Стивен Левин, Ондреа Левин

Обнимая Возлюбленного. Отношения в паре как путь пробуждения

© Stephen and Ondrea Levine, 1995

© А. Никулина. Перевод, 2016

© ООО ИД «Ганга». Издание на русском языке, оформление, 2018

* * *

Введение

Далеко не все осознают, что межличностные отношения несут в себе огромный потенциал, являясь инструментом взаимного исцеления – физического, эмоционального и духовного. Они несут в себе силу «сердечной подлинности», способной выводить нас из эмоционального транса, в который иногда они же нас и погружают. Они также дают нам возможность увидеть в любимом человеке Возлюбленного[1].

Эта книга не о том, как «хорошо вести себя» в отношениях. В ней мы рассказываем, как отношения могут стать инструментом для глубинного внутреннего роста. Более того, в этой книге мы много говорим о необходимости принимать страдающий ум, который хочет лишь «хорошего поведения», а именно: остаться на безопасной территории – забиться в угол, не желая взаимодействовать с теми аспектами реальности, которые держат нас в страхе и не позволяют присутствовать в происходящем. В этой книге мы говорим о том, как сохранять отношения тогда, когда ум утрачивает равновесие, а сердце охватывает пламя. Мы пишем о том, как привнести в них ясность.

Здесь мы подходим к отношениям как к духовной практике. Эта книга соединяет в себе техники очищения ума и техники раскрытия сердца. Перед читателем открывается возможность исцеления посредством отношений. Возможность вместе пройти путь, раскрывающий сердце, с милосердием и пониманием принять травмы прошлого и противоречия, существующие сейчас. Возможность существования таких отношений, в которых каждый полноценно присутствует в настоящем и может реализовать свою истинную природу.

Мы пишем о том, что отношения могут стать подспорьем в исследовании сознания и развитии внимательности и сердечности, благодаря чему у человека появляется возможность выходить на всё более глубокие уровни понимания. И, может быть, эта книга даст вам редкую возможность ощутить, что такое мистический союз, в котором глубина отдельной личности соединяется с чем-то великим, наполняющим обоих.

У нас нет цели показать, что отношения – единственный возможный путь или даже, что этот путь лучше, чем одинокое странствие ищущей души. В сущности, те вещи, которыми мы делимся в этой книге, применимы не только к паре, или «союзу двух людей», но к гораздо более широкому кругу отношений с другими. Каждый из нас одинок на своём пути, даже когда рядом с нами кто-то есть.

Здесь мы предлагаем вам «практику выживания для покидающих одномерный мир». Она побуждают нас сделать шаг вперёд. Покинуть безопасную территорию, отправиться в неизведанное. Победить свой страх падения. Наблюдать за умом, который боится, что, если он зайдёт чуть дальше, ничто не сможет спасти его от падения. Осознать, что, сделав этот поразительный шаг в пустоту, мы во всей полноте принимаем свою жизнь, которая является исследованием нашей изначальной природы, – она пребывает в пространстве за пределами наших ограничений. Тогда, вместо того чтобы упасть, мы спокойно поднимаемся, отпуская своё страдание, осознавая, что только наш собственный страх наполняет сердце мраком и тяжестью.

Поэтому, когда мы узнаём, что по статистике пятьдесят процентов браков заканчиваются разводом, это нас не пугает и не подавляет. Напротив, какая-то глубинная часть нашей души только крепнет в убеждении, что половина из тех людей, которые сейчас вступают в брак, вполне вероятно, будут рядом со своими любимыми в их смертный час. Половина новобрачных будут вместе до конца своих дней! Стакан наполовину полон, и этого вполне достаточно для каждого из нас. Малый ум считает, что пятьдесят процентов жизни – слишком мало. Для большого ума доступная ему половина – благодать.

Когда же мы понимаем, что отношения могут быть не менее плодотворной духовной практикой, чем любая другая, поскольку объединяют в себе исследование тела, ума и сердца, между двумя людьми может развиться прочная связь и душевное со-бытие – сначала оно будет длиться всего несколько мгновений, затем – многие дни и даже годы. Такой мистической союз – плод сознательных длительных отношений.

Такие отношения – редки и стоят многого. Они появляются тогда, когда приходит время. Поначалу они требуют от человека всех его ресурсов. В процессе развития они начинают требовать всего его существа.

Хотя эта книга написана от первого лица, это всего лишь «Я» человека, который фиксирует мысли на бумаге. По большей части этот труд, построенный на экспериментах и исследованиях, которые мы проводили в течение многих лет, составлен из заметок, которые мы с Ондреа делали, обмениваясь мнениями в ходе своего исследования, – мы настолько ответственно относились к созданию этой книги, что вынуждены были выражать в словах интуитивные, зачастую дословесные, глубинные внутренние моменты совместного процесса. Мы многому научились благодаря «формализации» разворачивавшегося внутри нас процесса, которая позволяет другим использовать наши знания и, возможно, извлекать из них пользу.

Мы с Ондреа работаем следующим образом: мы проводим мозговой штурм определённой темы и позволяем своему уму досконально её изучить. Затем мы побуждаем сердце отразить эти знания на бумаге. Потом «съедаем» и «усваиваем» их. И смотрим, что из этого получается!

Мы часто используем местоимение «Я», поскольку наш совместный опыт, полученный во взаимном процессе исследования в паре, расшифровывает Стивен – подобно Ганеше, толкующему слова Вишну. Тот «Я», который пишет эти строки (в удачный день), – всего лишь посланник, выражающий существо этого сотрудничества.

Поначалу, когда мы подбирали термин, который описывал бы наше сотрудничество, мы рассматривали такой вариант, как «тандем», но отказались от этого слова, когда обнаружили, посмотрев его словарное определение, что речь идёт об «одной личности, ведущей другую». Впрочем, подобно двум скалолазам, связанным одной верёвкой, один из нас часто идёт впереди другого и поддерживает его в процессе движения. И поскольку никогда нельзя быть уверенным, кто из нас сегодня – утром любого дня – будет чувствовать себя легче и яснее, слово «тандем» стало для нас вполне приемлемым.

На самом деле, когда бы мы ни карабкались вверх вместе, стоит мне только взглянуть в сторону, и я вижу, что Ондреа пробирается по тем же грубым пластам породы, что и я. И чаще всего страховочная верёвка свободно болтается между нами.

Часть I

Исцеляющая близость

1

Вступление на путь

Эта книга предназначена не только для линейного, методичного чтения. Часто она предполагает погружение в непосредственный опыт. Поэзии в ней не меньше, чем прозы. В неё можно вникать постепенно – фраза за фразой, образ за образом, это позволит сердцу, уму и телу более полно исцелиться.

Мы хотим поделиться с вами процессом, который ежедневно нас чему-то учит, ради блага всех людей, которые стремятся превратить отношения в путь самопознания. Следует со всей серьёзностью подойти к этой работе. Эта книга о со-участии, а не о созависимости. Эти техники не предназначены для того, чтобы применять их в отношениях, где есть какое-либо подобие старомодного доминирования / подчинения, которое чересчур долго усугубляло наши слишком человеческие страдания.

Когда истинные души двух людей по-настоящему соединяются, возникает мистический союз. Это взаимодействие двух целостных человеческих существ, являющееся почвой для чудесных прозрений и развития. Это совместная исцеляющая работа.

Мы часто говорим о слиянии, о том, чтобы обрести единство или раствориться в единстве, однако это не отказ от своей личности в пользу другой. Это отнюдь не «замыкание, взаимный уговор, который лишает одну сторону или обе полноты их свободы и развития», как опасается великий немецкий поэт Рильке, описывая подобную связь между людьми.

Действительно, если двое стремятся лишь к тому, чтобы стать единым целым, они, безусловно, легко могут заблудиться. Но если их первоочередная забота – единство, выходящее за пределы подобных понятий, если сердце каждого верно сердцу мира, тому, чем мы от рождения обладаем, нашей изначальной природе, оба будут свободно продвигаться вперёд. Тогда этот вечный небесный танец не утратит своего великолепия.

Когда же Рильке говорит, что лучшее, чего можно ожидать от отношений, – это когда «двое охраняют одиночество друг друга, присутствуя рядом с другим и уважая его», он говорит о лучшей форме привычных нам отношений. Люди в таких отношениях не пылают страстью к Возлюбленному. Они любят истину не больше, чем друг друга. Они отказываются освободиться от всего и благословенно исследовать новые горизонты.

Насколько человек далёк от своей боли, от своего горя, от своих неисцелённых ран – настолько он далёк от своего партнёра. А расстояние, отделяющее вас от партнёра, – это расстояние, отделяющее вас от живой истины, от вашей великой природы. Неважно, из-за чего оно возникает, – следует с милосердием и внимательностью исследовать эту разобщённость с самими собой и любимыми людьми. Это расстояние преодолевается не тогда, когда один «жертвует своё пространство» другому, но когда оба партнёра вместе входят в неизведанное пространство между ними. Ум создаёт бездну, но сердце преодолевает её.

В сознательных отношениях мы учимся относиться к себе и к другим так же, как к своему единственному ребёнку. И делать это осознанно. Сознательные отношения несут в себе столько же исцеления и утверждения жизни, сколько отношения старого типа – возможных травм и отрицания жизни. Травмирующие последствия несознательных отношений таковы, что в них мы чувствуем себя песчинками в океане, и наше счастье зависит от внешних обстоятельств. В подобную ловушку мы попадаем больше из нужды, чем с целью самоотдачи. Но сознательные отношения позволяют перекинуть мост через пропасть, разделяющую Я и другого, который ведёт в сердце любимого. Такие отношения позволяют нам сохранять сознательность, когда мы находимся с кем-то рядом. Это совсем другая история.

2

Узнавание Возлюбленного

Несколько лет назад мы с Ондреа должны были читать лекцию об исцелении, которая, как оказалось, пришлась на День святого Валентина. Когда мы вышли из своего безмятежного уединения в горах и погрузились в суматоху «большого города», нас глубоко тронула забота и доброта, которую проявляли люди, присутствовавшие в зале, где мы выступали. Многие из тех, кто пришёл не один, оказывали друг другу помощь. Одиноким людям помогали найти место близкие люди тех, кто недавно ушёл из жизни. Мы видели измождённые, почти прозрачные лица своих пациентов, друзей и коллег. Мы видели многих других людей, истощённых болезнью или потухших от горя. Многие возвращались в поисках исцеления вместе со своей семьёй, со своими возлюбленными. Там были мужчины и женщины всех видов и типов, какие только можно представить – подростки и те, кому за восемьдесят, сторожи и врачи, продавцы автомобилей и поэты; чернокожие, мулаты, желтокожие и белые; геи и гетеросексуалы; больные и здоровые – любимые, любящие, погружённые в совместный процесс. Как много было там суеты и нежности! Пятьсот человек собрались тем вечером в старинной каменной церкви, чтобы разобраться в природе исцеления.

Эти открытые лица и необычайный день, который мы пережили, – этот день был для нас почти что днём инициации – омывали нашу душу волнами любящей доброты.

Тогда мы решили, что пришло время поговорить о человеческой доброте и, быть может, даже рассказать присутствующим о «Возлюбленном», – в личном общении мы часто употребляем это слово, но редко использовали его в публичных беседах. Это слово соединяет в себе суть священного опыта с подлинным уважением к нашей глубочайшей природе. Слово, которое является «связующим откликом», который показывает, что отношения стали для нас духовной практикой. Оно показывает, в какой мере наша практика, наша работа над собой – центр нашего взаимодействия.

Затем мы спросили себя: нужно ли нам говорить об исцелении или можно немного побеседовать о Возлюбленном, однако вскоре поняли, что это бессмысленный вопрос. Нет никакой разницы. Чем более глубокие слои нашего существа затрагивает исцеление, тем более осязаемым становится чувство бытия. Из этого чувства бытия образуется качество «присутствия». Присутствуем же мы в «настоящем» – в пространстве, где всё происходит; это и есть Возлюбленный.

Нам представляется, что слово «Возлюбленный» весьма точно по многим причинам – в частности, поскольку существует очевидная параллель между душевной симпатией к такой идее и стремлением личности ко всеобщему. И, конечно, одна из причин состоит в том, что цель нашей практики – обрести Возлюбленного в своём любимом.

Этот термин используется во многих духовных традициях и особенно почитается в суфийской традиции, мистический, религиозный аспект которой ищет «скрытых тайн», жаждет непосредственно соприкоснуться с тем, кого в этой традиции называют «Возлюбленным». Единственное, чего ищут в своих потрясающих, полных любовного томления стихах Руми, Кабир, Мирабай и Рабиа, наверное, являющихся величайшими образцами религиозной поэзии, – это Возлюбленный. Возлюбленный – это область, куда могут прийти отчаявшиеся и искалеченные, чтобы неприкосновенный и вечно страждущий простор принял в себя их страдание и преобразил его в благодать. Однако каждому, кто ищет свою истинную сущность, – будь то суфий или буддист, христианин или иудей, джайн, коренной индеец или агностик, Возлюбленный является в качестве извечно переживаемого простора истинного сердца, нашей изначальной природы. И для каждого здесь открывается возможность стать свободным, божественный дар, позволяющий обращать море слёз в Океан сострадания.

Возлюбленный – это не личность и не место. Это всё более и более глубокое переживание бытия и, наконец, переживание самой бытийности – безграничности нашей великолепной природы; его блаженство и абсолютную открытость выражает слово «любовь». Мы говорим о «Возлюбленном», чтобы передать конкретный опыт, а не понятие. Переживание этого великолепия, которое мы неуверенно зовём «божественным», – это безусловная любовь. Это совершенная открытость, безграничное милосердие и сострадание. Мы используем это понятие не для того, чтобы как-то назвать безымянный простор бытия – наивысшую радость, но чтобы осознать и реализовать своё исконное право на чудо и исцеление, заключённые в этом просторе.

Когда в тот вечер, в День святого Валентина, мы начали своё выступление, с наших губ невольно слетал вздох, когда мы произносили слово «Возлюбленный», – словно мы отдавали дань уважения людям, собравшимся в церкви, а также той глубинной сути человека, что воплощает чистую любовь и безграничность бытия.

Затем мы, а также все, кто присутствовал с нами в тот вечер, задались вопросом о том, что же такое целостность. Целостность, в которой пребывает наша неполнота, глубинный источник бытия, превосходящий любые понятия, который мы, оставив попытки найти слово, способное вместить его величие, зовём «Возлюбленным», – в его дыхании нет ничего, кроме любви. Возлюбленный – не то, что мы знаем, он – тот, кем мы являемся. О нём нельзя думать. Он есть то, в чём пребывает мысль. И то, что выходит за пределы мысли. Это сердце бытия, где чистое сознание и чистая любовь совпадают. Ваш возлюбленный – это мысль, но Возлюбленный – это пространство, которое охватывает собой эту лелеемую нами мысль.

Это чувство присутствия, самого бытия, если мы погружаемся в него, ведёт человека к опыту Возлюбленного. Порой Он вспыхивает в сердце пламенем, а ум наполняется ясностью и добротой. Но обычно мы узнаём Его по открытости и лёгкости, которые позволяют мыслям течь милосердно и осознанно и осознавать, что каждый, кто становится предметом нашей мысли, непрестанно пребывает в борьбе за развитие.

Кабир, великий поэт, опьянённый любовью к Богу, шепчет, что Возлюбленный – «это дыхание внутри дыхания». Твоё сердце, подобно солнцу, сияет всегда. Но любая мимолётная тень способна скрыть от нас как солнечную, так и сердечную теплоту. Стоит всего лишь появиться неторопливой туче или нежданной мысли, чтобы отрезать нас от этого тепла. Солнце не прилагает никаких усилий, чтобы светить; так же и нам не нужно создавать Возлюбленного. Он просто есть. В сущности, в процессе поиска – в центре неописуемого чувства самого бытия, есть-ности – Возлюбленный обнаруживается сам собой как источник света, как присутствие присутствия. Чтобы встретиться с Возлюбленным, нужно спокойно отпустить все моменты своих старых впечатлений и привычных цепляний ума, в которых нет любви, которые мы оцениваем и искажаем. Исцелитесь от них в изначальном просторе, который лежит за пределами нашей привычной обусловленности.

Впрочем, мы так одурманены ложными представлениями о себе, порождёнными поверхностными установками, что едва ли осознаём, какую внутреннюю глубину мы призваны в себе раскрыть.

Печальный пример глубокого непонимания своего истинного Я – истории об околосмертных переживаниях, столь популярные в наши дни. Многие слышали о таких переживаниях – когда люди покидают своё тело, видят его, скажем, сверху, проходят через какую-то трубу или тоннель, а затем погружаются в невероятное чувство присутствия, в великолепный свет. Большинство людей, у которых был такой опыт и которые вернулись обратно и смогли о нём рассказать, говорят, что встретили Иисуса или Будду, ощутили присутствие Богоматери или Геи (богини-матери). К слову, несколько лет назад один ребёнок, который был при смерти, но смог выжить, сообщил, что встретил в потустороннем мире мистера Спока. В наши дни после клинической смерти люди часто рассказывают, что встречались с Донателло из «Черепашек-ниндзя». Они встречают тех, кто олицетворяет всемогущество или огромную силу. Однако источник божественных сил и великой мудрости снова по ошибке воплощается в образе чего-то или кого-то, отличного от меня. Интересно, что люди очень редко возвращаются после клинической смерти, чтобы рассказать о том, что узнали свою собственную истинную природу в этом невероятном свете, в этом всеохватном чувстве безграничного бытия, священной таковости. «Это был я, я и есть Возлюбленный». Большинство настолько не привыкли к переживанию своей великой природы, что возвращаются и рассказывают, будто встретились с неким божеством, поскольку почувствовали огромный покой и ясность; они не в силах постичь того, что это их собственный сияющий центр, что это свет их безграничного сознания, собранный в одну ослепительную точку, что это их собственная природа, больше не удерживаемая в границах, неограниченная в своей сущности.

Как правило, наше сознание напоминает обычный дневной свет. Этот свет беспорядочен и рассеян, он освещает только открытые поверхности, на которые ему довелось упасть, – дерево, камень, человека, слово, запах, вкус, ощущение. Этот неуловимый свет отбрасывает глубокие тени, но почти не даёт представления о деталях тех предметов, которых он не касается. Тем не менее, если взять этот свет, даже в самый холодный зимний день, и сфокусировать его с помощью линзы, он превратится в ослепительную сияющую точку, от которой будет вспыхивать всё, с чем он соприкоснётся. Даже рассеянный свет самого холодного дня, если собрать его в одну точку, станет «огнём сознания», способным освещать как тёмные углы, так и светлые врата. Как и этот совершенно рассредоточенный, рассеянный свет, сознание обыкновенно скользит от одного предмета к другому, не переживая по-настоящему его присутствие. Но когда этот свет собирается в одной точке, когда сознание становится бдительным и пытливым, оно ведёт нас в глубину, в сердце. Именно этот свет мы видим перед смертью, когда приближаемся к своей истинной сущности. Это Возлюбленный. Мы становимся этим светом, когда перестаём разделять его на части, возникающие в силу преломления, пытаясь удержать бледную маску нашего малого ума в виде «основных цветов».

Лишь немногие люди узнают Возлюбленного в своей собственной природе, точно так же многие не замечают его присутствия в человеке, с которым завтракают за одним столом. Только редкие люди настолько глубоко соприкасаются со своим сердцем, чтобы, освобождаясь от забвения, узнавать свою истинную природу, не говоря уж о природе любимого и незаменимого существа. Большинство живут, едва ли сознавая величие, открывающееся, когда двое вместе переживают простор бытия – вольную лёгкость, более глубокую, чем мысль или размышление, в которой мы вечно связаны друг с другом. Здесь мы можем взаимодействовать, можем помогать друг другу в процессе исцеления – на такой глубине, которая прежде была недоступна.

Возможно, не каждому по силам такое осознание – связанное с тем, как много мы упускаем, и что, возможно, мы сами и являемся Возлюбленным. Мне кажется, в некотором смысле наш ум склонен полагать, будто это слишком большая ответственность. Мы слишком привыкли к боли, слишком привыкли отказываться от покоя в пользу такого понятного и хорошо знакомого нам страдания.

3

Возможности пробуждения

Многие люди в отношениях склонны впадать в своеобразный «старческий маразм». Это происходит, когда в бесплодных попытках наладить отношения ум полностью истощается. Поскольку мы склонны защищать себя и часто не готовы продвигаться вперёд (из-за сопротивления), мы оказываемся в смятении, однако настаиваем, что всё понимаем.

Часто люди в отношениях ощущают «выгорание» и отчаиваются. Раны прошлого оставляют шрамы на сердце. Ум закрывается в судорожном напряжении. Мы перестаём чувствовать своё тело в силу недоверия, которое вызывает напряжённость в животе. Однако в конце концов нам приходится обратить внимание на чувство утраты и потерянности, и мы понимаем, что никто, кроме нас, не способен сделать нас счастливыми. Тогда мы начинаем проявлять ответственность. Мы начинаем формировать в себе способность откликаться на происходящее, а не реагировать. Тогда мы сосредоточиваемся на своём сопротивлении и понимаем, что отношения – это работа над собой. Мы принимаем «всю катастрофичность отношений», как выразился один наш друг, своим милосердным сердцем и пытливым умом, чтобы следующие отношения больше не повторяли предыдущие.

Тогда мы посвящаем себя друг другу в союзе «живой двоицы». В связи, основанной на преданности, мы вступаем в отношениях с сознанием, которое признаёт огромный потенциал осознанных отношений. И мы работаем над собой – вместе.

Если взглянуть на кладбище наших прошлых неудачных отношений, которые постепенно учили нас более плодотворному взаимодействию с другими, – мы увидим, что работали над другой личностью. Мы презирали другого, поскольку он не мог стать таким человеком, каким мы хотели, но не могли стать сами, – и ненавидели себя за это. Мы преследовали другого и самих себя во мраке своего неисцелённого горя.

Однако однажды мы оставляем попытки строить отношения и просто позволяем им быть. Мы начинаем чувствовать те шансы и возможности, которые мы упускали, когда закрывались сердцем от чужой боли, когда нам важнее было утвердиться в своей «правоте», чем проявить великодушие. Это – моменты горя, которое мы не принимаем, слишком пронзительно заявляющие о себе, чтобы сохранялась любовь. Когда мы понимаем, что нечистые намерения ведут к неудовлетворительным результатам, мы начинаем анализировать моменты злопамятства и обиды, которые снова и снова возникают, словно в порочном круге. Мы анализируем свои неразрешённые проблемы, пассивную агрессию и агрессивное бездействие, которым непрестанно питается разрыв между Я и другим, – мы исследуем эти страхи, возникающие, когда что-либо угрожает нашим представлениям о себе. Мы непрестанно подменяем настоящее тенями прошлого. Мы нуждаемся в том, чтобы быть желанными для другого, и это подтачивает стремление ни в чём не нуждаться. Возникают конфликты. Борьба за власть. Нежелание отпускать.

Исследуя почву, в которой погребены наши «не сложившиеся» отношения, мы словно пробуждаемся от постоянно повторяющегося сна, и тогда отношения превращаются в «работу, которую необходимо проделать», как говорил Будда.

А значит, нужно выйти за свои границы. Покинуть безопасную территорию и отправиться в неизведанное, а часто – туда, куда меньше всего хочешь идти. Это значит, что мы созидаем любовь, которая сильнее страха, – даже страха перед собственным и чужим бессердечием. Любовь, которая сильнее нашего страха перед болью.

Когда человек начинает серьёзно заниматься практиками, которые очищают ум и обнажают сердце, такими как практика внимательности, прощения и любящей доброты, проявления, которые прежде казались невыносимыми, легко могут оказаться в самом эпицентре отношений. В такие минуты, когда человек оказывается практически парализованным, малейший шаг к избавлению от горя, самое скромное продвижение вперёд с лихвой вознаграждаются – поскольку требуют невероятных усилий. Само наше намерение обладает большой исцеляющей силой. Сама наша открытость к страданию и отказ причинять боль другому – источник исцеления и мира. Открытое пространство, в котором, возможно, однажды окажется наш возлюбленный. Когда мы открываемся для своей собственной боли, мы открываемся и для боли другого.

Тогда на своём пути к Возлюбленному мы не забываем о том, что все мы – в одной лодке.

Кабир говорит:

«Возлюбленный сокрыт в тебе и во мне;

Известно, что росток сокрыт в семени.

Всем нам тяжело; мы все в начале пути.

Оставь свою гордость и вглядись в себя.

Синева небес становится всё просторнее,

Уходит привычное чувство разочарования,

Отступает боль, которую мы причиняем себе и другим,

Миллионы солнц вспыхивают светом,

Когда я пускаю корни в том мире.

Я слышу звон колоколов, которые звонят сами по себе,

В глубинах любви сокрыта неизречённая радость,

Льёт дождь, хотя небо свободно от туч,

И вот целые реки наполняются светом.

Единая любовь пронизывает Вселенную от края до края.

Нелегко ощущать эту радость в бесчисленных телах!

Тот, кто чает сохранить разум, потерпит крах.

Высокомерие разума отделяет нас от этой любви.

Только произнеси слово „разум“ – и её уже нет».

Слова Кабира – ещё одно напоминание о том, что всякие отношения – это отношения с Возлюбленным. В конце стихотворения он говорит, что подобная работа – «то же, что встреча двух душ», выходящая за пределы жизни и даже за пределы смерти. Отношения – это всего лишь встреча двух существ в бытии. Однако, поскольку мы не хотим непоколебимо исследовать то, что мешает нам встретиться с другим человеком, большинство из нас остаются несчастными. Кабир говорит также о том, что милосердное внимание заключает в себе потенциал целостности, которая ни за что не держится и ни от чего не отвращается, являясь простым присутствием, в котором нет ничего, что препятствовало бы свободному потоку любящей доброты.

Парная медитация для влюблённых

Сядьте на расстоянии шестидесяти-восьмидесяти сантиметров от своего партнёра и закройте глаза.

Представьте себе лицо своего партнёра. Постарайтесь сосредоточиться на подробностях: на его (её) бровях, форме губ, форме ушной раковины, цвете глаз и кожи.

Подождите, пока его (её) образ сформируется в вашем сознании.

Осознавайте процесс формирования его (её) образа в вашем уме. Замечаете ли вы страх или чувство изолированности? Присутствуют ли моменты влечения или отвращения? Исследуйте процесс создания образа другого в вашем уме.

Теперь пусть каждый из вас откроет глаза и посмотрит в глаза партнёру.

Отпустите всякую поверхностную привязанность к чертам лица вашего партнёра и всей душой ощущайте свет, сияющий в глазах другого существа.

Откажитесь от мыслей о другом и приобщитесь к его бытию. Следует признать и отбросить любые прошлые образы своего партнёра и самого себя, которые хранятся в уме, и ощутить резонанс со священным, которое присутствует в его (её) глазах.

Наблюдайте за чувством неполноценности или сомнениями, которые у вас возникают, за тем, как они отделяют вас от Возлюбленного, который присутствует в вас и в другом.

Позвольте другому увидеть вас.

Отпустите всё, что мешает вашему партнёру воспринимать вас в качестве священной таковости.

Позвольте Возлюбленному увидеть вас как Возлюбленного.

Ощутите его (её) священное величие.

Глядя в глаза другому, отпускайте любые мысли или чувства, которые не дают вам в полной мере воспринимать его (её) как сияющий простор, как бессмертный дух.

Отпускайте. Освобождайтесь от того, что вас разделяет.

Даже если вас разделяют мысли, отпустите их и присутствуйте рядом с Возлюбленным.

Взгляните в глаза Возлюбленному. Всё, что вас разделяет, – это ум. Отпустите ум. Пусть он сольётся с сердцем. В безграничном просторе совместного бытия нет разделения.

Вы – безграничное пространство, открытость бытия, где пребывает образ вашего любимого.

Позвольте телу и уму расслабиться. Освободитесь от ограничений, от понятий, мнений, растворитесь в безграничном даре любви и заботы о благополучии своего партнёра.

Вы – Возлюбленный, смотрящийся в зеркало бытия, которое отражается в глазах любимого вами человека.

Вы – Возлюбленный, ищущий того, кто ищет.

Растворитесь в глазах Возлюбленного.

Встретьте друг друга в священной пустоте. Встретьте друг друга в едином сердце бытия.

Вдыхайте в себя исцеление. Принимайте благодать, сияющую в глазах Возлюбленного.

Позвольте себе купаться в лучах невероятной заботы о вашем благополучии.

Примите эту заботу. Впустите в себя исцеление.

Позвольте Возлюбленному любить вас.

Позвольте себе быть любовью.

Обойдите хоть весь свет – вы не найдёте никого, кто заслуживал бы любви больше, чем вы сами.

Позвольте себе любить.

Позвольте себе быть любимым (-ой).

Вы смотрите в глаза Возлюбленному. И Возлюбленный вглядывается в вас.

Вместе присутствуйте в пространстве бытия, где пребывает ваша личность.

Освободитесь от всего, что разделяет вас, и прикоснитесь к сердцу Возлюбленного.

Откройтесь Ему вместе.

4

Окончательное рождение

Рождаться – значит быть в отношениях. Ведь в каждой встрече, в каждом взгляде присутствует наш опыт рождения. Ещё до нашего появления на свет между нами и нашими родителями устанавливается телесная, эмоциональная и духовная связь. Первые нити нашей личной истории закладываются примерно в это время. Это первый импульс, дающий начало «продолжительной гонке».

Договор о рождении включает в себя обязательное условие о смерти. Либо ребёнок в какой-то момент столкнётся со смертью своих родителей, либо родители переживут смерть своего ребёнка. Одна женщина, которая ухаживала за своим умирающим сыном, сказала, что она словно пережила «последние и самые тяжёлые схватки». Наш конец заложен нашем начале. Такова природа отношений с душой другого человека и с каждым ускользающим мигом: «реально» только бесценное настоящее. Остальное – это сон, который мы смутно припоминаем на смертном одре. Сон, который начался ещё в палате роддома.

Чтобы воплотить этот сон в жизнь, нам нужно проснуться. Тогда мы сможем полноценно родиться, стать до конца живыми. Мы станем ответственны перед болью и радостью, перед миром и тем, что находится за его пределами.

Существует теория, что ощущение отдельного Я впервые возникает, когда младенец не получает груди. Согласно другим выводам, это ощущение возникает в процессе рождения. Многие убеждены, что это чувство отдельности Я, противопоставленного другому, само собой разумеется: оно связано с наличием тела. Другие уверены, что оно возникает, когда внимание по ошибке принимают за сознание, когда тени, мелькающие на экране, принимают за свет, который их порождает. Палец, указывающий на Луну, путают с лунным светом, который позволяет видеть его. Впрочем, неважно, что является источником этого напряжённого, самоуничижающего, самовозвеличивающего чувства отдельности. Когда человек осознаёт, что обладает сознанием, он заново рождается и получает возможность взаимодействовать с другим, а не просто соотноситься с ним. Возможно, именно осознание этого первого чувства разобщённости даёт толчок для движения к единству. Оно усиливает наше стремление к тому, чтобы Я и другой стали Едины на пути к целостности.

Чем глубже мы сознаём свою разобщённость с другими, тем увереннее мы стремимся к тому, чтобы родиться в качестве души – источника исцеления.

Рождаясь, мы изнутри попадаем во внешний мир. Однако затем, ради завершения этого рождения, ради полноценного рождения, человек отправляется в глубину, чтобы исследовать природу тела и ума, сердца и того, что выходит за их пределы. Чем лучше мы взаимодействуем с прекрасными уровнями ума, которые мы зовём «сердцем», тем свободнее мы сможем присутствовать из простора бытия, который охватывает собой наши, кажущиеся различными, «слишком человеческие» черты.

Когда наше стремление к целостности заставляет нас осознать, насколько неполноценными, ограниченными являются наши отношения, ум и сердце могут полностью обратиться навстречу другому человеку в осознанном, прочном союзе. Тогда мы начинаем осознавать, что наше отношение к уму и телу отражает наше отношение к самой жизни. Чем милосерднее мы способны относиться к боли – проявлять действенное сострадание, – тем больше у нас свободы, чтобы отпускать прошлое и всем сердцем принимать жизнь. Именно такая жажда осознанности и готовность к развитию превращают наши тело и ум из тюремной камеры в лабораторию.

Однако после рождения нас ждёт ещё одно рождение. Это «обретение своей сущности», индивидуация души, благодаря которой человек открывается неведомым прежде сторонам жизни и уровням сознания. Это рождение происходит, когда его тело и ум, рождённые для отдельного существования, обнаруживают новые уровни бытия. Такое более глубинное рождение происходит, когда рождённый открывает для себя то, что буддисты называют «нерождённым», – то, что предшествует рождению и выходит за пределы смерти, бессмертную истину своей подлинной природы.

Как показывает наш опыт, люди, стоящие у порога смерти, часто говорят такие вещи, в которых проявляются отчаянные противоречия жизни, стремящейся к полноценному воплощению. Действительно, кажется, лишь немногие по-настоящему рождаются до того, как умрут. Большинство людей проживают черновой вариант своей жизни, отказываясь стоять на обеих ногах. Многие как бы прыгают на одной ноге, другой ногой оставаясь в утробе. А затем удивляются, почему смерть и отношения – такой тяжёлый опыт. Такие люди слишком неустойчивы, чтобы исследовать, изучать себя и отпускать, – а это необходимо, если мы хотим подняться над банальными сюжетами старого ума, привносящими в нашу жизнь хаос.

Впрочем, некоторые из нас, заметив в себе это глубочайшее стремление к целостности, делают всё возможное ради обретения свободы. Они даже не побоятся теней, которые ум отбрасывает на сердце. Тем не менее, чтобы родиться, нужно приложить усилия. Нужно развивать в себе такие качества, как честность, терпение, наблюдательность, прощение, доброта, готовность к риску, и стремиться полноценно войти в мир, невзирая на родовые муки и сомнения, возможно, склоняющие нас оставаться на безопасной территории – на территории привычной боли и неопределённой тревоги. Нужно научиться взаимодействовать с вытесненной печалью любимого человека, воспринимая это как часть работы над собой. Быть в отношениях – значит открываться жизненным страданиям другого, это путь к самому себе.

Чаще всего те, кто решается на полное воплощение в мире, бросая вызов смерти, находят тропу, ведущую в глубину сердца, и учатся переживать безусловную любовь. Когда сердце соединяется с умом, процесс нашего рождения наконец подходит к концу.

Многие люди любят так называемые экстремальные виды спорта, потому что, как они говорят, эти виды спорта позволяют им чувствовать себя «живыми». Человеку приходится напрягать внимание, чтобы выжить, и обострённое чувство присутствия ведёт к более глубокому переживанию жизни. Впрочем, прыгать в пропасть, привязав себя за ноги резиновым жгутом, или шагать с обрыва, держа над головой подобие шёлкового платка, смягчающего падение, – не единственный способ погрузиться в настоящее. Необходимость присутствовать в отношениях также требует от нас внимательности – лишь она позволяет их сохранить. Внимательность побуждает нас сосредоточиваться на живом настоящем и ведёт к такому же «великолепному чувству жизни», которое, по признанию многих любителей прыгать с парашютом, летать на дельтапланах и взбираться по скалам, практически вызывает зависимость от этих видов спорта. Моменты неопределённости в отношениях, подобно моментам рождения в этом странном и жестоком мире, полном противоречий и страдания, целиком захватывают нас и заставляют сосредоточиться на насущных вопросах, а также на пространстве нашего ума.

Поэтому, конечно, доверительные, осознанные и ответственные отношения – это опаснейший вид спорта и величайшая задача жизни. Они вскрывают как наши глубочайшие стремления и страхи, так и подлинную заботу друг о друге. Они показывают наши воплощённые возможности и те возможности, которые лишь ожидают осуществления. Такие отношения, когда мы делаем шаг в пропасть, бросая вызов силе притяжения, позволяют нам яснее и яснее ощущать лёгкость бытия, пульсирующую в нас, гораздо отчётливее чувствовать своё присутствие, которое во всей полноте его переживания мы, быть может, назвали бы Богом.

В одиннадцатилетнем возрасте, находясь в детском лагере, я заметил на стене одного деревенского дома в Новой Англии вышивку, помещённую в рамку, которая гласила: «Бог есть любовь». Тогда эти слова звучали крайне странно для моего ограниченного, воспитанного в ветхозаветном духе сознания. Однако теперь, после тридцати пяти лет духовной практики, я уверен, что лучше не скажешь. Бог, которого мы ищем, – это безусловная любовь, Возлюбленный, наша изначальная свобода. Но зачастую ум и сердце находятся в разладе и ищут Бога по-разному. Для ума Бог – то самое Высшее Существо. Поэтому ум стремится к «собственным достижениям», к полнейшей реализации личного потенциала, своего высшего бытия. Однако для сердца Бог является не столько конкретным Высшим Существом, сколько полнотой бытия. Поэтому сердце стремится к переживанию универсальной, всеобщей сущностной природы, которую можно назвать только словом «любовь».

Бытует мнение, что в промежутке между воплощениями у нас есть возможность увидеть своё «настоящее лицо». (Возможно, то же самое происходит и между отношениями.) Будь то ваша изначальная личность, которая раскрывается в процессе интенсивной психологической работы, или непосредственное переживание своей сущностной природы, возникающее после продолжительного духовного поиска, – в этот момент вы заглядываете за грань «известного» и за грань нашего маленького мира. Тогда можно почувствовать, словно вы заново рождаетесь. Такое рождение нередко воспевают поэты.

Каким было твоё лицо до того, как ты родился?

Когда сердце охватывает пламя, история бесследно исчезает, и молния бьёт в океан каждой клетки.

Здесь, до начала времён, слышится гул, звучание Вселенной.

Таков потенциал отношений, где двое обретают свою человечность, формируя своеобразный «треугольник», вершиной которого является истина, наше вечное устремление, Возлюбленный, а основанием – почва сознательных, стабильных отношений. Создавая такой треугольник, мы приближаемся исцелению, ради которого пришли в этот мир. Так осуществляет себя дух. Так сердце воплощается в самой жизни.

5

Сознательные отношения

Многие люди, вступившие на духовный путь, сталкиваются с трудностями; эти трудности возникают из-за необходимости соединять практики осознанности, направленные на обретение ясности ума, с религиозными практиками, цель которых – обрести открытость сердца. Сложно сохранять равновесие между этими подходами, одновременно углубляя, не без серьёзных усилий, чувство присутствия и развивая в себе безграничную благодарность по отношению к священной тайне. Эти практики становятся едиными, когда человек находится в сознательных, продолжительных отношениях. По этой причине отношения – это проверка, а также кульминация большинства духовных практик.

Путь, на котором сердце и ум совпадают, – это осознанная работа с любыми явлениями, которые возникают в уме и способны вести к закрытости сердца. Когда всё, что происходит в отношениях, становится материалом для работы над собой, когда любое проявление становится зерном, попадающим в жернова глубинного душевного развития, у нас появляется возможность улавливать всё более и более тихие голоса души, делать «бессознательное» «сознательным».

Ум дробит мир на миллионы фрагментов. Сердце наделяет его целостностью. Развитие умения «присутствовать сердцем» – необходимое условие для восприятия невероятных даров, духовных и душевных, которые способны дать нам отношения. У этой работы одна цель: установить гармонию между отрезвляющей ясностью внимания, направленного вовнутрь, и глубинной жаждой сопричастности священному, тайне, являющейся в качестве Возлюбленного, родителя, ребёнка, дерева, неба, Матери Земли.

В сознательных отношениях два этих сущностных элемента соединяются. Осознанность, практика сосредоточения внимания на настоящем моменте, позволяет развить подлинную готовность выходить за пределы привычных автоматических паттернов, непроизвольных действий и проявлений неприятия. Мы вслепую идём в глубину реальности, шаг за шагом нащупывая дорогу, отмечая каждую укромную впадину и трещину, осторожно, подобно исследователям пещер, продвигаясь к центру. Именно этот исследовательский интерес позволяет сохранять сознательность в отношениях, не забывать о злосчастных проявлениях ума и о том, что они способны, оказывая большее или меньшее влияние, омрачать сердце, полное единства и радости.

Качество духовной преданности, характерное для сознательных отношений, позволяет нам воспринимать другого человека не в качестве другого, но как самого себя. А затем открываться этому «другому себе» как возлюбленному. С позиции такой преданности человек воспринимает своего любимого как сущность бытия и находит божественность даже в процессе движения ума, он осознаёт, что энергия, приводящая в движение мысль в сознании, – это та же энергия, что приводит в движение звёзды на небесах. В потоке сознания нам являются бесчисленные проявления священного. Когда вы воспринимаете реальность именно так, другому не нужно быть совершенным, чтобы идеально вам подходить. Тогда рассеивается страшный сон о совершенстве, коверкающий очарование чужой души, её утончённость. Другой становится Божественным даром, тайным сообщником на пути к невыразимому величию. Влюблённые, которые любят друг друга бесконечно и, однако, пылают ещё большей страстью к Возлюбленному, поднимаются над разумом и даже над величием сердца.

Тогда можно почувствовать – что довелось однажды ощутить Ондреа в глубокой медитации, что богиня-мать, Мать милосердия, приближается к вам и шепчет: «Я всегда держу тебя в объятиях. Тебе нужно лишь склонить голову мне на плечо». И вас переполняет благодарность по отношению к своей истинной природе – за её присутствие. Хочется плакать от радости, когда осознаёшь, что всего один вдох отделяет тебя от свободы. Нужно всего лишь на один вдох войти в это дыхание.

Осознанность показывает нам природу темноты. Сердечность – природу света. Если эти качества не находятся в равновесии, мы либо превратимся в слепцов, бредущих в темноте, либо нас ослепит свет. Так или иначе, мы не сможем воспринимать утончённые причуды сознания или движение, происходящее в мерцающей дымке нашей ненасытности и желания избежать страдания. Но чтобы видеть со всей ясностью, нужно наполнить тьму светом. Склонить голову утомлённого жизнью и интересующегося лишь собой человека на плечо Богу, чтобы страдание растворилось в слезах в объятиях Возлюбленного. Свет самодостаточен, тьма же – это препятствие для света, создаваемое предметами, которые кажутся материальными. Когда мы исследуем иллюзорную материальность явлений, исчезает также и тьма, её очертания тают, и она рассеивается благодаря бдительности сердца.

Когда соблюдается баланс между практиками сердца и осознанности, в отношениях появляется качество открытости, мы получаем возможность над ними работать, а это делает процесс исцеления радостным и уверенным. Как и путь к нашему единению за пределами ума в невыразимой красоте сердца, Возлюбленного.

Когда практики очищения ума объединяются со всё большей открытостью сердца, сознательные отношения могут превратиться в путь к переживанию полноты жизни. Они призывают нас исследовать неустанно растущую обусловленность когнитивного механизма, который мы называем умом, а также глубокую тоску по Богу, влекущую нас к обретению целостности. Они побуждают нас развивать качество преданности, которое позволяет нам видеть другого как своё другое Я, своего любимого – как Возлюбленного. Таким образом – и с помощью таких методов – происходит освобождение от страдания (сложнейшая задача, которая возложена на человека) через обретение единства воли – воли, стремящейся к самоосуществлению; здесь соединяются непрерывное внимание и безвременное присутствие.

Наша задача – присутствовать в настоящем, сохраняя открытость Вселенной и чувствительность к истине. Когда мы со всей открытостью присутствуем здесь и сейчас, исследуя обусловленный ум, наша подлинная суть сознаёт наши ложные отождествления. За пределами привычных идей о себе мы обретаем себя, словно в промежутке между смертью и новым рождением, становясь самим пламенем жизни, ещё не имеющим конкретной формы – формы мужчины или женщины, богатого или бедного, раненого или исцелённого, ещё до появления разделений ума, – и остаётся лишь наше истинное сердце, наше космическое бытие. Мы открыты для любви. Мы каждый миг рождаемся заново, чтобы отправиться в невероятное путешествие духа в поисках самого себя.

Когда мы вместе с другим пребываем на этих глубинных уровнях сознания, которые называют сердцем, за пределами нашего обусловленного представления о себе мы обнаруживаем, возможно, свою настоящую сущность. Мы переживаем всё, что разделяет нас, в едином пространстве сердца, в пространстве исцеления. Когда, благодаря исцеляющей силе отношений, мы освобождаемся от своего страдания, тем самым мы показываем свою глубокую преданность исцелению, ради которого пришли в этот мир.

Часто встречается убеждение, что человек должен выбрать либо путь созерцательного ума, йогу души, осознанности и мудрости, либо путь преданности сердца, путь тайны, безусловной любви, самоотдачи Возлюбленному, небесной песни. Но отношения – это путь, вбирающий в себя все другие траектории.

На самом деле разграничение «ума» и «сердца» является в какой-то мере произвольным. Сердце – это лишь более глубокий уровень ума, русло, ведущее к нашей сущностной природе. Когда мы поднимаемся над узостью своих установок, над своим обыденным сознанием, мы вступаем в пространство безусловной любви – в сердце.

Отношения – один из самых возвышенных и сложных видов йоги. «Йога» буквально означает «соединение». Она предполагает соединение всего иного по отношению к нам в Одно. Существует уровень йоги, направленный на соединение разрозненных частей тела в Великое тело. На другом уровне происходит объединение в Великий ум. А на ещё более глубоком уровне происходит соединение «души» с Возлюбленным, личностного – со всеобщим. Этот путь начинается, когда одно существо принимает другое с любовью. Он расширяется и углубляется до тех пор, пока любимый в нашем сердце не сливается с Возлюбленным. Так мы подходим к мистическому единению, о котором так часто говорят религиозные тексты, описывающие любовь к Богу. Это – алхимия душ, соединяющихся как две половины одного тела, как зависящие друг от друга полушария мозга. Здесь двое становятся одним: Возлюбленным. Это единение ума и сердца, исцеление, которого мы ищем на протяжении многих жизней. Здесь мы обретаем единство не просто с другим человеком, но с самой тайной, со своей безграничной сущностной природой. Такой союз возникает в пространстве самоотдачи, причём самоотдача – это не поражение, а отказ сопротивляться грядущему мгновению и грядущему воплощению. Сопротивление означает неготовность двигаться дальше. Поэтому йога отношений подразумевает готовность преодолевать своё сопротивление, выходить за свои пределы и покидать безопасную территорию. Сознательные, ответственные отношения поднимаются над теориями, удобными методами и болезненными паттернами, и становятся практикой непосредственной истины. Тогда мы можем встретиться глазами с любимым, который сидит напротив, за кухонным столом.

Сознательные отношения – это практика, в которой мы позволяем уму погружаться в сердце, пребывая в просторе своей подлинной сути, и исцеляемся от склонности трусить и убегать. Тогда становится возможным такое интенсивное мистическое единение, что внутри отношений исчезает разделение на Я и другого и переживается единство со всем сущим. Так мы вступаем в область тайны, где чистое сознание и чистая любовь оказываются неразделимыми. Здесь на карту поставлено всё.

6

Исцеление в отношениях

Когда я познакомился с Ондреа, она уже перенесла две операции, связанных с онкологией. Во время первой операции ей удалили матку и шейку матки. Во время второй вырезали опухоли из мочевого пузыря. Безусловно, чтобы открываться удивительным возможностям эмоционального и духовного исцеления, заключённым в нашем взаимодействии, нужно было прежде сосредоточиться на физическом теле. Когда мы обрели друг в друге партнёра для полноценных отношений – человека, с которым можно пройти весь путь до конца и который всей душой предан совместному делу, первой нашей обязанностью – в ходе совместного исследования – стало ежедневно уделять время исцелению физического тела. Мы обрели нечто бесценное, во что хотелось вкладывать все свои силы, а именно – целительные отношения.

На протяжении первых лет мы каждый день занимались практиками, направленными на исцеление физического тела. Давние, полусознательные представления о болезни, теле и даже о «выздоровлении» таяли одно за другим, и мы обретали глубокое понимание природы исцеления – и таким образом приобщались к уровням реальности, на которых сердце могло восстановить связь с теми аспектами нашего существа, где царил разлад и разочарование. Выздоровление было чем-то понятным, но далёким от нас. Исцеление же было извечной тайной. Выздоровление, казалось, ограничивается только телесным уровнем. Исцеление же – это бесконечный процесс, незавершённый и многомерный. Мы ощущали, что если будем следовать по пути с сердцем, вслед за сердцем может устремиться и тело. Однако мы ясно понимали, что для нас главное. В каком-то смысле Ондреа – и я вместе с ней – исцелялась уже не только ради самой себя, но, скорее, ради других, ради поиска, который стал нашей целью, и, в конце концов, ради чувствующих существ, которым наша практика могла помочь. Когда для нас обоих исцеление стало целью жизни, болезнь перестала восприниматься с чувством изолированности и страха. И, по мере совершенствования внимания, мы всё полнее исцелялись, и тайна приобретала более ясные очертания – очертания неопределимого душевного единства, которое мы ощущали всё яснее.

В те первые годы, конечно, мы столкнулись с игрой тел и умов, в которой каждый демонстрировал себя партнёру (и тем самым узнавал себя), ведь мы ещё не успели исследовать и избавиться от поверхностных / старых привычек поведения в отношениях. Впрочем, даже тогда, когда наш разум затуманивался, за пределами этого смятения присутствовало неугасимое, явственное чувство связи и преданности друг другу; это всегда напоминало нам, что не стоит сворачивать с пути, ведущего к глубинам исцеления. Порой нелегко было понять, кто мы: странствующие пилигримы или цирковые клоуны, но, так или иначе, это на практике ничего не меняло: мы открывались любви, учились быть более милосердными и внимательными, чтобы, по мере возможности, облегчать свою боль. Понемногу мы снимали тяжкую ношу со своих плеч. И исцелялись.

Потенциал исцеляющих отношений заключается в том, что здесь человек благодаря «триангуляции»[2]вступает в пространство тайны, отказываясь от всякого «знания» – иными словами, сохраняя открытость ума, который перестаёт опираться на «известное» и недостаточное, ума, чуткого к истине.

Спустя примерно два года после того, как мы вступили на этот путь, один наш доверенный друг, специалист по восточной медицине, сообщил Ондреа, что, весьма вероятно, ей осталось жить всего полгода. Он был признанным экспертом в области акупунктуры, и, если бы нас не разделяло расстояние в тысячу миль, мы, безусловно, обратились бы к нему за лечением. Тем не менее, поскольку он сильно переживал за Ондреа, то отметил для меня ручкой акупунктурные точки на её теле, которые, как он считал, необходимо регулярно стимулировать, чтобы её организм стал работать иначе и исцелился. Он предложил мне набор игл, несмотря на то, что прежде я никогда не занимался акупунктурой, и сказал: «Я предпочёл бы не делать этого, но ситуация настолько серьёзна, что, в сущности, вам нечего терять. Просто старайся быть чутким и, когда прикасаешься к ней, полагайся на свою интуицию».

На протяжении следующего года три раза в неделю я вводил иглы в определённые точки на спине, коленях и животе Ондреа, которые отличались необычайной чувствительностью, надеясь, что это вызовет приток энергии к проблемной области. Иногда эти сеансы проходили совсем гладко, и она сразу же чувствовала прилив сил. Но случалось и так, что из-за моей неловкости в обращении с иглами Ондреа вздрагивала от боли, которая обжигающим пламенем наполняла её тело. Никогда прежде я не был в такой необычной ситуации – я причинял боль человеку, которого больше всего стремился избавить от боли. Это был невероятный урок, научивший нас принимать происходящее и укрепивший наше доверие и преданность друг другу.

Мы верили, что открытия, сделанные нами в области сознания, действенны также и на уровне тела: что те области организма, от которых мы долгое время со страхом и осуждением отворачивались, можно исцелить с помощью милосердия и осознанности. Поэтому мы решили двигаться к осознанию боли, взаимодействию с ней, к изучению её внешнего, окаменелого слоя, состоящего из мыслей и сопротивления, из горя, с которым она связана, и с любящей добротой принимали боль. Мы позволяли боли присутствовать, каждый миг осознавая её и непрерывно проявляя милосердие. Это всегда помогало нам облегчать душевную боль и исцеляться от неё, и, похоже, подобным образом можно было смягчать телесный дискомфорт и отпускать его. Обнажая всё новые и новые слои болезненной привязанности и привычных защит, мы переживали радость чистого бытия – и было неважно, больны мы или здоровы, исцеляемся мы или нет. Мы внимательно прислушивались к происходящему, чтобы почувствовать, как правильнее действовать дальше.

Бывало, когда я проворачивал одну из игл в какой-либо точке или вводил её глубже, у нас одновременно начинали течь из глаз слёзы. Случалось, что в нашу спальню заходили дети, они видели, как Ондреа лежит на животе, а из её спины торчит дюжина игл, из-за чего она походила на дикобраза; их плечи напряжённо вздёргивались от подавляемого смущения, и они старались поскорее уйти. Впрочем, несмотря на неприязнь детей к любым вещам, напоминающим о боли, порой они просто сидели у нас в спальне и болтали – словно в глубине души они доверяли атмосфере любви, наполнявшей комнату.

Необходимость полностью отдаваться и доверяться происходящему, отказываясь от претензии на «знание», стала важным моментом в йоге наших исцеляющих отношений. Это было необычайное время.

Теперь, когда прошли годы со времён того «рая и ада», в организме Ондреа больше не находят раковых клеток и токсинов, которые серьёзно угрожали её жизни. Вспоминая этот период, мы затрудняемся сказать, что сделало возможным исцеление: акупунктура или наша огромная любовь друг к другу. Наверное, и то и другое сыграло свою роль; не стоит забывать и о том, что Ондреа постепенно училась самостоятельно помогать себе – относиться к себе так же, как к страдающим людям, которым она многие годы помогала, работая медсестрой в больницах и домах престарелых.

Если теперь, спустя пятнадцать лет после того, как у Ондреа в последний раз диагностировали рак, нас спросят, как ей удалось избавиться от болезни, мы единодушно ответим: «Понятия не имеем». Тем не менее, судя по всему, ключевым моментом была, с одной стороны, любовь, а с другой – готовность с милосердием сосредоточивать внимание на области тела, нуждающейся в исцелении; при этом мы не отстранялись от неё и не испытывали гнева по отношению к болезни, но позволяли ей присутствовать в бесценном моменте настоящего.

Существует течение мысли, приобретающее всё большую популярность в наши дни, в котором исследуется глубинный потенциал семьи и отношений, связанный с исцелением организма. Каждый отдельный человек может с милосердием и целительным вниманием относиться к собственной болезни или страданию; а теперь представьте себе, во сколько раз возрастают возможности исцеления, когда другие люди тоже начинают направлять своё любящее внимание и милосердие в область тела, поражённую болезнью. Вообразите, что сразу несколько человек умом и сердцем сосредоточиваются на страдающем близком человеке: какой потенциал здесь возникает для исцеления на самых разных уровнях! При этом каждый из них взаимодействует с источником. Семья – неважно, большая или маленькая – как и отношения в паре, способствует развитию целительского навыка.

Мы всё активнее экспериментировали в области исцеления и в какой-то момент стали воспринимать своё тело как своеобразную лабораторию, в которой можно опробовать эти техники. Мы живём в большом кирпичном доме, который обогревается дровяными печами, и периодически, когда мы перемешиваем угли или подбрасываем в печь дрова, мы обжигаем руки о раскалённый металл. Мы стали изучать неприятные реакции, вызванные болью, и обратили внимание, что ожоги проходят очень быстро, если реагировать на многочисленные покалывания, возникающие в болезненной области, с чувством прощения и любящей доброты. Зачастую через один-два часа на месте ожога оставался только красный след, а волдыри возникали очень редко. Спустя пару дней обожжённая область выглядела полностью здоровой. Мы решили проверить, действительно ли принятие тех ощущений, от которых мы обычно отстраняемся, приносит пользу, и вот что мы заметили: если мы позволяли своему уму непроизвольно реагировать на произошедшее с отвращением и страхом, не используя этих техник, последствия ожога ощущались в течение недели, а то и больше, при этом возникали волдыри и весьма ощутимая боль в обожжённой области. Мы воспринимали это как своеобразную игру, ведь мы жили как будто в лаборатории – и мы относились к одной повреждённой области с любовью, но игнорировали другую. Таким образом мы могли увидеть на своём примере – и для себя, к чему ведёт этот процесс исцеления.

Возникали и конкретные ситуации, на примере которых мы могли проверить действенность этого метода. Однажды мы работали с камнем, появившимся у меня в почке, – это был второй камень за десять лет; мы удобно расположились и полностью сосредоточились на ощущениях в мочеиспускательном канале, где я чувствовал сильную боль, которую причиняли острые края камня. Спустя два часа этот камень растворился, превратившись в мелкий песок, и с лёгкостью вышел из организма. Если бы я знал о том, какие возможности таит в себе такое отношение к сильнейшей боли – её принятие, полное глубокого милосердия, когда я впервые столкнулся с камнем в почках, я смог бы уберечь себя от весьма болезненного урока, демонстрирующего, насколько сопротивление усиливает боль. Впрочем, наверное, этот урок был мне необходим.

Мы постоянно находили практическое применение исцеляющей силе милосердного внимания; на протяжении многих лет в разных ситуациях мы применяли эту энергию, чтобы лечить переломы, боль в горле, защемление нерва, а также различные порезы и ушибы – с удивительным успехом. Поначалу нам казалось, что подобные результаты просто невероятны, и, наверное, нам удаётся как-то проворачивать мелкие «магические трюки». Однако в дальнейшем, используя эти техники, мы выяснили природу этой «магии» – она состоит в глубоком сосредоточении внимания, которое сочетается с чудотворным милосердием и прощением, способным проникать в изолированные, лишённые чувствительности, а также воспалённые области тела.

Были также и другие возможности для проверки этой практики. В девятнадцать лет я узнал, что страдаю от «врождённого заболевания позвоночника». Когда я учился в колледже, в четвёртом и пятом межпозвоночных дисках грудного отдела образовалась грыжа, из-за чего мне пришлось взять больничный для срочной операции. Какое-то время после операции я справлялся с болями, которые периодически возникали в нижней части спины, принимая аспирин и стараясь поменьше двигаться. Спустя многие годы, когда мне было за сорок, у меня стали разрушаться диски в шейном отделе позвоночника, что причиняло мне ощутимую боль и ещё больше ограничивало меня в движении. Моей первой реакцией на происходящее было принять противовоспалительные препараты и надеяться, что ситуация не ухудшится. Но это не помогло. У меня стала отниматься рука, а боли распространились в область правого глаза.

В первые месяцы после того, как у меня возникли эти ощущения в спине, я пытался как-то «подкупить» свою боль. Сопротивление толкало меня на поиск техник, которые могли бы облегчить боль, но, учитывая уровень моего напряжения, с таким же успехом можно было кидать мясо бешеной собаке, чтобы ненадолго её успокоить. Моя боль не утихала. Я пробовал разные практики, которые чем-то занимали мой ум, но они почти не позволяли исследовать причины, из-за которых мои переживания становились настолько невыносимыми, и тогда я решил навестить одного из своих учителей, чтобы спросить у него, как избавиться от боли. Однако он не стал подпевать моим механизмам избегания и сказал: «Не ищи облегчения. Стремись к истине!» Эти слова помогли нам сделать серьёзный шаг вперёд.

Мы стали совместно исследовать возникающие ощущения и принимать боль без страха, с чувством прощения. Когда мы стали сострадательно откликаться на боль, вместо того чтобы гневно реагировать на неё, у нас появилось больше уверенности в нашей способности исцелять и исцеляться. Когда боль стала отступать, мы заметили, что сомнения и отчаяние исчезли, и мы стали больше доверяться происходящему. Мы обратили внимание, что моя шея стала лучше сгибаться. Врач нахмурился, взглянув на снимок шейного отдела позвоночника. Он настаивал на необходимости операции; однако мы проигнорировали его рекомендацию, чтобы снова открыться неведомым горизонтам, – и, возможно, исцелиться в том случае, когда другие убеждены, что исцеление невозможно. Сейчас, спустя много лет, болезнь, из-за которой прежде я был недееспособным, лишь иногда причиняет умеренный дискомфорт. Судя по всему, мой позвоночник больше не разрушается, гибкость шеи сохраняется на прежнем уровне, и меня уже давно не беспокоят симптомы болезни.

Теперь любое усиливающееся ощущение – в общем телесном / ментальном пространстве – снова и снова учит нас милосердию и внимательности, соединяя сердца в едином стремлении. Это позволяет нам продолжать работу в «лаборатории»; пока происходит исцеление и продолжается танец, и мы незаметно приближаемся к Возлюбленному.

Каждый из нас – раненый целитель, стремящийся полностью воплотиться в мире, обрести целостность, скрывающуюся под нашими мелочными привязанностями. Совместное исследование неприятных ощущений ведёт к переживанию удовлетворённости и целостности. Жить в лаборатории – значит постоянно экспериментировать над истиной.

При развитии способности к гармоничной любви между партнёрами возникает сонастроенность, когда романтические отношения перерастают в духовные; такая сонастроенность открывает большие возможности для совместного исцеления с помощью эмпатии. На том уровне, на котором мы вместе с другим причастны тайне – великому неведомому простору, превосходящему наше ничтожное «знание», возможны тонкие взаимодействия, которые сильно влияют на тело, сознание и дух человека, которого вы любите. Когда две души вступают во взаимодействие, появляется открытость также и на других уровнях, и порой происходит тонкое взаимопроникновение потоков внимания, совпадение на уровне сознания. Область, нуждающаяся в исцелении, становится более открытой для внимания. Происходит целительное взаимодействие: две души, ставшие единым целым, сосредоточиваются на общем пространстве тела. Бывает, что невозможно определить источник той или иной мысли, чувства или даже ощущения – непонятно, возникают они в вашем теле / уме или в теле / уме вашего партнёра. Привычным становится взаимодействие на более тонких уровнях, которых вы раньше не замечали.

Способность непосредственно переживать то, что происходит с вашим партнёром, формирует между вами связь, которая позволяет вам ощущать ум, тело и дух другого. А иногда даже распознавать нарушения, которых ещё не диагностировали, но которые позже подтверждаются врачами. Такой зеркальный эффект, насколько бы приятным или неприятным он ни был, является всего лишь одним из моментов «жизни с последствиями любви», как говорит поэт Дэвид Уит (David Whyte).

В некотором смысле, когда мы живём такой жизнью, открытой огромным возможностям, в которой происходит трудный процесс исцеления, затрагивающий глубинные уровни сознательной любви, мы – по нашему выражению – как бы «носим шляпу медиума». На своих семинарах мы задаём участникам вопрос: представьте, что у вас есть шляпа, которая способна проецировать ваши мысли на любого, кто находится в радиусе ста метров. Кто из вас хотел бы надеть такую шляпу? Никто не поднимает руки. Но длительные отношения побуждают нас именно к этому. Долго ли мы сможем отказываться от того, чтобы примерить шляпу истины? Как долго мы сможем выносить чувство громадной незащищённости ради сохранения иллюзии безопасности – самого ничтожного, что есть в нашем малом уме?

Поэтому всегда задаём вопрос, проявляя максимум уважения: почему вы не можете надеть такую шляпу? Неужели вы боитесь, что кто-то тайком узнает о вашей неуверенности, сексуальных фантазиях, гневных репликах, трусливых молитвах? Почему нам кажется, что нужно что-то скрывать, чтобы чувствовать себя живыми? Почему мы проявляем так мало милосердия к этой вытесненной боли и желаниям?

Верность глубинным уровням связи с другими, готовность надевать «шляпу медиума», пожалуй, хорошо иллюстрирует история, произошедшая с одним нашим другом, который путешествовал по Индии. В промежутке между медитативными ретритами наш друг, не имея почти ни гроша в кармане, прогуливался по улицам Бенареса, и тут к нему подошёл попрошайка, который весьма настойчиво стал просить денег. Наш друг сказал ему: «Я бы дал, будь такая возможность, но у самого карманы пусты, дружище». Он слегка поклонился ему и продолжил свой путь. Но, не дав сделать ему и шага, попрошайка схватил его за рукав и снова стал требовать: «Дай денег! Дай денег!» Наш друг спокойно посмотрел нищему в глаза и сказал: «Я бы дал тебе денег, но у меня ничего нет», – и потряс пустым кошельком, чтобы продемонстрировать свою честность. Он неспешно продолжил свой путь, но попрошайка снова оказался у него перед носом и стал клянчить: «Дай денег!» На это наш друг, без страха и с открытым сердцем, спокойно ответил, что с большой радостью поделился бы тем, что у него есть, но после того, как он шесть месяцев провёл в Индии, занимаясь медитацией, у него не осталось ничего, кроме собственного сердца. И он от всей души пожелал нищему всех благ. Попрошайка на мгновение умолк, искренне взглянул в глаза этому человеку, отпустил его рукав, улыбнулся и тихо прошептал: «Когда ты в каждом видишь Бога, каждый будет видеть Бога в тебе», – а затем скрылся в толпе. Странности этого незнакомца – его агрессивность, его гнев и даже явная нищета – не заставили нашего друга закрыться от настоящего, где они вместе присутствовали. Он просто был здесь и сейчас. Действительно, когда мы видим в других Возлюбленного, люди начинают видеть Его в нас. Когда некто обращается к вам, пусть самым неуклюжим образом, и вы с милосердием откликаетесь, даже если кажется, что вы ничем не можете помочь, когда ваша неспособность помочь не мешает ощущать любовь и связь с этим человеком, – вы становитесь возлюбленным Возлюбленного. Вы становитесь любовью и тайной. Невероятно точно об этом пишет Рильке:

«Быть способным любить другое человеческое существо: это, наверное, труднейшая задача, которая на нас возложена, главнейшая цель, последнее испытание и проверка, работа, приготовлением к которой является любое другое дело. Любить не означает в первую очередь сливаться с другой личностью, отдаваться ей и становиться с ней единым целым – это высокое побуждение к тому, чтобы созреть, самому стать кем-то, стать миром, стать собственным миром ради другого; это великое, трудное требование к нему, которое избирает его и призывает его к безграничному размаху».

Парная исцеляющая медитация

Это упражнение выполняется двумя людьми: в каждый момент времени они осознают входящий и исходящий поток целительных энергий, сидя друг напротив друга и глядя друг другу в глаза.

Сядьте так, как вам удобно, и посмотрите в глаза своему партнёру.

Ощутите в его глазах присутствие, живую таковость.

Позвольте себе видеть его (её).

Позвольте ему (ей) видеть вас.

Почувствуйте человека, сидящего напротив вас. Это существо так же, как и вы, стремится лишь к одному – быть счастливым и свободным от страданий.

