандарм Мизуно дал отравленную пищу?

Ответ: Мне известно, что через 2–3 дня после этого они умерли.

Вопрос: Где вы похоронили их трупы?

Ответ: Эти трупы мы похоронили на скотомогильнике, на задах отряда.

Взгляд из ХХI века

С. П. КИМ

…Эффективность бомб проверяли на специальных полигонах с участием живых людей — пресловутых «бревен».

Вот один из таких опытов. Люди, использовавшиеся для этих экспериментов, 15 человек, были доставлены из внутренней тюрьмы отряда и привязаны к специально врытым в землю столбам. Самолет пролетел над полигоном и сбросил около двух десятков бомб, которые, не долетев до земли от 100 до 200 метров, разорвались, и из них выпали чумные блохи, которыми были начинены бомбы. Эти блохи распространились по всей территории. В каждой такой бомбе находилось около 30 тысяч блох, зараженных чумой. Привязанные к столбам люди, видя, как несметное количество насекомых распространяется по их телам, отчаянно вырывались и кричали, но сделать ничего не могли. А убийцы в белых халатах врачей спокойно наблюдали из укрытий за их муками, тщательно фиксируя все происходящее.

Чума, холера, тиф, сап, лихорадка Сонго и другие, в первую очередь инфекционные заболевания… Наиболее массовым, вероятно, являлось распространение чумы.

Кроме опытов на живых людях, японцы проводили испытания созданного ими биологического оружия. В отряде имелся огромный запас географических карт, собранных для ведения бактериологической войны. Но это были не простые карты. На них подробно обозначались тактические объекты заражения бактериями: деревни, реки, колодцы.

В 1930-х годах в Китае в местном журнале вышла статья о странной эпидемии чумы в одном из районов страны.

На страницах этого журнала упоминалось очень странное появление очагов этих заболеваний — в данном районе никогда ранее не фиксировались вспышки чумы. Обычно чума распространяется через грызунов, но скопления грызунов там не было отмечено, и тем не менее отмечались массовые случаи заболевания.

Первая японская экспедиция вызвала эпидемию чумы среди китайского населения в районе города Нимбо. Вторая — в районе города Чандэ. Очевидец этого события, старший врач Красного Креста, писал: «Однажды утром японский истребитель, покружившись над незащищенным городом, сбросил маленькие пакетики ваты и рисовые зерна. Через некоторое время внезапно умерли несколько жителей города, за этим последовали многочисленные заболевания со смертельным исходом. При вскрытии трупов установлено, что причиной смерти была чума».

Именно тот самый журнал с заметкой о внезапно возникшей в Китае эпидемии страшной болезни показал своим подчиненным главный вдохновитель создания бактериологического оружия Исии Сиро — как доказательство того, что его методы работают.

Сергей КИМ, старший научный сотрудник Института российской истории РАН (2017 г.)

Из архива Хабаровского процесса.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ судебно-медицинской экспертизы по вопросам, определенным Военным трибуналом на суде по уголовному делу бывших военнослужащих японской армии Ямады Отодзо, Кадзицуки Рюдзи, Такахаси Такаацу, Кавасимы Киоси, Сато Сюндзи, Карасавы Томио, Ниси Тосихидэ, Оноуэ Macao, Хиразакуры Дзенсаку и других, обвиняемых в подготовке к применению бактериологического оружия

Мы, нижеподписавшиеся:

действительный член Академии медицинских наук СССР Жуков-Вережников H. H.,

полковник медицинской службы Краснов В. Д.,

заведующий кафедрой микробиологии Хабаровского медицинского института профессор Косарев Н. H.,

доцент кафедры микробиологии Хабаровского медицинского института Ливкина Е. Г.,

подполковник ветеринарной службы Александров Н. А.,

паразитолог Козловская О. Л.,

на основании определения Военного трибунала от 28 декабря 1949 года, лично присутствуя на суде и ознакомившись с материалами предварительного следствия по делу, названному выше, даем следующее заключение по вопросам, изложенным в указанном определении:

I. Вопрос: Каково было назначение экспериментальной и производственной деятельности отрядов №№ 731 и 100 японской Квантунской армии и отряда «Эй» 1644 японской экспедиционной армии в Китае?

Ответ: Экспериментальная и производственная работа отрядов №№ 731, 100 и 1644 по своему специфическому характеру и особому содержанию была предназначена для изыскания и производства бактериологического оружия, а также для изучения способов его применения.

Это заключение основывается на следующих данных:

1. Работа отрядов №№ 731, 100 и 1644 строилась на основе использования в агрессивных военных целях способности болезнетворных бактерий к быстрому размножению и распространению среди людей, животных и растений. Все направление исследовательской деятельности этих отрядов имело особый характер, несовместимый с задачами гуманной науки и прямо противоположный этим задачам.

Если усилия медицинской микробиологии устремлены на создание невосприимчивости, на ослабление вирулентности и ядовитости микробов, то указанные отряды японской армии усиленно занимались увеличением болезнетворного действия микроорганизмов.

Если эпидемиология столетиями изучает и разрабатывает способы прекращения и предупреждения эпидемий, то отряды разрабатывали методы искусственного возбуждения и распространения этих эпидемий.

Если санитарное дело направлено на устранение факторов, способствующих развитию болезней, то отряды занимались изучением, разведением и распространением десятков миллионов блох, переносчиков чумы.

Если сельскохозяйственные и ветеринарные науки путем огромного труда обеспечивают увеличение урожаев полезных растений и поголовья полезных животных, то отряды разрабатывали способы уничтожения посевов ржи и пшеницы, а также коров, лошадей и овец, и даже ставили перед собой задачу стойкого заражения почвы сибирской язвой, стремясь самую землю сделать труднодоступной для использования ее человеком.

2. В отрядах изучалось болезнетворное действие различного рода микробов с целью выбора наиболее эффективных для бактериологической войны видов. В процессе этого изучения широко использовались бесчеловечные эксперименты на живых людях, которые содержались в специально выстроенной для этой цели тюрьме, начальником которой был «научный сотрудник».

3. В отрядах изучались и разрабатывались способы интенсивного выращивания больших количеств болезнетворных микробов. Эти способы применялись затем для культивирования микробов в массовых масштабах в процессе практического изготовления бактериологического оружия.

Возможность того, что эти бактериальные массы могли предназначаться для изготовления вакцин, абсолютно исключается. Характерно, что при пользовании специально сконструированными культиваторами системы Исии Сиро было трудно, как показали обвиняемые, обеспечить стерильность, абсолютно необходимую, если бы эта аппаратура предназначалась для производства вакцин. Другие особенности производства бактериальных масс в отрядах неоспоримо свидетельствуют о его предназначении для целей бактериологической войны. Важнейшей из этих особенностей являлась завершающая фаза производства. Рабочий цикл оканчивался выходом вирулентных микробов, которые не убивались, как это имело бы место, например, в вакцинном производстве, а выдавались живыми и использовались для массового искусственного заражения людей.

4. Исследовательская и производственная деятельность отряда № 731 в области выращивания блох с последующим заражением их чумой по своим громадным масштабам и самому характеру своему не может быть связана с какой бы то ни было научно-медицинской работой и могла иметь своей целью только производство бактериологического оружия для осуществления бесчеловечного массового истребления людей.

В науке известно биологическое явление, которое состоит в естественной приспособленности чумного микроба к длительному существованию и даже размножению в организме блох. Это явление было использовано отрядами в военно-агрессивных целях. Из материалов судебного следствия следует, что блохи применялись в отрядах №№ 731 и 1644 на основе «теории» идеолога бактериологической войны Исии Сиро, из которой следует, что блохи данном случае служат для предохранения чумных бактерий от действия факторов внешней среды. Бактерии, согласно этой «теории», находясь в организме блохи, тем самым получали как бы живую предохранительную оболочку. Нападая в поисках пищи на человека, чумные блохи при укусе заражали его. Таким образом, блохи предназначались для сохранения бактерий, переноса их и непосредственного заражения человека.

Экспертиза констатирует, что в отряде № 731 под руководством Исии Сиро были разработаны методы массового размножения блох, их последующего заражения чумой и использования в военных целях.

5. О назначении экспериментальной деятельности отрядов №№ 731 и 100 достаточно ясно говорят также такие работы, как изыскания по конструированию бактериологических авиабомб, артиллерийских снарядов, приспособлений для рассеивания с самолетов бактерий и блох, изучение способов заражения водоемов, продовольствия, фуража и почвы.

6. В отряде № 100 производились работы в области изучения наиболее эффективных способов заражения скота и сельскохозяйственных растений. Для этих целей отряд использовал микробы сибирской язвы, сапа, а также других возбудителей болезней животных и растений. В этом же отряде производились опыты по заражению почвы микробами сибирской язвы с целью сделать эту почву непригодной для хозяйственного использования ее человеком.

7. Все указанные в предыдущих пунктах изыскания завершались опытами на полигоне, направленными на оценку эффективности того или иного вида бактериологического оружия или способа его применения. В процессе осуществления этих опытов, точно так же как и в лабораторных условиях, в качестве «подопытных объектов» использовались живые люди. Бактериологическое оружие считалось пригодным для испытания его в боевой обстановке, но уже в условиях полигона применение этого оружия проводило к преступным целям, а именно к насильственному заражению и гибели людей. Так, испытывались бомбы, начиненные микробами чумы и сибирской язвы, изучалась эффективность бомб, снаряженных чумными блохами. Образцы оружия, одобренные после полигонных опытов, испытывались в боевой обстановке.

Таким образом, предназначением производственной и экспериментальной работы отрядов являлось изучение и производство бактериологического оружия, а также способов его применения в целях ведения агрессивной бактериологической войны.

II. Вопрос: Какие у этих отрядов имелись производственные возможности для обеспечения бактериологическим оружием японской армии?

Ответ: Для обеспечения японской армии бактериологическим оружием отряды располагали большими производственными возможностями.

Это заключение основывается на следующих данных:

1. Для массового производства болезнетворных микробов отряд № 731 обладал мощной специальной бактериологической техникой, позволявшей ему в короткие сроки выращивать огромные количества таких болезнетворных микробов, как возбудители чумы, холеры, брюшного тифа, сибирской язвы и др.

Исходя из показаний подсудимого Карасавы о производственной мощности ведущего звена оборудования 731-го отряда по взращиванию микробов, а именно котлов для изготовления питательных сред, экспертиза определила, что за один рядовой производственный цикл, длящийся всего несколько дней, это и другое имевшееся в отряде оборудование могло обеспечить выход не менее 30 000 000 миллиардов микробов для видов со средней интенсивностью размножения. Экспертиза подчеркивает, что такие количества микробов, учитывая короткие сроки изготовления и конечное предназначение «продукции» этого производства, следует считать исключительно большими. При полной загрузке котлов для изготовления питательных сред и форсировании производства отряд мог изготовить за один цикл 40 000 000 миллиардов микробов и более, в зависимости от вида возбудителя.

Получая огромные массы бактерий для изготовления бактериологического оружия, работники отрядов измеряли количество этой массы килограммами, причем речь идет о весе густой гомеостазной бактериальной массы, непосредственно снятой с поверхности твердой питательной среды. Так, определяя производственную мощность отряда № 731, подсудимый Карасава на предварительном следствии показал, что эту мощность можно было довести до изготовления в месячный срок 300 килограммов бактерий чумы. Другой подсудимый, Кавасима, также показал, что отряд «…мог ежемесячно изготавливать до 300 килограммов бактерий чумы». Эти же цифры оба подсудимых подтвердили в своих показаниях и на судебном следствии, при этом было показано также, что отряд мог приготовлять ежемесячно микробов сибирской язвы 800–900 килограммов и микробов холеры — 1000 килограммов. При анализе месячной производительности отряда выяснилось, что система комплектования оборудования позволяла осуществлять значительное повышение темпов производства на определенных отрезках времени. Эта черта производственной системы была, несомненно, связана с военной спецификой работы отряда № 731. В соответствии с этим устройством оборудования и его количество могли позволить отряду № 731 осуществлять проведение нескольких производственных циклов одновременно, что делало месячную производительность отряда равной многим сотням миллионов миллиардов бактерий даже для возбудителей со средней скоростью размножения.

2. Производительность отряда «Эй» 1644 была несколько меньшей. Исходя из показаний подсудимого Сато, можно принять, что этот отряд мог изготовлять не менее 10 килограммов бактерий чумы за рабочий цикл. Отряд № 100 также располагал достаточно мощным оборудованием для размножения микробов, вызывающих болезни животных и растений.

Производственные возможности отряда № 731 в отношении выращивания блох определялось наличием 4500 «блошиных питомников» (инкубаторов), служащих для размножения блох. Эти инкубаторы давали возможность на протяжении коротких сроков получить десятки килограммов блох, что соответствует многим десяткам миллионов блох, заражавшихся затем чумой, с целью применения их в качестве бактериологического оружия.

Фактическая «производительность» отряда № 731 равнялась 45 килограммам блох за 3–4 месяца. Необходимо отметить, что в среднем 45 килограммов блох могли содержать около 145 000 000 экземпляров этих паразитов. Однако потенциальная мощность отряда была больше, так как его начальник Исии Сиро в 1945 году планировал повышение выходов чумных блох до 60, а затем и до 200 килограммов в те же сроки. Отряд 1644 также располагал значительными возможностями для разведения блох. Оба эти отряда имели сеть филиалов с сотнями сотрудников, которые использовались для заготовки диких грызунов, служащих для питания блох и размножения этих паразитов.

3. Для повышения эффективности производства бактериологического оружия отряды имели возможность пользоваться полигоном, аэродромом, самолетами и расходовать большие суммы денег на обеспечение экспериментальной работы.

Командованием Квантунской армии отрядам была предоставлена широкая возможность с невероятной жестокостью производить «опыты» над сотнями и тысячами «экспериментальных людей», содержавшихся в тюрьме 731-го отряда. В этой тюрьме и на полигоне путем насильственного заражения и другими способами было умерщвлено около 3000 людей.

Таким образом, возможности отрядов №№ 731, 100 и 1644 в области производства и испытания бактериологического оружия были исключительно велики и предоставлялись отрядам в целях наиболее полного обеспечения бактериологическим оружием японских войск.

III. Вопрос: Какова степень опасности бактериологических нападений, совершенных отрядом № 731 на районы Центрального Китая в 1940, 1941 и 1942 годах?

Ответ: Степень опасности нападений, осуществленных отрядом № 731 на районы Центрального Китая в 1940, 1941 и 1942 годах была очень большая и определялась как выбором применявшихся микробов — возбудителей опасных инфекций, так и характером распространения этих микробов при бактериологическом нападении.

Это заключение основывается на следующих данных:

Многолетняя подготовка возглавляемого Исии Сиро отряда № 731 к бактериологической войне привела к возможности практического применения бактериологического оружия. В связи с этим отряд № 731 приготовил снаряжение военных экспедиций для применения бактериологического оружия и ряде районов Китая.

В 1940 году под личным руководством Исии Сиро в Китай, в район Нимбо, была направлена военная экспедиция отряда № 731, снабжавшаяся бактериальными массами возбудителей брюшного тифа и холеры, а также большим количеством чумных блох. В результате применения зараженных блох путем рассеивания их с самолета в районе Нимбо вспыхнула эпидемия чумы. Технические особенности организации о действии этой экспедиции указывают на широкие масштабы осуществлявшихся массовых заражений людей. Учитывая же условия военного времени и связанные с ними передвижения населения, следует признать, что деятельность этой экспедиции, особенно и области распространения чумы, была весьма опасной для населения не только района Нимбо, но о многих прилежащих районов Китая.

Аналогичная экспедиция имела место и в 1941 году в районе гор. Чандэ, где производилось заражение местности чумными блохами с самолета. Опасность этой экспедиции была не меньшая, чем предыдущей.

В 1942 году в Центральный Китай отрядом № 731 с помощью отряда 1644 были направлена новая военная экспедиция, возглавляемая также Исии Сиро. В данном случае основной целью являлось наземное заражение, производимое для того, чтобы создать инфицированную зону для наступающих китайских войск. Про этом применялось заражение водоисточников брюшнотифозными и паратифозными микробами, и также распространение чумных блох. Анализируя особенности действий этой экспедиции, экспертиза подчеркивает, что в данном случае была налицо большая опасность, причем особенно для мирного китайского населения. При отступлении японских войск заражались водоисточники общего пользования, дома местных жителей, распространялись продукты питания, зараженные брюшнотифозными и паратифозными микробами.

Таким образом, японские бактериологические отряды №№ 731, 100 и 1644, разрабатывая бактериологическое оружие, рассчитывали на то, что применение этого оружия приведет к широкому распространению опустошительных эпидемий и массовой гибели людей. В случае реализации этих намерений создалась бы угроза также и для нейтральных стран, что вытекает из самой природы эпидемических болезней и характера их распространения.

Действительный член Академии медицинских наук Союза ССР ЖУКОВ-ВЕРЕЖНИКОВ H. И.

Полковник медицинской службы КРАСНОВ В. Д.

Заведующий кафедрой микробиологии Хабаровского медицинского института профессор КОСАРЕВ H. Н.

Доцент кафедры микробиологии Хабаровского медицинского института ЛИВКИНА Е. Г.

Подполковник ветеринарной службы АЛЕКСАНДРОВ Н. А.

Паразитолог КОЗЛОВСКАЯ О. Л.

После оглашения столь тяжелого заключения, в ходе которого подсудимые сидели притихшие и как будто придавленные услышанным, председатель суда, как положено, обратился к ним через переводчиков:

«Подсудимые, имеются ли у вас какие-либо дополнительные вопросы к экспертам?»

И притихший зал неожиданно услышал: «Есть».

Вот что последовало далее.

Председатель суда: У кого из подсудимых имеются вопросы?

Переводчик: У подсудимого Сато Сюндзи.

Председатель суда: Подсудимый Сато, подойдите к микрофону. Изложите суду, какие вы имеете дополнительные вопросы к экспертам.

Подсудимый Сато: Прошу внести поправку относительно производственной мощности отряда «Эй» 1644. Надо сказать, что производилось 10 килограммов не чумных бактерий — чумные бактерии быстро погибают, а бактерий, которые легко сохранить, — тифа, паратифа с других.

Председатель суда: Эксперт Жуков-Вережников, ваше мнение по поводу заявления подсудимого Сито?

Жуков-Вережников: Экспертиза обсудит этот вопрос и свое мнение дополнительно доложит суду.

Председатель суда: Подсудимый Сато, ваше заявление будет рассмотрено экспертизой и о результатах вам будет объявлено. Садитесь, подсудимый Сато. Другие подсудимые вопросов не смеют?

Переводчик: Подсудимый Карасава имеет вопрос.

Председатель суда: Подсудимый Карасава, подойдите к микрофону. Изложите суду, какой у вас имеется дополнительный вопрос к экспертизе.

Подсудимый Карасава: Я также хочу внести в заключение экспертной комиссии поправку относительно производственной мощности отряда № 731. Есть место, где сказано, что отряд производил обычно в месяц до 300 килограммов бактерий. Но это не было обычным. Это было возможно только при оптимальных условиях, при условиях использования всей производственной мощности оборудования отряда. Обычно же практически производилась только одна треть этого количества, а 300 килограммов бактерий не производились.

Председатель суда: Эксперты, прошу учесть это заявление.

Эксперт Жуков-Вережников: Подсудимый Карасава недостаточно хорошо уловил перевод. В заключении сказано: «Подсудимый Карасава на следствии показал, что эту мощность можно было довести до изготовления в месячный срок 300 килограммов бактерий».

Подсудимый Карасава: Если это сказано в смысле, что возможно довести до такого количества, то я согласен, я просто ослышался тогда.

Председатель суда: В таком именно смысле и сказано в заключении.

Подсудимый Карасава: Тогда у меня вопросов нет.

Председатель суда: Садитесь, подсудимый Карасава. Вопросов больше нет?

Переводчик: Вопросов больше нет.

Казалось бы, после всего, что было сказано, такие мелочи, о которых хлопотали подсудимые, уже не существенны. Однако они хлопочут. Они на что-то надеются, думают, как умалить свою собственную вину, не общую, а свою, чтобы учли…

И вот как развивались события на заседании дальше.

Председатель суда: Подсудимые, имеются ли у вас какие-либо ходатайства о дополнении судебного следствия?

Переводчик: Подсудимые спрашивают, как это можно понимать, о каких ходатайствах идет речь?

Председатель суда: Желают ли они огласить какие-либо документы, дополнить свои объяснения, огласить показания свидетелей, которые не допрашивались судом, но показания которых известны подсудимым.

(Переводчик переводит разъяснение председателя суда на японский язык.)

Подсудимый Ямада: У меня есть одно дополнение.

Председатель суда: Подсудимый Ямада, подойдите к микрофону. Какое у вас имеется ходатайство?

Подсудимый Ямада: Я хочу сделать общий итог всему, что я слышал здесь, на заседании суда, и на предварительном следствии.

Председатель суда: Переводчик, разъясните подсудимому Ямаде, что он может сделать это в последнем слове, которое будет предоставлено ему впоследствии, а сейчас речь идет о дополнении следствия: оглашении показаний и т. д.

(Переводчик разъясняет подсудимому Ямаде сказанное председателем суда.)

Подсудимый Ямада: Понятно.

Председатель суда: Садитесь, подсудимый Ямада. Судебно-медицинская экспертиза, прошу сообщить ваше мнение по ходатайству, заявленному подсудимым Сато.

Эксперт Жуков-Вережников: Мы рассмотрели ходатайство подсудимого Сато. В заключении следует читать «исходя из показания подсудимого Сато», а не «по показанию подсудимого Сато».

Председатель суда: Переведите пояснение судебно-медицинской экспертизы.

(Пояснение эксперта переводятся на японский язык.)

Председатель суда: Подсудимый Сато, понятна ли вам справка, данная экспертизой?

Подсудимый Сато: Если в тексте вашего заключения вычеркнуть слова «чумных бактерий 10 килограммов», тогда я возражений не имею. Здесь нужно понимать 10 килограммов бактерий, но не чумных.

Председатель суда: Подсудимый Сато, суд учтет ваше заявление и обсудит его. Прошу садиться.

Взгляд из ХХI века

ПИТЕР КУЗНИК

В отряде № 731 занимались ужасающими экспериментами. Заражали людей сифилисом, ампутировали руки и пришивали к противоположной стороне тела. Эти эксперименты имели много общего с теми ужасными опытами, которые проводил Менгеле и другие нацисты.

В отряде № 731 на живых людях проводили и другие, не менее жестокие опыты. Например, выясняли, через сколько часов и минут наступит смерть, если человека подвесить вниз головой? Какие изменения произойдут при этом в организме несчастного?

Эксперименты по обморожению проводились с ноября по март. А зима в Харбине суровая, ночью температура нередко бывает ниже 40 градусов.

Они замораживали пленнику часть руки. Сначала — до локтя, затем, поняв, как обращаться с таким повреждением, отрезали руку по локоть и замораживали плечо. Проведя опыты с плечом, они отрезали его и переходили на вторую руку, постепенно отрезая и ее. Потом начинались эксперименты над ногами пленного — отрезали ногу до колена, затем — до бедра. В конце концов оставались лишь голова и туловище, но и в таком виде издевательства над человеком не прекращались — его отдавали тем, кто занимался другими экспериментами. Их очень интересовало, что будет, если ввести в желудок человека ядовитый газ? Как отреагирует человеческий организм, если его накачают кровью лошади?..

Это очень интересовало и американцев. Поэтому в ходе подготовки Токийского процесса заключили договор с японской стороной: вопросы по бактериологическому оружию и опытах на людях не поднимаются в суде, но японцы обязаны передать США результаты экспериментов над людьми. Поэтому в Токио такого пункта в обвинении не было. Только благодаря тому, что огромная часть доказательств была все-таки представлена всему миру во время суда в Хабаровске, мы так много знаем о зверствах, учиненных японским отрядом № 731 в Китае. Это очень важная часть истории.

Питер КУЗНИК, профессор истории Вашингтонского университета (2017 г.)

Из архива Хабаровского процесса.

РЕЧЬ государственного обвинителя Л. Н. Смирнова

I. Значение процесса

Товарищи судьи, товарищи члены Военного трибунала! Значение дела, которое в течение этих дней столь тщательно исследовалось вами, далеко выходит за пределы установления личной вины и определения степени ответственности преступников, сидящих на скамье подсудимых. Бесспорно, что единая цепь тягчайших преступлений против мира и человечества связывает бывшего командующего японской Квантунской армией генерала Ямаду с исполнителями злодейских предначертаний японских милитаристов — бактериологами из специальных секретных формирований Квантунской армии. Но, как было установлено на судебном следствии, эта цепь не обрывается на скамье подсудимых. Бактериологическая война планировалась и готовилась преступным японским империализмом как часть общего заговора агрессии против миролюбивых народов. В течение многих лет империалистическая Япония была главным очагом агрессии на Дальнем Востоке. На закончившемся в 1948 году международном процессе главных японских военных преступников в Токио со всей очевидностью было установлено, что Япония на протяжении многих лет готовилась напасть на Советский Союз.

В приговоре Международного военного трибунала записано: «Трибунал считает, что агрессивная война против СССР предусматривалась и планировалась Японией в течение рассматриваемого периода (т. е. с 1928 года); что она была одним из основных элементов японской национальной политики и что ее целью был захват территорий СССР на Дальнем Востоке». Подстрекаемые сросшимися с военно-феодальной верхушкой страны крупнейшими японскими монополистическими объединениями, так называемыми дзайбацу, японские империалисты заранее включили советский Дальний Восток и даже «Сибирь до Урала» в состав «Сферы сопроцветания Великой Восточной Азии».

Однако одно дело «планировать» агрессию против СССР в кабинетах Генерального штаба, лабораториях императорского Института тотальной войны или специальных комитетах пресловутого «исследовательского общества» японских империалистов — «Коку-саку-кенкью-кай», и другое дело — осуществить эту агрессию на практике. Много раз японский Генеральный штаб составлял и пересоставлял агрессивные планы войны с Советским Союзом, и, конечно, не миролюбием японских генералов и не гуманностью готовых на любое преступление ради лишнего процента прибылей японских «дзайбацу» нужно объяснить то, что исполнение этих планов откладывалось. Мир на Советском Дальнем Востоке поддерживался только в результате гениальной сталинской политики, в результате победоносного завершения сталинских пятилеток, в результате неусыпной заботы большевистской партии и Советского правительства об укреплении советских Вооруженных сил. Империалистическая Япония не переставала готовить агрессивную войну против СССР.

Вторжение в Маньчжурию и оккупация ее в 1931 году означали новый этап развития японской агрессии. Для японских империалистов военная оккупация не была самоцелью, она должна была подготовить новые территориальные захваты и новые акты агрессии. Маньчжурия имела для них значение важнейшего плацдарма для нападения на Советский Союз и для вторжения в Китай. Вот почему, захватив Маньчжурию, они с первых же дней установления своего господства в этой стране стали готовить ее как плацдарм для нападения на нашу Родину. В Маньчжурии была сконцентрирована основная ударная сила японского империализма — Квантунская армия. В Маньчжурию направлялась новейшая военная техника, создаваемая японской промышленностью. Оккупированная страна покрывалась густой сетью аэродромов и стратегических дорог. И, как известно суду, именно в Маньчжурии были развернуты секретные формирования японской армии, готовившие бактериологическую войну — тайное оружие японского империализма. В 1936 году окончательно оформился преступный заговор против мира, в который империалистическая Япония вступила с гитлеровской Германией, заключив с нею договор о военно-политическом союзе — «антикоминтерновский пакт».

Через некоторое время к нему присоединилась фашистская Италия. Этот договор, как установлено Токийским международным трибуналом, был направлен в первую очередь против СССР. «Антикоминтерновский пакт, — говорится в приговоре по делу главных японских военных преступников, — составлял основу политики Японии в последующие годы. Этот военный союз с Германией играл важную роль в политике Японии против СССР». Японской правящей клике казались близкими к осуществлению преступные замыслы, направленные на отторжение Советского Приморья, захват Советского Дальнего Востока и порабощение великого китайского народа. Японская Квантунская армия быстро росла количественно и вооружалась новой техникой. Маньчжурия была превращена в арсенал войны против Советского Союза. В 1937 году японская военщина спровоцировала так называемый «инцидент на мосту Марко Поло» и вторглась в Китай.

Этот акт агрессии был совершен так же, как предшествовавшие ему агрессивные акты, без объявления войны. Вплоть до 1942 года кровопролитная война в Китае, унесшая миллионы жертв, в японских официальных источниках называлась «китайским инцидентом», так же как «маньчжурским инцидентом» именовалась военная оккупация Маньчжурии. В 1938 году японские милитаристы напали на Советский Союз в районе озера Хасан. Боевые действия в районе сопки Заозерной продолжались десять дней. За эти десять дней короткой и напряженной борьбы брошенные в бой отборные японские войска были разбиты наголову Советской армией. Проба сил оказалась явно не в пользу японской военщины, и она поспешно отступила, назвав эту начатую ею и проигранную агрессивную войну «чанкуфынским инцидентом». В 1939 году Квантунская армия по указанию японского Генерального штаба начала войну против Монгольской Народной Республики и Советского Союза в районе реки Халхин-Гол. Начатые в мае 1939 года бои продолжались до сентября. В них принимали участие лучшие соединения Квантунской армии при поддержке больших масс авиации, артиллерии и танков.

В результате этой борьбы советские и монгольские вооруженные силы уничтожили большую часть японских войск. Война в районе реки Халхин-Гол была проиграна империалистической Японией так же, как и война в районе озера Хасан. Так, дважды начав агрессивную войну против Советского Союза, японские империалисты оба раза были разбиты в открытом бою, испытав на себе сокрушительную мощь ударов Советской армии. Но и это не остановило преступную подготовку агрессии против Советского Союза и других миролюбивых народов во имя создания «Великой Восточной Азии» — японского колониального государства, в котором побежденным народам отводилась роль рабов, обрекаемых на нищету и вымирание.

Вместе с гитлеровскими людоедами японские империалисты мечтали об установлении господства над миром. Для достижения этой цели они готовились применить наиболее мучительные и бесчеловечные средства массового истребления людей. Они хотели утвердить свое господство на развалинах человеческой цивилизации. В этом преступном заговоре против мира и человечества, каким являлся союз гитлеровской Германии и империалистической Японии, бактериологическая война была одним из средств заранее планируемого истребления одной части населения мира для полного порабощения другой. В лице растленных представителей реакционной буржуазной науки хозяева империалистической Японии нашли исполнителей своих злодейских предначертаний.

Общеизвестно, что бактериологическое, химическое и атомное оружие являются средствами агрессивной войны, причем средствами исключительно жестокими и бесчеловечными, главным образом в силу того, что жертвами этих видов оружия становятся мирные люди — женщины, дети, старики. Именно поэтому все передовое человечество, осуждая агрессивную войну вообще, особенно осуждает войну бактериологическую, химическую и атомную и требует запрещения применения этих средств войны как противоречащих элементарным понятиям гуманности. Именно поэтому Советский Союз и большинство других цивилизованных государств обязались не применять на войне химическое и бактериологическое оружие, подписав и ратифицировав Женевский протокол от 17 июня 1925 года «О запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств». Советский Союз с первых дней своего существования неуклонно и последовательно борется за прочный, демократический мир. Являясь подлинным оплотом мира и глашатаем идей социалистического гуманизма, Советский Союз, идя во главе демократических сил мира, решительно отвергает применение бесчеловечных средств массового истребления.

Экспериментам подвергались даже дети

Именно поэтому, вопреки всем усилиям поджигателей новой войны из англо-американского блока, Советский Союз уже в течение ряда лет добивается в Организации Объединенных Наций безусловного запрещения атомного оружия. Судебный процесс показал, что японские милитаристы самым деятельным образом готовились к бактериологической войне, изыскивая наиболее эффективные средства этой войны и способы их применения.