Личность, на которую вы сейчас смотрите, не вечна. Рано или поздно она умрёт.

Как и человек, на которого смотрит ваш партнёр.

Почувствуйте вашу общую судьбу, непостоянство и боль человеческого бытия, которая возникает снова и снова.

Разделите с другим эту боль, чтобы открыться новому исцелению.

Пусть человек, который отдаёт энергию, почувствует, какие области тела его партнёра нуждаются в исцелении. Отмечайте в своём теле ощущения, которые могут зеркально отражать переживания другого.

Проявляйте милосердие, когда взаимодействуете с неприятными ощущениями в общем телесном пространстве. С любовью принимайте – в своём и чужом теле – отсутствие любви.

Пусть человек, который принимает энергию, позволит другому увидеть области, нуждающиеся в исцелении. Откройтесь для исцеления. Впустите его в себя.

Без слов позвольте вашему партнёру узнать, какая часть вашего тела, какое проявление души нуждается в гармонизации.

Не нужно слов. Просто позвольте другому воспринимать вас.

Обнажите раны, которые нуждаются в исцелении.

Разве не тяжело постоянно защищать своё Я, жить в напряжении? Не стоит за это держаться. Это приносит слишком много страдания.

Отпустите страдание. Позвольте ему пребывать в сердце вашего партнёра.

Пусть человек, который отдаёт энергию, начнёт милосердно взаимодействовать с болью своего партнёра.

Осознавайте – на телесном, душевном и духовном уровне – горе, которое присутствует в этой области.

Отмечайте, насколько ощущения, возникающие в теле и уме вашего партнёра, находят отражение в вашем теле и уме.

Относитесь к этим чувствам и ощущениям с милосердием и любящей добротой.

Ни на мгновение не переставайте наблюдать за потоком ощущений в этой области.

Не переставайте взаимодействовать с этими изменчивыми ощущениями – спокойно и милосердно.

Пусть ощущения и мысли спокойно пребывают в пространстве ума / тела.

Позвольте им наполняться вашим милосердием и вниманием.

Помните, что в теле другого человека могут быть области, в которых слишком сильно стремление к смерти, к исчезновению, где царит усталость от мира и желание уйти из этой жизни, полной страданий. Из-за столкновения с горем наше тело в определённых точках утратило чувствительность.

Постепенно наполняйте любящей добротой эти области, нуждающиеся в вашем принятии.

Начните проявлять заботу о благополучии партнёра, направляя эту энергию в его тело, соприкасаясь с его болью без страха, с любовью. Взгляните на него без поверхностной жалости, с великодушным состраданием.

Действуйте интуитивно, а не рационально. Пусть энергия вашего сердца просто восполнит то, чего не хватает телу вашего партнёра.

Пусть постепенно произойдёт благотворное слияние, которое будет питать – из целительной глубины – как того, кто даёт, так и того, кто принимает.

Пусть тот, кто отдаёт энергию, ощутит болезненную область в теле другого и, поддерживая с ним зрительный контакт, направит энергию милосердия и исцеления в необходимое место.

Пусть тот, кто принимает энергию, отмечает, что не позволяет ему полностью открываться, давая партнёру чувствовать его боль. Отмечайте всё, что не позволяет любви другого соприкоснуться с вашей болью.

Впустите в себя исцеление. Откройтесь любви.

Переживая боль в одиночку, мы отгораживаемся от других, погружаемся в одиночество. Пусть в вашу боль вольётся милосердие.

Позвольте себе принимать любящую доброту другого, растворитесь в своей открытости для исцеления.

Дайте себе возможность исцелиться от боли. Возможность снова ощутить милосердие и чуткость.

Обратите внимание, что сомнения и ожидания могут приводить к тому, что ваша боль станет совсем недоступной или частично закрытой от исцеляющего милосердия. Открывайтесь этому милосердию.

Пусть тот, кто отдаёт, углубит своё намерение исцелить другого. Непрерывно сосредоточивайтесь на ощущениях в теле партнёра, которые – если вы не чувствуете их непосредственно – будут возникать в виде тонких образов.

Пусть исцеляющее милосердие волнами наполняет болезненную область. Пусть оно, словно вода, вливается в эту боль.

Постепенно боль, за которую с таким напряжением держимся, ослабевает.

Пусть понемногу мягкое воздействие исцеляющей энергии усилится, и каждое ощущение наполнится нежностью, которую можно ощутить в объятиях Матери милосердия или в сердце Возлюбленного.

Пусть тот, кто принимает, позволит своему телу проникаться заботой партнёра о своём благополучии, его состраданием и любящей добротой. Пусть ваша боль вольётся в единое пространство сердца, где происходит исцеление.

Позвольте другому принять участие в вашем исцелении.

Позвольте себе принимать это милосердие, которое мы так редко проявляем по отношению к себе. Откройтесь чужой заботе. Разрешите другому бесконечно вас любить.

Открывайтесь и принимайте.

Пусть тот, кто отдаёт, отмечает любое сопротивление или сомнение, которое не позволяет ему более полно участвовать в исцелении.

Пусть горестный осадок, который ещё остаётся, наполнится глубокой заботой о благополучии вашего партнёра. Будьте милосердны к себе и к нему.

Помните о силе, о невероятной силе своей великой природы.

Она сравнится с рыком льва, усиленным в тысячу раз.

Направьте эту силу на чужую боль.

Эта мощь способна исцелить каждую молекулу этой плоти, испытывающей привязанность к своей боли, и этого ума, который цепляется за своё страдание.

Милосердно, с любовью и добротой соприкоснитесь с теми областями, которые вы часто с осуждением и страхом отвергали. Впустите в себя исцеление.

Непрерывно сосредоточиваясь на ощущениях в своём теле, не прекращайте отдавать партнёру энергию своей глубокой заботы о его благополучии, невероятную готовность к исцелению тех областей его тела, в которых нарушилось равновесие.

Пусть тот, кто принимает энергию, отмечает все моменты, которые мешают ему открываться исцелению. Отпускайте. Пусть уйдут сомнения, страх, гнев. Они не стоят того, чтобы за них держаться. Настало мгновение, которого вы ждали всю жизнь.

Обратите внимание, что даже скука может препятствовать восприятию важных и ценных вещей. Отпускайте её.

Снова и снова стремитесь открываться этой заботе, этой заинтересованности в вашем благополучии.

Ощутите, как ваше сердце откликается на величественный призыв другого сердца.

Пусть этот призыв, полный искренней заботы, растворит в себе боль и апатию.

Позвольте себе исцелять другого. И исцеляться.

Отмечайте, если у вас возникает страх, когда другой проявляет к вам такую глубокую любовь. Откройтесь этому страху.

Также отмечайте, если вы, со своей стороны, боитесь проявлять любовь. Пропускайте страх через себя.

Пусть исцеление, к которому вы стремитесь, присутствует в сердце каждого из вас.

Пусть оно наполняет великолепную сущность вашего партнёра.

Пусть исцеление наполнит ваше прекрасное сердце.

* * *

Теперь пусть каждый из вас закроет глаза. Позвольте глазам отдохнуть.

Пусть ваше сердце просто бьётся.

Пусть дыхание свободно проходит сквозь тело.

Просто покойтесь в бытии, в своей великой природе.

* * *

Теперь пусть тот, кто отдавал энергию, направит внимание на области своего ума, тела и духа, где присутствует страдание, боль, нуждающаяся в исцелении. Перестаньте «управлять ситуацией», отдавая энергию, и просто начните принимать её. Расслабьтесь. Откройтесь исцелению, исходящему от партнёра.

Пусть ваше внимание прикоснётся к тем областям тела, ума и сердца, которые нуждаются в исцелении.

Отпускайте, открывайтесь.

Чутко воспринимайте целительную энергию в болезненной области. С нежностью относитесь к боли. Начните взаимодействовать с ощущениями в своём теле, чтобы они стали доступны для милосердия и заботы вашего партнёра.

Теперь тот, кто принимал, пусть ощутит огромные возможности своего сердца.

Пусть глубочайшая забота, подлинная заинтересованность в благополучии другого наполняет ваше сердце.

Пусть тот, кто принимал, начнёт отдавать энергию. Пусть он начнёт концентрироваться на силе своей любящей доброты.

И прикасаться к боли партнёра с исцеляющим милосердием.

Почувствуйте боль любимого человека и начните соприкасаться с ней, снова и снова проявляя заботу о его благополучии.

Погрузитесь в самую сердцевину ощущений и чувств, возникающих в теле другого, проявляя чуткость и открытость внимания, которая позволяет всесторонне воспринимать их.

Впускайте чужую заботу, принимайте. Отпускайте свою заботу, отдавайте.

Между вами возникает глубокий контакт. Не думайте о нём, ощущайте его.

Открывайтесь. Впускайте.

Позвольте другому безгранично любить вас. Откройтесь этой любви. Будьте милосердны к себе.

Пусть ваша боль наполнится милосердием и любящей добротой. Откройтесь им.

Нет никакого смысла в том, чтобы лишать боль милосердного внимания. Это бессмысленно. Откройтесь.

Пусть бескрайняя энергия заботы, волны любящей доброты, которые исходят из сердца вашего партнёра и наполняют его взгляд, свободно вас исцеляют.

И пусть тот, кто отдаёт, не стыдится силы своей любви. Пусть она снова и снова пронизывает вас.

Помогите любимому человеку исцелиться. С каждым биением сердца, с каждым вдохом – отдавайте. Пусть другой купается в милосердии и любящей доброте. И впитывает вашу заботу.

Отдавайте и принимайте исцеляющую силу, которой каждый из нас наделён от рождения.

Закройте глаза. Просто присутствуйте рядом друг с другом.

Почувствуйте это существо, которому вы открываете душу. Ощутите этот дар. Почувствуйте благодарность. Благодарность за то, что можете разделить этот миг с другим существом. Это бесценно.

Вы вместе исцеляетесь. И вместе учитесь любви.

7

На кладбище любви

Когда пишешь книгу о невероятных возможностях исцеления и чудесных открытиях душевного и духовного порядка, которые сопутствуют сознательным и ответственным отношениям, важно не идеализировать такие отношения. Хотя в теории всё выглядит легко, в реальности это бесконечная работа. Это процесс непрекращающегося саморазоблачения, исследования, понимания, отпускания и исцеления. Ни у кого он не проходит идеально. Каждый делает всё, что в его силах, проявляя столько понимания и терпимости, сколько может в конкретный момент. Именно здесь, в присутствии здесь и сейчас, можно обрести исцеление и найти Возлюбленного.

Иногда кажется, будто этот опыт совместного погружения в область священного, который мы переживаем в отношениях, и есть основной смысл нашей жизни. Тогда возникает чувство, что сроки не имеют значения, ведь начало пути уже положено, и вы направили свой спокойный взор к свету. Когда перед вами открываются новые возможности, вы чувствуете огромную свободу действий и приятное волнение.

Иной же раз вы просыпаетесь, а в душе присутствует непонятный страх, и вы в отчаянии вглядываетесь в знакомую обстановку. Куда пропали результаты практики? Куда делась душевная открытость и привычная уверенность в себе? И вот вы лежите в постели, ощущая беспомощность и безнадёжность и задаваясь вопросом: как вам вообще могло прийти в голову, что от ваших действий что-то изменится?

Именно в такие моменты, когда ваша практика кажется бесполезной, начинаются настоящие испытания. Сомнение, стыд, усталость, гнев и осуждение лишают сердце восприимчивости, не позволяя в полной мере проявлять ясность ума и милосердие. Страх заставляет нас чувствовать себя слабыми и цепляться за известное, за своё непрестанное страдание. Мы снова возвращаемся в привычный ад. Мы превращаем боль в страдание. Мы прячемся в своих ранах.

Такие моменты закрытости, когда сердце омрачается горем, слишком часто являются настоящим проклятием в отношениях. Тем не менее для тех немногих людей, которые готовы подниматься над своей болью, чтобы почувствовать саму жизнь, трудности в отношениях превращаются в благословение. Это возможность увидеть другого как себя, и это – отнюдь не такой конкретный и определимый опыт, как утверждает ум. Возникает понимание, что исследование причин закрытости сердца позволяет нам обрести открытость, и мы ощущаем, как пишет Томас Мертон, «что истинной любви и молитве учатся в моменты, когда молиться уже невозможно, а сердце обратилось в камень».

Некоторые утверждают, что «убивает отношения» не что иное, как непонимание между людьми, эмоциональные подъёмы и спады, непрерывное изменение границ на карте нашей личности, смешение заботы о другом человеке с эгоистическим интересом, болезненные отголоски предыдущих неудачных взаимодействий. Такие люди культивируют недоверие к другим и депрессивное состояние беспомощности. Но для преданного сердца, которое жаждет освободиться от страданий ума, такие моменты становятся прекрасной возможностью с пониманием отпустить разочарования и личные болезненные переживания. Они являются неисчерпаемым полем для исследования, возможностью начать новую жизнь.

Недавно на одном из наших семинаров вызвался выступить некий мужчина; он сказал, что хотел бы поговорить, как он выразился, о «кладбище» своих прошлых неудачных отношений. Он с некоторым стыдом признался, что был женат пять раз и только теперь начинает осознавать, что, возможно, часть вины за эти разводы лежит на нём. Он говорил, что оглядывается на «скелеты прежних отношений, оставшиеся на поле битвы», и ужасается тому, насколько бессознательно он подходил ко всякому человеческому взаимодействию. В конце концов эту боль невозможно стало игнорировать. Теперь он понимал, что душевная закрытость не поможет обрести исцеление и счастье, к которым он всегда так отчаянно стремился. Возможно, следующие отношения станут для этого мужчины первыми.

За свои годы духовных поисков мы с Ондреа встретили немало прекрасных мужчин и женщин, но не знаем ни одного человека, который сказал бы, что у него нет в отношениях никаких «трудностей». Чтобы проявлять безусловную любовь, мы должны выходить за пределы причин и обусловленности. Тогда мы будем гореть любовью, каждый миг ощущать новизну жизни в переживании, которое можно назвать необусловленной любовью, – которую не затрагивают разочарования прошлого. Это свободное проявление «присутствия сердца».

Воспринимать трудности отношений как инструмент, позволяющий наладить связь между сердцем и умом, между собой и другим, между любимым и Возлюбленным, – значит досконально, по крупицам, миг за мигом стремиться исследовать сущность настоящего мига. Это значит подниматься над отрицанием и страхом и видеть как причины своей закрытости, так и моменты, способствующие открытости. Это значит развить такую глубокую искренность, которая временами способна и ранить. Это глубокая преданность – преданность не только любым отношениям, но прежде всего самому себе. Это готовность раствориться в любви, полностью отдать свой ум на волю сердца.

Превосходной иллюстрацией такого «растворения» ума в сердце, выхода за пределы воображаемых разделений, является классическое священное писание индуизма «Рамаяна», прекрасно переведённое Уильямом Баком, где говорится о царе демонов Раване, который похитил невесту Рамы (воплощение духа) Ситу. Тёмный царь захватил его Возлюбленную. Эта история в подробностях излагает героические подвиги Рамы и его бескомпромиссный порыв к свету – к тому, чтобы вернуть Ситу, невесту своего сердца, отвергнув всякий страх. После продолжительных битв и многочисленных потерь праведный Рама наконец сошёлся с бесчестным Раваной в смертельной схватке. После изнурительного сражения тьма отступает перед светом. Равана повержен.

На следующий день слуга поверженного демона принёс Раме так называемое «каменное письмо». Распечатав письмо, которое Равана написал вечером перед своей смертью, Рама прочёл его. В письме Равана восхищался необычайной преданностью Рамы праведным мирам света и исцеления. А затем признался, что, хотя он наслаждался пребыванием в тёмных мирах, научившись усмирять даже самые чудовищные порождения ума, ему всё-таки не довелось постичь величия сердца. Чувствуя, что ему больше нечего делать в мирах контроля и власти, которые по своей природе не способны приносить удовлетворение, Равана признался, что его задача выполнена, и теперь всё, что остаётся, – «пасть от руки Бога». Он рассказал Раме, что изначально он похитил его возлюбленную и участвовал в последующих жестоких битвах лишь затем, чтобы Возлюбленный, безграничный свет, мог повергнуть его, освободить его от злых желаний. Равана олицетворяет препятствия на пути к открытости. Это часть нашей души, которая взывает к исцелению и жаждет раствориться в объятиях священного.

Здесь следовало бы добавить, что, хотя представление о «смерти от руки Бога» – этот излюбленный образ, встречающийся в самой разной духовной литературе, затрагивает поэтические струны нашего сердца и ума, оно может ввести в заблуждение. В данном случае мы используем этот образ отнюдь не за тем, чтобы примкнуть к когорте тайных поборников страдания, призывающего нас «убить эго», что часто заводит человека в своеобразный духовный тупик; но чтобы напомнить: Возлюбленный способен исцелять нас от отсутствия любви. Быть может, однажды мы перестанем уничтожать отдельные части себя и поймём, что это такое – быть по-настоящему целостным существом. Тогда мы сможем без ненависти и с милосердием принять проявления, которые беспокоят нас и постоянно мешают нам жить. Тогда мы увидим, что уничтожение личного Я – не единственный путь; мы можем исцеляться, интегрировать эту болезненную гордость в более благодатную целостность. Это не убийство эго, но примирение с ним, когда мы полностью приносим его в жертву Возлюбленному. В благодарность за этот дар Возлюбленный даёт нам розу, которая обращает всю тяжесть нашего страдания и старых привязанностей в прах. Так мы вспоминаем свою подлинную суть, когда отпускаем свой гнев, страх и ненависть к себе, когда, невзирая на утраты, возвращаемся в сердце, которое не знает ничего о «другом»», а повсюду, куда ни посмотрит, видит лишь себя.

Здесь – в поэзии и знании – отношения становятся средством для обретения свободы сердца.

В древнекитайском языке «ум» и «сердце» обозначаются одним иероглифом. Отношения – это не только практика понимания истины, но практика её непосредственного переживания.

Понимания недостаточно. Оно – только начало. Отношения дают нашему пониманию твёрдую почву бытия.

8

Малый ум, малое сердце, большой ум, большое сердце

Обычно, когда мы говорим о «страданиях в отношениях», о сложностях взаимодействия, мы делаем это с позиции «своей боли», своих трудностей. В этом страдании, которое мы отождествляем с собой и не отделяем от себя, едва ли находится место для «другого», не говоря уже о Возлюбленном. Теряется широта взгляда. Мы ощущаем только изолированность своей личности, отождествлённость своего маленького Я с его личным содержимым. В практике дзен-буддизма это называется малым умом – то есть умом, который существует исключительно в контексте собственного представления о себе.

Словно дети, которые задыхаются от гнева, мы не желаем отпускать страдание, которое создаём собственной болью. Мы заражаем весь мир «своей болью». Но затем, уже теряя сознание, мы понимаем, что эта привязанность лишь заставляет нас ещё глубже погрузиться в бессознательность. И мы выдыхаем, с глубоким вдохом отпускаем и освобождаемся из мелочного мира своей боли, своих трудностей, для всеобщей боли и всеобщих проблем. Это – большой ум.

Малый ум воплощает в себе личное. Большой ум – всеобщее.

Малый ум отгораживается от своих проявлений. Большой ум взаимодействует со своими проявлениями.

Дзен-буддийский учитель Судзуки Роси, который познакомил нас с этими понятиями, говорил, что всё пребывает в большом уме.

Когда мы освобождаемся от склонности малого ума пристрастно относиться к боли, возникает иной контекст, иная система координат. Мой ум становится умом вообще – малый ум становится большим умом, когда пространство, в котором пребывают даже самые тяжёлые переживания, вливается в более обширную сосредоточенность на настоящем. В этом более обширном пространстве ослабевает сопротивление, наше страдание уступает место более чуткому и беспристрастному отношению к происходящему, которое побуждает нас выходить за пределы привычного избегания и агрессии, притворства и отвращения.

Малый ум отождествляет себя исключительно со своими проявлениями. Большой ум – исключительно с самим процессом.

Когда мы замечаем боль в отношениях, когда мы замечаем боль в самих себе и начинаем воспринимать их в большей мере как изменчивый процесс, даже болезненные эмоции начинают переноситься легче. Тогда мы замечаем, что это не просто наша боль, наша проблема, но всеобщая проблема разделяющего ума, который сталкивается с необходимостью отказываться от привычного образа (и образов) действий, чтобы полноценно участвовать в отношениях. Трудности возникают из-за того, что ум ещё слишком загружен обусловленностью, совсем далёк от исцеления и серьёзно ранен, полон такого тяжёлого горя, что оно не позволяет увидеть нашу истинную природу. Когда мы входим в процессы всеобщего ума, сосредоточиваясь на своём уме, у нас возникает понимание, что мы являемся звеном в огромной цепи существ, страдающих от той же проблемы, – в таком же теле и уме, в этот самый момент. Тогда «моя» боль, «мои» трудности становятся болью «вообще», трудностями, которые «вообще» возникают в отношениях. Тогда даже в самые тяжёлые моменты остаётся место для Возлюбленного.

Когда мы замечаем, что боль, с которой каждый из нас сталкивается, – это проявление нашего индивидуального горя, существующего в границах малого ума, так что у нас не остаётся иного выбора, кроме как страдать, мы соприкасаемся с большим умом и перестаём принимать свою боль так близко к сердцу. Когда мы наблюдаем, как наши мечты о себе разбиваются о реальность, мы оказываемся вынуждены досочинить выводы. Но когда мы – в пространстве большого ума – сознаём настоящее таким, какое оно есть, мы больше не сопротивляемся сопротивлению. Когда мы перестаём негативно реагировать на негативные моменты, перестаём удивляться или осуждать тени, которые отбрасывает старый ум, мы видим, что работа, которую предстоит совершить, – работа не нашего партнёра и даже не наша, но работа вообще. Нам необходимо взять на себя ответственность за своё воплощение. Научиться откликаться на происходящее с уровня большого ума и избегать непроизвольных реакций малого ума. Проживать жизнь во всей её полноте, отказываясь бесконечно притворяться и скрывать непомерную боль, которую переживает каждый из нас.

Почти невыносимо сознавать свой эгоцентризм. Своё холодное безразличие. Свой страх близости. Но когда мы замечаем страх близости как таковой, холодное равнодушие как таковое, трепет всякого ума, мы начинаем видеть универсальность нашего индивидуального исцеления.

Мать Тереза, когда её спросили, как ей удаётся работать в таких сложных обстоятельствах, сказала, что видит в своих больных, умирающих пациентах «Иисуса в горестном обличье». Поэтому, когда мы смотрим на другого человека, который сидит за столом напротив и исследует пределы своей боли, жаждет исцелиться от бесконечного смятения и отчаяния, мы постепенно начинаем осознавать, что любые отношения скрывают в себе проблемы, что все мы переживаем боль, мы начинаем видеть – в моменты такого смятения и отчаяния – в своём партнере «Возлюбленного в горестном обличье».

Когда сердце принимает в себя боль ума, малый ум постепенно начинает растворяться, и мы начинаем замечать своё несовершенное состояние и обусловленность, свою обыденную печаль, а затем и открываться им навстречу – на уровне большого ума. Когда малый ум учится ощущать причастность всему миру, отпуская своё индивидуальное страдание, он становится большим умом – путём к Возлюбленному.

Иисус говорил, что, когда двое или трое собираются ради Него, Он присутствует рядом с ними. Когда двое вместе соприкасаются со священным, они открываются благодати. Когда мы с милосердным вниманием приобщаемся ко всей полноте реальности, ни за что не цепляясь и ничего не отвергая, мы можем непосредственно соприкоснуться с природой самого сознания. С процессом, который охватывает собой то, что происходит с нами. Тогда мы начинаем, скорее, переживать, чем «знать» друг друга. Мы перестаём отказываться от живой истины в пользу какой-нибудь ветхой концепции, устаревшей идеи, которая мешает нам ощущать другого человека, сидящего с нами за одним столом.

Когда двое собираются во имя Возлюбленного, эта почва становится священной, и приоритеты проясняются сами собой.

Тогда мы реально ощущаем то, что выражает один необыкновенный христианский образ: он гласит, что все мы – частицы тела Христа. Каким бы прекрасным ни был этот образ, опыт, стоящий за ним, – неизмеримо выше. Все мы – мимолётные вспышки в уме Будды. Мимолётные Будды в теле пространства, частицы безграничности.

Ананда Ма, индийская святая, воплотившая в себе чистую преданность Богу, говорила так: «Люди приходят ко мне и спрашивают: „Ма, чего ты хочешь? Они знают, чего я хочу, только их эго нуждается в ответе. В сущности, единственное, что они могут дать мне, – это забыть о том, что отделяет их от Возлюбленного и узнать свою подлинную суть“». Если вы хотите сделать подарок своему духовному другу, чтобы он знал, «насколько сильно вы на самом деле его любите», то лучший подарок на все случаи жизни – освобождаться от того разделения, которое стремятся загладить подарками.

Возможно, именно об этом говорил Святой Франциск, когда наказывал нам «любить, а не искать любви»? Стремиться не только быть кем-то любимым, но единственным Возлюбленным. Не искать, но воплощать любовь.

Нисаргадатту (весьма любопытно, что его имя переводится как «возникающий естественно»), виртуозного учителя священной пустоты и сущностной недвойственности, однажды спросили, как следует поступать с проявлениями разобщения, с которыми наш малый ум так часто имеет дело в отношениях. Он ответил: «Просто отпустите все мысли, кроме одной: „Я – Бог, ты – Бог“». Похоже, он дал спрашивающим билет на скорый поезд. В котором Возлюбленный играет роль проводника. Впрочем, даже если вы сядете в этот поезд и доедете до конечной станции, остальной путь вам придётся пройти самостоятельно.

Такое освобождение для великой любви – бесценный дар отношений, который мы обретаем, когда больше всего стремимся к бескрайнему исцелению, которое по праву принадлежит нам от рождения. Когда мы осознаём и отпускаем свои мелочные победы и разочарования непостоянного прошлого. Так малый ум растворяется в большом уме, с восторгом сознавая, что на пути к Возлюбленному его ждёт Возлюбленный.

9

Грамматическое уточнение

Возлюбленный – не существительное. Это глагол, это непрерывный поток бытия. Это само переживание я-естьности. Точно так же любой человек из такой перспективы – не существительное, а изменчивый процесс. Вы тоже являетесь Возлюбленным, деятельной таковостью, о которой говорят многочисленные религиозные трактаты, стихи и священные писания, когда стремятся выразить личностное переживание священного.

Когда мы воспринимаем своего партнёра как существительное, он перестаёт быть для нас таким же живым, как мы сами. Он становится объектом, застывшим в нашем уме, моделью, а не субъектом, с которым возможен диалог на уровне сердце. Мы подменили живую истину идеей, умом, который не вмещает в себя Возлюбленного.

Малый ум, словно сжатый кулак, утратил связь со своей естественной открытостью. Он судорожно сжат и не способен отпускать. Нам трудно расслабить пальцы, которые давно мёртвой хваткой сжимают предмет, который, как мы полагаем, угрожает воображаемому Я. Чувство пугливой замкнутости всегда готово из засады атаковать малый ум. Такой ум только одной ногой стоит на земле. Он отказывается полноценно воплощаться. Горе заставляет его вступать в отношения. Он измеряет мир мерилом собственного страдания. Впрочем, со временем эта судорожная зажатость вызывает паралич мышц, и когда мы, в предвкушении любви, вдохновляемся на радостный пируэт или прыжок, оказывается, что гибкости или силы на него не хватает. Становится ясно, что малый ум не умещает в себе наших устремлений. И безымянное величие, к которому тянется тоскующее сердце, нуждается в проводнике – большом уме.

Для малого ума Возлюбленный – всего лишь идея, только усиливающая заблуждения. Но большой ум, находясь за пределами отдельности, не стремится ничего отталкивать, ни от чего убегать. Он никогда не останавливается. Самое большое, на что смеет надеяться малый ум, – это «хорошие отношения». Для большого ума – это только начало, отправная точка, из которой начинается восхождение. Это исходная почва, откуда исследование продвигается на более утонченные уровни, ожидающие исследователя впереди.

Для малого ума Возлюбленный в лучшем случае – некая цель, очередной предмет, которым он не «владеет», очередная причина поражения, которая только ограничивает восприятие. Для большого ума Возлюбленный – это переживание, постоянная возможность, постоянное присутствие. Малый ум думает о Возлюбленном. Большой ум непосредственно сознаёт его.

Малый ум сам порождает мысли. Большой ум наблюдает за тем, как мысли порождают себя.

Большой ум заботится о желаниях малого ума, словно большое пастбище, которое даёт пропитание дикой лошади, как выражался Судзуки Роси. Он говорил, что, если запереть дикую лошадь – наше обыденное горе, наше гневное смятение – в неудобном стойле (малом уме), животное, обезумев, начнёт выбивать перекладины и станет опасным для всех, в том числе и для себя. Тем не менее, если выпустить ту же дикую лошадь на просторное пастбище, на заливные луга, где раскинулись россыпи диких цветов (большой ум), поначалу она будет брыкаться и фыркать, но затем успокоится, станет кататься по траве и безмятежно уснёт.

В малом уме есть место лишь для одного Я. Но и тогда в нём порой бывает тесно. А большой ум способен вместить всё – даже два Я. Малый ум едва вмещает в себя один предмет. В большом уме есть место для самого времени, где предметы сменяют друг друга. Малый ум свободно помещается в большом уме.

Когда вы – глагол, вы больше не определяетесь своими возможностями, границами и двойственностью. Тогда безграничное бытие, огромный покой и безмятежность вашей подлинной сути больше не воспринимаются как угроза. По существу, трагедия состоит не в неизбежности нашей смерти, а в том, что мы часто живём, не ощущая жизнь во всей полноте. Разве удивительно, что мы привыкли к страданию, ведь мы пытаемся втиснуть свою жизнь в узкие рамки, хотя живём в бескрайней Вселенной? Разве удивительно, что нам иногда становится сложно быть рядом с кем-то?

10

Я и другой

Вступая в отношения, мы оказываемся в одной из самых заряженных областей нашего ума – на земле праведников / грешников, где есть Я и другой. Другой – результат нашего отчуждения от себя. Поэтому, в сущности, он тоже – Я.

Ров между Я и другим кишмя кишит мифическими змеями и повседневными демонами. Он воплощает в себе разрыв между сердцем и умом.

В отношениях приходится исследовать эту дикую землю. Приходится видеть, что уровень, где мы переживаем себя как отдельную личность, содержит также и привычную печаль, первобытный страх, что другие заметят наше небытие.

Сама внутренняя структура восприятия заставляет Я создавать другого. Эта надоедливая рефлексия не исчезнет сама собой. В сущности, необходимо основательно исследовать её во всей глубине, в ином случае притворство, направленное на сокрытие этого разрыва, только больше будет побуждать вас видеть других в близких людях и даже в самих себе. Нужно изучать это чувство отдельности как то, что порождает страдание, хотя и является естественным для ума (элементом изменчивого процесса), если вы стремитесь к сознательным отношениям с другими людьми и с человеческой душой в целом. Когда мы, непредвзято исследуя свою склонность к рефлексии, наконец-то признаём, что всегда воспринимали самих себя как другого, Я и другой полностью растворяются в мистическом единении.

Где нет другого, Я неотделимо от Возлюбленного. Его эго – это пространство. Его тело – движение звёзд. Хотя в уме ещё, возможно, будут появляться разделяющие образы и склонности, почти исчезнет привязанность к любым их неуклюжим подстрекательствам и спонтанным вспышкам, проявляющимся с новой силой. Я и другой больше не вводят нас в эмоциональный транс, и он сменяется неразрывным пространством сердца, превосходящим ум и открывающим нам его жизнь.

Когда разоблачается тайный заговор Я и другого, открывается фрагмент тайны. Мы больше не рассчитываем, что другой будет определять наше Я, мы непосредственно соприкасаемся с той частью нашего ума, которую называем – в зависимости от настроения – «эго», «нарциссической частью Я» или «личностью». Стоит спросить себя: кто бродит во тьме малого ума, оберегая своё ничтожество, оберегая свою боль и превращая её в страдание? Кто задаётся вопросом о своей сущности и постоянно разочаровывается в себе?

Кто же вступает в отношения?

Конечно, мы не сможем полноценно осмыслить природу другого, пока не исследуем, что такое Я. Следует задуматься: о чём мы говорим, когда произносим: Я есть?

Если спокойно сесть и понаблюдать за этим внутренним диалогом, который мы называем собой, обнаружится, что он представляет собой нечто вроде подстрочного комментария ума к его собственным проявлениям. Это извечный поток сознания, состоящий из мыслей, чувств и ощущений; а также из воспоминаний и представлений о «ктойности» источника всех этих мыслей. Если исследовать изменчивое содержимое ума, можно заметить, что всё, что мы считаем своим Я, непостоянно. Всё, что переживается, находится в постоянном потоке перемен. То, что я называю собой, само сознание – это процесс. Так может ли другой быть иным?! Всякая мысль, всякая эмоция и всякий опыт, который имеет начало, имеет и конец. Каждый миг удовольствия, каждый миг боли, любой чувственный опыт – непостоянны. Стоит ли удивляться, что часто нашему образу себя не на что опереться, он не может найти твёрдой точки опоры. Пытаясь придать устойчивость этому непрерывно меняющемуся течению, мы теряем гибкость и уверенность.

Если я спрошу вас, что вы подразумеваете, когда говорите «Я есть», ум мгновенно отреагирует, выдав в ответ дюжину недолговечных определений – я есть то или это: я – плотник, я – мать, я – духовное существо, я – женщина, я – герой, я – отец. Но всякий раз, когда наше исходное переживание «я-есть-ности» отягощается определениями, мы ощущаем неподлинность этих слов и начинаем понемногу чувствовать, будто нас заколачивают в гроб. Все эти определения – «я есть то или это», за которые мы цепляемся, отражают наши искажённые представления о правильности, в них – тупик для нашего духа. Когда мы так или иначе определяем свою исконную есть-ность, мы отказываемся от бескрайнего потока бытия в пользу управляемости и почти полной предсказуемости. Однако любые определения «я-есть-ности» непостоянны, и корень нашего непрерывного страдания – привязанность к ним. Всё, что скрывает под собой нашу подлинную идентичность, любые определения Я, усиливают нашу печаль, наш ужас перед смертью и утратами, а также наш страх отношений.

Когда мы пытаемся дать более основательный ответ на вопрос «Кто я?», то обнаруживаем, отбросив с десяток вариантов, что нет ничего необусловленного и неизменного, ничего достаточного устойчивого, на что мы могли бы опереться. Поэтому, вглядываясь глубже и глубже, мы извлекаем на свет мысль за мыслью, чувство за чувством, ощущение за ощущением в поисках чего-то постоянного, устойчивого, с чем можно отождествить себя, – чтобы утвердить своё существование.

Но в процессе исследования смысла «Я есть» рано или поздно у нас возникает понимание, что нам не обнаружить того, чего мы ищем, в своём ничтожном я – мы можем обрести это лишь в безграничности бытия, в самой я-есть-ности. Я относится к области личности, но я-есть-ность универсальна. По существу, если выражаться «грамматически правильно», можно сказать, что Я выражает «личное и непостоянное», а есть – «универсальное и безмерное».

Все переживания нашей жизни отличаются непостоянством, кроме одного. С того момента, как человек начал осознавать себя, – неважно, произошло это в утробе, у груди матери или позавчера, – он испытывает одно непрекращающееся переживание: переживание чистого бытия. Когда мы спокойно садимся и отпускаем все другие переживания, это ощущение остаётся. Пребывая в центре этого сияющего присутствия, мы ощущаем, что мы не ограничены своим изменчивым Я. Освобождаясь от мыслей, с помощью которых мы пытаемся определить его, освобождаясь от чувств, которые пытаются им завладеть, мы непосредственно соприкасаемся с этим бесконечным переживанием, вибрирующим в центре каждой клетки. Мы исследуем это чувство присутствия, которое позволяет нам ощущать своё существование.

Тем не менее, если бы я попросил вас определить это чувство, ответить – кем вы в конечном итоге являетесь, вероятно, вам бы пришлось искать ответ в глубинах этой безымянной таковости, внутри «гула протяжённости», самого звука дыхания – тихого возгласа бесформенной сущности, обретающей форму. Когда дыхание отчуждается от себя в поисках имени для той силы, что одушевляет наш тело и ум, выходя за их пределы, в конечном итоге это отчуждение заканчивается отчаянием.

Рождается ли этот звук? Умирает ли он? Или это океан, который порождает эти волны? В котором замирает каждая волна?

Это фундаментальное чувство присутствия, этот звук – единственное жизненное переживание, которое остаётся неизменным. Это пространство, в котором происходят перемены. Это звучание нашей универсальной я-есть-ности – единственное, что постоянно в гуще переменчивых жизненных противоречий.

У всех людей разное Я, но я-есть-ность не знает различий. В сущности, переживание я-есть-ности, чистого бытия, неизменно. Сейчас оно такое же, как и в возрасте трёх, тридцати трёх, восьмидесяти трёх лет. Все существа – и Аттила, и Мать Тереза – одинаковым образом переживают я-есть-ность, этот простой звук, изначальное бытие.

Итак, в поисках всё более и более глубоких ответов на вопрос «Кто Я?», становится очевидным, что непостоянные определения, которые мы даём Я, не могут надолго нас удовлетворить. Мы свободны только в переживании я-есть-ности. Здесь, в сердцевине опыта, где рождается сознание, звучит бесконечное бытие.

Когда мы погружаемся в исследование чувства этой безграничной таковости, то обнаруживаем саму жизнь, которая вибрирует и сияет в его центре. Тогда мы соприкасаемся с тем, у чего нет начала и конца, с бессмертием нашей изначальной природы, со своим сущностным переживанием «Я есть». Это звук беспредельного бытия, который мы называем – поскольку все слова слишком бледны для того, чтобы его описать, – Возлюбленным.

Но даже когда мы называем это переживание «звуком», мы почти развязываем священную войну. Называть то, чему нет имени, – значит заигрывать с малым умом, который склонен довольствоваться «пониманием». Понимания недостаточно. Это лишь начало. Идея Возлюбленного – словно пузырёк в бескрайнем океане.

Когда мы начинаем сознавать, что всё, кроме нашей истинной природы, непостоянно, что наша суть – это таковость «в горестном обличье», мы начинаем меньше цепляться за своё страдание, за своё Я, которое непрестанно защищается, за свою воинствующую ничтожность. Когда мы отдаёмся на волю я-есть-ности, когда мы пребываем в бытии, мы открываемся Возлюбленному, нашей единой таковости, и наблюдаем, как всякое переживание отдельности растворяется в Неразделимом.

Говорят, что существует «война полов», что есть люди, которые «воюют с миром», но все столкновения происходят между Я и другим. Другой – это основание для любой жестокости, любого фанатизма и войны. Чтобы навредить человеку, солгать ему, украсть у него, убить его, нужно воспринимать его в качестве другого – представителя другой расы, другого пола, других политических взглядов, другой народности, другой нравственности, другой религии, обладателя другой личности. Можно заметить, что, когда малый ум проецирует недоверие к себе на других, становится легко воспринимать конкретного человека как отличного от себя: как того, кто не является членом нашей семьи, нашим другом, возлюбленным, человеком как таковым, чувствующим существом.

Тогда мы понимаем, что наше отношение к другому – это наше отношение к себе: другая сторона я-естьности. Насколько сурово мы судим других, настолько же сурово мы судим и себя. Слова Иисуса «Не судите, и не судимы будете» – это не пустое морализаторство. Он понимал, что оценивающий ум не знает различия между «Я» и «другим». Этот ум просто презирает всё, что не вписывается в его представления о себе.

Исследование переживания я-есть-ности позволяет прекратить войну между Я и другим. Подобно Арджуне из «Бхагавад-гиты», мы оказываемся посередине между двумя воюющими кланами, изучая их планы и оборонительные сооружения. Мы видим, что война – это проявление нашего незримого горя. Война заканчивается, когда мы начинаем исследовать свой страх: мы боимся, что Я по своей сущности отличается от другого. Мы понимаем, что когда ты говоришь «Я» и я говорю «Я», поднимаются флаги, гремят трубы, и солдаты обнажают оружие. Также возникает понимание, что, когда мы вместе пребываем в я-есть-ности, между нами воцаряется мир. Пространство между двумя существами – как бы далеки они ни были – наполняется добротой и благими устремлениями. Мы больше не пытаемся «сохранять своё пространство», но непосредственно соприкасаемся с безымянной таковостью – дыханием Возлюбленного.

В традиции дзен-буддизма учитель иногда демонстрирует ученику два предмета, скажем, колокольчик и книгу, и спрашивает его: «Скажи, одинаковы эти предметы или различны?» Если ученик отвечает «одинаковы», он ошибается. Однако сказать, что предметы различны – тоже ошибка. Один древний дзен-буддийский мудрец говорил: «Из-за таких разграничений небо всегда остаётся отделённым от земли». Во многих случаях адекватно ответить на этот вопрос – значит просто позвонить в колокольчик или прочесть фрагмент из книги. Эти предметы просто такие, какие есть. Их глубинная сущность едина, хотя и проявляется внешне различным образом. В каждом из них под маской скрывается природа Будды. Каждому из них можно дать определение. Каждый является иным точно так же, как и другой.

Кроме того, дзен-буддийский учитель может спросить вас: «Скажи, Я и другой – различны или едины?» Не отвечайте сразу! Не спешите с ответом! Если вы ответите, исходя из своего Я: «Они различны», ваш ответ будет верным лишь наполовину. Если вы ответите, исходя из я-есть-ности, и скажете: «Они едины», вы также ошибётесь… Конечно, ответ на этот вопрос невыразим в словах, его можно лишь воплощать в самом себе. Необходимы психологическая работа (работа с различиями) и духовное исследование (исследование единства) для того, чтобы обрести полноценную связь с другими. Рамакришна как-то сказал, что Бог смеётся, когда влюблённые в ссоре говорят друг другу, что у них нет ничего общего. Различны они или одинаковы? Они одинаково спорят о различиях. Они едины в различиях!

Это тождество различий проявляется наиболее явственно в форме разногласий, вызванных различиями в восприятии. Ничто так не усиливает чувство присутствия Я и другого и не вызывает такого эмоционального транса, как моменты, когда двое спорят о содержании совместного переживания. Отрицать, что каждый видит различным образом, – значит быть слепым. Спорить о том, какие раздаются звуки, – значит быть глухим. Соревноваться в том, какие возникают чувства, – значит проявлять бесчувственность. Когда речь заходит об индивидуальном восприятии, прийти к согласию на уровне малого ума порой становится невозможным. Кто прав? Никто, если вы спорите друг с другом, – и каждый, когда вы, пожав плечами, снова и снова удивляетесь.

Именно такое удивление, требующее открытости сердца и ума, стремится пробудить дзен-буддийский учитель, когда спрашивает: «Одинаково или различно?» Это открытость – за пределами любых концептуализаций – к истине в любых её возможных проявлениях. В таком «удивляющемся» созерцании большого ума Я и другой пребывают в переживании я-есть-ности.

Когда происходит мистическое бракосочетание, истинное единение сердец, вас спрашивают не о том, «Берёте ли вы этого человека в жёны / мужья…», но о том, «Едины вы или различны?» И вам даётся целая жизнь, чтобы дать на него ответ, – чтобы избавиться от двойственности, которая отделяет ум от сердца, сердце от сердца, Я от другого. Я и другой едины на общей почве бытия, в сочувственном принятии и гармонии, которые она пробуждает.

Когда ум соединяется с сердцем, едины они или различны?

11

Эксперимент с сознанием: классическое проявление преданности

Прикоснитесь лбом к стопам вашего возлюбленного / возлюбленной.

Безмолвно, в своём сердце, выразите ему (ей) свою благодарность и благословите его (её).

Ощутите, когда касаетесь лбом стоп своего возлюбленного / возлюбленной, что вы выражаете свою преданность ему (ей). Воспринимайте его (её) как источник милосердия. Почувствуйте, что прикасаетесь к ногам существа, которое является для вас воплощением любви, – Кришны, Будды, Иисуса или Девы Марии.

Осознайте, что стопы, к которым вы прикасаетесь, – священны.

Омойте их водой.

Иисусу было не зазорно мыть ноги ученикам.

Неторопливо, спокойным голосом, полным любящей доброты и чувства связи с другим человеком (вы можете даже петь, если захотите), поведайте ему (ей) о священной связи ваших душ. Заботливо оботрите его (её) стопы, словно это стопы Распятого, Будды, сидящего под деревом бодхи, или Миларепы, уединившегося в пещере. Омойте эти стопы – стопы Ганди, Матери Терезы, своего возлюбленного, ваших детей.

Сядьте напротив Возлюбленного (-ой) и с благодарностью и уважением глубоко поклонитесь ему (ей). Отпустите всё, что мешает вам сделать это. В этом действии вы поднимаетесь над сопротивлением. Ум погружается в сердце. Малый ум склоняется перед большим умом, обретая единство с сердцем.

Касание лбом стоп другого. Омовение стоп любимого (-ой) и Возлюбленного (-ой).

Поклонившись этому человеку, признайте его истинную природу, его священную сущность. Произнесите про себя: «Я склоняюсь перед тем в тебе и во мне, что делает нас причастными Возлюбленному, что делает нас едиными».

И спокойно пожелайте ему (ей) «Береги себя», как часто говорят на Востоке при встрече и расставании.

12

Эксперимент: мистическое единение

Когда семь лет назад наш младший сын уехал из дома, мы приступили к одному эксперименту в области отношений – достаточно интенсивному и поэтичному. Мы уехали из Таоса, города, где вырастили троих детей, и переехали на тридцать пять миль вглубь кедровых и сосновых лесов в горах на севере Нью-Мексико. Живя почти в полном уединении, без телефона и отвлекающих факторов внешнего мира, мы решили поэкспериментировать – попробовать сознательно углубить связь между нами. Почти ничто, кроме редких посетителей, не отвлекало нас от этого процесса, разве что несколько раз в год, чтобы получить «культурный шок», мы на неделю «выходили в свет», проводили семинар или читали лекцию.

Мы всегда мечтали более интенсивно заняться практикой, когда наши дети вырастут и уедут от нас. И когда всё стало складываться удачно, мы поселились на земле, откуда открывался вид на заснеженные вершины гор, а в радиусе шестидесяти миль от нас не было ни души. Ночное небо было изумительным, как и наше сознание, оно – его совершенное отражение: кажется, что оно неподвижно, и при этом постоянно меняется, мы не знаем, кто создал его, но восхищаемся его сиянием. А в лесном ручье – тысячи сияющих искр и игра света. Сотни оттенков зелени. Открытое небо юго-запада – синее, как Кришна, просторное, как ум непостижимого Будды. Повсюду нас окружали искусные порождения Творения. Нас окружала такая естественная и совершенная красота, что в сравнении с нею Музей современного искусства, который мы не так давно посещали, – место, излюбленное мной в прежние времена, когда я жил в Нью-Йорке, – казался лавкой старьёвщика или чьей-то мастерской. Висевшие на стенах картины были, скорее, поделками, чем творениями. Их не сравнить с трёхсотлетними жёлтыми соснами и саламандрой, что внезапно появляется на поверхности пруда, разрушая отражение Нарцисса. Сидя у ручья, созерцая горы, что возвышались прямо за нашим домом, мы стали понимать, что слова, которые часто любят цитировать – «Будда – это синее небо и зелёная трава», – отнюдь не метафора. То, что мы называем «горой» или именуем «сознанием», – единый поток, единый процесс развития, отличающийся только плотностью проявления, а «природа» и то, что мы видим как «Будду», – не что иное, как проявления единой таковости. Сущностную природу горы и неба мы переживаем так же, как и собственную сущностную природу.

Когда, оказавшись в тишине и уединении, мы только начали обдумывать этот эксперимент, мы ассоциировали с ним различные романтические стереотипы вроде «медитативного ретрита». Однако вскоре, когда наше внимание стало более ясным, а сердце – открытым, мы поняли, что этот процесс выходит за рамки «духовной практики» – и в реальности весьма сильно отличается от известных нам вещей и видов деятельности; это было погружение в переживание своей чистой сути – самого качества бытия. И всех его «горестных обличий». Это была не только активная медитативная практика, но и практика отношений. Решимость присутствовать каждый день. А также при случае осознавать своё отсутствие. Радоваться «единению душ», когда удаётся одновременно присутствовать на одном и том же уровне. Мы дали слово стремиться к пробуждению от долгого сна, полного забвения и эгоистической удовлетворённости, предательской по отношению к себе. Мы решили избавиться от неуклюжих судорог страха в старом уме. Поначалу мы соприкасались с тайной, а затем – внутри тайны; здесь и сейчас исследовали ум, тело и дух, выходя за пределы страхов и рационального мышления. Не покладая рук, мы трудились в своей «лаборатории», немало удивляясь, когда в момент спокойного молчания и в коротком взгляде, полном благодатного чувства связи и сияния Возлюбленного, без усилий возникали состояния, которые, по нашим представлениям, являются плодами продолжительной медитации. Хотя в эти годы нам приходилось прерывать медитативную практику по причине болезни или других факторов, судя по всему, это не оказало негативного влияния на сам процесс. Мы переживали продолжительные периоды ясности и осознанности – которые отличались такой силой, динамикой и глубиной, каких мы не достигли за десятилетия нашей формальной практики. Через нас йога отношений искала свой путь.

Когда наша практика превратилась в простое присутствие в бытии, необыкновенными стали даже обыденные вещи. Осознавая последний вдох перед засыпанием и первый вдох при пробуждении, мы стали исследовать осознанные сновидения и по-разному экспериментировать над изучением снов. Один из моментов нашей практики, – когда мы, не меняя положения, в котором проснулись, медитировали на состояния сна и бодрствования, – длился от двадцати минут до четырёх часов. Самые привычные переживания стали для нас загадочными. К примеру, мы исследовали желание, связанное с отношением организма к пище, а также изучали связь пищи с процессом жизни. Как-то мы выполняли практику «одной тарелки» – иными словами, в течение нескольких месяцев съедали лишь по одной тарелке в день. В ходе другого эксперимента мы на протяжении нескольких месяцев ели каждый день одно и то же блюдо. Мы внимательно наблюдали за процессом принятия пищи. Мы помнили, что пища и тот, кто ест – священны. Иногда во время сна мы словно спускались в пещеру мудрецов. И во время еды переживали каждый миг, словно впервые.

На протяжении семи лет, пока мы экспериментировали, Рам Дасс и Джек Корнфилд, два наших старых друга и коллеги, со стороны наблюдали за происходящим с нами, а их отзывы помогли нам внести серьёзные улучшения в практику. Между прочим, когда Рам Дасс навещал нас в нашем скромном уединении, он со смехом отметил, что раз мы проводим всё время вдвоём, нам пора уже отмечать пятидесятилетие брака, и добавил, что наш совместный процесс – самый интересный эксперимент в области отношений, который ему доводилось наблюдать. Несколько лет спустя после начала нашей практики, рассказывая Джеку об удивительных исцелениях, которые имели место – на физическом, душевном и духовном уровне – в нашем союзе, становящемся всё более глубоким, он отметил: «Конечно, чудеса случаются. Вы похожи на пару старых тибетских монахов в пещере». Эти слова потешили наше жизнерадостное эго, но, по правде говоря, мы больше похожи на пару скалолазов, которые то и дело слепнут от белизны снега и которых неотвратимо влечёт к себе флейта, звучащая в вышине.

Впрочем, нас ожидал отнюдь не только царственный гул труб и ангелы, спускающиеся с небес. Часто заявляла о себе печаль, скрывающаяся в однообразном шуме ума. У нас появилась прекрасная возможность исцелиться, на самых разных уровнях взаимодействовать со своей жизнью, ведь мало что препятствовало этому и вмешивалось в естественное течение исцеляющих процессов. Это была не только печаль, накопившаяся за те пятнадцать последних лет, на протяжении которых мы поддерживали умирающих, хотя в первые месяцы время от времени неясный, нежный образ кого-то из умирающих пациентов порой появлялся на оранжевых, жёлтых и чёрных полотнах лишайника, покрывавших монолитные пласты горных пород. Но в этом безмолвии можно было различить более глубоко затаённую печаль – печаль, которая всегда была с нами и которая теперь в этом спокойствии, которое становилось всё просторнее и просторнее, могла без опасений себя проявить.

Порой эта печаль, эти внутренние неразрешённые проблемы вызывали в сердце смятение, особенно явное, когда один уровень сознания сменялся другим, а страх ещё заставлял нас держаться за привычную и хрупкую надёжность стратегий, которые прежде были успешными.

Когда мы говорим, что в своём эксперименте мы стремились достичь мистического единения, этим мы никак не хотели бы подкреплять болезненных ожиданий, связанных с «мифическим единением». Мы не хотим, чтобы такое единение выглядело сложнее или проще, чем на самом деле. Даже в духовных отношениях, ориентированных на развитие, бывают периоды, когда в паре возникает дисгармония. Тогда возникает сомнение, способны ли мы слышать друг друга вообще. И мы смеёмся и удивляемся, стараясь не слишком переживать по этому поводу.

Переживания, возникающие в процессе развития, иногда очень тонкие, иногда весьма впечатляющие, возникают произвольно – по-разному и в разные моменты, и каждый процесс исцеления имеет собственный ритм и скорость. Различные потоки энергии, исцеляющие процессы, моменты открытости и закрытости позволяют двум личностям мгновенно сообщаться между собой на различных частотах. Дисгармония может возникать тогда, когда один из партнёров совершает определённый прорыв, а другой ещё только готовится совершить свой отважный прыжок в скрытые просторы ума. Стоящая перед ними задача ясна, как белый день. И осуществить её можно только благодаря милосердию и сознательности.

Такие моменты разлада чаще всего принимались каждым с готовностью подниматься над прежними цепляниями и страхами, и это пробуждало такую глубокую благодарность и доверие, что редко у кого-либо из нас возникала неуверенность в сущностных намерениях другого. Переживание любви естественным образом и без всяких усилий углублялось.

Хотя мы пишем о достижении мистического единения, мы отнюдь не стремимся мифологизировать отношения, напротив, мы хотим сорвать покров тайны с тех глубин, в которых мы побывали. Мистическое единение возникает, когда двое испытывают благоговение перед тайной и вместе следуют по пути эволюции сознания. Уже на протяжении пятнадцати лет с момента нашей первой встречи мы с вместе, и в наших отношениях присутствует глубокая преданность и любовь, способная перенести суровые испытания, – любовь, с которой не сравнятся никакие чувства, которые мы испытывали прежде.

Даже само наше знакомство, искрящееся полнотой жизни, заключало в себе некую космическую игру, которая влекла наши души в область тайны. В нашу первую ночь произошла удивительная вещь. Мы познакомились за несколько дней до этого, на семинаре, посвященном сознательной жизни / сознательному умиранию, куда Ондреа приехала, поскольку собиралась умирать от рака, и остановились в гостях у одного друга. Погружаясь в сон, мы заметили мотылька, который осветил изображение Махараджи – учителя, созвучного нашей душе, – оно стояло напротив зеркала на комоде у противоположной стены. Мы тут же подметили, что и мотылёк, и Махараджи склонны к фототропизму[3], – их неудержимо влечёт к свету. Через несколько часов нас разбудил какой-то звук: словно большая птица, похожая на орла, била крыльями о мозаичный пол. Было похоже, будто какая-то дикая птица, попавшая в неволю, из последних сил пытается вырваться на свободу. Крылья птицы громко ударяли в темноте по керамическому полу, и мы, чтобы убедиться, что не спим, прикоснулись друг к другу и вдруг услышали сквозь грохот крыльев, что к нам обращается Махараджи: «Только страх может разрушить эти отношения». Несколько минут мы молчаливо прислушивались, а затем снова уснули. Утром мы поделились друг с другом впечатлениями и выяснили, что услышали одинаковое послание – слово в слово – и что наш опыт в точности совпадает. В утреннем свете мы не смогли обнаружить в комнате мотылька, хотя она была закрыта. Мотылёк, возникший буквально на секунду, поведал нам то, что должен был, и исчез. Остальное нам предстояло совершить самостоятельно. С тех пор мы тысячу раз вспоминали это предупреждение, чтобы привнести в ум ясность и заново обрести открытость сердца.

Это был наш первый урок по алхимии отношений. Мы учились трансформировать свои моменты страха, разобщённости и бесчувственности в моменты уверенности, единства и чувствительности. Превращать обыденное в необычайное, преобразовывать привычную печаль и чувство одиночества в неразделимость сердец.

Раньше мы считали, что слова Франклина Рузвельта – «Нет ничего, чего стоило бы бояться, кроме самого страха» – выражают замечательную мысль. Однако затем мы поняли, что нет ничего пугающего даже в страхе. Страх – это лишь очередное «мимолётное впечатление», очередной вагончик в «поезде» нашего мышления. Тогда страх перестал вести к избеганию, а стал напоминать нам о необходимости проявлять бдительность. Нет ничего, ради чего стоило бы отгораживаться от других или охранять своё сердце. Страх напоминал нам: стоит позволить этому чувству проявлять своё естественное непостоянство, не привязываясь к нему и не отвергая его, позволяя ему вливаться в гораздо более обширное пространство – в преданное сердце.

К тому времени, когда мы переехали жить на природу, между нами уже установилась прочная «триангуляция». Наши души приобщались к великой радости гармоничной любви. Такая любовь – любовь двух существ в их совместном бытии, любовь, которая выше всякого «знания».

Отличие двойственного состояния, когда любишь «кого-то», от опыта любви-бытия (единения в сердце Возлюбленного, которое выше разделений) мы на собственном опыте пережили несколько лет тому назад в День благодарения. Я мыл посуду в тот день и, подняв глаза, увидел Ондреа, которая сидела на диване, держа на коленях нашего внука и внучку, которая держала её за правую руку. Рядом с ней сидела, сияя от радости, наша дочь, недавно ставшая матерью. По другую сторону от неё расположились мать и отец Ондреа. А в другом углу комнаты на полу сидели два наших взрослых сына, играя с собаками. Созерцая эту восхитительную семейную сцену, я со вздохом отметил про себя: «Лучше не бывает!» Но уже через секунду, ещё наслаждаясь красотой этого целительного семейного воссоединения, в душе мне пришлось признать, что, хотя на личностном уровне всё выглядело замечательно, мы не были подлинно открыты друг другу. Мы ещё не освободились от глубочайшей ностальгии. В этой ностальгии слышалось: «Да, всё прекрасно. Но что с того!» Люди, которые находились тогда рядом со мной, любили друг друга сильнее всего на свете – и всё-таки сама привязанность к этому поверхностному совершенству мешала им свободно общаться на более глубоком уровне. Я застал прекрасное, почти ослепительное мгновение, однако в нём не было той радости и чувства взаимосвязи, которое возникает в совместном переживании неразделимого единства бытия. Это переживание открывает больше того, чем мы довольствуемся обычно, считая это «любовью». Какой бы восхитительной ни была эта ситуация, как и всякое экстатическое состояние ума, она была хрупкой и сильно зависела от исходных условий. Всего пара слов могла разрушить её. Скорее, здесь встречались умы, чем беспрепятственно общались души. Происходящее глубоко удовлетворяло ум, однако сердцу, которое знало о возможности ещё более глубинной связи, ситуация казалась поверхностной и мимолётной. Тогда я вспомнил слова Будды о том, что даже самые глубокие состояния сосредоточения и безмятежности, которые достигаются в медитации, напоминают тревожное беспокойство в сравнении с невыразимым покоем нашей абсолютной природы.

За последние семь лет мы осознали, что страдаем всякий раз, когда отличаем себя от Возлюбленного, нашей истинной природы. Всё, что тяжелее нашей изначальной лёгкости, оказывается невыносимым.

Совместный путь к целостности возносит отношения на мистическую высоту. Когда наша любовь к конкретному существу расширяется и становится бытием в любви, открываются новые перспективы исцеления и понимания. Процесс исцеления обретает огромную мощь. Надежда переходит в уверенность. Страх – в бесстрашную осознанность. Радость же, которой так не хватает даже самым прекрасным существам, становится привычным состоянием души. Сердце обретает открытость, преодолевая границы опечаленного ума. Над тёмными водами раскрывается прекрасный цветок лотоса.

Часть II

Углубление союза

13

Наедине с Возлюбленным

Легко забыть, что взаимоотношения с истиной – так или иначе, личное дело каждого из нас в отдельности, особенно если увлечься перспективами, которые открывают сознательные отношения, а также возможностью постигать истину вместе с кем-то. Легко забыть, что мы решаем стоящие перед нами задачи и пожинаем плоды своих трудов в одиночестве, в уединённом безмолвии сердца. Именно наша индивидуальная работа, наше непрестанное исследование ума и душевная самоотдача позволяют отношениям становиться глубже. Один учитель часто говорил: «Бог – твой единственный друг». На самом деле мы всегда одиноки – у нас есть только Возлюбленный.

Люди часто жалуются на мучительное одиночество, которое ослепляет ум, так что сердце погружается во тьму. Некоторые предпочитают одиночеству рядом с Возлюбленным, скажем так, «плохие отношения». Мы боимся своего одиночества, пытаемся как-то отвлечься, спешим утолить свой голод. Но если ненадолго остановиться и просто побыть наедине с этим чувством одиночества, которое так часто движет нами, обнаружится нечто весьма интересное. Больше не сопротивляясь этому состоянию, мы позволяем ему присутствовать, а затем прислушиваемся к любым проявлениям, которые могут возникнуть в процессе исследования. Просто созерцайте это одиночество – и позвольте ему целиком поглотить вас. В каждый момент времени ощущайте разнообразные качества, образующие это состояние, которое мы зовём одиночеством. Ощущайте его телесные проявления. Тон его голоса. Слова, которые оно выбирает. Его однотипные стремления и навязчивые побуждения. Систему его желаний. Просто остановитесь и позвольте одиночеству свободно проявляться.

Тогда мы услышим тихий голос сердца, непреклонного, как Будда, сидящий под фиговым деревом: «Если я умру от одиночества, так тому и быть. Я буду продолжать свой поиск, пока не постигну истину реальности». Как Будда, который призывал себе в свидетели землю, мы находим точку опоры и настойчиво продвигаемся вперёд, открываясь чувству одиночества, с которым мы очень редко взаимодействуем, но от которого так часто отгораживаемся. Тогда это одиночество углубляется и начинает всё больше тревожить нас. Кажется, невозможно больше выносить его ни мгновения – находиться в такой изоляции, в такой покинутости собой и миром. Одиноко, одиноко, одиноко… и вот, поскольку мы готовы присутствовать здесь и сейчас, одиночество обращается в переживание свой единственности в мире. Абсолютная единственность, в которой каждый – наедине с Абсолютом. Наедине с Вселенной. Наше одиночество становится Великим Одиночеством, в котором нет никого, кроме меня и Возлюбленного. Здесь я наедине с Ним.

Когда, находясь в одиночестве, мы начинаем чувствовать присутствие живой истины, мы обретаем терпение. Мы больше не ожидаем новых отношений. Мы просто открыты им. А пока их нет, мы живём наедине с Возлюбленным. Теперь, наверное, мы начинаем понимать, что происходит на душе у седоволосой женщины, которой шестьдесят пять и которая впервые выходит замуж со словами: «Только превосходные отношения стоят того, чтобы предпочесть их одиночеству». Ей было недостаточно «остепениться», её целью был Возлюбленный.

Когда мы сосредоточиваемся на этой истине и начинаем сживаться с ней, очевидным становится одно: если человек не способен находиться наедине с Возлюбленным, он не сможет быть и рядом с другим человеком. Пока мы не осознаем качество любви, присущее нашей истинной природе, священный простор бытия, мы не сможем позволить себе быть полноценным Возлюбленным для другого.

Часто мы заканчиваем наши семинары танцем суфиев. Один участник кладёт ладонь себе на сердце, открыто глядя в глаза другому, а его партнёр берёт его за руку, и они медленно кружатся в танце, а затем первый участник протягивает ладонь, что лежала у него на сердце, следующему партнёру, и продолжает двигаться дальше. Он искренне и спокойно смотрит в глаза каждому новому человеку. Поскольку каждая пара движется в своём темпе, не все находят следующего партнёра сразу. Выходит, что некоторые разлучаются с последним партнёром, хотя новый партнёр ещё не нашёлся. В этом случае мы предлагаем участникам положить обе руки себе на сердце и ощутить принятие, которое они надеются получить от другого.

Мы советуем одиноким участникам, чтобы они не цеплялись за мысль о следующем партнёре, но сохраняли терпение. А затем добавляем: «Нет, это не жизненный урок! Ни в коем случае!» На этой ноте многие от души смеются.

Оставайтесь наедине с Возлюбленным, пока не встретите любимого. Затем вместе ощущайте Его присутствие, когда занимаетесь медитацией, работаете в саду, музицируете, пишете, поёте, наблюдаете, дышите. Проводя время наедине с Возлюбленным, мы учимся быть для другого тем, кого он всегда искал.

Когда я впервые услышал о любви,

Я стал искать тебя, не ведая,

Какая это слепота!

Возлюбленным друг друга не найти,

Они всегда уже живут друг в друге.

Руми

14

Уровни сознательной связи

Мы существуем на многих уровнях. Наше «Я» охватывает лишь небольшую часть нашего реального существа. Наше бытие включает в себя многочисленные слои.

Наша жизнь протекает на физическом, ментальном, эмоциональном и духовном плане. Это уровни бытия, которые проявляются в качестве уровней сознания: физического сознания, ментального и эмоционального сознания, в качестве многочисленных переживаний и проявлений глубинных уровней ума, которые мы зовём сердцем. А также в качестве тайны, превосходящей все эти уровни.

Уровни сознания совпадают с уровнями преданности. Они синхронны стадиям развития, роста: это стадия выживания, стадия человека, стадия ангела и стадия тайны. По мере развития этих уровней сознания наша способность воспринимать отношения расширяется.

Связь между людьми существует на разных уровнях. Взаимодействуют разные наши качества. Обычно мы общаемся только на поверхностном уровне, хотя можем бесконечно раскрываться друг другу. Мы ещё не открыли другому свободного сердца своей истинной природы.

Первый уровень связи – физический. Это биохимический, нейронный уровень. На нём проявляет себя земное, рождённое тело. Здесь много ощущений и ярких цветов. Чаще всего взаимообмен происходит на уровне ощущений. На этом уровне трудности, сопряжённые с Я и другим, почти не составляют проблемы, поскольку здесь с трудом можно говорить о существовании других.

Если воспринимать этот уровень как уровень сознания, то здесь происходит исследование ощущений, самосознания тела, внимания к ощущениям, позе и движениям. На этом грубом уровне несложно увидеть, как сознание отождествляется со своими чувственными объектами – и как оно склонно отгораживаться от наслаждения.

Это первичная стадия развития, стадия выживания. Чрезвычайно важно знать о грубых и тонких энергиях, действующих на этом уровне, поскольку именно здесь может проявлять себя как единящая радость, так и глубокое смятение. На этом уровне возникает связь между открытостью сердца и расслабленностью в области живота.

Хотя находиться на этом уровне иногда очень «здорово», в нём кроется большой соблазн – он влечёт сознание к отождествлению с ощущениями, как будто это «реальнейшая реальность». По большей части удовлетворение здесь возникает, когда малый ум соприкасается с отдельным телом. Часто на этом уровне в той же мере, что и чувство одиночества, нами движет вожделение.

Когда, находясь на этом чувственном уровне, вы понимаете, что вы (и другой) – отнюдь не только тело, вы открываетесь новым уровням ума.

Важно отметить, что каждый из этих уровней даёт вам возможность многое осознать. Каждый из них – если исследовать его до самых оснований – скрывает одни и те же истины. Истины о том, что мы больше того, что думаем или знаем. Нельзя сказать, что один уровень содержит больше мудрости, чем другой, поскольку каждый из них учит нас видеть непостоянство, изменчивость и благодатность реальности. Когда внимание полностью осваивается на одном из этих уровней, стоит двигаться дальше. В ощущениях не меньше тайны, чем в ощущении тайны.

Развитие – это не линейное продвижение вперёд, но и постепенное расширение, в ходе которого не столько сменяются уровни, сколько открываются новые глубины. Каждая из этих стадий или уровней может проявиться по той или иной причине в любой момент. Развитие человека оценивается не по проявленности качеств определённого уровня, но по преобладанию и постоянному проявлению всё более и более глубинных стадий. Даже в самых гармоничных отношениях каждый из этих уровней таит в себе немало загадок, которые можно исследовать и интегрировать в целое. Тогда становится всё более очевидным пространство, в котором все они пребывают, – Возлюбленный.

Второй уровень связи – ментальный. Это психологический уровень, проявление ментального эмоционального тела. Больше всего удовлетворения на этом уровне мы получаем, когда удаётся подтвердить своё представление о себе. Ум страдает от того, что отождествляет себя с ложной самостью, состоящей из неосуществившихся надежд и бдительно оберегаемых разочарований. Если отношения строятся исключительно на этом уровне – становясь убежищем от бурь, где воду по ошибке принимают за огонь, они могут стать тюрьмой. Здесь происходит взаимодействие умов, которое во многом неотделимо от ощущения, что меня любят, что я – чей-то возлюбленный. Здесь столько же иллюзий, сколько напряжённости.

Хотя на этой стадии «другой» может рассматриваться как кандидат на роль возлюбленного, здесь всё ещё немало изолированности друг от друга и индивидуальных ожиданий. Это ментальная ловушка. Порой в ней нелегко танцевать. Часто возникают эмоциональные подъёмы и спады.

Именно на этом уровне преобладают отношения между «Я и другим». Здесь проводятся различия и происходят мелкие стычки из-за границ. Если на этом уровне нам не хватает осознанности, мы начинаем погружаться в представления и ожидания. Именно на этом уровне чаще всего застревают отношения.

С точки зрения сознания этот уровень связан с исследованием обусловленного ума. Это осознанность мыслей и чувств, желаний, воспоминаний, намерений. Мы наблюдаем содержание ума и тела с милосердным вниманием. Мы исследуем их.

На ментальном уровне, на котором наша жизнь чаще всего сохраняет свою ограниченность, так называемое бессознательное – это просто более тонкие уровни ума, оно представляет собой лишь «недо-осознанное», поскольку мы недостаточно внимательны к этим уровням.

С точки зрения развития этот уровень можно было бы назвать стадией человека, на которой психические существа обнаруживают, что существует другой. Это уровень, на котором мы исцеляемся от травм и печалей прошлого, чтобы перейти на более глубокие стадии сознания. Это уровень исцеления, где мы соединяем свои разрозненные части в единое целое, в полноту бытия, которую мы начинаем искренне привносить в свои отношения. Именно здесь мы освобождаемся от моментов закрытости малого ума, который начинает соединяться с реальностью в сердце большого ума.

Ментальный уровень можно описать так: «Если вы добрались сюда, для вас открыты любые двери!» Когда на ментальном уровне вы обнаруживаете, что ум – лишь одно из ваших проявлений, вы начинаете соприкасаться с сердцем. И двигаетесь дальше – к уровню индивидуации и любви.

Третий уровень связи – это сердце. Это уровень, где формируются связи между людьми. Именно здесь романтическая любовь переходит в гармоничную. Такая любовь, в отличие от романтической привязанности к телесности и эмоционального влечения, характерного для первых двух уровней, является, скорее, состоянием бытия, чем состоянием ума. Гармоничная причастность другому – естественное проявление того уровня сознания, который мы называем сердцем. К слову, выражение «открыть своё сердце» призывает сознание перейти на этот более глубинный уровень. В этом открытом пространстве тело и ум переживаются, скорее, как процесс, чем как содержимое. Именно здесь работа, которую мы выполняли на первых двух уровнях – воплощаясь в теле и очищая свой ум, приносит плоды в виде стабильных, сознательных отношений, полных непринуждённой любви. Благодаря сердечной привязанности, возникающей на более ранних стадиях, и растущему ощущению связи друг с другом, мы можем совершить прыжок в неизвестность – создать союз, объединяющий сердца и освобождающий ум.

На этом уровне благодаря любви любимый превращается в возлюбленного – а затем и в Возлюбленного. Здесь ум и тело, подобно двум партнёрам, вовлекаются в совместную духовную работу. На этом уровне, где возникает подлинная близость, преданность становится безоговорочной и полной. Именно здесь романтическое представление о «магии любви» ощущается на самом деле. Когда два ума сливаются в сердце, мысли и чувства двоих вливаются в единый поток. Два ума вместе начинают создавать совершенно новую ткань. Происходит объединение сознания и чувств, из которого возникает единая ткань сердца. Отбрасываются ограничения, препятствующие танцу. Создаются границы, которые оберегают это звучание. Мы снова и снова ткём эту ткань и танцуем. Тогда где-то в области сердца – когда спонтанно проявляются новые уровни связи и единения – мысль уступает место интуиции. Здесь порой можно услышать музыку сфер.

Благодаря любви химия становится алхимией. Здесь все предшествующие уровни соединяются в сердце. На этом уровне сближение происходит вполне естественно и спонтанно, поскольку исцеление на низших уровнях толкает наши объединённые энергии на дальнейшее развитие.

Именно на этом уровне формируется устойчивая «триангуляция». Здесь мы осознаём, что «Я и другой» – это качества ума, с которыми можно работать, они перестают быть причиной нашего одиночества в мире.

В этой алхимии сердца умы соединяются в единое целое, которое больше суммы своих частей. Благодаря этой алхимии мы начинаем ощущать преданность пути поиска и освобождения – преданность настолько сильную, что она обращает внимание вспять – заставляет его сосредоточиться на самом сознании, чтобы обнажить природу сознания. Она раскрывает тайны ума и позволяет непосредственно переживать простую сущность, являющую себя в его, на первый взгляд, запутанных процессах. Тогда внимание и милосердие соединяются друг с другом, словно половины разбитого сердца. Внимательность и сердечная открытость находятся в живой и непрерывной связи. Мы становимся немного ближе к Тайне.

На этом уровне – если этого не произошло раньше – партнёры легко могут служить другим людям посредством общего дела – бизнеса, исцеления, учёбы, самой жизни.

Когда мы позволяем малому уму раствориться в большом уме, а нашим индивидуальным чувствам – в великой любви, мы непосредственно приобщаемся к реальности и таким образом исследуем этот уровень сознания. Мы не цепляемся за каждую мысль, но позволяем ей свободно растворяться в потоке сознания. Мы открываем области любящей доброты, любви и прощения, озарённые светом нашей великой природы. Этот уровень развития соответствует ангельской стадии и является проявлением существа тела – тела сострадания, которому свойственно ощущение безграничной лёгкости и беззащитной открытости.

Здесь отношения укореняются в духовном измерении и стремятся к новым трансформациям. Когда вы понимаете, что ваше бытие не ограничивается уровнем сердца, вы вступаете в область тайны.

Четвёртый уровень связи и сознания – это уровень тайны. На этом уровне возникает мистическое единение. Этот термин – «мистическое единение» – часто используется в религиозных практиках; он указывает на союз личности с Богом, присутствующим в ней. Однако здесь мы используем этот термин также и в другом смысле: чтобы указать на союз с Богом, присутствующим в другом человеке; на глубинную связь сердец, которые соединяются в «глубинном сознании». Здесь проявляется т. н. небесное тело, пространство, в котором пребывают движения сердца, содержания тела и ума.

На этом уровне истинно любящие сочетаются браком в бескрайнем просторе, который в своей сущности проявляется как мудрость и любовь. Тогда Возлюбленный становится постоянным фоном, на котором разворачивается история их любви.

Именно на этом уровне происходят удивительные исцеления, переплетаются сны, возникает необъяснимая связь на расстоянии и эмпатическое единение. Во многих случаях через какое-то время партнёры способны заканчивать предложения друг друга, иногда они даже могут высказывать то, что хотел сказать другой. Бывает, что я про себя пытаюсь вспомнить имя какого-нибудь учителя или какую-то книгу, и тут Ондреа поворачивается ко мне и говорит: «Я тоже никак не могу вспомнить!» В этих случаях невозможно понять, вслух говорит другой человек или просто думает. Интуиция перерастает в таинственное «переживание» друг друга, и этот процесс может стать настолько интенсивным, что первые подобные переживания вызывают мороз по коже.

Такое мистическое единение происходит в сфере т. н. совпадения противоположностей, где иллюзорные различия сливаются в реальной целостности. Это сфера, где исчезают противоположности и противоречия. Это целостность, не имеющая границ.

С точки зрения отношений это наивысший уровень, доступный для «двоих». Только исходя из единства можно двигаться дальше. Здесь – последний рубеж двойственности, где сознание и сострадание становятся неразличимыми. Это простор нашего собственного чудесного бытия.

Здесь стоит отметить – прежде чем мы войдём во «врата без врат», как могли бы сказать дзен-буддисты, т. е. перейдём к последней стадии, – что этот процесс развития никак нельзя ускорить. Мы можем только сохранять открытость к проявлениям благодати. Действительно, чтобы перейти на следующую стадию развития, прежде нужно исцелиться от неразрешённых проблем, которые имеются на предыдущем уровне, и только затем двигаться дальше. Процесс интеграции требует времени, и облегчить его может лишь осознанность и открытость сердца. Не стоит забывать, что нам не удастся «легко отделаться», что над любыми проблемами надо работать и решать их.

Любая попытка назвать или как-либо обозначить эту пятую область сознания ограничивает её. Она выше всех уровней. Это истина, которая остаётся, когда всякая двойственность – Я и другие, то и это, все обретения и потери, любовь и ненависть снова растворяются в самих себе, когда мы не отстраняемся от них и не взаимодействуем с ними, но принимаем их как пространство, в котором они присутствуют.

Пребывая в таком бескрайнем внимании, мы уже не взаимодействуем с Возлюбленным, но являемся Им. Я превращается в чистую есть-ность. Двойственность исчезает. Есть лишь связь существ – отношение с бытием.

Это уровень, где есть лишь Само. Здесь нет цветов, форм, источника формы и цвета. Проблески сущностной реальности называют разными именами: сатори, кеншо, чистое видение, самадхи и даже космическое сознание.

Эта не-стадия, как и любая другая стадия, как бы смешно это ни звучало, – связана с «индивидуальным опытом». Однако когда оба партнёра вовлечены в один поток мистических синхроний, в котором они непрестанно растворяются, они становятся единой таковостью. Они становятся самим бытием, существующим в промежутке между формой и не-формой, знанием и незнанием. Они встречаются в пространстве, где нет другого. Каждый не только включён в целое, но и является этим целым со всеми его частями. Единое существование чудесным образом переживается в едином уме и едином теле нашей истинной природы. Здесь проявляется тело таковости или Реальное тело (как с некоторыми оговорками его можно назвать), не имеющее формы тело чистого внимания. Тело, которое мы получаем при рождении, относится к Реальному телу так же, как мысль – к уму.

В этой безграничности и тайне ничто не способно удивить. Есть лишь игра энергий, и пока вы не начали путь, вам не нужно никуда идти. В сущности, тайна остаётся загадочной лишь для внешнего наблюдателя.

И не стоит забывать, что последняя стадия – есть-ность – предшествует первой.

Каждый из этих уровней, подобно стадиям в процессе рождения или умирания, представляет собой движение от отдельного к универсальному, от одиночества к переживанию связи. На любой из этих стадий сознания, развития или исцеления можно осуществлять сознательную работу над собой.

Мы рассказали об уровнях, на которых мы взаимодействуем как с собой, так и с другими. Это уровни переживания, на которых мы можем совершенствовать свою человечность. Они открывают невероятные возможности жизни – жизни, границы которой прежде были слишком узкими.

Когда наша отдельная жизнь приобщается к чему-то незримому, что мы часто неуловимым образом ощущаем, её границы расширяются. В ней наконец появляется пространство для себя и для другого. Она отражает изначальную природу сердца – бескрайнюю, милосердную и пробуждённую.

15

Романтическая влюблённость, гармоничная любовь

Когда двое влюблённых соединяются в объятиях, происходит встреча их существ, взаимопроникновение потоков сознания, которое озаряет светом тело и зажигает ум. Именно со страсти начинается путешествие. Конечно, не все отношения, ведущие к мистическому единению, обязательно начинаются с романтической влюблённости, которой загораются двое. Правда, что иногда действительно прекрасные отношения начинаются – как это часто бывает на Востоке – с запланированной свадьбы, устроенной родителями. Тем не менее, благодаря стремлению к развитию, ориентированному вглубь отношений, такие пары сближаются самым восхитительным и уникальным образом.

В большинстве случаев, при первом взаимодействии тел и умов возникают интенсивные переживания, душевный подъём, который заставляет людей тянуться друг к другу. Мы в буквальном смысле «бросаемся» в любовь. Мы витаем в облаках и теряем голову от желания и разнообразных эмоций. Но эта химическая эйфория длится недолго. Когда через один-два года роль дофамина, норэпинефрина и особенно фенилэтиламина в обменных процессах организма химически нейтрализуется, как это происходит с любым веществом, естественный всплеск романтической любви проходит.

Мы ощущаем, что «увлеклись», в силу химического компонента этого радостного безумия. Но лишь наша реакция на это влечение определяет, возникнет ли у нас более глубокая вовлечённость. В сущности, именно глубина сосредоточенности на том, что остаётся «неосознанным», делает отношения сознательными. Романтической любовью упиваются на физическом и ментальном планах, воображая будущую райскую жизнь, разнузданно утопая в проекциях. Когда же мы начинаем исследовать тонкую душевную связь, которая граничит с взаимной преданностью, наша любовь из романтической становится гармоничной. Это уже не красивое романтическое противоборство, но гармония душ, которая подразумевает сострадательное переживание боли своих непрерывных рождений. И взаимной радости – которую Будда называл одной из «великих способностей сердца» – иными словами, мы счастливы, когда счастлив другой. Это сострадательная забота и настроенность друг на друга.

Романтическая влюблённость полна откровенных разговоров и обмана. Гармоничная любовь – это глубокая сонастроенность, в которой я и «другой» стремятся соединиться через Возлюбленного. Романтическая влюблённость импульсивна, полна иллюзий и печали. Гармоничная любовь – это присутствие здесь и сейчас, внимательность. Влюбляясь, мы относимся к другому (а не взаимодействуем с ним) так, как предполагает его воображаемый образ. В гармоничной любви мы переживаем другого всей душой – таким, какой он есть.

Любовь позволяет нам максимально приблизиться к Возлюбленному, даже если мы к этому не стремимся. Любовь объединяет в себе много священных качеств. Самоотдачу, опьянение, преданность, бескорыстную щедрость, радость, бескрайнюю нежность, молчание, основанное на глубинном чувстве связи, и милосердие, которое превосходит ограниченное понимание.

Влюблённость – это аналог гармоничной любви, в котором нет настоящей преданности. А мы ещё удивляемся, почему влюблённость проходит, почему расцветающее сердце угасает в обыденности. Но если сесть и поразмыслить над этим вопросом, взвесить «плюсы» и «минусы», можно заметить возможности куда более интересные, чем наполненность, обусловленная биохимическими процессами, желанных свиданий. Тогда вы сможете не оплакивать эфемерность романтической влюблённости, а придавать ей более глубокий смысл. Вы начнёте осознавать, что романтический флёр сохраняется лишь до тех пор, пока снова не заявляет о себе наша печаль – духовного, душевного или физического свойства.

Когда мы чувствуем свою беззащитность, когда нам остаётся идти только в глубину своего страдания, мы можем попытаться понять – спокойно и без осуждения, что не позволяет нам проявлять любовь.

Большинство романтических увлечений рождаются далеко за пределами нашего повседневного сознательного восприятия. Формула отношений вычисляется с помощью системы желаний, которая слишком глубоко спрятана, чтобы наше обыденное рассредоточенное внимание могло её уловить. Однако когда внимание становится более сосредоточенным, миру бессознательных фантазий становится труднее проявиться в нашей жизни.

Влюблённый убеждён, что он хозяин положения. Влюблённость отбирает у нас тело и ум. Она имитирует душевную глубину – в согласии с неким образом. Но интуиция, которая тоньше этих переживаний, напоминает нам: любовью нельзя владеть, ей можно только быть. Мы не можем обладать любовью – лишь быть захваченными ею.

16

Близость

Рассуждая о сознательных отношениях, мы часто склонны погружаться в мечты. Мы создаём себе образ «райских отношений», рисуя в воображении запах жасмина… и оркестр, играющий мелодию Небес. Однако перед тем, как исследовать возможности сознательной связи, необходимо создать общий фундамент – в виде преданности развитию и благополучию другого. Имея твёрдую почву под ногами – почву нашей готовности к исцелению, – мы учимся летать.

Часто за идею сознательных отношений хватаются люди, в личной жизни которых царит болезненный хаос. Они воображают себе «духовное» взаимодействие – которое способно хотя бы немного уменьшить то гнетущее смятение, что захватило их ум. Однако сначала нужно сформировать для отношений твёрдую почву – почву преданности друг другу и исследовательского интереса, и только затем вступать в сознательные отношения (то есть брать на себя обязательство сохранять открытость и верность партнёру). В отношениях нам необходимо в первую очередь уделять внимание работе, направленной на успокоение ума и раскрытие сердца. Необходимо укреплять отношения до тех пор, пока не возникнет глубокая связь между партнёрами – как следующий естественный этап их развития. Существует мощное упражнение на укрепление привязанности, в котором потоки сознания двух людей могут переплетаться, так что появляется возможность переживать внутренние процессы в уме другого человека; это упражнение позволяет формировать связь между сердцами, которую ум, часто замкнутый на себе, не так-то легко может разрушить; однако это упражнение следует выполнять в соответствующее время, когда вы исследуете свой союз.

Многие люди, хотя и находятся вместе, почти не ощущают этой совместности. Когда же удаётся разрушить крепостные стены, за которыми прячется сознание, когда сознание перестаёт защищаться, восприятие становится более глубоким, и появляется возможность двигаться вперёд. Если выполнять медитацию на сближение несколько раз в неделю в течение полумесяца, это поможет укрепить силу взаимной преданности партнёров, что позволит вам соприкоснуться с возможностями присутствия вдвоём в безграничном единении.

На Востоке существует представление о двух видах кармы, или импульсах жизни. Один вид кармы – это заданный импульс, тот, с которым мы родились, – он связан с тем, какие у нас родители, дети, темперамент, телосложение и т. д. Однако большинство событий, которые с нами происходят, считаются приобретённым импульсом – он определяет то, какие у нас возлюбленные, друзья, работа, образование. В нашем обществе одноразовых вещей и скоропалительных решений большая часть отношений принадлежит к типу приобретённой кармы, их довольно легко сменить, и они являются, скорее, свободным выбором, чем некой данностью. Однако, вступая в сознательные отношения, мы воспринимаем партнёра, скорее, как заданную, а не приобретённую часть нашего существования. Пока мы воспринимаем отношения как нечто приобретённое, их легко разорвать, и они носят шаблонный характер. Мы всегда одной ногой не в отношениях и продолжаем «сидеть на чемоданах». Когда мы формируем связь с другим человеком, приобретённая карма преображается, становясь данностью. Тогда, благодаря новому уровню ответственности – связанному с умением сознательно откликаться, а не механически реагировать, мы получаем больше возможностей, чтобы глубже исследовать отношения. Когда мы воспринимаем своего любимого, возлюбленного, в качестве неотъемлемого элемента нашего внутреннего процесса, мы обретаем способность по-настоящему прощать, по-настоящему развиваться, а порой – безудержно смеяться. У нас возникает понимание, что наш возлюбленный – не просто временный гость, не просто посетитель, заглянувший к нам ненадолго, но постоянный сожитель. В сущности, мы «вместе арендуем» временное жильё, которое мы называем телом, а вместе с ним – преходящие состояния ума, которые исследуем, пока живём в теле. Отношения больше не ограничиваются временными рамками, не вписываются в них. Мы стремимся обрести безвременное качество их изначальной природы – предшествующее всякой обусловленности, которая искажает свет, превращая его в уме в поразительный радужный спектр. Каждый из нас соприкасается – любым доступным способом – с обусловленностью и печалью, которые не позволяют нам глубже взаимодействовать как с возлюбленным, так и с самими собой.

Такой союз не стоит воспринимать легкомысленно. В нём должны участвовать все уровни сознания. Никак нельзя избежать «работы, которую необходимо выполнить». Вы не можете просто пропустить какой-то уровень. Поскольку здесь мы имеем дело не с поступательным исследованием, а с непрестанно меняющимся состоянием, в котором преобладают то одни, то другие качества – приятные и неприятные, только если вы будете спокойно принимать происходящее с милосердным вниманием, у вас получится продвинуться вперёд. Вы должны быть готовы погрузиться в озеро чужой печали. А также разделить с партнёром свою печаль. Разделять друг с другом переживания бессмысленности и радости, которые сопутствуют развитию, когда два человека решают быть вместе надолго. Если вместе исследовать обусловленность, которая обычно лишает отношения целостности, дробя их на две противоречащие друг другу системы устремлений, постепенно можно подняться над временем и причинностью к безусловной любви, которая свободно проявляет себя, когда исчезают всякие препятствия.

С точки зрения среднестатистических отношений, практики сближения могут выглядеть очень привлекательными, однако, возможно, для начала стоит заняться практиками прощения, это позволит лучше исследовать проявления ума, не позволяющие партнёрам обрести желанную близость или простить друг друга.

Вы уже обладаете всем необходимым. Читая эту книгу, не создавайте в своём сознании моделей того, кем вы должны быть и к чему следует стремиться. Когда сердце открыто, оно само отыщет путь.

Некоторые люди, которые боятся «созависимости» – дисгармонии в близких отношениях, сомневаются, что твёрдая почва сознательных отношений требует такой всесторонней самоотдачи и взаимной поддержки. И действительно: в отношениях, где партнёры не преданы живой истине, подобная самоотдача, наверное, совсем неуместна! Созависимость – это не близость, а спутанность. По существу, сознательные, долгосрочные отношения напоминают Весы истины, которые упоминаются в писаниях древних египтян, – на этих весах небесные божества взвешивали сердце человека, сравнивая его с пером истины. Равновесие здесь настолько хрупко, что необходимо сохранять неусыпную бдительность. Нужно побуждать ум к соединению с сердцем, чтобы он идеально уравновешивал собой «полноту истины». Тогда каждый сможет сохранить равновесие для общего блага.

В случае созависимости одна чаша весов всегда перевешивает. Часто, чтобы один партнёр чувствовал себя хорошо, другому нужно быть в дурном настроении. Здесь равновесие отсутствует, есть только опасная сила притяжения. В отношениях, где присутствует равновесие, нет «доминирующего» партнёра, роли постоянно меняются. Тот, кто сегодня ощущает больше устойчивости, помогает взбираться наверх другому.

Как ни странно, созависимость – это как раз одержимость своей болью, а сознательные отношения ведут к исцелению, позволяющему выходить за пределы привычных паттернов. Здесь мне вспоминается следующая ситуация: друг одного буддийского монаха как-то спросил у его учителя, является ли медитация формой гипноза, и этот учитель ответил ему так: «Нет, это выход из гипноза!» Сознательные отношения тоже могут стать подобным средством, «размагничивающим» нашу боль.

Ничто не сближает людей так, как истина. Ничто так, как открытое сердце, не разрушает недоверия. Сближение с другим человеком предполагает готовность раскрываться, просто пребывать в его сердце. Освобождаться от чувства собственной неполноценности, от сомнений в себе, освобождать в душе место для собственной боли – чтобы в нём появилось пространство для другого человека. Понимать, что эта женщина или мужчина воплощают в себе всех женщин и мужчин. Сознательные отношения – это сближение двух «целостных» людей, которые стремятся вместе обрести подлинную человечность.

Медитация на сближение в паре

Многие отмечают, что это упражнение – дыхательная медитация на сближение – позволяет углубить отношения и перейти на уровень сознания, где необходимая для сознательного взаимодействия близость возникает естественным образом. Эта практика, если выполнять её на протяжении нескольких недель по несколько раз в неделю, способна раскрыть уровни отношений, которых вы прежде не осознавали. Также этой утончённой практикой стоит поделиться со своими детьми, родителями и друзьями: порой в ней становится возможным переплетение потоков сознания, когда вы чувствуете, ощущаете – почти без всякой разобщённости с ним – в своём сердце другого человека. В сущности, иногда невозможно решить, является ли мысль, неожиданно возникающая в уме, вашей мыслью или мыслью вашего партнёра. Эта практика может также служить диагностическим инструментом, выявляющим те разделения и чувство отдельности, которое мы носим в себе, нашу неготовность к открытости, к обретению сердечной близости, полной милосердия.

Недавно на одном из наших семинаров после этой практики к нам в слезах подошла женщина и сказала: «Я девять лет замужем, но мы с мужем никогда не были так близки, как сейчас, когда выполняли эту медитацию, хотя всё это происходит при самых странных обстоятельствах, и кроме нас тут пятьсот человек. Теперь я понимаю, что мы были очень далеки друг от друга. Но неужели требуется так мало, чтобы столь многое изменить?»

Это одно из самых простых и действенных упражнений, которое позволяет ощутить единство человеческих сердец, единый ум бытия. Оно позволяет переживать связь с другими на самых разных уровнях. Оно способно провести нас через пространство ума к тому, что лежит за его пределами. В этом упражнении двое могут «спокойно взглянуть» на уровень своей близости и по возможности растворить всё ненужное в неограниченном внимании.

Многие используют это упражнение для углубления связи в межличностных отношениях – с возлюбленными, детьми, родителями, болеющими людьми, а также с теми, кому они стремятся помочь. Эта практика учит открытости, которая способна подарить нам проблеск нашей сущностной безграничности.

Эта медитация предназначена для двух людей и выполняется от двадцати до сорока пяти минут. В каждом конкретном случае продолжительность практики и переживания, которые возникают в процессе, могут разниться. Чтобы полностью освоить эту практику, важно основательно изучить переживания как «дающего», так и «принимающего», – хотя в глубочайшей точке дающий и принимающий растворяются в единстве, открывающемся за пределами разделяющего ума.

Не стоит недооценивать потенциал этой практики лишь потому, что она проста, – она действительно позволяет двоим обрести единство.

О таком состоянии безграничного, недвойственного сознания говорит Сэнцань, третий патриарх чань-буддизма:

«В целостном уме, согласном с Путём,

Угасают все индивидуальные стремления.

Сомнения и нерешительность исчезают,

И становится возможной жизнь в подлинной вере.

Всего одно касание – и мы свободны от пут,

Всё приходит и уходит, и мы ни за что не держимся.

Всякая вещь пуста, ясна, полна света,

Ум не прилагает никаких усилий.

Здесь мысль, чувство, знание и воображение

Не играют роли.

В этом мире Таковости

Нет меня – но нет иного, чем я.

Чтобы обрести гармонию с этой реальностью,

Просто скажи, когда возникнет сомнение:

„Есть лишь единство“.

В этом единстве нет отдельности,

Всё пребывает в нём.

Неважно, где и когда происходит пробуждение.

Оно означает причастность этой истине.

А эта истина не растёт и

Не уменьшается во времени и пространстве,

В ней одна мысль длится тысячи лет».

Это упражнение выполняется так: попросите человека, с которым вы хотите установить связь, лечь на кровать или на пол в удобную для него позу и физически расслабиться. Пусть ваш партнёр ослабит ремень, снимет очки, положит руки вдоль тела и не скрещивает ноги – пусть дыхание свободно проходит сквозь расслабленное тело; не нужно ничего делать – только чувствовать происходящее.

Сядьте рядом с вашим партнёром, примерно на уровне его живота, и сосредоточьте взгляд на том, как поднимается и опускается его живот с каждым вдохом и выдохом. Скажите близкому человеку, чтобы он дышал естественно, не контролировал дыхание и не пытался его изменить и позволил себе совершенную непринуждённость. Больше не разговаривайте с партнёром; отпустите свой привычный ритм дыхания и начните дышать так, как дышит он. Замечайте, когда его живот поднимается, и делайте вдох. Замечайте, как его живот опускается, и делайте выдох. Полностью откажитесь от своего дыхания и начните дышать в ритме другого человека. Ощущайте его дыхание своим телом.

Когда вы уловили ритм дыхания своего партнёра, важно не «замыкаться в себе», но неустанно следить взглядом за тем, как поднимается и опускается его живот, чтобы улавливать даже тончайшие изменения особенностей его дыхания, связанные с возникновением и исчезновением различных состояний ума и различных чувств. Даже если на вас снисходит ощущение невероятного покоя, не закрывайте глаза и не теряйте контакта со своим партнёром. Со всей бдительностью следите за тем, как поднимается и опускается живот вашего партнёра, и замечайте любые изменения, чтобы ваше дыхание также менялось в соответствии с ними.

Сделав несколько совместных вдохов, примерно восемь-десять, начните ощущать дыхание партнёра в своём теле. Выдыхайте вместе с ним, и пусть на каждом выдохе ваше дыхание будет звучать: «Ахххх…» Это прекрасный звук – звук отпускания. Пусть с каждым выдохом этот звук всё глубже проникает в ваше тело, пока вы не ощутите его на уровне живота. Важно, чтобы ваш партнёр мог слышать ваше дыхание, чтобы оно было достаточно громким и ясным. Не переходите на неслышное придыхание; возможно, оно приятно для вас, но связь с вашим партнёром разрушается.

Пусть каждый совместный вдох остаётся беззвучным. Когда же партнёр, лежащий перед вами, делает неслышный выдох, пусть звучит этот прекрасный звук «Ахххх…», выражающий отпускание и освобождение, – он зарождается в вашем животе, проходит через область сердца и завершается на губах, и ваш партнёр слышит его так, словно издаёт его сам. Человек, который лежит, должен сохранять безмолвие.

После того, как вы освоите эту практику, с ней можно будет экспериментировать как угодно (это касается и остальных видов медитации). Однако в первые десять сеансов пусть ваш партнёр сохраняет молчание; вы же постарайтесь обнаружить в себе самый глубокий и естественный звук дыхания, самое подлинное проявление этого глубокого звучания.

Поддерживайте эту связь на уровне дыхания так долго, как хотите, принимая дыхание партнёра в своё тело, издавая на выдохе звук «Ахххх…» В ходе этой практики могут возникать различные состояния ума. Некоторые люди ощущают всеобъемлющий покой. Другие на пути к этому покою замечают неожиданный страх близости, сексуальные импульсы или сомнения, которые возникают и тут же растворяются с дыханием. Спокойно наблюдайте эти состояния. Пусть ваш партнёр знает, что он управляет происходящим и в любой момент может прервать упражнение, просто подняв руку.

Эту внешне простую практику многие находят исключительно плодотворной. Мы знаем, что многие медсёстры и врачи, работающие в больницах, используют эту практику для работы с людьми, испытывающими сильную тревогу или напряжение, чтобы они могли физически расслабиться и обрести открытость ума.

Да, иногда в ходе выполнения этой медитации можно обнаружить, что партнёр, сбросив с плеч дневное напряжение, спокойно дремлет. Не противьтесь этому. Не делайте поспешных выводов. Позвольте этой практике чему-нибудь вас научить. Воспринимайте любые предубеждения как мысли, как пузыри в совместном пространстве, где переплетаются ваши миры. Порой случается, что невозможно понять, кому принадлежит то или иное чувство, возникающее в какой-то момент в процессе практики. Сравнивайте свои впечатления о том, что происходило на различных стадиях практики, с впечатлениями партнёра; это помогает улучшить связь.

Мы знаем, что многие люди, работающие с пациентами, которые страдают серьёзными заболеваниями, применяют это упражнение, чтобы помочь им открыться для исцеления и освободиться от страха, наполняющего тело и ум. Судя по всему, это упражнение помогает даже людям, находящимся в коме. К слову, мы замечали, что у некоторых пациентов в момент их смерти звук дыхания становился глубже, хотя само дыхание всё больше ослабевало, пока с последним глубоким вздохом жизнь не покидала их тело, – это указывало на их готовность покинуть мир. Когда кто-то умирает, многие открывают для себя тот факт, что у них есть невероятная возможность разделить с другим его смерть в глубоком звуке дыхания, звуке подлинного освобождения, который сопровождает человека к порогу смерти и позволяет спокойно перешагнуть этот рубеж. Это упражнение находит себе множество применений, что каждый обнаруживает по мере освоения этой практики.

Когда вы начинаете ощущать в своём теле дыхание другого человека, вы соприкасаетесь с ним настолько близко, насколько, возможно, никогда не соприкасались прежде. Мы редко внимательно вслушиваемся в слова, которые произносит другой; и уж, конечно, не настраиваемся на тончайший уровень его дыхания – на вдох и пространство между вдохами, на выдох и тишину после каждого выдоха. В состоянии такой глубокой сосредоточенности обнаруживается, что не обязательно на двадцать лет уединяться в пещере, чтобы уловить проблеск нашей общей природы.

Эта дыхательная практика – форма совместной медитации, глубокого созерцания дыхания, где происходит подлинное освобождение от привязанности, и за ней не стоит никаких догм или философии. Истина заключается в ней самой. Любые переживания стоит переживать во всей их полноте.

Я зол на Возлюбленного…

Я зол на Возлюбленного.

Эта крупица праха —

Вселенная, время, всякий

Поступок и мысль

От камня до человека.

Что это? Лишь пылинка в глазах,

Созерцающих ужасающее

Величие, благодать, что

Вторгается в наши трусливые идеи,

Обрушивается в сердце, полное ожидания.

Я не знаю,

Знаю ли я что-нибудь.

Есть иная дверь: в неё входит то,

Чего ни Бог, ни сердце

Не в силах вместить.

И всё же оно здесь

В каждом дыхании

Присутствует за пределами мысли

И привычных очертаний мира.

Не стоит искушаться

Идеями и озарениями —

Истина разрушит всякий смысл,

И чем быстрее, тем лучше.

Да здравствует чистое безумие!

Есть ли тот, кто не охвачен

Этой священной ясностью?

17

Триангуляция

Триангуляция – это техника, которая позволяет понять характер ваших отношений с тайной. Это тригонометрическая процедура для определения некоторого «удалённого местоположения» с помощью «двух фиксированных точек, находящихся на известном расстоянии друг от друга». В отношениях расстояние между двумя точками позволяет «узнать» осознанность, а «зафиксировать» – открытость сердца. Измеряя, насколько мы далеки друг от друга, мы определяем, какое расстояние отделяет нас от истины.

В радиотелеметрии[4] триангуляция – это метод, позволяющий обнаружить источник «неизвестного сигнала». Два получателя сигнала, если правильным образом их расположить, способны распутать эту загадку. Мы видим и одним глазом, но два глаза позволяют лучше видеть объём, дают «глубину восприятия», точно так же двум людям, если они объединят свои усилия, легче приблизиться к Великому сердцу, Возлюбленному.

В повседневной жизни триангуляция нередко является хорошим инструментом для решения проблем. Поэтому популярностью пользуется семейное консультирование. Речь идёт о том, что двое учатся обращаться к третьему в поисках мудрости и понимания. Это инструмент, где для оценки отношений между двумя людьми задействуется перспектива третьего лица.

Когда триангуляция носит «мирской» характер, мы ориентируемся на семейного консультанта, священника или наставника. Когда она носит «духовный» характер, двое обращаются к Единому. Мы выходим за границы вопроса: «Как мне добиться своего?» и, скорее, задаёмся следующим вопросом: «Как нам вместе максимально полноценно реализовать свои возможности?»

Как только между людьми устанавливается прочная связь, когда основание треугольника обретает устойчивость и то, что отделяет нас друг от друга, вовлекается в совместный процесс исцеления, можно спокойно исследовать, какое расстояние отделяет нас от Возлюбленного, нашей истинной природы, и какой путь к нему ведёт.

Отношения, очевидно, далеко не самый простой метод для обретения душевного покоя, но, если вы хотите выяснить, что не позволяет вам переживать этот покой, – нет ничего эффективнее.

Когда отношения только формируются, вершина треугольника совпадает с ними. Но по мере того, как в едином пространстве сердца пускают корни доверие и преданность, появляется место для Возлюбленного, и отношения начинают совпадать с основанием треугольника.

Когда благодаря совместной душевной работе люди сближаются, они переживают чистое блаженство бытия. Это – не бытие «тем-то» и «тем-то». Это просто неуловимое звучание бытия, где мы вместе пребываем – два проявления единой реальности.

Когда отношения движутся в русле сострадания, а боль другого становится неотъемлемой частью моего собственного исцеления, сердце становится своеобразным диагностическим инструментом, идеально настроенным на тайну. Когда жизнь движется в русле Того, что бессмертно, ничто, кроме любви, не имеет смысла.

Один мой друг как-то сказал мне: «Всё испортил монотеизм!» В тот миг, когда мы уже готовы были подняться над двойственным пониманием мира, мы вдруг остановились на Едином и упустили из виду безграничное единство, которое его превосходит. Это единство, которое выше Единого, – тайна, не ограниченная формой или значением. Поэтому в отношениях, в ходе совершенствования триангуляции, двое не довольствуются тем, что обретают единство или даже становятся Одним. Они так же, как и все другие, стремятся соприкоснуться с живой истиной. Взаимодействовать с непрерывно различающим умом из неразделимого сердца. Здесь стоит говорить не столько о «наблюдателе», сколько о состоянии наблюдения. О чистом созерцании. Это не столько наблюдение из некой устойчивой позиции – не очередная форма монотеизма, сколько причастность происходящему, свободное присутствие в сердце.

Даже если в отношениях двое дошли до точки, где они обретают единство, всё же у них есть возможность для дальнейшего развития – для исцеления от глубочайших печалей и возникновения неожиданного безмолвного понимания, способного формировать дальнейший путь.

Триангуляция позволяет нам, нигде не останавливаясь, подниматься всё выше и выше – проникая в глубину, переживать священную таковость. Нередко мы испытываем такую глубокую безусловную любовь, что буквально пребываем в любви со всем происходящим. При этом духовный партнёр, с которым вы вступили на путь исследования, воспринимается не просто как «человек, которого вы любите», но гораздо глубже – как процесс, с которым пребываете в любви. В присутствии этого человека любовь спонтанно охватывает вас. Вы просто находитесь рядом, купаясь в волнах сострадания.

Сознательные отношения – это искусство, преображающее бессилие ума в магию сердца. Когда вы «пребываете в любви» и вдруг утрачиваете открытость сердца, кажется, что вы никогда прежде не были настолько закрыты. В этом состоит парадокс глубокой любви: чем больше открытости в вашем сердце, тем более долгий путь ему требуется пройти, чтобы закрыться. Подобная закрытость приносит столько страданий, что трудно не усвоить её урок: любая привязанность, существующая в уме, ограничивает открытость сердца. Не существует ничего, ради чего стоило бы закрываться хотя бы на миг. Даже привязанность к самому мимолётному чувству отдельности, к одной-единственной мысли, хотя бы к собственной «правоте», способна создать пропасть, которую мы – в силу верности принципам – боимся пересечь.

Некоторые люди с гордостью рассказывают, что способны сохранять «личное пространство» и в случае конфликта не общаться с близким человеком много дней. Они гордятся своей независимостью, своим умением «сохранять индивидуальность». И всё было бы хорошо, если бы только эти люди могли поступать так, исходя не из чувства гнева, – но с открытым сердцем, проявляя милосердие к себе.

Честно говоря, когда мы с Ондреа ощущаем взаимную душевную закрытость, она настолько пугающее очевидна, что мы не в силах её долго выносить и снова открываемся друг другу. Поэтому мы редко закрываемся друг от друга дольше, чем на несколько минут. И мы никогда не ложимся спать и не расходимся, не избавившись от «недопониманий», которые разделяют нас. Именно в минуты закрытости сердца, в минуты кромешной тьмы, когда свет кажется недосягаемым, становится ясно, насколько мы действительно преданы друг другу и пути познания. Когда вы любите, только преданность может вас спасти.

Наш друг был прав, когда отметил, что нам сильно мешает монотеизм в различных его проявлениях. Нужно бдительно следить за этой склонностью ума, которому ничего не стоит подняться над двуличием дуальности, удовлетвориться Единым и не замечать величия более возвышенного единства. Д. Г. Лоуренс говорил, что даже любовь – ещё не последний предел, ведь глубины души неизмеримы. Так не оставайтесь на безопасной, известной или даже «священной» территории. Не останавливайтесь! Когда мы приобщаемся к сердцу Бога, отношения наполняются переживанием взаимосвязи, и остаётся только единство. Здесь стоит процитировать слова Махараджи: сердце обычного человека подобно маслу, оно тает в присутствии пламени. Но сердце истинно любящего тает, когда пламя касается сердца его возлюбленного. В таком единении мы становимся «дыханием внутри дыхания», простором, в котором мы не только соединяемся, но откуда мы возникаем.

18

Обеты

Главный обряд посвящения в буддизме махаяны называется обетом бодхисаттвы. Бодхисаттва – это человек, который принимает на себя обязательство содействовать благополучию и освобождению других существ. Истинно любящий человек с непреклонным сердцем, подобно бодхисаттве, которого описывает Судзуки Роси, обязуется содействовать благополучию любимого и «даже если солнце взойдёт на западе, я не изменю своему слову».

Клятвы, которыми обмениваются супруги, похожи на обеты, которые даёт монах или монахиня. Они поддерживают нас на трудном пути к неизведанным землям. В них мы выражаем наш долг перед самими собой. В любых обстоятельствах они служат опорой, которая позволяет нам двигаться дальше.

Клятвы настраивают нас на предстоящую работу, духовную и психологическую. Они побуждают нас развивать в себе милосердие и осознанность. Эта работа требует вложения всех наших сил. Такие обеты позволяют обрести равновесие между изучением личностного уровня и учениями об универсальном. Здесь мы обязуемся одновременно исследовать оба этих измерения. Мы продолжаем интенсивно работать над собой на психологическом уровне, развивая свою индивидуальность, воссоединяясь с собой: чтобы научиться интегрировать глубинные духовные озарения. И одновременно продолжаем углубляться в духовную практику, чтобы научиться шире воспринимать психологические явления. Планомерно устраняя преграды, стоящие на пути любви, истинно любящие соединяются во благо всего мира – никак иначе в отношениях бодхисаттвой не стать.

В обетах выражается наша преданность друг другу. Во время бракосочетания мы с Ондреа давали следующую клятву:

«Я отдаю тебе свой страх, невежество и привязанности прошлого с бесстрастием и любовью. Я отдаю тебе изменчивые волны своего ума – чтобы мы вместе развивались и открывали живую истину в любом миге, где сможем её уловить.

Я дарю тебе любовь своего сердца и преданность, они помогут нам переправиться на другой берег.

Произнося эту клятву, я начинаю жизнь заново, чтобы вместе с тобой двигаться к Богу, чтобы обрести любовь, которая превосходит всякую форму».

Наш обет до сих пор остаётся выражением нашей живой преданности совместному пути. В нём выражается наша готовность мириться с «последствиями любви», нырять в озеро чужой печали, сохранять спокойствие, насколько это возможно, в беспокойные времена. Когда же эти времена заканчиваются, спокойно принимать перемены. И когда сердце слышит песню, способную выводить ум за собственные границы, проявлять полную спонтанность и забывать о всякой осторожности.

Стивен Митчелл в книге «Свадьба: дорога в сад. Антология» (In to the Garden: A Wedding Anthology) отмечает, что в традиционной дзен-буддийской церемонии бракосочетания жених и невеста не дают брачных клятв. Они просто дают обет сохранять осознанность и открытость сердца. Они не берут на себя никаких особых взаимных обязательств – только обязательства по отношению к себе. Стоит сказать, что в начале церемонии бракосочетания священник произносит: «Вы должны отказаться от своей отдельной личности и довольствоваться партнёром. По-настоящему довольствоваться другим – значит довольствоваться всем. Это значит вместе жить и вместе заниматься практикой».

Нельзя просто так отказаться от однажды данной клятвы. Чтобы расторгнуть союз, необходимо задействовать ту же энергию, с помощью которой он создавался. Это непростая задача. (Смотрите главу 29, посвящённую сексуальности, и главу 50, посвящённую сознательному разводу).

В силу наших представлений о себе и иллюзорных ограничений, которые сдерживают нашу невообразимую безграничность, иногда мы слишком легко даём клятвы, чтобы избавиться от чувства неполноценности и собственного несовершенства. Однако обеты стоит давать, скорее, сердцем, чем умом. Если вы хотите убедиться в том, что брак на всю жизнь соответствует уровню, на котором находятся ваши отношения, и гармонирует с глубиной вашей близости, можно попробовать заключить на несколько месяцев «временный договор» и посмотреть, получится ли у вас его соблюдать.

Выясните, чего каждый из вас ожидает от отношений, и запишите свои ожидания. Хорошенько разберитесь, на какие именно условия вы соглашаетесь, и только затем ставьте в своей душе подпись на месте галочки. Чего ожидает от вас партнёр? Чего ожидаете от него вы? Брачный договор прекрасно показывает, готовы ли мы открыто говорить о своих приоритетах.

Стоит отметить, что некоторые отношения, хотя и не являются отношениями на всю жизнь (по ощущениям обоих партнёров), всё же могут быть плодородной почвой для совместного исследования возможностей брака. В них мы можем «попробовать» себя в браке.

Около двадцати лет тому назад я задался вопросом, к чему приведут отношения, если развивать их на таком уровне, и на три месяца заключил со своей возлюбленной «брачный договор» – просто из интереса. Спустя три месяца я обрёл полную уверенность в двух вещах: во-первых, что договор, связанный с хранением верности друг другу, обладает невероятной силой и определённо уместен на более высокой стадии развития; во-вторых, что женщина, которая вместе со мной участвовала в эксперименте, была к нему не готова. Этот эксперимент над сознанием показал мне, что глубокая преданность друг другу – один из самых действенных известных видов йоги. Эта йога позволяет мне благодаря Ондреа непрестанно заново обретать себя.

Поскольку основой близости является доверие и преданность, мы предлагаем вам подумать над тем, чтобы дать ещё одну клятву, которая способна создать безопасное пространство, где двое могут в необходимой мере открыться друг другу. Это обет «никогда не причинять ущерба тайне сердца другого и не разглашать её». Это священное обещание ни при каких обстоятельствах (исключая разве что насилие со стороны супруга) не разглашать тайн и чувств, доверенных мне другим. Это признание того, что всякая совместная работа носит священный характер и касается лишь двоих и Возлюбленного. Это базовое этическое правило, нерушимая преданность истине и милосердию, которая даст нам свободу, если будем хранить её. И освободит сердца людей, которых мы любим.

Такая верность брачному союзу несёт в себе огромные возможности. Она наделяет отношения невероятной силой – такую силу даёт йогину уединение в пещере. Здесь неуместны колебания. Такая верность – это ваша верность жизни. Это и есть жизнь, проживаемая во всей её полноте, – и принятие последствий любви.

Где-то раз в пять лет мы повторяем церемонию бракосочетания и снова даём клятву верности. На сегодняшний день нас сочетал браком Рам Дасс в духовном центре «Lama Foundation», женщина-судья испанского происхождения в здании суда города Таоса (Нью-Мексико), священник методистской церкви во время пятидневного семинара на тему отношений, который проходил в лесах Орегона, а в тот день, когда мы читали лекцию в церкви и в разговоре об исцелении не могли не упомянуть о Возлюбленном, эту церемонию проводил для нас один шаман и художник-татуировщик.

Через несколько месяцев мы собираемся снова поклясться друг другу в верности. С каждой такой церемонией клятвы становятся всё проще и проще. Возможно, в этом году мы просто поклонимся друг другу и обменяемся поцелуями.

19

Нарцисс

Часто считается, что причиной трудностей в отношениях являются «конфликты на уровне эго». Что же это за эго, с которым мы конфликтуем? Что это за сущность, которая настаивает на том, что существует только личностный уровень? Здесь величайший из всех вопросов «Кто я такой?» открывается для нас с новой стороны. Чтобы найти на него ответ, потребуется вся жизнь.

Возможно, обратившись к мудрости архетипов, с которыми мы сталкиваемся в древних мифах, мы сможем немного более беспристрастно изучить вопрос о том, что называется «эго».

В греческой мифологии мы встречаемся с персонажем по имени Нарцисс, которого часто считают воплощением эго. Нарцисс – это превосходный образ иллюзорного Я, которое каждый из нас привносит в отношения, что порождает страдания. Согласно греческому мифу, Нарцисс – прекрасный юноша, который видит своё отражение на поверхности пруда и настолько очаровывается собственным образом, что не может оторваться от него и любуется собой, пока не умирает. Это воплощение нашей увлечённости собой.

Образ Нарцисса с давних пор используют, чтобы проиллюстрировать такую злокачественную самопоглощённость. Мы относимся к Нарциссу со страхом и осуждением, как и к самим себе. Этот образ гипнотизирует нас, влияя на наши представления о Я, как и того юношу, что застыл у рокового пруда. Действительно, он обладает такой магнетической силой, что привлекает внимание многочисленных писателей – от Овидия до Роберта Грейвса, Эдит Хамильтон, Луи Лавеля и Оскара Уайльда. Согласно одной из версий мифа, Нарцисс покончил с собой. Согласно другой, он зачах от тоски. Однако в большинстве версий на том месте, где он сидел, склонившись над прудом, расцвело невиданное растение – белый цветок с золотой сердцевиной, похожий на большие белые соцветия, которые появились в Хиросиме вскоре после взрыва.

На самом деле Нарцисс тонет в своём отражении. Не желая расставаться с собой, он тянется туда, где однажды отразился его облик, и теперь его мёртвое лицо пребывает в объятиях безмятежных вод.

Нарцисс отражает ту сторону нашего ума, где содержатся мысли о нашем собственном Я. Хотя в древнем мифе Нарцисс был мужчиной, если рассматривать его как воплощение одного из сущностных проявлений нашего обусловленного ума, этот образ не имеет пола. Нарцисс вечно изобретает новые образы для Я. Он редко бывает терпелив. Это избалованный архитектор наших образов себя, которым мы непрерывно потакаем. Нарцисс занимает большую часть нашего малого ума.

Вполне понятно беспокойное стремление Фрейда придать легитимность новым теориям за счет обращения к хорошо известным персонажам мифов и классической культуры – Эдипу, Электре и т. д., а потому мы используем образ Нарцисса, чтобы схематично очертить то явление, которое в раннем психоанализе называлось «эго» (стоит отметить, что с латинского языка «эго» так и переводится – «я»). Однако «эго» у Фрейда означало не есть-ность бытия, а «Я-йность», отождествлённость с умом, где я есть «то» или «это». Фрейд не признавал, что существует что-либо за пределами эго, он не признавал даже предложенной в то время идеи «коллективного бессознательного»: существования такого бессознательного, самого бытия как такового. Возгласив, словно на шумном многолюдном представлении, «Эго!», он завоевал симпатии публики. Но он слишком быстро убежал вперёд, из-за чего эго («Я-йность») осталось подвешенным в пустоте, лишённое поддержки глубинной реальности (есть-ности). Фрейд по ошибке принял наше приобретённое Я за сущностную есть-ность. Но это распространённая ошибка; от которой Фрейд, судя по всему, не способен нас исцелить. И которую придётся анализировать наедине с Возлюбленным.

Если, подобно Фрейду, мы будем довольствоваться уровнем эго, мы упустим всё великолепие истины и снова предпочтём Единого – единению. Мы продолжим верить, словно в единого Бога, в своё приобретённое я, а не проявлять свою истинную сущность.

Декарт писал: «Мыслю, следовательно, существую». Дзен-буддийский учитель Сунсан усомнился в истинности этих слов: «Что же происходит, когда я не мыслю?»

Мысли текут сами по себе, так и Нарцисс сам обвиняет себя во всех бедах.

Даже старинный поэт Мильтон внёс свою лепту в понимание этого мифа. Он ассоциировал его с сотворением Евы, «появившейся на свет в мгновение ока», и задавался вопросом, каким было это только что сотворённое существо. Он предполагает, что Евой, которая соблазнилась яблоком с древа познания, двигали те же чувства, что и Нарциссом, которого привлекала зеркальная гладь пруда. Её, однако, больше влекло любопытство, чем непонимание.

Когда мы не понимаем, что происходит, мы пытаемся собрать из призрачных отпечатков мысли некую иллюзию устойчивой реальности. Так проявляется сущностная тяга внимания к слиянию с сознанием. Когда внимание не осознаёт себя, оно отождествляется с мимолётными, непостоянными элементами содержимого сознания. Мы редко просто присутствуем. Мы постоянно становимся. Нарцисс – это приглушённое эхо нашего становления.

Нарцисс – это первый образ есть-ности. Возлюбленный – последний её образ.

Нарцисс – это есть-ность, изменённая до неузнаваемости. Он является частью каждого из нас, очарованный собой, готовый защищаться, создающий иллюзию ограниченности телом и умом, жаждущий, чтобы его заметили. Он – наш единственный ребёнок, хрупкое «Я», которому мы приписываем всё великолепие своей есть-ности. Нарцисс – природное проявление болезни ложной идентичности. Это ментальный конструкт, тренажёр из концепций, который становится для нас ловушкой, если мы полагаем, что упражнения на нём принесут нам пользу.

Судзуки Роси говорил, что обыденное мышление состоит из мыслей о себе на девяносто пять процентов. Для истины почти не остаётся места. Нарцисс был первым пиар-менеджером. Он первым осознал, что обрести популярность можно с помощью всего одной вещи – зеркала.

Нарцисс – самое первое проявление нашего Я. Величайшее проявление Я – это Возлюбленный.

В нас живёт глубокая привязанность к Нарциссу. Достаточно одной его мысли, чтобы привлечь или оттолкнуть нас. Достаточно одного его жеста, чтобы мы почувствовали себя уверенными или отвергнутыми. Мы взаимодействуем с Нарциссом со страхом и гневом, отстраняемся от него вместо того, чтобы попытаться понять эту часть себя, которая отчаянно жаждет нашей теплоты. Мы относимся к Нарциссу так, как если бы мы могли выбирать – иметь эго или не иметь. Но эго является элементом исходной модели, и от него никак нельзя отказаться, хотя нам хотелось бы в это верить. Нарцисс – такая же естественная часть нас, как воля к жизни.

Нарциссу не нужно совершать самоубийство или подвергаться наказанию. На самом деле большинство людей, которые воображают, будто им необходимо уничтожить личностное переживание самости, редко задумывались о возможной альтернативе: об исцелении, интеграции этой болезненной идеи в более благодатную целостность. Не нужно убивать эго, стоит просто заключить с ним мирный договор и целиком пожертвовать его Возлюбленному.

Не стоит пытаться убить эго – это слишком глупо и слишком эгоцентрично. Стоит принять своё эго, своего Нарцисса. Наконец-то проявить по отношению к нему доброту. Быть милосердным к своей боли. Ближе с ней познакомиться. Отпустить Нарцисса – значит освободить его.

Принять Нарцисса – значит взаимодействовать с ним, а не только дистанцироваться от него. Оскар Уайльд замечает, что, когда Нарцисс утонул, пруд оплакивал своё отражение в глазах Нарцисса.

Нарцисс не должен умирать или оказываться закованным в цепи. Лишь наши болезненные представления о себе, негативные привязанности побуждают нас к такому насилию над собой. Нарцисс – это наша личность, погружённая в невежество, часть нашего ума, которая, словно английский денди, проводит всю жизнь перед зеркалом. Он нуждается в милосердии, а не в осуждении. Это призрак нашей давней привычки «быть кем-то», наша маска, которой непрестанно кажется, что в непредсказуемом потоке жизни её оскорбляют. Нарцисс такой, какой он есть. Пора прекратить с ним войну. Пора заключить мирный договор и принять Нарцисса. Наша задача состоит не столько в том, чтобы трансформировать собственническую природу Нарцисса, сколько в том, чтобы перестать зависеть от ума, преимущественно занятого мыслями о себе. Нарцисс – один из миллиона других. Один из миллиона других Нарциссов.

Порой можно услышать, что Нарцисс полностью поглощён собой и потому не достоин нашей эмпатии. Но на самом деле сущность Нарцисса лучше выражает фраза, которую как-то сказала одна наша пациентка, – она сказала, что чувствует себя «полным ничтожеством, вокруг которого крутится весь мир».

Это кажется парадоксальным, но хорошо известное поведение Нарциссов – самовлюблённость – на самом деле лишь фасад. Нарцисс носит множество масок, но под всеми скрывается самоосуждение, порождённое гордостью. Чувство собственной «неполноценности», из которого вытекает одержимость внешними формами. Подобно большинству подражателей, он предпочтёт хорошо выглядеть, чем хорошо себя чувствовать. Он является предметом своей глубокой ненависти и редко бывает милосерден к себе.

Нарцисс всего лишь старается быть таким, каким ему следует быть в соответствии с его убеждениями. Он чувствует себя «должным» большую часть времени, но продолжает притворяться, что существует, и настаивает, что его отражение так же реально, как и он сам, – забывая добавить: «Но ничуть не реальнее!» Он только и занимается тем, что выдумывает себя. Он с угрюмым видом ожидает аплодисментов.

Нарцисс не был до безумия влюблён в себя, он просто утратил чувство гармонии. Нарцисс – это наш страх смерти, жизни, следующего мига, который мы не можем контролировать. Это качество самолюбования, которое постоянно демонстрирует Нарцисс, затрудняет взаимодействие с ним – из-за него он кажется нам «пафосным чужаком». Немилосердное отношение к боли Нарцисса не позволяет нам усвоить тайный урок, который хранится у стражника в броне из стыда, стоящего у входа в сердце этого мифа. Это турок, конечно, заключается в любви к себе, на которую Нарцисс был не способен.

Когда мы впервые замечаем своего Нарцисса, нам хочется отвернуться от него. Мы смеёмся над его эгоистическим стремлением видеть собственное отражение. Однако постепенно милосердие начинает проникать в наше сердце, ум успокаивается и замечает собственное отражение. Тогда приоритеты меняются. Мы снова идём к пруду, в котором так долго отражалась наша печаль, и ныряем в него. Мы бросаемся в неизвестность. Мгновение страха – и мы разрушаем своё отражение, погружаясь в целительные воды, в Возлюбленного, и ощущаем покой, в котором гаснет наше стремление к контролю, наше стремление быть Богом для других – в желании видеть мир так, как видит Бог. Мы ощущаем покой – он возникает, когда мы перестаём творить мир по своему образу и подобию или настаивать, чтобы нас признали его творцом.

Когда малый ум начинает ясно себя сознавать, признавать свои иллюзорные отражения, за которые он с таким трепетом и страхом держался, он становится большим умом. Когда Нарцисс проникает в глубину своего отражения, ныряет в игру теней и света на поверхности воды, он делает первый настоящий вдох. Преодолев границы своего стремления, он становится священным пространством, где это желание присутствует.

Пора перестать стыдиться Нарцисса. Он – побочный продукт ментального процесса, который воображает себя отделённым от Великого процесса, но, конечно, является лишь его выражением. Нарцисс смотрит в зеркальный пруд, чтобы подтвердить своё существование. То, что мы принимаем за нарциссическое самолюбование, – в сущности, всего лишь проверка реальности, мы пытаемся убедиться, что наши мечты воплощаются во внешнем мире. Когда Нарцисс смотрит на своё отражение, он уже не может понять, спит он или бодрствует. Мысли и мечты образуют скелет воображаемой самости.

Тем не менее мы не сможем обнять Возлюбленного, пока не обнимем Нарцисса. Стоит перестать относиться к своей самовлюблённости слишком пристрастно. С открытым сердцем наблюдайте за происходящим. Исследуйте убеждённость ума в том, что, если существует восприятие, должен существовать и воспринимающий – нечто или некто отдельный от воспринимаемого, так ум создаёт пропасть между раем и адом, между двумя людьми, сидящими за одним столом, – Я и другим.

Когда мы принимаем Нарцисса как естественное проявление существования ума, наличие Я и другого больше не усиливает страх и недоверие, а становится предметом взаимного сосредоточения – сосредоточения на тех взаимоисключающих чертах Я и другого. Нарцисс часто предпочтёт играть с самим собой, чем с другими.

Когда мы принимаем Нарцисса, мы прекращаем войну. Мы кладём конец самоосуждению и гневному неодобрению, которые следуют за нами, словно скулящий зверь. Нарцисс не противостоит Возлюбленному. У него на это не хватит смелости. Нарцисс сражается только со своим собственным образом. Это борьба с тенью. Танец во сне.

В духовных и психологических кругах давно бытует следующая фраза: «Прежде, чем освободиться от себя, нужно кем-то стать». Речь идёт о том, что невозможно сразу же, пропустив необходимые процессы психологической интеграции, пережить беспредельность своего истинного бытия. Это несомненная истина: действительно, не имея определённого уровня психологической целостности, мы не сможем интегрировать возникающие у нас духовные озарения. По этой причине некоторые восторженно рассказывают о своём просветлении, а другие просто открываются ему. Эту идею – что нужно стать кем-то, прежде чем становиться никем, – мы выражаем другими словами: нельзя обнять Возлюбленного, пока не обнимешь Нарцисса.

Исследование этого элемента ума требует доброты. Применение силы здесь неуместно. Если встречать Нарцисса без осуждения или ужаса, с понимающей улыбкой и олимпийским спокойствием человека, готового ко всему, то со временем вас перестанут удивлять его привычные проявления. Какая неожиданность, ум обладает собственным умом! Нарцисс – совсем не такой, каким мы его себе представляли. Вот это да. Наблюдая за Нарциссом с милосердным вниманием, бесстрастно и невовлечённо, мы наконец позволим ему просто присутствовать. Являться ещё одним отражением на поверхности ума.

Однако Нарцисс не ограничивается теми поверхностными отражениями, которые нам удалось обнаружить. Эгоизм – одно из его проявлений, но другое его проявление – интерес к себе. Эгоизм – это изоляция, гордость, высокомерие, притворство и тысяча других недолговечных масок. Интерес к себе – почти полная противоположность эгоизму. Он срывает маски. Он побуждает изучать природу того, кто зовёт себя Нарциссом. Им движет исследовательский дух. Из-за эгоизма мы остаёмся погружёнными в малый ум, остаёмся под его неумелой защитой. Интерес к себе обращает ограничения малого ума в целительную силу большого ума.

Пришло время обнять Нарцисса. Открыться ему всем сердцем. Принять его таким, какой он есть. Более милосердно и игриво взглянуть на природу обусловленного ума – на эту «полную катастрофу», по выражению грека Зорбы[5]. Нарцисс нам не враг. Страдание порождает лишь наша привязанность, наши защиты, наше нежелание исследовать его природу.

Взаимодействуйте с этой болью, как с любой другой: принимайте её с милосердием и сознаванием – они исцеляют, а не отстраняйтесь от неё со страхом и ненавистью к себе, ведь они способны лишь породить новую боль. Нарцисс является врагом лишь для самого себя. Лишь наше хрупкое представление о себе чувствует угрозу и оскорбляется, когда его называют «Нарциссом». Малый ум осуждает себя за свою ничтожность.

Нарцисс – это призрак, стремящийся воплотиться в мире. Он является случайным порождением непрерывного Большого Взрыва сознания – процесса, который очень часто истолковывают неверно; порождением миров и бездн, вспыхивающих в этом Взрыве, чтобы индивидуальный ум смог взрастить в себе вселенское сердце. Нарцисс может воображать, будто является зрителем этого «фильма», но, в сущности, он лишь очередной персонаж на экране. Приглядевшись поближе, можно заметить, что этот «я», который будто бы наблюдает за потоком сознания – всего лишь воображаемый момент в потоке образов. Сама идея о том, что есть нечто или некто, отличный от сознания, сознающего себя, – очередной дешёвый фокус в безграничном потоке состояний. Сознание сознаёт себя. Мысли возникают спонтанно из глубин внимания.

Да, Нарцисс снова и снова пытается доказать, что является центром Вселенной, и терпит крах; тогда мы замечаем, как он рыдает у глухого пруда. Стоит приблизиться к нему с милосердием, показать, что нам не безразлична его судьба. А затем обнять его, ведь известно, как выразился бы мистик, что «Нарцисс – тайная невеста Возлюбленного, рождённая для брака с ним». Они «помолвлены» с рождения.

Нарцисс – тот, кто обручён с Возлюбленным.

20

Принятие Нарцисса

Принять Нарцисса – не значит начать потакать каждому его капризу. Это значит взглянуть на него трезво и отнестись к нему с теплотой и беспристрастностью. С милосердием и пониманием принять те проявления ума, которые мы то проклинаем, то возносим до небес. Нужно лишь наблюдать за эгоистическими проявлениями нашего обыденного мышления. С бдительностью и любящей добротой сосредоточиться на процессе, который порождает иллюзорную самость.

Интересно отметить, что термин «Возлюбленный» появляется даже в контексте тех духовных практик, которые искренне поддерживают идею о необходимости убийства эго. Поскольку эго – этот глубоко обусловленный ментальный конструкт зацикленного на «Я» ума, вызывающий поглощённость собой – привязывается ко всем возникающим явлениям, мы убеждены, что его следует подавлять. Мы забыли, что его можно просто отпустить. Проявить милосердие к тому, кто часто бывает безжалостен. «Убить его своей добротой».