Готовя бактериологическую войну, японский империализм создал мощное бактериологическое оборудование. Так же как и гитлеровцы, японские милитаристы использовали новейшую технику, призванную служить прогрессу человечества, для целей мучительного человекоистребления. В акте судебно-медицинской экспертизы особо отмечено: «Необходимо подчеркнуть, что некоторые возбудители из числа применявшихся отрядами в естественной обстановке обладают способностью образовывать более или менее стойкие очаги заразных болезней, которые были ликвидированы или ограничены прогрессом науки и которые обвиняемые пытались вновь искусственно насаждать». Так пытались вернуть человечество ко временам моровой язвы, к губительным эпидемиям холеры и чумы, к наиболее мрачным периодам средневековья злодеи, часть которых посажена на скамью подсудимых.

Невольно привлекает внимание единство методов массового истребления людей, которые применялись гитлеровскими военными преступниками и японскими империалистами. Невольно привлекает внимание и то кощунственное осквернение науки, глумление над ее гуманными принципами, которое объединяет злодеяния гитлеровских и японских военных преступников. Когда в единоборстве с гитлеровской Германией войска Советской армии, ломая сопротивление врага, шли на Запад, они встречали на своем пути дымящиеся развалины Треблинки, газовые камеры Майданека, печи крематориев Освенцима — злодейскую индустрию смерти, вызванную к жизни преступным германским фашизмом. В специальных «медицинских блоках» этих лагерей уничтожения фашистские врачи-экспериментаторы испытывали на беззащитных жертвах смертоносные инфекции и отравляющие вещества, медленно замораживали живых людей в ледяных ваннах, мучительно умерщвляли их в барокамерах.

В лабораториях Познанского бактериологического института гитлеровские бактериологи культивировали бактерии чумы и готовились к применению бактериологического оружия против миллионов мирных людей, ибо в первую очередь на умерщвление мирного населения и причинение ему тягчайших страданий, на возбуждение эпидемий в тылу врага направлена бактериологическая война. Только сокрушающий удар советских Вооруженных сил спас человечество от ужасов бактериологической войны, в которые готовились ввергнуть мир гитлеровские злодеи. И когда, после разгрома гитлеровской военной машины, войска Советской армии, верные своему союзническому долгу, стремительным ударом разгромили основную ударную силу преступного японского империализма — Квантунскую армию, они вновь спасли человечество от ужасов бактериологической войны. В двадцати километрах от Харбина находятся разрушенные взрывами и пожаром строения большого военного городка. Как это установлено на предварительном следствии и на суде, там помещалось специальное бактериологическое формирование Квантунской армии — отряд № 731, или «отряд Исии», — в течение ряда лет планомерно готовившее бактериологическую войну, начиная от выбора смертоносных инфекций, испытания их на тысячах беззащитных жертв и разработки методов культивирования бактерий, кончая массовым производством всего необходимого для ведения в громадных масштабах агрессивной бактериологической войны.

Мы знаем, что бывший командующий Квантунской армией, ныне подсудимый на этом процессе гене рал Ямада, считал отряд Исии находившимся в боевой готовности и способным выполнить любые задания. Мы знаем также, что означала эта «боевая готовность» отряда Исии. Из показаний Ямады видно, что японским Генеральным штабом были утверждены три основных метода применения бактерий для целей войны: распыление бактерий с боевых самолетов, сбрасывание с самолетов специальных бактериологических бомб и наземное заражение населенных пунктов, водоемов, пастбищ и т. д. по методу бактериологических диверсий. Сама природа бактериологического оружия такова, что пределы его действия не ограничиваются линией фронта, вооруженными силами противника или даже территорией, подвергшейся нападению страны. Развязываемая японскими империалистами бактериологическая война принесла бы неисчислимые бедствия не только населению страны, подвергшейся нападению, но и народам нейтральных стран. Это входило в злодейские планы японских военных преступников, для которых нейтральные государства должны были являться объектами новых актов агрессии.

Так, мечтая о мировом господстве, о «Великой Восточной Азии» под гегемонией Японии, правящая клика империалистической Японии готовилась обратить против человечества злейших его врагов — невидимый мир наиболее опасных бактерий. Ради достижения этих преступных экспансионистских целей в специальных камерах выращивались сотни миллионов блох, которые должны были быть заражены чумой и, помещенные в специальные бомбы или развеянные с самолета, служить переносчиками инфекции.

Ради этой преступной цели устанавливалось мощное специальное оборудование, и четвертый отдел отряда № 731 в течение одного производственного цикла вырабатывал десятки килограммов бактерий — миллионы миллиардов микробов, которые должны были заразить водоемы и пастбища, должны были быть сброшены на города и села и привести к гибели тысяч и тысяч мирных людей.

Ради этой преступной цели обрекались на мучительную гибель китайские патриоты и советские люди, закованные в кандалы и беззащитные в руках злодеев-экспериментаторов, мучительно умерщвляемые во внутренней тюрьме отряда Исии. Ради этой преступной цели умерщвлялись китайские женщины и дети, зараженные холерой и чумой во время экспедиций отряда Исии в Китай. II. Организация японскими империалистами специальных формирований для подготовки и ведения бактериологической войны

На судебном следствии была с исчерпывающей полнотой исследована история создания специальных секретных бактериологических формирований японской армии в Маньчжурии и вполне установлена их структура, назначение и практические возможности. Подготовка бактериологической войны была начата японской армией вскоре после захвата Маньчжурии. Первоначально японская военщина создала небольшую бактериологическую лабораторию, начальником которой был назначен японский военный бактериолог Исии Сиро, который еще до этого занимался в военно-медицинской академии изысканиями бактериологического оружия и был известен в военных кругах как ярый поборник бактериологической войны. Из показаний подсудимого Кадзицуки видно, что с самого начала преступной деятельности Исии он получал поддержку со стороны стратегического отдела японского Генерального штаба. Все исследования Исии были окружены глубокой тайной. Так как одно его имя могло расшифровать направление работы лаборатории, он изменил свое имя на Того, и его учреждение стало называться «отрядом Того». Из показаний подсудимого Карасавы видно, что уже в то время Исии совершал преступные эксперименты на живых людях, испытывая действие бактерий на взятых японцами в плен китайских партизанах. В 1936 году по требованию японского Генерального штаба и по указу императора Хирохито были созданы мощные базы для претворения в жизнь злодейских замыслов и преступных экспериментов, проводившихся до этого Исии в лабораторных условиях. В Маньчжурии были созданы и приданы Квантунской армии два крупных бактериологических формирования, которые должны были обеспечить массовое производство средств бактериологической войны в количествах, достаточных для ведения японской армией бактериологической войны в больших масштабах.

На протяжении ряда лет бактериологические формирования меняли свои наименования. Разумеется, японское командование не могло называть их настоящими именами, чтобы не вызывать возмущения не только людей всего мира, но и собственного народа. Поэтому бактериологические фабрики смерти всегда маскировались под обычные медицинские или ветеринарные учреждения. Так, именуемая «отрядом Того» лаборатория Исии развернулась в огромный институт бактериологической войны под нейтральным названием «Управление водоснабжения и профилактики Квантунской армии». Иногда это формирование называлось «отрядом Камо». Впоследствии оно получило обычный номер войсковой части и стало называться «Маньчжурским отрядом № 731». Второе бактериологическое формирование сперва называлось «Иппоэпизоотическим управлением Квантунской армии», а затем — «отрядом № 100». Оба отряда имели многочисленные филиалы.

Японское военное командование располагало эти филиалы по определенному плану на важнейших стратегических направлениях, соответствующих направлениям главных ударов, намеченных японским планом войны против Советского Союза. Об этом свидетельствует имеющийся в деле приказ главнокомандующего японской Квантунской армией генерала Умедзу от 2 декабря 1940 года за № 398/1-КО об учреждении четырех новых филиалов отряда № 731 в Хайлине, Линькоу, Суньу и Хайларе. Но, сосредоточивая основные филиалы секретных бактериологических формирований на намеченных военными планами направлениях главных ударов против Советского Союза, японская военщина готовила, как это вполне установлено на судебном следствии, бактериологическую войну не только против СССР. Начиная с 1940 года отряд Исии проводил бактериологические атаки против китайских войск. Во время этих нападений исследовались все виды бактериологического оружия, в том числе рассеивание чумных блох с самолетов, бактериальный дождь, заражение водоемов, пищи, населенных пунктов по методу диверсий. Систематически готовилась бактериологическая война против Монгольской Народной Республики.

Подсудимый Ямада подтвердил на судебном следствии, что японская армия намеревалась обрушить град смертоносных бактерий на народы других государств, в частности на народы и армии, находившиеся в состоянии войны с Японией, — США и Великобритании. Об этом свидетельствуют также и другие предъявленные суду доказательства. В апреле 1945 года генерал Исии, получивший секретные указания японского Генерального штаба об активизации подготовки бактериологического оружия, прямо говорил на оперативном совещании руководящего офицерского состава отряда № 731 о неизбежности бактериологической войны против США и Великобритании.

Анализируя положение в районе Южных морей, Исии называл дату начала бактериологической войны — 1945 год. Он заявил тогда: «Нам придется применить последние средства, в том числе и бактериологическое оружие, для того чтобы добиться перелома в пользу Японии». Еще в 1943 году научный сотрудник отряда № 731 Мината был командирован в лагеря военнопленных для исследования свойств крови и иммунитета к заразным болезням у американских солдат. С весны 1945 года вся подготовка бактериологической войны в отряде Исии шла в направлении массового производства бактериологического оружия в таких масштабах, которые могли объясняться лишь короткими сроками, остающимися до дня начала бактериологических атак. Только разгром Квантунской армии советскими Вооруженными силами лишил японских империалистов возможности применить бактериологическое оружие против союзных наций.

Преступный характер деятельности секретных бактериологических формирований Квантунской армии доказывается не только показаниями допрошенные на судебном следствии подсудимых и свидетелей, но и самой структурой отрядов №№ 731 и 100, их специальным техническим оснащением, размахом их работы. В этом отношении особенно характерен отряд № 731. Это был мощный военный бактериологический комбинат со штатом около трех тысяч научных и технических работников. Вопросы водоснабжения и профилактики были не более чем ширмой, маскировавшей действительный характер деятельности отряда Исии. Профилактикой и водоснабжением занимался лишь один отдел отряда Исии — третий отдел, размещенный для отвода глаз на видном месте в гор. Харбин, а в двадцати километрах от Харбина, в районе глухой станции Пинфань, был выстроен большой военный городок, оснащенный мощной специальной техникой и усовершенствованной аппаратурой, городок, вся деятельность которого была рассчитана на изыскание и производство секретного бактериологического оружия.

Суду был предъявлен циркуляр начальника штаба Квантунской армии (№ 1539 от 30 июня 1938 года) об установлении особой военной зоны в районе Пинфань. Строжайшей тайной была окружена вся деятельность отряда № 731. Даже самолеты не могли пролетать вблизи станции Пинфань, где, согласно 1-му параграфу приведенного выше циркуляра, размещались «имеющие особое военное значение» постройки отряда Исии. Для авиации, согласно 4-му параграфу циркуляра, была установлена особая воздушная трасса и запретная воздушная зона. От внешнего мира помещения отряда Исии были ограждены высоким земляным валом и колючей проволокой. Главное здание отряда было выстроено в виде замкнутого четырехугольника, скрывающего размещенные внутри двора корпуса тюрьмы, в которой производились злодейские эксперименты над живыми людьми. Особый подземный ход соединял эту тюрьму с местом, к которому закрытые полицейские машины подвозили обреченных на мучительную смерть людей. Население близлежащих деревень тщательно проверялось жандармерией. Проникнуть на территорию отряда могли лишь его сотрудники по служебным пропускам. Посторонним лицам — даже высшим чинам японской армии — разрешалось входить на служебную территорию только по специальным пропускам за подписью главнокомандующего Квантунской армией.

Для того чтобы не возбуждать у окрестного населения подозрений и догадок о подлинном характере деятельности отряда № 731, его офицерский состав не носил присвоенных ему знаков различия медицинской службы, а одевался в общевойсковую форму.

На судебном следствии была детально исследована деятельность отряда № 731. Все отделы этого отряда, спрятанные от внешнего мира за стенами военного городка в районе станции Пинфань, ничего общего не имели с водоснабжением и профилактикой. Первый, исследовательский, отдел занимался изобретением средств бактериологической войны. Для этого в специальных лабораториях производились всякого рода изыскания и опыты, велись работы по выращиванию таких типов бактерий, которые, по мнению японских бактериологов, были бы наиболее эффективными для применения на войне. Первому отделу подчинялась секретная тюрьма, в которой содержались подопытные люди и производились страшные эксперименты, на которых я остановлюсь далее. Второй, экспериментальный, отдел занимался проверкой на практике результатов изысканий, произведенных исследовательским отделом. Для этого в распоряжении экспериментального отдела имелись опытный полигон в районе станции Аньда и специальная авиационная часть. В экспериментальном отделе велись работы по изысканию бактериологических снарядов для переноса бактерий на сторону противника. Там изобретались и испытывались керамические бомбы и особые бактериологические артиллерийские снаряды, а также специальные парашюты для сбрасывания смертоносного груза с самолетов. Сотрудники этого отдела работали над изготовлением образцов специальных пистолетов-распылителей, похожих на авторучки и тросточки, с помощью которых должны были переноситься бактерии или распространяться чумные блохи. Очевидно, что эти изыскания были небезуспешными, так как уже в 1944 году в проекте табеля вооружения диверсионного отряда, разработанного 2-м отделом Управления сухопутных сил японской императорской Ставки, значились пистолеты-распылители типа автоматической ручки, по четыре на взвод и по три в штабе роты. Для целей диверсий отряд Исии изготовлял шоколадные конфеты, зараженные бактериями сибирской язвы. Второму отделу было подчинено специальное отделение, в котором в громадных количествах выращивались блохи, предназначавшиеся для распространения эпидемии чумы. Я еще остановлюсь на этом более подробно.

Четвертый, производственный, отдел являлся настоящей фабрикой бактерий, производственная мощность которой позволяла выращивать бактерии в огромных количествах. В этом отделе практически претворялись в жизнь результаты работ первого, исследовательского, и второго, экспериментального, отделов. Выбранные для целей бактериологической войны, испытанные экспериментальным путем и выдержавшие эти испытания возбудители инфекций вводились в массовое производство. Из показаний подсудимых Кавасимы и Карасавы, бывших руководителей четвертого отдела, вы слышали, товарищи судьи, что отряд № 731 располагал всем необходимым оборудованием для изготовления в течение нескольких дней 30 килограммов чумных микробов и соответствующего количества других болезнетворных микробов. В месяц 4-й отдел мог производить до трехсот килограммов бактерий чумы, до шестисот килограммов бактерий сибирской язвы, до одной тонны бактерий холеры. Уже эти страшные цифры свидетельствуют о том, что отряд № 731 был предназначен для массового изготовления бактериологического оружия для агрессивной войны.

Этот вывод полностью подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы. Экспертная комиссия отметила, что «оборудование четвертого отдела 731-го отряда позволяло развернуть производство огромного количества живых болезнетворных микробов… за один производственный цикл это оборудование могло обеспечить выход не менее миллиардов микробов». Устройство оборудования и его количество позволяли отряду осуществлять проведение нескольких производственных циклов одновременно, что делало месячную производительность оборудования отряда № 731 равной многим сотням миллионов миллиардов бактерий даже для микробов со средней скоростью размножения. «Все эти огромные массы болезнетворных микробов, — говорится далее в заключении экспертизы, — в числе которых были возбудители чумы, холеры, брюшного тифа и др., предназначались для производства бактериологического оружия, с целью массового истребления людей». Материалами судебного следствия установлено, что наибольшее внимание бактериологи из отряда Исии уделяли преступным экспериментам с возбудителями инфекций сибирской язвы, холеры, и в особенности чумы.

В результате ряда бесчеловечных опытов над людьми и в результате бактериологических атак против китайского населения во время экспедиций в Китай начальник отряда Исии в качестве основных методов распространения эпидемии чумы принял, во-первых, сбрасывание с самолета керамических бомб, начиненных зараженными чумой блохами, и, во-вторых, рассеивание чумных блох с помощью особых приспособлений с самолета. Был разработан способ культивирования в массовом масштабе тех видов блох, которые могли быть переносчиками чумы. Разработку этого способа Исии считал особой заслугой отряда. Паразиты помещались в специальные ящики-инкубаторы и размножались там, питаясь кровью подсаживаемых в ящик грызунов. Из показаний Кавасимы видно, что за так называемый производственный цикл с каждого инкубатора снималось около десяти граммов, т. е. примерно тридцать тысяч блох.

Как установлено показаниями подсудимого Кавасимы и подтверждено другими материалами дела, в одном лишь специальном отделении второго отдела отряда, возглавляемом неким инженером Танакой, находилось 4500 таких инкубаторов. Это означало, что только непосредственно отряд Исии, без его филиалов, мог, по минимальным подсчетам, произвести за один производственный цикл 45 килограммов паразитов. Из заключения судебно-медицинской экспертизы видно, что это количество соответствовало «многим десяткам миллионов» блох — распространителей смертельной инфекции чумы.

Давая показания суду, подсудимый Ямада заявил, что после инспекторского смотра отряда Исии ему особенно запомнились мощное оборудование для производства бактерий и специальные ящики с содержавшимися в них, как говорит сам Ямада, «в огромном количестве» живыми блохами, которые после заражения их должны были быть использованы для возбуждения эпидемии чумы. Поднявшись на вышку здания для того, чтобы осмотреть сверху первый полигон и аэродром отряда, бывший главнокомандующий Квантунской армией с интересом и удовлетворением выслушал доклад сопровождавших его офицеров о том, что зараженные чумой блохи испытываются на другом специальном полигоне путем рассеивания их с самолета и, как показали эксперименты, являются эффективным оружием бактериологической войны.

«Я был крайне поражен, — заканчивает эти свои показания Ямада, — размахом исследовательских работ и колоссальными возможностями отряда по изготовлению бактериологического оружия». Вряд ли мы можем, однако, поверить заявлению Ямады о том, что «колоссальные возможности» отряда в области подготовки бактериологической войны стали ему впервые ясны и так поразили его только после личного инспекторского смотра отряда Исии. Из показаний самого Ямады видно, что непосредственно после назначения на должность командующего Квантунской армией он нашел в числе других наиболее секретных документов, хранившихся в личном сейфе его предшественника, ныне осужденного Международным военным трибуналом главного японского военного преступника генерала Умедзу, чертеж и описание бактериологической бомбы «системы Исии», наполняемой чумными блохами. Этот тип бомбы был утвержден генералом Умедзу, и Ямада согласился с мнением своего предшественника. При посещении отряда Исии Ямада лично осмотрел образцы этих бомб. «Колоссальные возможности» отряда Исии в деле мучительного человекоистребления должны были быть вполне ясны Ямаде уже после доклада бывшего начальника Санитарного управления Квантунской армии, подсудимого Кадзицуки, подробно информировавшего Ямаду о секретной работе отряда № 731 по изысканию и подготовке бактериологического оружия.

Бесспорно установлено, однако, что после личного посещения отряда № 731 Ямада согласился с давно развиваемыми Исии преступными планами использования для бактериологической войны чумоносящих блох. Этого не отрицает сам Ямада, заявляя: «При мне был окончательно усовершенствован способ применения блох, зараженных чумой, путем рассеивания их с самолетов с помощью специальных приспособлений и сбрасывания специальных бомб». В августе 1944 года сменивший Исии на должности начальника отряда № 731 генерал Китано специально докладывал Ямаде о результатах опытов по применению чумных блох на полигоне близ станции Аньда.

В конце 1944 года, как это видно из показаний бывшего начальника оперативного отдела штаба Квантунской армии генерала Мацумуры, по инициативе Ямады в кабинете командующего Квантунской армией состоялось оперативное совещание высших штабных офицеров, посвященное вопросу о применении в случае войны чумоносящих блох. На этом совещании присутствовали Ямада, начальник штаба Квантунской армии Касахара Юкио, его заместитель генерал Икеда, офицер стратегического отдела штаба, двоюродный брат императора Хирохито — принц Такеда и начальник оперативного отдела штаба Квантунской армии Мацумура. Подробный доклад о способах применения в качестве бактериологического оружия блох, зараженных чумой, сделал генерал Китано. Из показаний Ямады видно, что вопрос о применении для целей бактериологической войны блох, зараженных чумой, был рассмотрен также специальной комиссией при штабе Квантунской армии.

В марте 1945 года, будучи вновь назначенным начальником отряда № 731 и получив указание Военного министерства Японии об усилении подготовки бактериологической войны, Исии сразу же после возвращения в Маньчжурию основное внимание уделил массовому культивированию блох и разведению грызунов. Уже на первом оперативном совещании, проведенном им в отряде, Исии заявил, что с максимальным успехом в бактериологической войне может быть использовано именно «оружие секции Танаки», т. е. чумоносящие блохи. В филиалы отряда были направлены шифрованные телеграммы, предлагающие всячески усилить культивирование блох.

В отряде № 731 были проведены специальные занятия с сотрудниками филиалов, которые изучали на курсах способы культивирования блох. После этого все филиалы отряда начали усиленное культивирование паразитов, которые направлялись затем в отряд Исии. Так как блохи размножались в инкубаторах, питаясь кровью грызунов, филиалы отряда получили задание усилить ловлю мышей и крыс. Из показаний свидетеля Мориты суду известно, что лишь в одном Хайларском филиале отряда № 731 летом 1945 года одновременно содержалось около 13 000 крыс. Бывший интендант отряда — свидетель Хотта — показал, что в 1945 году Исии рассчитывал использовать для разведения блох около трех миллионов крыс, в связи с чем Хотта производил подсчеты заготовки необходимых кормов. Не подлежит сомнению, что все эти действия Исии были одобрены и санкционированы Генеральным штабом Японии.

Еще в 1941 году, в связи с введением в действие плана «Кан-Току-Эн» и подготовкой войны против Советского Союза, Исии, ссылаясь на прямые указания Генштаба, ставил перед сотрудниками отряда задачу — в громадных размерах усилить работу по культивированию паразитов. Подсудимый Кавасима по этому поводу показал: «Исии передал нам, что в Генеральном штабе высоко оценили результаты работы отряда и дали указание обратить особое внимание на усовершенствование и дальнейшую разработку бактериологических средств войны. После этой информации генерал Исии призвал нас к еще более напряженному труду для увеличения производительности отряда по размножению блох в еще большем количестве. Тут же Исии отметил, что отряду удавалось в самых удачных случаях доводить размножение блох до 60 килограммов в 3–4 месяца, но теперь это количество необходимо довести до 200 килограммов за этот же период. Генерал Исии нам разъяснил, что все эти мероприятия по расширению производства бактериологического оружия необходимы в связи с изменившейся международной обстановкой, т. е. началом войны Германии против Советского Союза и введением в Квантунской армии плана “Кан-Току-Эн”».

Та лихорадочная работа по подготовке к бактериологической войне, которую развернули с начала 1945 года отряд № 731 и его филиалы, работа которых заключалась в увеличении производства бактериальных масс, в накапливании в громадных количествах живых чумоносящих блох и разведении грызунов, служащих для паразитов пищей и являвшихся источником их заражения, также проводилась по прямым указаниям Генерального штаба и Военного министерства Японии. Это вполне установлено показаниями подсудимых Ямады, Кадзицуки, Ниси, Оноуэ, свидетеля Мацумуры и других. Я останавливаюсь столь подробно на омерзительной работе отряда № 731 по массовому культивированию предназначенных для заражения чумой паразитов, так как из прошедших перед вами доказательств очевидно, что в подготавливаемой японскими агрессорами бактериологической войне этому виду бактериологического оружия отводилось одно из основных мест. Вся деятельность отряда Исии и других бактериологических формирований японской армии является доказательством поистине чудовищного заговора японских империалистов против мира и человечества, заговора, который предусматривал применение смертоносного оружия бактериологической войны.

Только как зловещая насмешка может быть воспринято название «учебно-просветительного» отдела, занимавшегося подготовкой кадров бандитов, обучаемых применять смертоносное оружие бактериологической войны для истребления беззащитных людей и опустошения целых районов. Вы слышали во время судебного следствия показания одного из таких обученных в этом отряде убийц — бывшего курсанта отряда № 731 Фуруичи Есио, лично раздавшего во время экспедиции отряда Исии в Китай голодным китайским военнопленным три тысячи булочек, которые он перед этим заразил бактериями брюшного тифа. В отряде Исии подготовлялись непосредственные исполнители бактериологических диверсий и участники бактериологических атак, люди, обученные убивать расчетливо, хладнокровно и безнаказанно. Таково было основное секретное бактериологическое формирование японской армии — отряд генерала Исии. Примерно такой же была структура отряда № 100. Нумерация отделов в этом отряде была другой, но от этого не менялась сущность производимых отрядом работ. И там велись изыскания наиболее эффективных видов бактериологического оружия; и там экспериментировали в целях испытания пригодности тех или иных культур бактерий; и там вводились в массовое производство выдержавшие испытание образцы; и там, наконец, готовились кадры людей, умеющих обращаться с бактериологическим оружием.

В отличие от отряда Исии, вся деятельность которого была направлена на уничтожение людей, отряд № 100 занимался также изысканиями способов заражения животных и растений и в этом направлении готовил оружие бактериологической войны. Но кроме того, как это было доказано на судебном следствии, в отряде № 100, так же как и в отряде № 731, производились опыты над живыми людьми. Подготовляемые отрядом № 100 массовые эпизоотии таких болезней, как сап и сибирская язва, представляли громадную опасность для населения подвергшихся бактериологическим атакам районов.

Третьим секретным бактериологическим формированием японской армии, деятельность которого исследовалась судом, являлся нанкинский отряд «Эй» 1644. Подобно другим японским секретным бактериологическим отрядам, отряд «Эй» 1644 несколько раз менял свои наименования и одно время назывался отрядом «Тама». Представленные суду доказательства устанавливают, что нанкинский отряд также располагал мощным оборудованием по культивированию бактерий для целей бактериологической войны. Некоторое время нанкинский отряд возглавлялся тем же Исии, что уже предопределяло направление его деятельности, ибо все работы Исии, как это видно из материалов дела, преследовали цели подготовки бактериологической войны. Затем нанкинский отряд возглавлялся подсудимым Сато. О производившихся в нанкинском отряде бесчеловечных опытах над людьми я скажу позднее. Вполне доказано, что отряд «Эй» 1644 помогал отряду Исии в проведении бактериологических атак против китайских войск. Таким образом, нанкинский отряд являлся таким же секретным бактериологическим формированием, как и отряд Исии, уступая, однако, последнему в производственной мощности. Что касается отряда № 731, то все собранные и исследованные на суде доказательства дают основание характеризовать его как основной секретный бактериологический центр, созданный японскими империалистами на материке, систематически производивший изыскания в области бактериологического оружия и подготовку бактериологической войны и располагавший для этой цели громадными техническими возможностями.

Ряд показаний характеризует отряд № 731 как основной центр подготовки бактериологической войны. В соответствии с указаниями японского Генерального штаба штабом Квантунской армии было принято решение — при возникновении войны с Советским Союзом бомбить авиационными снарядами, зараженными чумными блохами, дальневосточные советские города и производить заражение советских тыловых районов путем распыления бактерий с самолетов. Автор этого преступного и бесчеловечного плана — бывший начальник оперативно-стратегического отдела штаба Квантунской армии генерал Мацумура показал: «На случай войны с Советским Союзом бактериологическое оружие должно быть применено в районе городов Ворошилова, Хабаровска, Благовещенска и Читы». Близость границ Советского Союза была первой и наиболее важной причиной того, что отряд № 731 был развернут именно в Маньчжурии. Но подсудимый Кавасима указал и вторую причину.

Преступные изыскания в области ведения бактериологической войны требовали многих человеческих жертв. Глубоко безнравственные и жестокие эксперименты над живыми людьми должны были сохраняться в глубокой тайне. Вот почему в качестве второй причины развертывания отряда Исии в Маньчжурии подсудимый Кавасима указал (я цитирую его показания):

«Возможность получения большого количества людского материала из числа лиц не японской национальности для производства бактериологических опытов над ними, а также большая территория Маньчжурии».

На этой схеме показан маршрут эвакуации сотрудников отряда № 731 в Японию. Обратите внимание, насколько близко отряд находился от границ СССР

III. Преступные опыты над живыми людьми

Товарищи судьи! С чувством глубокой скорби о мучительно умерщвленных японскими извергами людях я перехожу к исследованию тех окруженных до недавнего прошлого глубокой тайной чудовищных преступлений, которые совершались в отряде Исии при производстве бесчеловечных опытов над живыми людьми. На судебном следствии эта сторона дела была исследована с максимальной полнотой. Медленное, мучительное умерщвление тысяч живых людей, переданных японскими жандармами на растерзание злодеям-экспериментаторам, полностью доказано не только показаниями подсудимых и свидетелей, но и подлинными документами, извлеченными из захваченных войсками Советской армии архивов японской жандармерии. Мы знаем детали и порядок производившихся в отряде Исии опытов над людьми, так же как никаких сомнений не оставляет и тот факт, что ни один из тех несчастных, которые были отправлены в отряд Исии в порядке так называемых «Токуи-Ацукаи» — «особых отправок», — не вышел оттуда живым.

Из внутренней тюрьмы отряда, начальником которой являлся родной брат Исии Сиро, заключенные туда люди попадали после произведенных над ними экспериментов только в печь крематория. Японская жандармерия отправляла для уничтожения в тюрьму отряда Исии людей различных национальностей, пола, возраста. Среди них были старики и юноши, мужчины, женщины и даже дети. Жизнь некоторых из них обрывалась через несколько дней после поступления в отряд. Мучительное существование других тянулось многие месяцы. Эти люди, схваченные японской жандармерией и отданные на произвол экспериментаторов, подвергались невероятным физическим страданиям и беспрерывно находились под страхом смерти. Из захваченных Советской армией документов японской жандармерии нам известны имена некоторых жертв. Мы знаем о старом железнодорожнике Сум Чжао-сане из Муданьцзяна, о плотнике У Дян-сине, о ремонтном рабочем Чжу Чи-мэне, о китайском патриоте Ван Ине из Мукдена, вина которых заключалась в том, что они не хотели смириться с тем, что японские захватчики хозяйничают на китайской земле. Мы знаем о китайском коммунисте Чы Де-эне из уезда Хуан Шаньдунской провинции, мучительно умерщвленном в отряде Исии за то, что, претерпев пытки в японской жандармерии, он остался до конца верен своему народу и не стал предателем. Мы знаем о честном китайском торговом служащем Цзюн Минци из Дайрена, заподозренном жандармами в том, что он послал по почте в газету статью, обличающую японский оккупационный режим.

Священна память о солдате Советской армии Демченко, попавшем в руки японских жандармов и до конца оставшемся верным долгу советского человека и принесенной воинской присяге. Под ужасными пытками Демченко отказался дать допрашивавшим его жандармам какие-либо сведения о Советском Союзе. «Тогда, — говорит свидетель, бывший заместитель начальника лагеря “Хогоин” Ямагиси, — я решил его уничтожить и с этой целью отправил в 731-й отряд».

Можно продолжить этот скорбный перечень имен людей, преимущественно китайцев и русских, умерщвленных в тюрьме отряда Исии. Мы не знаем, однако, имен большинства жертв. Попадавшие в тюрьму отряда Исии люди теряли имя. Им присваивали номер, остававшийся за ними до смерти. Когда после произведенных над ним опытов человек умирал, писарь первого отдела вычеркивал номер из учетной карточки, тело умерщвленного сжигалось в печи крематория, а в снятые с него кандалы заковывалась очередная жертва. Подсудимый Кавасима говорил суду правду, заявляя, что в оккупированной японцами Маньчжурии отряд Исии не испытывал недостатка в людях для опытов.