Пришло время закончить кошачий концерт ума, чтобы ясно зазвучало сердце. Хватит убивать эго – пора отпустить его на волю. А именно – позволить ему быть. Позвольте малому уму пребывать в большом уме, не испытывая потребности вмешиваться, оценивать или отвергать. В этом случае наша жизнь обретёт настоящий масштаб.

В сущности, и Будда, и Нарцисс вдохновляются одним и тем же стремлением: стремлением к подлинности.

Когда человек ищет исцеления, выводящего за пределы обусловленности, он больше не нападает на своё эго, ведь такое нападение означает, что мы отрицаем себя и защищаемся. Такое «воинствующее сознание» относится к обусловленному уму так, словно он является единственным уровнем бытия, и оценивает каждую мимолётную мысль в попытке отделить зёрна от плевел. Оно забывает об основах алхимии: о том, что всякая пыль – это золото в неприглядном обличье.

Люди, которые подавляют эго вместо того, чтобы растворить его в сердце, так же жестоко ошибаются в своих представлениях, как и те, кто, желая вылечиться от серьёзной болезни, пытается «избавляться от всех негативных мыслей», чтобы таким образом исцелиться. Почему-то такие люди убеждены, что обрести целостность можно, только оставаясь частью. Они не сознают, что «негативный осадок» оставляют отнюдь не мысли, неважно, насколько они тёмные или пугающие, но негативная реакция на такие проявления (привязанность), противоположностью которой является исцеляющий отклик (принятие). «Негативные» мысли, к которым мы относимся с милосердием, скорее способны исцелить, чем «позитивные» мысли, за которые мы цепляемся. Позвольте им раствориться в золотом потоке сознания. Какие ничтожные мысли – и какое огромное рождают сопротивление!

Если вы не хотите больше потворствовать этой убийственной жестокости по отношению к себе, примите Нарцисса, освободите его из пут вины, которая является одной из ветвей Древа жизни. Не нужно распинать Нарцисса; омойте его стопы и исцелите его от ран. Пригласите его присоединиться ко всем прочим «порождениям души» – ангелам и призракам, Буддам и ворам-карманникам, искренним и бессердечным существам – чтобы прийти к Возлюбленному, как Дороти, которой пришлось пройти через страну Оз на пути домой.

Идея о том, что мы должны убить Нарцисса, чтобы освободиться от личностных препятствий, характерная для многих духовных течений, приводит лишь к тому, что появляется всё больше бессильных йогинов и священников, страдающих шизофренией. В самом деле, кто же тот, кто жаждет убить эго?! Это попытка подражать определённому уровню сознания, находясь при этом на другом уровне, это глубоко невежественное действие, которое препятствует духовному развитию и удерживает нас на уровне ума, не позволяя приблизиться к сердцу.

Подобное подражание внеличностным состояниям, которые вполне естественным образом возникают на более глубоких уровнях сознания, может причинить вред обыденному уму, который мы ещё как следует не изучили. Когда эго притворяется, будто разрушило эго, снова появляется кто-то – очередной страдающий Нарцисс. Принять Нарцисса – значит перестать прятаться и носить маски, в том числе эгоцентричную маску «отсутствия Я». Когда не нужно больше изображать из себя святого Георгия, которого готов проглотить дракон, можно снять кольчугу и приласкать эту огромную ящерицу.

Если мы хотим покончить с насилием в мире, сначала нужно отнестись с милосердием к своей собственной личности, полной страхов, и позволить ей быть, совершенствоваться на срединном пути, который ведёт через уровень ума к самой сути бытия.

На самом деле невозможно убить эго, можно лишь уменьшить свою привязанность к нему. Позвольте ему слиться с окружающим его фоном и примкнуть к другим голосам хора. На более глубоких уровнях сознания возникнет та беспрепятственная открытость, из которой даже эго будет восприниматься как одно из преходящих проявлений в потоке сознания, пребывающих в бескрайнем просторе бытия. Не нужно нападать на эго. Так вы никогда не прекратите воевать. Эго само сдастся, когда расширятся пределы сознания. Как говорил один человек, «Не нужно убивать эго. В своё время, если на вас снизойдёт благодать, просветление сделает это за вас».

По существу, даже просветление не убивает эго. Просветление совершенствует не личность, а лишь точку зрения. И оно теряет свою грандиозность, когда мы видим его лишь как бесконечно малый пузырёк в бескрайнем океане присутствия.

Нарцисс околдован своим собственным взглядом. Наша задача – освободить его от этой фиксации, преобразуя его увлечённость собой в интерес к себе, который позволит исследовать проявления ума в зеркале сердца.

Ни усмирение плоти, ни принижение ума не позволят нам соприкоснуться с сердцем. Ни раскаяние, ни самоанализ не способны дать того, что даёт прощение…Простите Нарцисса. Обнимите его. Взгляните ему в глаза – не как врагу, а как спонтанному проявлению сознания. В нём нет ничего особенного. Если вы простите Нарцисса, вы сможете простить любого человека.

В последнее десятилетие мы наблюдаем за появлением такой формы духовности, в которой эго не уничтожается и не взращивается, а принимается с милосердием и пониманием, что способствует становлению целостности. Параллельно с этой нарождающейся формой духовности можно видеть и появление новой психологии, которая не ограничивает данность человеческого бытия лишь обусловленными проявлениями, которые легко распознать и легко отнести к той или иной категории. Это не столько «духовная» психология, сколько психология, учитывающая духовное измерение, целостность бытия. Психология больше не ограничена психикой, а духовности больше не препятствует одержимость умом.

В тот день, когда мифический Нарцисс устал смотреть на свои туфли и отправился поиграть у пруда, каждый из нас немало узнал о том, что значит быть вдвоём… с кем-то третьим.

21

Сквозь огонь к Возлюбленному

Прекрасный суфийский поэт Руми говорит, словно обращаясь к Нарциссу, что Возлюбленный «всегда здесь, перед нами». Он призывает нас устранить все препятствия, которые отделяют нас от Него. Пройти сквозь огонь наших глубочайших печалей и исцелить свою истинную природу от ран отдельного существования. С преданностью исследовать иллюзию отдельности тела, ум, полный разделений, дух, омрачённый сомнениями. Он умоляет нас войти в пламя нашей привязанности. Освободиться ради Возлюбленного.

В суфийской традиции говорят: «Я не создавал этого мира и не выбирал его, но я родился в этом мире, чтобы найти Возлюбленного». Мало кто захотел бы навсегда остаться в этом царстве суеты и привязанности, однако многие сознают ценность этого мира: в нём многому можно научиться. Рождение – болезненное посвящение, приобщающее нас к миру отношений с другими, к миру двойственности, часто совершенно абсурдному. Мы кое-как встраиваемся в свободную нишу своей семейной матрицы и пытаемся всем своим целостным существом приспособиться к изменчивому миру людей и вещей, приятного и неприятного, обретений и потерь. Родившись в мире, где большинство отказываются от счастья ради привязанности к мимолётным удовольствиям, мы часто безрадостно блуждаем между наслаждением и болью, хотя порой не в силах их различить.

Дзен-буддисты говорят: «Великие препятствия ведут к великому освобождению». Такое освобождение дают отношения. Здесь, в самой гуще суеты, исследуя своё наслаждение и страдание, наблюдая за светом пламени, мы по-новому узнаём себя, и вот, подняв глаза, видим, как она, Возлюбленная… уплетает бутерброд.

Руми говорит, что когда человек приближается к Возлюбленному, происходит следующее:

«Слева – огонь, справа – нежный ручей.

Одни идут к огню, в огонь, другие

К приятному потоку воды.

Неизвестно, кто из них благословен.

Входящий в огонь неожиданно появляется из воды.

Исчезающий под водой оказывается в огне.

Многие отговаривают нас идти в огонь,

И они оказываются в огне.

Те, кто стремятся к воде наслаждений и почитают её,

Оказываются обмануты превращением».

Поэт утверждает – из глубины жизни, обращённой к духу, – что принятие боли кладёт конец страданию. Он предлагает нам учиться переживать глубокую радость свободного сознания. И предупреждает, что то, что мы принимаем за воды удовольствия, на самом деле река, исток которой – озеро нашего горя: отрицание, привязывающееся к удовольствию и возможности бегства. Но покой и гармония, которых мы ищем, – за пределами боли и привязанности, от которых мы бежим.

Дальше Руми отмечает, что истина всегда открыта нам, но мы редко её замечаем:

«На этом обман не заканчивается.

Голос в огне не лжёт, когда говорит:

„Я – не огонь, я – источник.

Войди в меня и не пугайся искр…“

Огонь – как вода, вода – как огонь.

Для глаза обычного человека

То, что выглядит, как вода, – обжигает.

То, что выглядит, как огонь,

Даёт приятное отдохновение».

Эти стихи содержат в себе формулу исцеления от глубочайших печалей, дар Большого сердца малому уму. Здесь говорится, что боль – не то же, что страдание. Ум может выбирать. С этой позиции исцеление – это милосердное и сознательное соприкосновение с теми областями своего существа, которые мы игнорируем в силу страха и осуждения. Здесь мы принимаем боль в её изначальной форме и напрямую переживаем её, сохраняя ясность ума и сострадание. Здесь нам открывается, что тайный метод, способный избавить от сопротивления, – это отсутствие сопротивления: ведь только наша негативная привязанность к боли превращает её в страдание и не позволяет ей естественным образом исчезнуть. Мы попадаем в пламя именно потому, что сопротивляемся огню.

Огонь охватывает сердце и взывает к исцелению. Вода убаюкивает нас в бесконечном сне разделённости, который влечёт нас к удовлетворению. Огонь пожирает то, что есть. Вода жаждет большего.

Теперь Нарцисс наконец оставляет попытки измениться. Мы больше не стараемся правильно горевать или быть «идеальным партнёром». Мы больше не образцовые заключённые. Мы живём своей жизнью и умираем своей смертью, полностью сгорая в пламени своей боли. Так разрушается тайна страдания, обращаясь в прохладный огонь исцеления. Работая, занимаясь любовью, подметая пол, вынося мусор, мы снова и снова стараемся расслабляться и открываться Возлюбленному.

Приближаться к огню стоит осмотрительно и постепенно, не спешите бросаться в пламя, пусть интуиция подскажет вам подходящий момент. Пусть боль ума вольётся в сердце, не спешите делать следующий шаг. Вглядываясь в огонь, замечайте всполохи страха, гнева и недоверия. Наблюдайте за своим паническим отрицанием, которое ищет убежища в непостоянных вещах, непрерывно уничтожающихся. Отрицание заставляет вас «держать лицо», прятаться за маской. Ум повсюду ищет воду и сгорает. Сердце же мудро идёт в огонь, и вот его омывают волны прохлады. Непрерывно освобождаясь от своего страха перед тем, что отделяет нас от Возлюбленного, постепенно привыкая к жару, мы постепенно разрушаем плавящуюся броню сердца. И растворяемся вместе со страданиями любимого в бесконечности Возлюбленного.

22

Снятие «сердечной брони»

Сегодня как психологи, так и поэты говорят о «броне сердца», иными словами, о долго подавляемой и отрицаемой печали, которая слой за слоем покрывает сердце, не позволяя взаимодействовать с ним. Это щит, защищающий нас от будущей боли, который обрёл большую прочность за годы разочарований и безразличия к своей печали, закрывающий собой «точку переживания горя» и, словно камень у входа в пещеру, отменяющий наше воскресение.

Несколько лет тому назад на одном из семинаров, когда мы вместе с группой погрузились в исследование горя, сосредоточившись на недоверии и страхе, с задних рядов поднялся мужчина и неуверенно проследовал в центр зала. Он стал ворчливо жаловаться, говоря, что мы живём в мире, недостойном доверия. У него была тяжёлая поступь, а в его голосе звучали страх и гнев. Когда он оказался в центре зала, мы смогли почувствовать, как некоторые участники стали бояться этого человека, воспринимая его как «безумца и опасную личность». В группе возникло напряжение.

Мужчина беспокойно вертел головой, словно в поисках засады, а его испуганное сердце, кажется, кричало: «Не доверяй миру! Он настроен против тебя! Готовься к борьбе!» Когда он подошёл достаточно близко, чтобы наши взгляды встретились, я обратился к нему: «Я рад, что вы пришли сюда. Здесь можно хорошо поработать. Знаете, вы выглядите как человек, который носит пуленепробиваемый жилет». Остановившись, он приподнял свой свитер: «Я не выгляжу как человек, который носит пуленепробиваемый жилет. Я ношу его». Из-под его кофты виднелась серая дакроновая[6] ткань – так он защищал от мира своё испуганное сердце. «Но, – спросил он, – как мне защититься от бронебойных пуль?» Перестать защищаться – в его случае – значило подняться над плоским миром. Опасность поджидала везде. Этот человек – до смерти напуганный Нарцисс, стремящийся защитить своё сердце, скрытое под бронёй, от любого контакта.

Очевидно, в этом случае помочь могла только доброта. Насколько бы «разумные» мысли я ни высказывал, они стали бы только питательной средой для его паранойи, глубоко пустившей корни и вызванной тяжёлыми переживаниями. Я объявил «небольшой перерыв» и подошёл к этому человеку, который стоял где-то в трёх метрах от меня, весь дрожа. Когда я попытался обнять его, он напрягся. Но затем я прошептал: «Мать всегда обнимает вас, стоит только склонить голову ей на плечо», и он стал тихо плакать. Его броня дала трещину, и проявилась глубина его сердца. Этот человек – воплощение нашей печали, которая слой за слоем покрывает сердце, отделяя его от мира. Он воплощает все те части нашей души, от которых мы защищаемся. Его пуленепробиваемый жилет – это слепок его разбитого сердца. Он – словно раненый ангел, живущий в каждом из нас.

Уровень ваших защит можно определить по напряжённости в животе. Живот становится жёстким из-за привязанностей. Так в теле отражается закрепощённость ума. Живот является идеальным зеркалом нашей привязанности. Когда мы привязываемся к чему-либо, защищаемся, боимся, испытываем недоверие, в области живота формируются защиты. Когда вы замечаете напряжение в животе, стоит расслабиться, открыться исцелению. Расслабленный живот – выражение открытости, он делает открытым также и сердце.

Когда живот становится расслабленным, обнаруживается наша открытость любой реальности. Открытость для того, чтобы наконец-то родиться. И даже открытость для того, чтобы спокойно умереть.

Сосредоточиваясь на области живота, можно обнаружить привязанность и напряжение, которые присутствовали там всегда, но стали осознаваться только теперь. Можно заметить в животе ригидность, существующую так давно, что мы привыкли к этой боли и вообразили, будто она является нормой.

Расслабляя мышцы, расслабляя ткани и плоть в глубине живота – позволяя любым мыслям проявляться свободно, давая им всё больше и больше свободы для проявления, – мы учимся сохранять спокойствие даже в самых недружелюбных условиях. Стоит расслабить живот, и в голос вопящие партии начнут вести мирные переговоры. Расслабление позволяет всё полнее и полнее отпускать.

Когда в животе нет напряжения, между сердцем и умом появляется связь, и мы начинаем видеть реальность. Расслабившись, мы обретаем способность слышать и спокойно прислушиваемся к жестокости мира, часто вызывающего у нас страх, и совсем редко – принятие. Мы начинаем говорить, исходя из этого расслабленного состояния, – спокойно, заботясь о благе всех чувствующих существ. Мы начинаем чувствовать, что всё наше тело становится восприимчивым к ощущениям, начинает наконец впускать в себя жизнь.

Практика расслабления живота – ключ к превращению малого ума в большой ум. В ней реализуется отпускание на уровне тела, которое сопровождает каждый момент отпускания на уровне ума. Это физический триггер проявлений ума, благодаря которым тело вспоминает, что у него есть счастливая возможность обрести спокойствие.

Поскольку ум склонен переживать глубочайший страх и замыкаться на себе, наша внимательность к напряжению в животе – идеальный механизм биологической обратной связи, позволяющий запустить «реакцию отпускания». Напряжение в животе выявляет нашу привязанность, неискренность и притворство. Избавляясь от этого напряжения, мы как бы поднимаем белый флаг; отпускаем своё страдание, и оно становится просто болью. Благодаря такой расслабленности малый ум открывается большому уму, и осознание ума / тела становится более глубоким – мы откликаемся на мысли, чувства и ощущения вместо того, чтобы реагировать, отталкиваясь от них.

Соприкоснуться с сердцем можно только через расслабление живота. Освобождаясь от привязанностей, всё более и более глубинных, расслабляя мышцы, ткани, плоть, позвольте дыханию свободно проникать в расслабленный живот. Жизнь беспрепятственно постигает саму себя – она безгранична, как и наша способность отпускать.

На более глубоких уровнях эта практика делает тело проницаемым для ума, который сливается с сердцем. Постепенно всей душой открываясь своему любимому, вы открываетесь и Возлюбленному.

Медитация на расслабление живота

Найдите удобное место, где можно сесть и побыть в одиночестве некоторое время. Затем сосредоточьте внимание на своём сидящем теле.

Почувствуйте это тело. Пусть внимание сосредоточится на уровне телесных ощущений.

Почувствуйте, как дыхание проходит сквозь тело. Ощущения, которые вызывает в теле дыхание. Затем, не торопясь, сосредоточьте внимание на области живота. Ощутите дыхание в животе. Почувствуйте, как свободно дыхание проходит сквозь него.

Ощущения, вызванные дыханием, возникают и исчезают. На вдохе живот расширяется. На выдохе втягивается. С каждым вдохом он поднимается и опускается. Каждый вдох порождает ощущения в теле.

Теперь начните расслаблять живот. Расслабляйте живот и воспринимайте ощущения, возникающие в процессе дыхания. Расслабляйтесь, чтобы наполнить живот жизненной энергией. Дышите. Наблюдайте за ощущениями в животе. Воспринимайте их по-новому, с мягкостью.

Расслабляйтесь. Отпустите напряжение, закрепощённость в животе, которая ведёт к сопротивлению дыханию, сопротивлению ощущениям, сопротивлению жизни. Отпустите это напряжение.

Относитесь к ощущениям с милосердием и пониманием. Продолжайте расслабляться. Пусть дыхание свободно проникает в расслабленное тело.

Отпустите сопротивление, страх, скованность, вызванные напряжением в животе. Отпустите печаль и недоверие. Милосердно примите их. Расслабьтесь и примите их с любящей добротой. Отпускайте. Отпускайте напряжение, отпускайте его на выдохе.

С каждым вдохом впускайте в себя милосердие, терпение, доброту. Не напрягайте живот. Пусть он наполнится милосердием.

Будьте милосердны к себе. Спокойно относитесь к боли и привязанности. На выдохе отпускайте боль. Вдыхайте милосердие и исцеление. Вдыхайте их в расслабленный живот. Наполняйте его милосердием.

Расслабляйтесь. Отпустите многолетнее притворство и неискренность. В животе так много скованности. Так много страха и горя. Расслабляйтесь.

Пусть отпускание проникает на всё более глубокие уровни. Продолжайте расслабляться.

Пусть отпускание проникает на всё более глубокие уровни. Не препятствуйте исцелению.

Расслабьте мышцы. Расслабьте плоть. Отпустите напряжение, которое вносит в жизнь так много сопротивления и ограничивает её.

Защиты сердца проявляются в напряжённости живота. Прикасайтесь к этой боли с милосердием, а не со страхом. Спокойно, с любящей добротой примите эту печаль.

Когда живот расслаблен, мы обретаем полную открытость. Мы наконец можем открыться жизни, можем присутствовать здесь и сейчас, исцеляться. Можем даже умереть без всякого напряжения.

Мы постоянно удерживаем в области живота весь свой страх, гнев и недоверие. Проявите милосердие к себе. Дайте этим чувствам свободу – чутко, с нежностью. Каждый миг принимайте эти чувства с милосердием и пониманием. Вдох за вдохом.

Снова и снова расслабляйтесь.

Достаточно одной-единственной мысли, чтобы в животе возникло напряжение и снова появилось ощущение одиночества и страха. Позвольте мыслям появляться. Пусть они растворяются в расслабленности живота.

Ожидания, сомнения, смятение порождают скованность.

Расслабляйтесь.

Мысли возникают сами по себе. Позвольте им, подобно пузырям, плыть в бескрайнем пространстве расслабленности. С каждым мигом отпускайте их. Непрерывно ощущайте расслабленность в области живота. Ощущайте милосердие.

Расслабляйтесь. Пусть в вашем теле и уме появится пространство для присутствия сердца. Пространство для милосердия и сострадания – не напрягайте живот.

Ни за что не держитесь. Пусть останется лишь бескрайний простор. Лишь милосердие. Расслабьтесь и отпустите всё. Когда в животе нет напряжения, появляется возможность переживать боль и исцеляться. Расслабьтесь. Освободитесь от скованности, от жёсткости.

Позвольте Вселенной стать вашим телом. Есть лишь бескрайний простор расслабленности. Он полностью открыт реальности.

Он открыт всему. Расслабьте живот и полностью откройтесь происходящему.

Вдыхайте милосердие. Выдыхайте привязанность.

Сохраняя расслабленность, всё с большей полнотой переживайте бытие. Если же в глубине этой расслабленности обнаруживается какое-то напряжение, не сопротивляйтесь ему. Пусть оно не сковывает вас. Расслабьтесь. Присутствуйте.

Пусть напряжение пребывает в пространстве расслабленности. Расслабьте живот, не нужно ничего менять, никуда спешить. Просто доверьтесь происходящему. Просто присутствуйте.

Пусть звучание этих слов проникает в ваше существо. Ни к чему не привязывайтесь. Даже к пониманию. Не ожидайте ничего. Не напрягайтесь. Просто с каждым мигом спокойно отпускайте боль. Пусть она свободно присутствует в этом состоянии расслабленности. Пусть все явления растворяются в милосердии, в просторе бытия, в любящей доброте.

Позвольте этим словам пронизывать ваше существо.

Пусть вся реальность покоится в этом состоянии расслабленности, пусть она наполнится милосердием и осознанностью. Позвольте им пребывать в просторе бытия.

Спокойно откройте глаза. Снова взгляните на мир.

Открыв глаза, обратите внимание, в какой момент ваш живот снова начинает напрягаться. Даже стремление к пониманию может вызывать напряжение. Когда мы являемся чем-то помимо нашей великой природы, это сковывает нас, отделяет от радости нашего сущностного бытия. Наши мысли путаются, и мы впадаем в смятение, из-за чего возникает напряжение в теле. Органы чувств становятся менее восприимчивыми.

Расслабьтесь и открытыми глазами взгляните на мир. Отмечайте, в какой момент снова возникает ощущение присутствия «кого-то» и вы чувствуете потребность защищаться. С милосердием отнеситесь к этому чувству. Благословите этого «кого-то», который так глубоко страдает. Отнеситесь к нему с мягкостью. Позвольте ему быть частью вашей подлинной сути.

Открывайтесь боли, которую чувствует каждый из нас. Примите дар исцеления, который проявляется в этой глубокой расслабленности.

23

Как обрести открытость сердца в аду

Один остроумный учитель однажды сказал: «Отношения – это превосходная практика, они учат сохранять открытость сердца в аду».

Когда умирал один тибетский лама, вокруг него собрались ученики, молясь, чтобы он обрёл новое рождение в небесных мирах. Тогда он неожиданно открыл глаза и сказал: «Хватит, не надо об этом молиться! Молитесь лучше, чтобы я переродился в аду». Его ученики в ужасе сказали: «Но вы же такой превосходный учитель! Вы заслуживаете того, чтобы переродиться в небесных мирах». Учитель отвечал: «Нет, я молюсь о том, чтобы переродиться в аду. Где ещё, как не там, нуждаются в любящей доброте и осознанности?» Нигде так не ценят Возлюбленного, как в аду.

В сущности, то же самое говорит и Мейстер Экхарт: «Я предпочту оказаться в аду с Иисусом, чем без него на небесах». Когда мы подходим к своим границам, нас охватывает пламя. В процессе нашей работы над собой это пламя начинает озарять новые области, позволяя нам продвигаться вперёд. Всё наше развитие – не что иное, как выход за пределы нашего ограниченного Я в простор, где находится Возлюбленный. Когда мы спокойно и без усилий приближаемся к своим границам, навстречу огню, ад обращается в рай – мы освобождаемся от боли, которая теперь перестаёт быть просто болью. Когда мы полностью принимаем происходящее, уповая на Возлюбленного, не нужно больше ничего менять и ни от чего отказываться – сопротивление отсутствует, и мы просто смотрим на знакомые явления новым взглядом. В объятиях Возлюбленного наша боль утихает. Возникает страх, радость, гнев, и все они растворяются в совершенной открытости ума. Сквозь наше сердце проходит каждый вдох и выдох партнёра, каждое дыхание Возлюбленного.

И всё же мы настолько зависим от своего страдания, что готовы погибнуть, защищая его. И горе тому человеку, который, пусть и ненамеренно, пробудит нашу боль. Мы не сдаёмся, даже оказавшись в аду. Сопротивление не позволяет нам продвигаться вперёд, оно отказывается покидать свои яростно охраняемые владения. Страх (на самом деле указывающий на то, что мы развиваемся, приближаясь к собственным границам) требует, чтобы мы вернулись на безопасную территорию, к привычным стратегиям, к привычной боли, знакомому аду. Однако, чтобы развиваться в отношениях, необходимо отпускать прошлое и двигаться дальше, в неизвестность.

Ад – это отсутствие Возлюбленного.

Всё, что обладает формой, включая понятия о бесформенности, отбрасывает тень. Даже представление о рае способно вызвать адское сопротивление, если мы обнаруживаем то, что отличается от наших представлений. Представление о Возлюбленном может превратиться в сущий ад, если оно ведёт к осуждению себя и других людей. Рай – это непосредственное переживание Возлюбленного. Когда мы начинаем верить, что нужно всегда сохранять открытость сердца, чтобы познать блаженство, мы больше не способны взглянуть в глаза Возлюбленному. Удивительно, что можно научиться сохранять открытость даже в моменты, когда сердце закрыто. Стоит ли удивляться? Большой ум вмещает в себя всё. Стоит ли удивляться, что милосердие и внимательность обращают ад – наши привязанности – в рай, где изначально пребывает наше сердце.

Третий дзен-буддийский патриарх говорил, что любая привязанность «создаёт бездну между раем и адом». Сама привязанность – это ад. Освобождение от неё – рай.

Среди наших знакомых есть очень необычные люди, но мы не знаем никого, кто бы всегда сохранял открытость сердца. Даже те люди, которые достаточно мудры и сострадательны, чтобы дать обет бодхисаттвы, – как тот человек, что на смертном одре не признавал своего собственного света, вполне вероятно, ещё не в полной мере сознают себя в качестве чувствующего существа, одного из тех, которых они – «до последней травинки» – поклялись освободить.

Сохранять открытость сердца в аду – значит понимать, что малый ум – часть большого ума. Видеть, что наши привязанности стесняют и обессиливают нас. Когда предмет нашей привязанности оказывается в недосягаемости, он оставляет на наших руках следы – следы тех пут, что нас связывали. Ад – это привязанность к себе, как к одному из содержаний ума. Блаженство – открытость себе как процессу сознания.

Сохранять открытость сердца в аду – значит открываться даже своему сопротивлению с милосердием и осознанностью, с добротой и состраданием, которые напоминают нам о Возлюбленном.

Ты ищешь меня? Я сижу рядом.

Моё плечо касается твоего.

Ты не найдёшь меня в ступах,

Индийских святилищах, в синагогах и храмах:

На литургии, киртане[7], закинув ноги за голову,

Употребляя в пищу только овощи.

Если ты действительно ищешь меня, то заметишь сразу —

Ты найдёшь меня в мельчайшей обители времени.

Ученик, скажи мне, кто есть Возлюбленный?

Он – дыхание внутри дыхания.

Кабир

24

Переживание горя

В центре груди присутствует боль. Это боль, которую мы не хотим замечать. В ней – наша страсть, утраты, хаотическое непостоянство, повседневное, обыденное горе. Эта боль скрывает в себе болезненные эмоции, которые возникают в уме и препятствуют естественной открытости сердца.

Сердце всегда открыто, просто сознание не всегда присутствует в нём. Оно постоянно занято своими делами. Хотя мы иногда говорим о «закрытости сердца», это неверное определение. Сердце никогда не бывает закрытым, просто его омрачают тени, которые отбрасывают наши неисследованные печали и старые привязанности.

Эта боль в груди, которую часто называют «сердечной бронёй», является наряду с расслабленностью живота превосходным инструментом обратной связи, который указывает на степень боли и привязанности в конкретный момент времени.

Боль в центре груди называется точкой переживания горя. Эту область стоит исследовать в первую очередь. В ней скрыта индивидуальная история нашей боли, нежелание открыто выражать свою тоску.

Многие не признают эту боль и даже не замечают её. Привязанность лишает нас чувствительности. Многие осознают эту боль только со смертью близкого человека или когда жизнь «идёт под откос». Мы упоминаем об этой боли лишь тогда, когда страдание становится слишком сильным, и его невозможно больше отрицать или отворачиваться от него. Когда нам больше не удаётся подавлять печаль, прибегая к механизмам ухода от действительности, в этой точке начинается буря – словно магма поднимается на поверхность земли.

Эта боль в груди – своеобразный компас, который позволяет нам следовать по пути сердца. Она непрестанно напоминает нам о глубине страданий, которые причиняет закрытость. И о том, насколько чудесной может быть открытость. Большой ум открытого сердца способен вместить в себя целый мир.

Каждый из нас оплакивает Возлюбленного. Мы все тоскуем по своему естественному состоянию, стремясь обрести свободу. Наша тоска по Богу влечёт нас от ощущения к ощущению, от мысли к мысли, от чувства к чувству – в какофонии сознания мы жаждем обрести изначальный покой, неограниченную любовь.

Осознаём мы это или нет, мы ищем священное в каждом моменте восприятия, в каждом вдохе… Неудивительно, что мы испытываем глубокую неудовлетворённость. Неудивительно, что мы впадаем в депрессию. Однако упадок духа свидетельствует о том, что старые методы больше не работают, и все наши попытки избежать этого осознания лишь усугубляют страдание.

Когда же мы вместе с другим начинаем взаимодействовать со своим горем, мы объединяем усилия, чтобы исцелиться. Искренняя забота о благополучии другого – источник безопасного пространства, без которого невозможно более глубокое исследование чувств недоверия и незащищённости.

Когда каждый из партнёров начинает соприкасаться с точкой переживания горя, настолько чувствительной, что поначалу до неё больно дотрагиваться, он даёт другому возможность освободиться от своих привязанностей. Не нужно специально извлекать наружу чужую боль, просто обеспечьте другого пространством, в котором он сможет её выразить и исцелиться от неё. Когда мы вместе взаимодействуем с точкой переживания горя, открываясь навстречу боли, которой так долго не замечали, начинают затягиваться застарелые раны. Мы больше не «бодаемся»! В каждом вдохе и выдохе ощущая боль в центре груди с новым милосердием и пониманием, которые позволяют всем сердцем открываться своей половинчатости, мы освобождаемся от несчастий и тяжкой обусловленности, связанной с нашей личной историей. Мы начинаем прощать себе эту боль, примиряться с прошлым. Когда дыхание начинает проходить сквозь эту точку, она становится центром чувствительности сердца. Там, где прежде была печаль, ощущается радость, и мы чувствуем неведомую прежде уверенность и благодарность.

Когда эта точка преобразуется в центр чувствительности сердца, можно заметить, что дыхание начинает проходить сквозь область сердца, вливается в новое русло. И это сладкое томление открытости напоминает зов флейты, на которой играет Кришна, принося своё страдание в жертву Возлюбленному.

Медитация на переживании горя

Защитная оболочка сердца – это наша повседневная, привычная печаль, накопившаяся за долгие годы. Она объединяет в себе все моменты, когда мы проявляли недостаточную чувствительность по отношению к себе. Все моменты, когда мы были немилосердны к себе и к другим. В процессе исцеления ума и тела, которое происходит в сердце, необходимо исследовать наше повседневное горе – это позволяет преодолеть привязанности ума и открыться возможностям настоящего.

Вероятно, некоторым людям эта медитация может быть интересна, поскольку они сталкиваются с особым препятствием на пути к сердцу – с некой травмой, нуждающейся в исцелении. В других случаях человек может почувствовать, что не в силах больше выносить свою обыденную боль. Однако в большинстве случаев люди обращаются к этой практике по причине бессчётных разочарований, связанных с разбитыми надеждами и многочисленными утратами, порой имеющими слишком тонкую природу: человек начинает принимать свою обыденную печаль, которая притупляет восприятие и закрепощает сердце.

Эта медитация позволяет соприкоснуться с непролитыми слезами, сдерживаемым смехом, с непрожитыми мгновениями жизни. Такое исследование принесёт много пользы даже тем людям, которые никогда не сталкивались со смертью близкого человека. Она позволяет сердцу открыться нашей боли, радости и жизни.

Эта точка располагается в области груди, на грудине, примерно между сосками, на 5–8 см выше места соединения рёбер. Она играет ключевую роль в этом процессе. Изучите грудину и найдите эту точку чувствительности. В этой области мы удерживаем много горя. Она может быть чрезвычайно чувствительной. Как правило, можно безошибочно её определить. В этом месте даже может быть лёгкое углубление. Потратьте немного времени на исследование грудной клетки, чтобы понять, где может располагаться эта точка. В каких-то случаях она обнаруживается сразу же. В других случаях она может быть не столь очевидной. В этом случае «нащупайте» её возможное расположение и работайте с любыми возникающими там ощущениями. У этой точки есть аналоги во многих целительных методах. В акупунктуре она называется «тань-чжун» (VC 17). Эта точка существует во всех традициях, в которых тело рассматривается как энергетическая система. Это сердечный центр.

Когда вы обнаружите точку переживания горя, положите на неё большой палец руки. Если вы надавите пальцем на эту точку, то почувствуете, как что-то отталкивает его. Сам собой палец наталкивается на сопротивление грудины, грудной кости, но ощущается также и некое более тонкое сопротивление – желание защититься, удержать контроль, отстраниться от чувств. Все моменты, когда мы прячемся, защищаемся от жизни, слой за слоем ложатся на наше сердце. Тысячи подобных моментов, накапливаясь, становятся плотными, как броня. Это тяжесть нашего стремления защититься, нашей неготовности непосредственно соприкоснуться с болью, которая так долго подавлялась, и отпустить её – именно эта боль отталкивает вас, когда вы стремитесь прикоснуться к ней. Это сопротивление жизни. Сопротивление рождению. Сопротивление исцелению, которое заявляет о себе, словно щит, преграждающий путь свету. Мы живём в темноте, хотя можем непосредственно прикоснуться к таковости «того, что есть». Сопротивление, накопленное за всю жизнь, отталкивает палец, который стремится нащупать точку переживания горя, проложить дорогу в сердце, следуя за возникающими ощущениями.

Если у вас длинные ногти, следите за тем, чтобы надавливать на грудь подушечкой пальца, а не ногтем. Неважно, используете ли вы для этого кончик пальца или сустав – главное оказывать давление на эту область, чтобы сосредоточить на ней внимание. Когда вы начинаете надавливать на точку переживания горя, следует помнить об одном качестве: давление не должно обращать исследование в наказание. Ваша цель – оказать давление, стимулировать эту точку, чтобы почувствовать сопротивление, но не причинить себе боль. Это не упражнение на испытание выносливости. Это упражнение на развитие открытости. Нам не нужно причинять себе новой боли, чтобы осознать уже существующее страдание. Простого надавливания на эту сверхчувствительную область достаточно, чтобы установилась связь между умом / телом и сердечным центром. Когда мы движемся в сердце, становится совершенно очевидно, что мы бесчисленное множество раз отворачивались от себя. Чутко надавливайте на эту область, чтобы всем сердцем пробудиться для переживания горя, которое мы с давних пор в себе носим, для переживания простора, который ожидает милосердного внимания.

У этой медитации есть одна замечательная особенность: когда вы завершите практику и уберёте палец с груди, вы сможете по-прежнему отчётливо чувствовать ощущения в этой области, которая теперь превратится в точку чувствительности сердца. И вы сможете и дальше вдыхать сострадание в этот новый канал.

Эта медитация, направленная на переживание нашего повседневного горя, – одна из тех практик, которые можно выполнять как в одиночку, так и вместе с другим человеком – с любимым, с близкими и даже с детьми.

Найдите комфортное место в тихом помещении, где можно сесть, и удобно устройтесь там.

Посидите немного и просто послушайте тишину.

В этой безмятежности так много голосов, чувств и ощущений.

Обратите внимание на нечувствительность или болезненность – на уровне тела, в центре груди, – которая очень точно отражает эти чувства.

Постепенно начните сосредоточивать внимание на этой боли, на этой сверхчувствительной области.

Эта боль в центре груди – боль, вызванная стремлениями ума. Позвольте вниманию прикоснуться к этим ощущениям, к этой боли, к этому томлению в сердце.

Здесь так много голосов. Когда мы сосредоточиваемся на этой точке переживания горя в центре груди, возникают многочисленные образы.

Теперь осторожно прикоснитесь большим пальцем к этой точке печали и любви, где вы чувствуете боль, – она располагается на грудной клетке, чуть выше сердца. С чуткостью надавите на эту болезненную, чувствительную область. Проявляйте мягкость. Осторожно соприкоснитесь с этой болью. Пусть болезненная область станет открытой, сможет воспринимать эти прикосновения.

Понемногу начните надавливать на точку переживания горя. Почувствуйте, что грудная клетка, эта кость, скрывающаяся под кожей, – как бы броня, защищающая сердце. Надавливайте на грудную клетку, прикасайтесь к ней нежно и милосердно, уверенно надавливайте на эту закрытую дверь, ведущую в бесконечность.

Не спешите и не проявляйте насилия; надавливайте на эту точку, проявляя милосердие и настойчивость. Впустите боль в своё сердце. Продолжайте надавливать на эту область. Сквозь эту точку печали вдыхайте в себя боль.

Вдыхайте боль. Если кажется, что она уничтожает вас, позвольте ей это сделать. Ни за что не держитесь. Освободитесь от мучительного чувства одинокой замкнутости, вызванного вашей болью. Откройтесь себе. Пусть дыхание проходит сквозь эту точку переживания горя.

Уверенно надавливайте на неё без применения силы. Пусть внимание проникает вглубь – сквозь осадок непрочувствованных, невыраженных, неисследованных чувств, накопившихся за многие годы. Проникайте в глубину бессилия, порождённого нашим повседневным горем, которое стало твёрдым, как камень: это защитная оболочка сердца.

Войдите в эту боль. Минуя сопротивление – сопротивление жизни. Сопротивление смерти. Минуя страх, сомнение в себе, недоверие. Минуя чувство незащищённости, вберите эту боль в своё сердце. Пусть защиты растают. Впустите в себя боль, даже если у вас есть привязанность к ощущению того, вы не достойны любви. Даже если вы тысячу раз отказывали себе в любви. Даже если присутствуют осуждение, желание, гнев и страх.

Вдохните эту боль в своё сердце. Впустите её в себя. Пусть она пребывает в милосердном, целительном пространстве сердца. Вдохните в себя боль – сквозь печаль, которую вы много лет скрывали, сквозь стыд, сквозь тайные страхи и неразделённую любовь, о которой вы не рассказывали никому.

Сквозь своё притворство и страх. Сквозь боль, вызывающую ужас, прикоснитесь к милосердному сердцу, в котором есть место для любой боли. Ум не может справиться с этой болью. Она тяжким грузом ложится на тело. Но в сердце, где больше нет никаких защит и страха перед болью, нас ждёт исцеление.

Вдохните эту боль. Впустите её в себя. В нашем уме, в нашем теле так мало места для боли. Но для неё есть место в сердце. Сердце открыто для всего.

Принимайте эту боль с милосердием, без страха и осуждения, убаюкайте её в глубине души, словно дитя в колыбели. Пусть с каждым вдохом эта колыбель мягко покачивается. Дышите и вбирайте в себя всю боль, от которой вы долгое время отгораживались.

Вбирайте в себя всю реальность этого мира, полного страдания, сгорающего от боли и невежества. Делайте вдох, а затем выдох. Наша печаль невыносима.

Это тоска о прошлом, страх будущего, который ощущается в теле и сердце. Это боль разлуки. Стремление снова оказаться рядом с любимым. Позвольте сердцу принять эту боль. Вдохните её.

Мы живём, постоянно пытаясь убежать от боли, которую порождает наше повседневное горе. А также наши привычные страхи, привычный гнев и чувство одиночества. Здесь, в центре груди, сосредоточена печаль всей нашей жизни.

Почувствуйте пульсацию ощущений в точке переживания горя. Сквозь эту боль вдыхайте милосердие в сердечный центр. Впустите боль. Принимайте её с нежностью и добротой. А также с благодарностью, с осознанием того, что всё, что мы любим, существует лишь один миг.

Позвольте сердцу открыться, чтобы принять боль. Вдыхайте её снова и снова. Это боль, которая прекращает страдание.

Пусть ум погрузится в сердце. Пусть страх, одиночество, вина, чувство утраты и даже иллюзорные неудачи наполняют сердце. Освободите в своём сердце место для боли.

Откройтесь боли. Голосам, воспоминаниям. Впустите их в своё сердце. Пусть они живут не только в прошлом. Впустите их в настоящее своего сердца. В нём есть место даже для глубочайшей боли. Позвольте ему переживать печаль.

Позвольте себе пребывать в милосердии и любящей доброте. Пусть опечаленный ум растворится в целительном просторе сердца. Пусть всё, что происходит, пребывает в бескрайнем просторе вашей бессмертной и истинной природы, в бесконечности, не ограниченной телом.

Ощущайте пространство, в котором пребывает эта боль. Почувствуйте огромность этого пространства. Ощутите его безграничность. Пусть вас наполняет милосердие к себе и ко всем чувствующим существам.

С каждым выдохом отпускайте привязанность. Пусть дыхание проникает в точку переживания горя и соприкасается с сердечным центром. Пусть каждый выдох несёт благословение. Дышите и разделяйте со всеми существами благодарность.

Пусть все существа будут свободны от страдания. Пусть все существа обретут покой.

Пусть все существа принимают свою боль с милосердием и любящей добротой. Пусть сердце всех существ будет открыто для своей боли и боли всех чувствующих созданий, которые стремятся только к освобождению.

Часть III

Твёрдая почва под ногами

25

Когда у вас есть дети, когда вы есть у детей

Продолжая разговор о нашей привычной печали и невероятной радости, хотелось бы рассказать следующее. Двадцать семь лет тому назад, когда я был в Мексике по работе, – я занимался одной книгой, которую нужно было проиллюстрировать и опубликовать, – раздался телефонный звонок, повергший меня в шок. Мне сообщили, что скоро я стану отцом! Когда Фелипе, мой друг-художник и отец двоих детей, узнал об этой новости, он откинулся на спинку стула и страшно расхохотался. «Что ж, Стивен, похоже, ты уже не центр Вселенной!» Я был напуган и зол. Кем я буду рядом с чужими потребностями, когда не смогу ничего контролировать? Фелипе засмеялся ещё громче.

Малый ум ретировался в свою крошечную тюрьму. Никакого контроля?! Я больше не центр Вселенной?!

Только через несколько неприятных минут мне удалось немного прийти в себя, чтобы на уровне большого ума осознать эти состояния, молниеносно сменяющие друг друга. А примерно спустя час или два смысл сказанного другом достиг моего сердца, которое рассмеялось, как Фелипе, и прошептало: «Да, тебе больше не нужно отвечать за весь мир. Какое облегчение! Ты отвечаешь только за „здесь и сейчас“. Скоро шейка матки раскроется и сможет впустить небо. Будь рядом, когда это случится! Забудь обо всём остальном!»

Хотя на тот момент я уже десять лет посвятил работе над собой, именно рождение первого ребёнка пробудило моё «я», жадное до духовных переживаний и всё же почти полностью сосредоточенное на себе, для йоги-за-пределами-выбора, йоги родительства. Как выразился один мой друг, отметив, что младенец, страдающий коликами, учит нас безграничному состраданию – это «школа святости».

После этого звонка мой ум наводнили лихорадочные мысли. Мне было достаточно трудно научиться жить своей жизнью и не чувствовать себя ответственным за жизнь других. Я чувствовал, что теряю контроль над происходящим. С тех пор я извлёк много пользы из этого чувства. Мне всегда было легко выглядеть «любимым», когда я чувствовал, что контролирую ситуацию, но теперь любая попытка контролировать происходящее приводила к невыносимому страданию, которое побуждало меня отпустить контроль. Тогда мне показалось, будто я слышу, как сердце моей дочери, которая ещё находилась в утробе матери, бьётся в своём стремлении к свету.

Так я научился понимать, даже в моменты самой ужасной тревоги, что открытость сердца не требует, чтобы я был центром Вселенной или настаивал на своём.

Дети учат нас беспомощности. Они учат нас более глубокому состраданию, учат сохранять бдительность и отзывчивость даже тогда, когда мы чувствуем беспомощность и отчаяние. Так сердце учится присутствовать в настоящем, пусть даже ум ещё продолжает беспокойно отыскивать стратегии бегства. Так мы учимся сохранять открытость сердца даже в аду, когда не можем ничего контролировать.

Многие люди, открывая в себе духовность, стремятся к так называемому бескорыстному служению с целью углубить свою практику. Но если вы хотите бескорыстного служения, вам нужно всего лишь завести детей. Когда Мать Тереза говорила перед состоятельными дамами, которые собрались для поддержки её деятельности, она сказала им, что, прежде чем думать о том, чтобы накормить голодающих, дать одежду и жильё бедным, им следует позаботиться о своей собственной семье. Он спросила, всё ли хорошо у них в семье. «Вы хотите идти к людям и служить другим, но как обстоят дела в вашем доме?» Тогда некоторые из женщин в отчаянии переглянулись, вероятно, осознав, что замужество и дети могут приносить в жизнь больше болезненного смятения, чем помощь людям, брошенным умирать на улицах Калькутты. Легче «выступать за мир во всём мире», чем поддерживать мир в отдельно взятой семье. Часто легче представлять Возлюбленного в виде отчётливого образа (ментального или физического), чем узнать его в человеке, сидящим с тобой за одним столом.

Когда мать Тереза говорила, что для неё человек, умирающий на мостовой, – не трагедия, но «Иисус в горестном обличье», она учила нас видеть в любимом человеке, партнёре, родителях и даже детях Возлюбленного, который порой является в печальном облике. Когда вы видите своего любимого как Возлюбленного, вы можете заглянуть как под свою, так и под его маску. Единственное, чему нужно учиться, – быть. Всё остальное лишь слова – лесть себе и непрояснённая печаль.

Один наш знакомый, изучающий дзен-буддизм, захотел поучиться у человека, который обучал его учителя, и отправился в его монастырь, что находится в Киото (Япония). Когда они встретились, он был очень впечатлён глубокой и спокойной энергией присутствия учителя. Когда учитель спросил его: «Какой работой ты занимаешься?», он ответил: «Я служу людям». Тогда старик поинтересовался: «Что именно ты имеешь в виду?» Этот человек ответил ему: «Я работаю с подростками, страдающими шизофренией». «Это хорошая работа, но это не служение», – ответил учитель дзен. «Единственное, чем ты можешь послужить человеку, – это напомнить ему о его истинной природе». Величайшая услуга, которую мы можем оказать другому, – это стать зеркалом его истинного сердца.

Такие уроки служили и служат нам путеводной звездой в наших попытках воспитания детей. Осознавая, что дети – это дар, а не собственность, мы пытаемся, когда у нас хватает осознанности, направлять их вглубь, к источнику высшего счастья. И когда все наши сердца встречались, во многих случаях наша связь выходила за пределы отношений отцов и детей. В каждом из нас был Возлюбленный, который обнимал Нарцисса. Это были отношения любящих людей, наполненные смехом, объятиями, слезами, тихими разговорами и утешительными словами. Большую часть времени, даже когда трое наших детей были подростками (нас часто предупреждали, что это тяжёлый период), жизнь казалась нам волнующей и невероятно полной чувств. Большинство из тех, кто посещал наш дом, ощущали любовь и исцеление. В действительности наш дом стал пристанищем для команды по вольной борьбе, в которую входил наш старший сын. А также для смешливых подружек нашей дочери и для приятелей нашего младшего сына – парней с зелёными волосами и ирокезом. Некоторые из них оставались на ночь даже тогда, когда наших детей не было дома. Словно Возлюбленный устроил у нас дома свой цирк.

В другие моменты, когда внутренние препятствия или гормоны затрудняли наше общение, способность непрерывно видеть друг в друге Возлюбленного с удивительной лёгкостью возвращалась к нам. Однажды наш старший сын, чемпион по вольной борьбе на уровне штата, зашёл после тренировки к нам в спальню, когда мы смотрели вечерние новости. В нём кипел тестостерон, и он был готов к очной ставке. После того, как он отпустил несколько весьма колких замечаний, мы сказали: «Мы сейчас не в том настроении. Сейчас нам не очень хочется, чтобы ты нас унижал. Почему бы тебе не пойти в другую комнату и не попробовать обидеть своего брата и сестру?» Он засмеялся и ответил: «Я унижаю вас?! Отнюдь нет. Я знаю, когда вы хотите, чтобы вас унизили!» И тени в комнате вдруг засверкали золотом, когда он склонился, чтобы поцеловать нас, а затем быстрым шагом покинул комнату, отправившись к брату и сестре. В общении с детьми, не говоря уже о ребёнке в каждом из нас, только юмор обладает такой невероятной способностью превращать малый ум в большой ум. Наши дети научились хорошо шутить. Как-то раз мы пытались произвести впечатление на старшего сына: мы смотрели новости по телевизору и вдруг заметили, что комментатор из Бейрута сидит перед книжным шкафом, на полке которого отчётливо виднелась одна из наших книг. «Взгляни, Джеймс, – сказал я, немного игриво, – на книжной полке за спиной у ведущего наша книга». На что Джеймс весело ответил: «Да, конечно. Ваши книги только в зонах боевых действий и читают!»

Говорят, что родители могут нажимать на нужные «кнопки» в детях, поскольку сами их и установили. Однако, по всей видимости, у детей свои игровые приставки. Часто они осознают ваши привязанности лучше, чем вы сами. Когда же освобождение от привязанностей – ваш главный приоритет, неважно, каким образом вы узнаёте о них, – это всегда приносит пользу.

Одной из любимых «кнопок» на игровой приставке наших детей было подражание нам. И у них это великолепно получалось. Часто, когда мы ехали куда-нибудь поужинать с детьми, наш старший сын с дочерью сидели на заднем сиденье автомобиля и изображали, как Стивен и Ондреа учат людей. Они превращали нас в карикатуру и порой настолько удачно нас пародировали, что приходилось прибегать к практике расслабления, чтобы продолжать их слушать. Мы так смеялись, что порой становилось трудно вести машину. Подобно практике медитации, они учили нас не отождествляться с умом. Они напоминали нам о том, что стоит стремиться только к Возлюбленному.

Хотя мы оба сопротивлялись тому, чтобы заводить детей, именно они, наверное, преподали нам величайший урок сострадания и осознанности в нашей жизни. Мы знаем одного буддийского учителя, который утверждает, что нужно добавить детей к «болезням, старости и смерти» – эти вещи, как считает традиция, являются проверкой нашей практики и вызовом для сердца. К слову, поэт Гэри Снайдер, человек с чистой душой, сказал, когда у него родился первый ребёнок, что иметь ребёнка – это как жить под одной крышей с дзен-буддийским учителем. Требуется всё ваше внимание, а также всё терпение и бескорыстие, на которые вы способны.

Трое наших детей сильно отличаются друг от друга. У каждого свой характер. У каждого свои предпочтения и предрассудки, приоритеты и цели. Хотя все они воспитывались в атмосфере медитации и работы, связанной со служением людям, каждый из них очень по-разному относится к этой «работе». Иногда их удручала наша «отрешённость». Они говорили, что мы не похожи на родителей их друзей. Они хотели, чтобы мы немного больше внимания уделяли одежде и жаловались, что мы «выглядим так, будто надели первое, что попалось под руку». Но когда мы спрашивали детей, хотят ли они, чтобы мы перестали заниматься медитацией или помогать людям, они стройным хором отвечали: «Нет!» Хотя они хотели, чтобы мы «не отличались от других», наша «необычность», похоже, как магнит, притягивала их друзей. У нас в доме можно было рассказать обо всём. И когда у кого-то возникали проблемы, о которых нельзя было поговорить с родителями, в первую очередь обращались к нам. Нам казалось, что наши дети тоже немного странные, и нам это нравилось. Иногда Возлюбленный тоже проявляется слегка необычно, но он всегда сохраняет своё великолепие.

На десятках семинаров мы спрашивали тысячи людей: «Кто из вас родился в своей семье?» – в семье, где вас хотели и заботились о вас, где вас поддерживали и слушали, в семье, которая благословляла вас даже в самых ваших индивидуалистических начинаниях, в которой любили и уважали своих членов, – и лишь небольшая горстка людей поднимали руки. Действительно, легче говорить о такой семье, чем быть ею, и мы всё ещё учимся этому. Однако во всех группах руки поднимали не более пяти процентов людей – это были те, кого не травмировали их семьи. В «Бхагавад-гите» говорится, что существо, жизнь которого была полна благой преданности и глубинного поиска, «будет рождено совершенными йогинами». Его родителями будут духовные адепты! Тогда любовь и мудрость становятся посредниками в любых проявлениях. К вам по-настоящему прислушиваются. Искренне заботятся о вас. Поддерживают на внутреннем пути. Так мало рук…

Здесь можно добавить, что именно стремление обрести настоящую семью иногда приводит нас в духовные сообщества. Часто в таком порыве создаются семьи близких по духу – они дают вдохновение душе и позволяют нам глубже приобщиться к целому. Впрочем, иногда такое желание обрести своё сообщество ведёт человека к недобросовестным учителям и сомнительным учениям, которые предлагают такую общность, где любой, кто не является частью сообщества, воспринимается как «иной». И тогда наша «семья» становится врагом их «семьи». Начинается священная война. Соперничество и унижение.

Когда мы осознали эту неприятную истину, состоящую в том, что многие покидают дом, чтобы найти свою настоящую семью, – уходят в мир, в котором почти нет целостности и в котором легко сбиться с пути, – мы рассказали об этом своим детям, поскольку знаем, что нести ответственность за свою жизнь – значит культивировать способность откликаться на происходящее, а не реагировать непроизвольно. Эта способность к ответу никак не связана с виной, скорее, это процесс развития нашей способности откликаться, быть полноценно живым и полностью присутствовать в настоящем. Мы всегда хотели вырваться из зависимости от бесконечных оправданий – как своих, так и наших детей. Мы всегда стремились разрушить заговор одинокого равнодушия, которым так восхищается этот мир, нищий в своей «успешности». Чтобы дети не довольствовались ничем, кроме своего истинного сердца. Мы стремились подняться над семейственностью малого ума: над фанатизмом, сексизмом, бесчувственностью, потаканием разрушительным склонностям, вошедшим в привычку, которые истощают нашу планету. Напротив, мы побуждали детей проявлять свободолюбие и щедрость, исследовать и экспериментировать, быть добрыми и находчивыми. Мы говорим детям, когда они видят несправедливость, чтобы они боролись – не проявляя насилия – за свои убеждения и доверяли своей прекрасной натуре.

Ох уж эти уроки воспитания! Только представьте себе реактивность нашего взаимодействия, когда мы пытались научить нашу дочь брать на себя ответственность и говорили: «Если тебе это по душе…», а она заканчивала за нас предложение: «То купи это!» Или, когда я вдруг забывал, что в ней тоже присутствует Возлюбленный, и продолжал действовать на автомате, начиная «читать лекции»; тогда Тара смотрела на меня и говорила, подмигнув: «Запиши это на кассету!» Да, вот и очередная возможность хорошенько расслабиться и отдаться на волю Возлюбленному.

Когда наш младший ребёнок, Ноа, как и полагается подростку, начал бунтовать, он отказался от «медитации и всего в этом духе». В юности мы с большой энергичностью и оригинальностью бунтовали против родителей, и нам трудно было представить, как он собирается «сделать» нас, как мы «делали» своих родителей. Как он собирается себя вести? Отрастит длинные волосы? Будет слушать рок-музыку так громко, чтобы все обратили внимание на его гормональную бурю? Мы поступали так же. Действительно, разве он мог сделать что-то, что могло бы нас удивить?

Но вот однажды наш сын, вернувшись домой из школы, продемонстрировал татуировку и совершенно сбил меня с ног. Он попал в самую точку – в область, где моя осознанность была крайне слаба, а предубеждения – сильны. Моя кнопка заела. Я был уверен, что он совершил ошибку. Он был уверен, что я ошибаюсь. Единственное, по поводу чего мы разумно соглашались, – что другой глубоко заблуждается.

Меня эта татуировка на какое-то время выбила из колеи, а вот Ондреа ни капли не переживала. Она просто продолжала видеть в Ноа Возлюбленного… пусть и с татуировкой. Он всего лишь пробовал свои творческие силы, и чтобы всей душой это почувствовать, мне пришлось освободиться от многочисленных предрассудков прошлого и религиозных заблуждений.

Поскольку мы не изменили своего изначального настроя, когда сын пришёл домой с татуировкой (затем у него появились и другие), мы сохранили открытость сердца, не стали потворствовать стремлению малого ума изменять другого человека. Напротив, мы поддержали сына в его увлечении, стали беседовать с ним о восточном, в особенности о японском, искусстве татуировки, вместе с ним стали читать о необычайной эстетике азиатских татуировок и изучать эту тему. Постепенно он увлёкся «восточными вещами». Когда в колледже он посещал занятия по японской культуре, у него возникло спонтанное увлечение этой темой, и теперь, спустя несколько лет, он время от времени задумывается о том, чтобы «поехать в Таиланд и стать буддийским монахом». Тем временем он увлекается акупунктурой и медитацией. С каждым днём он совершенствуется в своей практике: в практике, к которой он пришёл самостоятельно, опираясь исключительно на себя. Это его практика, а не практика его родителей.

Татуировка Ноа стала для нас превосходным уроком, благодаря которому мы стали принимать свою беспомощность.

В данный момент каждый из наших детей идёт к Возлюбленному своим весьма своеобразным путём. Один из них выбрал медитацию и служение людям. Другой реализует это стремление в невероятных актах щедрости и преданности своим друзьям. А наша дочь в её неустанном поиске себя и любимого человека «никогда не останавливается». Каждый из них по-своему проявляет удивительные душевные дарования. Каждый совершенен – в рамках своего процесса. Дети учат нас тому, что мы – не центр Вселенной, а всего лишь души, стремящиеся обрести Возлюбленного.

26

Целостная семья

Когда мы поженились, моему сыну было семь лет, дочери – девять, а сыну Ондреа – одиннадцать лет. До этого, на протяжении пяти лет, я большую часть времени был родителем-одиночкой. Ондреа одна воспитывала ребёнка одиннадцать лет. Образование единой семьи было сопряжено со страхом и радостью, ожиданиями и разочарованиями, гневом и любовью. Соединение в одну семью – это ещё одна форма триангуляции. Каждая личность поднимается до семьи как целого. Но когда соединяются две семьи, может возникать сложная смесь антипатий и влечений. (Безусловно, такие энергии проявляются во всех отношениях, но в случае слияния семей они часто очевидны с самого начала). Между каждым родителем и ребёнком, как и внутри каждой пары, формируется уникальная связь. Каждый обладает своей валентностью. Валентность – термин, используемый в химии для обозначения «возможностей соединения» любых двух элементов. Валентность – это мера способности к соединению. Если говорить точнее, это показатель, который выражает открытость внешнего кольца любого атома к соединению с другим атомом. Когда речь идёт о личности – это способность выходить за пределы «отвердевшего внешнего кольца мыслей», за которое отвечает малый ум. Это способность к расширению. Это «химия», которую с давних пор называют «встречей сердец». Это способность на уровне частиц объединять индивидуальные элементы в целое новое вещество.

Каждый родитель и ребёнок находят точки валентности, в которых глубоко прорастают корни их взаимосвязи друг с другом. У каждого своя формула связи. Однако, когда две семьи соединяются в одну, может случиться так, что у них будут совсем разные показатели валентности. Если два человека – неважно, взрослые это или дети, – проявляют одинаковые склонности ума, сходные привязанности, характерные для их личности и темперамента, то между ними, скорее, возникнет вооружённое столкновение, чем идеальная гармония. Тем не менее, если один стремится быть открытым к неприятию другого, возможно, между ними произойдёт контакт, опыт взаимо-бытия, в котором двое соединяются и формируют треугольник ради будущего роста и исцеления. Валентность – это «коэффициент привязанности», способность воспринимать чужой ум на уровне сердца.

Когда две семьи соединяются в одну, могут потребоваться месяцы и даже годы, чтобы их валентность изменилась и стала соответствовать «семье как целому». Чтобы члены семьи смогли, проявляя равноценную открытость сердца, встретиться на общей почве наших побед и отчаяния, печалей и радостей.

В моих отношениях с нашим старшим сыном был период, длившийся около года, когда, запутавшись в представлениях о том, каким должен быть «старший сын» и что он должен делать, я стал достаточно предвзятым и несколько «авторитарным». Нередко случалось, – когда нам не хватало осознанности, – что мы завтракали в молчаливом, упорном противостоянии друг другу. Но однажды, когда мы сидели друг напротив друга за кухонным столом, я ощутил, что это невыносимо. Стало совершенно очевидно, как много мы теряем, когда позволяем страху и осуждению разделять нас, и тогда я мягко, наверное, почти умоляюще, посмотрел сыну в глаза и сказал: «Джеймс, хватит терпеть эту невыносимую боль. Сколько ещё так будет продолжаться? Сколько ещё мы будем отталкивать друг друга, когда на самом деле всей душой хотим любви?» Он ничего не ответил, только кивнул головой – и это стало знаком начала конца для нашего мучительного разлада.

Когда мы с сыном стали ближе, он разрешил мне официально его усыновить. Мы стали настолько близки, насколько могут стать души двух людей, когда присутствует открытость к любви. Примерно спустя год после этой беседы, играя в баскетбол с Джеймсом и несколькими его друзьями из старшей школы, я поскользнулся, наступив в грязь гладкими подошвами своих кедов, и упал на землю. Друзья Джеймса, конечно, стали смеяться, как они смеялись бы, если опозорился бы кто-нибудь из них. Однако Джеймс мгновенно оказался рядом со мной, разогнав своих товарищей. Он сказал, чтобы они замолчали! Он защищал меня, как самурай, помог мне подняться на ноги, как мать Тереза, и отряхнул с меня грязь, как мой старший сын.

Когда тем утром, сидя за столом, я спросил Джеймса, сколько это может продолжаться и как долго мы выдержим этот разлад, мои слова пробили в уме брешь и раскрыли способность наших душ к взаимодействию. В последующие годы, после этих трудных моментов откровенности, наши отношения едва ли могли быть лучше. Я теперь как минимум его отец. А он – мой сын. Когда я вижу его, я неизменно узнаю в нём Возлюбленного. Каждый год на День матери он присылает мне открытку.

Чтобы объединённые семьи стали целостной семьёй, не только родителям необходимо выявить свою «валентность» в отношениях, детям также необходимо проделать эту работу. В этом случае метод слепого поиска – единственный настоящий путь. Продвигайтесь вперёд шаг за шагом. Пусть дети проверяют и дразнят друг друга, смеются, шутят. Пусть они узнают, кто эти чужие существа. Борются друг с другом. Состязаются за своё место в иерархии. Крадут друг у друга сладкое. Спускают воду в туалете, когда кто-то моется в душе. Брызгаются водой. Вместе работают над совместными проектами. Постоянно и непрерывно сплетничают. Обретают друг в друге членов семьи. Неуверенность превращается в уверенность. Доверие сохраняется даже тогда, когда мы подозреваем другого в ненадёжности. И за те годы, что они прожили вместе, их отношения стали настолько родственными (учитывая все взлёты и падения, все мелочи и нюансы), как если бы они родились в одной семье. Когда же дети переехали, чтобы жить отдельно, они в итоге поселились в одном и том же калифорнийском городке. Они живут в своих квартирах, регулярно общаются друг с другом, учатся строить отношения.

Наверное, сейчас стоит поговорить об одержимости «родной кровью». От многих людей, живущих в объединённых семьях, можно услышать, что биологические дети – это их «кровь», а остальные дети, которые мало чем от них отличаются – «приёмные». Это всегда печалит нас. Быть кому-то «кровным родственником» – значит разделять с ним набор генов, в котором многие, подобно Нарциссу, глядевшему в пруд, ищут в первую очередь своё собственное отражение. Очевидно, эти люди ещё пребывают в заблуждениях. Они не уделяют достаточно внимания либо душевным потребностям своих новых детей, либо проблемам в отношениях со своей первоначальной семьёй.

Здесь снова возникает непонимание, связанное с различием между данными и приобретёнными отношениями. Мы убеждены, что, если кто-то для нас «родной по крови», только этот человек является данностью в нашей жизни и к нему нужно относиться с особенным уважением. Но наша объединённая семья, наши новые дети не являются чем-то приобретённым – это данность, если мы берём на себя подлинную ответственность за новую жизнь. В сердце Возлюбленного нет «родных по крови», все являются друг другу попутчиками на пути к живой истине. В сущности, объединённая семья является семьёй в большей мере, чем та, в которой мы родились. Здесь больше любви, больше честности в словах, больше заботы о благополучии друг друга, чем где-либо ещё.

Привязанность к родной крови – это предрассудок, порождённый невежеством. Воображать, будто ваши новые дети являются менее важной частью импульса вашей жизни, вашей кармы, – значит совершенно упускать из виду смысл своего воплощения и исцеления, ради которого вы пришли в этот мир.

Поскольку у каждого поколения, не говоря уже о конкретных людях, свои музыкальные вкусы, объединить семью в нашем случае, в частности, значило найти ту точку, в которой наши музыкальные вкусы пересекаются. После того, как те, кто сидел на заднем сиденье машины, уставали дурашливо подражать нам, мы часто начинали петь песню Стива Миллера «Fly like an Eagle». Пять наших «уникальных» голосов сливались воедино в смехе и пении, достигая сердца Возлюбленного, – в каждом, кто нас слышал, и в каждом, кто пел.

Если вдруг у вас возникнет ощущение, будто мы с Ондреа обладаем некой мистической связью с детьми, которая всегда одолевает трудности, позвольте уверить вас, что это не так. Наша настроенность друг на друга и конкретные действия зачастую носят куда более практичный характер, чем можно было бы предположить. Когда, к примеру, новоиспечённые братья и сёстры устраивали вечернее соревнование «кто кого переспорит», мы, давно уяснив, что даже самое умелое вмешательство может лишь ненадолго их утихомирить, выбрали другой образ действий. Поскольку наш дом отапливается с помощью дров, нам ничего не стоило незаметно подойти к печи и подбросить в огонь полено-другое. Спустя полчаса, когда мы возвращались в комнату, где теперь было где-то сорок градусов по Цельсию, дети либо спали, либо были одурманены жарой настолько, что общались менее увлечённо.

Из обширного опыта консультирования нам известно, что зачастую, даже если человек по-настоящему жаждет общения, в его душе могут присутствовать тщательно оберегаемые остатки таких глубоких травм, что итогом бывает, скорее, ощущение фрустрации, чем целостности. Мы благодарны за благодать, которая даёт возможность каждому из нас выходить за пределы своих ограничений и оборонительных укреплений, чтобы вместе стать целой семьёй.

Раньше мы обращались к психиатрам,

Чтобы признаться, что ненавидим своих родителей, —

Теперь мы обращаемся к ним, чтобы признать,

Что любим родителей.

Наши родители учат нас прощению —

По крайней мере так

Мы говорим своим детям.

27

Как научиться любить родителей

Я вырос в шумной и многоголосой семье – среди крикливых, импульсивных людей. Ондреа воспитывала «серьёзная», спокойная семья. Эмоциональные особенности, характерные для наших семей, определялись непрожитым горем. Так, у нас были немного разные «стили любви». Когда мы познакомились, мы оба имели приличный «послужной список» прошлых отношений, однако мы встретились, очевидно, для того, чтобы учиться любви. Каждый из нас считал эти отношения «последними».

Очевидно, нам необходимо было трансформировать характер своей любви, лишить нашу любовь обусловленности, простить и поблагодарить тех, кто научил нас любить, – и сделать это за пределами своих ранних поведенческих паттернов.

Наша практика, в ходе которой мы просто учились любить, – практика «просто любви» – в частности, состояла в том, что мы сосредоточивались на любой дистанции, отделяющей нас от родителей. Восстановление любви к родителям – постоянная тема в нашей совместной работе, направленной на очищение ума и раскрытие сердца.

Мой отец был гневным и боязливым человеком. Временами он достаточно плохо обращался с моей матерью. Однако всегда, ещё до того, как я сумел полюбить отца, – в те годы, когда я презирал его за ханжество и грубое невежество, – я наслаждался его потрясающим смехом. В нём сочетались самые разные качества. Приятные и неприятные. С ним нужно было быть осторожным! В сущности, я не помню, чтобы любил отца до того, как приблизился к своему тридцатилетнему рубежу. Но когда время от времени я понемногу стал испытывать это чувство – в моменты доброжелательных размышлений, прощения и принятия себя, в моём сердце стало появляться больше места для любви.

Когда я был хрипловатым юношей, бунтарём в чёрной кожаной куртке, у меня периодически случались конфликты с законом и я непрерывно воевал с отцом, мать любила повторять: «Неужели я не доживу до того дня, когда это кончится?!»

Уже ближе к тридцати годам я вернулся домой – где долгое время отсутствовал, чтобы познакомить своих родителей с их первой внучкой, Тарой. Поскольку я уже регулярно занимался базовой медитативной практикой, я лучше осознавал происходящее и проявлял больше внимательности, чем когда-либо прежде.

Однако мой отец был исключительно агрессивно настроен и недоброжелателен ко всем, кто присутствовал на ужине. Сначала он придирался к моему брату, командовал матерью, а затем направил свой гнев на меня – на мою длинноволосую духовно-поэтическую семейку. Но когда он стал нападать на меня, я постарался расслабиться и, наверное, в первый раз увидел, что он воплощал в себе любовь, скрытую под ранами. С искренней заботой я выслушал его и не отреагировал. Его боль была совершенно очевидной, а страх – просто вопиющим. Тогда я наконец-то с любовью взглянул в его карие глаза, в которые я так часто смотрел с ненавистью. Поскольку я не привязывался к нашим различиям, у отца не было больше противника, которого он мог бы принизить. Отец расслабился, смягчился и стал шутить. Мать повернулась ко мне и сказала: «Похоже, это наконец-то закончилось!»

Разрешение конфликтов с родителями – значимый аспект нашего пути к себе, который создаёт почву для здоровых, сознательных отношений.

В семье Ондреа, пусть и весьма либеральной и щедрой, почти отсутствовало групповое сознание или «совместная деятельность». Она покинула дом, ощущая потребность в том, чтобы общаться, играть, смеяться. При этом она была благодарна своим родителям, находясь вдали от дома, за «изолирующее молчание», которое обострило её внутренние чувства: Ондреа называет это «даром травмы». Это дар исцеления, который присутствует в сердце любой раны. Вынужденное молчание превратилось в тишину, в которую ей приходилось вслушиваться, чтобы понять, возможно ли в принципе наладить контакт с семьёй. Она полушутя отмечает, что такое молчание было подготовкой к работе с пациентами, лежащими в коме, которая принесла ей широкое признание. Постепенно дар исцеления, скрытый в глубине травмы, стал превращаться во всё более широкие возможности, доступные для неё и других людей.

Сквозь расстояния и годы Ондреа стала протягивать нить связи; чтобы восстановить контакт со своими родителями, она десятки раз звонила им. Она тянулась к ним через бездну, открывалась, чтобы обнять их. Отношения возрождались.

Спустя пятнадцать лет после того, как Ондреа начала восстанавливать связь с родителями, они впервые выбрались на её семинар; отцу он показался «весьма любопытным», и он сказал, что, «наверное, займётся медитацией». Её мать вдохновилась «волшебством происходящего». Её родителям потребовалось сорок шесть лет, чтобы признать её дарования. Теперь они как никогда открыты друг другу и исцеляют раны прошлого в настоящем, обретая новые возможности.

Воссоединение Ондреа с родителями было настолько глубоким, что они планируют переехать жить поближе к ней. К слову, вчера её мама спросила, можно ли им приехать на ещё один наш семинар.

За последние десять лет умерли оба моих родителя. В каждом случае мы были совершенно открыты друг перед другом, и к моменту их смерти связь между нами была по-настоящему глубокой. Мы с Ондреа разделяем глубокую надежду, что, когда приблизится час смерти её родителей, мы сможем быть рядом с ними в это ужасное и чудесное время.

Ондреа рассказывает о том, что наша настоящая семья – люди, которые учат нас искусству жизни, – появляются и исчезают за поворотами на нашем пути. Она говорит о своей тёте, у которой она в ранней юности жила всего две недели; эта женщина окутала её сентиментальным, бруклинско-еврейским восторгом, и она утонула в любви, о существовании которой прежде не знала. Порой же люди, которые по-настоящему нам близки, появляются совсем ненадолго, как тот одинокий пожилой мужчина, который жил в соседнем квартале в обветшалом викторианском доме, где на последнем этаже был танцевальный зал с блестящим паркетом, зеркалами и музыкой. Целый час они вальсировали в этом зале, погрузившись в атмосферу доброты. Час доброты, две недели милосердной любви, и она многое поняла. Она поняла, что много не знала о своём сердце.

Поэт Роберт Блай рассказывал, что только в сорок шесть лет впервые посвятил стихотворение своему отцу. Мой отец умер за неделю до того, как мне исполнилось пятьдесят три.

В двенадцать лет во время пребывания в летнем лагере я отказался на прощание целовать своего отца. И он поддержал меня. Он похлопал меня по спине и пожелал, чтобы я «подрос и не нуждался во всех этих нежностях». Я получил вознаграждение за то, что отдалился от него. Целое лето я не понимал, что происходит.

Когда мне было семнадцать, я вернулся домой после похорон друга, немного выпив, и мой отец сострил, что смерть моего друга «не так уж и важна», после чего я послал его ко всем чертям. Он замахнулся на меня, но я перехватил его руку, жёстко посмотрел ему в глаза и сказал, что, если он ещё хоть раз ударит меня или кого-то в этом доме, я покажу ему, где раки зимуют. Затем я выругался так, что он, наверное, никогда прежде такого не слышал. Мой старший брат едва не потерял сознание от восхищения и страха – он не ожидал услышать, что я огорошу отца его собственными тайными мыслями.

Однако в последующие годы, когда мы уже простили друг друга и посмеялись над этим, произошло нечто необъяснимое – мы стали близки на интуитивном уровне. Тогда с нами стали происходить события, выходящие за пределы ума, – на территории, которая доступна только сердцу.

В восемьдесят шесть лет, через год после смерти моей матери, у отца случился инфаркт, и он впал в кому. Когда брат позвонил мне и попросил прилететь в другой конец страны, чтобы побыть рядом с отцом, вечером перед авиарейсом я сел, чтобы заняться медитацией, и попытался установить связь со своим отцом – насколько позволяли возможности. Мы говорили с ним о жизни и смерти.

Когда я добрался до больницы на Лонг-Айленде и сидел у его постели, настроившись на ритм его дыхания, этот мужчина открыл глаза и, хотя прежде он упоминал имя Бога только в проклятиях, посвятив большую часть жизни работе на своей маленькой фабрике, сказал: «Я встретился с Господом. Он управляет этим местом. Впрочем, думаю, мы с ним договоримся». Также мы оба признали, что между нами состоялся разговор во время моей медитации, и отец сказал, будто он «был где-то не здесь». Позже в тот же день я спросил его, почему он вернулся обратно, если Господь проявил к нему такое дружеское расположение. Тогда он взглянул на меня и сказал: «Ты нуждался во мне». Я подумал, что он немного запутался, что он решил, будто наша встреча в «иных пространствах» – это некий призыв с моей стороны, просьба, чтобы он вернулся в его больное дряхлое тело. Я подумал, что он заблуждается, и надеялся, что никак не навредил ему, когда встретился с ним в мирах, которые были ему неизвестны.

Однако, возможно, он не ошибся. За последние три года его жизни я больше узнал о смелости и доброте – в доме престарелых он стал открываться и помогал многим окружающим людям – ему удалось загладить дела, которые он наворотил в первые три года моей жизни. Он стал достойным человеком – цельной личностью. Но как он страдал! Он всегда хотел походить на Томаса Эдисона, а стал Вилли Ломеном[8].

Он дожил до девяноста лет, и я никогда не слышал от него ни одного хорошего слова о его отце, кроме того, что он «неплохо устроился в жизни!». Надеюсь, что наша любовь сделала всё тайное явным и моим детям не придётся посвящать своим родителям таких прощальных стихов.

Последнее, что отец сказал мне перед смертью, – «я люблю тебя». Через несколько минут после нашего телефонного разговора – и после долгих лет исцеляющей работы – он умер в своей постели.

Тем летом я много осознал и, кажется, стал способен на более глубокую любовь.

28

Желания

Отношения – это взаимодействие между двумя системами желаний. Система желаний – это матрица симпатий и антипатий, притяжения и отталкивания, предпочтений, восприятий и оценок, которые составляют базовую структуру нашей индивидуальности. Для продвижения на этом пути совершенно необходимо постичь природу желания.

Если у вас есть своя система желаний, – а она есть у каждого, кто приходит в этот мир, – то есть и почва для несогласия. В начале отношений, когда системы желаний хорошо скоординированы и энергия по большей части пребывает на телесном и эмоциональном уровне, влюблённые просыпаются, и у обоих на уме «голубой шарик». Но однажды утром, что вполне естественно, каждый просыпается со своими желаниями. Один хочет красный шарик, другой – зелёный. Возникает конфликт.

Из-за неудовлетворённости, из-за того, что мы подавляем свои желания, возникает чувство обиды. Она является естественным побочным продуктом наших влечений. На самом деле, как говорится, «если вы не позволяете себе обижаться, вы не позволите себе быть с кем-то рядом!» Конфликт желаний вызывает напряжённость в отношениях. Нарцисс начинает беспокоиться, когда мир не отражает его образ. Оберегать свои желания – значит укреплять свои страхи и защиты, существующие на разных уровнях. Привязанность к этим желаниям – источник страдания в нашей жизни. А также в жизни всех, кого мы знаем и любим. Такая привязанность делает нас хрупкими и закрытыми.

Обида не означает, что в отношениях проблемы. Это лишь приглашение приступить к необходимой работе.

Желания причиняют много неудобств. Они – препятствия, мешающие нам получить то, к чему мы на самом деле стремимся. Желания – это суетливость ума. Ум стремится заглянуть из настоящего в будущее, где можно получить некое воображаемое удовлетворение. Желания – это скелеты в нашем шкафу, которые формируют наше тело и личность. В сущности, каждая личность представляет собой настолько же сложную систему желаний – если говорить о глубинных космических процессах, в ней происходящих, – как и межпланетная гравитация, которая одновременно притягивает друг к другу и отталкивает небесные тела, позволяя им двигаться по неидеальным орбитам и порождая тем самым Вселенную. На самом деле то, что мы называем своей индивидуальностью, так называемая личность – это нечто среднее между механизмом психологической адаптации и единой связной картиной наших симпатий и антипатий. В каждый момент восприятия, в силу своей обусловленности, мы реагируем на происходящее с одобрением или неодобрением. Эта формирующаяся структура восприятия и желания и есть наша личность. Забавно, что мы почти ничего не можем сказать о том, что представляет собой эта обусловленность, которая запечатлевается в нас, и как она проявляется в нашей жизни. При этом мы с такой серьёзностью относимся к своей личности, что склонность к осуждению, характерная для неё, обращается против неё самой. Мы постоянно бросаем себя на произвол безжалостного желания.

Бездумность желания, его автоматичность – вот что требуется нашей максимальной осознанности. Непроизвольная реакция на желание и машинальный импульс, пробуждаемый желанием, удерживают нас в рамках малого ума. Этот ум ощущает лишь неудовлетворённое стремление. И лишь милосердное, беспристрастное наблюдение за этими явлениями позволяет обрести открытость ума.

Поскольку мы находимся под влиянием иудео-христианских, ветхозаветных ценностей, важно отметить, что желание не является чем-то «греховным» или «плохим», просто оно ведёт к страданию. Когда мы желаем, чтобы сейчас рядом с нами присутствовал далёкий предмет желания, мы испытываем неудовлетворённость. В сущности, природа желания как раз и состоит в неудовлетворённости. Желание жаждет того, чего не имеет. Ему недостаточно настоящего мгновения. Природа стремления состоит в переживании того, что нечто мне не принадлежит. Чтобы очистить ум от паутины прошлого, стоит ещё раз подчеркнуть, что человека наказывают не за желания; его наказывают сами желания.

Как ни странно, мы жаждем получить не сам предмет желания, но, скорее, переживание «удовлетворения», которое он даёт. Мы зависимы от удовлетворения. Мы задействуем весь свой ум и хитрость, чтобы смягчить свою печаль, вызванную отсутствием в нашей жизни настоящей удовлетворённости. Возможно, именно поэтому многие люди довольствуются «плохими отношениями»: потому что они не могут получить того, к чему действительно стремятся, – источник удовлетворения, а не его отражение.

Парадоксальность желания состоит в том, что удовлетворение в буквальном смысле длится всего лишь миг. Природа желания такова, что мы ощущаем удовлетворение лишь долю секунды, когда «добиваемся» желаемого. На мгновение неприятное переживание – стремление обладать тем, чем не обладаешь, – утихает. Удовлетворение – это не столько момент «обладания» предметом желания, сколько освобождение от боли, вызванной отсутствием этого предмета. Когда вы получаете то, чего хотите, вы ощущаете отсутствие желания – тучи рассеиваются, и за ними обнаруживается солнце. В тот момент, когда вы получаете желаемое, возникает удовлетворение, поскольку ненадолго желание перестаёт занимать ум. Удовлетворение – это проблеск нашей истинной природы, находящейся за пределами беспокойного ума. Удовлетворение с лёгкостью наполняет ум, который не затуманен суетой желаний. Однако желание отсутствует всего лишь миг, затем у нас возникает стремление сохранить предмет своего желания. И когда желание снова привязывается к предмету, удовлетворение тут же исчезает. Предмет, который мгновение назад приносил нам удовлетворение, мгновенно становится причиной нашей неудовлетворённости.

Желания и стремление к контролю часто приводят к тому, что мы переживаем беспомощность, злость и бессилие от невозможности контролировать реальность.

Осознавая, что желание – это не грех, а причина страдания, мы с милосердным вниманием сосредоточиваемся на его внутренних механизмах. Так мы можем наблюдать за этим чувством незавершённости, которое возникает вместе с желанием, пока мы не получили желанный предмет, наблюдать за тем, как желание влияет на ум, бежит из настоящего, стремится к удовлетворению, существующему в неведомом будущем. Мы созерцаем напряжённость, характерную для желания. Созерцаем тонкое переживание паники, наполняющее ум, когда возникает страх не получить желанный предмет. Наблюдаем печаль, вызванную желаниями.

Созерцая удовлетворение, которое возникает, когда мы принимаем неудовлетворённость с чистым милосердием, когда наш ум стремится только к присутствию в настоящем, мы начинаем осознавать, что удовлетворённость ума не обязательно связана с отсутствием желаний. Когда мы хотим освобождения (Возлюбленного) сильнее, чем преходящих наслаждений (Нарцисса), когда мы стремимся, скорее, к источнику удовлетворения, чем к его зеркальному отражению, мы будем сосредоточиваться на намерениях, которые предваряют всякое действие. Мы начинаем исследовать цепь событий, благодаря которым проявляет себя желание. Мы бдительно наблюдаем за механикой желания, чтобы изучить, как присущая желанию энергия переходит из стремления ума в активность тела. Мы созерцаем цепь событий – миг за мигом, звено за звеном, которая приводит к осуществлению желания, порождая бессознательную, машинальную деятельность. Возникает понимание, что если мы не обращаем внимания на этот процесс, то восприятия слепо формируют нашу жизнь. Тогда мы живём исключительно во внешнем.

Осознавая, что каждое звено в этой цепи переводит энергию бессознательного желания в бессознательную деятельность, мы учимся отсоединять желание от машинального действия, ничего не отрицая и не вытесняя. Прерывая цепь бессознательных действий, порождаемых неисследованным желанием, мы начинаем легче относиться к этой задаче.

Полагаясь в своих действиях на интуицию сердца, мы освобождаемся от слабости ума.

Мы отнюдь не беспомощны, просто нами руководит привычка. Внимание растворяет привязанность. Мы способны созерцать цепь событий с момента её зарождения. Наблюдая за своим восприятием сенсорных данных, – когда мы слышим что-то, думаем, видим, – мы замечаем, ещё не успев назвать своё ощущение, как вспыхивают воспоминания, сообщая уму о том, приятен или неприятен этот предмет, вызывает он симпатию или антипатию. Если предмет приятен, мы начинаем тянуться к нему, если неприятен – уклоняться от него. И то и другое – активное желание. Цепляние – это привязанность, основанная на желании, неприятие – привязанность, основанная на отвержении.

Когда желание формируется в уме, оно влечёт за собой намерение. Это намерение побуждает наше тело стремиться к предмету желания или избегать его – в попытке овладеть им или контролировать его. Это волевое намерение формирует связь между телом, состоящим из наших иллюзий, и воображаемым удовлетворением. Это непроизвольный процесс, но его, как и процесс принятия пищи и дыхания, можно воспринимать с ясным вниманием, где обусловленность больше не возникает «на автомате».

Наблюдая за тем, как восприятие творит имена и формы, а память порождает склонности, мы видим, как эта цепочка событий разрастается по мере того, как симпатии и антипатии разжигают желание. Мы созерцаем способность желаний пробуждать в нас невольное стремление к действиям, которые могут быть неразумными и даже разрушительными. Через это осознание мы начинаем немного легче относиться к игре желаний. У нас появляется ещё одна возможность ощутить полноту жизни.

Бдительно изучая этот процесс, мы обнаруживаем, что слабым звеном этой цепи является намерение. Желание, судя по всему, возникает неожиданно и довольно-таки навязчиво влечёт нас к своему предмету. Обратите также внимание на голос, который утверждает, будто мы должны следовать за своими влечениями. Хотя содержание и «логика» желаний весьма соблазнительны, когда мы взаимодействуем с желаниями, а не отстраняемся от них, суть процесса желания становится совершенно очевидной. Приостановка намерения, когда мы оставляем его ради памятования об осознанности, хотя поначалу и кажется несколько неприятной, ведёт к такому глубокому удовлетворению, что мы больше не осуждаем и не наказываем «желающего», а обнимаем Нарцисса. Когда мы осознаём намерение – «волю к действию», которая предшествует всякой деятельности, ум, отягощённый желаниями, постепенно наполняется покоем и соединяется с сердцем, излучающим сострадание.

Когда мы полноценно осознаём свои намерения, исследуем их строение и характер, они перестают ограничиваться малым умом, попадая в гораздо более широкий контекст. В поле чистого внимания исчезает как навязчивое побуждение к действию, так и ощущение лишённости чего-либо. На самом деле подлинное удовлетворение возникает, когда мы созерцаем неудовлетворённость с подобным принятием. Когда сердце соприкасается с тем, что оно отвергало, мы больше не бежим из настоящего. Всё, чего мы ищем, уже присутствует здесь: Возлюбленный.

Существует мнение, что карма порождается намерением, мотивами, стоящими за конкретным действием. Когда мотивы глубоко изучены и непроизвольные побуждения осознаются, мы способны взять карму в свои руки, а не ощущать её действие на себе. У нас есть так называемая свобода выбора. Однако связь между «непроизвольными» проявлениями (желанием) и «неожиданными» событиями (бессознательной активностью) сильно недооценивается.

Когда у нас появляется больше спокойствия, мы начинаем лучше различать тонкий шёпот ума и, прежде чем заговорить, сделать шаг, приступить к завтраку, ясно отмечаем намерение, которое мотивирует нас на это действие. Мы созерцаем его механику. Желание похоже на силу тяжести – оно удерживает нас в неподвижном положении и при этом усиливает страх перед падением. Подобно силе гравитации, желание может быть либо разрушительным, когда мы отпускаем его с большой высоты, либо – когда находимся на уровне земли – удерживать шины автомобиля на дороге. В сущности, именно желание выводит нас за пределы желания.

Именно желание понять природу желания мотивирует нас осознавать намерения, благодаря чему мы начинаем замечать более тонкие мотивы. Мы начинаем брать на себя ответственность за свою жизнь. Осознавая намерения, мы избавляемся от привычного.

Исследуя то, что побуждает нас стремиться к мелочному удовлетворению, мы переживаем Великую удовлетворённость. Чтобы освободиться от навязчивых желаний, нам нужно захотеть избавиться от навязчивости. Это желание называется последним, Великим желанием, волей, которая готова довольствоваться только живой истиной. Это Великое стремление к истине, превосходящее наше влечение к возлюбленному, – это та почва, которая позволяет нашим отношениям полноценно развиваться.

Поскольку наше стремление к целостности очень долго не получало удовлетворения, мы довольствуемся успехом, едой, сексом или наркотическими веществами. Но ничто не устраняет нашей глубинной неудовлетворённости надолго. Мы довольствуемся этими скромными желаниями и продолжаем хождение по кругу. Но наше глубинное желание не позволит сомневаться, оно не станет довольствоваться относительным удовлетворением. Ему нужна лишь истина, выходящая за пределы понимания. Все прочие желания поглощаются Великим желанием, этим стремлением покончить с непониманием и тусклым безразличием. Великое желание сметает со стола другие желания. Оно не знает правил этикета. Оно играет со своей пищей.

Великое желание учит нас чутко и игриво обращаться с меньшими стремлениями. Его цель – освободиться от всего, что препятствует отпусканию. А в конечном итоге с радостью раствориться в сердце.

Это отнюдь не мрачный отказ от удовольствий. Это не конец игры, но самое её начало. Мы вступаем на путь радости. Теперь даже желания могут свободно проявляться в просторе бытия. Мы осознаём, что желание – это данность, нежданный гость, который сопровождает нас каждый день.

В сущности, причиной нашей боли является даже не само желание, но отождествление с ним, лишающее нас возможности выбирать. Когда мы привязываемся к желанию, ничто больше для нас не существует; когда же мы позволяем желанию, как и всякому естественному проявлению, присутствовать в бескрайней есть-ности, на место трудностей приходят озарения. Когда есть моё желание, тогда я страдаю и мои раны становятся глубже. Но когда есть просто желание, просто боль, происходит всё более глубокое исцеление.

На определённом уровне исследование природы желания становится приобщением к «сердцу, способному принимать и отдавать». Оно создаёт почву для сострадательного служения людям, любимому человеку, самому себе. Теперь мы больше не наказываем себя за волны зависти или похоти, а расслабляемся, чтобы даже в самые трудные моменты сохранить восприимчивость. Мы обретаем открытость сердца, чтобы исцелиться от осуждения. Очищаем ум, чтобы разглядеть под представлениями ума о том, чего он хочет, его истинное стремление. Стремление к Возлюбленному.

Поэтому, когда ум сообщает: «Я хочу пломбир с шоколадным соусом», можно от души насладиться каждым кусочком мороженого, не переставая оставаться в «курсе событий»»; тогда нас совсем не удивит, когда ум начнёт противоречить себе и скажет: «Не надо было этого делать!» Тогда Большое сердце прошепчет ему в ответ: «Удивительно ли, что мир сходит с ума от накала желаний и пристрастных оценок – таких жестоких, что с ними нельзя ужиться? Стоит отпустить и принять происходящее».

Со временем мы учимся не впадать в панику – сохраняя радость и исследовательский интерес, – когда выходим за мороженым, а магазин оказывается закрытым. Мы наблюдаем за тем, как волны желания снова и снова бьются о пустынный берег. Мы расслабляемся для настоящего. И с удовольствием съедаем йогурт.

Чего вы хотите? Размышление

Ненадолго оторвитесь от чтения этой книги и закройте глаза. Просто побудьте немного наедине с умом. Не прибегайте к каким-либо техникам наблюдения за дыханием, к мантрам или визуализациям. Просто сидите. Сидите и наблюдайте за умом. Обратите внимание, что вскоре возникнет мысль или чувство, выражающие некое желание. Возможно, вам захочется снова вернуться к чтению книги. Или чтобы возник какой-то предмет желания и вы могли созерцать его. Или вы захотите взять стул, чтобы усесться поудобнее. Возможно, вы захотите, чтобы на улице стало тише. Или стало тише в помещении. Или вы захотите закончить эту медитацию. Вы можете захотеть, чтобы колено перестало ныть. У вас может возникнуть желание стать просветлённым. Или стать лучше, чем вы есть. Возможно, вы захотите стать Богом. Или бросить пить. Быть может, вы захотите быть любимым. Или чтобы все эти желания прекратились. Круг за кругом желание движется по спирали.

Просто созерцайте желание. Ничего не нужно с ним делать. Просто позвольте незаинтересованному, бесстрастному вниманию воспринимать энергию желания так, как она себя проявляет. Отмечайте связанные с желаниями образы и убеждения, созерцайте, как они разворачиваются. Наблюдайте за цепью событий, которая разворачивается из вспышки мысли, мимолётной симпатии или антипатии в значимую деятельность (которая порождает подобную деятельность в будущем). Наблюдайте, как желание реализуется в сознании.

Теперь на пять минут закройте глаза, наблюдая за потоком сознания, и сосчитайте, сколько желаний произвольно возникнет в уме. Сосчитайте, сколько раз вы захотите что-либо изменить, сколько раз вы захотите приблизить или отдалить что-то, сколько раз вы захотите один предмет больше другого.

Что такое желание?

Как нечто, настолько хрупкое, как мысль, этот пузырёк в пространстве, способно творить новую жизнь или разрушать старую?

Как осознание меньших желаний ведёт к подлинности Великого желания? Каким образом мы начинаем взаимодействовать с желанием, а не отстраняться от него?

Можно ли надолго обрести удовлетворение в мире непрекращающихся перемен, вечного непостоянства? Каким образом Великое желание соединяет все меньшие желания в хаосе освобождения, в пламени, которое обращается в воду? Как ему удаётся нести Нарцисса по волнам сострадания?

29

Сексуальность

Заниматься любовью с Возлюбленным – несравненный опыт. Ничто не сравнится с безграничностью сердца, которая делает нас свободными и лёгкими. Возлюбленный принимает прежние страхи и стратегии, сливая любовников воедино. В общем теле сплетаются, подобно двойной спирали, два аспекта тождественной первичной энергии. Любовный акт расшифровывает генетику формы – когда мы встречаемся у границ бесформенного, любовь становится катализатором творения. Когда бесформенное, приняв форму, соединяется с бесформенным, мы наблюдаем момент Творения.

Единение тел в любовном акте – естественное выражение жизни, в которой присутствует единение сердец. Такое безграничное взаимодействие называют «священной сексуальностью». Такое качество эротического слияния с Возлюбленным великолепно отражает одна строка стихотворения Кабира: «Если сейчас ты занимаешься любовью с Божественным, в следующей жизни на твоём лице отразится совершенный покой». Если же вы этого не делаете, продолжает он, вы в конце концов окажетесь в пустых комнатах Города смерти.

Стоит отметить, что, когда отношения развиваются, уровень преданности партнёров обычно отражается в постепенном углублении эротической близости. Всё начинается с неловких прикосновений, когда нас неодолимо влечёт друг к другу, – в которых много смущения и ожиданий, затем нас ждёт история прошлых любовников, а потом, если можно так сказать, жизнь проносится у нас перед глазами, и мы начинаем совместный путь к обретению мистической связи.

В начале сексуальных отношений каждый остаётся в своём теле. Соприкасается с его пределами. Натыкается на его границы. Здесь две личности вместе занимаются сексом, сохраняя свою отдельность. Если мы развиваем способность соприкасаться умами на уровне тела, и другие уровни связи созвучны силе нашей взаимной эмпатии, границы разрушаются, и мы входим в пространство друг друга. На этом этапе притяжение становится достаточно глубоким, чтобы появилась возможность создания устойчивого союза. В сексе появляется гораздо больше нежности. Прикасаясь друг к другу, мы направляем волны энергии сквозь ум и тело в область духа. Тогда мы начинаем чувствовать Возлюбленного и открываем для себя возможности «триангуляции».

На этой стадии отношений моногамия становится совершенно необходимой для дальнейшего восхождения. Теперь, когда мы поразмыслили над возможными обязательствами и клятвами, мы входим в пространство единства сердца, которое постепенно начинает проявляться в телесном единении. Это удивительное, почти мистическое переживание: пространство растворяется в пространстве, безграничность исчезает в благодатном теле Возлюбленного. Такое мистическое единение позволяет заговорить священному образу, о котором мы уже упоминали, – мы можем ощутить себя частицей тела Христа. Мыслью, свободно парящей в уме Будды. Каждый из нас – частица тела Возлюбленного, равное проявление беспредельности, единое тело, в котором мы все пребываем, сердце.

На этом уровне такие различия, как мужское и женское, Я и другой, исчезают. Занимаясь любовью и переживая телесное единство, мы часто не можем определить себя в качестве мужчины или женщины. Человек становится просто проявлением бытия во взаимодействии – на физическом, ментальном и духовном уровнях. Честно говоря, пока мы не пригласили в свою постель Возлюбленного, мы не сознавали, что сексуальность таит в себе настолько богатый опыт.

В сущности, мы способны переживать экстаз на уровне тонких энергий, восторг, превосходящий даже оргазм; такое переживание развивается естественно и постепенно, когда мы непрерывно сосредоточиваемся на ощущениях и однонаправленном движении энергии, исходящей из сердца, по телу. Сексуальный опыт, полный осознанности и душевности, многое нам открыл, и мы стали понимать, что присутствие сознания в области, сильно закрепощённой механизмами прошлого и ментальным мусором, таит в себе большие возможности для исцеления ума и тела. К слову, примерно неделю назад после того, как мне вырвали зуб, у меня изменился прикус, и я несколько раз прикусил себе внутреннюю поверхность щеки – что привело к небольшому повреждению и воспалению мягких тканей – мы занялись любовью. После этого пустая десна перестала кровоточить. Внутренняя поверхность щеки стала разглаживаться и заживать.

Совместно проходя эти стадии, мы открыли в сексуальности духовные и чувственные аспекты, которых никогда прежде не переживали. В «Рамаяне», неподражаемом индуистском священном писании, Хануман, идеальный слуга и союзник Возлюбленного, Рамы, говорит ему: «Когда я не знаю, кто я, я служу тебе. Когда я знаю, кто я, я становлюсь тобой». В едином сердце, когда мы обретаем телесное единство, нам становятся доступны такие уровни близости. Пока не знаем себя, мы занимаемся любовью с другим. Когда мы узнаём себя, мы становимся другим – самой любовью.

Иногда в момент сексуальной близости мы чувствуем, что растворяемся друг в друге. Мы переживаем экстатическое единство. Есть лишь энергия, которая течёт в едином просторе бытия. Нет ни Я, ни другого. Никакой отдельности. Это своеобразная недвойственная сексуальность. Именно о таком исчезновении двойственности, о таком совместном переживании единства говорит Сита, любимая Возлюбленного: «Иногда я – Сита, иногда – Рама».

Такая недвойственная сексуальность таит в себе возможности мистического единения, которое питает энергией внутреннюю практику и укрепляет дух. Сексуальность переносится с относительно низкого уровня на лестнице сознания (именно так мы раньше воспринимали её) в область священного. Теперь сексуальность приносит не меньше удовлетворения и понимания, чем медитация. В сущности, сексуальность перестаёт быть одним из наиболее волнующих «малых» желаний (каким бы сильным оно ни было) и становится Великим желанием, стремлением к Возлюбленному.

Многие слышали о том, что в определённых духовных традициях практикуется воздержание, которое является средством усиления «духовной энергии» и очищает ум от эмоциональных всплесков, связанных с сексуальным желанием. Воздержание успокаивает ум, уменьшает тревогу, позволяет сосредоточиться на этих желаниях, которые приносят столько страдания нам и другим людям в этом мире, часто полном хаоса и движимом вожделением.

Период воздержания может быть весьма полезным: он позволяет скорректировать свои приоритеты в области секса и ощутить, что любовник, которого мы всегда вожделели, – это Возлюбленный. Воздержание формирует однонаправленное внимание, безоговорочное стремление к тому, чтобы освободиться от представления, будто партнёр – «другой»: объект ума, а не субъект нашего сердца. Мы вынуждены выходить за пределы телесности и соприкасаться с самой сутью бытия. Воздержание в течение нескольких недель, месяцев или даже лет может принести большие плоды, особенно, когда у вас нет отношений; оно позволяет открыться новым возможностям. Даже в долгосрочных отношениях определённый период воздержания может способствовать переходу на новый уровень единства и преданности. Это интересный эксперимент со своим сознанием.

Один из наших учителей любил говорить, что целибат возможен в форме преданности одному человеку. Что в моногамных отношениях, построенных на преданности и сердечной открытости, благодаря воздержанию можно обрести энергию и ясность ума. Этот учитель говорил, что сила преданности одному-единственному человеку усиливает преданность Единому. Он говорил, что подлинная моногамия содержит в себе весь потенциал подлинного воздержания.

Неверность – это нарушение обязательств. Неверность расплющивает и схлопывает триангулирующий треугольник.

Мы не хотим сказать, что долгосрочные сексуальные отношения – единственный уровень, на котором секс может стать полноценным взаимодействием. Мы лишь предполагаем, что, если человек хочет радикальных перемен, ему необходимо во всех отношениях вступить в союз с другим. Если вы ещё не обнаружили в партнёре Возлюбленного, целительным потенциалом могут обладать и другие уровни общения и связи, если вы с честностью и чуткостью относитесь друг к другу. Проблема состоит в том, что желание часто лишает нас разума. Мы часто совершаем поступки, вред которых мы ощущаем, создавая страдание в поисках удовольствий. Правильные слова летят в тартарары. Мы скажем всё, что угодно, чтобы удовлетворить свою похоть. И мы готовы почти на всё, чтобы избавиться от этого страдания.

Именно в области неосознанных, свободных сексуальных проявлений возникает такое количество страданий. Это «скользкая дорожка», на которой «падали» даже именитые духовные учителя. Во многих случаях сексуальность – хрупкая область психики, зыбучие пески, в которых многие растворяются, подобно Нарциссу, растаявшему в своём отражении, в своём томлении.

До тех пор, пока мы по-настоящему не ощутим своего истинного сердца, ум склонен будет вовлекаться в сексуальную борьбу за власть. Один учитель говорит, что даже девяностолетний мудрец беззащитен перед лицом неизвестности.

Одной из практик, которые позволяют укрепить связь между партнёрами, является практика «отстранения чувств». Если моё внимание увлекает какой-нибудь предмет, который способен вызывать вожделение, сознание намеренно отвращается от него. Отстранение чувств – это «отворачивание» от предметов желания. Я переключаюсь, как только возникает нечто, что в силу привычных паттернов можно счесть хоть немного эротичным. Я научаю свои чувства – зрение, обоняние, слух и даже мышление – привычке отстраняться, когда у меня возникает хотя бы малейший сексуально-эстетический интерес к кому-либо, помимо Ондреа. Если до меня доносится запах духов, я непрерывно наблюдаю за склонностью ума обрисовывать источник этого аромата. Я не позволяю своему вниманию задерживаться на предметах, которые могут вызывать в уме всплеск сексуального желания. Даже во сне, если ко мне с сексуальными намерениями приближается женщина, я наблюдаю за тем, как отстраняюсь от неё и говорю, что верен другой.

В нашей культуре подобные идеи, связанные с отстранением чувств, наталкиваются на нервное неодобрение. В той мере, в какой нам внушили, будто являемся лишь малым телом и малым умом, любая дисциплина, которая – как мы боимся – ограничит «свободное» проявление нашей отдельной сексуальности, будет представлять для нас существенную угрозу. Однако отстранение чувств – отнюдь не их подавление, это выражение преданности. Принадлежать только Возлюбленной, только любимой – огромная радость. Решимость соединяться только с одним человеком питает практику раскрытия себе и исцеления.

Когда вы больше не воспринимаете других в качестве сексуальных объектов, на определённом уровне вам могут довериться люди, которые – из-за сексуального насилия – привыкли не доверять другим. Возможно, именно по этой причине многочисленные мужчины и женщины, пережившие сексуальное насилие, со всей искренностью начинают доверять нам с Ондреа, позволяя нам стать глубоко причастными к их исцелению. Возможно, именно поэтому после одного насыщенного семинара, посвященного переживанию горя, когда помещение опустело, ко мне подошла женщина, столкнувшаяся с серьёзным насилием. Она спросила, можем ли мы поговорить. Эта женщина рассказала, что уже больше семнадцати лет не позволяет ни одному мужчине прикасаться к ней – в буквальном смысле хоть как-то прикасаться. «Это просто ужасно». Она спросила, не могу ли я просто прикоснуться к её руке. А затем обнять её. Несколько минут мы провели в молчании, а затем она склонилась в мои объятия, и мы стали покачиваться, вместе оплакивая страдание, почти невыносимое для ума, – для которого есть место лишь в нашем сердце. «Вы первый мужчина, кому я позволяю обнимать меня с тех пор, как я стала взрослой и уехала от родителей!» Мы плакали вместе, а затем я взглянул на Ондреа: она сидела в трёх-четырёх метрах от нас, обнимая мужчину-гомосексуала, который, сквозь рыдания, рассказывал ей о том, что больше пятидесяти его знакомых умерли от СПИДа, что мир катится в бездну. Уткнувшись в волосы Ондреа, мокрые от слёз, он говорил ей, что больше не может выносить эту жизнь. Поскольку от нас не исходило сексуальных намерений, возникала атмосфера доверия, в которой многим удалось соприкоснуться со своим страхом и давними печалями. Эта ситуация – очередной пример того, что работа над собой служит на благо всех чувствующих существ. Очевидно, что практика осознанного удерживания чувств не подавляет и не ограничивает контакта с другими, но, скорее, позволяет взаимодействовать на более глубинных уровнях связи.

Если, узнав о преимуществах практики удержания чувств, малый ум, находящийся под влиянием Фрейда, всё ещё вздрагивает от ощущения, что может потерять контроль и не реализовать своих вожделений, мне хотелось бы обратиться непосредственно к нему: ты боишься, что такое упражнение состоит в подавлении желаний, в ограничении восприятий, а не в наслаждении ими. Позволю себе предположить, что изнутри эта практика переживается совсем не так, как ты, возможно, себе это представляешь. Хотя в теории ты можешь бояться, что такое упражнение будет ограничивать жизненную силу, на практике оно представляет собой сосредоточение этой таковости в одной точке. Нет никакого насилия в том, чтобы направлять чувства на предмет созерцания, к которому относишься с любовью. Это намеренное осознание своих намерений. Когда малый ум становится большим умом, мы обретаем способность милосердно, и с долей юмора, созерцать проявления, которые прежде нас захватывали. С милосердием созерцайте, как наш Нарцисс сладострастно затаился в углу, кичась своим природным даром, словно загулявший Казанова, хотя на самом деле под этой маской скрывается сиротка Энни[9], которая пришла в этот мир, чтобы понять его.

Когда мы видим в каждой женщине божественную мать, а в каждом мужчине – милосердного отца, любая встреча становится священной. Люди перестают восприниматься как предметы желания. Когда я вижу в Ондреа Возлюбленную, милосердную мать, мне легко увидеть в каждой женщине проявление божественного. Когда я вижу в себе Возлюбленного, я получаю возможность исцелиться от тех проявлений – человеческих, мужских и порождаемых человеческой психикой в целом, которые наполняют таким насилием и притеснением этот хрупкий мир, я получаю возможность простить себя и других за эти проявления. Когда мы видим друг друга как людей, потерявших память о божественном, подобно Нарциссу, заблудившихся в своей отдельности, но идущих навстречу Возлюбленному, мы начинаем ценить бесконечность в каждом существе. Играя в прятки с Возлюбленным, мы открываемся священному.

Около десяти лет назад во время семинара, посвящённого осознанной жизни и умиранию, кто-то мимоходом задал один вопрос, связанный с сексуальностью, и участники, прежде несколько сонные, тут же стали полностью сосредоточены. В помещении уже не было «слишком душно» или «слишком жарко». Когда мы, отвечая на заданный вопрос, рассказывали о том, что тибетская поза, которую называют яб-юм, в качестве сексуальной позиции часто приносит глубокое удовлетворение и «воодушевляет», воцарилась абсолютная тишина. Это традиционная практика, в которой мужчина и женщина сидят лицом друг к другу, женщина – на коленях у мужчины, скрестив ноги у него за спиной; он, почти как в позе лотоса, скрещивает ноги, формируя пьедестал, на котором восседает богиня; при этом партнёры смотрят друг другу в глаза. Когда мы сели на пол, чтобы быстро продемонстрировать эту позицию, все присутствующие поднялись со стульев, чтобы ничего не пропустить, – ничто ещё их так не увлекало. Когда же мы добавили, что практика согласованного дыхания (которую мы описывали ранее как парную медитацию на сближение) может невероятно усилить сексуальные переживания, многие участники попросили сделать перерыв пораньше, чтобы «сходить домой на обед». Кто-то вернулся с сияющими глазами, но голодный. Другие не вернулись до следующего дня. Несколько человек рассказали о том, что открыли для себя новый уровень телесного единения. Некоторые люди выразили нам благодарность за то, что у них появилась ещё одна причина равнодушно относиться к «дуалистическим притяжениям, характерным для устаревшей формы сексуальности», а также причина для интереса к недвойственной сексуальности – возможностям единения и развития.

В процессе исследования сексуальности многие люди открывают для себя более обширную область восприятия, где редкие странные опыты могут переходить в постоянные возвышенные состояния. Они сознают, что полноценное исследование своей сексуальности является совершенно необходимым, если мы хотим превратить свои отношения в мистический союз.

30

Великое желание

Мы хотели бы поделиться одной историей, поскольку верим в искренность человека, который нам её поведал, хотя, когда я рассказал её Рам Дассу, он спросил, «на самом ли деле» это случилось. Я ответил ему: «Не знаю, на самом деле или нет, но думаю: это правда».

Около года тому назад во время семинара в городе Монтерей, в Калифорнии, к нам подошла женщина и сказала, что хочет рассказать нам одну историю. Она была психотерапевтом и какое-то время работала с клиенткой, которая недавно родила ребёнка. Трёхлетняя дочь этой клиентки на протяжении нескольких последних месяцев постоянно спрашивала, можно ли ей побыть одной рядом с младенцем. Супруги попросили психотерапевта об особой встрече, на которой поинтересовались, правильно ли будет разрешить дочери побыть наедине с новорождённым, если учитывать существование соперничества между братьями и сёстрами, а также жуткие истории, с ним связанные, – мать боялась, что именно в соперничестве дело. Психотерапевт, зная, что эта трёхлетняя девочка выглядит хорошо адаптированным, счастливым ребёнком, который в прошлом не проявлял неожиданной агрессии, чувствовала, что встреча с младенцем не принесёт никакого вреда. «Не забывайте, что комната новорождённой и ваша спальня соединены телефонной связью. Пусть ваша девочка, если хочет, пойдёт в её комнату и побудет с ней, а вы оставайтесь в спальне и слушайте. Если возникнут какие-то проблемы, вы уже через секунду сможете быть в комнате новорождённой. Пусть это произойдёт – а вы посмотрите, что получится».

Итак, родители оставили свою трёхлетнюю дочь в комнате новорождённой и отправились к себе в спальню, чтобы послушать, что произойдёт. Они услышали, как трёхлетняя девочка закрыла двери и медленно подошла к младенцу. Когда она склонилась над колыбелью, они услышали, что она сказала: «Детка, детка, расскажи мне о Боге. Я начинаю забывать!»

Безусловно, мы рождаемся со стремлением к целостности, желая ощутить свою великую природу. Все наши неловкие попытки реализовать свои желания – отражение этого стремления, неумелый поиск удовлетворения, проблеск нашей безграничности. В процессе поиска конкретных объектов, которые удовлетворили бы наше бесконечное желание и позволили бы на миг обрести покой, наше сердце становится опустошённым, а в уме воцаряется хаос. Это наше стремление заглянуть за пределы желания, абсолютная жажда абсолютного удовлетворения нашей абсолютной природы.

Весь мир, вся Вселенная соткана из желания и силой желания. Желание – это форма мира. И только Великое желание достаточно велико, чтобы поглотить все страдания, которое оно влечёт за собой.

Великое желание, глубокая тоска по Богу, по истине, пробирается сквозь тёмный лес ума в поисках открытого места. Оно ищет не своего отражения на поверхности, но прохладных глубин безмятежного лесного озера. Это не пруд Нарцисса, но то озеро, о котором говорит неподражаемый учитель медитации Аджан Чаа:

«Старайся осознавать происходящее, и пусть всё идёт своим чередом. Тогда твой ум будет оставаться безмятежным в любой ситуации, как тихое лесное озеро. Всевозможные чудесные и редкие звери будут приходить к озеру, чтобы утолить жажду, и ты будешь ясно видеть природу всех вещей. Ты будешь видеть множество странных и чудесных явлений – как они возникают и исчезают, но сохранишь безмятежность. Таково счастье Будды».

Когда Великое желание видит своё отражение, оно превращается в Великое удовлетворение. Когда внимание обращается на себя, оно становится полностью сознательным. Мы находим то, чего искали всю свою жизнь: свою целостность. Когда сознание перестаёт быть только простым отражением света в уме, Возлюбленная укрывает нас одеялом, и мы растворяемся в любви.

Наша глубокая тоска по своей истинной природе существовала до нашего рождения. Мы рождаемся, чтобы обнаружить Неразделимое в глубине болезненной отдельности. Вся наша жизнь – это путешествие к Возлюбленному. Всё, чего мы хотим, – это желающий, свободный от своих стремлений.

Когда вместе с любимым вы идёте навстречу Возлюбленному, каждый шаг становится совершенным. Каждое мгновение – как то, где царит спокойствие, так и то, где теряется равновесие, воспринимается с милосердным вниманием. Каждый шаг приносит полное удовлетворение. Мы, спотыкаясь, идём по следам опьянённого Богом поэта Кабира и соединяемся с Божественным здесь и сейчас.

31

Нерешённые проблемы

Существует популярное выражение «нерешённые проблемы», которое описывает глубину разобщённости и неисцелённого горя, которые разделяют партнёров в любых отношениях. Это проявление нашего страха и недоверия, защит нашего сердца, из-за которых мы воспринимаем отношения как сделку. Из-за этого мы видим в отношениях постоянный выгодный обмен нежностью и временной поддержкой. Некая часть нашей души, которая вечно чувствует себя обманутой, – о, бедный Нарцисс! – не любит отдавать больше, чем, как ей кажется, она получает. Ворота сердца закрываются, и приходится всё больше платить за вход.

Впрочем, несомненно одно: нерешённые проблемы в отношениях – просто проекция наших собственных давних нерешённых проблем. Наши неразрешённые трудности таят в себе исцеление, ради которого мы пришли в этот мир, они – ожидающая нас целостность. Нерешённые проблемы – это то, что Будда называл «необходимой работой». Это работа, которую необходимо выполнить, – на любом уровне. Даже если речь идёт о существах, которые «почти полностью» реализовались и наслаждаются в мирах, которые прежде не могли и вообразить, нерешённые проблемы могут снова возвращать их к неосознанным и нецелостным проявлениям. Хотя охват восприятия, возможно, станет шире, и мы сможем видеть в себе то, о существовании чего раньше и не подозревали, однако нерешённые проблемы обладают способностью снова утягивать вас на более низкие уровни сознания, которые нуждаются в проработке, – даже если вы йогин-отшельник. Возможно, по этой причине утверждается, что даже просветлённому существу ещё необходимо сознавать такие вещи, как сексуальность, духовная гордость и склонность превращать простые вещи в абстракции, променивать живую таковость на удобное понятие. Если на каком-либо уровне присутствуют нерешённые проблемы, не имеет значения, насколько «высокого» уровня достиг человек, насколько ясен его ум, – его всё-таки ждёт «падение». Лишь редкие люди, подобно великому святому Рамане Махарши, открываются Возлюбленному в свои семнадцать лет – как в жизни, так и в смерти – и навсегда сохраняют эту открытость, так что их развитие происходит беспрепятственно. Большинство развиваются постепенно, по мере необходимости исцеляясь от болезненных проявлений, неся свет в глубины неизведанного. Когда вы преданы Возлюбленному, даже если ум погружается во тьму и пребывает на самых бессознательных и грубых уровнях, остаётся мерцающее поле пространства, где может без следа раствориться любая незавершённость. Возлюбленный присутствует даже там, где отсутствуем мы.

Поскольку мы не полностью примирились с прошлым, не исцелились на уровне личной истории и ещё не приняли Нарцисса, время от времени сердце становится закрытым, и ум начинает проигрывать проблемы, которые мы игнорируем. Нам может показаться, что «всё летит в бездну», однако в действительности мы движемся в самом верном направлении. Нигде качества сердца не требуются так, как в агонии разобщённости, когда ум пребывает на грубых уровнях. На поверхность выходят неудачные моменты из прошлого. Всплывают внутренние «неполадки», искажения восприятия, скрытые обиды и чувство стыда, они наполняют ум и заставляют закрываться сердце. Но если обратить взгляд на эти препятствия, перестать от них прятаться, боль станет настолько очевидной, что сердце просто погрузится в единство чистого бытия и простое присутствие и снова выведет нас на нужный путь.

В сущности, нерешённые проблемы воплощают в себе несправедливость – то, что нам кажется таковой, – связанную с тем, что наши системы желаний не находят реализации. Это чувство неполноценности, даже «никчёмности», только усиливает недоверие и страх, которые требуют контроля над происходящим, чтобы мы почувствовали себя в безопасности. С точки зрения этих чувств отношения воспринимаются в качестве сделки. Я дам тебе пять камушков, если ты тоже дашь мне пять. Если ты дашь мне четыре камушка, я дам тебе три, а если ты дашь мне только два, я заберу свои камушки и пойду домой. Я больше не буду с тобой играть. Когда отношения строятся на принципах купли-продажи, как взаимовыгодный обмен на уровне ума, а не как единение душ, тогда, конечно, всегда будут появляться нерешённые проблемы. Так возникает раздражённое беспокойство, поскольку мы ждём, что другой даст нам то, что он, как мы убеждены, обязан нам дать. Нерешённые проблемы – это следствие нереализованных ожиданий, а часто и собственных неосознанных потребностей.

Когда в ходе личной практики человек обнаруживает, что милосердие и осознанность обладают способностью исцелять душевные раны, он мгновенно осознаёт, что прощение способно сделать травмы прошлого частью исцеляющего настоящего.

Прощение избавляет от нерешённых проблем. Когда я впускаю тебя в своё сердце «таким, какой ты есть», когда я безусловно принимаю тебя как поток, который влечётся к Возлюбленному, я больше не злюсь, когда не получаю от тебя того, что не способен дать себе сам.

Когда я прощаю тебя, когда ты прощаешь меня, наши проблемы растворяются. И мы можем просто быть вместе.

Если вы ожидаете, что ваши родители, ваши дети, ваши бывшие возлюбленные примут вас – что ж, удачи! Вы не принимаете их. Почему же они должны принимать вас? Если бы вы принимали их такими, какие они есть, вам бы не причинял неудобств тот факт, что они не принимают вас. Если вы ожидаете от других подтверждения своей значимости, если вы ожидаете их одобрения, разве вы сможете расслышать за такими болезненными стремлениями шёпот внутреннего голоса, говорящего о вашей великой природе?

Откровенные разговоры могут быть очень плодотворными, но обычно они не столько помогают решить проблемы, сколько позволяют по-новому взглянуть на прошлое, позволяют лучше вписать его в обновлённое видение настоящего. Утешительно слышать, что нас любят, но куда больше уверенности даёт непосредственный опыт любящей доброты и прощения, которые позволяют нам принять в другом те качества, за которые мы осуждаем самих себя. Так у нас появляется пространство для путешествия к Возлюбленному.

Нерешённые проблемы можно смягчить с помощью извинений, с помощью «понимания», но нельзя таким образом разрешить их. Это лишь начало взаимодействия, ведущего к открытости. И именно сердцу предстоит справиться с остающимися препятствиями. Любящая доброта и прощение – это голос сердца в уме.

Когда я прощаю тебя и ты прощаешь меня, никто не ждёт понимания или даже принятия. Только прощение плодотворно. Только милосердие, которое открывается объятиям Возлюбленного.

Мы узнали кое-что об отношениях за пятнадцать лет работы с умирающими пациентами. Созерцая, как развиваются отношения между людьми у постели умирающего, можно получить глубокое понимание происходящего, наблюдая за проблемами – как решёнными, так и нерешёнными, которые формируют атмосферу для телесного ухода человека из отношений.

Снова и снова мы видели пары, отношения которых напоминали нам о том, насколько сложно присутствовать рядом с другим человеком и что мы теряем, когда этого не делаем. Бывают люди, которые считают, будто у них «слишком мало времени», чтобы высказать другому всё, что они всю жизнь умалчивали. А также те, кому не нужно ничего говорить, поскольку всё уже сказано; и благодаря связи, выходящей за пределы слов, они переходят на новый уровень отношений – неважно, в теле или вне тела. Бывают мужчины, которые изредка навещают своих умирающих жён, уже выстраивая отношения с другой женщиной. А также люди, которые умирают ночью в одиночестве, ни с кем не делясь своей болью, отчаянно пытаясь «делать вид, что всё в порядке», замыкаясь в своём страхе, переживая чувство полной изоляции и краха. Они, как всегда, стараются держать лицо. Их брак был полностью разрушен. Также бывают пары, которые, как во время беременности, в процессе умирания непрерывно проявляют удивительную чуткость друг к другу и даже сопровождают партнёра к порогу смерти, который можно переступить лишь в одиночку.

Мы видели пары, которые, не в силах больше сдерживать свой гнев, изливали его, словно поток нечистот, у постели умирающего. Мы видели пары, увязшие в конфликтах такой глубины, которая просто не давала шанса для прощения или любви. А также людей, для которых была невыносима мысль, что они могут потерять связь со своим партнёром, который был им близок, как собственное сердце. Мы видели людей, которые радостно и с готовностью умирали, чтобы уберечь любимого от «долгой мучительной боли». А также людей, которые обрели такое глубокое исцеление благодаря любви, излучаемой умирающим, что затем они могли делиться этой целительной силой с другими.

32

Прощение

Прощение – процесс, который позволяет «прикрыть лавочку» нерешённых проблем. Прощение – это освобождение от привязанностей, облегчающее нам жизнь. Прощая, мы отдаём, не требуя ничего взамен. Мы не заключаем никаких сделок. Прощение приносит покой прощающему, а часто и тому, кого прощают, – это зависит от того, готово ли сердце начинать всё заново.

Прощение, если подходить к нему со знанием дела, превращается в очень мощный инструмент. Оно способно выводить на поверхность болезненные обиды и давать нам больше свободы движений. Оно позволяет сердцу освободиться от косности и вернуться к своей естественной открытости.

Прощение способно снова наполнять энергией безжизненные области ума и тела. Благодаря прощению мы можем наконец родиться для полноценной жизни. Расслабить живот. Открыться на уровне сердца. Обрести ясность ума.

Если прощение своевременно, в нём появляется качество, которое позволяет нам относиться к жизни легче и с большей непосредственностью. Однако прежде, чем мы сможем полноценно прощать других, нужно проанализировать собственные нерешённые проблемы, которые препятствуют прощению. Гнев, вина, страх и недоверие могут накапливаться в точке переживания горя и закрывать доступ к сердцу. Они мешают сердцу быть открытым, ограничивают свободу.

Чтобы понять природу гнева, который является выражением многочисленных нерешённых проблем, нам нужно продолжить исследование природы желания и механизмов его действия в уме. Когда некое возникшее желание не исполняется – будь то желание съесть мороженое, быть любимым, стремление к Богу – возникает фрустрация. Осознавая, как нереализованное желание порождает фрустрацию, мы видим, как неудовлетворённость перетекает в обиду и гнев. Наблюдая за развитием гнева, осознавая, что гнев как процесс по своей сути является безличностным, мы созерцаем беспокойство ума и болезненные ощущения, которые следуют за гневом, сопровождаясь чувством враждебности и одиночества. Нам потребуется всё милосердие, на которое мы способны, и как можно меньше осуждения. Гнев – это реакция на травму. Прощение – это отклик на неё.

Когда мы начинаем видеть природу гнева как момент нереализованного желания, который приводит к моменту фрустрации, порождающему момент непонимания и враждебности, у нас возникает понимание, что гнев – не единичное состояние ума, но процесс проявления и взаимодействия разных ментальных состояний. Только в силу своей ленивой слепоты, привычки воспринимать свой ум как нечто внешнее, упуская из виду детали непрерывно разворачивающегося процесса, мы небрежно обозначаем эти чувства просто как «гнев». На самом же деле гнев – это момент привязанности, проявляющейся как страх, которая переходит в гордость, становящуюся сомнением; оно, в свою очередь, приводит к диалогу внутри малого ума, к борьбе с ветряными мельницами и полёту фантазии, которые растворяются в моменте недоверия, и круг замыкается: снова возникает момент сомнения, гордости, страха, смятения. Состояния ума снова и снова сменяют друг друга. Когда процесс переживания гнева становится осознанным, он воспринимается с новым милосердием, делающим вас ближе к прощению. Тогда проясняется память, расслабляется живот, появляется открытость к происходящему. Доброта к себе и другим. Безоценочное, бесстрастное внимание соприкасается с непрерывно сменяющими друг друга состояниями ума в самый миг их изменения, с процессом, развёртывающимся в пространстве, с тонким, постепенно усиливающимся ощущением, что я не являюсь ни содержимым ума (малым умом), ни самим этим процессом (большим умом). На самом деле я – пространство, в котором всё происходит, Возлюбленный.

Теперь в вашем уме может присутствовать гнев, но вы не будете злиться. Это просто временная «декорация». В сущности, наблюдение за переменчивыми состояниями ума, за потоком сознания может стать невероятно захватывающим.

Вообще говоря, основным состоянием нашего ума может стать радость – блаженство от того, что вы больше не находитесь в плену прежних моделей и душевной закрытости.

Когда один учитель впервые открыл мне, что «гнев – это тоже Бог», я был в недоумении. Кажется, только спустя пять лет я по-настоящему понял естественность проявления, которое мы называем гневом. В сущности, это понимание позволило нам увидеть, что не существует мудрых и невежественных, здоровых и неполноценных состояний ума, есть лишь здоровое или нездоровое, плодотворное или травмирующее отношение к этим состояниям. Гнев может возникнуть в открытом уме, такой ум просто пропустит сквозь себя этот древний импульс. Когда отсутствует привязанность, отождествлению или напряжению почти не за что зацепиться. Чтобы почувствовать себя более «живым», необязательно застывать в переживании своей боли или увековечивать страдание. Тогда есть гнев, но нет того, кто злится. Есть страх, но нет того, кто боится. Есть смятение, но нет того, кто пребывает в смятении.

На самом деле на уровне большого ума блаженство приносят даже такие эмоции, которые обычно воспринимаются как болезненные, если мы ясно их видим, – мы глубоко вздыхаем, освобождаясь от страдания, которое сопровождает нашу нередко тёмную отождествлённость с теми или иными состояниями.

Кода вы основательно исследуете гнев и те качества, которые не позволяют прощать, вполне можно переходить к прощению. Но поскольку сердце, которое однажды пробудилось, склонно тянуться к прощению, мы должны с уважением относиться к боли, которую мы намереваемся с помощью прощения облегчить. Если мы с вами, придя в спортивный зал, сразу же возьмёмся за двухсоткилограммовую штангу и попытаемся её поднять, даже объединив усилия, мы не сможем этого сделать. И эта неудачная попытка только отобьёт у нас желание когда-нибудь снова поднимать штангу и пытаться развить свою силу. Но мы можем весь день тренироваться с весом два-четыре килограмма. Рекомендуется таким же образом подходить и к практике прощения. Не беритесь за самый тяжёлый вес в начале практики. Пожалуйста, не пытайтесь осилить неподъёмный груз – простить насильника, агрессора, жестокость, несправедливость, когда делаете первые шаги в этой практике. Пусть со временем практика сформируется, чтобы у вас наконец появилась возможность прикоснуться к этим глубоким ранам с подлинным милосердием.

Если говорить об отношениях, то во многих случаях прощение не только позволяет разрешить старые конфликты, но и удержать отношения «на плаву». Понемногу открываясь меньшим привязанностям, мы постепенно становимся восприимчивее и впускаем в своё сердце даже те проявления, от которых закрывается наш ум. Прощение обладает несравненной способностью выводить нас за пределы малого ума к большому уму. И делать большой ум безграничным.

Нельзя заставить себя простить. Насилие ведёт к закрытости сердца. Оно снова позволяет нам отказаться от прощения себя, ощутить свою никчёмность. Общую практику прощения правильно начинать с прощения грубого официанта, забывчивого любовника, непонимающих коллег или начальника, с более лёгких обид. Вспомните человека, который на мгновение забылся, закрылся от вас и проявил бесчувственность, примите этот болезненный миг с открытостью, освобождающей от страдания.

В конечном итоге прощение позволит соприкоснуться даже с той болью, которая формируется дольше и пребывает в более глубоких слоях психики и тела. Торопить этот процесс – значит проявлять нечуткость к себе. Принуждая себя к прощению, вы только создаёте в своей душе больше нерешённых конфликтов, больше состояний, которые взывают к милосердию и любящей доброте.

Не стоит также забывать, что мы прощаем деятеля, а не действие. Прощение не оправдывает бесчувственности, жестокости и враждебности. Мы просто открываем своё сердце тем качествам другого человека, которые в той же мере присутствуют в нас самих. Мы открываемся им с милосердием, прощением и добротой и тогда ощущаем, что другой человек, как и мы, наверное, заблудился в дебрях испуганного, озлобленного ума.

Известный буддийский монах и великолепный учитель медитации Тхить Нят Хань написал стихотворение под названием «Зовите меня моими истинными именами». В нём он пишет о беженцах, которые на лодках бегут из Вьетнама, устремляясь в Китайское море, где на них нападают морские пираты, крадут все их вещи и насилуют одиннадцатилетнюю девочку. Девочка не в силах вынести такого унижения, она бросается в море и тонет. В стихотворении он говорит, что он есть всё – птица, океан, лодка, на которой люди пытаются спастись, и сами эти люди. Он говорит, что он – эта юная девочка, изнасилованная пиратом, и сам этот пират. Он говорит: зовите меня моими истинными именами. Я – девочка, которая бросилась за борт и утонула, и я – морской пират, «чьё сердце ещё не способно видеть». Эти слова – ключ к практике. Они позволяют нам осознать, что те, кто ранил нас, – это люди, чьи сердца ещё не способны видеть. Мы можем прикоснуться к ним с толикой милосердия, почувствовать, что их можно простить. Мы прощаем деятеля, но не действие.

В контексте отношений практику прощения, помимо того, что она позволяет удерживаться в настоящем, можно также использовать для избавления от незавершённых проблем, возникавших в прошлых отношениях, – проблем, которые вторгаются в настоящее.

Процесс, происходящий в медитации на прощение, перекликается с внутренними механизмами практики любящей доброты. В каждой из этих практик мы постепенно открываемся сердцу настоящего. Когда прошлое с милосердием принимается, оно перестаёт повторяться. Оно становится лишь очередным процессом в сознании, который воспринимает сердце. Прощение – это средство избавления: избавления от разобщённости.

Прощение – одно из тех качеств, которое может принести большую пользу, как если вы работаете с ним индивидуально, в контексте регулярной духовной медитативной практики, так и в парной медитации – делая общение между партнёрами открытым и душевным.

Попробуйте в течение месяца, по три дня в неделю, вместе с кем-нибудь заниматься практикой прощения – многие находят полезным этот любопытный эксперимент с сознанием. Практикуйте прощение, даже если не замечаете с другим никакой разобщённости. Такая практика может выявить глубинные нерешённые проблемы и мысленный шёпот желания и фрустрации. Даже если в отношениях всё идёт хорошо, в них не перестают проявляться различные уровни ума и сохраняются привязанности. Прощать людей, с которыми, как вы предполагаете, вас ничто не разделяет, – увлекательный эксперимент, которые способен многое раскрыть. Где присутствует ум, существует и возможность обиды. Где присутствует желание, есть и фрустрация. Когда возникает фрустрация, за ней естественным образом следует гнев. Когда у нас нет желаний, у нас нет фрустрации или обиды. Когда у нас отсутствуют желания, в прощении нет необходимости. В настоящем. Между прошлым и будущим. Прощение проявляет то, что препятствует открытости сердца. Когда вы развили в себе способность прощать, оно становится спонтанным откликом сердца, который позволяет автоматически смягчать напряжение. Это естественный процесс осознания, в котором сердце обретает гармонию, и происходит взаимодействие за пределами ума.