Мы знаем это из подлинных жандармских отчетов. Невозможно представить себе более циничный и бесчеловечный документ, чем имеющаяся в распоряжении суда совершенно секретная инструкция штаба квантунской жандармерии от 12 марта 1943 года о контингенте лиц, подлежащих уничтожению в порядке «особых отправок» в отряде Исии. Согласно этой инструкции, могли подвергнуться уничтожению не только все лица «просоветски или антияпонски настроенные», но вообще все лица, заподозренные японской жандармерией в антиправительственной деятельности или настроениях, даже в тех случаях, когда, как говорится в инструкции, «состав преступления дает основание предполагать, что при передаче дела в суд лицо будет оправдано или осуждено на короткий срок». Уничтожению в порядке «особых отправок» подлежали не только сами заподозренные в антияпонской деятельности, но, как гласила инструкция, «единомышленники лиц, подпадающих под категорию “спецотправки” (“Токуи-Ацукаи”)… если, несмотря на незначительность преступления, освобождение их нежелательно». Уничтожению по этой инструкции подлежали также попавшие в руки жандармерии лучшие, передовые люди, которые были обозначены в инструкции особой графой — «идейные преступники, связанные с национальным и коммунистическим движением».

В примечании к инструкции подчеркивалось, что начальники жандармских отрядов «с полной решимостью» могут ходатайствовать перед начальником квантунской жандармерии о применении «спецотправки» («Токуи-Ацукаи») ко всем перечисленным в инструкции категориям арестованных. Из этой инструкции видно, что в отряде Исии уничтожались не только лица, активно боровшиеся против японского гнета, но даже и те заподозренные, дела в отношении которых не могли быть направлены в японский суд ввиду полной недоказанности какой-либо их вины. Дававший показания перед судом японский советник жандармерии в так называемом Маньчжоу-Го свидетель Тачибана подробно рассказал о порядке «особых отправок», при котором вопрос о жизни и смерти человека решался по произволу начальника жандармерии, простой его резолюцией на жандармской справке.

Обреченных на смерть людей направляли в отряд Исии не только органы японской жандармерии, но и так называемые «японские военные миссии» — разведывательные органы японской армии. На судебном следствии было установлено в частности, что в Харбине при центральной японской военной миссии существовал специальный лагерь для русских, «Хогоин», из которого систематически отправлялись в отряд № 731 для истребления многие десятки русских людей. Это были люди, не желавшие выполнять требований японских разведывательных органов — вести враждебную работу против СССР. Это были люди, настроенные антияпонски, но судить их было не за что, так как даже по японским законам они не совершили никаких преступлений, за которые их можно было бы наказать по суду.

Судьбой этих людей полновластно распоряжался начальник лагеря «Хогоин» Иидзима и его заместитель Ямагиси, простой записки которых было достаточно для того, чтобы схватить намеченную жертву и отправить ее в отряд № 731, откуда не было возврата. Я говорил уже, что в тюрьму отряда № 731 доставлялись для уничтожения не только мужчины, но и женщины. Бывший начальник отдела кадров Квантунской армии полковник Тамура, направленный Ямада летом 1945 года для инспектирования работы отряда № 731, показал:

«При обходе помещений меня провели во внутренний корпус, где содержались в специальных камерах живые люди, закованные в цепи и используемые, как мне объяснил лично Исии, для опытов… Среди этих подопытных я видел китайцев, европейцев, одну женщину. Как мне лично объяснил генерал Исии, эта женщина и европейцы являются русскими по национальности, доставленными в отряд жандармерией и военными миссиями Японии в Маньчжурии из числа подлежащих, по мнению карательных органов Японии, уничтожению».

Суду представлены доказательства того, что на протяжении всех лет, в течение которых существовала тюрьма отряда № 731, в нее доставлялись обрекаемые на смерть русские женщины и китаянки, схваченные японскими военными миссиями и жандармерией. И сможет ли кто-нибудь из нас позабыть скорбный образ неизвестной русской женщины с грудным ребенком на руках, погибшей под пытками в отряде Исии! Об этой несчастной русской матери рассказал на суде подсудимый Кавасима. Она была доставлена в отряд беременной и родила в тюрьме. В течение двух лет она оставалась в руках злодейских экспериментаторов, подвергаясь страшным мучениям, забывая о собственной боли в постоянном страхе за судьбу ребенка. Оба они умерли, мать и ее дитя, потому что, как говорил здесь Кавасима, никто из попавших в тюрьму отряда выйти оттуда живым не мог.

Обрекаемые на уничтожение в порядке «особых отправок» люди доставлялись в Харбин в особых тюремных вагонах или специальных автомашинах с максимальными мерами предосторожности, с сохранением глубокой тайны. Особыми жандармскими приказами тщательно регламентировалось, что подвергаемые «Токуй-Ацукаи» должны быть в пути закованы в ручные и ножные кандалы или крепко связаны по рукам и ногам веревками. Суду представлен подлинный оперативный приказ жандармерии Квантунской армии от 8 августа 1939 года за № 224, свидетельствующий о том, что в это время имела место «особая отправка» 30 заключенных в отряд Исии и что порядок отправки заключенных в отряд № 731 был именно таков, как я только что доложил суду.

Вы имели возможность убедиться, какими громадными предосторожностями была обставлена операция по транспортировке этих заключенных, как тщательно подбирался конвой, сопровождавший обреченных на гибель людей к месту их уничтожения. Количество жертв, уничтоженных японскими бактериологами во время производства преступных экспериментов, было огромно. По показаниям подсудимого Кавасимы, который никак не заинтересован в том, чтобы преувеличить количество погибших, только в отряде № 731 ежегодно истреблялось до 600 человек, а с 1940 года по день капитуляции японской армии было лишено жизни не менее 3000 человек. Представленные суду доказательства, и в частности данные о произведенных в отряде за эти годы экспериментах, свидетельствуют о том, что названное подсудимым Кавасима число жертв является самым минимальным.

Документально установлено, что заключенные доставлялись в отряд Исии всеми японскими жандармскими отрядами и военными миссиями в Маньчжурии партиями различной численности — от нескольких человек до нескольких десятков жертв. Исии делал все, что только мог, чтобы увеличить число жертв, доставляемых в отряд в порядке «особых отправок». Когда отряд посещали руководители жандармерии, Исии лично показывал им свой отряд, чтобы эти посетители могли убедиться в том, что присланные жандармерией люди действительно истреблены и что та же участь ожидает новые жертвы. Об одном из таких разговоров Исии с начальником харбинского управления жандармерии Касугой показал адъютант последнего — свидетель Кимура.

Таким образом, массовое уничтожение живых людей, совершавшееся в отряде Исии, полностью доказано материалами дела, и я перехожу к доказательствам тех бесчеловечных методов экспериментирования на живых людях, которые применялись в отряде, о которых невозможно говорить без содрогания и отвращения. Доказано, что преступные опыты на живых людях производились в отряде № 731 как в так называемых «лабораторных условиях», т. е. во внутренней тюрьме и в прилегающих к ней лабораториях, так и на специальном бактериологическом полигоне отряда близ станции Аньда.

Опыты в лабораторных условиях производились главным образом сотрудниками первого отдела; опыты на полигоне не производились 1-м, 2-м и 4-м отделами, но преимущественно эти опыты на полигоне проводили сотрудники второго отдела, испытывавшие на беззащитных жертвах образцы нового бактериологического оружия. Во всех случаях опыты доставляли тягчайшие мучении жертвам экспериментов. В лабораторных условиях подопытным людям делались прививки наиболее опасных инфекций — чумы, сибирской язвы, сапа, различных тифов и других болезней. Производя эти эксперименты на живых людях, злодеи в ряде случаев повторяли методы экспериментирования, известные науке, но применявшиеся только на животных.

Так, для исследования эффективности вакцины японские экспериментаторы отбирали большую группу арестованных и часть из них вакцинировали. Затем производилось заражение соответствующим заболеванием всей группы людей, и экспериментаторы ожидали результатов, т. е. смерти или тяжелых заболеваний не подвергшихся вакцинации людей. В большинстве случаев при испытании новых видов вакцин умирала вся группа, подвергавшаяся эксперименту. Тела погибших подвергались патологоанатомическому исследованию и сжигались в крематории, а преступные опыты продолжались на новых партиях заключенных. Об одном из таких опытов по испытанию противотифозной вакцины рассказал свидетель Фуруичи.

Посмертное исследование одной из жертв

По указанию начальника 1-го отдела Табеи он заразил воду бактериями брюшного тифа и напоил ею 50 заключенных китайцев, части которых была сделана противотифозная прививка. В результате этого эксперимента большинство жертв заразились брюшным тифом и умерли. Все преступные эксперименты тщательно протоколировались. В ряде случаев результаты экспериментов фотографировались или снимались на кинопленку. В протоколах экспериментов во всех случаях указывалась расовая принадлежность подвергшихся опытам людей. Мне хотелось бы привлечь ваше внимание, товарищи судьи, к одному обстоятельству, установленному на судебном следствии.

Доказано, что в отряде № 731 производились на живых людях бесчеловечные эксперименты, не только связанные с подготовкой бактериологической войны, но и другие, не менее бесчеловечные и мучительные опыты, которые не были непосредственно связаны с подготовкой бактериологической войны, но тем не менее велись в широких масштабах. Эти опыты преследовали цели изучения пределов выносливости организма человека в определенных условиях, изучения отдельных вопросов профилактики и лечения не инфекционных заболеваний, которые могли интересовать только специальные отделы или Санитарное управление штаба японской Квантунской армии. Для производства подобных опытов над живыми людьми отряд № 731 имел барокамеру, в которой выяснялись пределы выносливости организма человека на больших высотах. Таким образом, экспериментаторы отряда Исии производили те же опыты зловещего эсэсовского экспериментатора — доктора Рашера, которые Нюрнбергский международный трибунал по справедливости отнес к числу наиболее жестоких и бесчеловечных экспериментов над живыми людьми, совершавшихся гитлеровскими злодеями. Помещаемый в барокамеру человек умирал медленной смертью, в невероятных мучениях. Из показаний подсудимого Ниси видно, что уничтожение людей в барокамере тщательно фиксировалось на кинопленку. По самой природе их опыты в барокамере могли быть поставлены отрядом только по заданию командования Военно-воздушных сил Японии.

В отряде № 731 были повторены и другие мучительные эксперименты над людьми, подобные производившимся Рашером в лагере смерти Дахау, а именно опыты по обмораживанию, выполняемые по заданию Санитарного управления. Опыты по обмораживанию производились отрядом Исии в массовых масштабах в течение многих лет. Эти бесчеловечные опыты подробно описаны рядом подсудимых и свидетелей. Они производились на русских людях и на китайцах. Подвергавшихся экспериментам людей выводили на мороз, иногда заставляя их опускать руки и ноги в воду. Некоторых из жертв заставляли двигаться, других оставляли неподвижными. Постукивая деревянным бруском по обнаженным конечностям, экспериментатор (мы знаем его имя: это был так называемый «научный сотрудник» отряда — врач Иосимура) определял наступление полного обмораживания. После наступления обмораживания жертвы водворялись в камеры. Часть из них оставлялась без лечения и умирала от гангрены. Другой части заключенных производилась ампутация обмороженных конечностей, их лечили для того, чтобы подвергнуть затем новым экспериментам или убить после выздоровления.

Опыты по обмораживанию фотографировались. Отчеты об экспериментах направлялись в Санитарное управление Квантунской армии. Бывший начальник учебно-просветительного отдела Ниси рассказал суду о заснятом в отряде кинофильме, демонстрировавшем опыты по обмораживанию. Было показано, как люди, выведенные в поле на мороз с ветром, протягивали навстречу ветру оголенные руки. Наступление полного обмораживания Иосимура устанавливал постукиванием палочкой по рукам. Готовясь к войне с Советским Союзом в зимних условиях, японские врачи ставили эти жестокие опыты по обмораживанию весьма широко. Для них строилось специальное помещение, в котором низкие температуры и подача леденящего ветра должны были создаваться искусственно. Все эти опыты не имели прямого отношения к подготовке бактериологических атак, но они должны быть отнесены к числу наиболее жестоких и преступных экспериментов на живых людях. В лабораториях 1-го отдела отряда над вопросами изучения различных бактерий и вирусов работало не менее тридцати бактериологов. Доказано, что каждый из них производил опыты над живыми людьми.

Я не имею возможности остановиться на всех опытах над живыми людьми, совершавшихся в отряде в так называемых «лабораторных условиях», но я напоминаю суду о том, что жертвами этих ужасных и бесчеловечных опытов одновременно служили двести-триста человек заключенных, содержавшихся в тюрьме отряда, что ни одна из жертв не оставалась в живых и что в год во внутреннюю тюрьму отряда поступало не менее шестисот обреченных на смерть людей. Тюрьма, как я уже говорил, подчинялась первому отделу отряда. Часть предназначенных для опытов заключенных передавалась для массовых преступных экспериментов второму отделу, который производил эти эксперименты на особом полигоне, в условиях, максимально приближенных к боевой обстановке.

При этих опытах экспериментаторы скрывались в безопасных блиндажах, размещенных примерно в одном километре от места производства эксперимента. Жертвы опытов оставлялись на открытой площадке, связанные по рукам и ногам или крепко привязанные к особым врытым в землю железным столбам. При применении осколочных бактериологических снарядов немедленная смерть жертв не входила в расчеты экспериментаторов. Поэтому головы и наиболее уязвимые жизненные центры людей, подвергавшихся экспериментам, покрывались особыми металлическими щитами или толстыми ватными одеялами. Эти пропитанные человеческой кровью одеяла и металлические щиты хранились после дезинфекции до нового эксперимента в материальном складе отряда. Вы знаете о них из показаний свидетеля Хотты Реочиро. На полигоне Аньда было принято несколько способов экспериментирования на живых людях. Наиболее часто применялось сбрасывание бактериологических снарядов, а также распыление бактерий и паразитов, зараженных чумой, с самолетов, пролетавших на небольшой высоте. В других случаях бактериологические снаряды располагались на земле на определенном, заранее рассчитанном расстоянии от привязанных к столбам людей. Подрыв снаряда производился при помощи электровзрывателя из блиндажа, в котором находились экспериментаторы. Жертвы эксперимента освобождались от связывавших их пут через полтора-два часа после начала опыта. На специальных закрытых полицейских машинах они доставлялись во внутреннюю тюрьму отряда, где над ними производились наблюдения. В абсолютном большинстве случаев никакой медицинской помощи людям, подвергшимся опытам на полигоне, не оказывалось.

В условиях полигона испытывалось оружие, рассчитанное на поражение, и потому наиболее высоко экспериментаторы оценивали те опыты, в результате которых наступала мучительная смерть всех подвергшихся эксперименту жертв. В условиях полигона было испытано на живых людях действие большинства смертоносных бактерий, над которыми производил исследования первый отдел. Однако основное внимание при проведении опытов на полигоне было уделено бактериям, которые японцами считались наиболее пригодными для целей массовой бактериологической войны, — бактериям чумы, сибирской язвы, холеры и т. п. В январе 1945 года подсудимый Ниси присутствовал на одном из таких опытов, целью которого было выяснение возможности заражения газовой гангреной при температуре ниже 20° мороза. Опытом руководили начальник 2-го отдела полковник Икари и научный сотрудник Футаки. Десять заключенных были привязаны полукругом к железным столбам. Головы и спины жертв были защищены железными щитами и ватными одеялами. Подрыв заряженного бактериями снаряда был произведен при помощи электрического тока. Этот эксперимент повлек гибель всех жертв, умерших через несколько дней в тяжелых мучениях.

Суду также известны подробные описания большого количества наиболее часто производившихся на полигоне опытов над людьми по заражению их чумой.

Все эти опыты влекли мучительную смерть жертв. Я не буду останавливаться на описании отдельных экспериментов, производившихся над людьми на полигоне. Эти преступные опыты памятны членам суда. Бесчеловечные насильственные опыты над живыми людьми производились и в отряде № 100. Подсудимый Митомо и свидетели Фукузуми, Сакурасита и Хатаки признали, что в этом отряде над заключенными испытывалось действие различных ядов. Как показал подсудимый Митомо, когда несчастные жертвы преступных экспериментов настолько ослабевали, что над ними уже нельзя было продолжать опыты, их убивали и тела зарывали на скотомогильнике. Сам Митомо умертвил одного подопытного заключенного, русского по национальности, которому он сделал инъекцию цианистого калия. Трех русских, дошедших в результате опытов до полного истощения сил, расстреляли в присутствии Митомо японские жандармы. Эти неслыханные зверства над живыми людьми творились сотрудниками отрядов №№ 731 и 100 при ближайшем соучастии японской жандармерии и японских военных миссий.

Обреченные

Перед судом было доказано, что и бактериологические отряды, и жандармерия, и военные миссии в Маньчжурии подчинялись непосредственно одному и тому же лицу — главнокомандующему японской Квантунской армией подсудимому Ямаде, который, таким образом, несет полную ответственность за злодеяния, совершенные над жертвами мучительных экспериментов в бактериологических формированиях, за сознательное умерщвление сотен и тысяч людей. Вместе с ним разделяют эту ответственность подсудимые Кадзицука и Такахаси, руководившие, соответственно, деятельностью 731-го и 100-го отрядов. Опыты над живыми людьми являются одной из страшных страниц этого дела о тягчайших злодеяниях японской правящей клики и ее наемных убийц. В этих злодеяниях достижения современной науки, добытые величайшими усилиями и жертвами ученых-гуманистов, борцов со смертью во имя блага человечества, ставились на службу мучительному человекоистреблению. Только лишенные чести, пресмыкающиеся перед японским империализмом, морально растленные человеконенавистники могли совершать эти противные природе человека преступления. В отряде Исии поступившие туда для уничтожения люди не считались людьми. С кощунственным глумлением для них было создано особое условное название «бревна».

IV. Применение бактериологического оружия при нападения на Монгольскую Народную Республику и в войне против Китая

Товарищи судьи! Я перехожу к доказательствам, представленным суду в подтверждение того, что уже к 1939 году бактериологические формирования японской армии вышли из области исследования бактериологического оружия, из области лабораторных и полигонных испытаний этого оружия над людьми и встали на путь практического применения созданного ими оружия в боевых действиях, которые в то время вела японская армия на разных театрах войны.

Из показаний подсудимого Ниси видно, что впервые диверсионные группы отряда Исии, так называемый «отряд смертников» под командованием одного из наиболее жестоких экспериментаторов над людьми и участника почти всех бактериологических атак подполковника Икари, применили в боевой обстановке оружие бактериологической войны против советско-монгольских войск. Это было в 1939 году, во время вероломного нападения Японии на Монгольскую Народную Республику в районе реки Халхин-Гол.

При отступлении японских войск «отряд смертников», давший особое обязательство и скрепивший его иероглифами, написанными кровью (Ниси лично видел это обязательство при приемке дел), отступая последним после разгрома японских войск, заразил воды реки Халхин-Гол бактериями острокишечных заболеваний. За этот преступный «подвиг» командовавший японскими войсками под Халхин-Голом, жестоко битый советско-монгольскими войсками и сам еле унесший ноги японский генерал Огису Риппо наградил отряд Исии похвальной грамотой и ходатайствовал о производстве Икари в полковники. Однако бактериологическая атака против советско-монгольских войск, совершенная так называемыми смертниками Икари, привыкшими безнаказанно умерщвлять беззащитных людей в лабораториях отряда, была только началом широкого применения бактериологического оружия в военной обстановке, к которому с 1940 года перешел отряд Исии.

Во время бактериологических нападений на мирное китайское население были широко применены те виды бактериологического оружия, которые, по мнению японских военных преступников, являлись основными в планируемой ими бактериологической войне. В частности, особенно широко были применены во время этих бактериологических атак зараженные чумой блохи, сбрасываемые с самолетов с помощью особых приспособлений. Первая экспедиция в Центральный Китай была направлена в 1940 году. Эту экспедицию возглавлял сам Исии. Во время экспедиции был заражен с помощью чумоносящих блох целый район близ города Нимбо и вызвана эпидемия чумы среди китайского населения.

Факт направления этой экспедиции в Центральный Китай полностью доказан не только признанием подсудимых и свидетельскими показаниями, но также официальными документами, захваченными Советской армией в японских архивах. В этой связи я позволю себе обратить внимание суда на два официальных японских документа. Первый из них — это приказ командующего японской Квантунской армией генерала Умедзу от 25 июля 1940 года за № 659-Хэй, которым предписывается начальнику полевой железной дороги произвести перевозку отряда «Нара» из воинской части «Камо». Генерал Умедзу распорядился перевезти этот отряд, состоявший из 40 человек, вместе с грузом в Центральный Китай.

Второй документ — эта приказ начальника Управления полевой железной дороги Квантунской армии генерал-лейтенанта Кусабы от 26 июля 1940 года за № 178, в котором разработан маршрут этой перевозки со станции Пинфань через Харбин, Чанчунь, Мукден, Шаньхайгуань, Тяньцзин в Шанхай. В примечании к приказу отмечено, что (я цитирую) «груз представляет собою особые материалы, требующие секретности, вследствие чего его название в график не вписано». Ссылки в этих документах на отряд «Камо» (мы знаем уже, что так назывался в то время отряд Исии) и на отправку отряда «Нара» со станции Пинфань с бесспорностью устанавливают, что в июле 1940 года происходила отправка из отряда № 731 группы сотрудников с секретным грузом в Центральный Китай, что эта группа является той самой экспедицией, о которой давали показания суду подсудимые Кавасима, Карасава, Ниси, Кадзицука и другие, что эта экспедиция была зашифрована под названием отряд «Нара».

Мы знаем также, какой груз был зашифрован словами «материалы, требующие особой секретности». Перед направлением отряда в Китай подсудимый Карасава получил задание изготовить для экспедиции 70 килограммов бактерий брюшного тифа и 50 килограммов бактерий холеры. Кроме того, второй отдел отряда снабдил экспедицию пятью килограммами зараженных чумой блох, т. е. примерно пятнадцатью миллионами зараженных чумой паразитов, упакованных в особые, устанавливаемые на самолете приспособления для рассеивания их с воздуха.

Этот смертоносный груз и был тем «секретным грузом», который увезла с собой в Китай экспедиция Исии. Бактерии брюшного тифа и холеры были нужны участникам экспедиции для заражения водоемов. Зараженные чумой блохи сбрасывались с самолетов над городами и населенными пунктами.

После возвращения в отряд участники экспедиции наиболее высоко оценивали смертоносное действие чумных бактерий, распространявшихся с помощью зараженных паразитов. Этого же мнения придерживался и сам преступный руководитель отряда № 731, лично возглавивший экспедицию в Китай Исии Сиро. В 1941 году, зайдя в служебный кабинет Исии, подсудимый Кавасима, являвшийся тогда начальником общего отдела отряда, увидел, что Исии внимательно читает китайский медицинский журнал. Некоторые отрывки из заинтересовавшей его статьи Исии прочитал вслух. Китайские врачи описывали сильные вспышки эпидемии чумы в районе гор. Нимбо, южнее Шанхая. Особо отмечался необычный характер вспышки этой эпидемии чумы, поражавшей людей, но не сопровождавшейся, как обычно, эпидемией среди грызунов.

Комментируя эту статью китайского автора, Исии удовлетворенно отметил, что она подтверждает успешность проведенной им в 1940 году бактериологической атаки против китайского населения, во время которой совершалось разбрасывание с самолетов блох, зараженных чумой. Таким образом, уже в 1940 году отряд № 731, по мнению его преступного руководителя, разрешил задачу выбора основного оружия бактериологических атак и начал применение этого оружия во время военных действий с целью дезорганизации тыла противника и распространения смертоносных эпидемий среди мирного населения страны, подвергшейся нападению. Исии придавал настолько важное значение экспедиции 1940 года, что приказал изготовить специальный фильм, посвященный экспедиции.

Об этом фильме дал суду показания подсудимый Ниси. На кинопленке были запечатлены различные моменты подготовки и проведения бактериологической атаки: укрепление на самолете особых приспособлений для рассеивания зараженных чумой блох и сам процесс рассеивания чумных блох с самолета. Фильм заканчивался особым разделом — «результаты работы». На экране проецировались статьи из китайских журналов и газет, описывающие вспышки чумы в районе гор. Нимба. Этот фильм демонстрировался в тех случаях, когда отряд посещали какие-либо «знатные» посетители: главнокомандующий Квантунской армией Ямада, члены японской императорской семьи принцы Такеда и Микаса, высшие штабные офицеры Квантунской армии и представители японского Генерального штаба. Экспедиции в Китай с целью проведения бактериологических атак против мирного населения совершались отрядом Исии неоднократно.

Летом 1941 года в Китай отправилась вторая экспедиция, которой руководил начальник отдела отряда полковник Оота. Экспедиция была направлена со специальной целью распространения эпидемии чумы. Японское командование поставило перед экспедицией в качестве основной задачи нарушение коммуникаций китайских войск, важным пунктом которых являлся гор. Чандэ, среди населения которого должна была быть вызвана эпидемия чумы. Для участия в экспедиции было выделено 30 специалистов-бактериологов, а общее количество участников достигало 100 человек.

По возвращении из экспедиции полковник Оота в присутствии начальника общего отдела отряда подсудимого Кавасимы сделал доклад Исии. Он доложил ему о том, что экспедиция произвела над гор. Чандэ и другими населенными пунктами в районе озера Дунтин-ху сбрасывание большого количества блох, зараженных чумой. Как Оота, так и Исии весьма высоко оценивали результаты этой экспедиции, во время которой среди китайского населения района Чандэ была вызвана сильная эпидемия чумы. Третья экспедиция в Центральный Китай относится к 1942 году. Эта экспедиция подготовлялась особо тщательно.

В мае 1942 года, вернувшись из Токио, генерал Исии созвал секретное совещание всех начальников отделов, на котором объявил, что в соответствии с полученными им указаниями японского Генерального штаба отрядом должна быть направлена большая экспедиция в Центральный Китай для производства бактериологических атак против китайских войск. Бактериологические атаки должны были производиться близ железнодорожной линии, во время «стратегического отступления» японских войск. Подготовляя эту экспедицию, Исии провел несколько совещаний начальников отделов, посвященных вопросам выбора бактерий для возбуждения эпидемических вспышек.

В результате этих совещаний было решено использовать бактерии чумы, холеры, брюшного тифа, паратифа, сибирской язвы. Активное участие в бактериологической атаке против китайского населения в 1942 году принял нанкинский отряд «Эй» 1644. По приказанию Исии подсудимый Кавасима изготовил в производственном отделе для экспедиции 130 килограммов бактерий паратифа и сибирской язвы. Остальные смертоносные бактерии, применявшиеся во время экспедиции, были выращены нанкинским отрядом. Второй отдел отряда снабдил экспедицию большим количеством блох, которые должны были быть применены для распространения эпидемии чумы. В этой третьей экспедиции в Китай отряд Исии действовал против мирного китайского населения и китайской армии преимущественно подлым способом так называемых наземных бактериологических диверсий. При отступлении японских войск сотрудники отряда Исии производили заражение водоемов, рек, прудов, полей. Широко практиковалось заражение бактериями различных пищевых продуктов, которые якобы случайно оставлялись в жилых домах. Участником этой экспедиции в Китай был один из свидетелей на настоящем процессе Фуруичи Есио, показания которого подробно характеризуют те подлые методы человекоистребления, которые были применены злодеями из отряда Исии во время третьей экспедиции в Китай. Фуруичи показал суду о том, что летом 1942 года он был включен в состав группы, руководимой генералом Исии, которая применила против китайского населения бактерии тифа, паратифа, холеры и чумы в Чжеганском районе. «Я лично, — показывал Фуруичи, — в указанном районе заражал водоемы, квартиры, колодцы бактериями тифа и паратифа, доставленными на самолетах отряда № 731… По приказанию генерал-майора Исии было приготовлено три тысячи булочек. Эти булочки были заражены бактериями тифа и паратифа и розданы военнопленным китайцам, которых после заражения с целью распространения инфекционного заболевания выпустили из лагеря. Также по приказанию Исии было заражено тифом 300–400 штук специально изготовленного печенья. В это печенье я впрыскивал бактерии тифа, это печенье было роздано участникам диверсионной группы, которые оставляли его в домах местных жителей под видом забытых продуктов… Как мне известно, в результате произведенного нами заражения в районе Чжеган вспыхнула эпидемия тифа». Как я упоминал уже об этом ранее, во время экспедиции 1942 года отряду № 731 оказал активную помощь так называемый нанкинский эпидемический отряд «Эй» 1644.

Это засекреченное бактериологическое формирование японской армии было хорошо известно жителям гор. Нанкина под наименованием отряда «Тама», производившего жестокие эксперименты над живыми людьми. Упоминание об отряде «Тама» встречается в материалах Токийского процесса над главными японскими военными преступниками. Международному военному трибуналу в Токио был представлен отчет прокурора нанкинского городского суда, в котором особо отмечалось, что отряд «Тама» — одно из наиболее секретных учреждений японской армии, систематически производивших зловещие эксперименты над живыми людьми, делая им прививки отравленными сыворотками. В отчете указывалось, что количество жертв отряда не поддается исчислению. Это сообщение о зверствах японских захватчиков привлекло внимание Международного военного трибунала, который попросил американское обвинение, представлявшее на Токийском процессе интересы гоминдановского Китая, представить более подробные доказательства преступной деятельности отряда «Тама». Вскоре после этого советское обвинение в Международном военном трибунале передало американскому главному обвинителю Джозефу Б. Кинану письменные показания Кавасимы и Карасавы, с достаточной полнотой раскрывавшие преступления японской правящей клики по производству злодейских опытов над живыми людьми при испытании бактериологического оружия. Но, по-видимому, какие-то влиятельные лица были заинтересованы в том, чтобы воспрепятствовать разоблачению чудовищных преступлений японской военщины, и документы о деятельности отряда «Тама» и об аналогичных опытах, производившихся в отряде Исии, трибуналу не были представлены. Между тем факт участия отряда «Эй» 1644 в экспедиции 1942 года полностью установлен показаниями бывшего начальника этого отряда подсудимого Сато, подсудимых Кавасимы и Карасавы, показаниями бывшего полковника японской армии Мисины и рядом других доказательств. После окончания экспедиции 1942 года в Китай генерал Исии сделал официальное заявление на оперативном совещании руководящего состава отряда о том, что применение бактериологического оружия в Чжеганском районе дало значительные результаты и вызвало ряд эпидемий тяжких инфекционных заболеваний. Это заявление Исии соответствовало действительности, что видно, в частности, из захваченных в свое время японской 13-й армией документов китайского командования, в которых говорилось о вспышке чумы, вызванной японцами на оставленной ими территории.

V. Бактериологические диверсии на территории СССР и МНР и активизация подготовки бактериологической войны против Советского Союза

Подсудимый Кавасима заявил в своих показаниях, что, по его мнению, уже к 1942 году отряд № 731 окончательно разрешил проблему выработки действенных видов бактериологического оружия, годного к массовому применению в условиях войны, испытанного на громадном количестве человеческих жертв и неоднократно проверенного в бактериологических атаках против Китая. Отряд № 100, находившийся в ведении ветеринарной службы японской Квантунской армии, также выполнял задания военного командования по совершению бактериологических диверсий. Об этом дали показания Военному трибуналу участники этих диверсий — подсудимые Хиразакура и Митомо, а также свидетели Кувабара и другие. В 1944 году экспедицией отряда № 100 в районе Трехречья было произведено заражение водоемов на границе Советского Союза. В этой экспедиции участвовали подсудимые Хиразакура и Митомо. В 1945 году подсудимый Хиразакура возглавлял экспедицию в районе Хайлара, имевшую целью произвести бактериологическую диверсию против Монгольской Народной Республики. Из показаний свидетелей и подсудимых мы знаем, что сотрудники Хайларской экспедиции отряда № 100 действовали инкогнито. Чтобы не вызывать ни в ком подозрений, они именовали себя сотрудниками японской военной миссии в Хайларе. В захваченных советскими войсками японских документах хайларской японской военной миссии имеется подтверждение того, что группа Хиразакуры действовала весьма энергично. В отчете начальника миссии Амано от 26 марта 1945 года под пунктом 7 значится следующая запись: «На основании оперативного приказа главного командования Квантунской армии в марте 1944 года из Синьцзинского отряда № 100 была послана особая группа, и в настоящее время она во главе с начальником группы ревностно и активно выполняет свои обязанности». Перед судом было доказано, что еще до этого в район Хайлара неоднократно высылались из отряда № 100 диверсионно-разведывательные партии, которые должны были выяснить реальные возможности заражения скота с целью заноса эпизоотий остроинфекционных заболеваний на монгольскую территорию. Все эти данные свидетельствуют о том, что отряд № 100 по приказам командования Квантунской армии не только готовил бактериологическую войну и диверсии против СССР, Китая и Монгольской Народной Республики, но и фактически производил диверсии и применял бактериологическое оружие.