Мы не знаем ни одной пары, которой бы не принесла пользы совместная практика прощения. Если малый ум утверждает, что в ней нет необходимости, простите ему этот страх. Осознайте, что этот страх – незваная боль, и нет необходимости претерпевать это страдание.

Позвольте себе исследовать возможности прощения и безграничный потенциал исцеления. Без усилий обретайте лёгкость. Будьте милосердны к себе в этом процессе.

Одиночная медитация на прощение

Найдите удобное место, где можно сесть, и расположитесь там.

Когда вы сядете, немного поразмышляйте о природе прощения.

Что такое прощение? Что мы имеем в виду, когда говорим о «привнесении в свою жизнь прощения»?

Теперь пробудите в своём уме образ и ощущение человека, на которого вы обижены. Человека, который причинил вам боль. Человека, от которого вы, возможно, закрылись. Просто ощутите, что в вашем уме присутствует эта личность, которая вызывает у вас раздражение.

Теперь, проявляя чуткость, откройтесь этому человеку не только на уровне ума, но и на уровне сердца – пусть это будет эксперимент, способный открыть вам истину. Почувствуйте, как он (она) приближается к вашему сердцу. Отмечайте всё, что препятствует этому приближению. Страх, гнев, недоверие. Отмечайте качества, которые препятствуют открытости сердца, и сейчас, в этот момент, откройтесь этому человеку. Впустите его в своё сердце – человека, на которого вы злитесь. И в своём сердце скажите ему (ей): я прощаю тебя.

Я прощаю тебя.

Сколько боли причиняет закрытость сердца! Сейчас, в этот момент, позвольте себе снова открыться этому человеку. Затем безмолвно, в своём сердце, прошепчите: я прощаю тебя. Я прощаю тебя за все твои поступки, которые в прошлом могли причинить мне боль, намеренно или ненамеренно, за все слова, действия и даже мысли, которые ранили меня. Я прощаю тебя. Прощаю тебя.

Отпустите. Привязанность к обиде причиняет много боли. Отпустите её. Будьте милосердны к себе. Простите этого человека.

Я прощаю тебя за всё, что ты мог (-ла) совершить в прошлом, намеренно и ненамеренно, что причинило мне боль, – в силу твоего непонимания, недоверия, гнева, твоей разобщённости со мной. Я прощаю тебя за любую боль, которую ты мне причинил (-а).

Я прощаю тебя. Дайте себе возможность простить этого человека, отнестись к нему (ней) с милосердием и добротой. Простите его (её), снова впустите его (её) в своё сердце.

Я прощаю тебя. Я знаю, что ты, как и я, стремишься лишь к одному – к счастью. Я прощаю твоё невежество, твой страх, твою боль. Я прощаю тебя.

Теперь, когда вы открылись возможности простить этого человека, позвольте ему идти своей дорогой. Проститесь с ним. Вы можете даже благословить его, когда он будет уходить. Отпустите его.

Теперь пригласите в своё сердце и в свой ум человека, который обижен на вас. Человека, который, быть может, закрылся от вас. Того, кто осуждает вас, кому вы причинили боль, – просто пригласите его к диалогу. Сейчас, в этом эксперименте с прощением, впустите его (её) в своё сердце. Откройтесь этому человеку, который обижен на вас. Откройтесь ему (ей).

Отмечайте всё, что ограничивает его присутствие в вашем сердце или препятствует ему. Свой страх, свой гнев, стыд или вину, ваше недоверие, вызванное наличием Я и другого. Просто отмечайте, что ограничивает прощение или препятствует ему. Избегайте осуждения. Примите этого человека в своё сердце.

Затем в своём сердце скажите ему: прости меня. Я прошу у тебя прощения. Какую бы боль я ни причинил (-а) тебе, намеренно или ненамеренно, в силу своего непонимания, страха, как бы я ни ранил (-а) тебя, я прошу твоего прощения, я прошу, чтобы ты простил (-а) меня. Откройтесь. Впустите его (её) в своё сердце. Позвольте себе освободиться от этой ноши. Проявите милосердие к себе. Позвольте этому случиться.

Я прошу у тебя прощения за все свои действия, которые могли причинить тебе боль в силу моей забывчивости, эгоизма и страха. Я прошу у тебя прощения за то, что так или иначе не смог (-ла) удержать свою боль и выплеснул (-а) её на тебя.

Прошу тебя, прости меня сейчас.

Дайте себе возможность ощутить прощение, милосердие, исцеляющую силу этого человека. Откройтесь им.

Позвольте другому простить вас.

Я прошу у тебя прощения. Я прошу, чтобы ты снова открыл (-а) мне своё сердце. Пусть это случится.

Откройтесь этому, откройтесь прощению.

Ощутите в своём сердце его (её) прощение – как милосердие и теплоту.

Позвольте ему (ей) простить вас, чтобы вы смогли простить себя.

Теперь отпустите этого человека. Пусть он (она) идёт своей дорогой. Возможно, вы ощутите, что можете принять его (её) благословение или благословить его (её) в пространстве милосердия и прощения. Теперь отпустите его (её). Позвольте ему (ей) продолжать свой путь.

Теперь в своём сердце обратитесь к себе и скажите: я прощаю себя. Простите себя. Будьте милосердны к себе. Вы так долго носите в себе груз этого самоотрицания, этого безжалостного самоосуждения. Проявите сострадание к себе.

Будьте милосердны.

Скажите, что прощаете себя. Скажите себе: я прощаю себя. Если ум в своей безжалостности пытается воспрепятствовать такому прощению, если он утверждает, что прощать себя – значит потакать себе, проявите милосердие к этой озлобленности ума. Простите свой ум, который изо всех сил держится за свою боль, снова и снова превращая её в страдание. Проявите сострадание к себе.

Обращаясь к себе по имени, скажите себе: я прощаю тебя.

Попросите у себя прощения. Снова впустите себя в своё сердце – все те части своего существа, которые вы отвергали, негативно оценивали, унижали. Снова откройтесь себе. Позвольте себе раствориться в своём милосердии и любящей доброте.

Позвольте своему уму, своему телу, своему сердцу наполниться этим милосердием, любящей добротой, направленной как на себя, так и на каждого, кто стремится лишь к освобождению от этой боли, к обретению мира.

Позвольте себе излучать милосердие, пусть оно распространяется и охватывает всех, кого вы любите, чтобы они тоже смогли простить себя и всех других людей в пространстве исцеляющего милосердия и доброты.

Пусть эта любящая доброта распространяется вовне, и ваше милосердие, ваша любящая доброта затронет собой всю планету, всех существ, все сердца и умы, всю боль чувствующих существ в каждом её уголке.

Позвольте себе излучать милосердие, и пусть целая планета пребывает в вашем сердце, словно пузырёк в океане.

Целая планета словно пузырёк, плывущий в океане сострадания.

Пусть все существа будут свободны от страдания. Пусть все существа пребывают в покое.

Пусть это милосердие и прощение распространится по Вселенной и затронет всех чувствующих существ, видимых и невидимых, на всех уровнях существования. Пусть они будут свободны от страдания. Пусть они обретут покой.

Пусть все существа до последней травинки освободятся от страдания. Пусть все существа познают абсолютную радость своей абсолютной природы. Пусть все существа пребывают в покое.

Пусть все существа обретут покой.

Парная медитация на прощение

Сядьте лицом к своему партнёру и сосредоточьтесь на его присутствии.

Посмотрите своему партнёру в глаза. Пока вы смотрите ему в глаза – спокойным взором, – подумайте, как это повлияет на ваши отношения, если качество прощения станет более сильной стороной в каждом из вас – способность как прощать, так и принимать прощение.

Что изменится в ваших отношениях, если в них будет более явно присутствовать прощение? Это качество, освобождающее от обиды? Качество, позволяющее принять свою обиду, а также позволить себе присутствовать в сердце другого?

«И в твоём сердце», – про себя скажите своему партнёру. Я прощаю тебя. Прощаю тебя.

Отмечайте всё, что препятствует прощению, что рассеивает его и то, что делает его возможным.

Смотрите на партнёра спокойно, не направляйте на него пристальный взор, просто позвольте себе взаимодействовать с ним на том уровне, где вы не отстраняетесь. Где вы поднимаетесь над прошлым, над тяжестью, над забывчивостью и соединяетесь с существом, которое за пределами личных историй.

Пусть прощение сделает это возможным.

Я прощаю тебя за всё, что ты совершил (-а) в прошлом, что могло причинить мне боль, за всякую, намеренную или ненамеренную, обиду, страдание или травму, причиной которой был (-а) ты. В этот момент наконец я даю себе возможность простить тебя. Всего на долю секунды допустите, что можете простить этого человека.

Страх, недоверие, гнев, ожидания, радость, облегчение – пусть они возникают и уходят, пусть делают возможным связь между вами и разрушают её, пусть сердце миг за мигом переполняется чувством прощения.

Я прощаю тебя.

Я прощаю тебя. Сколько боли причиняет моя закрытость от тебя. Как часто она возникает сама собой. Не стоит за неё держаться. Она ни к чему. Я прощаю тебя.

Прощаю.

Откройтесь этому. Позвольте себе простить другого. Вдохните его в своё сердце.

Дышите, и вместе с дыханием впускайте партнёра в своё сердце, милосердно и великодушно, принимая его (её) с заботой и любящей добротой. Простите его (её). Примите его (её) боль, из-за которой могла возникнуть обида или непонимание.

Позвольте ему (ей) свободно пребывать в вашем сердце, в океане любящей доброты и прощения.

Будьте милосердны к нему (ней). Будьте милосердны к себе. Даже не пробуйте выглядеть любящим. Освободитесь от всего, что вас разделяет, что «выдумывает» эту личность.

Растворитесь в этом существе. Откройтесь любящей добротой.

Эта разобщённость, когда вы думаете о другом, а не являетесь им, – в ней так много боли.

Прощение объединяет. Это мост между сердцами. Откройтесь другому. Такому, какой он есть. Я прощаю тебя. Прощаю.

Теперь пусть ваши глаза закроются. Пусть они немного отдохнут. Просто почувствуйте это существо не как зрительный образ, а как присутствие в своём сердце.

Ощутите связь, которая возникает благодаря прощению.

С каждым вдохом вбирайте партнёра в своё сердце. Позвольте ему (ей) пребывать в пространстве милосердия и любящей доброты. Где он(-а) сможет исцелиться. Где сможете исцелиться вы – в милосердии, сострадании и прощении.

Теперь спокойно откройте глаза и снова посмотрите в лицо своему партнёру, в его (её) глаза. Подождите немного, чтобы ваши глаза привыкли.

Смотрите спокойно.

Затем позвольте вашим взглядам встретиться, и в своём сердце скажите партнёру: я прошу у тебя прощения. Прошу, чтобы ты простил (-а) меня за все мои поступки, которыми я мог (-ла) причинить тебе боль, намеренно или ненамеренно. Я прошу об этом не из чувства вины или стыда, но поскольку это мудро, поскольку я хочу начать всё заново.

Прошу, прости меня за любые мои поступки, которыми я мог причинить тебе боль. Чем бы я ни ранил(-а) тебя – своей забывчивостью, гневом, недоверием, нетерпеливостью. Прошу, прости меня.

Как это больно – закрываться от другого. Это почти невыносимо. Как это больно, когда другой закрывается от нас, когда мы ощущаем, что нас не до конца принимают. Нам безмерно одиноко. Мы чувствуем глубокую печаль. Прошу, прости меня. Прошу, если ты в чём-то, пусть и совсем немного, отгораживаешься от меня, вдохни меня в своё сердце, прими меня таким, какой я есть, с моей болью и радостью. Прошу, прости меня.

Отмечайте всё, что не позволяет вам принимать прощение от другого человека. Позвольте ему простить вас. Откройтесь прощению. Примите его (её) прощение в своё сердце. Прошу, прости меня. Я прошу простить меня, чем бы я ни огорчил тебя. Я хочу быть счастливым (-ой) и знаю, что ты желаешь себе того же.

Откройтесь. Вдохните прощение в своё сердце. Пусть оно сокрушит вас. Позвольте другому вас простить.

Теперь пусть ваши глаза закроются. В своём сердце обратитесь к себе и скажите: прощаю себя. Откройтесь прощению. Созерцайте всё, что возникает в уме и не позволяет вам простить себя.

Если ум говорит, что прощать себя – значит потакать себе, наблюдайте за этим безжалостным умом, который отделяет вас от самого себя и от всех, кого вы любите. Наблюдайте за этой злобой ума. Пусть и она растворится в прощении.

В своём сердце скажите себе: я прощаю себя. Простите себя. Мы всегда хотели, чтобы слова «я люблю тебя» произнёс именно этот голос, и никакой другой. Ваш собственный голос. Мы всю жизнь ждём, когда сможем услышать от себя эти слова.

Внутренне обратитесь к себе, назовите себя по имени и скажите: прощаю себя. Откройтесь прощению. Проявите к себе милосердие. Вы – одно из чувствующих существ, которое жаждет освобождения. Будьте милосердны. Вместе с дыханием вбирайте себя в своё сердце.

Пусть в вашем сердце появится место для себя. Для любых ваших проявлений. Для того, кто злится, пугается, сомневается, проявляет нетерпение. Освободите для этого место.

Примите себя. Проявите к себе сострадание. Почувствуйте, как вы сами, вместе с дыханием, входите в своё сердце в пространстве прощения и любящей доброты. Позвольте себе пребывать в сиянии своего великого бытия.

Теперь откройте глаза и взгляните на невероятное существо, которое находится рядом с вами. Помните, что оно, как и вы, стремится умереть и стремится родиться. Помните, что все мы сопричастны друг другу и, насколько мы признаём нашу общую печаль, настолько мы признаём безграничность сердца, способную преодолеть даже эту обусловленную разобщённость. И разбить оковы прошлого.

Вы смотрите в глаза Возлюбленному. Они священны. Можете поцеловать своего жениха (невесту).

33

Кармические ссуды и сбережения

Если читатели нам позволят, мы хотели бы поиграть с одной метафорой и исследовать отношения, нагруженные «деловыми» моментами, с помощью образа кармических «ссуд и сбережений». Когда человек начинает понимать, что карма – не наказание, но лишь импульс – который, скорее, проявляется в нашем восприятии событий, чем в событиях самих по себе, – карма становится великим учителем равновесия. Она шепчет: «Иди направо», когда мы склоняемся влево, – она позволяет нам удерживаться по центру. Карма – это почва под нашими ногами. Это форма обучающей благодати. Что же, у реки «ужасная карма» или её течение просто подчинено силе тяжести и внешним условиям?

Каждый привносит в отношения свой личный капитал: нерешённые проблемы и накопленную мудрость, уровень своего развития, завершённые процессы исцеления и то, с чем ещё нужно работать, победы и страдания. Каждый привносит в свою историю импульс, сопровождающий его по меньшей мере с рождения, а также свои принципы и смесь интересов. Свой жизненный капитал. Работу над собой, которая была проделана на настоящий момент.

Когда в долгосрочных отношениях два импульса переплетаются, наши личные привязанности переводятся на новый, объединённый счёт компании кармических ссуд и сбережений. Каждый вносит свой вклад ради общего блага: свои амбиции, мечты, таланты, травмы и стратегии исцеления.

Моменты доброты, альтруистической поддержки, взаимного исследования, единения, новые и новые шаги на крутом подъёме к истине – это вклады в отношения. Расходы случаются в силу закрытости нашего сердца, моментов нечестности, пассивной агрессии или холодного безразличия.

Хотя такое объединение счетов может укреплять доверие, оно также может подпитывать нашу склонность стремиться к тому, чтобы вклад каждого был равноценен, склонность проверять баланс в конце каждого месяца, чтобы посмотреть, кто вложился больше. Такова природа ума, погрязшего в обусловленности, который не доверяет происходящему, – чтобы ещё раз взглянуть на эти счета, он надевает бухгалтерский «зелёный козырек»[10] и чёрную мантию судьи.

Но когда привязанности малого ума («бухгалтера») соприкасаются с большим умом, готовым освободиться от страдания, мы начинаем прощать другого, который слишком часто забывал о своём подлинном исцелении, и теперь нам больше нечего «решать». Мы больше не ожидаем, что другой сделает гигантский вклад, которым он компенсировал бы перевес расходов (который, как мы воображаем, присутствует).

Компания кармических ссуд и сбережений не находится под защитой Федеральной корпорации по страхованию депозитов. Она не даёт никаких гарантий. Она может лишь хранить ваш счёт в целости и сохранности, пока вы – вместе с партнёром – не обнаружите более выгодных инструментов для вложения капитала.

Когда мы отказываемся от разобщающей «магии чисел», мы вступаем в область пробуждения и просветления. Мы начинаем видеть мир глазами Возлюбленного, милосердно и великодушно наблюдать – как в себе, так и в других, как страх и гнев способны омрачать бесценное сердце.

Откройте общий счёт в компании кармических сбережений и ссуд, не откладывайте на завтра! Мы предлагаем вам метафоры, а в качестве бонуса – тостер с двумя отделениями.

34

Пассивная агрессия

Один из наших учителей любил говорить: «Будьте как Ганди!», но это не самый лучший совет в ситуации межличностных отношений. Ведь, когда вы вступаете на путь мира, следует проявлять бдительность к проявлениям «миролюбивой агрессии».

Когда Махатме Ганди задали вопрос о сути «пассивного сопротивления», за которое его так высоко чтили, он ответил: «В нашем сопротивлении нет никакой пассивности. В нём просто нет насилия!»

Хотя такие контролируемые проявления враждебности, возможно, эффективны в качестве политической стратегии, нельзя найти инструмента хуже для решения конфликтов в повседневной жизни.

Когда мы начинаем прислушиваться к сердцу и пробуем практиковать миролюбивое отношение к миру, одна часть нашего ума облегчённо вздыхает. Однако другая часть ожесточается, готовая защищать свои позиции. Нарцисс не готов так быстро покинуть своё убежище. Он говорит, что переезд – дело такое хлопотное, и помимо прочего у него слишком много вещей. Поэтому Нарцисс, стиснув зубы, подобострастно улыбается, изображая принятие. Но происходят вещи, скрытые от нашего глаза. Неосознанные желания порождают неосознанные обиды. Нерешённые проблемы продолжают существовать в подсознании, лишь изредка проявляя свой злобный нрав, и с таким коварством, что мы легко их отрицаем. Это качество остаточной привязанности, непрожитого горя проявляется в виде многочисленных «игривых» колкостей, за которыми следуют слова: «Это просто шутка!» Остроумный и недобрый ход. Здесь мы используем язык в качестве тонкого раздражителя. И пытаемся нащупать чужие уязвимые точки.

Пассивная агрессия – это также гневное пренебрежение, нежелание поддерживать другого, незаметное расшатывание почвы под его ногами. Она может проявляться в том, что человек три месяца откладывает починку дверного шпингалета. Или забывает, что вы не любите петрушку. Или опаздывает на встречу. Или не подхватывает хрупкий поток вдохновения, когда он возникает в исследовательском диалоге. Вынуждает человека «побыть» в смущении немного дольше, чем предполагает доброжелательность. Это отказ другому в контакте, невысказанные слова, напряжённость в животе.

Когда мы говорим, что отношения предполагают сложнейшую духовную работу, мы имеем в виду, что они требуют обнаружить те проявления, которые мы долгое время стремились скрыть. Поскольку необходимо исследование таких качеств, как пассивная агрессия, безропотное подчинение своим тайным недостаткам, подобная работа представляется нам опасной, и мы долгое время игнорируем своё страдание. Именно в процессе исследования таких проявлений, как пассивная агрессия, становится совершенно очевидным, что подобные состояния приносят страдание и их трудно признать, установить с ними контакт, исследовать и отпустить. Именно здесь, в ходе этой трудной работы, где проявляются наши не самые лучшие качества и ментальные конструкты, легко сдаться и вернуться к более простым задачам.

Сомнение и недоверие – такие ловкие охранники нашего холодного безразличия, гнева, чувства своей правоты и страха, что им удаётся уберечь нас от милосердия. Они умоляют нас, упрашивают и угрожают – лишь бы их не разоблачили. Они создают волны на поверхности озера, в котором Нарцисс хочет увидеть своё идеальное отражение.

Прежде чем углубляться в исследование пассивной агрессии, стоит проанализировать сам этот термин. Пассивная агрессия – это агрессия в её самой приглушённой, даже подавленной форме. Она может проявляться очень тонко и с удивительной изобретательностью. Это неприятное чувство бессилия, беспомощности, которое работает на руку нашим потаённым мотивам. Это реагирование на печаль.

При исследовании этого качества остаточной привязанности, которое провоцирует на агрессию, очень важно сохранять безоценочное, милосердное осознание сменяющих друг друга явлений. С пристрастием реагировать на неприкрытую доброту – очень характерное проявление безуспешно подавляемого гнева. Только в просторе такой доброты безопасно проявлять открытость. Нарциссу эта ситуация совершенно не по душе. Она его раздражает.

Роберт Блай однажды сказал примерно следующее: если вы накричите на обычного человека, он просто заворочается в своей люльке и отвернётся к стене. Многие боятся гнева даже больше, чем объекта своей злости. Гнев страшится выйти из своей засады, хотя прежде он активно уговаривал себя спрятаться. Зачастую пассивная агрессия – это гневный страх.

Открытая агрессия поражает свою цель и напряжённо отступает, угрожая напасть снова. Неявная агрессия, содержащая новый момент – обман, нападает пассивно, ставит другому подножку и делает вид, что это произошло случайно. В случае явной агрессии вас ударяют сжатым кулаком. В случае неявной агрессии вас ударяют открытой ладонью, которой сразу же и гладят, ещё больше вводя вас в замешательство.

Когда из-за страха и недостаточного самоанализа исходные объекты, вызвавшие раздражение, погружаются в бессознательное, наша агрессия становится менее определённой. Если наша печаль остаётся неисследованной и неинтегрированной, агрессия начинает носить более общий характер, и вот мы видим, как ум, защищая себя, начинает увлекаться такими эгоцентрическими «-измами», как национализм, расизм, сексизм, развязывать тысячи священных войн на работе, за обеденным столом и в постели.

Когда человек чувствует, что не может безопасно выразить раздражение – даже незначительное, это раздражение накапливается. Когда человек чувствует, что не может бросить вызов объекту, вызывающему неприятные чувства, поскольку воображает, будто находится в более сильном или более слабом положении, а также из-за различного рода подавления эмоций, агрессия никуда не исчезает. Она уходит глубже, ожидая появления доступной мишени, которой обычно оказываетесь вы сами.

Когда этот гнев, агрессия, отчаяние, раздражение, обида не находят адекватного или уместного способа выражения, они часто обращаются вовнутрь. В более мягкой форме мы замечаем её в более или менее суровом самоосуждении. Такая агрессия, обращённая внутрь, часто проявляется как чувство вины. И как общая недоброжелательность по отношению к Нарциссу – как в себе, так и в других.

Все состояния ума и любые эмоции обладают широким спектром проявлений. Каждое из них имеет активный и пассивный аспект. Реализуется внешним и внутренним образом. Говорят, что правая рука страха – это агрессия, а левая – притворство. Активный страх атакует, пассивный прячется, но цель у них одна. Активное сомнение проявляет отстранённость, а пассивное отвечает «да», хотя не намеревается осуществлять задуманное. В каждом случае их цель – ускользнуть от настоящего. Активная любовь принимает; пассивная любовь отпускает. Цель у любви одна – пересечь бездну, которая разделяет сердца.

Когда мы созерцаем пассивную агрессию с неагрессивной осознанностью, которая позволяет нам милосердно принимать даже жестокость, которую мы периодически проявляем, становится возможным избежать насилия. Когда мы наблюдаем без всякого осуждения за многочисленными частями своей души, которые подавляем ради сохранения своего образа, наше раздражение находит путь реализации. Путь милосердия и исцеления. Когда мы исследуем пассивную агрессию с милосердной осознанностью, то обнаруживаем свою беспомощность и ощущаем, что не способны выражать раздражение, не опасаясь ответного удара. Можно непосредственно пережить раздражение, если непрерывно осознавать его, и в этом, пожалуй, сможет помочь медитация на болезненные эмоции (глава 49А). Мы наблюдаем, как раздражение переходит в агрессию, пассивную или открытую, которая, если её не исследовать, выливается на любое существо, которому вы отдаёте меньший приоритет, чем себе. Быть может, вы отыграетесь на любимом человеке или на любом, кто покажется вам «чужаком», или же сцепитесь с традиционным семейным «задирой». А затем – не без иронии, которая приходит с мудростью, – осознаете, что пассивная агрессия, в сущности, является просто чувством беспомощности, которое обиженно защищается.

Когда мы исследуем, каким образом наше раздражение преобразуется в воинственность или миролюбие, обнаруживается поразительный момент: подавленная агрессия соответствует вынужденно пассивному положению. К примеру, в большинстве культур женщин не уговаривают, а, скорее, принуждают подавлять своё раздражение и проявлять пассивность. Всякий раз, когда мы исследуем и принимаем гнев, мы глубже соприкасаемся с самими собой. Вынужденно пассивное положение часто ведёт к подавлению гнева.

Это чувство вынужденной пассивности, которое навязывается нам семьёй, системой образования, социальным положением и нашей адаптацией к обществу в целом, порождает определённое напряжение. Напряжение вызывают также постоянные разочарования, связанные с нереализованными желаниями и неконтролируемыми случайностями жизни, которые часто нарушают даже самые продуманные планы. Тревожная растерянность тлеет где-то в глубине сознания большинства людей. Ощущение, что вы находитесь во власти Бога и обстоятельств, порождает озлобленное отчаяние и беспокойство, которое называют экзистенциальной тревогой. Эта неудовлетворённость своей жизнью, подавление её естественных проявлений влечёт за собой пугливую тревогу, которая оплакивает свою неполноценность. Она делает нас нервными и агрессивными. Это чувство заставляет нас, подобно Нарциссу, постоянно оценивать своё отражение, чтобы добиться безопасности своего мира – с помощью страха.

В отношениях вся необходимая ментальная работа происходит в пространстве между Я и другим, в промежутке между Я и есть-ностью. Естественное напряжение между индивидуальными душами – это тоже эхо нашей отделённости от своей истинной природы.

В непрестанном виртуозном движении от Я к есть-ности происходит непрерывная работа – когда мы берём на себя ответственность за воплощение в этом мире. За то, чтобы сохранить мир там, где другие, быть может, развяжут войну. В промежутке между Я и есть-ностью конструируются все преграды, рождаемые в тёмных залах жалоб и воображаемых обид.

Мы учимся проявлять любовь, когда наблюдаем за своей бессердечностью. Именно такую «бессердечность» мы замечаем в процессе болезненного исследования своей пассивной агрессии. Многие части нашей души, травмированные и избегающие взаимодействия из страха чем-нибудь заразиться, не позволяют нам сделать следующий шаг на пути к освобождению, выйти на новый уровень исцеления. Некоторые аспекты нашей души отравлены недоверием и нехваткой удовлетворения, которое не способно избавить от чувства одиночества. В этой невыраженной печали, которая разобщает нас с другими и порождает гнев, обнаруживается ещё одна грань обиды, возникающей, когда две системы желаний начинают соприкасаться друг с другом. Нам хотелось бы верить, что в худшем случае несовпадающие системы желаний – это два корабля, которые встретились в ночи. Но всё гораздо серьёзнее. Противостояние двух систем желаний, скорее, напоминает встречу «Титаника» с айсбергом. Нам не сильно нравится, когда мы не получаем того, что хотим. Неудовлетворённость таится у основания черепа, готовая ударить. И сердце закрывается.

Достаточно неприятно наблюдать за этой «бессердечностью», за её сиюминутными реакциями и весьма равнодушным откликом на происходящее. Она является выражением естественного неприятия, которое возникает, когда Нарцисс чувствует, что его обманывают или им злоупотребляют. Эта бессердечность снова учит нас, что путь к сердцу Нарцисса лежит через расслабленность живота. Мы сможем обрести мир с самими собой и достичь мира на всей земле лишь тогда, когда с милосердием начнём принимать проявления, от которых мы гневно отстраняемся. Глубинное исследование пассивной агрессии ведёт к опыту активного сострадания, всё более и более глубокому.

Очищение пространства между Я и другим напоминает одну историю, которую рассказывает Чжуан Цзы: историю о рыбаке, который пересекает реку на рассвете и слышит, как сквозь туман к нему приближается другая лодка. Забеспокоившись, что она столкнётся с его лодкой, он кричит невидимому лодочнику, чтобы тот грёб в другую сторону. Однако лодка продолжает приближаться к нему в тумане, и рыбак уже проклинает её гребца за безрассудство и невнимательность. Когда эта лодка оказывается достаточно близко, он замечает, что в ней никого нет. Она соскользнула с якоря и бесцельно носится по волнам. Его гнев испаряется, когда он обнаруживает, что никто ему не противостоит. Он неторопливо обходит пустую лодку. Так и наш учитель часто говорил: «Освободи свою лодку!» В пустой лодке, в бескрайнем уме, в просторе духа всё слито с сущностной любовью. И всё, что есть в этом мире, стоит принять в безграничность своего сердца.

35

Смертельный номер

Отношения – это смертельный номер. По левую руку лежит невозвратимое прошлое – наша личная история, прошлые отношения, триумфы и печали, инерция, которая непроизвольно стремится к самовоспроизведению, наша беспомощность. По правую руку – неконтролируемое будущее – наши ожидания и страхи, тысячи ещё неосуществлённых желаний, увядающие мечты, наше отчаяние. Возможно, поэтому буддийские практики называются «Срединным путём», дающим равновесие сердца и ума, которое позволяет беспрепятственно продвигаться вперёд. Стоит слишком сильно отклониться влево, и мы погрязнем в чувстве вины, в гневе, страхе, умничании и стремлении сохранить себя. Стоит слишком отклониться вправо, и мы растворимся в романтических фантазиях, предрассудках, магическом мышлении и самоедстве сентиментальности. Настоящее, этот самый миг, в котором мы пытаемся сохранить равновесие между разными аспектами бессознательной жизни, – это туго натянутый канат. При совершенном равновесии благодать и бесчестие равным образом растворяются в безусловной любви.

На самом же деле отношения – это искусство падать. Или, если точнее, искусство с лёгкостью подниматься. В те моменты, когда осознанность находится в разладе с открытостью сердца, мы часто спотыкаемся и падаем. Мы снова впадаем в прежние поведенческие паттерны, переживаем смятение и несчастье. Мы словно канатоходцы, и наш страх перед падением автоматически запускает «хватательный рефлекс», но мы тут же обнаруживаем себя на другом канате – на своём пути мы падаем с каната на канат, из момента в момент. Наше развитие измеряется тем, насколько легко мы падаем и насколько безмятежно воскресаем.

Будда говорил: «Важно не то, как долго вы пребывали в забвении, но как легко вы вспоминаете!»

Каждый раз, когда почва уходит у нас из-под ног, мы можем воображать, будто мы «отпадаем от благодати», однако, в сущности, мы «падаем по благодати».

В этом смертельном номере наш шест канатоходца – это осознанность, духовная и психологическая практика, внутренняя работа, которая позволяет нам непрерывно развиваться, балансируя. Этот шест – то, что великолепный учитель Рамана Махарши называл «великим посохом»: последним и первым стремлением, Великим желанием, которое разжигает огонь освобождения, в котором меньшие желания начинают светиться золотом.

Когда двое вместе решаются на такой акробатический трюк, каждый позволяет партнёру удерживаться в равновесии и лучше видеть, что происходит. Замечая, что любимый немного отклонился вправо, вы шепчете ему: «Чуть левее, отклонись чуть левее» и тем самым снова возвращаете его в настоящее. Замечая, что любимый слишком сильно отклонился влево под тяжестью прошлого, вы жестами показываете: «Правее, держись правее!» и так позволяете ему восстановить равновесие. Каждый привносит глубину восприятия в этот процесс поиска равновесия.

Когда же один из вас спотыкается, на новом канате его уже ждёт партнёр, готовый смягчить падение.

Балансируя на высоко натянутом канате, мы можем ясно разглядеть по левую руку от себя множество слоёв обусловленности и личной истории, из которых формируется защитная оболочка сердца. Когда мы соприкасаемся – минуя точку переживания горя – с сердечным центром, нам открывается более широкое чувство бытия, которое больше не ограничивается и не сводится к переживаниям прошлого. Осознанность позволяет нам полноценно проживать этот миг. Она позволяет нам, как говорил один дзен-буддийский мастер, «просто порвать с прошлым». А это значит – не уклоняться вправо, не воображать волнительных возможностей, не цепляться за умозрительные идеалы, обнажая своё несовершенство, не мечтать днём о ночи – не забывать, что суть этого процесса состоит не в том, чтобы кем-то стать или чего-то достичь, но просто в бытии, полноценном присутствии. Когда ум перестаёт выдумывать будущее и прошлое, он пребывает в непосредственности настоящего. В моменте, ради которого мы родились. В пространстве между мыслями.

Нащупать путь у себя под ногами – значит проявить осознанность. Пройти по этой тропе вместе с возлюбленным – значит проявить открытость сердца. Когда осознанность достигает высокого уровня, открытость сердца возникает спонтанно. Ничто ей не препятствует. Мы мгновенно начинаем видеть малейшие колебания в пространстве. Первый всплеск любого негативного ментального состояния замечается при первом его появлении. Мы отмечаем первый момент напряжённости «страхом» за много мгновений до того, как, в силу отождествления с ним, мы начинаем бояться. Мы называем первое ощущение чуждости «гневом» задолго до того, как нас охватывает гнев. Осознанность, которой известно, что насилие способно приводить лишь к отчуждению, делает настоящее более управляемым, поскольку не пытается им управлять. Осознанность создаёт милосердное пространство, открывающее перед нами новые возможности, и открытость сердца позволяет нам – лукаво улыбнувшись, окинув происходящее одобрительным и знающим взглядом – принимать реальность, где другой становится Возлюбленным, более родным нашему сердцу, чем даже наше восприятие себя.

Дар осознанности, поднесённый сердцу, – словно букет, положенный к ногам Возлюбленного.

36

Любящая доброта

Часто можно услышать слова: «Путь с сердцем». Карлос Кастанеда и целое поколение людей, находящихся в духовном поиске, считают эти слова источником вдохновения и утешения. Мы вступаем на этот путь, когда обращаемся вглубь себя, к сердцу. Это путь любящей доброты. Прежде по этому пути прошли многие в поисках своего подлинного сердца, Возлюбленного. Каждый шаг – это шаг в неизведанное. Погружение в пылающее мгновение, поиск космического сердца.

Любящая доброта – это свободное проявление природы сердца, которое отражается в состоянии ума. Как и любое другое состояние ума, начиная от радости и заканчивая ужасом, это состояние можно взращивать, словно растение, и вызывать его цветение. Как и ко всем прочим состояниям ума, к любящей доброте применимы слова из Библии: «По плодам их узнаете их»[11]. Плоды страха – одиночество и война. Плоды любящей доброты – единение в милосердии и мире.

Развитие любящей доброты, то есть её постоянная практика, часто связана с процессом перехода на более глубокие уровни сознания (и вторит ему); этим уровням в искренних отношениях соответствует новый уровень преданности. Сначала стоит начать открываться уму и телу, которые прежде других заслуживают милосердия, – своим собственным. Здесь я с глубоким вздохом вспоминаю слова Будды: «Ты можешь обойти весь мир и не найти человека, который заслуживает любви больше, чем ты сам». Развивайте в себе спокойное милосердие, пусть оно сопутствует вам при исследовании основных уровней существования, физического и ментального. Изучайте их осознанно и милосердно.

Открываясь этому уму / телу, в котором мы находимся (если так можно выразиться), стоит великодушно принять в своё сердце любую отчуждённость. Стоит принять самих себя с милосердием и любящей добротой, благословляющей нашу сущность. Происходит исцеление основных уровней нашего существования: тело наполняет доброта, которая прежде казалась невозможной; ум погружается в океан сострадания. Мы открыто принимаем наши печали и радости, проявляя такое милосердие, великодушие и терпение, которые, возможно, были недоступны нам прежде. В этом состоит сущность исцеления – с милосердием и любящей добротой мы соприкасаемся с проявлениями, от которых прежде с презрением и осуждением отворачивались.

В медитации на любящую доброту практикующий сначала сосредоточивает внимание на самом себе, желая себе благополучия. Он разговаривает с собой, словно с возлюбленным, созерцая неприятие себя и моменты самоотрицания, давно вошедшие в привычку, которые ограничивают подобное проявление милосердия и заботы о себе. Он созерцает безжалостность по отношению к себе. Он обнаруживает, что для оценивающего ума всё является другим, в том числе и он сам. Он наблюдает за тем, как малый ум ограничивает величие сердца и безжалостно преследует едва ли не всё, что попадается ему на глаза. И этот ум, поглощённый мыслями о себе, оказывается обречённым на ад, сотканный из его образов и отражений.

Углубляясь в переживание этой стадии, человек обращается к себе, как к другому, и начинает относиться к нему с милосердием и заботой. Это значимый шаг. Он позволяет принимать тяжёлые моменты, не давая им сжиматься в сопротивление, которое мы называем страданием. Любящая доброта ничему не сопротивляется. В ней есть открытость к извечной закрытости. Она позволяет раскрыться сжатому кулаку малого ума. Когда мы смотрим на себя, как на своего единственного ребёнка, наше представление о себе свободно качается на волнах милосердия, а не тонет в самоосуждении. Мы обнимаем Нарцисса. Зовём его выйти из своей тюрьмы. Мы умоляем его с добротой относиться к самому себе.

По мере углубления в этот процесс, возможно, у вас будут возникать вспышки переживания двойственности, этого привычного состояния, которое рассекает живую истину на приемлемое (приятное) и неприемлемое (неприятное), оставляя бескрайнюю есть-ность ради плоской идентичности. На этом уровне, где мы начинаем замечать, что представления о себе меньше живой истины, Я и другой узнаются как обычные понятия, зачастую попросту изнывающие от отсутствия любви. Здесь возникает великодушное милосердие, которое не стремится контролировать или уничтожать такие непрочные ментальные конструкты, но спокойно принимает их обусловленность в необусловленное, не знающее различий сердце любящей доброты.

Когда Я и другой перестают восприниматься как факт, а, скорее, превращаются в тайну, милосердие начинает выходить во внешний мир. Тогда в практике медитации на любящей доброте мы начинаем сосредоточиваться на любимых людях – друзьях, учителях, возлюбленных. Учитывая предыдущий этап медитации, всякий раз, когда в любимом видится другой, мы также узнаём в нём себя. Я и другой переживаются как аспекты единого бессознательного процесса, порождённого страхом, который яростно стремится обрести определённость, панически стремится «стать кем-то» посреди потока сознания и перемен.

Ощутите всем сердцем присутствие любимого человека и с каждым вдохом снова и снова желайте ему благополучия. «Пусть ты будешь счастлив. Пусть ты будешь свободен от страдания. Открой абсолютную радость своей абсолютной природы». Тогда всякая ваша разобщённость, вся эта мятежная область между Я и другим, наполнится любящей добротой, которая развеет страх. Когда забота о другом становится всё более глубокой, наполняя собой «ничейную землю», разобщающую сердца, отношения становятся открыты новым возможностям. Расстояние между Я и другим сокращается. Уменьшается расстояние между умом и сердцем. И Возлюбленный затмевает собой всё иное.

Продолжая совершенствоваться в практике любящей доброты, стоит направить эту сосредоточенную энергию – пожелание благополучия – в сторону ещё одного друга. Пускай это будет человек, с которым у вас менее тесные отношения, чем с любимыми людьми, но который тем не менее приятен вам и близок вашему сердцу. «Пусть ты будешь счастлив. Пусть ты исцелишься. И освободишься от страдания. Желаю тебе обрести покой». Дышите и ощущайте связь с этим человеком. Вдыхайте и на вдохе впускайте его в себя. На выдохе направляйте волны благодарности и благословения в сторону этого друга. Растворяйтесь, подобно соли в солёном море. Ощущайте единство. Это глубина любящей доброты, которая отражает уровень сознания, который называют сердцем. Она соответствует ангельской стадии развития.

Рано или поздно круг любящей доброты расширяется, и в него начинают входить не только друзья и враги, но просто случайные знакомые или даже прохожие на улице. Волны любящей доброты исходят из нашего сердца и соприкасаются с сердцами других людей. Мы понимаем, что нет чужих: под одеянием чужого тела и ума скрываемся мы сами. Наша суть едина. Любые представления о себе извлекаются из почти неуловимого потока сознания, и малый ум находит и выбирает в этом потоке проявления, которым, по его представлениям, он должен соответствовать сегодня, а затем страдает от последствий такого выбора. Единственное стремление каждого существа – быть счастливым и свободным от страдания. И сердце принимает даже «случайного прохожего». Когда мы идём по улице, всюду, куда бы мы ни посмотрели, мы видим Возлюбленного. И никого больше.

Со временем, когда практика любящей доброты достигнет определённой глубины, она естественным образом включит в себя даже тех людей, которых мы прежде считали врагами. Таков заключительный этап этой практики на личностном уровне. Последняя двойственность. А также первый уровень единого сознания, который мы называем тайной.

Здесь правая рука Возлюбленного соединяется с его левой рукой, и Он благоговейно склоняется перед теми проявлениями нашей души, которые мы не чувствовали и изгнали из своей жизни, которые мы поносили и унижали, которые стремятся только к целостности. В таком открытом состоянии любящая доброта, милосердие и прощение проявляются спонтанно.

Теперь наконец исчезает Я и другой, есть только любовь. Я и другой видятся измышлениями неуверенного ума, который стремится всеми средствами отстоять свою реальность, находясь в эпицентре абсурда. А в «реальности» нет никого, с кем можно соотноситься, есть лишь сердце Возлюбленного, сам источник связи. Тогда мы становимся Возлюбленным, который склоняется перед собой.

Когда Нарцисс проявляет любящую доброту, его ненависть к себе становится менее хитроумной. Он меньше ориентируется на ум. Он узнаёт о существовании сердца, того отражения, которое он всегда искал, своей истинной самости, достойной бесконечной хвалы и невыразимой благодарности. Он узнаёт о счастье, которое не различает между внутренним и внешним. Между собой и другим. Между отпусканием и принятием.

Тогда мы оказываемся в бескрайнем просторе, где до нас снова доносятся слова одного из учителей: «Ваш единственный друг – Бог». Мы снова вспоминаем, что единственный предмет нашей любви – это Возлюбленный.

В медитации на любящей доброте, которая приводится далее, ментальный контекст понятий, ориентированный на словесный уровень, кажется, задействуется наилучшим образом. У нас появляется возможность обратить препятствия в союзников. Познакомить Нарцисса, живущего своими увлечениями и утратами, с Возлюбленным. Эта медитация позволяет открыться на уровне сердца и исцелить ум.

Медитация на любящей доброте

Сидя в удобной позе, постепенно начните сосредоточивать внимание на дыхании.

Вдыхайте и выдыхайте глубоко, и пусть дыхание будет совершенно свободным.

Подождите немного, пока внимание сосредоточится на ровном ритме дыхания.

Спокойно обратите внимание внутрь и начните желать себе благополучия.

Постарайтесь воспринимать себя, как своего единственного ребёнка. Будьте милосердны к себе.

Безмолвно, в сердце, скажите: «Пусть я освобожусь от страдания. Пусть я обрету покой».

Просто почувствуйте, как дыхание входит в пространство сердца, когда мы относимся к себе с добротой и заботой.

Позвольте сердцу безмолвно произнести слова милосердия, которые исцеляют и раскрывают. «Пусть я освобожусь от страдания. Пусть я обрету покой».

Позвольте себе исцелиться.

Тихо, про себя, пожелайте себе благополучия: «Пусть я освобожусь от страдания. Пусть я обрету покой».

На каждом вдохе спокойно повторяйте: «Пусть я освобожусь от страдания».

На каждом выдохе спокойно повторяйте: «Пусть я обрету покой».

Повторяйте эти слова медленно и спокойно на каждом вдохе, на каждом выдохе. Не как молитву, но как выражение любящей заботы о себе.

Замечайте всё, что препятствует этой любви, этому милосердию, этой готовности обрести целостность, исцелиться.

«Пусть я освобожусь от страдания. Пусть я обрету покой».

Продолжайте в этом ритме, всё полнее ощущайте милосердную радость и любящую доброту, которые вы вбираете с каждым вдохом и отпускаете с каждым выдохом.

«Пусть я освобожусь от страдания. Пусть я обрету покой».

Пусть дыхание течёт естественно, как милосердие к себе – к вашему единственному ребёнку, к вашей сущности.

Хотя поначалу эти слова могут показаться вам лишь эхом ума, спокойно продолжайте. Здесь неуместны проявления силы. Сила ведёт к закрытости сердца. Пусть сердце примет ум с новой чуткостью и милосердием.

«Пусть я освобожусь от страдания. Пусть я обрету покой».

Пусть с каждым вдохом всё глубже становится заботливая теплота, возникающая, когда мы относимся к кому-либо с любящей добротой и состраданием. С каждым вдохом полнее ощущайте покой, приобщайтесь к простору бытия, развивайте глубокое терпение, которое позволит вам не ждать, что что-либо изменится, но принимать всё, как есть, с любящей добротой.

«Пусть я освобожусь от страдания. Пусть я обрету покой».

С каждым вдохом впускайте в себя исцеление. Позвольте проявиться вашей истинной бескрайней природе.

Сделайте ещё несколько вдохов, продолжая впускать в себя любящую доброту, открываться ей. Проявляя большую чуткость по отношению к себе, наполняя благодатной энергией свой ум и тело, окутайте себя этими нежными, исцеляющими словами.

Теперь спокойно вспомните человека, по отношению к которому вы чувствуете теплоту и доброту. Это может быть любимый человек, учитель или друг.

Восстановите образ этого близкого человека в своём сердце. С каждым вдохом шепчите, обращаясь к нему: «Пусть ты освободишься от страдания. Пусть ты обретёшь покой».

С каждым вдохом вбирайте его (её) в своё сердце: «Пусть ты освободишься от страдания».

С каждым выдохом окутывайте его (её) своей любящей добротой: «Пусть ты обретёшь покой».

На следующем вдохе ближе соприкоснитесь с сердцем любимого человека: «Пусть ты освободишься от страдания».

На следующем выдохе пожелайте ему (ей) благополучия: «Пусть ты обретёшь мир».

Продолжайте спокойно дышать, поддерживая с ним (ней) связь, с мягкостью желая ему (ей) счастья и целостности.

Пусть дыхание естественно, мягко, с любовью проникает в сердце, резонируя с вашими словами и обострённым чувством любящей доброты и заботы.

«Пусть ты освободишься от страдания. Пусть ты узнаешь глубочайший покой».

Направляйте этому человеку вашу любовь, сострадание, заботу.

Вдохните его (её) в своё сердце и примите в него.

«Пусть ты освободишься от страдания. Пусть ты узнаешь самую глубокую радость, самый глубокий покой».

Ощущая его (её) присутствие в своём сердце, ощутите весь этот мир, который страстно желает исцелиться, постичь свою истинную природу, обрести покой.

Скажите, обращаясь к себе: «Так же, как и я, все чувствующие существа стремятся к счастью».

Теперь на каждом вдохе и каждом выдохе произносите в своём сердце: «Пусть все существа будут свободны от страдания. Пусть все существа обретут покой».

Пусть ваша любящая доброта затронет всех существ так же, как и близкого вам человека, ощущайте всех существ, которые нуждаются в исцелении, нуждаются в покое своей истинной природы.

«Пусть все существа пребывают в покое. Пусть они будут свободны от страдания».

«Пусть все чувствующие существа, включая только что рождённых, будут свободны от страха, свободны от боли. Пусть все существа исцелятся и вернутся к своей истинной природе. Пусть все существа познают абсолютную радость абсолютного бытия».

«Пусть все существа, где бы они ни были, пребывают в покое. Пусть все существа будут свободны от страдания».

Целая планета – словно пузырь, что плывёт в океане вашего сердца.

С каждым вдохом вбирайте в себя любовь, которая исцеляет мир и позволяет ощутить полноту покоя, которого мы все ищем.

Пусть каждый ваш вдох питает мир милосердием и состраданием, теплотой и терпением, что умиротворяют ум и делают открытым сердце.

«Пусть все существа будут свободны от страдания. Пусть все существа обретут покой».

Спокойно вдыхайте. Медленно выдыхайте. Направляйте пожелания благополучия и милосердия, заботы и любящей доброты в этот мир, общий для всех нас.

«Пусть все существа будут свободны от страдания. Пусть все существа пребывают в сердце исцеления. Пусть все существа обретут покой».

Часть IV

Уверенная ясность

37

Встреча с Буддой

«Буддой» Будды была осознанность. После того, как он почти два десятилетия посвятил изучению различных духовных и йогических практик своего времени, развил потрясающую силу сосредоточения, терпение, открытость, различающую мудрость и глубокое интуитивное понимание, он сел под деревом бодхи, прикоснулся к земле и поклялся, что не сдвинется с места, пока не достигнет полного просветления. Позднее он стал обучать других медитации осознанности, випассане («ясному видению»), которая, как ему открылось в просветлённом состоянии, есть прямой путь через ум к запредельной истине. Он полагал, что эта практика осознанности является путём интуитивного постижения, который ведёт к пониманию сути бытия. В «Сатипаттхана-сутте» Будда даёт практику созерцания различных уровней сознания – физического, ментального, эмоционального и пространственного, созерцания игры восприятий, развёртывания мыслей, эмоций, ощущений и изменчивых состояний ума, которые стали похожи на обусловленное сновидение и в которых больше нет никакой исцеляющей бдительности. Он взывал к нам: познайте себя и будьте свободны.

Я стал заниматься духовной практикой в девятнадцать лет. Тогда мне попалась на глаза книга «Сострадательный Будда» (The Compassionate Buddha), собрание ранних буддийских трактатов под редакцией А. Е. Бёрта. Я глубоко вздохнув, полистал её и купил, хотя и подумал, что «мне уже ничто не поможет». Я хватался за соломинку. Мне было слишком тяжело выносить страдания бытия или, точнее, небытия. В тот день я с таким же успехом мог купить пачку таблеток, как и книгу о Будде.

Когда я прочёл эту книгу, мучительно осуждая себя за «непросветлённость», я пустился на поиски учителя. В 1956 году в Америке было непросто найти мастера медитации. Но вскоре я познакомился с парнем по имени Руди, и мы стали учиться вместе; он имел обыкновение сидеть у входа в свой восточный арт-шоп на Седьмой авеню в Нью-Йорке; сидя там, он предлагал мне сосредоточиваться на состояниях ума определённых прохожих: таким образом он постигал природу сердца и ума. Но затем я уехал на западное побережье. В следующие несколько лет я занимался практикой один. Несколько летя практиковал медитацию из «Бхагавад-гиты» и индуистскую медитацию сердца – они интуитивно казались мне близкими. Каждое утро я читал «Бхагавад-гиту» в трёх различных переводах и пытался постичь истину, которая скрывалась где-то посередине между этими немного различными толкованиями. Практики сердца побудили меня продолжать моё исследование, и на какое-то время я углубился в Иисусову молитву. Я ощущал страдания живых существ, которым в этом нередко равнодушном мире нужна поддержка, – эта практика воплощала для меня священную суть сердца. Я постоянно возвращался к абсолютной ясности учения Будды и мечтал каким-то образом постичь это воззрение; вскоре из Бирмы возвратился мой старый друг, который три года провёл в этой стране в качестве монаха и привёз наставления в практике осознанности, которые передал ему великий бирманский мастер медитации Махаси Саядо. Это было полное руководство по випассане (практике осознанности), которое дают в монастырях практикующим, выполняющим длительные ретриты в молчании. На протяжении двух лет я выполнял випассану без учителя – так, как мог.

На протяжении пяти лет я следовал разным учениям, но не находил учителя; затем, двадцать лет назад, я познакомился с Суджатой, молодым буддийским монахом, который недавно вернулся из Азии. Меня пригласили вместе с ним работать над его книгой, которая выходила в серии «Mindfulness» издательства Unity Press. Вскоре он стал для меня основным авторитетом. Он изменил меня сильнее, чем я – его рукопись во время её редактуры. Он снова и снова настаивал, чтобы я перестал думать, что я – это мои мысли. «Ты – это не твой ум!» – бранил меня он каждый раз, когда я уносился в бесцельные размышления. «Не думай о буддизме, практикуй». Спустя несколько лет Джозеф Голдстейн, весьма глубокий и преданный своему делу учитель медитации, процитировал слова своего наставника: «Не будь буддистом. Будь Буддой», и так замкнулся этот круг. (Стоит сказать, что с тех пор моё понимание снова изменилось: «Не будь Буддой, просто будь».)

В этот первый год я снова и снова напоминал себе, что я – не мой ум. Это потрясающее откровение и безоглядный выход за рамки обусловленности наталкивались на проявления глубокого смятения и моменты обусловленности ума. Ум говорил и говорил, а сердце мудро кивало в ответ. Когда я бросил вызов привязанности малого ума, заставляющей его держаться за все его мысли и чувства, его авторитет и полномочия стали таять. Малому уму открылся большой ум. Наконец-то малый ум стал восприниматься с великодушным милосердием. Я начал принимать в себе Нарцисса. Тогда Нарцисс оторвался от своего отражения и заплакал от радости, ведь никто прежде так не заботился о нём – и оказался в объятиях этого чистейшего милосердия. Когда старый ум оказывался в своей ловушке, я снова напоминал ему: это только процесс. Когда я настойчиво утверждал, что ум не ограничивается своей обусловленностью – ум терял почву под ногами, ему не на что было опереться. Снова и снова проявлялась неуверенность, которая рождалась в тени всё более глубокого переживания пустотности. Неуверенность желала знать: кто стоит за всем этим, если не ум? Это взвинченный Нарцисс. Испуганный Нарцисс. Однако становилось всё очевиднее, что даже эта неуверенность – «только ум», как говорят те, кто выпутался из этих сетей. Всё, кроме сердца, – только ум.

Тогда я начал понимать, что ум обладает собственным умом. Что мысли продумывают себя. Чувства – чувствуют себя. Ощущения – ощущают себя. И весь этот процесс, который мы постоянно называем собой, – просто раскрытие этой есть-ности. Когда мы говорим «Я есть», именно есть-ность делает это возможным, хотя эгоцентрический ум пытается приписать все заслуги себе и тем самым ставит себя под сомнение.

Осознавая, что весь мир – «только ум», в то же время я ощущал, что я – не только ум, в связи с чем моё ощущение Я и другого необычайно расширилось. Я знал, что я – не ум, как и всякое другое существо. Как и мои возлюбленные, мои дети, мои родители, даже мои учителя. И чем глубже я переживал эту истину, тем меньше я отождествлял ум моих друзей или возлюбленных с их истинным сердцем. Тогда благодаря милосердному вниманию стали проявляться такие утончённые уровни отношений, которые невозможны с точки зрения ума; они пленяли и вызывали глубокое удовлетворение.

В той же традиции, которая предлагает понятия «большого ума», «малого ума» и «только ума», также говорится о «не-уме». Не-ум – это ум, который предшествует появлению «большого» и «малого». Это присутствие внутри присутствия, дыхание внутри дыхания. Не-ум – это полнота сердца. Такие понятия, как малый ум и большой ум, существуют только в уме. Это лишь образования разной плотности в единой безграничности. Использовать такие понятия без осознания изначального простора глубинной реальности – то же, что во время песчаной бури рисовать концентрические круги на песке. Если их понимать как относительные моменты, они способствуют абсолютному пониманию. В малом уме – личностное отождествление с самостью. В большом уме – безличностное отождествление с отсутствием самости. Они взаимодействуют с одними и теми же элементами содержимого ума, но определяют их по-разному. В одном случае содержимое воспринимается как мои мысли, в другом – просто как процесс. Однако в конечном итоге глубинное переживание нашей безграничности растворяет в сущности ума даже такие искусные понятия. «Только ум», вывернутый наизнанку, становится «не-умом». Только ум – это мир как мысль и мышление. Не-ум – это совершенная свобода сердца.

Это отождествление с «большим» и «малым» напоминает буддийский конфликт между т. н. учением старейших, известным как тхеравада, а порой слегка уничижительно именуемым «малой колесницей», и более поздней школой буддизма, махаяной, которые её приверженцы называют «великой колесницей». То и дело одна из школ высмеивает другую за её излишнюю «узость» или «широту». Однако Джозеф Голдстейн, долгое время практиковавший в традиции обеих школ, пишет: «Большая колесница, малая колесница. От любой колесницы её владельцу придётся избавляться за свой счёт!»

Даже такие термины, как «малый ум» и «большой ум», могут быть использованы умом, ведущим опасные политические игры, чтобы убедить человека, что его путь – единственно верный. Если в данный момент отношения попросту не соответствуют вашим потребностям и ситуации, это не значит, что здесь проявляет себя малый ум. Если же вы позволяете себе отрицать истину о том, что часто наше мышление является ограниченным, это не есть проявление большого ума. Большой ум взаимодействует со всем – принимая реальность такой, какая она есть. Малый ум просто взаимодействует сам с собой: Нарцисс делает то, что у него лучше всего получается, думает о себе. Он – только ум.

Можно добавить, раз уж я немного рассказал о своей жизни, что Ондреа встретила Будду совсем в других обстоятельствах. Она специально не искала его. Однажды он просто открылся ей в спонтанном переживании её великой природы, и с тех пор этот опыт озаряет её жизнь.

Сейчас мы продолжаем своё восхождение вдвоём, оставляя позади даже Будду вместе с золотыми путами подобных понятий; мы идём к своему подлинному рождению, к раскрытию природы Будды. К присутствию в бытии.

38

Мой ум, твой ум, не ум

Когда сравнивающий ум в очередной раз начнёт с осуждением отстраняться от другого, попробуйте не отождествляться с непроизвольным недовольством ума: «Она это сделала!» или «Он это сделал!», а поставить на место личного местоимения слово «ум». Вместо того, чтобы искать козла отпущения и выносить приговор: «Он сделал это!», возможно, стоит посмотреть, что нового откроют вам слова: «Ум сделал это». Попробуйте ради эксперимента заменить слова «Он – источник моей боли» словами «Ум как таковой – источник любой боли».

В традиции дзен понятия «малый ум», «большой ум» и прежде всего «не-ум» используются в процессе глубинного исследования «только ума». Именно ум – способность мыслить, которую всегда ослабляет прочно укоренившееся чувство отдельной самости – создаёт страдание. Что нас разделяет? Только ум. Что порождает этот мир? Только ум. Что создаёт страдание в мире? Только ум. То, что мы называем жизнью, чаще всего – лишь мысль о жизни: только ум.

Известно, что самое масштабное состояние, которое мы можем «отметить» в своём уме, – «только ум». Когда двое расходятся во мнениях, это только ум. Когда двое доказывают свою правоту, это «только ум». Когда один думает, что ошибается другой, это только ум. Когда две души ощущают между собой непреодолимую пропасть, – это только ум. Мы полагаем, что являемся лишь тем, о чём мы думаем. Малым умом, и только. Но когда двое видят процесс, который порождает разделение, и взаимодействуют с тем, что разобщает, а не отстраняются, они пребывают в нерушимой связи с разворачивающимся процессом. Большой ум, ум мудрости. Но здесь ещё может оставаться чувство, что «кто-то наблюдает» за происходящим, точка зрения, которая способна обращать боль в страдание.

Не-ум показывает, что привязанность даже к большому уму может стать ловушкой; большой ловушкой, если она порождает двойственность, предпочтения и оценки. Привязанность к большому уму – проявление малого ума. Это напоминает одну историю, которую приводит Хуэйнэн, шестой патриарх чань-буддизма: однажды он подошёл к двум мужчинам, которые спорили о том, по какой причине флаг развевается на ветру. Один из них говорил, что движется ветер. Другой настаивал, что движется флаг. Хуэйнэн поправил их: «Вы оба ошибаетесь. Движется ум».

Не-ум – это безмятежность, в которой колышется малый ум. Большой ум – это сознавание этого процесса. В малом уме – глубокая двойственность. В большом уме – конкретная уникальность. В не-уме нет двойственности – здесь нет даже отношения к пространству, лишь отношение из пространства (окончательной недвойственности), в котором всё происходит. Мы являемся бытием, переживающим само себя. Эти три стадии – малый ум, большой ум и не-ум – во многих отношениях отражают стадии эволюции сознания, уровни связи с истиной.

Малый ум отражает нашу юность. Мы – в центре Вселенной. Большой ум отражает наше развитие, наше укоренение в земле, нашу способность принимать отдельную самость большим сердцем. Исцеляться. Не-ум – это гул; и всё, что в нём возникает, – не более, чем крошечный пузырёк в опыте безграничной таковости.

И со временем мы понимаем, что наша сущность не совпадает с нашей личной историей, а сделав ещё один шаг в безвременность, открываем, что не являемся также и лично переживаемым настоящим. Мы – безграничная таковость, которая скрывается, словно под бинтами, в маске нашей прежней жизни, и мы слой за слоем освобождаемся от бинтов, обнажая свою настоящую кожу и согревая её теплом драгоценного солнца.

Отстранение от; взаимосвязь с; и бытие – таковы три стадии.

Когда мы любим «просто так», это состояние не-ума. Не остаётся ничего привычного, что приводит к разделениям. Не остаётся точки опоры для оценивания. Когда мы осознаём, что причина глубокого страдания – изолированные моменты отождествления в малом уме, и только, это озарение выводит нас к более высоким состояниям сознания, в которых переживается не только причина страдания, «только ум», но также и освобождение от страдания. Большой ум, который ведёт к не-уму, – к свободе сердца.

На уровне физических и ментальных привязанностей преобладает малый ум. На уровне сердца регулярно присутствует большой ум. Он перетекает в мистический уровень, на котором ум и сердце нераздельны. Однако на пятом не-уровне не-ума, исчезает то, что приводит к разделению, бракосочетание состоялось. Не остаётся ничего отдельного. Только бытие – больше ничего.

Малый ум жаждет Возлюбленного. Большой ум опирается на Возлюбленного. Не-ум – это и есть Возлюбленный.

39

Присутствие

Обычно наша жизнь длится всего мгновение. Затем она становится воспоминанием, мечтой. Мы живы лишь на острие мига. В этот миг! Или, как говорил один учитель, большим и указательным пальцем руки показывая расстояние примерно в полсантиметра: «Вся жизнь – лишь вот столько, она всегда в одном миге». Когда мы открываемся настоящему мгновению, в котором внимание порождает сознание, мы полноценно переживаем жизнь. Мы полностью присутствуем. Мы опираемся на большой ум.

Мы живы в той мере, в какой открыты этому «вот столько», непосредственности мгновения. В ином случае мы перестаём ощущать дыхание жизни, и у порога смерти просим жизнь дать нам ещё один шанс.

Большинство полагают, что прожить «полную жизнь» – значит дожить до глубокой старости. Но если вы не чувствуете себя живым сейчас, почему вы думаете, что будете чувствовать себя живым в будущем? Жить полноценно – значит знать полноту этого мгновения. Присутствовать в каждой доле секунды, в каждом дне, каждой неделе, каждой жизни.

Оказывается, что сложно провести различие между полноценно присутствующим человеком и человеком, находящимся в состоянии любви. Присутствие и любовь сотканы из одной и той же эфемерной субстанции; свободное присутствие – это свободное сердце.

Осознанность – это искусство и наука присутствия. Как искусство, она возникает из нашей интуитивной воли к обретению цельности. Как наука – из ежедневной медитативной практики.

По мере развития осознанности перестраивается ум. Усиливается способность ясно мыслить, мы позволяем мыслям возникать, относясь к ним спокойно и без осуждения. Также мы становимся более вовлечёнными в свою жизнь. Именно благодаря развитию милосердного внимания мы учимся соприкасаться со всем, что происходит, в миг его возникновения. Такая непрерывная осознанность становится нашим бесценным спутником, смягчающим боль, углубляющим мудрость, которая сопровождает нас, что бы ни происходило в теле / уме.

Осознанность учит нас доверять своей жизни. Принимать в своё сердце уроки, которые преподносит жизнь, – неважно, насколько они трудные или насколько лёгкими кажутся. Она напоминает нам: всё, в чём мы нуждаемся, – не нуждаться ни в чём. Осознанность побуждает к внимательности.

Эту способность ясно воспринимать происходящее здесь и сейчас, переживать свою жизнь непосредственно можно существенно развить, если регулярно в медитативной практике, в уединении и тишине, самым детальным образом исследовать изменчивые образы сознания.

Нередко люди рассказывают, что утром не могут покинуть дом без медитации – это для них такая же необходимость, как чистка зубов. Во многом по тем же причинам. Каждое утро они сидят в неподвижной позе и успокаивают ум – в первую очередь исследуя ощущения, сопровождающие каждый вдох: они осознают процесс дыхания. В такой практике мы непрерывно следуем за ощущениями, которые присутствуют в начале, середине и конце каждого вдоха и выдоха. Мы сосредоточиваемся на пространстве ощущений, и на этом фоне мгновенно становится заметным малейшее движение мысли или чувства. Когда развивается сосредоточение на естественном течении дыхания, любой образ или слово, любое малейшее движение, отличное от безмолвного ощущения, можно распознать в момент его зарождения. В такой практике человек не погружается в мысли, но лишь наблюдает за тем, в какие дебри они способны завести. Он наблюдает за «наблюдающим». Он взаимодействует с умом, а не отстраняется от него.

Часто люди, практикующие медитацию, применяют технику безмолвного «отмечания» качеств, которые возникают в уме. Такое отмечание – это признание своего текущего положения. Безмолвно, на уровне сердца, отмечая присутствие «гнева», когда ум искажён отвращением и осуждением, человек сохраняет присутствие в настоящем. Он остаётся в курсе актуальных проблем. Отмечание – это обозначение, именование содержимого текущего момента. Оно обладает «силой слова», которая способна выводить на свет то, что скрывается во тьме. В течение дня отмечая состояния ума, вы признаёте их мимолётное присутствие. Когда возникает гнев, вы отмечаете «гнев». Когда возникает сомнение – «сомнение». Когда возникает страх – «страх». Когда возникает радость – «радость». Так можно заметить, что, когда малый ум во всей полноте признаёт своё содержимое, он становится большим умом.