На судебном следствии было доказано, что активность японских военных преступников по подготовке и развязыванию бактериологической войны в больших масштабах особенно возросла после вероломного нападения гитлеровской Германии 22 июня 1941 года на Советский Союз. В это время правящая клика империалистической Японии усилила свои военные приготовления по всем видам вооружения и по всем родам войск и, рассчитывая на победу Германии над СССР на западных фронтах, выжидала лишь удобный момент, чтобы вторгнуться на Советский Дальний Восток и захватить советские территории. К этому времени в основном были закончены приготовления японских империалистов к бактериологической войне и созданы все условия для массового изготовления бактериологического оружия. Я говорил уже, что в 1944 году, с прибытием подсудимого Ямады на пост главнокомандующего японской Квантунской армией, приготовления к бактериологической войне значительно активизировались. Были еще раз получены специальные указания японского Генерального штаба о форсировании работ с чумоносящими блохами. Это указание было принято к неуклонному исполнению. Все филиалы отряда № 731 получили задания максимально усилить заготовку крыс, служивших для разведения блох. Вы слышали от подсудимых Оноуэ и Ниси, а также от ряда свидетелей, как рьяно филиалы взялись за выполнение этого задания. Специальные команды солдат, переодетых в штатское платье, принялись шарить по домам, по амбарам, по полям для поимки крыс. Поощрялись крысоловы, давшие наилучшие показатели в охоте за грызунами. Было налажено массовое выращивание блох. В отрядах №№ 731 и 100 были переподготовлены кадры для непосредственного ведения бактериологической войны. Филиалы этих отрядов были переданы в подчинение командующих фронтами и армиями. Подсудимый Сато, занимавший в то время должность начальника санитарной службы 5-й армии, оказывал филиалу № 643 активное содействие в заготовке крыс, обязав все воинские части 5-й армии ловить крыс и передавать их филиалу.

Подсудимый Ямада неоднократно проверял готовность бактериологических формирований к войне, лично инспектировал их и обеспечивал их готовность. Все было готово. Ждали лишь сигнала из Токио — начать военные действия против СССР. Но такого сигнала не последовало. Могучий Советский Союз и его героическая армия сорвали планы агрессоров. Долгожданной для японских милитаристов решающей победы гитлеровских войск на советском фронте не наступило, и это сорвало планы нападения на советский Дальний Восток. Тем не менее заправилы империалистической Японии продолжали усиленно готовиться к войне. Разбойничьи планы применения бактериологического оружия против СССР не были оставлены японским военным командованием до последнего дня существования японской армии. Руководители бактериологических отрядов все время — до самой капитуляции японской армии — поддерживали в своих подчиненных наступательный дух, ориентируя их на мощь бактериологического оружия и предсказывая скорое применение его в войне. Таким образом, продолжал существовать очаг опасности бактериологической войны. Ввиду явно враждебной политики Японии к СССР, несовместимой с пактом о нейтралитете, Советское правительство в апреле 1945 года денонсировало этот пакт. В августе 1945 года верный своему союзническому долгу Советский Союз в целях скорейшего окончания Второй мировой войны отдал приказ своим вооруженным силам разгромить японскую Квантунскую армию, являвшуюся ударной силой империалистической Японии. Приказ был выполнен в короткий срок, и этим героическая Советская армия принудила к капитуляции японские вооруженные силы. Наступил конец Второй мировой войны. Перед самой капитуляцией японской Квантунской армии по приказу военного командования преступники, заметая следы совершенных злодеяний, уничтожили помещения и оборудование отрядов №№ 731 и 100, а также их филиалов. Советскому Союзу и его вооруженным силам принадлежит величайшая заслуга избавления человечества от ужасов бактериологической войны.

VI. Анализ доказательств персональной виновности подсудимых

Товарищи судьи! Я перехожу к анализу доказательств, устанавливающих личную ответственность каждого из подсудимых. Я считаю, что в результате судебного следствия полностью установлена виновность всех преданных суду преступников. Все они, от бывшего главнокомандующего японской Квантунской армией подсудимого Ямады до лаборанта отряда № 100 Митомо, но, конечно, в разной степени, активно участвовали в подготовке бактериологической войны, знали о страшных последствиях этой войны и понимали преступность своих действий. Большинство из них были активными участниками или инициаторами преступных опытов над живыми людьми. Никакая ссылка на приказ вышестоящего начальника или на положение военнослужащего не может служить оправданием тех тягчайших преступлений, которые были совершены ими и полностью доказаны перед судом.

Еще несколько лет назад преступники были уверены в безнаказанности и, пользуясь ею, они свирепо глумились над беззащитными жертвами. В штабных кабинетах и в спрятанных от мира секретных лабораториях они вынашивали злодейские планы мучительного умерщвления миллионов людей. В ожидании начала бактериологической войны они проверяли смертоносное действие бактерий на мирных китайских женщинах и детях, на тысячах беззащитных людей, переданных в их руки безжалостной жандармской машиной. Они не думали тогда о часе расплаты. Сейчас, схваченные рукой правосудия и посаженные на скамью подсудимых, они пытаются трусливо оправдываться. Некоторые из них, в том числе даже такие, как главный преступник на этом процессе, который, по справедливости, должен быть отнесен к числу главных японских военных преступников, — подсудимый Ямада, — делают вид, что они потрясены услышанным на суде. Жестокие человеконенавистники пытаются ныне принять вид людей, догадывавшихся о преступлениях, но не вполне осведомленных о них, или замаскироваться под слепых исполнителей приказа, не размышлявших о его преступном характере. Но никого не смогут обмануть эти трусливые полупризнания пойманных и изобличенных злодеев.

Анализ доказательств личной вины подсудимых я начинаю с подсудимого Ямады Отодзо, бывшего главнокомандующего Квантунской армией. Для того чтобы правильно определить степень его ответственности за те преступления против мира и человечества, которые являются предметом судебного рассмотрения по настоящему делу, необходимо прежде всего вполне уяснить роль, которую играл в японской колонии, так называемом государстве Маньчжоу-Го, главнокомандующий Квантунской армией. Это был полновластный хозяин страны и базировавшихся на ее территории японских вооруженных сил, диктатор, в руках которого не более чем марионеткой являлся «император» Маньчжурии Генри Пу-И. На должность главнокомандующего Квантунской армией назначались наиболее доверенные и влиятельные члены японской правящей клики, наиболее активные и деятельные участники преступного заговора агрессии, которым японские империалисты вверяли осуществление своих самых сокровенных разбойничьих планов. Главнокомандующему Квантунской армией подчинялись все японские вооруженные силы и все органы управления оккупированной страны. В частности, ему полностью подчинялись те органы японской жандармерии, разведки и контрразведки, через которые осуществлялся безжалостный террор в отношении населения Маньчжурии. Как признал это на судебном следствии сам Ямада, так называемые «Токуи-Ацукаи» — «особые отправки» в отряд Исии — могли производиться только после санкционирования главнокомандующим Квантунской армией этого злодейского порядка расправы с нежелательными для японцев людьми. На суде Ямада пытался преуменьшить свою роль в этом злодеянии, ссылаясь на то, что «особые отправки» были санкционированы еще его предшественником генералом Умедзу, а сменив Умедзу, он не стал отменять этого распоряжения, не представляя себе, какие масштабы приняло уничтожение людей в порядке «особых отправок». Жалкая попытка уменьшить свою собственную ответственность! Лично инспектируя отряд Исии, Ямада не мог не видеть сотен заключенных, подвергавшихся мучительным опытам во внутренней тюрьме отряда. На суде Ямада пытался утверждать, что он «не помнит», посетил ли он тюрьму, инспектируя отряд. Но и это утверждение Ямады полностью опровергается представленными суду доказательствами. Я напоминаю суду о том, что в начале июня 1945 года бывший начальник отдела кадров штаба Квантунской армии полковник Тамура по заданию Ямады инспектировал отряд Исии. Тамура осмотрел весь отряд. Он был проведен в тюрьму и видел там подвергавшихся опытам людей. «При обходе помещений, — показал Тамура, — я был сопровожден во внутренний корпус, где содержались в специальных камерах, — в каждой из которых в дверях были окна, — живые люди, закованные в цепи и используемые, как мне объяснил лично Исии, для опытов… Среди этих подопытных я видел китайцев, европейцев, одну женщину. Как мне лично объяснил генерал Исии, эта женщина и европейцы являются русскими по национальности… из числа подлежащих, по мнению карательных органов Японии, уничтожению. Как я лично заметил, в тех камерах, которые я видел, люди лежали прямо на полу и находились в тяжелом, беспомощном состоянии». Детально ознакомившись с отрядом Исии, Тамура, по его словам, «был буквально поражен огромным размахом этого смертоносного производства», и то, что он увидел, превзошло все его ожидания. Вернувшись в штаб Квантунской армии, Тамура немедленно доложил обо всем, что видел, генералу Ямаде. В частности, как показывает сам Тамура: «Я доложил генералу Ямаде о тех интересных опытах, которые генерал Исии и его сотрудники проводят над живыми людьми… Я рассказал ему о своем посещении тюремного корпуса и обо всем, что я там видел».

Был ли Ямада удивлен или «потрясен» услышанным от Тамуры? Отнюдь нет. Все, что рассказал Тамура, было давно известно Ямаде и ни в коей мере не могло удивить его. «По репликам и вопросам генерала Ямады, — показал Тамура, — я убедился, что он прекрасно осведомлен о положении в отряде № 731». Да и как мог не быть «прекрасно осведомленным» обо всем том, что происходило в отряде, этот главнокомандующий, тщательно следивший за преступными изысканиями в области применения для военных целей бактерий наиболее опасных заболеваний (вы помните, что Ямада по собственной инициативе вызывал в штаб генерала Китано для доклада о результатах опытов по применению чумных блох на полигоне Аньда — эти опыты производились во всех случаях на живых людях), создававший специальные комиссии высших штабных офицеров для утверждения образцов бактериологического оружия и разработки планов его применения, лично инспектировавший отряд и считавший отряд Исии, как говорил тот же Тамура, «способным выполнить любые задания»? Попытка загримироваться под солдата, лишь кое-что знавшего о преступлениях, совершавшихся в отрядах № № 731 и 100, но не вполне отдававшего себе отчет о масштабах и злодейском характере преступлений, хотя и не снимающего с себя ответственность за них, — эта попытка явно не удалась подсудимому Ямаде. Он не только знал обо всех преступлениях Исии, Кадзицуки, Такахаси, о злодеяниях, совершавшихся в отрядах №№ 731 и 100. Он планировал и направлял эти злодеяния, он торопил преступных экспериментаторов, ибо использование бактериологического оружия было включено японской правящей кликой в план ведения агрессивной войны. Сам Исии и все другие преступники, изыскивавшие и совершенствовавшие средства злодейского человекоистребления, были в руках Ямады одними из орудий для осуществления планов японской агрессии. Именно поэтому, как документально доказано на процессе, секретные бактериологические формирования были подчинены непосредственно главнокомандующему Квантунской армией Ямаде, и от него ожидали приказа о применении средств бактериологической войны. Попытка Ямады уменьшить свою вину, ссылаясь на то, что преступные опыты над живыми людьми были санкционированы его предшественником, осужденным Токийским трибуналом к пожизненному тюремному заключению генералом Умедзу, несостоятельна уже потому, что, сменив Умедзу, Ямада с рвением еще большим, чем у его предшественника, стал активизировать работу отрядов в области практического применения наиболее опасных средств бактериологической войны. Из показаний всех допрошенных на судебном следствии подсудимых и свидетелей видно, что с приходом Ямады на должность главнокомандующего японской Квантунской армией интенсивность подготовки бактериологической войны резко возросла, масштабы и число жертв преступных экспериментов увеличились — преступное бактериологическое оружие проверялось на беззащитных жертвах еще раз, перед тем как быть обрушенным на человечество как ударное средство большой агрессивной войны.

Подготовляя в глубокой тайне бактериологическую войну против миролюбивых народов, подсудимый Ямада действовал как один из главных японских заговорщиков против человечества. Достижению преступных целей этого заговора была посвящена вся жизнь Ямады. Он был генеральным инспектором военного обучения, членом Высшего военного совета Японии, командовал крупнейшими военными соединениями в Китае, участвовал в подготовке нападения на СССР и, наконец, именно ему были доверены должности главнокомандующего основной силой японского империализма — Квантунской армией и «посла» Японии в марионеточном Маньчжоу-Го, осуществлявшего там свирепый оккупационный режим. Вина этого преступника доказана полностью. За совершенные преступления он заслуживает высшей меры наказания, предусмотренного законом. Преступная деятельность подсудимого Ямады имеет непосредственное отношение как к отряду № 731, так и к отряду № 100. Оба эти отряда были подчинены Ямаде, им направлялась вся работа секретных бактериологических формирований Квантунской армии, и, таким образом, этот подсудимый занимает особое место в ряду других.

Перехожу к доказательствам виновности подсудимого Кадзицуки. Кадзицука Рюдзи занимал должность начальника Санитарного управления Квантунской армии с декабря 1939 года. Он получил этот важный военный пост в то время, когда отряд Исии уже вполне развернул свою преступную деятельность и провел первые бактериологические атаки против советско-монгольских войск в районе реки Халхин-Гол. Кадзицука, давая показания на предварительном следствии и на суде, старался особенно подчеркнуть это обстоятельство. По существу, вся линия его защиты на суде сводится к попытке доказать, что о секретной работе отряда Исии он узнал лишь после прихода на службу в Квантунскую армию, что, будучи осведомлен об этой работе и, употребляя его выражение, о «тайне из тайн» отряда Исии — опытах над живыми людьми, он не принимал в этих преступлениях активного участия. Мы докажем, что эти утверждения подсудимого лживы и несостоятельны. Полностью доказано, в частности, что значительно раньше того времени, когда он занял должность начальника Санитарного управления Квантунской армии, еще в 1936 году, будучи начальником Санитарного отдела Военно-санитарного управления Военного министерства Японии, Кадзицука активно способствовал созданию специального секретного бактериологического формирования для подготовки бактериологической войны. С согласия и при поддержке Кадзицуки на должность начальника этого отряда, впоследствии названного отрядом № 731, был назначен Исии Сиро, с которым Кадзицуку связывали близкие личные отношения, преступные идеи которого о подготовке агрессивной бактериологической войны Кадзицука поддерживал и разделял. Таким образом, само создание отряда Исии произошло при активном участии Кадзицуки. Проект приказа о назначении Исии начальником отряда был подготовлен и завизирован не кем иным, как Кадзицукой. После этого приказ был подписан военным министром.

Характеризуя Исии и касаясь личных отношений с ним, Кадзицука показывает: «Исии после возвращения из заграничной командировки, начиная с 1931 года, в кругу своих товарищей по Военно-медицинской академии, к которым относился и я, а также среди авторитетных и влиятельных лиц и работников Генерального штаба японской армии стал вести агитацию о необходимости подготовки Японии к бактериологической войне… Я лично соглашался с идеей и доводами Исии». Кадзицука не отрицает своей осведомленности о секретной работе отряда Исии по подготовке бактериологической войны. Он вынужден также признать, что «был хорошо осведомлен» о преступных опытах над живыми людьми. На очной ставке с подсудимым Ямадой, изобличенный последним, он подтвердил, что находился в курсе почти всех «бактериологических работ», производимых в отряде № 731. Он не отрицает и того, что руководил исследовательскими работами 731-го отряда по проверке эффективности прививок вакцин чумы, холеры, сыпного тифа. Из материалов судебного следствия мы знаем, что эти преступные изыскания во всех случаях производились путем жестоких опытов над живыми людьми. Кадзицука пытается уменьшить степень своей ответственности, говоря, что он знал об опытах над людьми только со слов Исии и Китано, но не принимал в этих опытах непосредственного участия. Объяснения Кадзицуки по поводу его личного участия в преступной деятельности отряда № 731 противоречивы и совершенно несостоятельны. Кадзицука старается представить себя человеком, обо всем знавшим, но ни в чем не участвовавшим. Он говорит, например (я цитирую его показания): «Фактически я руководил работами отряда № 731 по всестороннему изучению и культивированию различных эпидемических бактерий, безотносительно к тому, куда они затем должны были быть использованы. Этот вопрос меня как начальника Санитарного управления не интересовал.

Однако, зная о том, что производившиеся в отряде № 731 бактерии используются для опытов над живыми людьми и предназначены в качестве бактериологического оружия, я тем самым способствовал отряду № 731 в производстве бактериологического оружия. Конкретно мое руководство работой отряда № 731 заключалось в осуществлении контроля за производившимися в отряде работами по общему изучению и культивированию различных эпидемических бактерий. В этом направлении мною отдавались все необходимые указания начальнику отряда № 731, касающиеся вышеуказанных вопросов. В свою очередь я как начальник Санитарного управления получал доклады начальника отряда № 731 по вопросам изучения и культивирования различных эпидемических бактерий. Кроме того, являясь специалистом-бактериологом, я давал различные советы по вышеуказанным вопросам».

Суду известно, что все те работы, которые в этом показании отнес к своей компетенции Кадзицука, в отряде № 731 производились путем опытов над живыми людьми. Это подтверждает, что Кадзицука был не пассивным наблюдателем, а активным участником тягчайших преступлений, совершавшихся в отряде № 731. Более того, эти преступления совершались по прямому приказанию Кадзицуки. На очной ставке с лаборантом отряда № 731 Сегоси Кадзицука вынужден был признать, что так называемые исследования по обмораживанию относились к его компетенции. Отсюда единственно верный вывод, что эти особо жестокие по своему характеру опыты были проведены по его приказанию. Кадзицука признал также, что получал письменные отчеты Иосимуры, производившего опыты по обмораживанию. Я не буду повторять перед вами описание страшных экспериментов, производившихся Иосимурой. Эти опыты были произведены в отряде № 731 по прямому приказанию Кадзицуки, и я считаю доказанным, что подсудимый не просто знал, как это он пытался утверждать, о «тайне из тайн» отряда № 731 — опытах над живыми людьми, но был инициатором и руководителем наиболее жестоких и бесчеловечных экспериментов. Кадзицука был полностью осведомлен о бактериологических атаках, проведенных отрядом № 731 против мирного населения Китая. Однако Кадзицука пытается объявить эти открытые атаки агрессивной бактериологической войны не более чем экспериментами. «Безусловно, что для Китая это оружие было наступательным, — заявляет Кадзицука, — но для Японии, я считаю, оно было экспериментальным». Циничная софистика этих рассуждений об «экспериментальном характере» бактериологических атак против китайского народа только лишний раз характеризует Кадзицуку как безжалостного человеконенавистника, до сих пор считающего, что экспедиции отряда Исии в Китай — это только эксперименты, предшествующие агрессивной бактериологической войне. В отличие от других высших штабных офицеров Квантунской армии Кадзицука не имел никаких ограничений в ознакомлении со всей работой отряда № 731. Доказано, что он систематически посещал отряд № 731 и был полностью в курсе всей его деятельности. Подсудимый Ямада показал, что после его прибытия в Квантунскую армию никто иной, как Кадзицука, в конце июля 1944 года сделал подробный доклад о работе отряда № 731, причем указал, что этот отряд занимается секретной работой по изысканию и производству бактериологического оружия.

По показаниям того же Ямады, «генерал-лейтенант медицинской службы Кадзицука осуществлял руководство научно-экспериментальной работой отряда № 731 по изысканию и массовому производству бак териологического оружия». Кадзицука лично сформировал филиалы отряда № 731, имевшие непосредственной задачей проведение бактериологического нападения на СССР. Таким образом, всеми материалами дела доказано, что с момента организации отряда № 731 и вплоть до капитуляции Японии Кадзицука был одним из наиболее активных участников подготовки бактериологической войны. Он являлся участником всех секретных оперативных совещаний при штабе Квантунской армии, на которых обсуждались вопросы практического применения бактериологического оружия в агрессивной войне. Именно Кадзицука осуществлял непосредственную связь между отрядом № 731 и высшим командованием Квантунской армии. Виновность подсудимого Кадзицуки доказана на судебном следствии, и как государственный обвинитель я в полном объеме поддерживаю обвинение против него.

Подсудимого Кавасиму следует признать одним из преступников, наиболее осведомленных обо всей деятельности отряда № 731. За время своей службы в отряде он занимал должности начальника отдела общих дел и начальника четвертого, производственного, отдела. В 1941 году он являлся, кроме того, начальником первого, так называемого исследовательского, отдела, самого секретного из всех отделов отряда. Свою работу в этом отделе Кавасима долго и тщательно скрывал от следствия, пока не был разоблачен свидетелем Фуруичи, работавшим в первом отделе под руководством Кавасимы и опознавшим в нем своего бывшего начальника.

Наиболее долгое время Кавасима возглавлял занимавшийся массовым изготовлением бактерий четвертый, так называемый производственный, отдел отряда. В этой должности он прослужил с 1941 по 1943 год. В этот период времени производственная мощность отряда № 731 была доведена, как мы знаем это из заключения судебно-медицинской экспертизы и показаний подсудимых и свидетелей, до колоссальной цифры — многих сотен миллионов миллиардов микробных тел в месяц. Кавасима принимал непосредственное участие в опытах над живыми людьми. Доказано, что в некоторых случаях он сам разрабатывал планы преступных экспериментов, и в частности в июне 1941 года лично составил приказ о проведении опыта над людьми для испытания действия «бомб Исии», наполненных чумными блохами. Из показаний Кавасимы видно, что жертвами этого эксперимента были 15 заключенных китайцев. Кавасима принял непосредственное участие в проведении этого преступного опыта.

Равным образом Кавасима принимал участие в подготовке бактериологического оружия для нападения на мирное китайское население. Показаниями самого подсудимого установлено, что для экспедиции отряда Исии в Китай в мае — июне 1942 года под руководством Кавасимы было изготовлено огромное количество бактерий брюшного тифа, паратифа, сибирской язвы.

Показаниями свидетеля Фуруичи Кавасима изобличен в том, что он, руководя первым, исследовательским, отделом отряда, производил массовые преступные опыты по насильственному заражению живых людей и другие бесчеловечные эксперименты над людьми. Таким образом, Кавасима несет прямую ответственность за зверское истребление многих сотен заключенных во внутренней тюрьме отряда Исии. Признавая все эти факты, Кавасима подтвердил на суде свое участие как в подготовке к бактериологической войне, так и в бесчеловечных опытах над живыми людьми. Таким образом, виновность Кавасимы полностью доказана.

Равным образом полностью доказана виновность подсудимого Карасавы Томио, в 1933 году поступившего на службу в японскую армию, обучавшегося на медицинском факультете на средства Генерального штаба, дважды прошедшего специальную бактериологическую переподготовку в военно-медицинской школе и назначенного в декабре 1939 года на службу в отряд Исии, где он специализировался на массовом изготовлении бактериологического оружия. В этом отряде Карасава быстро выдвинулся на должность начальника отделения. По выражению его непосредственного начальника Кавасима, подсудимый Карасава «любил» свое дело и стремился всячески усовершенствовать массовое производство смертоносных бактерий. Именно Карасава снабдил громадным количеством бактерии все экспедиции, организованные отрядом Исии для проведения бактериологических атак против китайского населения. Изучая эффективность смертоносного действия бактерий, вырабатываемых его отделом, Карасава в 1943–1944 годах участвовал в опытах на полигоне Аньда по заражению людей путем взрыва бактериологических снарядов. Во время войны подсудимому Карасаве была поручена разработка вопроса о рассредоточении производства бактерий по всем филиалам отряда. С этой целью Карасава в 1944 году посетил филиалы отряда в городах Суньу, Хайларе, Линькоу и Хайлине и разработал проекты оборудования этих филиалов аппаратурой, необходимой для массового производства бактерий, служащих оружием бактериологической войны. Во всем этом Карасава признал себя полностью виновным. Помимо личного признания он изобличается показаниями ряда других подсудимых и свидетелей, в частности показаниями Кавасимы и Ниси, характеризующих подсудимого как деятельного и активного участника подготовки агрессивной бактериологической войны.

На судебном следствии была полностью установлена виновность двух других подсудимых: Ниси Тосихидэ и Оноуэ Macao. Первый из подсудимых — Ниси — являлся начальником филиала отряда № 673, а второй — начальником филиала № 643. Оба этих подсудимых были полностью осведомлены о содержании преступной работы отряда № 731 по подготовке бактериологической войны и принимали активное участие в этой работе. Подсудимый Ниси принимал участие в опытах над живыми людьми. Так, материалами дела установлено, что в январе 1945 года Ниси участвовал в опытах по заражению людей газовой гангреной. Жертвами этих опытов пали 10 китайских патриотов, умерших после эксперимента, как это видно из показаний самого Ниси, в тяжелых мучениях. При приближении советских войск к гор. Суньу Ниси, для того чтобы скрыть преступную деятельность филиала № 673, приказал сжечь все помещения и оборудование филиала. Ниси роздал подчиненному ему личному составу цианистый калий, приказав отравиться в случае пленения советскими войсками. Этот приказ не был выполнен подчиненными Ниси, которые, за исключением единичных случаев, предпочли сдаться в плен. Как Ниси, так и Оноуэ являлись одними из наиболее деятельных помощников генерала Исии в подготовке бактериологической войны, полностью осведомленных о планах Исии по применению бактериологического оружия. Оба этих подсудимых признали свою вину в предъявленных им обвинениях. Они изобличаются, кроме того, показаниями свидетелей и предъявленными суду документами.

Подсудимый Сато Сюндзи вступил в 1922 году в японскую армию. Он дважды прошел, как и большинство остальных подсудимых, специальный курс Военно-медицинской академии, прослужив значительное время на разных военно-врачебных должностях и в качестве преподавателя академии. Сато в 1941 году в чине полковника был назначен в гор. Кантон на должность начальника бактериологического отряда № 8604, имевшего условное наименование «Нами», а в феврале 1943 года переведен в Нанкин на должность начальника бактериологического отряда «Эй» 1644. Я уже останавливался подробно на характеристике деятельности нанкинского отряда «Эй» 1644. Так же как и отряд № 731 и отряд № 100, нанкинский отряд являлся секретным бактериологическим формированием японской армии, созданным для целей агрессивной бактериологической войны. Доказано, что именно отряд «Эй» 1644 вместе с отрядом Исии проводил бактериологические атаки против китайского мирного населения. Также доказано, что в отряде «Эй» 1644 производились жестокие эксперименты над живыми людьми. Сам факт назначения Сато на должность начальника отряда «Эй» 1644 уже свидетельствует о том, что он является активным участником агрессивной бактериологической войны. Это же подтверждается и данными о производственной мощности специальной аппаратуры отряда, предназначенной для массового культивирования бактерий. Эти микробы, вырабатываемые в больших количествах, должны были быть использованы для целей бактериологической войны, так как на судебном следствии было установлено, что производством вакцин нанкинский отряд почти не занимался. Сато долго и упорно отрицал свою вину. Под тяжестью предъявленных доказательств он вынужден был признать, что командовал отрядами, являвшимися специальными бактериологическими формированиями, предназначенными для ведения бактериологической войны. На судебном следствии Сато признал также свою полную осведомленность об участии отряда «Эй» 1644 в бактериологическом нападении в 1942 году на китайские войска в Центральном Китае во время Чжеганской операции. Он признал также, что этот возглавляемый им отряд являлся бактериологическим арсеналом японской армии. Являясь с 1944 года начальником санитарной службы 5-й Квантунской армии, Сато оказывал практическую помощь филиалу отряда Исии в Хайлине. Он издал приказ об организации специальных команд для ловли грызунов и доставки их в хайлиньский филиал отряда № 731. Сато являлся одним из активных участников подготовки бактериологической войны, и я считаю виновность его доказанной материалами дела.

Подсудимые Кикучи и Курусима служили лаборантами, один — в филиале № 643, другой — в филиале № 162 отряда № 731. Оба они помогали офицерам этих отрядов в культивировании бактерий, будучи вполне осведомленными о том, что их работа направлена на подготовку бактериологической войны. Кикучи, кроме того, прошел летом 1945 года подготовку на курсах при отряде № 731, где готовились кадры для ведения активной бактериологической войны. Этих фактов не отрицают сами подсудимые Кикучи и Курусима. Таким образом, оба они должны отвечать за то, что являлись участниками подготовки бактериологической войны.

Назначенный в марте 1941 года на должность начальника ветеринарной службы Квантунской армии подсудимый генерал-лейтенант ветеринарной службы Такахаси Такаацу имел в своем подчинении отряд № 100, который являлся специальным формированием по подготовке и ведению бактериологической войны и производству бактериологических диверсий.

Сразу же по вступлении в должность Такахаси развил огромную активность и добился увеличения производственного потенциала отряда № 100 по изготовлению возбудителей остроинфекционных заболеваний животных: сапа, чумы рогатого скота, сибироязвенных заболеваний, а также ядов и возбудителей болезней зерновых культур. По прямой инициативе Такахаси в отряде № 100 было создано 6-е отделение, производившее в массовых масштабах культивирование бактерий для целей бактериологической войны и диверсий, а также занимавшееся преступными опытами над живыми людьми. Подсудимым Такахаси была создана в соединениях Квантунской армии сеть филиалов отряда № 100, которые также занимались производством бактериологического оружия и были предназначены для непосредственного осуществления бактериологического нападения во время войны и бактериологических диверсий. Лично руководя изысканиями бактериологических средств войны, Такахаси значительно расширил производственные возможности отряда № 100 путем создания новых отделений по производству бактерий и ядов.

Японской жандармерией доставлялись в отряд № 100 заключенные из тех же контингентов, которые направлялись для истребления в отряд № 731, и над ними производились злодейские опыты по изучению действия введенных в организм ядов. Все подопытные люди затем умерщвлялись, чтобы не оставалось свидетелей совершенных злодеяний. Поскольку Такахаси осуществлял руководство отрядом № 100, он несет ответственность и за эти злодеяния.

Такахаси руководил и диверсионной деятельностью отряда № 100. Этим отрядом закупались большие партии животных, над которыми в целях подготовки диверсий производились опыты массового заражения с воздуха. Для изучения действия бактериологического оружия в естественных условиях по указаниям подсудимого Такахаси производились испытания на полигоне отряда № 731 в районе ст. Аньда, где скот заражался путем опыления кормов с самолета. Кроме того, подсудимый Такахаси после систематической разведки приграничных с Советским Союзом районов Северо-Хинганской провинции направлял из отряда № 100 экспедиции, производившие заражение притоков пограничной реки Аргунь с целью проверки эффективности бактериологических диверсий в реках. Все эти факты подсудимый Такахаси подтвердил перед судом.

Трибунал выслушал также показания подсудимого Хиразакуры, который подтверждает активную роль подсудимого Такахаси в подготовке бактериологической воины и совершении бактериологических диверсий против СССР и Монгольской Народной Республики. Таким образом, вина подсудимого Такахаси полностью установлена.

Подсудимый Хиразакура Дзенсаку, ветеринарный врач, призванный в декабре 1939 года в японскую армию, в июне 1942 года был назначен в отряд № 100. Зная о том, что отряд занимается массовым изготовлением различных бактерий и сильнодействующих ядов, предназначенных для диверсий и бактериологической войны с Советским Союзом, Хиразакура до момента его пленения активно участвовал в подготовке бактериологической войны против СССР и Монгольской Народной Республики. Он лично вел изыскания в области разработки и применения бактериологического оружия. В июле 1942 года Хиразакура принял участие в экспедиции в долину Трехречья, в пограничной с СССР Северо-Хинганской провинции, где после проведения опытов по заражению водоемов и пастбищ при его личном участии был заражен сибирской язвой приток пограничной реки Аргунь. В июне 1944 года, возглавляя разведывательно-диверсионную группу из семи сотрудников отряда № 100, Хиразакура произвел разведку с целью установления, возможно ли заразить с самолетов в приграничных советских районах водоемы, летние и зимние пастбища скота, сенокосные угодья и дороги. Подробный письменный доклад о результатах разведки подсудимый Хиразакура представил начальнику отряда № 100 и устно доложил начальнику ветеринарной службы японской Квантунской армии подсудимому Такахаси.

Подсудимый Хиразакура в соответствии с распоряжением Такахаси произвел в районе гор. Хайлар закупку крупной партии рогатого скота, которая должна была быть заражена остроинфекционными болезнями и переправлена в целях бактериологической диверсии на территорию МНР. Однако в связи с быстрым наступлением частей Советской армии Хиразакура этого выполнить не успел, так как вскоре после прибытия в Хайлар он был пленен наступавшими частями Советской армии. В этих преступлениях подсудимый Хиразакура полностью изобличается как собственным признанием, так и показаниями подсудимых Такахаси, Митомо, свидетелей Кувабары и других.

Подсудимый Митомо Кадзуо в 1941 году добровольно вступил в отряд № 100 на должность лаборанта и, зная о том, что отряд № 100 ведет подготовку к бактериологической войне, активно работал над изготовлением бактерий сибирской язвы, сапа и др. В июле 1942 года совместно с подсудимым Хиразакурой подсудимый Митомо участвовал в диверсионной экспедиции по заражению притока реки Аргунь. В августе — сентябре 1944 года, работая под руководством сотрудника бактериологического отряда № 100 Иды Киеси, Митомо систематически производил преступные опыты над живыми людьми. Подсудимый Митомо признал, что он лично испытывал на живых людях действие различных ядов. В результате опытов Митомо одни из заключенных умер, другой был умерщвлен Митомо инъекцией цианистого калия с целью сохранения тайны опытов, а трое из тех же соображений были в его присутствии расстреляны японским жандармом. Хотя Митомо является рядовым лаборантом отряда № 100, но руки его обагрены кровью замученных им людей и деятельность его была сознательно направлена на подготовку бактериологической войны. Это со всей очевидностью установлено признанием не только самого Митомо, но и показаниями подсудимого Хиразакуры и ряда свидетелей.

VII. Заключение

Товарищи судьи! Ужасны и отвратительны преступления, совершенные злодеями, посаженными на скамью подсудимых. Те злодеяния, которые совершались этими человеконенавистниками из секретных бактериологических формирований японской армии, воистину не имеют себе равных. Определяя ответственность преданных суду преступников, мы должны учитывать не только уже содеянные ими преступления, уже совершенные и законченные. Несмотря на всю чудовищность этих преступлений, мы ни на одну минуту не можем забывать о том, что они служили целям подготовки новых, еще более чудовищных злодеяний. Мучительные убийства тысяч людей должны были подготовить убийства миллионов. Безжалостные опыты над живыми людьми должны были предшествовать эпидемиям черной смерти и холеры. По замыслам японских империалистов, бактериологическое оружие должно было принести неисчислимые бедствия и страдания всему миролюбивому человечеству, повлечь истребление миллионов людей и опустошение необозримых пространств.

Вот почему, решая судьбу преступников, суд должен иметь в виду конечные цели этого преступного заговора против мира и человечества, во имя которых готовилось оружие бактериологической войны. Мы знаем о том, что не все злодеи посажены на скамью подсудимых. Цепь участников преступного заговора — я говорил об этом в начале своей речи — не заканчивается преступниками, которым вы вынесете свой приговор. Мы знаем, что секретные бактериологические формирования японской армии, перед которыми ставились преступные задачи подготовки и ведения бактериологической войны, были созданы по указу японского императора Хирохито. Мы знаем имена тех преступников из японского Генерального штаба и Военного министерства Японии, которые поддерживали и направляли тайную работу секретных бактериологических формирований, щедро финансировали их, утверждали образцы бактериологического оружия и планировали день начала бактериологических атак. По справедливости, они должны были бы находиться рядом с бывшим членом Высшего военного совета Японии и главнокомандующим Квантунской армией подсудимым Ямадой.

Мы знаем имена презренных, морально растленных служителей японского империализма — генералов бывшей японской армии, ученых бактериологов Исии Сиро, Китано, Вакамацу Юдзиро, в лице которых правящая клика Японии нашла людей, готовых отдать свои специальные знания для подготовки преступной бактериологической войны. Мы знаем имена злых человеконенавистников, бывших сотрудников отряда № 731 — врачей и инженеров японской армии Ооты, Мураками, Икари, Танаки, Иосимуры и многих других, хладнокровно и безжалостно умерщвлявших беззащитных людей, выращивавших на погибель человечеству многие миллионы зараженных чумой паразитов и сотни килограммов смертоносных микробов.

Этих злодеев нет на скамье подсудимых. Находясь за пределами нашей страны, они пользуются покровительством тех реакционных сил империалистического лагеря, которые сами мечтают о времени, когда смогут обрушить на человечество груз тринитротолуола, атомных бомб и смертоносных бактерий. Но те из убийц, которые ныне находятся перед судом, подлежат строжайшей ответственности за все тягчайшие преступления, совершенные ими. Исходя из характера этого злодеяния, его направленности на зверское истребление огромных масс ни в чем неповинных людей — стариков, женщин и детей, — исходя из того, что преступниками производились бесчеловечные опыты, повлекшие гибель тысяч беззащитных жертв, государственное обвинение считает, что все подсудимые должны понести наказание в соответствии со ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года. Все подсудимые совершили тягчайшие преступления, и все они заслуживают сурового наказания. Но вы, товарищи судьи, при определении мер наказания подойдете диференцированно к каждому подсудимому. Как представитель государственного обвинения я считаю, что к подсудимым Ямаде, Кадзицуке, Такахаси, Кавасиме и Сато должна быть применена максимальная санкция — 25 лет лишения свободы.

К подсудимым Карасаве, Ниси, Оноуэ, Хиразакуре и Митомо — от 15 до 20 лет лишения свободы. Что касается подсудимых Кикучи и Курусимы, то, учитывая, что они являлись лишь исполнителями приказов, хотя и заведомо для них преступных, считаю возможным ограничиться осуждением каждого из них к трем годам лишения свободы.

Товарищи судьи! Значение этого процесса состоит в том, что он с необычайной ясностью показал звериное лицо разбойничьего японского империализма, в глубокой тайне подготовлявшего бактериологическую войну — одно из самых бесчеловечных орудий агрессии. Час, когда против человечества должны были быть брошены страшные силы неисчислимых миллиардов болезнетворных микробов, был совсем близок, и только стремительный, парализующий противника, сокрушительный удар Вооруженных сил Советского Союза спас мир от ужасов бактериологической войны. С гордостью за свою могучую социалистическую Родину, спасшую человеческую цивилизацию от гибели, мы вспоминаем сегодня о великом подвиге советского народа в Отечественной войне. Ваш приговор должен не только сурово и справедливо покарать преданных суду преступников и заклеймить злодеяния японских агрессоров. Этот приговор должен прозвучать как грозное предостережение для поджигателей новой мировой войны, таких же безжалостных и жестоких человеконенавистников, как и те, преступления которых будут осуждены вами. Пусть помнят все замышляющие новые злодеяния против человечества и готовящие новые средства массового человекоистребления, что мир не забыл уроков Второй мировой войны. На страже мира и безопасности стоят миллионы простых людей, могучий фронт демократических сил, возглавляемый великим Советским Союзом. Это могучая и всепобеждающая сила, которая сумеет остановить и сурово покарать любых поджигателей новой войны. Грозным напоминанием об этом пусть прозвучит ваш приговор, товарищи судьи!

Взгляд из ХХI века

А. А. КОШКИН

Японцами было накоплено такое количество носителей страшных болезней, что если бы они были распространены по всему миру, то могли бы погубить все человечество.

Предусматривая оккупацию Сибири и Дальнего Востока, Япония планировала массовое уничтожение советских людей, а оставшиеся в живых должны были превратиться в подневольную рабочую силу. Ставилась задача физически «устранить коммунистов и прочих лиц, которые составляли в прошлом руководящую прослойку». «Опускаться до так называемого принципа умеренности» считалось ниже «чести настоящего солдата».

Планы оккупационного режима имели ярко выраженную расистскую окраску. В одном из документов выдвигалось требование провести «мероприятия по воспрепятствованию концентрации в Сибири славян, изгоняемых из Европейской части России». Подчеркивалась важность пропаганды среди населения оккупированных районов идей исключительности и превосходства японской нации, ее права на руководство порабощенными народами.

В войне против Советского Союза японское военно-политическое руководство готовило широкое применение средств массового уничтожения людей — бактериологического и химического оружия. При этом японское правительство сознательно шло на нарушение Женевского протокола от 17 июня 1925 г. «О запрещении применения на войне удушливых, ядовитых и других подобных газов и бактериологических средств».

Исии Сиро заявлял: «Лица, пораженные стрелковым или артиллерийским оружием или подвергшиеся авиационной бомбардировке, после соответствующего лечения могут вернуться в строй. Что касается бактериологического оружия, то оно передает заразу от человека к человеку, проникает с пищей и водой в организм человека, дает значительно больший эффект, чем стрелковое, артиллерийское или авиационное оружие, выводит из строя массу людей, не поддается лечению и гарантирует, что объект нападения больше в строй не вернется».

Японское руководство не останавливало, что в результате применения преступного бактериологического оружия на смерть обрекались миллионы людей не только среди населения воюющих государств, но и среди населения нейтральных стран.

Центры разработки и испытания бактериологического оружия были созданы в 1936 г. по указу императора Японии. Секретные лаборатории маскировались под названиями «Управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии» и «Иппоэпизоотическое управление Квантунской армии». Впоследствии эти военные формирования получили шифрованные наименования «отряд № 731» и «отряд № 100», которые возглавляли, соответственно, генерал-лейтенант медицинской службы Исии Сиро и генерал-майор ветеринарной службы Вакамацу. Обе эти крупные части, насчитывавшие три тысячи человек, были приданы Квантунской армии.

Бактериологическое оружие применялось против СССР и МНР во время необъявленной войны на Халхин-Голе. В ходе военных действий японскими войсками использовались как боевые средства бактерии брюшного тифа, паратифа, дизентерии путем заражения реки Халхин-Гол.

Подготовка к ведению бактериологической войны еще больше усилилась после нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. После вероломного нападения гитлеровской Германии на СССР японские милитаристы, выжидая удобного момента для вступления в войну против Советского Союза, деятельно форсировали развертывание и подготовку в Маньчжурии бактериологических отрядов и их филиалов, созданных для ведения бактериологической войны.

В соответствии с планом «Кантокуэн» была организована специальная подготовка кадров офицеров и унтер-офицеров по освоению и применению бактериологического оружия.

Летом 1942 г. на встрече с корреспондентами ведущих японских газет заместитель начальника харбинского отделения спецслужбы полковник Асаока заявлял: «Стратегия Квантунской армии в отношении СССР не изменилась ни на йоту… У меня нет ни малейшего намерения говорить абстрактно… Квантунская армия имеет реальную гарантию того, что война против СССР закончится успешно. Мы уже давно занимаемся разработкой нового оружия с целью применения его в военных действиях против СССР, и вот в последнее время производство его наконец налажено и в количественном отношении. Так что мы можем быть вполне удовлетворены… Теперь остается совершенствовать качество, но это вопрос времени».

Приготовления к бактериологической войне еще более активизировались в 1944 г., когда японские лидеры рассчитывали с помощью этого преступного оружия добиться перелома в войне в пользу Японии. В мае 1945 г. генерал Исии отдал распоряжение подчиненному составу, в котором говорилось: «Война между Японией и СССР неизбежна. Отряд должен мобилизовать все силы и в короткий срок увеличить производство бактерий, блох и крыс».

Ставилась задача ожидать «день X» — начало широкого применения накопленных арсеналов бактериологического оружия. Это распоряжение было выполнено. По признанию бывшего служащего отряда, в конце войны готовых к употреблению бактерий в «отряде № 731» хранилось столько, что «если бы они при идеальных условиях были рассеяны по земному шару, этого хватило бы, чтобы уничтожить все человечество». Против населения Советского Союза планировалось применить миллиард зараженных чумой блох. «Если бы одновременно применить этих блох против советских войск, — свидетельствовал он, — а также обрушить их на города — последствия были бы весьма значительные. Это мы все понимали».

Японская армия имела на вооружении и различные виды химического оружия, которое разрабатывалось в военных научно-исследовательских институтах.

Склады японского химического оружия обнаруживаются на территории Китая и по сей день.

Замыслы применения против населения советских территорий бактериологического и химического оружия свидетельствуют о том, что милитаристская Япония, так же как гитлеровская Германия, стремились вести против СССР тотальную войну с целью массового уничтожения людей.

Анатолий КОШКИН, политолог-востоковед, доктор исторических наук, профессор Восточного университета (2017 г.)

Тридцатого декабря 1949 г. суд предоставил подсудимым возможность произнести последнее слово, право на которое у них было согласно регламенту. Как и у подсудимых в Нюрнберге и Токио. Интересно сравнить, как этим правом воспользовались на трех процессах.

Главари нацистов заявили практически то же самое, что и до начала процесса, — они все сказали, что не согласны с предъявленными им обвинениями.

Кстати, когда разрабатывался Устав Нюрнбергского трибунала, было немало дискуссий о том, стоит ли полностью воспроизводить все демократические процедуры судопроизводства. В частности, американцы и англичане выступали против того, чтобы предоставить подсудимым последнее слово. Представители Франции и СССР настаивали, чтобы подобная возможность была, и это мнение все-таки победило.

Нацистские главари во время всего процесса использовали любую возможность выгородить себя, делегировать свою вину наверх — свалить все на покончившего жизнь самоубийством Гитлера. Даже когда их припирали к стенке с помощью документов, неопровержимых доказательств, свидетельских показаний, они пускали в ход лицемерие, ложь и хитрость. Выступая с последним словом, подсудимые в лучшем случае признавали преступления других, но только не свои. Более того, все они заявили, что их совесть чиста!

Глава VI. Последние слова

Стоит отметить и вот какую деталь. В речах нацистских главарей звучали обида и обвинения в адрес западных лидеров — почему они не поддержали немцев в священной борьбе с коммунизмом? Почему не оценили стремления покончить с «варварами», радикально решить еврейский вопрос?

И еще одна особенность их речей на процессе — в них практически полностью отсутствует обращение к нашей стране. Высокомерное презрение к советским людям, к СССР со стороны «истинных арийцев» было столь велико, что они просто не считали нужным и возможным считаться с «этими варварами», которые подлежали «лишь уничтожению и безжалостной эксплуатации».

* * *

Почти полтора месяца, оставшиеся после вынесения приговора в Токио до казни, преступник № 1 Хидэки Тодзио, премьер-министр военного кабинета в 1941–1944 гг., употребил на сочинение обширного завещания. Достоянием гласности оно стало только в середине 1960-х годов. Как и на процессе, он отрицал свою вину, а по поводу справедливости приговора предложил подождать «вердикта истории». Завещание изобиловало проклятиями в адрес коммунизма. Тодзио утверждал, что Америка и Англия совершили «крупные просчеты» в ходе войны, ибо «полностью уничтожили Японию в качестве бастиона против коммунизма», — трогательное единение с осужденными в Нюрнберге. Тодзио предлагал американским и английским политикам, которые совершили указанные «просчеты», пересмотреть свою позицию.

Он предсказал «неизбежную третью мировую войну», в которой противниками станут Соединенные Штаты и Советский Союз, а Япония окажется «полем битвы». Уже, по сути, с петлей на шее Хидэки Тодзио заклинал: «Соединенные Штаты ответственны за разработку политики для обороны Японии». Составным элементом этой политики должно стать «раскаяние американских военных» за массированные бомбардировки Японии и применение атомных бомб.

В своем завещании Тодзио пространно рассуждал о путях возрождения японской вооруженной мощи и принципах строительства новой армии. Он подчеркивал, что нельзя повторять «очевидную ошибку»: отделять армию от флота — командование должно быть единым; а помимо духовного воспитания солдат, необходимо прививать им чувство прямой «ответственности» по примеру американской армии.

Еще одна красноречивая деталь. Американские власти отвергли просьбу осужденных пойти на смерть в самой лучшей одежде. Тодзио особенно сокрушался по этому поводу — как же он пойдет на виселицу в «лохмотьях», американской военной спецовке, которую заключенные носили в тюрьме, ведь это противоречит традиции самураев идти в битву, откуда нет возврата, разряженными до предела. В свой последний день он сочинил стихи примерно такого содержания: «Хотя я ныне ухожу, я вернусь на родину и полностью искуплю свой долг перед страной».

Герман Геринг тоже пытался убедить тех, кто сидел рядом с ним на скамье подсудимых, а также американских психологов, которые работали с ними в тюрьме, что пройдет немного времени и немецкий народ выстроит пантеон для героев гитлеровского Рейха, перенесет в него в мраморных урнах прах казненных и будет вечно поклоняться «героям, павшим в борьбе за величие Германии и ее народа»…

Геринг просчитался. Прах был уничтожен, остались только веревки, на которых вешали преступников, а расторопный сержант Вуд сделал на их продаже свой небольшой бизнес. Причем он продал столько кусков веревки, что на них можно было бы повесить целый полк. Но Герингу и в голову не могло прийти, что его грезы о пантеоне сбудутся в Японии.

Слухи о том, что прах осужденных Токийским трибуналом удалось похитить и сохранить, жили в Японии всегда. А 16 августа 1960 года на вершине горы Микэнояма около города Нагоя был открыт памятник семи главным японским военным преступникам, повешенным в 1948 году. На памятнике высекли надпись: «Могила семи самураев-мучеников».

При открытии памятника им были возданы надлежащие почести.

На памятнике написано: «Одиннадцать государств — США, Англия, Советский Союз, Китай, Австралия, Канада, Франция, Голландия, Новая Зеландия, Индия, Филиппины — учредили Международный военный трибунал для Дальнего Востока, где учинили суд над действиями Японии, потерпевшей поражение в войне вследствие применения американцами атомной бомбы, нарушения Советским Союзом договора о ненападении, а также из-за нехватки необходимых материалов».

Еще там написано: «Обратим наши взоры в даль Тихого океана и подумаем, кто ответствен за войну».

В январе 1964 года были посмертно награждены примерно два миллиона японцев, погибших во Второй мировой войне. Как написал японский ветеран, который готовил людей-торпед, Хасимото: «Японский подводный флот был полностью уничтожен, но бессмертный дух моряков-подводников все еще живет с нами на широких океанских просторах. Мы храним память о многих отважных воинах, покоящихся в Тихом, Индийском и Атлантическом океанах, с морского дна до наших ушей доносится их шепот».

А теперь предлагаю читателям ознакомиться с последними словами подсудимых на процессе в Хабаровске.

Подсудимый Кавасима

До того как я впервые приехал в Советский Союз, плененный советскими войсками после капитуляции Японии, я имел о нем совершенно неверное представление. Я понял ошибочность своих взглядов.

Первое, что я почувствовал, и почувствовал очень отчетливо, — это гуманное отношение ко мне со стороны советских людей.

Я задумался о причинах такого отношения и увидел, что это неслучайно, что это вызвано тем, что в Советском Союзе нет национальной вражды, что Советский Союз является демократической страной, которая заботится о благосостоянии народа и стоит на страже мира.

Это заставило меня осознать всю глубину моего преступления. Это заставило меня изменить мои взгляды.

Я понял, что совершенные мною преступления позорны не только для меня одного, но для всей моей страны, и раскаялся в них.

Это заставило меня понять, что раньше я ошибался в своих взглядах на Советский Союз. Я стал понимать, что Япония после капитуляции должна развиваться как демократическое государство, что для этого все старые злодейства должны быть разоблачены и вырваны с корнем.

То, что я сказал, явилось моим раскаянием, это явилось моей исповедью. Поэтому с самого начала предварительного следствия я стал рассказывать о преступных фактах, связанных с деятельностью того отряда, в котором я служил. Для меня это было нелегким и мучительным делом.

Гуманное отношение со стороны следствия помогло мне вовремя найти для себя правильный выход из этого нелегкого положения.

Я хорошо чувствую, что совершенные мною преступления являются громадным злодеянием против человечества.

Сейчас я так думаю, это мысли не новые для меня, но здесь, в зале суда, я особенно укрепился в этих мыслях, в своих чувствах.

Я готов принять самый строгий приговор суда.

Подсудимый Карасава

Еще в 1946 году, в то время, когда велось предварительное следствие по делу главных военных преступников в Токийском международном трибунале, я допрашивался в качестве свидетеля.

Я разоблачил все преступления, которые были совершены мною и отрядом № 731. Сейчас я, как простой человек, как рядовой человек, выскажу все, что накипело у меня на сердце.

В Японии сейчас проживает моя мать, ей 80 лет, кроме того, жена и двое детей.

Раньше они существовали на мою заработную плату. Но я понимаю всю тяжесть моей вины и раскаиваюсь в преступлениях, совершенных мною.

Я обещаю в будущем стать совершенно новым человеком. Прошу у суда справедливого решения.

Подсудимый Ямада

Прежде всего я приношу благодарность суду за предоставление мне и другим подсудимым защитников.

Я хочу обобщить все мои предыдущие показания и уточнить мое положение.

Я родился в семье военного. С юных лет я вырос и служил в армии, воспитан и духе послушания приказу и сознания своего воинского долга и ответственности.

После своего назначения на пост главнокомандующего Квантунской армией я верно и последовательно выполнял все приказы и указания Военного министерства и Генерального штаба Японии, таким образом стараясь усилить боевую подготовку Квантунской армии.

Я признаю свою ответственность в деле усиления боевой готовности по подготовке к бактериологической войне.

Что касается тех чудовищных преступлений, которые были совершены ради подготовки бактериологической войны, то я понимаю, что ответственность за это ложится на начальников отрядов № 731 и № 100 и всех главнокомандующих Квантунской армией, кончая мною.

Но я хочу сказать, что все, кто имел отношение к этим отрядам, действовали согласно приказанию, действовали, выполняя волю начальников этих отрядов и командующих.

О злодеяниях в этих отрядах, вообще о злодеяниях, совершенных ради подготовки бактериологической войны, сейчас говорил подсудимый Кавасима. Я не имею ничего больше добавить к его словам. Нет никаких оправданий для этих злодеяний. Как я уже говорил, я признаю свою вину за все злодеяния, которые были совершены в этих отрядах ради подготовки к бактериологической войне в тот период, когда я был главнокомандующим Квантунской армией, то есть с июля 1944 года до августа 1945 года.

Я понимаю всю тяжесть своей вины. Я понимаю всю тяжесть своих преступлений и не задумываюсь о том, будет ли наказание мне за это суровым или легким.

Вот все, что я имел сказать в своем последнем слове.

Подсудимый Ниси

Я приношу признательность суду за предоставление мне защитника на этом процессе.

Больше ничего сказать я не имею. Теперь я жду справедливого приговора от Советского суда.

Подсудимый Кадзицука

Я признаю себя виновным в предъявленных мне обвинениях и готов понести любое суровое наказание.

Мне предоставлена возможность сказать мое последнее слово, но у меня нет намерения оправдываться.

Я выскажу только свои чувства.

Я стал изучать медицину для того, чтобы послужить усилению здравоохранения, для того, чтобы послужить на благо человечеству. Я считаю для себя позором, что я, врач, представитель гуманной профессии, вместо того чтобы выполнять свой священный долг, долг медика, пошел по иному пути, по пути подготовки к бактериологической войне, где бациллы используются в качестве оружия. Я считаю это позором для себя, как для врача. Я раскаиваюсь в том, что имел к этим злодеяниям отношение.

Я чувствую себя виновным перед народами за совершенные мною преступления.

Подсудимый Сато

С 1941 года я был начальником двух бактериологических отрядов и непосредственно руководил подготовкой бактериологической войны. Кроме того, являясь начальником санитарного отдела 5-й армии, я оказывал содействие в подготовке бактериологической войны. Совершенное мною преступление противоречит долгу врача, противоречит медицинской этике. Эти преступления было направлены против человечества. Моя деятельность была направлена против всего хорошего.

Сейчас в суде я полностью раскаиваюсь в совершенных мною преступлениях. Я благодарю защиту и должен сказать, что мне стыдно было, что такого преступника, как я, защищает адвокат. Я считаю себя недостойным этого.

Теперь я прошу справедливого приговора, который будет полностью соответствовать совершенным мною преступлениям и моей вине.

Подсудимый Хиразакура

Я скажу с вашего разрешения свое последнее слово. Прежде всего, на этом процессе до конца разоблачены преступные планы международной реакции по подготовке бактериологической войны. Это могло произойти только потому, что Советская армия разрушила все планы японского милитаризма, готовившего бактериологическую войну.

Суровое наказание нас, участников подготовки бактериологической войны, является предостережением и назиданием для тех преступников, которые и сейчас пытаются подготовить вторую бактериологическую войну. Я надеюсь, что несущие вину за подготовку бактериологической войны и наиболее ответственные за эту подготовку, а именно японский император Хирохито, генерал Исии, генерал Вакамацу, будут строго наказаны.

Я уверен и надеюсь, что те преступники, виновные в подготовке бактериологической войны, которых нет сейчас на скамье подсудимых, будут также сурово наказаны.

Подсудимый Митомо

В то время, когда я работал в отряде № 100, я не сознавал всей глубины своих злодеяний и преступлений, но, прожив четыре года здесь, в Советском Союзе, а также, особенно, пробыв здесь эти дни на суде, я глубоко прочувствовал всю тяжесть совершенных мной преступлений.

Здесь я впервые узнал правду о Советском Союзе, я узнал советских людей, я увидел, как они гуманны и благородны.

Я понял всю свою ответственность. Я раскаиваюсь в своем участии в злодеяниях.

Подсудимый Такахаси

Я впервые узнал Советской Союз только после того, как сам воочию увидел, как живет Советский Союз.

То, о чем говорил в своем последнем слове подсудимый Кавасима, а именно о возрождении новой, светлой Японии, совершенно справедливо. Я полностью с этим согласен и не могу добавить больше ничего.

Я благодарю за предоставление мне защитника, я благодарю за те теплые слова, которые он нашел возможным сказать обо мне, и я глубоко раскаиваюсь в совершенных преступлениях. Я осознал всю глубину, всю тяжесть этих преступлений, но сегодня я хочу просить смягчения наказания. Я прошу справедливого приговора для того, чтобы я мог отдать свои силы на пользу людям.

Подсудимый Кикучи

С самого раннего детства меня учили быть преданным японскому государству, быть преданным японскому императору. Я думал, что я своей работой послужу на пользу своему народу, но меня обманули.

Здесь, за четыре года моего пребывания в Советском Союзе, благодаря человечному отношению ко мне и другим японцам со стороны советских властей, я понял, как я был обманут, каким ложным и неправильным было воспитание, которое я получал с детских лет у себя на родине.

Я убедился воочию в правоте Советского Союза. В моей душе произошел перелом, который не смог бы произойти за всю мою жизнь, и теперь я хочу в будущем исправить все свои ошибки.

И здесь, на суде, я сожалею о том, что на скамье подсудимых не сидят главные преступники, главные организаторы и вдохновители бактериологической войны. Я преисполнен чувства ненависти и отвращения к ним. Мне ясен тот путь, по которому я должен идти.

На этом я заканчиваю свое последнее слово.

Подсудимый Курусима

Я сознаю тяжесть своей вины, тяжесть своих преступлений, которые было совершены мной как работником филиала № 162 отряда № 731, занимавшегося массовым изготовлением бактерий, которые были предназначены для уничтожения многих людей. Я полностью сознаю свою вину и раскаиваюсь в совершенных мною злодеяниях.

Я чувствую особую ненависть к военщине, которая втянула меня в злодейское дело — участие в подготовке бактериологической войны. Меня с детства воспитывали в неправильной обстановке, воспитывали на основах прогнившей идеологии. Но я, как сказал мой защитник, уже не тот Курусима, каким я был четыре года тому назад.

В заключение я благодарю за то, что здесь ко мне, как и к другим военнопленным, относилось сердечно. Я благодарю за то, что Советский Союз относился к нам без расовой дискриминации. Благодарю за человеческое отношение ко мне здесь, во время суда, благодарю за предоставление мне адвоката в качестве защитника.

Подсудимый Оноуэ

И на предварительном следствии, и здесь, в суде, я искренне признался в моем участии в тех злодеяниях, которые было совершены мной лично и вообще работниками отряда № 731.

Я раскаиваюсь еще раз в тех преступлениях, к которым я имел отношение и которые я сам совершил в качестве начальника филиала этого отряда.

Я благодарю суд за предоставление мне авторитетной защиты. Я понимаю тяжесть своей вины, я понимаю то, что я не был рядовым сотрудником, — я был руководящим сотрудником, был начальником филиала и раскаиваюсь в совершенных мною преступлениях.

В будущем я постараюсь направить свои силы ни борьбу против подобных бесчеловечных актов, на борьбу за мир.

В заключение я прошу суд о смягчении мне наказания, если это суд сочтет возможным.

Здание Окружного дома офицеров Советской Армии — место проведения Хабаровского процесса

Нетрудно заметить, как отличаются речи подсудимых в Хабаровске, от речей, которые произносились в Нюрнберге и Токио. Не будем углубляться в пучины психологии. Скорее всего, подсудимые в Хабаровске не могли надеяться, что кто-то признает их тут за своих — за борцов с коммунизмом. Что кто-то простит им все только потому, что заинтересован в результатах чудовищных экспериментов, как это сделали американцы в Токио. Да и находясь под следствием, а также в ходе судебного заседания, они многое поняли…

Ведь надеяться им можно было только на милость и гуманизм.

Взгляд из ХХI века

ХАРУКИ ВАДА

Отряд № 731 занимался тем, что разрабатывал смертельное оружие, наблюдая за состоянием умирающих людей. Это было крайне бесчеловечно. Но здесь сказалась логика войны. На войне главное — нанести как можно больше потерь врагу. Эффективные методы истребления противника — залог победы. Эта идея лежит в основе как разработки ядерного оружия, так и бактериологического. Люди убеждены, что цель войны, цель их войны — праведна. В этом, несомненно, есть свой трагизм и пафос.

Существование отряда № 731, равно как и то, что его деятельность была преступной, японским правительством до настоящего времени так и не было признано. На мой взгляд, это очень постыдный факт. До сих пор делается вид, что в истории Японии вообще не существовало никакого отряда № 731. Это поразительно. Я убежден, что это обстоятельство четко и недвусмысленно должно быть исправлено.

Исии Сиро сразу пошел на сделку с американскими военными. Полностью передал им всю информацию и все материалы. Остальные члены отряда после войны получили места в научно-исследовательских и медицинских учреждениях Японии. Были даже те, кто стал преподавателями в университетах. То есть они спокойно дожили до своей смерти, не понеся никакой ответственности за свои преступления.

Харуки ВАДА, заслуженный профессор Токийского университета (2017 г.)

Важной чертой Нюрнбергского трибунала явилось обеспечение необходимых процессуальных гарантий для подсудимых. Устав Международного военного трибунала предоставил все возможности для ведения соревновательного процесса, и в частности для квалифицированной защиты подсудимых. Им полагались адвокаты из числа немецких юристов, причем обвиняемые сами могли выбрать себе защитников. Защиту осуществляли 27 адвокатов (причем многие из них были в прошлом членами нацистской партии), которым помогали 54 ассистента-юриста и 67 секретарей.