Сосредоточение на изменчивых состояниях ума, отмечание сменяющих друг друга элементов содержимого ума позволяет людям, практикующим медитацию, заметить собственные внутренние процессы. Благодаря этому они могут наблюдать за постоянным развёртыванием ментальных образов с милосердием, полным открытости к миру, и без всякого оценивания; так развивается способность более тонко видеть, слышать, чувствовать вкус, осязать, обонять, мыслить, любить. Люди, которые осознают, что если исследовать каждый миг осознанно и с открытым сердцем, почти не остаётся места для отождествления или страдания, постоянно применяют технику отмечания, чтобы сохранять присутствие во время медитации и в повседневности. Тогда «страх» не пугает, «осуждение» не оценивается, «радость» не заставляет нас напряжённо цепляться за неё.

В процессе исследования самой поверхностной деятельности ума / тела внимание постепенно утончается, оно начинает различать тишайший шёпот на уровне мысли, чувства и ощущения. Оно может обнаружить дыхание внутри дыхания, мысль в мышлении, чувство – в чувствовании. Избавляясь от иллюзии Нарцисса, человек с корнем вырывает представление о том, что мысль кому-то «принадлежит». Он видит, что идея о существовании чего-то или кого-то отдельного, кто мыслит, – это только мысль, ещё один вихрь в лёгком бризе.

Когда каждое утро партнёры медитируют в одиночку, каждый из них снова и снова спокойно возвращает блуждающее внимание обратно к наблюдению за дыханием, признавая и отмечая любые возникающие состояния. Их не удивляют тонкие страхи и сомнения, вспыхивающие в уме. Они развивают смелость и терпение, сосредоточение и честность, открытость и ясность. Когда каждый начинает открываться самому себе, он развивает способность к взаимодействию с другим.

Каждый из партнёров исследует стремление к контролю, характерное для старого ума. Каждый из них осознаёт, что моменты, ведущие к закрытости его собственного сердца, препятствуют открытому взаимодействию с другим. Каждый стремится сознавать самого себя ради блага другого. Каждый учится взаимодействовать с тонкими проявлениями своего изменчивого дыхания – так же, как мог бы воспринимать тонкие изменения в чужом сознании. Каждый настраивается на непосредственность настоящего мига, в котором отношения могут преобразиться в мистический союз.

Когда мы непрерывно исследуем внутренние процессы, такие как повседневное переживание горя и необычайная радость, внезапно возникают бессловесные прозрения, моменты понимания, которые рушат нашу зависимость от ума и позволяют нам ощутить свой собственный истинный свет, источником которого является сознание. Когда мы перестаём путать внимание как таковое с объектами внимания, мы уже не страдаем от ложной отождествлённости с ними и не считаем, что являемся только умом, мы осознаём, что мы – внимание, которое порождает это сознание. Когда возникает осознание самого внимания, пространства, в котором всё происходит, растворяется отождествление, которое удерживает объекты в ловушке малого ума. Мы позволяем мыслям растворяться в процессе, свободно протекающем в пространстве. Подобно человеку, который обнаружил, что луна – только отражение солнца, мы интуитивно чувствуем свою изначальную природу.

Малый ум может поспорить с этим: постоянное осознание изменчивых образов якобы подавляет спонтанность. Но то, что мы называем спонтанностью, часто на самом деле является непроизвольной судорогой. Когда мы полностью присутствуем в настоящем, мы замечаем неожиданные варианты действия, которые не сужают, а, напротив, расширяют сферу нашей деятельности. Малому уму открывается совсем немного возможностей, большой ум имеет их в изобилии. Это отнюдь не гипноз, как может подсказывать страх, а «выход из гипноза», по выражению Аджана Чаа. Хотя может показаться, что подобная практика «уплощает» переживание, на самом деле человек открывается ещё более тонким уровням бытия и узнаёт, что в сущности то, что мы всегда считали «жизнью мысли», – величественное сияние внимания, которое воспринимает мысль.

Когда никакие – даже самые малые – проявления вытесняемых материалов больше не подвергаются цензуре, начинается осознание бессознательного. Когда ничто больше не ускользает от нас и не остаётся в тени, все тёмные углы – как чрезвычайно личные, так и поразительно общие моменты – озаряются исцеляющим светом открытого внимания. Никакие слова не в силах описать абсолютную радость, свободу и покой освобождённого ума. Освобождённый ум – то же, что и открытое сердце. Нет больше никаких препятствий, некому страдать.

Многие люди, которые развивают с кем-либо отношения, рассказывают, что практика «наблюдения за дыханием, расслабления живота, открытости сердца» стала для них почти как мантра, священный ритуал, пробуждающий призыв к осознанности и милосердию; что эта практика позволяет подниматься над взаимодействиями на уровне старого ума / тела к глубокому покою и вечному исцелению.

Именно внимательность позволяет откликаться на происходящее. Это отклик, который обрывает цепочку реакций. Это отклик, который способен избавить нас от самой потребности откликаться. Он удовлетворяет Великое желание, которое поглощает все другие желания. Это – контекст большого ума, где у поверхности барахтаются все проявления, которые не вмещают Возлюбленного.

Благодаря такой непрестанной внимательности, если поддерживать и укреплять её, человек получает возможность соприкасаться с удовольствием и болью внутри ума / тела и непосредственно, без страха, вовлекаться в них. Такая внимательность позволяет заглянуть себе в глаза, каждый раз воспринимая себя, словно впервые. Так человек напрямую вступает в поток непрестанно меняющегося сознания. Мы исследуем ощущения, мысли и чувства, которые рождаются в момент исследования. Мы пытаемся нащупать саму природу опыта, который мы называем жизнью. Мы исследуем восприятие как таковое. Это значит, что мы непосредственно взаимодействуем с жизнью, отбрасывая модели и предубеждения. Иными словами, мы входим в настоящий миг с бесстрастным, милосердным вниманием, с щедрой восприимчивостью, которая стремится лишь к переживанию текущего момента во всей его полноте.

Это значит, что мы соприкасаемся с настоящим в нулевой точке «неведения»: открытости для любых возможностей. Мы отпускаем любые ранее сложившиеся установки, цветные линзы, которые – на протяжении долгого времени – позволяли нам лишь смутно воспринимать мир. Мы видим и исследуем видение. Чувствуем и исследуем чувствование. Наблюдаем и исследуем наблюдателя. Мы обретаем непосредственную причастность своей жизни. Иными словами, мы наблюдаем – с точки зрения безусловного – за обусловленностью. Мы созерцаем ум, который видит нашу сущность, отказываясь от тайны наших возможностей. Мы наблюдаем за обусловленностью из безусловного простора, из сердца Возлюбленного.

Когда мы видим происходящее таким, какое оно есть, отступают навязчивые отождествления старого ума. Всё чаще и чаще поток сознания просто озаряется ясностью внимания. Всё реже мы принимаем содержимое сознания за свою сущность. Со временем можно начать непосредственно переживать само внимание. Когда само внимание становится нашим объектом, добираясь до исходной точки, которая порождает сознание, мы наконец соприкасаемся со своей изначальной природой.

Когда мы понимаем, насколько трудно «просто наблюдать», мы постигаем природу явления, которое часто называют «обезьяньим умом». Подобно обезьяне, скачущей по деревьям, которую желание побуждает двигаться вперёд, неисследованный ум носится по лесу в жажде ухватить очередную вещь – и изысканная красота лесного купола становится размытой, неясной, далёкой. Часто нам сложно «просто наблюдать» из-за того, что мы непрестанно размышляем о беспокоящих нас проблемах.

Когда мы ненавязчиво побуждаем внимание возвращаться к настоящему моменту, оно сосредоточивается на том, что находится прямо перед ним, и видит возникновение и исчезновение любых явлений. Всё, за что мы цепляемся, наконец начинает осознаваться в тончайших и едва уловимых подробностях. Когда у нас нет ни малейшего стремления менять свой образ бытия, само внимание становится трансформирующей силой, и каждый шаг – шагом по новому пути.

По мере развития осознанности вниманию открываются области бытия, которых вы прежде не замечали. Тогда совместное путешествие видится не как некий путь, но как развитие умения ценить своё нынешнее положение.

Старый ум – это обезьяний ум. Старый ум – это малый ум, погружённый в мысли. Старый ум представляет собой непроизвольную реакцию на неисследованные стимулы. Это навязчивые, машинальные проявления, когда настоящее воспринимается как сон, в тумане смятения и страдания. Новый ум – это «то, что есть». Это новая открытость сердца, которая не жертвует разумом, но внимает ему с доброй внимательностью.

Мы предлагаем практиковать осознанность одновременно с расслаблением живота. Во время практики отпускания необходимо расслаблять живот каждый раз, когда вы возвращаете внимание в настоящий момент – когда привязанность вызывает отождествление с мимолётной мыслью или чувством. Практика расслабления живота позволяет ускорить процесс отпускания. Она – физический аналог изменений в структуре ума. Она предоставляет пространство для отпускания. В медитации, как и в повседневной жизни, когда вы замечаете, что внимание уклоняется от настоящего, погружается в мечтания и размышления, и отпускаете мысли, чтобы вернуться в настоящее, практика расслабления живота становится телесным триггером, запускающим процесс отпускания на уровне ума. Расслабление живота и отпускание на уровне ума – это взаимодействующие моменты единого целого. Когда в уме из-за гнева или страха возникает напряжение и он начинает застревать в своих реакциях, порождаемых гордостью и смятением, в этом – воспринимаемым большим умом – проблеске страдания малого ума, расслабьте живот, проявляя сострадание и мудрость, и пусть ум / тело с облегчением сделают глубокий вдох.

Когда практика расслабления живота соединяется с готовностью избавляться от негибкости ума, она усиливает и поддерживает процесс отпускания на многих уровнях. Тогда отпускание, даже в границах малого ума, не смешивается больше с подавлением. Внимание становится безграничным, происходит выход за пределы, возникает открытость к происходящему.

Отпускание – это готовность отказаться от страдания. Непрерывно развивающаяся способность соприкасаться с настоящим мигом свободно, расслабленно, осознавать, что отпускание – это, в сущности, принятие того, что есть. Когда обусловленный ум ни за что не цепляется, он обретает свободу. Он позволяет изменчивым образам сознания беспрепятственно проявляться, совершенно не стремясь их контролировать или сдерживать. Подобный ум просто принимает этот миг таким, какой он есть, открыто и легко.

Осознанность – ключ к открытости сердца; точно так же, как открытость сердца – ключ к Возлюбленному. Если осознанность отсутствует, человек будет склонен снова повторять неосознанные отношения. Снова забывать о бытии.

Далее мы даём две направляемые медитации на осознанность. Первая из них – медитация на осознавание дыхания, в которой внимание сосредоточивается на ощущениях, сопровождающих дыхание. Мы отмечаем всё, что возникает в уме во время медитации. Вторая – это медитация на осознавание процесса, в которой мы сосредоточиваемся на дыхании, чтобы стабилизировать внимание и затем распространить его не только на содержание ума, но также и на сам ментальный процесс. Это практика вхождения в бытие. Часто люди, которые выполняют эти практики, называют их иначе – практикой отпускания контроля и медитацией на принятие процесса.

Как и медитацию на переживание горя, которая выполняется в одиночку, хотя и направлена на улучшение взаимодействия между партнёрами, медитации на осознанности (наряду с практикой расслабления живота и медитациями на прощение) следует выполнять безмолвно, каждому по отдельности. Хотя эти практики вполне способны серьёзно изменить мир вашего ума, сердцу следует сосредоточивать на них внимание в уединении. Медитации наподобие парных практик, в которых взаимодействуют двое с целью развить более глубокое чувство связи и достичь благих состояний ума, часто оказываются наиболее эффективными, когда каждый из партнёров первым делом серьёзно сосредоточивается на этих одиночных медитациях. Опять же, как можно видеть, мы привносим в отношения тот потенциал, который закладывается в нашей работе над собой. Работа над собой – это основание треугольника, в котором мы вместе с другим движемся к постижению своей подлинной природы.

Медитация на осознавании дыхания

Найдите удобное место, где можно сесть, и расположитесь там. Затем позвольте вниманию сосредоточиться на своём сидящем теле.

Пусть внимание присутствует на уровне ощущений в теле. Почувствуйте, как ощущения вибрируют в нём. Определённые ощущения преобладают. Почувствуйте, как сила тяжести давит на тело, ощутите давление в ягодицах или в стопах, которые притягиваются к полу. Почувствуйте давление. Ощущайте.

Ощутите дыхание в теле. Грудная клетка расширяется с каждым вдохом, порождая ощущения. Грудная клетка опускается с каждым выдохом.

Возникают ощущения. Они присутствуют и в животе: в процессе дыхания живот расширяется и сжимается. Он поднимается на каждом вдохе. Возникает чувство растягивания или наполненности. С каждым выдохом живот опускается. Возникает ощущение пустоты или отпускания. Живот поднимается и опускается. Ощущайте дыхание в теле.

Каждый вдох наполнен ощущениями. Поток ощущений каждый миг меняется, сопровождая каждый вдох и каждый выдох. Внимание сосредоточено на животе, воспринимающем изменчивые ощущения, которые возникают в каждом вдохе. Непрерывно сохраняйте сосредоточенность, непрерывно наблюдайте ощущения в животе – когда он наполняется воздухом и опустошается.

Осознавайте дыхание. Осознавайте этот процесс. Если ум отклоняется от созерцания ощущений, спокойно возвращайте его обратно к непосредственному потоку ощущений в каждом вдохе и в каждом выдохе.

Расслабьте живот, чтобы полноценно, целостно воспринимать дыхание. Не контролируйте его. Просто воспринимайте его через ощущения в области живота. Расслабляйте живот и воспринимайте жизнь как ощущения в этой расслабленности.

Если возникают мысли, позвольте им возникать. И исчезать. Пусть они, подобно пузырям, парят в этой безмятежности. Опять возвращайте внимание на уровень ощущений, которые сопровождают каждый вдох и каждый выдох.

Даже ожидания могут вызвать напряжённость в животе, так что пространства для мыслей и ощущений почти не останется – их не сможет озарить свет внимания.

Страх. Гордость. Гнев. Сомнение. Состояния ума возникают и растворяются в бескрайнем спокойствии простора внимания. Сосредоточившись, возвращайтесь обратно к ощущениям, которые сопровождают дыхание, просто отмечая любые возникающие проявления, не привязываясь. Позвольте ощущениям возникать. Позвольте им уходить.

Отпускайте. Снова и снова возвращайтесь к ощущениям, которые сопровождают каждый вдох. Ни за что не держитесь. Просто присутствуйте в дыхании, которое наполняет расслабленный живот. Отпускайте любые возникающие состояния, расслабляйте живот, возвращайтесь к дыханию.

Продолжайте расслабляться. Возвращать внимание к созерцанию дыхания. Замечайте начало каждого вдоха. Замечайте пространство между вдохом и выдохом и зарождение каждого выдоха. Также наблюдайте, как заканчивается каждый выдох.

Замечайте момент, когда дыхание приостанавливается и когда снова начинается вдох. Замечайте тот момент, когда заканчивается выдох и начинается вдох.

Пусть внимание непрерывно соприкасается с ощущениями в расслабленном животе. Пусть оно течёт свободно. Позвольте ему возникать и исчезать в пространстве осознавания.

Если внимание начинает рассеиваться и возникают мысли, воспоминания, чувства, мечтания, просто наблюдайте за их возникновением и исчезновением. Затем спокойно, никак не оценивая происходящее, возвращайтесь к наблюдению за ощущениями дыхания.

Если ум начинает блуждать, просто отмечайте мысли, чувства, воспоминания, которые отвлекают внимание от ощущений, связанных с процессом дыхания, и сначала спокойно возвращайтесь к расслаблению живота, а затем – к ощущениям, возникающим с каждым вдохом и выдохом.

Отмечайте момент зарождения вдоха, его кульминацию и завершение. Отмечайте пространство между вдохом и выдохом. Наблюдайте за моментом зарождения выдоха, его кульминацией и завершением. Пусть ощущения присутствуют в расслабленном животе.

Сохраняйте бдительность. Если через два-три вдоха ум отвлекается на что-то, проявляйте к нему милосердие. Снова возвращайте к осознаванию ощущений, возникающих в расслабленном животе.

Пусть скука, ожидания, догадки возникают и растворяются. Чувства, мысли возникают сами собой. Просто отмечайте движение, перемены. И возвращайтесь к созерцанию дыхания.

Каждый миг возникают ощущения. Непрерывно осознавайте их. Зарождение, кульминацию, завершение каждого вдоха, пространство между вдохом и выдохом. Зарождение, кульминацию и завершение каждого выдоха, а также момент, когда выдох переходит во вдох. Сохраняйте глубочайшую бдительность ко всё более тонким и тонким ощущениям, возникающим в каждом дыхании.

Осознавайте дыхание. Живот поднимается и опускается. Ощущения возникают в ясности внимания. Дыхание свободно проходит через расслабленный живот.

Каждый вдох бесценен, его наполняет изменчивый поток ощущений. Если ум начинает блуждать, снова направляйте его на расслабление живота и сосредоточьтесь на ощущениях, возникающих в этой области. Ощущайте каждый миг, осознавайте каждый миг.

Теперь снова направьте внимание на всё тело в целом. Пусть поле внимания расширится и охватит не только живот, но и все ощущения, возникающие в вашем сидящем теле. Почувствуйте, как всё тело дышит, сидит, существует. Непрерывно осознавайте каждый миг пребывания в этом теле. Пусть дыхание возникает и исчезает, ощущения совершенно свободно возникают в ясном поле внимания.

Осознанность наполняет собой бытие.

Теперь спокойно откройте глаза. Осознавайте то, что вы видите, чувствуете, слышите, ощущаете на вкус, осязаете, думаете. Осознавайте бытие.

Будьте внимательны каждый миг. Непрерывно ощущайте в себе жизнь. Осознавайте существование. Осознавайте дыхание.

Медитация на осознавании процесса

Эту практику также можно применять с целью развить умение отпускать контроль или принимать происходящее.

Найдите удобное место, где можно сесть, и расположитесь там. Теперь пусть внимание сосредоточится на уровне ощущений. Ощутите своё сидящее тело.

Позвольте вниманию соприкоснуться с ощущениями в теле. И постепенно начните направлять внимание на живот – на его движения, сопровождающие дыхание. Позвольте вниманию сосредоточиться на уровне ощущений, которые дыхание вызывает в этой области.

С каждым вдохом живот наполняется воздухом, и возникают ощущения. С каждым выдохом живот опускается, снова возникают ощущения.

Почувствуйте, как дыхание свободно наполняет живот. Ощутите многообразные изменчивые ощущения. Осознавайте дыхание в животе.

Теперь расслабьте живот и воспринимайте жизнь, ощущения, внимание. Расслабьте живот. Воспринимайте ощущения, формирующие дыхание.

На вдохе живот наполняется воздухом. На выдохе – опускается. Пусть дыхание течёт свободно. Пусть оно свободно проникает в расслабленный живот.

Отпустите всякое стремление контролировать дыхание. Доверьтесь ему. Пусть оно свободно проникает в область живота.

Если дыхание глубокое, ничего не меняйте в нём. Если поверхностное – тоже. Просто проявляйте внимательность к процессу дыхания. Пусть внимание непрерывно соприкасается с ощущениями.

Возникают мысли. Позвольте им возникать. Позвольте им исчезать, расслабив живот. Пусть они парят, словно пузыри в пространстве, возникая и исчезая. Расслабляйте живот.

Полностью отпустите дыхание. Пусть оно свободно проникает в расслабленный живот.

Если вы замечаете любую склонность держаться за дыхание или оформлять его, отпустите её. Доверьтесь процессу. Позвольте дыханию свободно проходить через расслабленный живот.

Откажитесь от контроля. Перестаньте держаться за мысли, оформлять мысли, контролировать их. Пусть мысли свободно проявляют себя.

Просто доверьтесь процессу. Доверьтесь своему дыханию. Перестаньте его как-либо контролировать. Доверьтесь следующему вдоху.

Напряжение в животе – признак контроля. Расслабленный живот позволяет принять реальность. Доверьтесь процессу.

Если вы замечаете какое-либо напряжение или привязанность, сопротивляющиеся настоящему, просто примите их. Просто позвольте им присутствовать в пространстве спокойного милосердия и внимания.

Отпускайте контроль. Открывайтесь простору расслабленности. Воспринимайте каждый вдох – его спонтанное движение в пространстве внимания. Пусть ощущения миг за мигом возникают в открытости расслабленного живота.

Мысли проплывают, подобно пузырям. Возникают. Исчезают в этой безмятежности. В пространстве чистого бытия.

Живот расслаблен. Ощущения движутся в пространстве. Дыхание свободно. Оно течёт свободно в просторе внимания.

Чувства, эмоции проплывают, словно облака. Они тонкие у краёв, но плотные в центре. И вот они снова растворяются. Эмоции, ожидания, страх, сомнение, гордость. Одно состояние растворяется в другом. Облака растворяются в пространстве. Позвольте им возникать и исчезать. Пусть они проходят через расслабленный живот. Одного мгновения привязанности достаточно, чтобы живот снова напрягся, а дыхание потеряло прозрачность. Отпускайте и спокойно возвращайтесь к ощущениям дыхания, наполняющим расслабленный живот.

Сохраняйте бдительность. Позволяйте дыханию свободно течь. Позвольте мыслям возникать и уходить. Не контролируйте реальность. Отпустите привязанность. Есть лишь внимание и процесс, беспрепятственно протекающий в пространстве расслабленности. В открытом просторе внимания. Процесс, разворачивающийся в пространстве.

Вот раздаётся звук. Возникает воспоминание. И вы снова возвращаетесь к дыханию. Снова возникает мысль. Чувства, зрительные образы, мысли – возникают и растворяются друг в друге. Процесс разворачивается в пространстве.

Не контролируйте. Не держитесь ни за что. Позвольте страху присутствовать – возникать и растворяться. Не привязывайтесь ни к чему. Не притворяйтесь. Не контролируйте. Пусть процесс свободно протекает в безграничности внимания.

Просто будьте.

Каждый миг бытие присутствует в сознании. Вот возникает ощущение. Затем мысль. Затем воспоминание. Каждый миг что-то меняется. Внимание непрерывно.

Просто наблюдайте за исчезновением мыслей. За непрерывными изменениями. Миг за мигом мысли возникают и растворяются в пространстве.

Они уходят. Одна за другой. Словно пузыри, растворяющиеся в пространстве. Постоянные изменения, поток сознания.

Вот возникает зрительный образ. Затем звук. Затем чувство. Одно состояние растворяется в другом. Изменчивый процесс развёртывается в бесконечности.

Просто созерцайте, как растворяются мысли. Миг за мигом.

Просто будьте. Пусть сознание непрерывно проявляется в бескрайнем просторе внимания.

Просто будьте. Непрерывно проявляйтесь в сознании.

Замечайте момент зарождения, кульминацию и завершение каждой мысли. Каждого ощущения. Каждого чувства. Наблюдайте, как они возникают и растворяются в бесконечности.

Ментальное содержимое растворяется в процессе. Непрерывно исчезает. Мысль становится потоком мыслей. Эмоциональное переживание становится чувством. Услышанный звук становится воспоминанием, мечтой. Процесс непрерывно продолжается.

Пусть происходящее пребывает в пространстве. Чистое внимание воспринимает непрерывные проявления сознания. Присутствует в бытии.

Дыхание свободно проходит через расслабленный живот. Возникают разные состояния ума. Сознание меняется каждый миг. Движется в просторе.

Сознание проявляется в пространстве. Каждый миг. Процесс непрерывно меняется. Постоянные изменения пребывают в постоянстве внимания.

Снова возвращайтесь к ощущениям, возникающим в дыхании. Пусть они присутствуют в расслабленности живота. Непрерывно наблюдайте за дыханием. Непрерывно ощущайте. Ощущайте каждый вдох. Ощущайте каждый выдох. Пусть он пребывает в бесконечности. Проявляется в сознании.

Осознавайте дыхание. Осознавайте процесс. Осознавайте простор, в котором всё пребывает.

Осознавайте чувства, мысли, звуки.

Осознавайте, как бытие проявляется в безграничном просторе внимания.

40

Эксперимент с сознанием. Классическая практика внимательности

Пусть на ум нахлынет первая волна состояний. Замечайте мысли, чувства, воспоминания, реакции, стимулы и свой отклик в момент их возникновения.

Наблюдайте «изначальную мысль», первую волну, которая побуждает к мышлению. Замечайте первый кадр фильма, который определяет, как в дальнейшем будет развиваться история. Замечайте со всей ясностью первое движение ума, которое обладает достаточной притягательностью, чтобы породить мысль. Замечайте привязанность, которая удерживает эту мысль, обращая её в процесс мышления.

Эта «изначальная мысль», если заметить её в момент зарождения, позволяет нам оставаться «в курсе дел» – и не позволять «делам» становиться проблемами. Мы никогда так глубоко не переживаем жизнь, никогда не бываем так близки с самими собой, никогда так не вовлекаемся в происходящее, как в моменты единения ума и сердца через внимательность.

Позвольте каждой волне состояний возникать, принимайте её присутствие. С ясностью отмечайте её, спокойно обозначая её на уровне ума: «начало страха», «начало гнева», «начало радости», «начало сомнения». Помните, что мы не можем отпустить того, чего не принимаем, поэтому стоит принимать любые возникающие состояния. Даже болезненные эмоции. Принимайте любую зарождающуюся мысль с милосердием и вниманием.

Наблюдайте за тем, как возникает и растворяется каждая изначальная мысль. Замечайте, как малейшая привязанность к этой мысли – любой комментарий, даже симпатия или антипатия – заставляет ум погружаться в случайные размышления и скрытые фантазии.

Созерцайте, как отдельный ум отрицает или принимает эту первую волну состояний. Замечайте, какие «счёты» сводит отдельный ум с изначальным впечатлением, которое он обращает в сон. Наблюдайте за его склонностью предпочитать тайне пузырьки мыслей, проплывающие в просторе.

В большом уме каждая мысль – первая. Она является очередным мгновением в процессе.

Чогьям Трунгпа, тибетский учитель медитации, который обучил многих наших современников практике глубинного созерцания, часто говорил: «Первая мысль – лучшая мысль!» В этом случае он намекал на творческую деятельность и, в частности, на поэзию. Но он также говорил том, что нужно превратить жизнь в искусство. Воспринимать первую мысль с такой полнотой, настолько открыто, чтобы наш отклик звучал поэтично, словно песня.

Представьте, что ваш ум мыслит и никогда не отвлекается. Что он каждый миг воспринимает внешний мир со всей ясностью. Исследует процесс. Представьте, что живёте в настоящем настолько полно, что Нарциссу не нужно «погружаться в мысли», чтобы доказать своё существование.

41

Жизнь в лаборатории

Спустя десять лет после того, как Ондреа, объединив со мной усилия, смогла исцелиться от рака, у неё обнаружили обыкновенную волчанку: казалось, будто происходящее с ней – когда она то заболевала, то исцелялась от болезней – является этапом её «целительского пути». О её диагнозе нам стало известно утром в тот самый день, когда мы читали лекцию об исцелении, на которой мы впервые публично заговорили о том, что уже давно было темой наших личных бесед, – о Возлюбленном. Наша подруга-врач позвонила нам в гостиничный номер в Сан-Франциско и мрачным от тревоги голосом сообщила, что анализ крови, который мы сдавали несколько дней тому назад, подтвердил предполагаемый диагноз – волчанку, от которой несколько месяцев назад умерла тётя Ондреа.

Мы вместе, бок о бок, а порой от вдоха к вдоху, пережили последствия её раковых опухолей, едва не закончившихся смертью; тем не менее я ощущал, что могу принять ещё более глубокое участие в её исцелении от этой болезни. В медитации – открывающей лишь внешнюю сторону тайны! – я пообещал направить все свои усилия на исцеление; до этого, все десять лет наших отношений, я ещё не был к этому готов. Во мне больше не было ни следа стремления защитить себя от боли, от происходящего с другим человеком, и я дал обет проявлять полную открытость. Полностью ощущать чужое переживание боли, чтобы иметь возможность исцелиться, и даже разделить с ней смерть, если так суждено. Я не оставил себе места для отступления. У меня больше не было защиты – даже от болезненных для тела вибраций. У меня больше не было защиты от последствий любви.

Я вложил все силы своего ума и сердца в то, чтобы помочь Ондреа исцелиться от рака, но теперь у меня было столько же готовности встретиться с любыми её переживаниями, сколько воли к исцелению.

И стали происходить чудеса. Никогда раньше я не чувствовал себя так плохо. Я переживал её тело в своём теле – жжение, онемение, покалывание, судороги, стреляющую боль, защемление суставов, у меня сводило мышцы, меня тошнило, кружилась голова, я чувствовал слабость и бессилие. Но в то же время я стал чувствовать и нечто иное – через наш организм стали проходить мощные волны энергии. Было ощущение, словно сквозь электрическую цепь напряжением в сто десять вольт проходит заряд в двести двадцать вольт. Мы вынуждены были либо смириться с этим, либо пережить «короткое замыкание». Нам пришлось открываться этому ощущению потока жизненной силы, усилившемуся во много раз. Наша сущностная энергия жизни, или, как некоторые называют её, «кундалини», пробудилась с огромной силой, и мы как никогда прежде погрузились в переживание целостности, ощутили непосредственную причастность космосу. Уровни сознания, которых мы лишь вскользь касались во время медитации, стали проявляться достаточно регулярно. Этот процесс длился примерно полтора года, пока состояния ясности, энергии и восторга не начали незаметно вытеснять симптомы болезни. Телесные страдания постепенно отступали, давая место всё более частым периодам необычайной ясности восприятия. Было ясно, что пора снова наведаться к местному врачу, которая два года назад подтвердила первоначальный диагноз. Рассказав ей о чудесном процессе, который мы переживали, – так, чтобы слишком не напугать её, – мы попросили её назначить анализы, которые позволят сделать вывод о том, насколько глубоким оказалось исцеление. Через неделю она позвонила и почти шёпотом произнесла в трубку: «Не знаю, что вы сделали, но вируса как не бывало!»

Неведомая сила благодати позволила сердцу исцелить тело. Мы всё явственнее переживали тайну, которой было овеяно всё, что соприкасалось с этой невероятной целительной энергией.

Переживание одного-единственного вечера, спонтанное видение и ясность, дало плоды, сохранявшиеся многие дни и даже месяцы. Именно наша любовь – хотя мы порой терялись в её безграничности – снова и снова становилась источником телесного исцеления Ондреа, которое стало возможным благодаря Великому непознаваемому.

Теперь уже на протяжении нескольких лет ни симптомы волчанки, ни симптомы рака не беспокоят Ондреа, а мы не перестаем ощущать тайну и любовь, которая превозмогает страх и стоит выше всякого «знания».

Мистический союз

Между рождениями – тишина,

Когда сердце – священный огонь,

И живот раскрывается, как бутон.

Это напоминание о том,

Как необыкновенно

Просыпаться рядом с тобой.

Между смертью и смертью

Встречались мы

Между двумя вдохами

В той тишине, что

Навеки связала нас.

С этим первым вдохом

Мы прониклись друг другом —

Задержали дыхание —

И втайне от всех танцевали

В пустоте.

В лесу есть тропа,

Что ведёт в зеленеющий луг —

Там медвежий помёт

И следы, что оставил лев,

Там пруды затаились меж скал,

Мы идём туда, чтобы утолить жажду

Прохладой

Из живота Будды.

Иногда едва слышно

Шепчет древняя сосна:

«Ты – невеста Возлюбленного».

Куда ни посмотри, снова и снова,

Священное всюду —

Наши ощущения смешиваются,

И мы узнаём в другом себя

На границе восприятия,

Где ум сливается с сердцем

И формы теряют очертания,

И приоткрывается тайна.

Когда Возлюбленный

Поглощает тебя без остатка,

Ты снова вступаешь в брак,

И остаётся только

Быть

Рядом с другим,

Здесь, друг в друге.

На этой свадьбе повсюду

Ты рядом со мной,

Ты сопровождаешь меня

В глубине.

42

Созерцание другого

Пятнадцать лет тому назад, когда я спросил своего учителя, каким образом любовь к Ондреа и вступление с ней в брак может повлиять на мою практику, он рассмеялся и сказал с долей скепсиса: «Повлиять на твою практику! Это и есть твоя практика. Помни, твой партнёр – это твоя практика». Тогда я вспомнил о том, что говорил другой мастер медитации: он утверждал, что настоящая проверка духовной практики – это болезни и отношения. И то и другое пробуждает горестные переживания и инерцию прошлого на уровне малого ума. И то и другое требует всего нашего внимания и всего милосердия, на которое мы способны. И то и другое требует осознанного наблюдения и сердечного принятия.

Я вспомнил также и о том, что говорил Будда, когда обучал внимательности: он говорил, что мы можем узнать почти столько же о природе ума, «вглядываясь в другого», как и «вглядываясь в себя». И что внимательность к самому себе, к собственным мыслям, действиям, желаниям – не единственный инструмент обретения интуитивного понимания. Он советовал нам исследовать других с той же бдительной внимательностью, с какой мы исследуем себя, созерцая изменения состояний ума и в себе, и в других. Так отождествление с умом – почти врождённое – перестаёт быть нашим единственным опытом, мы выходим за пределы своего ума к уму вообще, поднимаемся от личного к всеобщему.

Практика созерцания другого открывает доступ к многочисленным уровням контакта, исцеления и интуитивного понимания. Поначалу, когда мы пытаемся с милосердным вниманием созерцать действия своего партнёра, родителей, детей, коллег по работе, может оказаться непросто сохранять милосердное качество ясного созерцания. В сущности, первым качеством, которое вы отчётливо заметите, может стать глубоко укоренившийся импульс к оцениванию. В первое время, созерцая другого, вы видите самого себя. Малый созерцающий ум, зовущийся Нарциссом, становится первым объектом наблюдения большого ума.

Важно понимать, что первое проявление ума, которое вы наблюдаете в практике созерцания другого, – это сам созерцающий ум. Необходимо признать свои ожидания, ощущения, комментарии, страхи, смятение, гнев, желания, намерения, пока они не испортили и не исказили восприятий, возникающих в процессе созерцания простой истины восприятия. Нужно наблюдать за наблюдателем.

Вы научитесь распознавать язык физического тела другого человека, когда изучите язык ментального тела. Первый шаг в наблюдении за другим – это способность наблюдения за самим собой. Способность преодолевать границы прежних способов восприятия, непосредственно соприкасаться с реальностью – такой, какая она есть.

Когда вы научитесь освобождаться от оценивания в пространстве безоценочного внимания, где отсутствует оценивание самих оценок, ум другого и ваш ум будут восприниматься как просто ум. И в другом, как и в самих себе, вы начнёте замечать моменты, нуждающиеся в гармонизации и исцелении. Области, полные судорожной привязанности и потерявшие чувствительность из-за боли. Те проявления души, которые давно нуждаются в исследовании и исцелении. Страхи и сомнения, гнев и недоверие, жалость к себе и зависть. Некоторые, открыв такие «проблемные области» в своём партнёре, чувствуют опасность и свою неполноценность, стремятся отстраниться, чтобы уберечь свою хрупкую плоть и ум. Однако для того, кто по-настоящему любит другого, это приглашение к танцу.

Если мы не способны разделить своё страдание с другим, если мы не можем погрузиться в озеро чужой печали, связь между нами будет оставаться на относительно поверхностных уровнях, а исцеляющие возможности отношений будут минимальными.

Сначала мы воспринимаем другую личность через слова, которые она произносит, жесты, которые проявляются на телесном уровне. Мы видим эту личность через её мысли и эмоции, желания и потребности. Когда стремление к подлинному познанию другого становится более сильным, также и созерцание переходит на более глубокий уровень и обретает большую ясность.

Наблюдайте за другим не с позиции тайного шпиона со скрытыми намерениями, но, скорее, с позиции другого такого же существа, находящегося вместе с ним в комнате, в мире, в уме, часто обременённом ограниченностью и болью, в сердце, жаждущем свободы. Не вглядывайтесь в душу другого и не сидите молчаливо, как судья, выносящий кому-то приговор. Смотрите на возлюбленного так, как будто смотрите в зеркало. Смотрите на него открытым, мягким взглядом. Не прилагайте усилий, чтобы наблюдать, – это усилит чувство разделённости, которую созерцание призвано преодолеть. В сущности, осознавание себя и осознавание другого, если в нём нет любви, способно лишь породить новые представления о Я и другом. На самом деле осознанность просто позволяет воспринимать настоящее таким, какое оно есть, неважно, являются ли в данный момент объектом мои представления о себе или мои представления о тебе. Она озаряет светом бессознательный сон.

Когда мы понимаем, какие целительные возможности скрываются в осознавании себя и другого, этот процесс становится самопроизвольным.

Когда у нас развивается способность к милосердному созерцанию, к восприятию другого, мы начинаем видеть в каждом человеке не только его действия и мысли. Мы начинаем переживать его в качестве процесса, непрестанно развивающегося. Уменьшается склонность как-либо оценивать это движение. Вместо оценок – лишь простое, ясное созерцание, опирающееся на опыт сердца. Когда вы наблюдаете за вашим ребёнком, возлюбленным, братом, сестрой, матерью, отцом, самими собой и видите их как процесс, малый ум начинает понемногу терять устойчивость. Вы видите, что разделение на Я и другого – один из способов восприятия. Зал суда закрывается.

Когда мы наблюдаем малый ум другого человека с позиции своего малого ума, не возникает ничего особенно нового. В сущности, такова история большинства отношений – оценивающий ум реагирует на оценивание, испуганный ум напрягается, почуяв чужой страх, гневный ум возбуждается из-за чужого недовольства. Когда мы соприкасаемся на уровне малого ума, у нас возникают поверхностные отношения. Поле возможностей оказывается весьма ограниченным. Но когда мы взаимодействуем с малым умом в себе и другом из перспективы большого ума, открываются безграничные возможности, понимание и умение прощать, интуитивное видение и связь друг с другом становятся всё более глубокими.

Спокойное сосредоточение на другом с такой непрерывной открытостью во многом напоминает единение с другим, которое возникает через внимание к дыханию в медитации на сближение. Созерцание другого с милосердием и любящей добротой – это следующий, более глубокий уровень верности и связи.

Требуется время, чтобы этот уровень раскрылся. Способность ясно видеть другого определяется тем, насколько ясно вы созерцаете и видите самого себя. Когда нам становятся доступны эти уровни связи, мы обнаруживаем в себе – удивительную и необъяснимую – способность ощущать причастность к «внутреннему миру другого». Незаметно возникает мистическое единение, в котором мы порой можем по-настоящему входить в сознание другого, видеть, чувствовать, слышать, мыслить так, как мыслит он (она). По мере того, как способность к сопереживанию всесторонне развивается, начинает происходить глубокое взаимное исцеление – без всякого нашего вмешательства.

В ходе многолетних наблюдений за Ондреа с открытым сердцем я стал замечать в её внутренних процессах определённые паттерны. Наблюдение за телесными жестами и словами, которые сопровождают различные ментальные состояния, помогло нам совместными усилиями добиться её исцеления, которого она так долго ждала. Мы обратили внимание на то, что в какие-то моменты она теряет ориентацию в пространстве, тщательно это скрывая, что она склонна к некоторому самоотрицанию в ситуациях, когда она терялась даже в знакомом окружении, на трудности, возникающие у неё на эскалаторах и в лифтах, и благодаря этому смогли обнаружить у неё нарушение во внутреннем ухе. В конечном итоге это исследование нарушений пространственной ориентации, которые всегда проявлялись очень тонко – в том, что она путала предлоги, с трудом воспринимала линейные инструкции и имела некоторые проблемы со сложными определениями, позволило нам обнаружить у неё дислексию, о которой до этого Ондреа не знала. Это нарушение отягчало её жизнь, вызывая проблемы с памятью и пониманием, а также мучительное чувство неполноценности, когда она не могла понять того, что понимают все. Когда она увидела это, она вступила на новую почву милосердия и сострадания к самой себе. Она как бы сделала глубокий вдох, чтобы принять себя. Тогда произошло глубокое исцеление – как и с нашим другом, Джерри Ямпольски, основателем Центров исцеления от установок (Centers of Attitudinal Healing), который поступил в медицинское училище, а затем узнал, что страдает от дислексии. На самом деле нет «глупых людей». Оценивающий ум поклонился и коснулся лбом ног неизвестного, новой твёрдой почвы понимания и милосердия к себе.

И снова мы убедились, что ум обладает собственным умом, и чтобы освободить его от страданий, нужно относиться к нему с открытым сердцем и ясностью.

Когда эта способность созерцать другого становится умением сопереживать ему, отношения свободно достигают такого уровня, который прежде казался невозможным.

Способность Ондреа милосердно и внимательно взаимодействовать с болью, которая возникала в моём теле из-за врождённого заболевания позвоночника, позволила ей внести огромный вклад в процесс исцеления от этой боли. То же самое произошло, когда мы вместе пытались справиться с камнем в моих почках, и в итоге он растворился. Когда два существа сосредоточивают силу своего присутствия на боли, которую переживает один из них, вероятность исцеления возрастает многократно. То, что мы вместе направляли энергию и любящую доброту на раковую опухоль, а затем на волчанку, которая поразила организм Ондреа, определённо каким-то образом запустило процессы исцеления, которое врачи сочли поразительным. Такие мета-рациональные, спонтанно-интуитивные эксперименты с сознанием показывают, что отношения – это соприкосновение с тайной.

Мы говорили о том, что происходит, когда малый ум встречается с малым умом (слишком мало или слишком много) и когда большой ум встречается с малым умом через осознавание. Но мы почти не затронули тему соприкосновения больших умов. Когда двое встречаются на уровне большого ума, не остаётся ничего, кроме единства сердца.

Сначала мы созерцаем чужой ум. Однако, когда мы с помощью ума созерцаем ум, нам является только ум. Когда мы видим ум с полной ясностью, без оценивания, без отчаяния или возбуждения, тогда любое возникающее разделение не разделяет. Тогда нет моего ума и твоего ума, есть единый ум, пребывающий в едином сердце. Тогда то, что было неразрешимым на уровне отдельного ума, часто обретает разрешение.

Настраиваясь на партнёра, мы наблюдаем за тем, как каждое состояние ума рождает следующее состояние. Замечаем на середине предложения слово, которое приводит к изменению состояния ума. Мы начинаем настолько хорошо видеть процессы, происходящие в сознании другого, его паттерны и склонности, что порой можем предвидеть следующие состояния его ума, когда он сам ещё не успел заметить возможность их появления. Мы можем услышать, если немного задержим дыхание, что происходит у него на сердце. Мы ощущаем чужой гнев, когда в нём ещё нет привязанности, и откликаемся на него так, что раскрывается пространство между мыслями.

Никогда не забывайте, что такая внимательность требует расслабленности. Это не напряжённое наблюдение за другим. Это всего лишь отмечание, именование состояний ума, шёпот, доносящийся из сердца. Мы не пытаемся точно обозначить каждое ментальное состояние, мы просто признаём эти состояния. Это ещё одна возможность вглядеться в процесс ума и, возможно, даже в пространство, в котором он проявляется.

Внимание к другому на этом уровне может стать настолько тонким, что ваше тело / ум превратятся в диагностический инструмент, резонирующий – посредством эмпатии – с состояниями другого человека. Вы будете ощущать, что ужин не пошёл на пользу его (её) желудку. Что закат напомнил ему (ей) о лете, проведённом в Кейп-Код. Что его (её) ум сейчас занят определённым вопросом. Что его (её) тело испытывает боль.

Очевидно, одним из побочных эффектов многолетнего совершенствования в практике созерцания другого является своеобразное взаимопроникновение душ. На этом уровне связи Я и другой растворяются в мистическом единении, пребывая в едином дыхании бытия.

В процессе созерцания другого можно заметить, как проявляются наши не до конца осознаваемые качества. Мы с чуткостью созерцаем последствия болезненных эмоций, то, как тяжёлые состояния ума лепят тело, обнаруживая неповторимую индивидуальность каждого ментального состояния. Мы созерцаем телесные проявления, интонации и язык каждой эмоции. Мы обнаруживаем, что интенсивное желание лишает нас цельности восприятия, и мы забываем о Возлюбленном.

Когда мы с милосердным вниманием созерцаем неявные движения чужого тела, внезапную неловкость движений, слегка усиленный изгиб шеи, определённый наклон головы, окраску кожи, напряжение около губ, положение рук и ног – в процессе изменения телесных поз и состояний ума, наше сердце начинает воспринимать внутренний процесс другого.

Обретая единство с собой и другими, мы начинаем замечать, что спонтанно и беспричинно совершаем добрые поступки, а ум и сердце начинают вращаться друг вокруг друга, и мы начинаем прикасаться к близким с нежностью, искренне улыбаться; готовить с душой, укачивать на руках ребёнка, успокаивать брата – наше сердце открыто. С любовью мы моем посуду, чиним двигатель, проживаем жизнь.

Когда возлюбленный становится субъектом вашего сердца и больше не является всего лишь объектом в уме, вы настраиваетесь на его тонкие проявления, которых прежде не замечали, с неусыпной чуткостью созерцая его дыхание, начиная чувствовать его дыхание как своё собственное. Вы созерцаете, как дыхание свободно течёт, меняя качество в зависимости от эмоций. Когда вы во всей полноте начнёте переживать чужое дыхание, стараясь ощутить движение внутри этого потока тела / ума, вы сможете многое рассказать об этом человеке. Если дыхание другого станет для вас таким же знакомым, как собственное, ваше сердце сможет соприкасаться с этим человеком на самых разных уровнях.

Созерцание переменчивых содержаний внутреннего процесса в сознании каждого из партнёров – ключ к переживанию простора, вмещающего в себя эти содержания, который мы, с позиции исследователя сознания, могли бы назвать «пустотой»; а с позиции религиозного человека – «священным». В отношениях, где два эти пути совпадают, – ум выражает этот простор, прислушиваясь к сердцу, как «священную пустоту». Эта «пустота Абсолютного» – сущность Возлюбленного.

43

Немного мыслей о мышлении

Несколько лет тому назад спустя пару недель после того, как я приступил к длительной медитативной практике, мой обыденный ум стал навязывать свои проявления с их паттернами прошлого. Ум снова и снова повторял одну и ту же фразу. Он не мог угомониться. Он не останавливался. Впрочем, неприятнее всего было то, что этой надоедливой фразой была строчка из песни Боба Дилана. Мой ум напоминал испорченную пластинку, которую заело на словах «Не задумывайся. Всё в порядке!» («Don’t think twice. It’s all right!»), и в этом была доля иронии. Казалось, я нахожусь в полной тьме. Из-за моего сопротивления беспокойство усиливалось. Я хотел покончить с этим. Моё стремление подпитывало это состояние. Оно длилось часами. Измученный сопротивлением и самобичеванием, я обратился к своему учителю, умоляя его дать мне какую-то технику, которая позволит избавиться от этих непрерывных повторений. Однако он не предложил никакого решения проблемы, посоветовав мне вернуться к практике, со словами: «Если ты не в силах вынести скуку, ты не способен медитировать!»

Фриц Перлс говорил, что скука – это просто недостаточная внимательность; вспомнив об этом, я стал сосредоточиваться на сознании сопротивления, на самой скуке. Вообще, открываться скуке оказалось увлекательно и совершенно не скучно, и это помогло мне многое узнать о целительной силе сосредоточенного внимания. Затем сердце прошептало, обращаясь к уму: «Ты можешь задумываться. Ничего страшного. Просто задумывайся сознательно».

Человек не способен медитировать, если он не в силах выносить скуку; подобным образом, как оказалось, он не способен создавать прочные сознательные отношения с другим, если не умеет иногда ощущать себя неудовлетворённым.

Или не услышанным.

Или быть причиной чужой печали.

Или находиться в смятении.

Или переживать оскорбление.

Или скучать.

Или чувствовать стыд.

Или принимать чужое прощение.

Трудно поддерживать связь с другим, если вы не способны выносить первый наплыв ментальных состояний, будь то страх или экстаз.

Или бесстрашно осознавать темноту.

Или сохранять непреклонность перед лицом неопределённости.

Или любить другого больше, чем себя, – эта способность, которая в случае созависимости ведёт к подавлению себя, в благотворном союзе даёт освобождение и ощущение безграничности.

Или посредством «триангуляции» подниматься от своей правды к Истине.

Или хорошо проводить неудачный день.

Или позволить другому хранить вас в своей душе в такой чистоте, чтобы эта любовь рассеяла ваше негативное представление о себе.

Или разрешить Нарциссу немного поиграть – с Возлюбленным.

Однако в нашей душе присутствует некое чувство «неполноценности», которое убеждает нас, будто мы недостойны участвовать в такой игре. Словно тот человек, которой однажды пришёл к Махараджи и попросил того помочь ему избавиться от «великой нечистоты», мы не верим в свои возможности и дарования. Махараджи смерил этого человека долгим взглядом, затем стал ходить вокруг него, трогая его за живот, заглядывая ему под волосы, кружа вокруг него, тыкая в него пальцем, заглядывая ему в рот, и наконец со смехом сказал: «Я не вижу в тебе никакой нечистоты». Именно такое великодушие учит нас, что нет нужды в оценивании, – только в принятии. Продолжительное общение с человеком, сердце которого всегда сохраняет открытость и нигде не видит нечистоты, позволяет развиться нашему умению любить. Когда вы позволяете другому любить вас настолько сильно, вы сами учитесь любви.

Именно опыт такой безмерной безусловной любви позволяет уму раскрыться, и тогда милосердие и внимание становятся естественными, как и дыхание. Когда мы видим то, что находится за пределами нашей воображаемой самости, воображаемые загрязнения растворяются в бескрайнем совершенстве, поднимающемся над поверхностными противоречиями. Когда вы позволяете настолько любить себя, вы, можно сказать, обретаете Божественное видение. Недоверие отступает. Даже младенческая паранойя стихает. Мы наконец соединяемся в единстве сердца. Сбываются наши самые безумные мечты. Совместное восхождение продолжается.

В каждом из нас – Адам и Ева, которые покидают Эдем в поисках той сущностной энергии, которая наполняет жизнью всякое сознание, всякий электрон, всякую далёкую звезду. Скорее, они стремятся узнать сущность рая, а не его образ.

Любовь выводит ум за пределы его собственной самости. Любовь преобразует привязанности малого ума в верность большого ума. Малый ум постоянно подыскивает себе «что-нибудь по размеру», а большому уму впору всё.

Благодаря такой любви у Нарцисса появляется то безопасное пространство, в котором – как он думает – он нуждается, чтобы «выйти из вечного холода» своего тщательно оберегаемого одиночества… Бесстрастно, непрерывно и с открытым сердцем мы созерцаем игру света и тени. Образы ума возникают и исчезают, всё, что есть, присутствует в пространстве милосердия и сознавания.

Часть V

Сонастройка

44

Сравнивающий ум

Проявление ума, которое влечётся к сравнению, называется сравнивающим умом. Сравнивающий ум никогда не позволяет нам быть. Сравнивающий ум оценивает. Такой ум выражает наше стремление воспринимать и передавать другим противоречивые установки, приводящие сознание в состояние хаоса. А также по-разному взаимодействовать с миром с этих различных позиций. Он порождает смятение.

Сравнивающий ум склонен к жалобам. Слишком много! Слишком мало! Нарцисс не знает и не помнит, чего он хочет. Он знает лишь, чего не хочет. И ему нравятся только блестящие вещи, которые позволяют ему оценить своё отражение. Если он не может погрузиться в вещь, раствориться в ней, она просто никак его не затронет. Впрочем, несомненно одно: то, что он принимает за воду, – на самом деле огонь.

В буддизме считается, что невежество состоит в том, чтобы думать, что вы – это только ваши мысли. Верить, что вы являетесь лишь обусловленным умом и телом. Забывать о целостности Вселенной. Терять широту контекста. Сравнивать себя только с тем, что вы думали в прошлом. Быть собственной обусловленностью и не слышать мощного звучания своей великой природы.

С точки зрения сравнивающего ума в другом полушарии мозга «трава всегда зеленее». Он никогда не бывает удовлетворён. Это желание, разбивающее единое мгновение на множество малопривлекательных возможностей. Сравнивающий ум ограничивает нас. Он разделяет безграничность на Я и другого, на принятие и отвержение, любовь и ненависть, мир и войну.

Сравнивающий ум жадно стремится к справедливости и часто чувствует, что его обошли стороной. Он – тот, кто проводит ревизию наших нерешённых проблем.

Такой ум воображает, будто вот-вот что-то изменится к лучшему. Его влечёт к себе следующий миг. Он редко присутствует в настоящем.

Сравнивающий ум – наркотик перфекциониста. Он мешает нам видеть истину во всей её полноте. Он неспособен замечать совершенство.

Если мы неспособны видеть совершенство в этом мгновении, здесь и сейчас, то по какой причине мы думаем, что сможем обнаружить его в будущем? Каждый момент – идеальная возможность обнаружить великолепие реальности в её непрерывном изменении, в безграничности – всегда открытой, вечно сияющей.

Когда мы исследуем презрение к себе, это ядро перфекционизма, мы перестаём воспринимать сравнивающий ум в качестве умудрённого опытом наставника. Он отдаляет от нас благодать. Он не позволяет нам подняться над осуждением и отрицанием своего совершенства. На самом деле избавление от пут сравнивающего ума приносит огромную радость и понимание.

Именно так мы с Ондреа обнаружили, что идеальные отношения возникают не тогда, когда находишь «идеального человека», но когда встречаешь того, кто идеально подходит именно тебе. Ни один из нас не совершенен, но друг для друга мы совершенны.

Когда же этот сравнивающий ум, в состоянии бессилия или осознанности, сообщает об очевидных привязанностях или «несовершенствах» другого, мы всего лишь созерцаем ум с открытым сердцем, подобно бабушке, сидящей у колыбели болеющего младенца. Бабушка нежно гладит ребёнка по лбу и поёт ему ласковую колыбельную.

Когда оба партнёра взаимодействуют с разделяющими, сравнивающими проявлениями ума, а не отворачиваются от них, возникает переживание внутреннего единения. Мы взаимодействуем с малым умом – с позиции большого ума.

Конечно, когда речь заходит о «малом» и «большом уме», сравнивающий ум находит, где разгуляться. Стоит отметить, что мудро поступают те, кто осторожно относится к таким терминам, – ведь малый ум часто толкует их неверно. Большой ум не занимается толкованиями. Он просто переживает. Он не оценивает и не сравнивает, а просто воспринимает «относительность» всеобщего.

Сравнивающий ум является психологическим аналогом и иллюстрацией одной идеи из области теоретической физики: она гласит, что мы привносим изменения в измеряемый объект самим фактом измерения. В данном случае то, что мы оцениваем, меняется из-за факта оценивания. Сравнивающий ум видит мир «с точки зрения червяка». Большой ум, вероятно, видит его «с высоты птичьего полёта». Когда приходит весна, большой ум съедает малый ум.

Когда сравнивающий ум сопоставляет себя с умом, свободным от беспокойства, его пронизывает чувство неудовлетворённости. И нас пугает отсутствие радости, являющейся нашим естественным состоянием. Мы пробуждаемся от бессознательного сна, когда наконец чувствуем готовность стать свободными. Сосредоточиваясь на печали, которая ощущается в центре груди, где смешались осуждение, страх и чувство разделённости, образуя прочную броню, скрывающую под собой сердце, мы начинаем освобождаться от стратегий старого ума, и тогда любые сравнения свободно пребывают в просторе Несравнимого.

45

Общение

Суджата говорил: «Отпусти! Но если не можешь что-то отпустить, вероятно, тебе придётся с этим взаимодействовать».

Общение – это выход за свои границы. В общении мы в идеале пытаемся выразить то, что у нас на душе. Или по меньшей мере пытаемся прийти к пониманию.

Поскольку, по всей видимости, каждый человек рождается с уникальными для его личности особенностями восприятия или, как говорят некоторые, со своей «кармой», это естественно ведёт к возникновению расхождений между «реальностями», которые так или иначе отличаются одна от другой. В таких ситуациях общение играет миротворческую роль, оно позволяет приходить к пониманию – мы как бы посылаем почтового голубя из-за стен крепости. Мы верим, что ров наигранного безразличия защитит нас. Но наши крепости в огне. Тогда в смятении мы пытаемся скрыть дым вместо того, чтобы тушить огонь. Чаще всего наше «общение» – это попытка сделать так, чтобы было поменьше дыма. Многие наши действия проистекают из страха, что другой увидит нас такими, какими мы на самом деле являемся (а мы этого боимся), – невежественными и умными, скрытными и демонстративными, эгоцентричными, злобными, недоверчивыми. Мы боимся обнаружить перед другим свою печаль – ведь мы сами едва ли готовы исцелиться от неё. Мы взвешиваем свои слова. Никто не говорит в точности то, что думает. Мы хотим добиться такой любви, которая бы сплошь состояла из нежности, словно кот, который мурлычет и трётся у наших ног.

Большинство используют язык, как слепой – трость: для определения верного пути, как своеобразный эмоциональный локатор, позволяющий нащупать безопасную почву. Мы так же чутко реагируем на тон голоса, как и на смысл слов. Большинство людей воспринимают речь не столько как форму общения, сколько как возможность самоутвердиться, определить свою территорию, «пометить» кусты, чтобы проходящие мимо знали, с кем имеют дело. Через речь мы утверждаем свою власть. Собеседник отбегает на пару шагов, как собака, поднимает ногу… и начинает философствовать.

Однако подлинное общение начинается, когда возникает глубокая готовность отказаться себя защищать или даже доказывать собственную правоту. Оно исходит из стремления к истине, несмотря на то, что истина бывает неприятной. В основе такого общения лежит непосредственное восприятие. Внимательность к происходящему на уровне большого ума позволяет развить умение обнаруживать препятствия и принимать другого в его неповторимости таким, какой он есть.

Общение, как и сами отношения, – это искусство пространства. Оно строится на интуиции «подходящего момента» и постоянном исследовании намерений, влекущих нас к общению. Мы со всей серьёзностью задаёмся вопросом: кто на самом деле общается?

Известно, что когда Иисуса спросили, что можно употреблять в пищу, он ответил: «Не то, что входит в уста, оскверняет человека, но то, что выходит из уст, оскверняет человека»[12]. Наверное, он так или иначе понимал, что часто, открывая рот, мы делаем это лишь наполовину сознательно. Поэтому многое из того, что кажется общением, не более чем сонное бормотание. Редко автоматизм и бессознательность проявляют над нами такую власть, как когда мы излагаем другим наши представления о себе.

Для малого ума общение – то, что позволяет поддерживать в мире порядок и охранять его границы. Для большого ума общение – то, что позволяет сердцу взаимодействовать с отчуждением. Малый ум использует общение, чтобы человек мог реализовывать свои желания. Для великого сердца общение – возможность причаститься самому бытию.

46

Отклик

В предыдущей главе мы говорили, что общение – это искусство пространства; это слова, которые заполняют пустоту между умом и сердцем, исцеляя и позволяя нам чутко исследовать причины расхождений между людьми. Мы упомянули, что, хотя общение не обязательно позволяет решить наши проблемы, постоянная коммуникация позволяет нам не забывать о них.

Чтобы присутствовать в настоящем, недостаточно одних слов. Ведь в нашей душе есть область, полная страха перед другим, которого мы любим. Малейший жест или нюанс поведения – нахмуренный лоб, слегка прищуренные глаза, затаённое дыхание – и нас может охватить страх, что другой осудит или отвергнет нас. Мы боимся, что другие могут раскрыть нашу тайну и узнать, что мы бываем холодными и неприятными.

Чтобы понимать, что происходит здесь и сейчас, нужно ценить истину. Ценить каждый жест и позу. Осознавать, что каждое движение – форма общения: оно либо раскрывает, углубляет внимание; либо скрывает, лишает присутствия.

Чтобы сохранять такую бдительность к тому, что тело сообщает нам на уровне более тонком, чем обыденное сознание, необходимо быть внимательным к ощущениям, из которых состоит каждая поза: когда мы сидим, стоим, ходим, лежим. И чутко сосредоточиваться на ощущениях, которые сопровождают «переходы» из одного положения в другое. Осознавать ощущения, присутствовать в теле, чтобы непосредственно переживать состояния ума, которые выражаются в телесных проявлениях.

Поскольку на определённом уровне тело – просто затвердевший ум, очень важно осознавать язык тела. Даже самые продуманные слова теряют смысл, если язык тела отрицает их. Когда вы говорите, что любите меня, но ваши руки и ноги скрещены, а туловище повернуто немного в сторону, что у вас на самом деле происходит на душе – чему мне верить? Если вы утверждаете, что говорите со мной искренне, но я замечаю, что область около ваших глаз сильно напряжена, и вы часто сглатываете, а напряжённые челюсти и руки, скрещенные ноги и напряжённый живот указывают отнюдь не на открытость, – ваши слова убедят меня меньше, чем невербальные сообщения, говорящие об обратном.

В сущности, каждое состояние ума обладает своей индивидуальностью, ему соответствуют определённые телесные паттерны, определённое звучание в уме и теле. У каждого ментального состояния как свой язык и речевые особенности, так и свои физические и телесные паттерны. Телесный паттерн, который сопровождает каждое состояние ума, можно распознать, если исследовать его в момент возникновения, как только оно зарождается. Нужно научиться как с помощью тела, так и с помощью ума, выражать именно то, что мы думаем. Нужно стремиться быть честным на всех уровнях, на вербальном и невербальном.

Какое-то время тому назад мы довольно серьёзно углубились в изучение работ неподражаемого исследователя поведения животных Конрада Лоренца, поскольку нас интересует эта тема. Лоренц подробно описывает невербальный язык животных. В частности, он говорит о том, что волки способны даже в крупных стычках удерживаться от того, чтобы ранить друг друга. Он рассказывает об особенностях эволюционного развития волков, о так называемом отклике (responders): о способности этих животных, очевидно, врождённой, ограничивать агрессивные проявления с помощью определённых телесных движений. К примеру, если в разгаре самой ожесточённой схватки один из волков склоняет голову и демонстрирует другому свою шею, насилие мгновенно прекращается. Демонстрация шеи – это отклик, призывающий к примирению, это символ подчинения. Он указывает на готовность остановиться; прекратить сопротивление.

Тогда мы поняли, что в некотором роде человеческий ум недостаточно развит – ему доступно слишком мало типов такого глубинного отклика, человек способен проявлять насилие по отношению к другим без всякого сострадания и не знает естественных границ, которые сдерживали бы жестокое поведение. Отклик у человека весьма поверхностен – по большей части он сводится к «общественным приличиям». Рукопожатие демонстрирует отсутствие агрессии и оружия и является формой открытого поведения. Улыбка – знак того, что на наших зубах нет крови и шерсти прошлых жертв, она указывает на отсутствие плотоядного аппетита. Подмигивание – тоже отклик, но его можно интерпретировать различным образом, в силу многослойности установок человеческого ума. Подмигивание может быть подбадривающим знаком или даже намёком на сотрудничество, выражением романтического или сексуального интереса или заговорщическим признанием нечестности (наподобие пальцев, скрещенных за спиной) и даже может нести в себе вызов. Однако если сознательно вырабатывать формы отклика, их характер перестаёт быть произвольным. В сущности, способность откликаться устраняет подобные противоречия, способствуя открытости.

Возможно, именно в силу самовлюблённости человеческого ума – который не может оторвать взор от своего отражения и увидеть волшебных зверей, что в сумерках собираются у чистых вод, чтобы утолить жажду, – формы отклика, которые прекращают непонимание и насилие, не закрепились в наших генах, в отличие от некоторых видов животных.

Стоило нам осознать, что отклик обладает удивительной способностью удерживать нас в текущей ситуации взаимодействия, как мы пустились в эксперименты. Мы стали намеренно освобождать пространство для проявления таких жестов. Нашей целью было развить в себе способность замечать любые изменения в настоящем как предсказуемые, поэтому мы стали выполнять упражнения (или баловаться с ними?), где нужно сидеть и смотреть друг другу в глаза. В первое время мы брали за основу технику парной медитации на раскрытии сердца, и вскоре «совместное пространство» стало частью нашей повседневной жизни. Всякий раз, когда в течение дня наши взгляды встречались, мы полностью откладывали все дела, если только не занимались выполнением какой-то срочной задачи, и «растворялись» в глазах друг друга. Когда мы ухаживали за комнатными растениями, гуляли в лесу, смотрели телевизор и один из нас смотрел на другого, на мгновение встречаясь с ним взглядом, мы полностью погружались в это открытое пространство. Так мы учились постоянно быть доступными друг для друга. Взгляд перестал быть пропастью, разделяющей сердца, но стал пространством, в котором мы встречались. Если я мыл посуду, а Ондреа занималась уборкой и наши глаза встречались, мы на несколько минут погружались в это состояние, отбрасывая любые неотложные дела, которые мы могли считать более важными, чем этот неповторимый миг, – и пылесос продолжал гудеть, а с тарелок стекала мыльная пена. Затем мы выходили из этого упражнения, которое позволяло нам выйти за свои пределы, – наши глаза снова увлажнялись, мы спокойно моргали, улыбались и возвращались к оставленным делам. В этой практике не нужно настырно смотреть друг на друга, ожесточённо вперив немигающий взгляд, нужно просто спокойно встречаться глазами, следуя интуиции момента. И плавно завершать это упражнение, подмигивая партнёру, когда почувствуете желание. Такая готовность оставлять свои дела и полностью посвящать своё внимание другому, позволяя ему полноценно соприкасаться со мной, послужила очень прочной / безграничной основой для телесного и словесного общения, ещё более тонкого.

Когда мы только приступили к этой практике, несколько раз в день глядя друг другу в глаза, нам с ужасающей очевидностью открылось, как много эгоцентризма мы вкладываем в своё желание быть увиденными, и как мало на самом деле воспринимаем. По меньшей мере, мы хотели, чтобы другой увидел лишь какую-то часть нас, всё ещё отсеивая в голове всё, что могло бы – к нашему ужасу – выдать наши тайные мысли. Отдельный ум, жаждущий признания, постепенно растворялся. Спокойные взгляды встречались в пространстве большого ума.

Когда мы научились легко входить в «пространство», у нас стали вырабатываться различные формы отклика. Если кто-то из нас проваливался в «автоматизм», разговаривая рядом с другим, возникали определённые тонкие движения, которые очищали пространство, – кто-то из нас прикасался к области сердца или поднимал два пальца в знак примирения. Иногда мы рисовали в воздухе взмахом руки дзен-буддийский круг – он символизировал нашу готовность отпускать, готовность переживать целостность.