Подсудимые имели возможность ознакомиться со всеми документами, которые представлялись на процессе, причем в переводе на немецкий язык. Все они понимали, о чем говорится на заседаниях: был организован синхронный перевод на четыре языка — английский, французский, русский и немецкий.

Глава VII. «Обвинение было подтверждено показаниями подсудимых и свидетелей…»

Подсудимые могли представлять свидетелей, и количество свидетелей со стороны защиты было в два раза больше, чем со стороны обвинения. Понятно, что антифашистски настроенные правоведы нацистским главарям не требовались — нужны были те, кто им сочувствовал.

Трибунал предоставлял адвокатам подсудимых все необходимые документы; для них даже был создан информационный центр.

Все расходы на адвокатов — гонорары (немалые), оплата жилья, питание и транспорт — относились к бюджету трибунала.

Защитники вовсе не пытались подыгрывать суду. За своих «клиентов» они бились всерьез, и у них для этого были немалые возможности. Являясь мастерами словесных дуэлей, они старательно выискивали пробелы в праве. Например, напирали на то, что в мире нет прецедентов уголовной ответственности руководителей государств за развязывание войн, нет законов, определяющих такие преступления. Чтобы развенчать эти утверждения, Р. А. Руденко, Главный обвинитель на Нюрнбергском процессе, поднял историю международных соглашений, трактующих агрессивную войну как преступление, и в своих выступлениях озвучил их. Таковы дух и буква Женевского протокола 1924 г., пакта Бриана — Келлога 1928 г. и других документов.

Другим дежурным «козырем» адвокатов были слова о том, что обвиняемые действовали по приказу, а это якобы снимает с них ответственность. Мол, перед ними стояла дилемма: или выполнить установку свыше, или лишиться жизни в случае неповиновения.

Государственные обвинители твердо придерживались мнения, что преступные действия по приказам и распоряжениям свыше являются наказуемыми.

Стоит особо отметить, что организаторы трибунала прекрасно понимали, что существует опасность превращения суда над преступниками в арену политических обвинений. Поэтому они договорились заранее о том, что не будут допускать никаких выпадов со стороны обвиняемых и их защитников. Трибунал — это особая форма права, он не должен превратиться в политические дебаты.

На Токийском процессе у обвиняемых с защитой тоже все было в порядке. Их защищали японские и американские адвокаты. Хуже было с документальными доказательствами. Если фашистские преступники не успели уничтожить подлинники важнейших документов, и Нюрнбергский процесс поэтому часто называют «процессом документов», то в Японии была уничтожена почти вся документация, которая могла бы изобличить милитаристов в совершении преступлений.

Видя, как все сильнее разгорается пламя «холодной войны», защита в Токио вела себя очень агрессивно. Сразу после предъявления Обвинительного акта она ходатайствовала о его… аннулировании! Когда же трибунал отклонил это ходатайство, защита обратилась с просьбой об аннулировании отдельных пунктов акта либо исключении из него некоторых подсудимых.

Адвокаты в Токио вообще пытались поставить под сомнение юрисдикцию трибунала. Японский защитник Киосэ заявил, что «ни в 1928 году, ни после этого не существовало таких принципов международного права, которые накладывали бы персональную ответственность за политические действия на лиц, действующих от лица государства, осуществляющего свои права на суверенитет». В выступлении адвоката К. Такаянаги была сделана попытка оспорить компетенцию трибунала судить японских военных преступников на том основании, что трибунал состоит из представителей держав-победительниц.

Адвокат Киосэ заявил, что обвинение неправильно поняло термин «новый порядок в Восточной Азии», который, оказывается, подразумевал «уважение независимости каждой страны; он никогда не включал в себя идеи завоевания мира и ничего не имеет общего с ограничением свободы личности». Защитник отрицал и агрессивность внешнего курса Японии, и ответственность страны за начало военных действий в июле 1937 г., заявляя, что это Китай виновен в развязывании военных действий, а Япония, напротив, придерживалась мирной политики.

Пытаясь сыграть на антикоммунистических настроениях, многие адвокаты утверждали, будто Япония вела войну не в агрессивных целях, а ради защиты от коммунизма, а «японцы совершенно справедливо опасались распространения коммунизма, проникновение которого в Азию привело бы к нарушению мира и порядка».

Преступные деяния японских милитаристов в Китае объяснялись «разумным и оправданным страхом перед распространением мирового коммунизма». Даже пакт, заключенный Германией, Японией и Италией, назывался не агрессивным, а оборонительным и направленным против распространения коммунизма в Европе и Азии.

У американских адвокатов тоже были весьма своеобразные требования к процессу. Так, защитник Каннингэм обвинил трибунал в том, что тот «не желает придерживаться… современной политической линии США». А современная линия — противостояние коммунизму, и прежде всего Советскому Союзу. Американские защитники старались не хуже своих японских коллег, выгораживая преступников. Ибо такова была «политическая линия США». Суровость приговора в Токио объясняется лишь чудовищностью преступлений, совершенных обвиняемыми.

То, что Нюрнбергский и Токийский процессы продолжались так долго (первый — почти 11 месяцев, второй — больше двух лет), объясняется и тем, адвокаты вовсю старались затянуть их, прибегая к тактике проволочек. Другая ситуация была на Хабаровском процессе. Он исследовал сугубо подготовку и применение бактериологического оружия и продолжался всего несколько дней. Здесь выяснить всю правду — действительную степень участия всех подсудимых в совершенных ими злодеяниях — удалось достаточно быстро.

Сегодня порой звучат голоса, что адвокаты в Хабаровске не утруждали себя защитой, а, выполняя указания партии и правительства, просто поддерживали сторону обвинения и редко вмешивалось в процесс. Представляется, что хорошо ответил на этот вопрос член Московской коллегии адвокатов Н. П. Белов, защищавший генерала Ямаду. Он объяснил политику защиты в Хабаровске следующим образом: «На данном судебном процессе мои товарищи по защите и я мало задавали вопросов подсудимым. Это явилось логическим следствием того, что обвинение было подтверждено показаниями подсудимых и свидетелей, а также приобщенными к делу документами. Наибольшая трудность защиты на данном судебном процессе заключалась в том, что здесь не было места каким-либо прениям относительно самих фактов и доказательств.

И свидетельские показания, и имеющиеся в деле подлинные документы, собранные в стадии предварительного следствия, и подробные объяснения самих подсудимых в совокупности своей подтвердили фактическую сторону обвинения».

Но работали адвокаты всерьез. Вслушиваясь в речи, произнесенные на процессе, мы увидим отнюдь не старание выгородить подзащитных любой ценой, а желание разобраться, что сделало их преступниками.

«Миссия японцев на земле — руководить миром…»(Из речи адвоката Н. П. Белова в защиту подсудимого Ямады)

Товарищи судьи!

На данном судебном процессе мои товарищи по защите и я, защищающий бывшего главнокомандующего бывшей Квантунской армией генерала Ямаду, мало задавали вопросов подсудимым. Это явилось логическим следствием того, что обвинение было подтверждено показаниями подсудимых и свидетелей, в также приобщенными к делу документами. Наибольшая трудность защиты на данном судебном процессе заключается в том, что здесь нет места каком-либо прениям относительно самих фактов и доказательств.

И свидетельские показания, и имеющиеся в деле подлинные документы, собранные в стадии предварительного следствия, и подробные объяснения самих подсудимых, в совокупности своей, подтвердили фактическую сторону обвинения.

Но защитник обязан исполнить свой долг со всей тщательностью, диктуемой интересами правосудия.

Разумеется, я не собираюсь защищать те поистине исключительные по своей тяжести преступления, о которых так подробно говорил в своей речи государственный обвинитель. Я защищаю только уже совсем немолодого человека — подсудимого Ямаду, принимавшего в силу целого ряда роковых для него причин и обстоятельств определенное участие в попрании законов и обычаев войны, в совершении преступлений против человечности.

Государственный обвинитель, оперируя многочисленными фактами и документами, в своей речи говорил о тяжких преступлениях, совершенных подсудимыми по настоящему делу, и в частности бывшим генералом Ямадой.

Я хочу сказать о том, под влиянием каких именно факторов формировались разум, воля, характер и моральный облик моего подзащитного Ямады, которому теперь уже около семидесяти лет.

Ведь на этот имеющий для дела существеннейшее значение вопрос необходимо ясно и четко ответить. Наша советская наука уголовного права никогда не солидаризировалась с так называемой антропологической школой уголовного права и ее учением о прирожденном преступнике. И крупнейшие мыслители, ученые и политические деятели той эпохи, когда буржуазия была еще революционным, прогрессивным общественным классом, выдвигали и обосновывали ту точку зрения, что человек рождается без идей, без страстей и характера.

Общеизвестным является, что такие корифеи человеческой мысли, как Джон Локк и Жан-Жак Руссо, в своих трудах утверждали, что «нет прирожденной испорченности в сердце человеческом»…

Константин Дмитриевич Ушинский, великий русский педагог XIX века, рассматривая вопрос о наследственности и воспитании, указывал: если в младенчестве перенести дитя величайшего музыканта на остров, населенный дикарями, то дикие, раздирающие слух звуки, с которых начнется его музыкальное творчество, будут очень далеки от музыкальной культуры его родителей.

Мне думается, что возраст и положение в процессе моего подзащитного Ямады обязывают меня по возможности подробно остановиться на вопросе о влиянии социальных, государственно-религиозных и идейных факторов на формирование воли и характера.

При этом можно и должно иметь в виду волю и характер не только и не столько отдельных индивидуумов, сколько целых общественных классов, а иногда и целых народов…

Бредовая теория «высшей расы» внушалась военнослужащим японской армии и японскому народу еще более глубоко, чем она была внушена немцам арийскими фюрерами и профессорами.

Служебная же роль расизма заключилась в том, чтобы обосновать стремление японских империалистов к порабощению народов Азии, а затем и к мировому господству.

Дело дошло до того, что даже дипломатические представители Японии, по своей профессии обязанные вести себя сдержанно, давали полную волю великодержавным устремлениям. Всем памятно, как японский граф Уцода, будучи делегатом на конференции Лиги наций, еще и 1932 году заявил в официальном интервью: «Миссия японцев на земле — руководить миром. Япония будет колыбелью нового мессии».

Наряду с этим, как доказано документальными данными и свидетельскими показаниями на Токийском процессе, в течение всего периода, охваченного Обвинительным актом, т. е. начиная с 1928 года, в Японии систематически и беспощадно уничтожались все элементы демократии, которые там были. Государственный аппарат Японии неукоснительно перестраивался по фашистскому образцу, и всякий намек на сопротивление развитию японского империализма и фашизма подавлялся самыми беспощадными мерами.

Трудно обойти молчанием тот факт, что «Ниппон гинторое» — учебник для японских школ, написанный профессором Ютакой Хобино, — поучает, что бог снизошел на землю и воплотился в японском императоре, «имея целью управление расой Ямато, расой богочеловеков».

«Наша священная империя стоит в мире над всем в единственном и недосягаемом превосходстве», — говорится дальше в этом катехизисе для японского юношества и молодежи. Руководящей клике японского империализма удалось добиться того, что до разгрома японской военной машины почти любой японец считал за нечто само собой разумеющееся, что «раса Ямато» — божественная раса, миссия которой — подчинить все народы и господствовать над миром. Принцип «Хакко ичоу», т. е. что все страны света должны находиться под скипетром «микадо», пропагандировался в храмах и университетах, в школах и на улицах, в семьях и департаментах — везде и всюду.

Мне хотелось бы, товарищи судьи, особо просить вас принять во внимание, что именно в годы воспитания, общего и специально-военного обучения и в последующие долгие годы службы в бывшей японской армии моего подзащитного Ямады путем искусного сращивания религиозных учений с принципами монархического абсолютизма широко культивировалось учение о божественном происхождении Японии и ее императоров, почитание «духа предков» и т. п.

Мозг японца, и в особенности военнослужащего, забивался всякой мифологией о происхождении японских островов, о происхождении императорского дома от Аматерасу-бриками (богини Солнца), о происхождении японского народа от божественного рода императора, которому нужно слепо и беспрекословно подчиняться. К этому прибавлялась агрессивная доктрина об «особой» миссии Японии по освобождению цветных народов «от господства белых». Политическим выводом из всего этого являлось учение о «необходимости» войны и ее «вечной неизбежности» как средства осуществления «божественных предначертаний» и очищения земли от зла и грехов.

Мне хотелось бы, товарищи судьи, особо подчеркнуть, что внедрению «самурайского духа» в японской армии способствовало то, что японская армия еще с 80-х годов прошлого столетия стала обучаться по прусском образцам. Долгое годы в Японии пребывала немецкая военная миссия, инструктировавшая японскую армию.

Таким образом, пруссачество с его реакционной идеологией, с превращением дисциплинированности в психической автоматизм внедрялось и в японскую армию, и недаром Япония долгие годы называлась «Пруссией Востока».

Мне кажется, товарищи судьи, позволительным напомнить, что пруссачество — это господство кнута, сабли и буквы «закона», это насаждение грубой военной муштры и палочной дисциплины в армии.

Необходимо также вспомнить и учесть, что непосредственный организатор японской военной машины маршал Ямавата был горячим почитателем Бисмарка и Мольтке, преклонялся перед Вильгельмом II.

Военная партия, возглавляемая Ямаватой, виднейшим членом Генро (Совета старейших феодалов про императоре), выдвинула лозунг: «Вся сила Японии — в ее военном могуществе». Ямавата возглавлял военную машину и был «властителем дум» офицерского корпуса, молодежи и руководителем государственного аппарата Японии с конца XIX века почти до самой его смерти в 1922 году. Ямавата был идеологом тактики «внезапного удара». Он был инициатором закона о непосредственном подчинении армии и флота императору. Реакционный японский военный публицист Хирата прямо писал: «Японский офицер, солдат, моряк подчинены одному лишь императору, помимо воли которого они не могут сделать ни одного выстрела».

Товарищи судьи, изложенный мною анализ исторических фактов, документов и обстоятельств наглядно свидетельствует о том, что современные монополистические промышленные и банковские концерны «дзайбацу» во главе с императором, владеющие до сих пор современной промышленной машиной, которая уже семь раз в течение полувека была орудием японских агрессивных войн, — именно они являлись вдохновителями, подстрекателями, организаторами и руководителями японской агрессии с ее богатейшим арсеналом средств уничтожения, и в частности были инициаторами и организаторами изготовления и применения бактериологического оружия.

Это они планировали, подготовляли и развязывали агрессию; это они подавляли религиозными и феодальными предрассудками 90-миллионный японский народ; это они держали его под полицейским гнетом; это они отравляли его сознание ядом воинствующего национализма и звериного шовинизма; это они всей системой воспитания и обучения превращали военнослужащих в механических исполнителей своей воли с целью установления военного, морского, политического и экономического господства во всем мире.

Подсудимый Ямада был одним из многих исполнителей злодейских преступлений японского империализма. Я надеюсь, товарищи судьи, что вы разделите мое убеждение в том, что совершенное моим подзащитным Ямадой преступление явилось итогом трагической дрессировки и муштровки мысли, которой поневоле, изо дня в день в течение долгой своей жизни, он подвергался в рядах бывшей японской армии.

Из материалов дела видно, что подсудимый Ямада родился в 1881 году и происходил из касты самураев, с давних времен находившихся на службе у императора и владетельных князей.

С мая по сентябрь 1904 года Ямада в качестве командора кавалерийского подразделения участвовал в русско-японской войне на участке Дальний — Ляоян. Поражение самодержавия было истолковано в Японии, да и не только в Японии, но и в других капиталистических странах, как победа над Россией, над великим русском народом.

Эта победа вскружила голову не только молодому офицеру Ямаде, не только японской армии и флоту, но и молодому хищному японскому империализму в целом.

Товарищи судьи, на удивление миролюбивым народам всех стран мира на скамье подсудимых на Токийском процессе не было ни одного представителя «дзайбацу» — объединений японского монополистического капитала. Не было и их главы — императора Хирохито. Это произошло потому, что слишком крепкие нити связывали и связывают американских монополистов с их японскими собратьями. Именно поэтому американской обвинитель и не решился перед лицом Международного трибунала заговорить о роли промышленных и финансовых магнатов в планировании и организации Второй мировой войны.

Ямада родился, рос, формировался, жил и работал в такой исторический период, в такой обстановке и в таких условиях, в которых он стал олицетворением такой военной дисциплинированности, которая являлась не чем иным, как психическим автоматизмом.

Ямада поэтому достоин не только осуждения, но и сожаления.

И, наконец, товарищи судьи, при вынесении приговора я прошу учесть то, что подсудимый Ямада нашел и себе силу и мужество и на предварительном следствии, и в судебном заседании полностью признать свою вину. Он осознал всю глубину своего падения. Не выгораживая и не щадя самого себя, он подробно, искренне, полностью признал как свою преступную деятельность, так и еще более преступную деятельность других вдохновителей и организаторов преступлений, установленных данным судебным процессом.

И теперь подсудимый Ямада склонил перед вами свою повинную голову и ждет вашего справедливого приговора.

«Он сумел получить высшее медицинское образование, думал посвятить себя науке…»(Из речи адвоката Н. К. Боровика в защиту подсудимого Кавасимы Киоси)

Я защищаю бывшего генерал-майора медицинской службы японской армии, доктора медицинских наук, подсудимого Кавасиму Киоси.

В этом деле, как и в каждом деле, где скамью подсудимых занимает не один, а несколько обвиняемых, пожалуй, самым сложным вопросом является вопрос определения роли и степени участия каждого из подсудимых в отдельности, определение персональной ответственности каждого из обвиняемых в совершении преступления.

Формула обвинения гласит, что Кавасима Киоси совместно с группой сотрудников специальных формирований японской армии, деятельность которых была направлена на подготовку и ведение бактериологической войны, пронимал активное участие в изысканиях о производстве бактериологического оружия для массового истребления людей, что совместно с обвиняемым Карасавой он также принимал активное участие в ведении бактериологической войны против Китая, что совместно с рядом других обвиняемых он лично участвовал в преступных, бесчеловечных опытах над живыми людьми…

Это то, что вменяется в вину Кавасиме. Его вина доказана материалами дела.

Естественно, что при таком положении здесь не могут иметь место какие-либо споры с представителем государственного обвинения по вопросу доказательств или фактов. Все содеянное Кавасимой доказано, и он это признал. Однако роль и степень участия Кавасимы в этом деле во многом отлична от роли ряда других обвиняемых, и особенно отличается от роли тех главных военных преступников, которые сумели уклониться от ответственности, но которых рано или поздно настигнет карающая рука народов.

Несмотря на тяжесть совершенных Кавасимой преступлений, я все же позволю себе считать, что он не является главным и основным участником этих преступлений.

Кавасиму судят сегодня за действия, совершенные в период его работы в отряде № 731.

До 1941 года он и чине подполковника медицинской службы состоял на должности преподавателя гигиены на подготовительном отделении Токийского военного училища, а затем переезжает на работу в Пекин.

И вот наступает роковой для Кавасимы 1941 год, год, насыщенный крупнейшими международными событиями. Март месяц. Приказ военного министра Японии, и Кавасима впервые узнает о существовании пинфаньского отряда. А в это время в стране, полностью захваченной японской военщиной, в стране, где пышным цветом расцвели самые крайние, самые дикие формы реакции и мракобесия, идет бешеная подготовка к войне.

Победоносные реляции бесноватого фюрера, захватившего уже к этому времени ряд европейских стран и прошедшего почти по всей Западной Европе, не дают покоя японском милитаристам. Японская реакция торопится, она боится опоздать, она боится упустить благоприятный момент.

В материалах Международного военного трибунала в Токио поведение японской военщины и этот период времени весьма подробно освещается. Эта волна военной истерии и психоза, волна дикого ажиотажа японской военщины, захлестнула Кавасиму, как о многих других, и он, попав с отряд № 731, меньше всего рассуждал и думал о том, что он делает и куда он попал.

Так началось грехопадение Кавасимы.

Кавасима за два года работы в этом отряде совершил ряд преступлений, и это установлено. Однако была ли его роль при этом активно организующей, был ли он сам основной фигурой?

Фактически Кавасима был лишь одним из исполнителей чужой преступной воли, правда, ответственным исполнителем, но все же только исполнителем. Мне представляется, что это обстоятельство является смягчающим вину.

Кавасима, как известно, полностью признал себя виновным в совершении преступлений. Но этого мало. Он полностью раскаялся в них, и не верить ему, не верить в искренность его поведения, по-моему, нет достаточных оснований.

Чем же можно объяснить это поведение Кавасимы? Он сумел получить высшее медицинское образование, думал посвятить себя науке, и даже в 1934 году защитил докторскую диссертацию на весьма безобидную тему о «туберкулезных бактериях». И я думаю, что, если бы Кавасима не попал в ту обстановку, о которой я говорил выше, вряд ли он смог бы оказаться на скамье подсудимых.

Кавасима совершил преступление, но он понял, осознал, что тяжесть этих преступлений его обременяет, что нужно избрать какой-то иной путь, честный путь, и находит и себе силу и мужество встать на этот путь и не только сознаться в совершении преступления, но и максимально помочь на суде раскрыть все преступление до конца.

На допросе от 30 октября 1949 года Кавасима сказал:

«…виновным себя признаю полностью… В настоящее время я полностью осознал преступный характер моей деятельности в 731-м отряде…

…Я сознаю, что применявшиеся нами методы производства опытов над живыми людьми, массовое умерщвление их путем воздействия смертоносных бактерий являются варварскими и преступными против человечества… Я в 731-й отряд вступил не добровольно, а по проказу военного министра Японии, который не выполнить я не мог. Я сознаю, что 731-й отряд являлся преступной организацией. И как участник его готов в настоящее время понести наказание…»

Мне представляется, что если Кавасима сегодня произносит подобные слова, то это — свидетельство известного перелома, происшедшего в его психологии. Что же на него повлияло? Какой фактор оказал на него действие? Мне представляется, что этим фактором, несомненно, явилось время. Ведь более четырех лет Кавасима находится в плену. Срок вполне достаточный, чтобы за это время можно было кое о чем подумать, да и кое-какие ценности переоценить. Ведь Кавасима не мог не задуматься над тем хотя бы, как так получилось, что Советской Союз, потеряв в свое время большие территории, воюя один на один с вооруженным до зубов врагом, не только сумел выстоять, но и добиться полного разгрома отборнейших гитлеровских дивизий. Кавасиму не мог также не призадуматься и над причинами столь плачевной судьбы своей собственной армии. Не могли не интересовать его и те сдвиги, происшедшие в результате войны у него на родине — в Японии, и многое другое.

Я думаю, что эти мысли, весьма полезные мысли, не могли не оказать влияния на его сознание и психологию.

Вот в чем мне представляются истинные корни того, что заставило Каавасиму в известной степени пересмотреть свои позиции. Вот что проводит к выводу, что здесь мы имеем дело с раскаянием.

«По указу императора Японии Хирохито»(Из речи адвоката С. Е. Санникова в защиту подсудимого Кадзицуки Рюдзи)

Сложность защиты в настоящем деле обусловлена характером совершенных подсудимыми действий и тяжестью предъявленного им обвинения. Все мы в той или иной степени были свидетелями и даже участниками многих судебных процессов, имевших большое общественное и политическое значение, но настоящее дело по своей специфике и характеру преступных действий является исключительным.

Передовые ученые мира — Пастер, Кох, Мечников и другие — долгие годы трудились над изучением микробов, отдавая свой труд и свой ум, здоровье и жизнь на благо человечеству, боролись с ужасным бичом человечества — эпидемическими болезнями, боролись за продление человеческой жизни. Но в этом деле мы видим, что находящиеся на скамье подсудимых военные и медицинские специалисты японской армии использовали гуманную науку в ином направлении — в интересах войны против человечества, приспособили учение о микробах для целей агрессивной войны против Советского Союза и других государств. Всякая война уносит много человеческих жизней и приносит тяжкие страдания человечеству. Подсудимые, как они выражаются, готовили самое эффективное оружие войны, а на самом деле — самое ужасное оружие, направленное против человечества.

Поскольку подсудимый Кадзицука в основном признал себя виновным, у меня нет спора с государственным обвинителем о фактах. У меня нет также юридического спора о квалификации преступления. В общем подсудимый Кадзицука признал свое непосредственное участие в формировании 731-го отряда и то, что он знал о его практической деятельности.

В ходе процесса установлено, что 731-й отряд был организован в 1936 году по указу императора Японии Хирохито.

Обращаясь к оценке личности подсудимого Кадзицука, я должен отметить, что Кадзицука в 1914 году окончил медицинский факультет Токийского университета и как обучавшийся на казенный счет был обязан после окончания высшего учебного заведения поступить на службу в японскую армию. Прошу учесть чистосердечное признание им своей вины и в соответствии с этим определить ему меру наказания.

«Делала ставку на новый вид оружия…»(Из речи адвоката А. В. Зверева в защиту подсудимого Такахаси)

Это дело, товарищи судьи, имеет огромное общественное значение, оно еще раз напоминает человечеству, какие неисчислимые бедствия нес с собой фашизм, добиваясь мирового господства. Империалистической Японии были чужды законы и обычаи войны. Верхушка японской военной клики решила обратить все достижения науки не на пользу людей, а во вред человечеству.

Товарищи судьи! Нет ни одной страны в мире, где бы в целях избавления людей от страшных эпидемий и мора не велась бы работа по изысканию способов и методов борьбы с возбудителями этих болезней. Сколько великих ученых посвятило свою жизнь этой благородной цели, сколько таких тружеников пожертвовало своей жизнью в борьбе с эпидемиями. А в империалистической Японии отдельные ученые, используя опыт и достижения мировой науки, направили свои знания на разработку и решение иных проблем — проблем изыскания способов искусственного распространения в возможно широких размерах эпидемий: чумы, холеры, сапа, сибирской язвы, тифа и пр.

Верхушка японской военной клики, обуреваемая захватническими стремлениями, делала ставку на новый вид оружия — на смертоносные бактерии.

Император Японии Хирохито как глава армии и флота, убедившись в силе советского оружия — а Советский Союз для Японии был объектом № 1 — и испытав неоднократно жестокие поражения от войск Советского Союза, стойко охранявших мирный труд своего народа, в целях осуществления агрессивных планов издал секретный указ готовить бактериологическое оружие и оснастить войска этим видом вооружения для использования его в войне против Советского Союза, Китая, Монгольской Народной Республики, а также Соединенных Штатов Америки и Англии. Во исполнение этого императорского указа родились два новых военных формирования — отряды №№ 731 и 100, включенные в состав Квантунской армии.

Военный министр Японии постоянно находился в курсе деятельности обоих отрядов и был осведомлен об их боевой готовности. Таким образом, идея бактериологической войны родилась в верхах правящей клики Японии, поддерживалась ею и нашла по указу императора Японии свое практическое осуществление в Квантунской армии, представлявшей собой основную ударную силу японского империализма.

Исследуя всю историю развития подготовки бактериологической войны в Японии, товарищи судьи, необходимо констатировать, что основные идеологи и организаторы бактериологической войны, которые должны нести не меньшую, а большую ответственность, чем подсудимые на настоящем процессе, остаются за пределами Советского Союза, и мы не видим их на скамье подсудимых.

Товарищи судьи, вы судите Такахаси, ему больше 60 лет, и для вас не безразлично, как он дошел до такого состояния, как и почему случилось, что Такахаси пошел по пути, который привел его на скамью подсудимых в качестве обвиняемого в столь тяжких преступлениях? Такахаси был человеком одаренным, перед ним была широкая дорога честного труда, он мог посвятить себя служению благим целям избавления своей страны от разного рода эпизоотий, но он не пошел по этому пути. Почему так случилось? Такахаси обучался в Токийском университете на ветеринарном факультете медицинского отделения. Состоя студентом, он добился зачисления на стипендию Военного министерства, а это влекло за собой обязанность по окончании университета вступить в ряды японской армии. Такахаси, получив высшее образование, стал военным, и военное командование выделяло его из числа своих питомцев как способного, многообещающего ветеринарного врача. Перед Такахаси открылась новая дорога — путь военной карьеры, он быстро шел в гору.

В 1942 году мы его видим в звании генерал-майора, а затем в звании генерал-лейтенанта ветеринарной службы. В этом же году Такахаси назначается начальником Ветеринарного управления Квантунской армии, отборной армии японских вооруженных сил. Будучи воспитан в духе слепого повиновения приказам, руководствуясь единственным законом японской армии — военным уставом, Такахаси перестал отличать хорошее от плохого, допустимое от недопустимого, он забыл законы человеческой морали.

Такахаси стал выполнять преступные приказы, он забыл свой долг ветеринарного врача. Приказ глушил голос его разума, голос его совести.

Вспомните, товарищи судьи, показания Такахаси, данные им при допросе его следователем 23 ноября 1949 года. Такахаси тогда говорил: «Вообще, среди бактериологов японской армии давно было мнение о создании эпизоотических отрядов для подготовки ведения бактериологической войны; я был против этого метода, считая его антигуманным». Здесь, на судебном заседании, Такахаси вынужден был признать, что свое мнение он не только нигде не высказывал, не выявлял вовне, а наоборот, скрывал и, получив преступный приказ начальства, проводил в жизнь именно то, с чем когда-то не мирилась его совесть. Такахаси поведал нам только теперь то, о чем он думал много лет тому назад. Он рассказал это только тогда, когда увидел плоды своей работы, когда он убедился в том, какое чудовищное злодеяние замышляли его руководители.

Рассказ Такахаси о том, как он скрывал свое отрицательное отношение к бактериологической войне, в известной степени характерен для выяснения обстановки, в которой находился Такахаси: его здравый рассудок, его совесть были заглушены общим направлением грабительской политики, проводимой японской правящей кликой. Товарищи судьи, вы слышали слова раскаяния, которые произнес Такахаси перед нами, он полным голосом осудил себя, он не пытался уйти от ответственности.

Такахаси осознал всю тяжесть совершенных им преступлений, и его признания, его показания, разоблачающие руководителей японского империализма, достаточно подтверждают это. Я прошу вас определить Такахаси наказание лишь в меру содеянного им. Я прошу, товарищи судьи, определить Такахаси такое наказание, которое дало бы ему надежду остаток своей жизни посвятить служению человечеству и тем искупить свою вину не только перед нами, но и перед своим народом, перед всем миром.

«Продемонстрируйте дух Японии и Азии, враждебный Европе и Америке»(Из речи адвоката П. Я. Богачева в защиту подсудимого Сато)

Товарищи судьи! Те злодеяния, которые были предметом вашего разбирательства, имеют нечто общее со зверствами, чинимыми немецкими фашистами на временно оккупированной ими территории Советского Союза и других стран Европы. Они имеют под собой и единую идеологическую основу. Рассматриваемые преступления есть прямой результат союза империалистической Японии с фашистской Германией, они являются следствием того, что правящая клика Японии увлеклась фашистскими идеями о мировом господстве, о расовом превосходстве японской нации над всеми другими народами земного шара, в частности о завоевании дальневосточных территорий Советского Союза.

Японская газета «Ниппон Таймс» в декабре 1944 года откровенно писала, что «основные цели, которые заставили Японию и Германию взяться за оружие, были одни и те же». Для достижения своей цели правящая клика Японии не стеснялась никакими средствами. Она действовала по принципу «цель оправдывает средства».

Сато по обвинительному заключению стоит наряду с Ямадой как руководитель, как человек, возглавлявший деятельность специальных бактериологических формирований, участвовавший в реализации преступных планов правящей клики империалистической Японии по развязыванию агрессивных войн и подготовке бактериологического оружия для истребления мирного населения.

Однако он только военнослужащий, хотя и в генеральском звании. Он лишь исполнитель воли тех, кто систематически вколачивал в сознание японцев звериную идеологию расовой ненависти, кто в 1945 году в бессильной злобе отдал приказ быть готовым к бактериологической войне, еще раз подтвердив этим, что он не считается с интересами японского народа, обрекая страну на неисчислимые жертвы. Организаторы преступлений — это монополистические объединения Японии, это «дзайбацу»: Мицуи, Мицубиси, Сумитомо и Ясуда. Это глашатаи и идеологи японского империализма вроде генерала Араки, который проповедовал идеи о том, что Япония — нация милитаристов, который, подобно Герингу, возбуждал в своих подчиненных кровожадные инстинкты, внушая им: «Убивайте безжалостно», «Продемонстрируйте дух Японии, Азии, враждебный Европе и Америке».

Эта проповедь убийства не оставалась без ответа, да иначе и не могло быть, так как для осуществления этих идей работала государственная машина, для осуществления их правящая клика Японии десятилетиями воспитывала японцев в требуемом духе, отравляя сознание миллионов людей, спекулируя синтоизмом — этой особой системой патриотизма, возведенной в религию. А Сато — только человек. Он, доктор медицинских наук, преподаватель Военно-медицинской академии, патолог по специальности, назначается начальником бактериологического отряда. При назначении не спрашивали его согласия. Он военный, ему приказывают, а он исполняет. Трудно сказать, кто является автором этого чудовищного способа войны. Еще в 1925 году вопрос о бактериологической войне был предметом рассмотрения конференции по разоружению Лиги наций. Там была отмечена чрезвычайная сложность борьбы с подготовкой бактериологического оружия.

«Нельзя же мешать, — говорится в заключении экспертов, — развитию бактериологии, ограничивая опыты, приводящие в действие вирулентные культуры, так как эти исследования ведут прежде всего к гуманной цели… имея в виду борьбу против какой-либо предполагаемой опасности… Каждое государство должно сознавать моральную ответственность, вытекающую из факта производства на его территории бактериологических исследований».

Японские империалисты под видом развития бактериологии вообще развивали военную сторону ее, они использовали гуманизм этой науки в своих низменных целях. В свое время полковник Вотье в своих «трудах» на эту тему сообщал о возможности сбрасывания бомб, наполненных возбудителями холеры, чумы и оспы. Нам неизвестно, каких вершин достигли людоедские «труды» Вотье, но японские заправилы в лице генерала Исии стали их практически осуществлять.

Сато признал себя виновным в том, что, руководя бактериологическими отрядами «Нами» и «Эй», он направлял их деятельность на производство бактериологического оружия для подготовки бактериологической войны против СССР и других государств. Он выполнял эти обязанности как свой воинский долг.

Трудно сейчас сказать, была ли какая-нибудь внутренняя борьба у Сато, когда он получил задание готовить оружие бактериологической войны, как он отнесся к этому заданию, не только выходящему далеко за пределы обычных обязанностей военного врача, но находящемуся в прямой коллизии с этими обязанностями. Трудно сейчас судить об активности Сато на этих должностях, как об этом говорится в обвинительном заключении и на что указывал государственный обвинитель.

Можно ли, например, Сато поставить рядом с главнокомандующим Квантунской армией генералом Ямадой, признав их роль равной, и вынести им одинаковую меру наказания? Я прошу, товарищи судьи, реально оценить все содеянное Сато и его далеко не основную роль в подготовке бактериологической войны.

«Они относятся к группе исполнителей приказа своего командования»(Из речи адвоката Д. Е. Болховитинова в защиту подсудимых Ниси и Хиразакуры)

Товарищи члены Военного трибунала! На протяжении многих веков своего существования человечество неоднократно подвергалось военным потрясениям. Однако история войн не знала еще такого страшного истребительного оружия, как бактериологические средства ведения войны. Как установлено на настоящем процессе, в секретных лабораториях, созданных по указу императора Японии Хирохито, японская правящая клика накапливала страшные средства массового истребления людей — смертоносные бактерии чумы, холеры, тифа, сибирской язвы и других инфекционных болезней. Фабрики смерти, расположенные в Маньчжурии вблизи нашей границы, выполняя волю императора, с каждым днем увеличивали свою производственную мощность, вырабатывая смертоносные бактерии. Над нашей Родиной, над войсками и мирным населением союзных держав нависла опасность бактериологической войны. Можно не сомневаться в том, что японские империалисты осуществили бы эти свои злодейские планы. Но наша славная Советская армия в результате стремительного наступления и полного разгрома Квантунской армии помешала осуществлению этих злодейских планов.

Мне кажется, что, анализируя вину каждого из них, будет правильным утверждать, что ни бывший подполковник японской армии Ниси Тосихидэ, ни бывший поручик Хиразакура Дзенсаку не могут быть отнесены к группе организаторов и вдохновителей преступлений. Наоборот, доказано, что их роль была второстепенной. Они относятся к группе исполнителей приказа своего командования, правда, приказа преступного, но это обстоятельство бесспорно является смягчающим их вину. Оба моих подзащитных полностью признали свою виновность. Я имею все основания утверждать, что оба они осознали тяжесть преступлений, совершавшихся в отрядах № 731 и № 100.

Ниси Тосихидэ, бывший подполковник медицинской службы японской Квантунской армии, вину свою признал полностью, без каких-либо отклонений от формулы обвинения.

На предварительном следствии Ниси заявил: «…Я понимаю, что готовившаяся война должна была повлечь многочисленные жертвы среди мирного населения, что средства этой бактериологической войны и методы испытания бактериологических средств на живых людях путем их насильственного заражения являются преступными и бесчеловечными…» Он заявил также, что раскаивается в совершенном. Это раскаяние не может быть случайным, и, мне кажется, оно вполне искренне.

Чтобы убедиться в этом, необходимо вспомнить, где и в каких условиях жил и воспитывался Ниси до его пленения. Ему с малых лет внедрялась в сознание идея о божественном происхождении императора и о безоговорочном выполнении всего, что от него исходит, об особой миссии Японии.

Ему повседневно прививался угар шовинизма, презрительное отношение к другим нациям, в том числе и к народам Советского Союза. От имени императора ему отдавали приказы его начальники, и Ниси слепо исполнял эти преступные приказы. Все это было до пленения. Оказавшись же в плену, Ниси встретился с послевоенной действительностью, которая не могла для него пройти бесследно, не задев его психологии, не произведя в ней глубоких сдвигов и перелома, не заставив переоценить казавшиеся ранее незыблемыми ценности. Мне кажется, что в свете этого можно поверить, что раскаяние Ниси искренне. Как субъект преступления Ниси не может быть отнесен к категории инициаторов и организаторов преступления.

Ниси может быть отнесен только к группе исполнителей преступных приказов японского главного командования, в частности бывшего главнокомандующего японской Квантунской армией.

Переходя ко второму моему подзащитному, бывшему поручику ветеринарной службы японской Квантунской армии Хиразакуре Дзенсаку, я должен отметить, что он также полностью признал свою вину и как на предварительном, так и судебном следствии дал откровенные подробные показания, сожалея о содеянном и раскаиваясь в совершенном преступлении. Хиразакура родился, вырос, воспитывался и работал в аналогичных условиях с Ниси Тосихидэ, в империалистической Японии, и, только находясь в советском плену, он осознал преступность проводимой им работы в отряде № 100. По своей роли в группе подсудимых он как субъект преступления также должен быть отнесен к группе исполнителей.

«Он является представителем “Божественной” расы»(Из речи адвоката Г. К. Прокопенко в защиту подсудимых Митомо, Кикучи и Курусимы)

В обвинительном заключении им предъявлено общее обвинение в том, что они, являясь сотрудниками специальных бактериологических формирований японской армии, созданных для подготовки и ведения бактериологической войны, принимали участие в преступной деятельности этих формирований по производству бактериологического оружия для массового истребления людей. Митомо, кроме того, обвиняется и в том, что принимал личное участие в умерщвлении людей путем производства над ними бесчеловечных опытов и в бактериологических диверсиях против СССР.

Кикучи Норимицу, будучи санитаром-практикантом, культивировал бактерии тифа, паратифа, туберкулеза и дизентерии, исследовал питательную среду, совершенствовал методы ее приготовления в целях массового изготовления бактерий для бактериологической войны. Служба в японской армии от желания Кикучи не зависела, он обязан был служить, но он, разумеется, не должен был выполнять явно преступные приказы своих начальников — совершенствовать методы изготовления смертоносных бактерий. В данном случае он явился пособником своих начальников.

Что касается подсудимого Митомо Кадзуо, также признавшего свою вину полностью, то ему предъявлено более тяжкое обвинение. Митомо, кроме изготовления смертоносных бактерий, производил опыты не только на животных, но и на людях. Выполняя приказание своих хозяев, он умерщвлял людей, затем анатомировал их — интересовался изменениями, происшедшими в результате отравления. Он тогда не считал это преступлением. Такова была идеология солдата Митомо, привитая ему воинствующей кликой Японии. Так было в прошлом, но сейчас бывший солдат Митомо другой. Он говорит на другом языке. Митомо осуждает свою преступную деятельность в прошлом, считает, что он совершил тяжкое злодеяние.

Судебным следствием установлено, что участие моего подзащитного Курусимы в экспериментальных маневрах, проводившихся для испытания бактериологических снарядов, выразилось только в том, что он как солдат японской армии нес охрану учебного полигона во время испытания этих снарядов. Во-вторых, он подсчитывал блох в специально расставленных ящиках, для того чтобы определить степень рассеивания блох, сбрасываемых с самолетов. Наконец, он ловил полевых крыс и мышей. Курусима Юдзи призван в японскую армию в январе 1944 года. Убежденный в том, что он является представителем «божественной» расы, он выполнял все, что ему приказывали. Курусима — только солдат.

Я не сомневаюсь, что Курусимы 1944 года уже нет. Есть Курусима другой, Курусима, искренне осуждающий свое прошлое. Пусть падет ответственность за подготовку бактериологической войны на ее вдохновителей и организаторов. Поэтому, товарищи судьи, я прошу в отношении Курусимы максимального снисхождения.

«Офицеры и солдаты Квантунской армии получали особое воспитание».(Из речи адвоката В. П. Лукьянцева в защиту подсудимых Карасавы и Оноуэ)

Приступая к выполнению своей профессиональной обязанности защитника в данном судебном процессе, я хотел кратко сказать о сущности империалистической Японии как государства, об идеологии правящей клики Японии, об особенностях дисциплины японской армии, так как эти вопросы имеют прямое отношение к моим подзащитным Карасаве и Оноуэ.

Мой подзащитный Оноуэ, как и Карасава, служил в Квантунской армии, армии наиболее агрессивной, армии наиболее подготовленной во всех отношениях. Эта армия была ударной силой японского империализма, гордостью японской императорской ставки, на знамени которой было написано: «Война с Советским Союзом и завоевание Советского Дальнего Востока, Сибири и Урала».

Для Квантунской армии японский император Хирохито, Генеральный штаб и Военное министерство Японии готовили наиболее стойкие и преданные империи кадры солдат и офицеров. В целях воспитания у военнослужащих таких качеств не только Военным министерством, но и Министерством образования, во главе которого стоял в свое время идеолог войны с Советским Союзом Араки, использовались обман, разжигание у солдат и населения Японии слепой ненависти к другим народам, проповедовалась необходимость беспрекословного, слепого подчинения командованию, особой преданности японскому императору — наместнику бога на земле, прививались дух самурайства, бесчеловечное отношение к врагам.

Другими словами, офицеры и солдаты Квантунской армии получали особое воспитание. Им прививалась жажда к захвату чужих территорий, в них внедрялись идеи нацизма и фашизма. В японской армии солдаты распевали песню: «Япония покорит весь мир».

Неслучайно в 1937 году, в дни войны Японии с Китаем, во время отправки в Китай японских войск на вокзалах можно было видеть японских солдат с лентами через плечо, на которых было написано: «Я, Накамура, выступаю в поход, чтобы покорять и завоевывать».

Оноуэ, как и прочие офицеры, направлявшиеся в Квантунскую армию, получил такое же воспитание, принял военную присягу и клялся в верности императору Хирохито. Оноуэ без малейшего раздумья, слепо выполнял приказы своего командования, он был живым механизмом в руках своих господ, его собственного «я» не существовало. Таким образом, Оноуэ в настоящем процессе — далеко не первостепенная фигура. Как и мой подзащитный Карасава, он лишь исполнитель чужой воли, претворявший в жизнь преступные идеи своего преступного командования и преступной правящей клики Японии. Он следовал заповеди: «Следуйте естественным побуждениям и повинуйтесь государственным законам». А государственный закон Японии — это воля его правящей клики, это воля империалистов. Оноуэ же был лишь их слугой.

Адвокаты

Взгляд из ХХI века

ЗАКАРИ КАУФМАН

Эксперименты, заслужившие название «азиатский Освенцим», включали, помимо прочего, вивисекцию, то есть прижизненное анатомирование человека, опыты с экстремальными температурами и давлением, обезвоживание, истощение, отравление, а также умышленное заражение смертельными инфекциями, такими как бубонная чума, сибирская язва, оспа и сифилис.

Правительство США предоставило расширенную амнистию, обеспечило питание, довольствие и досуг более чем 3600 японских ученых, врачей и других служащих, задействованных в проведении экспериментов над людьми, жертвами которых стали тысячи мирных жителей и военнопленных из числа союзных армий. Зачем? США были крайне заинтересованы в информации, полученной в результате медицинских экспериментов, и в связи с надвигающейся «холодной войной» предпочли получение этой информации торжеству правосудия. В обмен на бумаги с результатами ценных опытов Исии Сиро и его коллеги получили от Америки иммунитет от судебного преследования. Требование Советского правительства предать сотрудников отряда № 731 Международному военному суду было отвергнуто.

Закари КАУФМАН, старший научный сотрудник Гарвардской школы им. Дж. Кеннеди (2017 г.)

Из архива Хабаровского процесса. ПРИГОВОР именем Союза Советских Социалистических Республик

25–30 декабря 1949 года Военный трибунал Приморского военного округа в составе: председательствующего — генерал-майора юстиции Черткова Д. Д. и членов — полковника юстиции Ильницкого М. Л. и подполковника юстиции Воробьева И. Г., при секретаре — старшем лейтенанте Коркине Н. А., с участием государственного обвинителя — государственного советника юстиции 3-го класса Смирнова Л. Н. и защиты — адвокатов: тт. Боровика Н. К., Белова Н. П., Санникова C. E., Зверева А. В., Богачева П. Я., Прокопенко Г. К., Лукьянцева В. П. и Болховитинова Д. Е. в открытом судебном заседании в городе Хабаровске рассмотрел дело японских военных преступников, по которому обвиняются:

1. Ямада Отодзо, 1881 года рождения, уроженец города Токио, японец, генерал, бывший главнокомандующий японской Квантунской армией;

2. Кадзицука Рюдзи, 1888 года рождения, уроженец города Тадзири, японец, генерал-лейтенант медицинской службы, доктор медицинских наук, бывший начальник Санитарного управления японской Квантунской армии;

3. Кавасима Киоси, 1893 года рождения, уроженец префектуры Чиба, уезда Саниму, деревни Хасунума, японец, генерал-майор медицинской службы, доктор медицинских наук, бывший начальник производственного отдела отряда № 731 японской Квантунской армии;

4. Ниси Тосихидэ, 1904 года рождения, уроженец префектуры Кагосима, уезда Сацума, села Хиваки, японец, подполковник медицинской службы, врач-бактериолог, бывший начальник учебно-просветительного отдела отряда № 731 японской Квантунской армии;

5. Карасава Томио, 1911 года рождения, уроженец префектуры Нагано, уезда Чисагата, деревни Теосато, японец, майор медицинской службы, врач-бактериолог, бывший начальник отделения производственного отдела отряда № 731 японской Квантунской армии;

6. Оноуэ Macao, 1910 года рождения, уроженец префектуры Кагосима, уезда Идзуми, города Комэноцу, японец, майор медицинской службы, врач-бактериолог, бывший начальник филиала № 643 отряда № 731 японской Квантунской армии;

7. Сато Сюндзи, 1896 года рождения, уроженец префектуры Аичи, города Тоехаси, японец, генерал-майор медицинской службы, врач-бактериолог, бывший начальник санитарной службы 5-й армии японской Квантунской армии;

8. Такахаси Такаацу, 1888 года рождения, уроженец префектуры Акита, уезда Юри, города Хондзе, японец, генерал-лейтенант ветеринарной службы, химик-биолог, бывший начальник ветеринарной службы японской Квантунской армии;

9. Хиразакура Дзенсаку, 1916 года рождения, уроженец префектуры Исикава, города Каназава, японец, поручик ветеринарной службы, ветеринарный врач, бывший научный работник отряда № 100 японской Квантунской армии;

10. Митомо Кадзуо, 1924 года рождения, уроженец префектуры Сайтама, уезда Чичибу, деревни Харая, японец, старший унтер-офицер, бывший сотрудник отряда № 100 японской Квантунской армии;

11. Кикучи Норимицу, 1922 года рождения, уроженец префектуры Эхиме, японец, ефрейтор, бывший санитар-практикант филиала № 643 отряда № 731 японской Квантунской армии;

12. Курусима Юдзи, 1923 года рождения, уроженец префектуры Кагава, уезда Сеодзу, деревни Ноо, японец, бывший санитар-лаборант филиала № 162 отряда № 731 японской Квантунской армии;

все двенадцать — в совершении преступления, предусмотренного статьей 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года.

Материалами предварительного и судебного следствия Военный трибунал округа установил:

Правящая клика империалистической Японии в течение ряда лет подготавливала агрессивную войну против Союза Советских Социалистических Республик. На процессе главных японских военных преступников, закончившемся в Токио в 1948 году, было установлено, что агрессивная война против СССР была одним из основных элементов политики японских правящих кругов, ставивших своей целью захват советских территорий. Охваченные бредовой идеей превосходства японской расы и создания под эгидой Японии «Великой Восточной Азии» и поставив себе целью установление совместно с гитлеровской Германией мирового господства путем развязывания агрессивных войн, японские милитаристы не останавливались для достижения этой цели ни перед какими чудовищными преступлениями против человечества. В своих преступных планах агрессивных войн против миролюбивых народов японские империалисты предусматривали применение бактериологического оружия для массового истребления войск и мирного населения, в том числе стариков, женщин и детей, путем распространения смертоносных эпидемий чумы, холеры, сибирской язвы и других тяжелых болезней.

В этих целях в японской армии были созданы особые формирования, предназначенные для производства бактериологического оружия, и подготавливались специальные воинские команды и диверсионные банды для заражения бактериями городов и сел, водоемов и колодцев, скота и посевов на территории государств, подвергшихся японской агрессии.

Еще в 1931 году, после захвата японцами Маньчжурии и превращения ее в плацдарм для нападения на Советский Союз, в составе японской Квантунской армии в целях подготовки бактериологической войны была создана под зашифрованным наименованием «отряд Того» бактериологическая лаборатория под начальством одного из идеологов и организаторов бесчеловечной бактериологической войны Исии Сиро.

В 1936 году, когда военные приготовления Японии к войне против СССР были усилены, по указу императора Хирохито Генеральный штаб японской армии развернул на территории Маньчжурии два крупных бактериологических учреждения, рассчитанных не только на изыскания способов ведения бактериологической войны, но и на производство бактериологического оружия в размерах, достаточных для полного снабжения японской армии. Учреждения эти были строго засекречены и в целях маскировки получили наименования «Управление по водоснабжению и профилактике частей Квантунской армии» и «Иппоэпизоотическое управление Квантунской армии». Впоследствии они были переименованы в «отряд № 731» и «отряд № 100». Оба отряда имели многочисленные филиалы, приданные частям и соединениям Квантунской армии и расположенные на направлениях главных ударов, намеченных японским оперативным планом войны против Советского Союза. Эти филиалы являлись фактически боевыми подразделениями, готовыми в любой момент по приказу командования применить бактериологическое оружие. Отряды №№ 731 и 100 вместе со своими филиалами находились в подчинении главнокомандующего Квантунской армией, что подтверждается приобщенным к делу приказом бывшего главнокомандующего армией генерала Умедзу Иосидзиро от 2 декабря 1940 года о формировании четырех новых филиалов отряда № 731.

Д. Д. Чертков оглашает приговор

Отряд № 731 был размещен в специально выстроенном и строго охраняемом военном городке в районе ст. Пинфань, в 20 км от гор. Харбин, и представлял из себя мощный институт по подготовке бактериологической войны со штатом, насчитывающим около 3000 научных и технических работников, и лабораториями, оснащенными новейшей техникой и усовершенствованной аппаратурой. Назначение этого отряда и его практическая деятельность вытекали из его структуры. Он состоял из нескольких отделов, причем только 3-й отдел, расположенный в гор. Харбин, занимался вопросами водоснабжения армии.

В функции 1-го (исследовательского) отдела входило изыскание и выращивание смертоносных бактерий, наиболее эффективных для использования их в качестве средств бактериологического нападения; 2-й (экспериментальный) отдел занимался проверкой действия выведенных в результате изысканий бактерий на организм живых людей, разрабатывал образцы снарядов и специальных распылителей, с помощью которых бактерии должны были перебрасывать на сторону противника, и выращивал блох, зараженных чумой, для распространения при их помощи эпидемии чумы на неприятельской территории. В отделе было 4500 питомников (инкубаторов) для разведения блох на грызунах. В этих питомниках в короткие сроки могли быть выращены многие десятки миллионов чумных блох. 2-й отдел имел в своем распоряжении для проведения преступных экспериментов особый полигон в районе станции Аньда и авиационную часть с самолетами, оборудованными специальной аппаратурой. 4-й (производственный) отдел был предназначен для размножения выведенных лабораторным путем бактерий и представлял из себя как бы фабрику бактерий острых инфекционных болезней. Этот отдел располагал мощным техническим оборудованием, рассчитанным на массовое размножение бактерий в размерах, необходимых для ведения бактериологической войны. Производственная мощность отдела давала возможность выращивать до 300 кг бактерий чумы в месяц. В 5-м (учебно-просветительном) отделе подготавливались кадры, способные применять средства бактериологической войны и путем распространения бактерий вызывать эпидемии чумы, холеры, сибирской язвы и других тяжелых заболеваний.

Таким образом, отряд № 731 изготавливал огромное количество бактерий острых инфекционных заболеваний, предназначенных к использованию в качестве бактериологического оружия для опустошения целых районов и умерщвления гражданского населения. По заключению судебно-медицинской экспертизы, выращивание бактерий в таких размерах было рассчитано на ведение активной бактериологической войны.

Отряд № 100 был расположен в м. Могатон, в 10 км южнее гор. Чанчунь, и занимался той же преступной деятельностью, что и отряд № 731. Производственный отдел отряда № 100 имел шесть отделений, которые изготовляли: 1-е отделение — бактерии сибирской язвы; 2-е отделение — бактерии сапа; 3-е и 4-е отделения — бактерии, вызывающие иные инфекционные заболевания скота; 5-е отделение занималось выращиванием микробов для заражения хлебных злаков с целью их уничтожения; 6-е отделение — возбудителей чумы рогатого скота.

Как установлено на предварительном и судебном следствии, в японских войсках, действовавших на территории Центрального и Южного Китая, также были созданы два секретных формирования, предназначенные для подготовки бактериологического оружия, зашифрованные наименованиями отряд «Эй» и отряд «Нами». Деятельность их была аналогична деятельности отрядов №№ 731 и 100.

Имея в виду, что при применении бактериологического оружия возникает опасность заражения собственных войск, японское командование создало противоэпидемические отряды при всех батальонах и полках с подчинением их начальникам санитарных управлений армий. Это являлось составной частью общего плана подготовки к бактериологической войне.

Изыскания способов и средств ведения бактериологической войны, проводившиеся в отрядах №№ 731 и 100, сопровождались преступными, бесчеловечными опытами по проверке действенности бактериологического оружия на живых людях. Во время этих опытов японские изуверы умертвили зверским способом тысячи попавших им в руки жертв.

На протяжении нескольких лет в отрядах №№ 731 и 100 производились опыты по заражению людей выращенными в лабораториях бактериями чумы, холеры, тифа, сибирской язвы, газовой гангрены. Большинство зараженных умирало в страшных мучениях. Те же, кто выздоравливал, подвергались повторным опытам и в конце концов умерщвлялись. Люди, предназначенные для мучительного истребления, доставлялись в специальную внутреннюю тюрьму, существовавшую в отряде № 731, японской жандармерией, имевшей для подобных операций условное название «особые отправки». Этими жертвами японских изуверов были китайские патриоты и советские граждане, заподозренные в антияпонской деятельности и обреченные на уничтожение. Исключительный цинизм японских убийц выражался, в частности, и в том, что содержавшиеся в тюрьме и предназначенные для преступных экспериментов люди условно назывались «бревнами». Как установлено показаниями подсудимого Кавасимы, только в отряде № 731 ежегодно истреблялось не менее 600 заключенных, а с 1940 года по день капитуляции японской армии в 1945 году было умерщвлено не менее 3000 человек.

Преступные эксперименты производились и над целыми группами заключенных. На полигоне в районе ст. Аньда людей привязывали к железным столбам, а затем в целях заражения в непосредственной близости от них взрывали бактериологические снаряды, наполненные бактериями чумы, газовой гангрены и других тяжелых болезней. Так, в конце 1943 года при участии подсудимого Карасавы на полигоне был произведен опыт по заражению сибирской язвой десяти китайских граждан. Весной 1944 года при его же участии группа людей на полигоне была заражена чумными бактериями. В январе 1945 года на том же полигоне подсудимый Ниси участвовал в заражении десяти человек газовой гангреной. Аналогичные бесчеловечные опыты над живыми людьми производились и в отряде № 100, находившемся под общим руководством подсудимого Такахаси. Так, в августе — сентябре 1944 года в отряде № 100 было произведено заражение через пищу восьми китайских и советских граждан, которые вскоре после этого умерли. Помимо преступных экспериментов по заражению людей бактериями острых инфекционных заболеваний, отряд № 731 производил опыты по обмораживанию конечностей заключенных. Большинство несчастных жертв зверских опытов после заболевания гангреной и ампутации конечностей умирало.

Испытания бактериологического оружия не ограничивались только опытами, проводимыми внутри отрядов №№ 731 и 100. Японские империалисты применяли бактериологическое оружие в войне против Китая и диверсионных вылазках против СССР. В 1940 году специальная экспедиция отряда № 731 под руководством генерала Исии была командирована на место боевых действий в Центральный Китай, где через блох, зараженных чумой, сброшенных при помощи специальных приборов с самолета, возбудила эпидемию чумы в районе Нимбо. Эта преступная операция, повлекшая за собой тысячи жертв среди мирного китайского населения, была заснята на кинопленку, и этот фильм впоследствии был показан в отряде № 731 представителям высшего командования японской армии, в том числе и подсудимому Ямаде. Аналогичная экспедиция была направлена отрядом № 731 в 1941 году в район гор. Чандэ, который также был заражен бактериями чумы. В 1942 году бактериологическое оружие было вновь применено на территории Китая. В этом случае экспедиция отряда № 731, в подготовке которой принимали участие подсудимые Карасава и Кавасима, действовала совместно с отрядом «Эй», находившимся одно время под командованием подсудимого Сато, и заразила бактериями острых инфекционных заболеваний территорию, которую японские войска были вынуждены оставить под натиском китайской армии. Отрядом № 100 на протяжении ряда лет на границу СССР направлялись бактериологические группы, в состав которых входили подсудимые Хиразакура и Митомо. Эти группы проводили бактериологические диверсии против Советского Союза путем заражения пограничных водоемов, в частности в районе Трехречья.

Таким образом, предварительным и судебным следствием установлено, что японские империалисты готовились к тому, чтобы, развязав агрессивную войну против СССР и других государств, широко применить в ней бактериологическое оружие и этим ввергнуть человечество в пучину новых бедствий. Осуществляя подготовку к бактериологической войне, они не останавливались ни перед какими злодеяниями, умерщвляя во время своих преступных опытов по применению бактериологического оружия тысячи китайских и советских граждан и распространяя эпидемии тяжелых заболеваний среди мирного населения Китая. Персонально в отношении подсудимых по настоящему делу Военный трибунал считает установленным следующее:

1. Ямада Отодзо, являясь с 1944 года по день капитуляции Японии главнокомандующим японской Квантунской армией, руководил преступной деятельностью подчиненных ему отрядов №№ 731 и 100 по подготовке бактериологической войны, поощряя производимые в этих отрядах зверские убийства тысяч людей во время производства всевозможных экспериментов по применению бактериологического оружия. Ямада принимал меры к тому, чтобы отряды №№ 731 и 100 были полностью подготовлены к бактериологической войне и чтобы их производственная мощь обеспечивала потребности армии в бактериологическом оружии.

2. Кавасима Киоси, будучи с 1941 по 1943 год начальником производственного отдела отряда № 731, являлся одним из руководящих работников отряда, принимал участие в подготовке бактериологической войны, был в курсе работы всех отделов отряда и лично руководил выращиванием смертоносных бактерий в количествах, достаточных для полного снабжения японской армии бактериологическим оружием. В 1942 году Кавасима принимал участие в организации боевого применения бактериологического оружия на территории Центрального Китая. На протяжении всего времени своей службы в отряде № 731 Кавасима принимал личное участие в массовом умерщвлении заключенных во внутренней тюрьме при отряде во время преступных опытов по заражению их бактериями тяжелых инфекционных болезней.

3. Карасава Томио занимал должность начальника отделения производственного отдела отряда № 731. Он был одним из активных организаторов работы по созданию бактериологического оружия и участником подготовки бактериологической войны. В 1940 и 1942 годах Карасава участвовал в организации экспедиций по распространению эпидемий среди мирного населения Китая. Карасава неоднократно лично участвовал в опытах по применению бактериологического оружия, в результате которых истреблялись заключенные китайские и советские граждане.

4. Кадзицука Рюдзи еще с 1931 года был сторонником применения бактериологического оружия. Являясь в 1936 году начальником отдела Военно-санитарного управления Военного министерства Японии, он способствовал созданию и комплектованию специального бактериологического формирования, во главе которого по его представлению был поставлен полковник, а впоследствии генерал Исии. С 1939 года Кадзицука был назначен начальником Санитарного управления Квантунской армии и осуществлял непосредственное руководство деятельностью отряда № 731, снабжая его всем необходимым для производства бактериологического оружия. Кадзицука систематически посещал отряд № 731, был полностью в курсе всей его деятельности, знал о злодейских преступлениях, совершавшихся при производстве экспериментов по заражению людей при помощи бактерий, и одобрял эти злодеяния.

5. Ниси Тосихидэ с января 1943 года по день капитуляции Японии занимал должность начальника филиала № 673 отряда № 731 в гор. Суньу и лично активно участвовал в изготовлении бактериологического оружия. Будучи по совместительству начальником 5-го отдела отряда № 731, Ниси подготавливал кадры специалистов по ведению бактериологической войны для специальных подразделений при армейских частях. Он лично участвовал в убийствах заключенных китайских и советских граждан путем заражения их при помощи бактерий остроинфекционными болезнями. В целях сокрытия преступной деятельности филиала и отряда № 731 Ниси в 1945 году при приближении советских войск к гор. Суньу приказал сжечь все помещения филиала, оборудование и документы, что и было выполнено.

6. Оноуэ Macao, являясь начальником филиала № 643 отряда № 731 в гор. Хайлинь, занимался изысканиями новых видов бактериологического оружия и подготовкой материалов для отряда № 731. Под его руководством готовились кадры специалистов по бактериологической войне. Оноуэ знал о массовых умерщвлениях заключенных в отряде № 731 и своей работой способствовал этим тягчайшим преступлениям. 13 августа 1945 года в целях сокрытия следов преступной деятельности филиала Оноуэ лично сжег все здания филиала, запасы материалов и документы.

7. Сато Сюндзи с 1941 года являлся начальником бактериологического отряда в гор. Кантон, имевшего условное наименование «Нами», а в 1943 году был назначен начальником аналогичного отряда «Эй» в гор. Нанкин. Возглавляя эти отряды, Сато принимал участие в создании бактериологического оружия и подготовке бактериологической войны. Будучи впоследствии начальником санитарной службы 5-й армии, входившей в состав Квантунской армии, Сато руководил филиалом № 643 отряда № 731 и, будучи осведомлен о преступном характере деятельности отряда и филиала, оказывал им содействие в работе по производству бактериологического оружия.

8. Такахаси Такаацу, будучи начальником ветеринарной службы Квантунской армии, являлся одним из организаторов производства бактериологического оружия, осуществлял непосредственное руководство преступной деятельностью отряда № 100 и несет ответственность за проведение бесчеловечных опытов по заражению заключенных бактериями острых инфекционных болезней.

9. Хиразакура Дзенсаку, являясь сотрудником отряда № 100, лично вел исследования в области выработки и применения бактериологического оружия. Он неоднократно принимал участие в специальной разведке на границах Советского Союза в целях изыскания наиболее эффективных способов бактериологического нападения на СССР и при этом производил отравление водоемов, в частности в районе Трехречья.

10. Митомо Кадзуо, сотрудник отряда № 100, принимал непосредственное участие в изготовлении бактериологического оружия и лично испытывал действие бактерий на живых людях, умерщвляя их этим мучительным способом. Митомо являлся участником бактериологических диверсий против СССР в районе Трехречья.

11. Кикучи Норимицу, санитар-практикант, работая в лаборатории филиала № 643 отряда № 731, принимал непосредственное участие в работах по изысканиям новых видов бактериологического оружия и культивированию бактерий брюшного тифа и дизентерии. В 1945 году Кикучи прошел специальную переподготовку на курсах, готовивших кадры для ведения бактериологической войны.

12. Курусима Юдзи, работая лаборантом филиала отряда № 731 и имея специальную подготовку, принимал участие в культивировании бактерий холеры, сыпного тифа и других инфекционных болезней и в испытаниях бактериологических снарядов.

На основании изложенного Военный трибунал округа признал виновность всех перечисленных подсудимых в совершении преступлений, предусмотренных ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, доказанной и, руководствуясь ст. ст. 319 и 320 Уголовно-Процессуального Кодекса РСФСР, с учетом степени виновности каждого подсудимого,

ПРИГОВОРИЛ:

Ямаду Отодзо на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на двадцать пять лет.

Кадзицуку Рюдзи на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на двадцать пять лет.

Такахаси Такаацу на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на двадцать пять лет.

Кавасиму Киоси на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на двадцать пять лет.

Ниси Тосихидэ на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на восемнадцать лет.

Карасаву Томио на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на двадцать лет.

Оноуэ Macao на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на двенадцать лет.

Сато Сюндзи на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на двадцать лет.

Хиразакуру Дзенсаку на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на десять лет.

Митомо Кадзуо на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на пятнадцать лет.

Кикучи Норимицу на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на два года.

Курусиму Юдзи на основании ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на три года.

Приговор может быть обжалован в кассационном порядке в военную Коллегию Верховного Суда СССР в течение 72 часов со дня вручения копии его осужденным.

Председательствующий: генерал-майор юстиции Д. ЧЕРТКОВ.

Члены: полковник юстиции М. ИЛЬНИЦКИЙ, подполковник юстиции И. ВОРОБЬЕВ.

Взгляд из ХХI века

Не так давно главная китайская газета «Жэньминь Жибао» опубликовала интересный материал корреспондента главного китайского информационного агентства «Синьхуа» под заголовком «Хабаровский процесс — окончательная точка Второй мировой войны». Он заслуживает того, чтобы быть приведенным полностью.

В начале августа корреспондент «Синьхуа» побывал в крупном дальневосточном городе России — Хабаровске. Этот город достаточно известен в Китае, ведь именно здесь в конце 1949 года вершилось правосудие над японскими военными, совершавшими во время Второй мировой войны ужасные преступления, приведшие к страшной и мучительной гибели многих мирных жителей Китая.

Именно в Хабаровске с 25 по 30 декабря 1949 года Военный трибунал Приморского военного округа рассматривал дело 12 бывших военнослужащих японской армии, которым было предъявлено обвинение в разработке и применении бактериологического оружия в годы Второй мировой войны. Подсудимым также было предъявлено обвинение в проведении бесчеловечных медицинских опытов над живыми людьми.

Суд, вошедший в историю под названием «Хабаровский процесс», проходил в здании Дома офицеров Советской армии (в настоящее время Дом офицеров Восточного военного округа). Несмотря на то что сейчас в этом здании, расположенном в самом центре города, проходит плановый ремонт, корреспонденту «Синьхуа» удалось побывать внутри и своими глазами увидеть главный зал, где шесть дней подряд проходили судебные заседания.

Здесь, на открытом процессе, ежедневно присутствовали порядка 780 человек. Сюда же через массивные двери, мимо огромных мраморных колонн приводили в зал суда 12 обвиняемых японских военных. Среди них были и генерал Ямада, командовавший Квантунской армией, в составе которой на территории Маньчжурии действовал секретный отряд № 731, где велось создание бактериологического оружия, и ефрейтор, и санитар-лаборант этого отряда. Вина всех обвиняемых была доказана в ходе процесса, и всем им, с учетом степени виновности, были назначены наказания в виде сроков лишения свободы от 2 до 25 лет.

Корреспондент «Синьхуа» встретился с известными в Хабаровске специалистами по вопросам истории Второй мировой войны. Подполковник ФСБ в отставке, военный историк Александр Лавренцов совсем не удивился, что журналисты из Китая обратились к нему за консультацией по этому вопросу.

«К сожалению, непосредственных участников данного процесса сейчас в живых уже никого не осталось. Мне, по роду своей деятельности, раньше приходилось встречаться с ними, я 30 лет изучал архивные материалы этого дела. Приходилось консультировать и съемочную группу из Японии, и российских журналистов, которые работали над созданием документальных фильмов», — рассказал А. Лавренцов.

Он считает, что проведение Хабаровского процесса было обусловлено стремлением вынести справедливое наказание военным преступникам, сумевшим его избежать во время состоявшихся ранее Нюрнбергского и Токийского процессов.

По мнению другого специалиста в области военной истории, ученого секретаря Хабаровского регионального отделения Российского географического общества Александра Филонова, после окончания войны было три основных процесса, или, как их еще называют, военных трибунала.

Первый — это Нюрнбергский процесс, где осудили военных и гражданских представителей фашистской Германии, виновных в развязывании Второй мировой войны. Далее, с 1946 по 1948 гг., был Токийский процесс, на котором были осуждены японцы, виновные в зверствах и развязывании войны в Азии. Третьим стал Хабаровский процесс 1949 года. Таким образом, можно сказать, что Хабаровский процесс — это третья окончательная точка во Второй мировой войне, в результате чего к ответственности были привлечены все военные преступники, в том числе готовившие бактериологическую войну.

Оба хабаровских историка отметили, что преступления, совершенные японскими военными, отличались своей бесчеловечностью.

По словам А. Лавренцова, на секретный японский объект в 20 км от Харбина доставлялись как китайские партизаны, коммунисты, так и обычные мирные люди. Здесь были и мужчины, и женщины. Кроме китайцев, эксперименты проводились над русскими, монголами и другими национальностями. Людей, которых японцы называли «бревнами», заражали сибирской язвой, чумой, паратифом, холерой и другими инфекциями. Затем вскрывали и наблюдали, как поражаются внутренние органы. Если кто-то выживал после этих опытов, его заражали снова, а когда тело человека уже не представляло никакого интереса для экспериментаторов, делали отравляющий укол. Ни один человек не выжил после этих опытов. Также проводились эксперименты по обморожению конечностей, наблюдали, какая степень обморожения подвергается лечению, а какая — нет. Таким образом, ежегодно убивали по 500–600 человек. Всего с 1939 по 1945 гг. погибли более 3 тыс. человек.

Однако никто из обвиняемых на Хабаровском процессе не был приговорен к смертной казни.

А. Филонов рассказал: «И в Нюрнберге, и в Токио военных преступников приговаривали к смертной казни. Хабаровский процесс состоялся в последнюю неделю декабря 1949 года, когда в СССР еще действовал временный запрет на смертные приговоры. Такая спешка была намеренной, так как все знали, что с 1 января 1950 года в СССР за такого рода тяжкие преступления снова вводилась смертная казнь.

Таким образом, советское правительство проявило гуманность к Японии. А после смерти Сталина в 1953 году межгосударственные отношения между СССР и Японией начали восстанавливаться, и в 1956 году все осужденные досрочно были освобождены и переданы японской стороне».

По словам специалистов, от японского бактериологического оружия в первую очередь пострадал народ Китая. До сих пор не только китайская земля и ее жители, но и Дальний Восток России ощущают влияние этого оружия.

А. Филонов объяснил: «На мой взгляд, как жителя Хабаровска, мы до сих пор ощущаем влияние японских отравляющих веществ. Ведь очень много этих веществ было спрятано в землю на территории Китая. За 70 лет все эти емкости и снаряды с отравой проржавели, вся эта жидкость, которая находится внутри, смывается в реку Сунхуацзян, а далее — в Амур. Сейчас все эти отравляющие вещества приходят к нам через воду».

По словам А. Филонова, сейчас главная задача — продолжать решение вопроса о том, чтобы Япония за свои средства уничтожила остатки этих отравляющих веществ на территории Китая. Такие переговоры велись раньше, но до сих пор эта проблема не решена, до сих пор китайский народ и народ Дальнего Востока России невольно ощущают влияние оставленной японской армией отравы.

Из газеты «Жэньминь Жибао», 12.08. 2018

Хабаровский процесс имел своеобразное продолжение.

Первого февраля 1950 г. послы СССР в Вашингтоне, Лондоне и Пекине по поручению советского правительства вручили ноты правительствам США, Великобритании и Китая. Третьего февраля нота была опубликована в советской печати. В этом документе излагались основные факты, установленные в ходе судебного процесса Военным трибуналом Приморского военного округа г. Хабаровска.

В ноте указывалось: «Советский суд осудил 12 японских военных преступников, виновных в подготовке и применении бактериологического оружия. Было бы, однако, несправедливым оставить безнаказанными других главных организаторов и вдохновителей этих чудовищных преступлений».

К числу таких военных преступников были отнесены:

Глава VIII. Оставить безнаказанными

Хирохито — император Японии, которому вменялось издание специальных секретных указов по созданию на территории Маньчжурии специального центра японской армии по подготовке бактериологической войны, известного как отряд № 731, и его филиалов;

Исии Сиро — генерал-лейтенант медицинской службы, организатор и руководитель секретного центра японской армии по подготовке бактериологической войны;

Китано Масадзо — генерал-лейтенант медицинской службы, являвшийся с августа 1942 г. по март 1945 г. начальником отряда № 731 и непосредственно руководивший подготовкой бактериологической войны, а также участвовавший в применении бактериологического оружия против Китая в 1942 г.;

Вакамацу Юдзиро — генерал-майор, бывший с 1941 по 1945 г. начальником отряда № 100;

Касахара Юкио — генерал-лейтенант, начальник штаба Квантунской армии с 1942 по 1945 г., осуществлявший руководство подготовкой бактериологической войны против Советского Союза.

Правительство Союза ССР предлагало назначить специальный Международный военный суд и передать ему как военных преступников лиц, изобличенных в совершении тягчайших военных преступлений.

В ноте также заявлялось, что советское правительство готово предоставить в распоряжение Международного военного суда (после его образования) все материалы судебного процесса, происходившего в декабре 1949 г. в Хабаровске над японскими военными преступниками.

Копия ноты тогда же была вручена правительствам Австралии, Бирмы, Голландии, Индии, Канады, Новой Зеландии, Пакистана и Франции, входившим в Дальневосточную комиссию.

Однако дипломатический шаг советского правительства оказался безуспешным. «Холодная война» была уже реальностью послевоенного мира и о былом единстве союзников, существовавшем перед лицом общего врага, приходилось только вспоминать.

Помимо этого новый международный процесс был невозможен потому, что США и Великобритания не могли согласиться на привлечение к суду императора Японии Хирохито, поскольку этот вопрос был решен еще при определении лиц, привлеченных в качестве обвиняемых Международным военным трибуналом для Дальнего Востока в Токио. Тогда возобладала точка зрения, что император Хирохито не мог повлиять на планы военных по началу агрессивной войны.

Очевидно, что дело здесь состояло не столько в том, был ли повинен император Японии в развязывании войны или нет, сколько в сохранении существовавшего в Японии политического строя. Привлечение императора Японии к суду в качестве обвиняемого с неизбежностью поставило бы вопрос о дальнейшем существовании монархии в стране, что могло бы повлечь непредсказуемые политические последствия. Хирохито устраивал американцев как политик, который вопреки решимости многих военных продолжать войну принял условия Потсдамской декларации союзников от 20 июля 1945 г., согласно которой Япония признавала свое поражение в войне и прекращала сопротивление.

Ну а главных организаторов подготовки бактериологической войны — Исии Сиро и заменившего его на посту руководителя отряда № 731 Китано Масадзо (он занимал этот пост с марта 1942 г. по март 1945 г.) — американцы, как уже говорилось, не стали привлекать к суду, потому что в обмен на гарантированную безопасность Исии и Китано передали секретные данные, касающихся бактериологического оружия, американским специалистам. Исии американцы выделили в Токио специальное помещение, где он занялся приведением в порядок вывезенных материалов отряда № 731. Советской стороне, потребовавшей выдачи бывших начальников формирования № 731, был дан ответ, что «местопребывание руководства отряда № 731, в том числе Исии, неизвестно». Более того — что обвинять отряд в военных преступлениях нет оснований…

Предложение СССР о создании специального Международного военного суда оказалось неприемлемым для США и потому, что они в это время уже начали освобождать японских военных преступников, осужденных американскими оккупационными военными судами в Японии. В конце 1949 г. Комиссия по делам досрочного освобождения, созданная при штабе союзного главнокомандующего, генерала армии США Дугласа Макартура, освободила 45 таких преступников.

Своеобразным ответом на ноту СССР со стороны США было издание 7 марта 1950 г. Д. Макартуром циркуляра № 5, в котором указывалось, что все японские военные преступники, отбывавшие наказание по приговорам судов, могут быть освобождены! Это стало причиной заявления правительством СССР очередной ноты правительству США от 11 мая 1950 г., где подобные намерения были оценены как попытка изменить или вовсе отменить решение Международного суда в Токио, что представляло собой, по мнению советской стороны, грубое нарушение элементарный норм и принципов международного права.

Официального ответа на предложение правительства СССР относительно создания Международного военного суда от правительств США и Великобритании не последовало.

Взгляд из ХХI века

Руководитель отряда № 731 Исии Сиро был настоящим фанатиком массовых убийств. О том, как эффективнее убивать, он думал всегда. Например, идея сбрасывать бомбы, плотно начиненные чумными блохами, понравилась ему сразу. Но как взорвать бомбу так, чтобы блохи остались целы и рассеялись на ограниченной территории?

Коллеги Исии Сиро вспоминали, что идею сделать бомбу из керамики подала ему случайно одна из гейш, с которой он проводил время. У женщины случайно выскользнула из рук керамическая ваза и разбилась. Генерала тут же осенило: если при взрыве обычной бомбы все чумные блохи, которыми она начинена, гибнут, то керамическая бомба будет просто разбиваться на осколки, а зараженные насекомые останутся целы и невредимы. И он стал помещать чумных блох в специальные бомбы, которые так и назывались — «бомбы Исии». И соответственно, эти бомбы сбрасывались на целые районы, в которых проживало китайское население. Заражались все — старики, женщины, дети…

Сергей КИМ, старший научный сотрудник Института Российской истории РАН (2017 г.)

Но вернемся к осужденным в Хабаровске. Почему их повезли через всю страну в Ивановскую область?

Осужденных, среди которых были не только офицеры, но и генералы, необходимо было разместить в глухом месте, недоступном для высадки вражеского десанта, но в условиях, соответствующих требованиям Международной конвенции о военнопленных генералах. А в Чернцах, в усадьбе помещиков Дедловых, еще в июне 1943 г. был создан «генеральский» лагерь для военнопленных, через который за 13 лет прошло более 400 офицеров высшего командного состава немецкой и японской армий. Об этих годах напоминает кладбище, где захоронены военнопленные из Германии, Италии, Австрии, Румынии и Японии.

В Центральной универсальной научной библиотеке хранятся уникальные документы, переданные в 2012 г. Управлением ФСБ по Ивановской области. Это архивные документы, рассекреченные в 2012 году. Они представляют собой личную переписку главнокомандующего Квантунской армией генерала Ямады Отодзо с сотрудниками лагеря в Чернцах.

Глава IX. Как можно объяснить действия этих людей?

Письма и открытки сотрудникам лагеря в Чернцах генерал Ямада Отодзо писал уже после освобождения. В них он выражал глубокую благодарность всему персоналу лагеря, включая охрану НКВД, за сердечную заботу и помощь, а также (цитата) за «чуткий, равный родственному уход» за ним во время болезни. Одно из писем заканчивается так: «Принося свою искреннюю благодарность и желая вашего дальнейшего счастья, остаюсь искренне ваш О. Ямада».

И на суде в Хабаровске, и в лагере для военнопленных Ямада выглядел маленьким, тихим старичком. А ведь именно он был одним из вдохновителей подготовки бактериологической войны…

Как говорилось в начале, японские военнопленные стали поступать в лагерь зимой 1950 г. Среди них были и 12 человек, осужденных Хабаровским трибуналом, а также офицеры разведки и бывшие полицейские чины.

Статус плененных генералов и старших офицеров определялся в соответствии с постановлением СНК СССР от 1 июля 1941 г. № 1798-800c «Об утверждении положения о военнопленных», которое гарантировало соответствующее их статусу обращение, медицинскую помощь, возможность переписки и получения посылок.

В соответствии с «Положением о военнопленных» генералы и старшие офицеры могли привлекаться к труду только на добровольных началах. Хорошо было налажено питание: мясные и молочные продукты поступали в лагерь из подсобного хозяйства, хлеб был свой — его выпекали в местной пекарне. Часть продуктов завозилась с продовольственных складов города Иванова. Кухня и столовая содержались в идеальной чистоте. Ни один солдат не мог появиться на кухне в повседневной одежде. Более того, обслуживающий персонал не попадал на кухню, не побывав предварительно в душе. Рацион солдат хозяйственной роты и персонала лагеря из числа военнослужащих советской армии был значительно беднее генеральского. На высоком уровне в лагере было также поставлено медицинское обслуживание и обеспечение лекарственными препаратами.

По воспоминаниям сотрудников, с которыми нам довелось общаться в ходе съемок документального фильма, отношения между администрацией, персоналом лагеря и генералами были корректными. Со всеми сотрудниками, включая роту охраны, проводились беседы: людей настраивали на соответствующее поведение в отношении пленных. Военнопленные в большинстве своем спокойно относились к руководству лагеря и персоналу. Что касается японцев, то они участвовали во внутренних хозяйственных работах, увлекались садоводством и огородничеством. Им была предоставлена возможность отправления религиозных обрядов и самостоятельной организации досуга.

Как вспоминает Г. П. Головин, бывший солдат службы внешней охраны лагеря, японские военнопленные в первое время пребывания в лагере явно испытывали дискомфорт. Несмотря на вечно присутствовавшую на лице улыбку, корректное поведение, поклоны при приветствии, они с трудом контактировали с персоналом. Однако вскоре трудолюбивые, организованные, не теряющие оптимизма заключенные, многие из которых неплохо освоили русский язык, освоились и заслужили доброжелательное отношение персонала и лагерной администрации. Отношения же японцев с немцами оставались прохладными: генералы вермахта проявляли по отношению к ним высокомерие.

После смерти Сталина и в связи с некоторым улучшением советско-японских отношений в середине 1950-х гг. лагерь неоднократно посещали различные японские делегации.

Члены делегации осматривали жилые и иные помещения, а также территорию лагеря, высказывая при этом свое удовлетворение чистотой и порядком. Все разговоры с осужденными сводились главным образом к вопросу о возвращении их на родину.

Процесс репатриации после смерти Сталина, что называется, пошел — очень многие иностранцы, осужденные на закрытых и открытых процессах, были переданы в 1955–1956 годах властям своих стран. Это не афишировалось в СССР — жители пострадавших городов, хорошо помнившие речи прокуроров, явно не поняли бы таких политических маневров.

Командующий Квантунской армией генерал Ямада был досрочно освобожден от уголовного наказания и, согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 25 февраля 1956 г., подлежал срочной репатриации на родину.

В своих дневниковых записях периода возвращения из Ивановской области в Японию Ямада с грустью вспоминал друзей по лагерю, с которыми не успел проститься, отмечал сердечность и внимательность сопровождавших его советских сотрудников. В традиционных японских четверостишиях — хокку — он описывал безграничные просторы России и состояние своей души:

Воды широкой Волги указывают на вечность Вселенной. Знаменитая Волга ныне не оглашается песнями бурлаков. Вдалеке, в деревне, виднеется колокольня церкви. Солнце село за краем полей, и только темный силуэт колокольни все еще заметен.

В письмах на русском языке к сотрудникам НКВД и медицинскому персоналу лагеря бывший заключенный, как уже говорилось, выражал благодарность «за сердечную заботу и помощь», «за любезный, равносильный родственному уход» во время болезни, «за проявленное внимание вплоть до мелочей».

Репатриация остававшихся на территории Советского Союза японских военных преступников состоялась после подписания 19 октября 1956 г. совместной декларации о прекращении состояния войны. В середине декабря 1956 г. они были доставлены пассажирским поездом из Иванова в Москву.

Сохранились воспоминания Г. П. Головина, изданные в областной газете Иванова в 1996 г. Бывший солдат охраны лагеря рассказал: «В 1956 году пленных отправили домой. Был митинг, выступал начальник Управления внутренних дел Ивановской области генерал Портнов. Перед отправкой всем выдали четырехдневный сухой паек. В него входили: колбаса копченая, масло, сыр, сигареты, 3,5 кг белого хлеба, 0,5 кг шоколадных конфет, печенье, мясной паштет, консервы, икра кабачковая. Также снарядили их и одеждой. Каждому выдали по костюму с галстуком, пальто, хромовые офицерские ботинки, фетровую шляпу и две пары шелкового и трикотажного белья». Запомнил все так точно Головин потому, что сам выдавал эти вещи со склада. Вернули японцам и все изъятые и описанные при аресте личные вещи. По просьбе репатриантов для них была организована экскурсия по Москве. А в Хабаровске, в Доме офицеров, где 7 лет назад проходил судебный процесс над военными преступниками, местные власти устроили прощальный банкет с концертом и угощениями. Об этом вспоминал бывший военный переводчик Анатолий Протасов, который на протяжении всего судебного процесса переводил вопросы следователей обвиняемым.

Столь внимательное отношение к японским военнопленным соответствовало тогдашней политике советского правительства в Азиатско-Тихоокеанском регионе — шло послевоенное переустройство мира. Те, кто был осужден на небольшие сроки, отбыли полностью наказание в советских лагерях. Остальные попали под действие Указа Президиума Верховного Совета СССР об амнистии осужденных в Советском Союзе японских граждан от 13 декабря 1956 г. Это соответствовало ст. 5 совместной советско-японской Декларации о восстановлении дипломатических и консульских отношений, подписанной 19 октября 1956 г. в Москве.

Прошедшие лагерь японцы, с которыми ежедневно проводилась двухчасовая «политпросветработа», которые изучали русский язык и которым был предоставлен доступ к музыке, библиотекам, рассматривались, очевидно, как дружественный СССР человеческий ресурс и хороший потенциал для политики сближения между двумя странами. Кстати, позитивный настрой по отношению к СССР и России у бывших японских военнопленных сохранился на долгие годы, и уже в Японии они не позволяли себе каких-то резких высказываний о содержании в плену.

Японских военнопленных передали представителям японских властей 23 декабря 1956 г. в порту г. Находка.

За время пребывания в Чернцах скончались пять японских военнопленных: Фумитака Коноэ, Юудзиро Ногучи, Масатаки Сиина, Томио Карасава и Такаацу Такахаси. И родственники посещали их могилы.

«О приезде делегации нам сообщили за три дня, — вспоминает бывший председатель сельской администрации Юнона Гущенко. — Мы приготовили для них носки, резиновые сапоги, купили саженцы цветов. На сельском кладбище, на участке, где были похоронены японские и немецкие военнопленные, приехавшие родственники устроили целый ритуал: покрыли могилы национальным флагом, долго говорили, потом молчали, даже пели… С собой они привезли желтые тюльпаны. Каждый брал цветок и возлагал на могилы. Японцев тогда очень поразило, что место захоронения находится в порядке…»

Ну что тут сказать… Конечно, все это очень трогательно и мило — стихи, цветы, благодарственные письма, но как понять, что это были те же самые люди, что творили совершенно бесчеловечные опыты над безвинными жертвами и были готовы уничтожить миллионы и миллионы?

* * *

В Японии Хабаровский военный процесс также вызвал значительный общественный резонанс, но это произошло спустя определенное время как осмысление трагических событий войны. В 1967 г. вышла книга Такаси Симамуры «Три тысячи подопытных людей», а в 1974 г. — книга Сэйдзабуро Ямадзы «Военный трибунал по делу подготовки бактериологической войны. Эти книги не были переведены и в СССР не издавались.

Из японских авторов в СССР изданы Хироши Акияма — книга «Особый отряд “731”» и Сэйити Моримура — книга «Кухня дьявола. Правда об “отряде 731” японской армии».

Под именем Хироши Акиямы выступил один из бывших служащих отряда № 731, и его книга с правдивым рассказом о происходивших там преступлениях стала своеобразным покаянием за содеянное. Книга Моримуры получила широкую известность в Японии. В ходе работы над произведением Моримура встречался со многими бывшими служащими отряда № 731 и записал их воспоминания.

Взгляд из ХХI века

Как можно объяснить действия тех, кого судили в Хабаровске, и их подельников, оставшихся безнаказанными?

Судя по тому, как они объясняли свои действия потом, они, во-первых, выполняли приказ. А во-вторых, считали, что таким образом служат своей стране.

Не знаю, объяснение ли это…

Сергей КИМ, старший научный сотрудник Института Российской истории РАН (2017 г.)

Примечания

1

Так нацисты именовали участников национально-освободительной борьбы.

2

Административный отдел по делам военнопленных при Бюро военных дел японского военного министерства.

3

Указом Президиума Верховного СССР от 26 мая 1947 г. смертная казнь была отменена, но уже в январе 1950 г. восстановлена по отношению к изменникам Родины, шпионам и подрывникам-диверсантам.

Content

Александр Григорьевич Звягинцев
Палачи ада

От автора

Вступление

Глава I. Нюрнберг — Токио — Хабаровск

Взгляд из ХХI века

Глава II. Рейх «расы Ямото»

Из книги «Азия, Европа, Япония»

Взгляд из ХХI века

Глава III. Цель — Советский Союз

Взгляд из ХХI века

Из архива Хабаровского процесса. ОБВИНИТЕЛЬНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ по делу бывших военнослужащих японской армии

Организация специальных формирований для подготовки и ведения бактериологической войны

Преступные опыты над живыми людьми

Применение бактериологического оружия для войны против Китая

Активизация подготовки бактериологической войны против СССР

Персональная ответственность обвиняемых

На основании изложенного

Взгляд из ХХI века

Глава IV. Преступления и расплата

«Все эти люди должны были умереть…»(Из допроса подсудимого Кавасимы)

«С точки зрения врача, призванного лечить людей…»(Из допроса подсудимого Карасавы)

«Я их видел, их было колоссальное количество»(Из допроса подсудимого Ямады)

«Внутри шоколадки были бактерии сибирской язвы»(Из допроса подсудимого Ниси)

«Тайна из тайн»(Из допроса подсудимого Кадзицуки)

«…Чтобы произвести опыт над живыми людьми»(Из допроса подсудимого Хиразакуры)

«Я ввел ему цианистый калий»(Из допроса подсудимого Митомо)

«Под моим руководством молодые японцы совершали злодеяния»(Из допроса подсудимого Такахаси)

«Вы понимали, что вы делали?..» — «Так точно»(Из допроса подсудимого Оноуэ)

«Квантунская армия готовит войну против Советского Союза»(Из допроса подсудимого Кикучи)

«Советский солдат высокий, поэтому надо колоть повыше»(Из допроса подсудимого Курусимы)

Взгляд из ХХI века

Глава V. Свидетели или соучастники?

«Я был крайне поражен размахом работ в отряде № 731»(Из допроса свидетеля Тамуры)

«Пленных кормили отравленными булочками… Женщин заражали сифилисом»(Из допроса свидетеля Фуруичи)

«Такой порядок назывался “Токуи-Ацукаи” — “Особой отправкой”»(Из допроса свидетеля Тачибана)

«Опыты над живыми людьми я впервые видел в декабре 1940 года»(Из допроса свидетеля Куракадзу)

«Люди, которые оказали сопротивление экспериментаторам, были расстреляны»(Из допроса свидетеля Хотты)

«Я только разносил людям отравленную пищу»(Из допроса свидетеля Хатаки)

Взгляд из ХХI века

Из архива Хабаровского процесса. ЗАКЛЮЧЕНИЕ судебно-медицинской экспертизы по вопросам, определенным Военным трибуналом на суде по уголовному делу бывших военнослужащих японской армии Ямады Отодзо, Кадзицуки Рюдзи, Такахаси Такаацу, Кавасимы Киоси, Сато Сюндзи, Карасавы Томио, Ниси Тосихидэ, Оноуэ Macao, Хиразакуры Дзенсаку и других, обвиняемых в подготовке к применению бактериологического оружия

Взгляд из ХХI века

Из архива Хабаровского процесса. РЕЧЬ государственного обвинителя Л. Н. Смирнова

I. Значение процесса

Ради этой преступной цели обрекались на мучительную гибель китайские патриоты и советские люди, закованные в кандалы и беззащитные в руках злодеев-экспериментаторов, мучительно умерщвляемые во внутренней тюрьме отряда Исии. Ради этой преступной цели умерщвлялись китайские женщины и дети, зараженные холерой и чумой во время экспедиций отряда Исии в Китай. II. Организация японскими империалистами специальных формирований для подготовки и ведения бактериологической войны

III. Преступные опыты над живыми людьми

IV. Применение бактериологического оружия при нападения на Монгольскую Народную Республику и в войне против Китая

V. Бактериологические диверсии на территории СССР и МНР и активизация подготовки бактериологической войны против Советского Союза

VI. Анализ доказательств персональной виновности подсудимых

VII. Заключение

Взгляд из ХХI века

Глава VI. Последние слова

Взгляд из ХХI века

Глава VII. «Обвинение было подтверждено показаниями подсудимых и свидетелей…»

«Миссия японцев на земле — руководить миром…»(Из речи адвоката Н. П. Белова в защиту подсудимого Ямады)

«Он сумел получить высшее медицинское образование, думал посвятить себя науке…»(Из речи адвоката Н. К. Боровика в защиту подсудимого Кавасимы Киоси)

«По указу императора Японии Хирохито»(Из речи адвоката С. Е. Санникова в защиту подсудимого Кадзицуки Рюдзи)

«Делала ставку на новый вид оружия…»(Из речи адвоката А. В. Зверева в защиту подсудимого Такахаси)

«Продемонстрируйте дух Японии и Азии, враждебный Европе и Америке»(Из речи адвоката П. Я. Богачева в защиту подсудимого Сато)

«Они относятся к группе исполнителей приказа своего командования»(Из речи адвоката Д. Е. Болховитинова в защиту подсудимых Ниси и Хиразакуры)

«Он является представителем “Божественной” расы»(Из речи адвоката Г. К. Прокопенко в защиту подсудимых Митомо, Кикучи и Курусимы)

«Офицеры и солдаты Квантунской армии получали особое воспитание».(Из речи адвоката В. П. Лукьянцева в защиту подсудимых Карасавы и Оноуэ)

Взгляд из ХХI века

Из архива Хабаровского процесса. ПРИГОВОР именем Союза Советских Социалистических Республик

Взгляд из ХХI века

Глава VIII. Оставить безнаказанными

Взгляд из ХХI века

Глава IX. Как можно объяснить действия этих людей?

Взгляд из ХХI века

Примечания