Отклик – альтернатива реагированию. Он часто указывает на переход из малого ума в большой ум. Он взращивает в нас уверенность в своей способности отпускать и принимать. Он представляет глубинные уровни общения, уникальные в каждых отношениях.

Отклик формирует тонкие гармоничные связи, которые обогащают безвоздушное пространство между сердцами. Благодаря этим жестам, позволяющим нам осознать уровень отчуждённого пустословия, которое, как мы слишком хорошо знаем, способно разобщать, мы поднимаемся над прошлыми реакциями. Когда мы чувствуем, что другой закрывается – хмурит лоб, сжимает челюсти, напрягает живот, отстранённо смотрит, можно расслабиться, легко улыбнуться и показать открытые ладони. Проявить уважение к силе невысказанного, которое может изгонять страх любовью, бессердечность – величием сердца.

Конечно, в нашей культуре, более привычной к реагированию, чем к отклику, существует несколько традиционных жестов, которые ум интерпретирует как вызов или угрозу, но с точки зрения сердца они являются лишь болезненным расхождением на уровне ума. Действительно, дети показывают друг другу язык, чтобы выразить презрение. Став взрослыми, мы добавляем в этот жест дуновение ветра кармы, и тогда с нашего языка, символически высунутого, слетает несколько отборных оскорблений. Такие моменты, сигнализирующие о страдании, позволяют осознать, что можно поступить иначе: склонить голову, поднять ладони в знак благодарности, протянуть руки в жесте похвалы, положить голову на плечо возлюбленному.

Способность откликаться приводит к изменению приоритетов, которое можно проиллюстрировать историей, рассказанной нам одним человеком: однажды он шёл с другом по улицам Таоса, и тут мимо промчалась машина с подростками-хулиганами, которые показали им средний палец. Наш знакомый рассказывает, что заметил, как его живот напрягся, – реакция старого ума. Но его друг расслабился и проговорил вслед уносящейся машине: «К Единому!» Он выработал новый отклик на старые стимулы. Он радовался, трансформируя свой страх.

Когда мы возвращались жить в лес, чтобы продолжить этот эксперимент над отношениями, который превратился в образ жизни, мы подумали, что нашей собаке будет приятно подружиться с волком. Определённо, такого друга хотелось иметь и нам, поэтому мы завели волчицу. Прошло всего несколько дней, а мы уже были совершенно очарованы твёрдым взглядом её янтарных глаз и поразительной общительностью. Она, без сомнения, была самым умным и чувствительным животным, которое мы знали. И она научила нас выть. Иногда по вечерам мы с Ондреа вместе с тремя нашими собаками и волчицей Эмми сидели на заднем крыльце дома, подняв голову к сияющему небу, и выли на луну. Души, сплетающиеся в песне, озаряли собой небо. Наша ночная песня сливалась с сияющим гулом звёзд, и ночь становилась как никогда нежна. Тогда мы чувствовали себя одной семьёй – не меньше, чем когда-либо прежде. Волчица научила нас выть на благо всех чувствующих существ.

В последующие годы на семинарах мы перестали предлагать людям всей группой кричать, чтобы открыться горю. В этом несчастном мире и так достаточно криков. Вместо этого мы предлагаем участникам выть, чтобы выразить это глубинное стремление к любовному взаимодействию – в нежной песне настоящего.

Вой стал откликом, который в некоторых случаях, как нам кажется, незаменим. Он способен выражать как глубочайшую тоску, так и величайшую радость. Как мы откликаемся на счастье близких людей слезами сочувственной радости, так мы откликаемся на смерть или несчастье тех, кого любим, – долгим воем.

Когда к нам на неделю приезжают дети, в первые дни мы воем вместе с ними: ничто так хорошо не восстанавливает семейные связи. В семье, где вместе воют, обычно не рычат друг на друга. Если кто-то из наших детей слышит, что мы включили музыку, которая ему не по душе, или старую комедию, в его вое из соседней комнаты смешивается мягкое неодобрение и глубокая любовь. К слову, много лет назад, когда один из наших сыновей только поступил в колледж, однажды он пришёл домой с кольцом в носу. Когда мы с Ондреа увидели тонкую золотую серьгу в одной из его ноздрей, которая, как он, конечно, надеялся, вызовет бурную реакцию, вместо того, чтобы реагировать, мы завыли. Мы повыли немного и больше не касались этой темы. Однако в следующие дни, когда мы ходили по дому и видели кольцо в его носу, мы начинали выть. Через десять дней кольцо исчезло. Через месяц отверстие в ноздре полностью зажило – и исчезло мимолётное стремление ума создавать вокруг себя шум. Спустя пару месяцев я спросил его, что стало с кольцом у него в носу, и он просто улыбнулся, склонил назад голову, завыл, а потом крепко обнял меня.

Рассказывая (весьма поверхностно) о нашей страстной любви к волкам и о том, чему научил нас их прекрасный ум и невероятная доброта, я вспомнил, как отреагировал на один подарок друга – он прислал нам книгу Клариссы Пинколы Эстес «Бегущая с волками». Когда я вспомнил силуэт Ондреа, бегущей по скалам за нашим домом, – у её ног вертелись собаки, а неподалёку бежала волчица, я сразу же подумал, что эта книга о ней. И в некотором смысле это действительно так.

Когда в отношениях вырабатываются несколько простых форм отклика – инструментов, улучшающих общение, они органично включаются в живую динамику отношений, изменяясь со временем. В течение нескольких месяцев ваша открытость и готовность слушать может обозначаться определённым сигналом, скажем, прикосновением к сердцу. В другое время этот же смысл выражается «жестом целостности», когда вы соединяете большой и указательный палец руки так, чтобы образовался идеальный круг. Жесты, которые символизируют принятие, гнев, страх или смятение, могут меняться с годами, развиваясь по мере того, как каждый из вас учится всё более и более тонко воспринимать процесс общения. В этом процессе, когда вы начинаете улавливать даже невербальные сигналы, формируется «язык знаков сердца», который делает связь гораздо более глубокой.

Простые жесты, которые поначалу используются лишь для прояснения ситуации, постепенно формируют тонкий многоуровневый язык, который может вызывать смех или слёзы даже у человека, находящегося в другом конце комнаты.

Поскольку каждые отношения – неповторимы, в каждом случае требуется особый отклик. Поскольку все отношения похожи между собой, любой отклик, проникающий в душу, ведёт к пробуждению.

Отклик формируется в соответствии с уникальными особенностями ваших отношений и характера. Спокойно и уверенно экспериментируйте в поисках пространства, где отношения смогут беспрепятственно развиваться. Откликайтесь, сталкиваясь с препятствиями и реагированием. Завывая, взывайте к Возлюбленному в священном рондо человечества.

Ау…

47

Восприятие

Мы редко соприкасаемся с миром, тем более – в настоящем. Мы придумываем мир. Воображаем его. Интерпретируем. Воспринимаем.

Мы называем восприятием глубоко субъективное качество, не прямое переживание изменчивого мира, но наделение его личностным характером, сведение многоуровневой таковости к плоской поверхности, на краю которой мы из последних сил пытаемся удержаться.

Восприятие не столько принимает, сколько создаёт мир. Вместо того чтобы пить прямо из чашки, мы втягиваем мир через длинную трубочку обусловленности, превращая его из целого мира в свой мир. Он остывает. Тает его пена.

Ничто так не способствует возникновению конфликта, как разное восприятие одного и того же предмета двумя людьми. Когда в нашем восприятии сомневаются, это угрожает нашему представлению о себе. Когда два человека видят разную реальность в одном и том же событии, в этом вихре возникает рай и ад. Самые радикальные расхождения возникают тогда, когда люди по-разному толкуют одну и ту же ситуацию. Говорят, что у каждого – свой взгляд на реальность, хотя, по существу, мы расходимся во взглядах на свою реальность.

Однажды летом, когда мы – Ондреа, я и водитель – ехали на семинар через леса Орегона, мы заметили какое-то движение у обочины дороги. Оказалось, что там – крупная птица, во рту у которой что-то шевелилось. Я увидел в её клюве тарантула. Ондреа – лягушку. Водитель – змею. Затем каждый сказал, что только что видел в клюве хищника лягушку, змею, тарантула. Каждый из нас с недоверием отнёсся к «иллюзии» другого. Каждый снисходительно говорил, что другой, должно быть, прав, хотя ни секунду не сомневался в истинности собственного восприятия. Это был неловкий момент лицемерной неискренности. После короткого молчания и погружения в себя к нам вернулась осознанность, и мы хором рассмеялись. Мы признали, что невозможно искренне согласиться с другим, если остаёшься «верным» своему восприятию. Но эта «верность своему восприятию» не позволяла нам выйти за пределы малого ума, и мы потеряли устойчивую точку опоры.

До сих пор, когда мы замечаем, как различно наше видение или чувствование одних и тех же событий, один из нас нередко говорит, чтобы подняться над эгоцентричностью наших восприятий: «Это лягушка!» Другой отвечает: «Нет, это тарантул!» И вместе мы возражаем: «Нет, это змея!»

Когда кажется, что невозможно прийти к согласию относительно наших восприятий реальности, мы вспоминаем слова, которые сказала Алисе в огромной Стране чудес крошечная дверь, когда Алиса спросила, можно ли пройти на другую сторону. Алиса сразу же заметила: «Ох, но это невозможно!», на что дверь ответила: «Нет ничего невозможного (impossible). Просто через меня невозможно пройти (impassable)». Хотя временами может казаться, что вы заходите в тупик, что каждый видит свою реальность, когда вы осознаёте границы обусловленного восприятия, вы становитесь ближе к возможности переступить порог обусловленности и проявлять безусловную любовь.

Противостояние, связанное с индивидуальными восприятиями, – лучший момент для практики отпускания. В этой ситуации поможет только принятие своего бесконечного неведения, которое рождает готовность к исследованию, а не к защите своих восприятий. Когда человек начинает понимать природу восприятия, он больше не удивляется иллюзиям.

В сущности, можно глубоко вникнуть в природу восприятия через созерцание розы. Когда сердце открыто и ум спокоен, лепестки розы – мягкие на ощупь, источают сладкий аромат и окрашены в сочные цвета. Однако если в другой момент сознания, в другом модусе восприятия, вы станете наблюдать эту розу возбуждённым умом, роза станет воплощением вашей неудовлетворённости. Вы увидите только шипы и увядшие края лепестков. Роза не меняется, меняется состояние ума. Нет правильного восприятия. Каждое – только момент восприятия. Тхить Нят Хань говорит: «Когда цветок реален, реален ты». Когда мы видим цветок в его цельности, мы воспринимаем его из цельности своего бытия. И когда мы поднимаемся над обусловленностью видения, мы становимся розой.

Когда объектом нашего наблюдения становится само восприятие, мы приближаемся к жизни за пределами восприятий. Осознавая этот процесс, мы отказываемся от неустойчивой позиции защиты своих ограниченных восприятий.

Мы воображаем, будто восприятие – «то, что должно быть увидено». Однако в восприятии есть лишь «наше видение» того, что есть. Наше видение реальности, которая, как мы полагаем, «должна быть увидена». В переходе от восприятия на сетчатке глаза к осознанию восприятия непрерывно задействуется наша личная история, которая проецируется на экран наших органов чувств.

Восприятие настоящего обусловлено нашим восприятием прошлого. Восприятие пробирается сквозь лабиринты полузабытых озарений и прекрасно знакомых нам демонических уровней. В восприятии, скорее, действует память, а не органы чувств, которые фиксируют происходящее. В момент между происшествием и его осознанием становится достаточно очевидной великая ложь – иллюзия нашей отдельности. К тому моменту, когда ум опознаёт некое событие, оно сжимается до крошечного пузырька мысли, утрачивая своё вселенское величие. Оно теряет своё великолепие. Вечная новизна становится бесконечно знакомой.

Прямое восприятие – нечто иное. Это соприкосновение с чувственным уровнем сознания без интерпретаций или переводов, преобразующих реальность в мысль. Прямое восприятие возникает, когда мы, отказавшись от знания, исследуем сущность восприятия. В таком восприятии мы отказываемся принимать что-либо из вторых рук, даже если речь идёт об уме. Мы не удовлетворяемся только лишь «пониманием». Непосредственно созерцая восприятие, мы учимся непосредственности восприятия. Мы не просто «слушаем», но исследуем звук – как только он касается наших барабанных перепонок. Мы созерцаем, как ум называет звучание птицей, машиной или музыкой. Наблюдаем, как эти представления, определяющие звучание, заменяют его собой. Малый ум, который мы созерцаем с милосердным вниманием, становится большим умом. Тогда мы перестаём видеть в мире стыд, страх и сомнение, мы просто видим мир. Когда развивается способность воспринимать мир с позиции большого ума, вы учитесь наблюдать, как миг за мигом происходит сотворение мира, происходит переход от зрительного восприятия на сетчатке к царству фантазии и мифа. Вы можете наблюдать, как восприятие лепит мир по своему образу и подобию. Восприятие – это экран снов, на который мы проецируем наше видение мира или слепоту. Нарцисс – это наша иллюзия восприятия себя.

В процессе такого исследования мы понимаем, что глубокой обусловленности мышления недостаточно, чтобы увидеть истину. Малый ум устанавливает и защищает свои истины, а большой ум принимает Нарцисса в объятия, неустанно охраняя врата сердца.

Каждый человек обладает уникальными настройками чувственного восприятия. Каждый темперамент обладает особенными преимуществами: определённый орган чувств больше открыт для прямого восприятия, чем другие. В буддизме, к примеру, каждого бодхисаттву связывают с одной преобладающей «дверью восприятия». То же верно и для каждого ещё-небодхисаттвы. Я наиболее тонко настроен на слуховое восприятие. Мне легче воспринимать процессы, происходящие в природе ума, когда я сосредоточиваюсь на звуках. Ондреа, со своей стороны, в большей мере настроена на зрительное восприятие. Она полнее всего переживает поток сознания и воспринимает возникающие интуитивные озарения, когда наблюдает, как «зрительное поле» рассыпается, становясь сверкающей пеленой частиц. Она в прямом смысле способна видеть каждый миг по отдельности.

Немаловажно, чтобы каждый из партнёров различал и исследовал преобладающую дверь восприятия другого. Если я «слышащий», а моя спутница – «видящая», мне нужно услышать, каким образом она видит. А ей нужно увидеть, каким образом я слышу. Когда мы используем слова, указывающие на характер нашего чувственного восприятия, наш партнёр начинает внимательно относиться к чувству, с которым мы больше всего отождествляемся. Непосредственно воспринимая опыт другого – с помощью таких практик, как созерцание другого и упражнения на укрепление связи, мы учимся понимать язык самого языка. Итак, хотя мы можем спорить об индивидуальных восприятиях, мы всегда сходимся, когда речь заходит о природе самого восприятия. Кто-то сказал: «Мы всегда единодушны во всём, только не всегда в один и тот же момент».

Мы с Ондреа долгое время по-разному воспринимали цвет, который я называл «синим», а она «зелёным». В бирюзовой комнате наш ум, склонный к сравнениям, наверное, сошёл бы с ума. Я знаю, что это синий. Она полагает, что это зелёный. Я прав. Она в замешательстве. Возникает пропасть между раем и адом.

И тут моя жена, что сидит сейчас за соседним столом, увидев эти последние строки, поворачивается ко мне и спрашивает: «А какие в этом раю стены – зелёные или синие?», и по комнате проносится лёгкий запах серы. Мы можем не соглашаться друг с другом, но сходимся в понимании природы несогласия и смеёмся над собой: даже надевая рубашки одинакового цвета, мы спорим о том, что это за цвет. Порой сердце, которое ещё не знает различий, не в силах понять, одинаковы мы или различаемся, – такова его безграничная природа, которая ещё не омрачена индивидуальными восприятиями.

Топ 40

Ум похож на старый Вюрлитцер[13]

Мы – музыкальные автоматы,

Проигрывающие историю своей жизни.

Нажми 2B, и эта история

Автоматически продолжится —

Зазвучат старые добрые песни, хит-парад.

Все мы слышали чужие истории

Десятки раз —

Расслабься, так чудесно,

Что мы сегодня вместе.

48

Кто здесь главный?

Власти ищут только из чувства беспомощности. Чтобы скрыть гигантское сомнение в том, что хоть кто-то в этом мире обладает стабильностью и устойчивостью, мы скрываем ощущение собственной неправильности, как и все другие люди. Мы цепляемся за власть, чтобы спрятать то и дело возникающее ощущение, что наша душа – это бурный поток. Мы пытаемся как-то облагородить берега бурлящего водоворота.

В раннем детстве, научившись контролировать себя, мы научились не пачкать одежду. Немного повзрослев, мы стали устанавливать границу неконтролируемому потоку. Находясь в тайном заговоре со страхом, который порождён неподконтрольным непостоянством реальности, мы стремимся к власти. Когда мы пытаемся контролировать настоящее, оно ускользает из наших рук, и мы испытываем разочарование, недоверие и страх, которые вызывают потребность в безопасной территории, на которой можно укрыться. Когда мы покидаем безопасную территорию, мы часто чувствуем, что «теряем контроль». В силу отождествления с беспомощностью, жаждущей контролировать реальность, взрослые люди становятся стариками. Наше стремление к контролю определяет границы рая и ада. Мы воображаем, что рай – воплощение порядка и контроля, образец безопасности. И мы называем адом то, что не поддаётся контролю. Напомню, что Сартр определял ад как безвыходность, отсутствие контроля. Даже в Аду Данте над аркой, ведущей в нижний мир, написано: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Эти слова – не проклятие, а благословение, способное преобразить ад в небеса. Они побуждают отпустить всякие привязанности, что позволяет принять происходящее. Осознать, что одно из болезненных состояний, которое мы небрежно называем «надеждой», – безнадёжная реакция на беспомощность, чувство, что мы не можем контролировать ситуацию, недоверие к настоящему, которое заставляет нас желать другого будущего. Тогда оставить надежду, построенную на страхе, устремиться к почве уверенности, доверия происходящему – значит преобразить адские мучения в божественное блаженство.

Отпускать и с доверием делать следующий незаметный шаг за собственные пределы – значит открывать живую истину, благодаря прекрасному неведению обнаруживать её проявления. Это значит оставлять позади недоверие, свойственное малому уму, и открываться реальности, которая, возможно, ждёт за следующим неведомым поворотом, чтобы большой ум мог изумляться неповторимости каждого движения. Малый ум молится о том, чтобы всё было под контролем. Однако с точки зрения большого ума – это вторжение в реальность. Когда мы культивируем доверие через «отказ от понимания», нас может посетить благодать – проблеск невероятного процесса, который порождает все мысли и формы жизни. Тогда человек обретает уверенность, позволяющую ему отказываться от контроля и всем сердцем принимать даже страх, который тщетно стремится господствовать над непостоянством.

Работая с физической болью, можно непосредственно соприкоснуться с удивительными тайнами природы страдания, порождаемого контролем.

Когда мы пытаемся контролировать свою боль, напрягаемся в ответ на неё, изгоняем её из своего тела, наша жизнь превращается в постоянное бегство. Боль становится страданием. Многие годы на семинарах мы предлагали выполнить следующее упражнение: мы просили участников группы занять чрезвычайно неудобное положение и просили их удерживать его в течение пяти минут. Поначалу, когда неприятные ощущения вызывали мышечное напряжение и некоторую боль, мы с чувством обращались к группе: «Боритесь с болью! Ни в коем случае не поддавайтесь ей. Сопротивляйтесь ей! Сопротивляйтесь!» Когда люди изо всех сил пытались контролировать боль, стоны боли, наполнявшие помещение, становились громче и сливались в хор, полный страха и трепета. Попытка контролировать боль вызывала неконтролируемое страдание… Тогда мы говорили членам группы: «Теперь расслабьтесь. Отпустите. Не держитесь за боль. Не отталкивайте её. Просто позвольте ей присутствовать. Не пытайтесь её контролировать. Позвольте ей быть». И напряжение в хоре страдальцев сменялось вздохом облегчения. Когда все стали спокойно относиться к боли, отпускать её, боль – ощущение напряжения, которое участники учились принимать – становилась вполне терпимой, переставала сразу же порождать страдание.

Стоит признать, что в некоторых обстоятельствах, которые мы в состоянии физически контролировать, мы можем пораниться или попасть в несчастный случай – такова реальность. Именно поэтому учитель дзен говорит, чтобы мы «соблюдали осторожность». Однако обычно мы имеем в виду другие случаи, и наши попытки контролировать происходящее больше касаются ментального, чем физического уровня, они лишь делают наше сердце закрытым, не позволяя нам приблизиться к тому, что мы любим. Когда мы снова и снова расслабляем живот и осознаём напряжение, которое там присутствует, мы начинаем замечать следы слёз, оставленные неадекватным стремлением к власти – они отпечатались в нашем теле. Мы расслабляемся и наконец принимаем происходящее. Никто не владеет ситуацией. Не нужно ни к чему стремиться. Ничего делать. Быть кем-то. Есть лишь само присутствие, которое проявляется в своём совершенстве в бескрайнем пространстве нашей глубочайшей подлинности.

Когда мы наконец отказываемся от ментальных игр в превосходство и телесной напряжённости, когда мы в конце концов начинаем дышать, мы видим сущность всех игр во власть: это тирания над сердцем, и если мы пытаемся держаться за неё, то чувствуем невыносимую боль, а если отпускаем – ощущаем почти невероятную свободу.

Иногда стремление контролировать, возникающее из-за чувства беспомощности, ведёт к тонкому насилию, когда мы стремимся победить или лишить власти другого, чтобы казаться себе более реальным. Насколько часто мы перестаём контролировать своё стремление к власти и раним другого? Или самого себя?

Конечно, освободиться от контроля не так легко на деле, как на словах. Это постепенный процесс, в котором мы учимся доверять почве под ногами. В этом процессе мы готовы – хотя и не всегда сразу способны – постепенно отказываться от привязанности к результатам своих мнимо спонтанных и тщательно отрепетированных проявлений. Исследуя стремление к власти, мы соприкасаемся с его истоками – оно возникает из-за невыразимого ужаса перед существованием в мире непрерывных изменений, который совершенно нам неподвластен. Непосредственный контакт с этим страхом ведёт к свободе, такой же дикой и безудержной, как сердце Возлюбленного, как сама Безграничность.

Одно из качеств истинно любящего – такая искренняя готовность просто быть рядом с другим здесь и сейчас в этом непрерывном исследовании сердца.

Мы обнаружили, благодаря частому и бдительному созерцанию страха, присутствующего в нашем процессе, что подобный отказ от потребности в контроле ведёт к более глубокому чувству взаимозависимости и взаимосвязанности между нами и в конечном итоге между всеми чувствующими существами. Мы заметили, что, когда из-за страха мы начинали контролировать ситуацию, наше сердце становилось закрытым не только для другого, но и для самого себя. Мы чувствовали себя как никогда беспомощными, лишь только возникала необходимость контролировать происходящее.

Именно так, за долгие годы, посредством осознанности и различных экспериментов с сознанием, мы обнаружили, как можно взаимодействовать с этой глубинной потребностью и освобождаться от неё.

Одно из первых упражнений, которое показало нам, как можно работать с этой слабостью и исцеляться от неё, пришло нам в голову однажды во время танца, когда мы экспериментировали, то и дело меняясь ролями ведущего и ведомого. Неожиданно, когда вела Ондреа, я словно разучился танцевать и стал спотыкаться. Я настолько привык направлять других, что не умел следовать за ними. Мы до слёз смеялись над совершенным абсурдом ситуации: над тем, насколько наш мозг привык к определённым ролям. Я понимал, как танцевать, только тогда, когда вёл партнёра. У Ондреа не возникало никаких проблем… Эта практика подойдёт всем. Человеку, который обыкновенно ведёт другого в танце, нужно стать ведомым. Пусть он отпустит привычную роль. Пусть он наблюдает за тем, как ум реагирует на смену ролей, за вспышкой беспомощности, которая вызывает зависимость от власти.

Попутно хотелось бы заметить, что нас всегда поражало и казалось странным, что каждый хочет стать президентом. Кто может хотеть таких полномочий, кроме человека, который испытывает глубокое чувство беспомощности? Возможно, по этой причине мы избираем политиков, а не лидеров. Мы избираем самых испуганных из всех: тех, кто нуждается во власти для поддержки своего хрупкого образа. Мне интересно, как Джордж себя чувствует, когда Барбара «у руля»? Не начинает ли он нервничать и чувствовать потребность в президентской власти?

Один учитель однажды мне сказал: если ты перечислишь все области, где у тебя «всё в порядке», все моменты, которыми ты управляешь, все твои «полномочия» в мире, ты получишь список вещей, которые отделяют тебя от Возлюбленного. И добавил, что, по его опыту, большинство людей, которые говорят, что «держатся на плаву», на самом деле почти утонули. Он понимал, что освобождение от власти ведёт не к беспомощности, а, напротив, к чувству связи с миром, неотделимости от него, вовлечённости в него. Такая самоотдача – не поражение, но отказ от сопротивления совершенству следующего мгновения. И тогда, если вы включите в свой список моменты, когда в отношениях всё было «под контролем», когда вы создавали стратегию своей жизни, были единственным инициатором событий, вы можете обнаружить, что перечисляли моменты страха перед смертью, страха перед полнотой жизни.

Если танцевальный эксперимент, где партнёры меняются ролями, приносит свои плоды, помогает замечать проявления контроля и освобождаться от них, вы можете попробовать другие эксперименты с сознанием, которые также помогают «выходить за рамки». Человек, который в большинстве случаев следует за другим или пробуждает у него интуитивное видение, может стать визионером и лидером благодаря следующему эксперименту: тот, кто обычно является инициатором, учится беспомощности, сохраняя совершенную неподвижность, сложив руки на коленях, пока возлюбленный кормит его с ложки. Обратите внимание, что возникает желание поднять руки, чтобы вытереть с подбородка суп. Наблюдайте за тем, как начинаете думать: сколько ещё это может продолжаться? Наблюдайте за смесью ужаса и тошноты, которые возникают при мысли, что так можно жить. Наблюдайте за страхом старости, немощи и сильным желанием контролировать происходящее, возникающим, когда ваш партнёр вытирает вам губы или убирает кусочек спагетти из уголка вашего рта. А как вы себя чувствуете, когда другой вытирает вам нос, из которого течёт?

Превосходная подготовительная практика, которая позволит глубже погрузиться в этот эксперимент по отказу от контроля, – медитация на осознавание процесса, в которой мы даём дыханию полную свободу. Мы совершенно не оформляем и не сдерживаем дыхание. Большинство людей обнаруживают, что не в силах довериться даже следующему вдоху. Они чувствуют потребность управлять дыханием, чтобы поддерживать этот процесс.

Мы не доверяем даже следующему вдоху! Мы боимся, что умрём, если не будем контролировать ситуацию. Однако, когда мы отпускаем, просто доверяемся потоку дыхания, свободно проходящему сквозь нас, живот расслабляется, ум становится ясным, сердце открывается. Когда мы знакомимся со своим страхом, исследуем его с момента зарождения, глубинные тенденции перестают демонстрировать себя. Возникает чувство вовлечённости в процесс без потребности им управлять. Когда мы начинаем внимательно и милосердно осознавать эту склонность к контролю, осознавание разрушает её навязчивую инерцию. Стремление контролировать и чувство беспомощности не исчезают полностью, просто они начинают проявляться в открытом пространстве, где отсутствует навязчивое стремление действовать и тем более – реагировать. Мы просто с открытым сердцем признаём, что такие тенденции никуда не исчезли и появляются как один из изменчивых образов, вызванных обусловленностью прошлого.

Как в эксперименте с танцем – мы спотыкаемся на ровном месте, всё валится из рук, и мы смеёмся над тем, из-за чего когда-то плакали. Там, где было напряжение, возникает расслабленность. Большой ум приходит на место малого ума. Существует ещё одна практика, позволяющая игриво укреплять отношения, принимать и доверяться: она называется «хождение вслепую». Выйдите во двор своего дома или даже в гостиную с завязанными глазами и позвольте партнёру вести вас. Это ещё один эксперимент на беспомощность и доверие, который принесёт неописуемую радость. Возможно, вы пару раз ушибёте колени в поисках почвы у себя под ногами.

Возможно, менее интенсивная практика, хотя и столь же полезная в деле освобождения от обусловленности – когда вы выслушиваете другого без всякого контроля. Один из партнёров берёт на себя обязательство выслушивать всё, что говорит другой на протяжении обозначенного времени, «без всяких следов реагирования». Он позволяет другому делиться своими душевными тайнами без страха, что его будут исправлять или даже перебивать. Вероятно, более точно было бы назвать эту практику не «выслушиванием», а просто «слышанием» другого. Само слово «выслушивание» указывает на определённое разделение, которое информация должна преодолеть. Однако слышание – это присутствие, доступность, восприимчивость, отсутствие толкования или оценок. Стоит сказать, что, возможно, вам придётся долго выслушивать другого, прежде чем вы начнёте по-настоящему его слышать. Когда мы выслушиваем – происходит диалог между Я и другим. Слышание присутствует здесь и сейчас. Малый ум выслушивает. Большой ум слышит.

Учиться доверять происходящему, отказываясь от «знания» – значит с интуитивной радостью исследовать ситуации, когда мы цепляемся за власть. Для многих такой ситуацией является секс.

Весьма вероятно, что для большинства людей следующий шаг в этом процессе освобождения от контроля – сосредоточиться на сексуальности. Многие контролирующие стратегии старого ума и переживания беспомощности можно обнаружить в процессе осознанного занятия любовью. Исследовать глубоко укоренившиеся переживания власти и беспомощности можно, если изменить структуру и характер сексуального поведения, которое часто превращается в привычку. Опять же, по очереди проявляйте активность. Тот, кто обыкновенно является инициатором близости, пусть даст своему партнёру возможность проявить инициативу. Если, к примеру, инициатором секса обычно выступает мужчина, пусть женщина полностью определяет, когда, где и как долго они будут заниматься любовью. Какими бы ни были отношения, нетрудно почувствовать, что такой эксперимент можно быть плодотворным в процессе поиска истины.

Это новая форма сексуального поведения: вместо того чтобы менять партнёров, человек может менять характер отношений с одним партнёром. Откажитесь от всего, что ещё напоминает об отношениях раба и господина. Это интересный эксперимент – даже если вы выполняете его ограниченный период времени. Экспериментируйте несколько дней, неделю или две, даже месяц – полагайтесь на свою интуицию, которая подскажет, насколько эта практика способна уравновесить собой привычные паттерны контроля, от которых вы ещё не избавились. Такие эксперименты прекрасно позволяют созерцать желание и нашу совершенно неосознаваемую зависимость от определённых способов удовлетворения.

Чем сильнее вы чувствуете, что эти упражнения – не для вас, тем больше пользы они могут принести!

В сознательных отношениях на самом деле отсутствует лидер, есть лишь двое партнёров, совместно двигающихся вперёд. Поэтому любую попытку контролировать происходящее следует осознавать, как только она возникает; возможно, стоит выработать определённый отклик на такое стремление, пока верёвка, которая связывает двоих, не натянулась до предела, став упругой и неподатливой, превратившись из страховки в путы.

Один наш друг любил говорить: «Возможно, ты думаешь, что Бог управляет миром, но это не так! Никто ничем не управляет – будь же подобен Богу, перестань контролировать реальность, не отделяй себя от жизни».

49

Страх…

Мы можем признаться, что боимся вступать в брак, доверять другому, быть уязвимым, вступать в моногамные отношения, однако проблема не в моногамии и не в браке – проблема в страхе. Хотя принимать предметы своего страха, осознанно исследуя их воздействие на сознание, очень важно, гораздо более важно исследовать сам страх.

Когда мы не ограничиваемся содержимым процесса, но погружаемся в сам процесс, мы соприкасаемся со страхом как таковым в момент его возникновения, когда он ещё не обрёл форму пугающих нас предметов. Будда говорил, что можно каждый день обрывать все листья с куста, и тогда он продолжит давать новые ростки и снова покроется листьями, а можно раз и навсегда избавиться от него и «срубить его под корень».

Страх – это тормоз развития. Он не позволяет нам выходить за свои границы. Не позволяет нам покинуть безопасную территорию и отправиться в Великую неизвестность нашей глубочайшей природы. Это страх, который скрывает солнце и погружает нас в «тёмную ночь души», о которой говорит святой Иоанн, – в такую ночь уходит старое, а новое ещё не пришло. В этот благодатный период, который не всегда приятен, но всегда приближает нас к нашей истинной природе, мы отпускаем свой страх, доверяясь доброте. На уровне большого ума мы бесстрашно встречаем страх малого ума (страхи малого ума огромны, а большой ум знает только мелкие страхи). Открываясь пугающему стремлению убежать от происходящего, мы устойчиво созерцаем своё навязчивое побуждение к страданию, привязанность к своему страху. И легко отпускаем его в простор, в котором оно возникает.

В любой практике, которая способствует глубинному развитию, к примеру, в рамках отношений, страх является частым гостем. Как и обида, страх возникает естественным, хотя и неприятным образом, когда между умом и сердцем образуется зазор. Страх возникает, когда мы подходим к своим границам – к области развития. В психодинамике развития страх может сигнализировать о том, что мы движемся в сторону неизвестных горизонтов, к чему-то совершенно новому. В сущности, человек развивается только в той мере, в какой он способен побеждать страх и делать шаг вперёд.

Мы наделяем себя воображаемой личностью и думаем, будто должны её защищать. Однако представление об этой личности очень шатко, и стоит нам потерять осознанность, как мы начинаем испуганно и с упорством защищать его. Один учитель говорил: «Истина – это просто одно оскорбление за другим».

Намеренно оскорбить другого – значит породить страдание, однако не нужно специальных усилий, чтобы почувствовать себя оскорблённым, – для этого хватит честности. Вероятно, по этой причине работа над отношениями – одна из самых трудных духовных практик. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю истина всегда рядом. Обет лицом к лицу встречаться с собственной тьмой и принимать свой свет. Это означает не что иное, как освобождение от страха и страдания. Это сложнейшая работа, которую предстоит совершить человеку.

Вероятно, именно страх является подлинной причиной наших нерешённых проблем. Мы боимся, что нас не будут любить, боимся, что не умеем любить, боимся отсутствия доброты и понимания. Страх – это мышцы, позволяющие нам крепко держаться за предметы привязанности. Отношения – превосходная возможность потренировать эти мышцы. Ведь человек, которого вы больше всего любите, может вызывать у вас величайший страх. Ваше представление о себе – у него в руках. Этот человек знает вас, как никто другой, и вы можете бояться – в каком-то параноидальном возбуждении, отзывающемся в тёмных закоулках ума, – что он расскажет всем, какое вы на самом деле ничтожество. Так проявляется совершенная беспомощность любви. Глубокая открытость незащищённого ума, возникающая, когда приоритет отдают сердцу.

Страх убивает то, что мы любим. Когда мы смотрим на прекрасный цветок, наше сердце наполняется благодарностью за его форму и цвет, аромат и нежность лепестков; мы хотим сохранить эту красоту – и боимся потерять её. Даже в экстатических состояниях мы можем бояться, что чуду настанет конец.

Длительные сознательные отношения – это своего рода лаборатория, где можно исследовать свой страх и жадность, недоверие и сомнение, свои стремления и радость. Мы можем экспериментировать со своим страхом одиночества, страхом нелюбви, непониманием, своим полом, со своим пугливым сопротивлением реальности и неприятнейшим стремлением менять другого по своему образу и подобию. Исследуя свою привязанность к страху, можно анализировать любые его проявления, но так и не обрести понимания природы самого страха. Здесь не имеет значения, насколько долго мы работаем с каким-либо объектом, на смену ему не замедлит прийти другой. Работа с объектами страха не уменьшает нашу склонность испытывать страх. Изменяется только объект, в котором отражается наш страх. Лучше работать с самим страхом. Да, лучше встречаться лицом к лицу с реальными вопросами, а не спрашивать: «Почему я боюсь?» Лучше спросить: что такое страх? (Любые состояния ума можно исследовать, даже самые тяжёлые болезненные эмоции.) Как страх ощущается в теле? Каков его телесный паттерн? Что происходит в области живота, когда вы боитесь? Возможно, страх ощущается лучше одной стороной тела, чем другой? Какие ощущения возникают в задней части левого колена? А правого? Что происходит с челюстью? Как располагается во рту язык? Он прижат к нёбу или к нижним зубам, возможно, он повёрнут к нёбу, ворочается во рту или неподвижен?

«Что такое страх?» – это глубокий вопрос, который способен вывести нас за пределы страха. Вопрос «Почему я боюсь?» ведёт к поверхностному анализу, который едва ли способен избавить нас от страха перед мимолётными тенями. «Что такое страх?» – это исследование малого ума из глобальной перспективы. Вопрос «Почему?» выражает личную заинтересованность в глобальных проблемах, которая полезна, но неспособна исцелить.

Теперь, когда мы исследовали телесные паттерны, сопровождающие страх, мы переходим к ментальным паттернам – исследуем, каким голосом говорит страх, какие использует слова, мы исследуем его намерения и связанные со страхом ментальные состояния. Мы различаем страх и радость, поскольку эти состояния обладают собственными качествами. Каковы же качества того состояния ума, которое мы называем страхом? Сама готовность принимать страх и исследовать его, взаимодействие с ним, а не отстранение от него – это уже проявление бесстрашия. Это уже первый шаг к исцелению. Нужно исследовать неизведанные области. Подойти к своим границам и сделать шаг вперёд – в пространство, куда не пускает нас страх.

Непосредственная работа со страхом, когда мы не проецируем причину нашего страдания на другого, позволяет нам вникнуть в природу этого состояния – оно является произвольным, безличностным и автоматическим процессом, который при наличии стимула естественным образом проявляется. Сначала мы созерцаем страх через его содержание, в рефлексии малого ума, и постепенно обретаем открытость к тому, как страх проявляется в большом уме: мы просто видим страх как таковой в уме как таковом. Это не то, что мы оцениваем или от чего пытаемся уйти. Напротив, взаимодействие со страхом требует милосердного внимания и спокойного понимания – понимания того, что, хотя проявления ума могут быть неприятными, посредством наблюдения за ними мы обнаруживаем, кем мы не являемся, и это позволяет нам неустанно и беспрепятственно продолжать путь к своей истинной природе.

Когда мы говорим о «выходе за пределы ума», мы хотим сказать, что нашему вниманию становятся доступны уровни сознания, которые находятся за пределами присущих нам страхов. Выходить за пределы ума – значит подниматься над прошлым. Это не означает, что нам нужно перестать мыслить – нам только нужно избавиться от мыслей, обусловленных прошлым. Это означает, что, пребывая в пространстве изначальной свободы, мы созерцаем ставшие привычными проявления разобщённости, которыми, как мы иногда ошибочно полагаем, ограничивается наша жизнь. За пределами обусловленного ума находится то, чего мы ищем, – то, что выше гнева и ожиданий, любви и ненависти, победы и поражения, славы и позора, имени и формы, рождения и смерти.

Когда мы смотрим на соблазнительные аспекты содержимого своих страхов со стороны, мы бесстрашно вступаем в поток страха и непосредственно переживаем – за пределами любого ума – безграничность сердца, в которой пребывает наше представление о страхе.

Когда мы перестаём убегать от страха и начинаем с ним взаимодействовать, пластинка меняется. Конечно, старые мелодии будут время от времени проигрываться, однако эти скрытые склонности уже не станут устраивать полномасштабный дебош. Подборка «Топ-40» ещё доносится из-за кулис – мы боимся, злимся, не доверяем, сомневаемся, желаем, но уже не возникает потребности реагировать на эти состояния и продолжать безумный бег по кругу. Достаточно изредка постукивать ногой в такт музыке. Страх ещё может возникать в силу инерции прошлого, но он получает отклик, полный такого милосердия и внимательности, что переживание страха исчезает. Хотя страх проходит сквозь ум, в душе мы изумляемся и даже радуемся тому, что прошлое больше не захватывает нас, что мы не боимся страха, видим новизну жизни, во всей полноте проживаем настоящий миг.

Когда в уме отсутствует страх, остаётся естественное состояние бытия, неомрачённое привязанностью к страху. И это естественное состояние – любящая доброта.

Какая чудная ирония – именно исследование страха делает нас бесстрашными! Подобным образом исследование гнева учит нас любви, исследование невежества ведёт к мудрости. Мы учимся любви, когда исследуем природу её отсутствия. Мы учимся доброте, когда изучаем, как отсутствие доброты влияет на ум и тело.

Когда Возлюбленный принимает нас в свои объятия и мы обретаем связь с сердцем, в состоянии страха мы имеем столько свободы для чистого присутствия, настолько хорошо изучаем все его нюансы, что страх больше не вызывает закрытости. В сущности, он заставляет нас увидеть боль в сердце всех чувствующих существ и призывает каждого из нас приступить к собственному и всеобщему исцелению.

Медитация на болезненных эмоциях

Это медитация, исследующая отождествление с тяжёлыми ментальными состояниями, такими как страх, сомнение, гнев или гордыня, которые могут ограничивать ум и затруднять взаимодействие на уровне сердца

Найдите удобное место, сядьте и сделайте несколько плавных, глубоких вдохов, чувствуя своё тело.

Возможно, в уме возникает множество голосов, не сопротивляйтесь тому, что они говорят. Наблюдайте за тем, как проявляют себя эти импульсы.

Просто позвольте мыслям свободно возникать, и пусть ваше тело начнёт расслабляться благодаря равномерному потоку дыхания.

Пусть живот расслабится, чтобы вы могли воспринимать настоящее. Такое расслабление способствует принятию. Расслабившись, позвольте вниманию свободно блуждать внутри тела, исследуя ощущения.

Отмечайте области, где присутствует напряжение и тяжесть.

Отмечайте области, где присутствует давление или движение. Жар или холод.

Отмечайте покалывания, вибрации.

Спокойно позвольте вниманию проникнуть в тело.

Имеет ли текущее состояние ума какую-то корреляцию на уровне тела? Имеется ли у этой эмоции телесный паттерн?

Переживайте ощущения, которые сопровождают это состояние ума, возникающие в мышцах, костях и плоти. Почувствуйте физический отпечаток этого ментального состояния.

Исследуйте ощущения в желудке и животе. Есть ли там напряжение? Принуждённость? Сопротивление?

Пусть внимание плавно сосредоточится на области груди. Стеснено ли дыхание? Исследуйте телесный паттерн этого состояния ума.

Как ум обозначает эти чувства?

Называет ли он их страхом?

Гневом?

Радостью?

Осознавайте состояния ума. Отмечайте их. У каждого состояния свои индивидуальные качества. Какие качества проявляются прямо сейчас?

Позвольте вниманию исследовать непрерывное развитие этого ощущения на уровне тела.

Меняются ли эти ощущения?

Переходят ли они из одной области в другую?

Возможно, телесный паттерн этого состояния в одной области тела выражен больше, чем в другой?

В спине или в шее?

Внутри живота?

Какие ощущения возникают в языке? Касается ли он зубов? Или прижимается к нёбу? Какое напряжение этим выражается?

Что происходит на макушке головы?

Отмечайте, как ум проявляется на физическом уровне, исследуя одну область тела за другой.

Исследуйте непрерывное течение мыслей на фоне бессловесного присутствия, наполняющего собой ощущения.

Какие голоса раздаются в уме / теле?

Просто слушайте. Не нужно отвечать. Просто воспринимайте.

Отмечайте интонацию этих голосов, их силу. Пусть внимание чуть больше сосредоточится на восприятии этих голосов.

Слышите ли вы гневный голос?

Испуганный?

Смущённый?

Прислушайтесь к их тональности.

Звучит ли в этом голосе явное намерение? Какое намерение у этого состояния ума / тела, у этой эмоции?

Как вы себя чувствуете в связи с этой эмоцией – лучше или хуже?

Желает ли она вам блага? Приближает ли она вас к вашей истинной природе? Принимает ли она вас во всей полноте?

Что произойдёт, если вы начнёте великодушно или с любовью относиться к этому уму / телу? Будет ли оно сопротивляться тому, чтобы отпустить своё страдание?

Возможно, вы слышите голос, с которым хочется посоветоваться? К чему он влечёт вас – к целостности или поражению?

Звучит ли в этом голосе забота о вас? Или он полон осуждения, жалости, сомнения?

Просто слушайте. Просто воспринимайте происходящее таким, какое оно есть.

Содержится ли в этих чувствах некий взгляд на мир, побуждают ли они двигаться в определённом направлении? Есть ли в них любовь? Милосердие и доброта? Ведут ли они к исцелению?

Теперь пусть ваше внимание направится на глубинное движение внутри этого состояния. Почувствуйте его энергию, его изменчивость, ощутите его как процесс, разворачивающийся в пространстве.

Единая ли это эмоция или она составлена из множества различных чувств? Проявляется ли в ней единое настроение или она представляет собой непрестанно меняющиеся проявления?

Возможно, вы заметите множество чувств. Скажем, момент гордости, растворяющийся в моменте гнева.

Момент агрессивности, растворяющийся в жалости к себе.

Момент оценивания, растворяющийся в беспомощности.

Каждое чувство тает, непрерывно переходя в другое. Начните сосредоточиваться на самом процессе, а не только на его содержаниях.

Замечайте качество изменения в этом состоянии, которое внешне является устойчивым. Сосредоточьтесь на его внутреннем движении.

Пусть внимание каждый момент сосредоточивается на исследовании отдельных элементов, которые составляют поток этого переживания. Воспринимайте многочисленные незаметные мысли и ощущения, которые придают форму этому переживанию.

Замечайте безличную природу этих состояний, которые мы принимаем так близко к сердцу. Замечайте, как они пытаются добиваться своего. Обратите внимание, как они убеждают нас в своей реальности, в том, что они будут продолжаться вечно, хотя они непрерывно меняются.

Замечайте присущее им качество повторяемости. Обратите внимание, что каждый голос, каждое ощущение и чувство самопроизвольно растворяется в следующем состоянии.

Созерцайте, что каждая мысль естественным образом заканчивается. Созерцайте спонтанное возникновение следующей мысли.

Наблюдайте за возникновением следующего голоса, следующего чувства. Созерцайте течение, возникновение и растворение каждого состояния ума в последующем состоянии.

Наблюдайте за постоянным течением этого процесса.

Пусть все состояния пребывают в поле вашего внимания. Позвольте им меняться с каждым мигом.

Наблюдайте внезапное возникновение каждого состояния. Состояния непрерывно приходят и уходят. Созерцайте непрестанное рождение и смерть мысли.

Созерцайте непрерывное, спонтанное развёртывание жизни. Созерцайте свободное течение мыслей. Наблюдайте за свободным проявлением чувств.

Дайте этим ощущениям и мыслям, которые непрерывно меняются, чуть больше пространства, чуть больше свободы действия; пусть тело расслабится, сердце откроется.

Просто открывайтесь тому, что возникает здесь и сейчас, при этом не стоит цепляться или отстраняться.

Не нужно ничего менять. Не нужно кем-то быть.

Есть лишь милосердное пространство исследования, в котором продолжается этот непрерывно меняющийся процесс.

Теперь вы видите, что всё, что прежде казалось прочным и непоколебимым, непрерывно исчезает в пространстве. Не создавайте настоящее, просто принимайте его.

Созерцайте всякое состояние как изменчивый процесс, полностью сосредоточиваясь на том, что происходит здесь и сейчас.

Позвольте каждому моменту опыта возникать свободно в просторе внимания. Присутствовать. Постоянно проявляться в бескрайнем пространстве. Наблюдайте, как мысль возникает и исчезает в бесконечности ума.

Пусть ощущения возникают и исчезают в безмятежном теле. Впустите их в себя.

Расслабьте живот – тогда вы сможете видеть любые привязанности. Спокойно дышите – открывайтесь любому напряжению.

Принимайте. Наблюдайте. Будьте.

Позвольте состояниям возникать. Присутствовать. Уходить.

Открывайтесь всему.

Этот миг – возможность для освобождения и исцеления.

Происходящее сейчас, сама ваша жизнь – бесценна и воплощает полноту бытия.

Часть VI

Всё, что имеет начало, имеет конец

50

Конец игры. Расставание, смерть и сознательный развод

Всё, что имеет начало, имеет и конец. Действительно, конец уже заложен в самóм начале. Уже в момент рождения мы заключаем договор со смертью. Рано или поздно человек столкнётся и со смертью ближнего.

Когда мы открываемся непостоянству наших отношений, каждый миг становится гораздо более ценным. Когда нас мотивирует страх перед будущим, мы ничего не приобретаем. Когда нас мотивирует благодарность за настоящее, у нас появляется возможность любить здесь и сейчас, в это хрупкое мгновение, которое нам отпущено провести вместе.

Ондреа утверждает, что в отношениях человек сталкивается с тремя своеобразными «коанами». Коан – это философская загадка, которую используют в обучении дзен-буддисты, чтобы завести ум в тупик и раскрыть непосредственную реальность сердца.

По её словам, первая загадка, возникающая в отношениях, звучит так: «Кто этот человек?!» Чтобы разгадать её, требуется время и внимание.

Затем, когда люди сближаются, они замечают другой коан: «Как я могу жить с этим человеком?!»

Когда мы доверяемся происходящему, между нами возникает самая таинственная связь – в которой двое людей, любящих друг друга, вместе обретают свою подлинную человечность.

Затем, когда мы по-настоящему открываемся друг другу, по её словам, мы встречаемся со следующим коаном: «Как я смогу жить без этого человека?!»

Аджан Чаа, буддийский наставник из Таиланда, учил, что «стакан уже разбит». Когда один из его сторонников спросил, как человеку обрести счастье в мире, полном непредсказуемых случайностей и непостоянства, Аджан Чаа взял в руки тонкий хрустальный кубок, который до этого ему подарили. Он сказал, что ему очень нравится этот кубок: солнечный свет играет радугой в воде, проходя через стекло, а тонкий хрусталь звенит, когда по нему стучишь. Но если он смахнёт этот кубок со стола рукавом своего одеяния, или если ветер собьёт его с полки и он окажется на полу в новом обличье, его свет разлетится на сотни сияющих осколков, он не будет разочарован или удивлён. Ведь понятно, что стакан уже разбит. Когда он только увидел этот кубок, он осознавал его непостоянство и тем больше ценил его. На самом деле, как говорит Аджан Чаа, в силу постоянного потенциала к изменению, присущего стакану, он даже больше ценит ту недолговечную форму, которую стакан принимает в своём существовании. Он осознаёт, что «кубок» – лишь одно мгновение в его развитии – одно имя из тысячи форм и воплощений, от пылинки до жемчужины.

То же самое можно сказать и об отношениях: они уже закончились. Если ветер кармы не успел разбить их в ходе жизни, смерть в конечном итоге обязательно их затронет. В любых отношениях у нас есть только одно мгновение – затем они завершаются. Именно размышляя над природой конечности, мы начинаем ещё более болезненно ощущать, что такое жизнь «с последствиями любви». Ведь чем глубже связь между людьми, тем сильнее ощущается отсутствие рядом близкого человека. Иногда люди, рассказывая нам о тяжелейшем периоде после смерти любимого человека, говорили, что чувствуют лёгкое облегчение от того, что любимый человек умер первым. Они предпочитали встретить смерть в одиночестве, но быть рядом с любимым в момент его смерти. Они готовы были жить в одиночестве, чтобы сохранить верность пути другого человека. Таково сердце истинно любящего, оно открыто всему, что способно облегчить страдания любимого.

Однако смерть, конечно, не единственный исход отношений. Из многочисленных романтических любовных связей, даже гармоничных, лишь одна связь в нашей жизни продлится до самой смерти – если вообще продлится. Нам так или иначе приходится разрывать свои прошлые отношения. Большинство наших отношений, подобно Нарциссу, канувшему в пучине вод, исчезают в пучине более грубых областей сознания. В сущности, даже смерть не способна разрушить связь, как это способен сделать разлад двух душ. Потеря желанных отношений по причине развода может быть даже более болезненной, чем смерть любимого человека, поскольку здесь присутствует момент переживания покинутости другим. Развод – нечто более окончательное, чем смерть. Когда мы разводимся, отношения прекращаются. Однако многие на том или ином уровне продолжают отношения с любимым долгое время после того, как он ушёл из этого мира / к своей сущности. Смерть любимого разбивает сердце любящего, но уход любимого – рвёт его на мельчайшие части.

Однажды нам довелось соприкоснуться одновременно и со смертью, и с разводом – через истории двух женщин (на тот момент им было около шестидесяти пяти лет), которые оплакивали уход своих мужей. Одну из них мы встретили в приёмном покое больницы, ей только что сообщили, что её муж, с которым она прожила вместе сорок лет, умер от инфаркта – ему стало плохо, когда он убирал снег у их дома. Необычайно острое переживание утраты невольно пробудило в окружающих людях душевную открытость и заставило проникнуться её состоянием. Она беспомощно рыдала – такова с начала времён песня тех, кто утратил любовь.

Спустя два часа, когда блузка моей жены ещё не высохла от слёз вдовы, к нам на парковке подошла другая седоволосая женщина. Поскольку мы были знакомы с этой женщиной – она участвовала в одном из наших семинаров, она неуверенно обняла нас и рассказала, что её муж, с которым они прожили около сорока лет, ушёл от неё к секретарше. Её обрывочные жалобы и лихорадочная беспомощность отозвались душевной болью и напряжением во всех, кто был рядом. Горе покинутой женщины было ещё сильнее, ведь её отвергли, к ней проявили бессердечность, которая, как ей казалось, была, «подобно стреле, нацелена в самое сердце».

За следующий год первая женщина соорудила у себя дома алтарь, посвящённый своему мужу. Она регулярно зажигала на нём свечи. Часто говорила с ним. Каждый день слышала его голос. Она мечтала о нём, играла с ним, занималась с ним любовью. Их отношения были так же интенсивны, как и прежде. Она ощущала нерушимую связь с ним, которую не могла разрушить даже смерть, и она, конечно, не могла бы сказать, что живёт одна. «Он всегда со мной, и, хотя иногда я чувствую себя одинокой, на самом деле я не бываю одна». Она отметила годовщину их свадьбы – сорок один год со дня, когда они поженились, – и вечером этого дня танцевала с мужем на крыльце, которое они построили вместе, продолжая ощущать тайну их связи. Она была открыта для всего, переживала полноту жизни, полностью отказавшись от всякого «знания».

Вторая женщина за последующий год пережила бесконечное горе, столкнулась со множеством обманутых ожиданий и жгучим недоверием и выкинула из дома всё, что напоминало ей о бывшем муже. Она говорила: «Если бы я стала вдовой, я бы оплакивала смерть своего мужа, но после развода мне приходится оплакивать собственную смерть». Она тоже по-своему преобразовала свой дом, чтобы в нём легче было исцелиться. У неё разрывалось сердце, ей было трудно дышать, и она отказалась любить или мечтать. Но когда эта женщина стала в достаточной мере доверять хотя бы себе и разрешила себе горевать, она приняла в объятия своё раненое сердце и проявила к себе любящую доброту, которой она раньше никогда по-настоящему не ощущала, которая слишком легко иссякала. Она рассказывает, что осознала: никто, кроме неё, не способен спасти ей жизнь, и когда её ум, омрачённый горем, стал наполняться целительной энергией сердца, её боль преобразилась – и она направила её на служение другим людям, на пространство, возникающее между вдохами.

По её словам, чем больше она исследовала гнев, который разделял её с мужем, и позволяла прощению заполнять пропасть, возникшую между ними, тем легче ей было ощущать благодарность за всё хорошее, что их связывало, а в трудные моменты помнить, что она сама является Возлюбленным.

Обе эти женщины живут в одиночестве, смиряясь по мере сил с последствиями любви. Каждая идёт своей уникальной дорогой, сталкиваясь со своей собственной болью и обнаруживая под тонким слоем разногласий, возникающих в индивидуальных умах, единое и неразделимое сердце. Перед тем, как закрыть глаза и заснуть, каждая из них желает спокойной ночи Возлюбленному. Одна – своему ушедшему мужу, другая – самой себе.

Большинство наших отношений заканчиваются не в силу смерти, они обрываются из-за причуд ума. Хотя в основе этой книги лежит мысль, что отношения – плодородная почва для работы над собой, это не значит, что любые отношения способствуют такой работе. В идеале в каждых отношениях оба партнёра должны осознанно подходить к своим душевным устремлениям. К сожалению, так происходит не всегда.

Развитие в паре с личностью, которая не стремится к развитию, может стать катализатором настоящей внутренней работы. Это глубинная йогическая практика – отказ от привязанности к результатам действий, отказ даже от ожидания благодарности за проявления доброты и внимательности. Тем не менее, если чувство разделённости не ослабевает, понимание на уровне ума кажется невозможным – а сердце вообще отсутствует в контакте, – партнёры могут, с глубоким вздохом разочарования и сохраняя уважение к себе, признать, что они не готовы больше вкладывать энергию в совместное распутывание «сложных узлов». У таких людей, возможно, отсутствует взаимопонимание на уровне ума, однако их объединяет одно желание: они хотят, чтобы их разрыв не повлёк за собой дальнейших разлук. Их объединяет готовность сделать этот развод последним, исцелиться через него от любых призраков прошлого.

Конечно, любой человек, который находится в длительных, развивающихся отношениях, может иногда чувствовать, что они не ведут к развитию. Даже в самых продуктивных отношениях может возникать желание уйти – когда Нарцисс отказывается отпускать или пугается ясности своего собственного отражения. Поскольку человек склонен защищать то, что причиняет ему страдание – свои представления о себе, страхи и желания – в большинстве случаев, если пары, пытающиеся строить продуктивные отношения, чувствуют, что им пора расстаться, мы советуем не торопиться и по меньшей мере три месяца посвятить тому, чтобы совместно изучить причины тех своих качеств, которые могли привести к разрыву отношений, а также исследовать и возможные пути избавления от этих качеств. Так люди, расставаясь, могут соединиться друг с другом. В основе сознательного развода или разрыва лежит прощение.

Такие книги, как эта, несут в себе одну опасность: в силу человеческой привязанности к процессу отношений у нас может возникнуть желание сотрудничать с другим один на один, что подразумевает, будто длительные отношения «лучше», чем прочие вариации на эту же тему, в том числе – чем отсутствие отношений. Это не так. Цель нашей жизни – не в отношениях, а в том, чтобы найти своё подлинное сердце «любыми средствами».

Мы всего лишь пытаемся поведать о внутренних возможностях отношений тем людям, которых изначально интересует такого рода практика. Мы никоим образом не пытаемся удерживать людей от расставания. Мы только предлагаем вам ощутить полноту жизни. Сохранять открытость к происходящему, не погружаться в дебри «магического мышления», а вступать в мистический союз. Чувствовать, как постепенно растёт благодарность за настоящее, в котором любое явление находится либо в состоянии развития, либо в состоянии увядания. Понимать, что отношения, которые изначально были сознательными, могут, если подходить к ним неправильным образом, деградировать и приводить к безудержному, эгоистическому застою, полному двойственности и душевного холода, а затем и к отстранённости и страху. Как говорил кто-то, если мы не рождаемся, мы умираем.

Даже мистический союз может разрушиться, если не поддерживать тонкого равновесия между душами, отличными по своей природе, и сердцами, по природе едиными. Это может случиться, если самодовольство приведёт к ослаблению сосредоточенности. Или партнёры слишком забудут о себе, настолько «погрузятся друг в друга», что будут игнорировать свою индивидуальную практику и заменят исследование расхождений в паре поверхностными ритуалами, символизирующими парную связь. Также такой союз может легко измениться, если оба партнёра настолько станут «детьми Божьими», что будут больше напоминать брата и сестру, родственников внутри большой семьи – человечества, удивительно чувствительных и добрых друг к другу, открытых без всякой привязанности или желания.

Хотя нам с Ондреа довелось пережить много благодатных моментов, не всегда уроки, которые преподносили нам отношения, были безболезненными. Мы также обучаемся искусству отношений благодаря практике свободного падения. И учимся снова и снова с лёгкостью подниматься. В моей жизни это третий брак. В жизни Ондреа – второй. Рано или поздно мы начинаем учиться на ошибках! В случае моего первого развода отношения распались, поскольку нас ничего не удерживало вместе. Когда взаимный интерес к различной нездоровой деятельности исчез, у нас не осталось ничего общего. Мы в буквальном смысле разошлись в разные стороны – она уехала в Мексику, а я начал отношения с другой. Однако через десять лет она написала мне, и мы снова стали общаться. Мы до сих пор иногда пишем друг другу и поддерживаем друг друга в саморазвитии.

Во второй брак я вступил без ясного намерения и не очень сознательно, как и Ондреа – в первый. Здесь я был предан не столько любимой, сколько прекрасным детям, которые родились из единства наших тел и душ (наверное, в большей мере речь идёт о единстве тел). Причиной развода, который произошёл пять лет спустя, мы считали «непримиримые различия». Эти отношения преподали мне серьёзный урок: они показали, что даже «плохие» отношения могут отлично способствовать работе над собой, когда человек сохраняет внимательность и слушает другого из сердца (что, как я теперь понимаю, я делал слишком редко). Сильный гнев и неприятные манипуляции стали править балом. Этот развод весьма сильно отличался от естественного расставания в первом браке, здесь присутствовало не столько стремление «начать жить своей жизнью», сколько глубокое разочарование и недоверие к возможностям отношений в принципе. Возникло подлинное осознание того, что эти годы, которые мы провели в глубокой изоляции друг от друга, являются отражением многочисленных неисцелённых травм и печалей, которые возникли ещё до нашей – так и не ставшей полноценной – встречи. А также отражением наших отчаянных попыток «создать отношения» там, где не было естественной склонности к их развитию. Где никогда не возникало открытости. Каждый из нас имел совершенно разные представления обо всём – начиная от жизненного предназначения и заканчивая тем, сколько минут нужно готовить яйцо, которое варится. Единственной нашей совместной радостью были дети. Я не мог выносить гнева, как её, так и моего собственного, который нередко витал в воздухе. Однако в мимолётных проблесках ясности мы, пусть как друзья, а не как возлюбленные, понимали, что отношения невозможно продолжать без серьёзной работы, которой – как мы оба чувствовали – наши отношения не стоят. Каждый из нас чувствовал, что они превратились в «выгребную яму», куда мы сбрасывали свои эмоциональные отбросы. Оставшиеся крупицы мудрости помогли нам осознать, что развод потребует от нас доброты и внимательности, которых в нашем браке часто недоставало. Поэтому мы сознательно сфокусировались на заботе о детях и их адаптации в этот переходный период. Во многих отношениях наш развод был более сознательным, чем наш брак. Поскольку мы понимали, какие возможности заключает в себе прощение, а также, что последний шаг не менее важен, чем первый, мы продолжали регулярно общаться некоторое время после развода. Поскольку «вершиной» в треугольнике наших отношений всегда были, скорее, дети, чем сами отношения или, тем более, мы сами, наш развод прошёл очень гладко и душевно. Благодаря доброте и заботе о благополучии друг друга между нами возникла связь, которую мы редко ощущали в предыдущие годы.

Спустя полтора года, когда моя бывшая жена снова собралась замуж, она и её будущий муж, мой старый друг, попросили меня быть шафером на церемонии бракосочетания. А спустя год после того, как у них родились близнецы, я стал крёстным отцом их новорождённой дочери.

Вероятно, моё общение с бывшими жёнами носит такой благотворный характер отчасти по той причине, что наши отношения, скорее, вели к умственному истощению, чем к желанию навредить друг другу, независимо от того, насколько мы были равнодушны к страданию другого, насколько злились или осуждали. Также в каждом случае со временем мы естественным образом простили друг друга и изменили отношение к прошлому. Поскольку в отношениях не было ни малейшего намёка на угрозы или запугивания, между нами не возникло непреодолимой пропасти. Психологическое насилие сослужило нам хорошую службу! Конечно, когда в отношениях возникает какой-либо элемент физического насилия, это отменяет собой любые договорённости. Такое насилие само по себе указывает на разрыв отношений. Хотя его можно простить, почти всегда ошибкой будет продолжать отношения, надеясь, что можно полагаться на прежние обещания.

Очень трудно обратить боль в исцеление, если человек перестал доверять происходящему в отношениях. Если из-за насилия, которое имело место в прошлом, или из-за нечестности и неверности со стороны прежних партнёров сердце частично утратило свою открытость и броня, препятствующая переживанию горя, стала прочнее, возможно, потребуется выйти из огня и немного остыть. Если в попытке сохранить отношения, несмотря на недоверие, вы, скорее, спасаете свою жизнь в горящих зарослях, чем разжигаете костёр в священном круге, возможно, следует установить правильную дистанцию, которая позволит вам сидеть у огня и размышлять о его созидательных и разрушительных свойствах.

Здесь можно также добавить, что в духовных сообществах слово «ретрит»[14] означает период времени, который человек проводит в покое и размышлении и откуда он возвращается в мир обновлённым. Некоторые отношения требуют именно такого ретрита – не отстранения, но единоличного взаимодействия со своим страданием и страхом. Это не уход в форме отказа. Это попытка привести ум в равновесие и обрести смелость духа. Иногда, когда развод кажется разумным решением, такой период спокойного погружения в себя может помочь нам снова обрести почву под ногами, и со временем мы можем обрести понимание и простить другого, что позволит исцелиться от прошлого. Однако прежде, чем хотя бы пытаться кого-то прощать, необходимо понять, что невозможно простить по собственному желанию, можно лишь открыться для прощения. Иногда необходимо отказаться даже от прощения, чтобы исследовать те моменты, которые мы себе не прощаем, и только тогда можно будет двигаться дальше на этой новой почве. Когда прощение возникает естественно, благодаря тому, что мы решаем прекратить страдать и причинять страдание, процессу исцеления больше ничто не препятствует.

Сознательный развод или расставание может обратить на благо установки, которые вызывали так много трудностей. Когда мы с любовью завершаем отношения, в которых было мало любви, мы преобразуем характер следующих отношений. Такое расставание позволяет нам отпускать и принимать происходящее. Оно открывает перед нами возможность взаимодействовать с отчуждением в себе и других с глубоким милосердием. Учиться прощать себя и другого на одном дыхании. Делать новый шаг, не оставляя за собой следов.

Вступая в отношения, полезно определиться, что каждый из партнёров от них ожидает, договориться о приоритетах в отношениях или в браке; точно так же, расставаясь с человеком, разумно найти некую почву взаимного согласия, которая будет примерно отражать условия развода. Такие договорённости обычно помогают в процессе исцеления и отпускания. Наверное, самое важное условие, которое не позволит нашему индивидуальному уму погрузиться в паранойю, которой сопутствует чувство оставленности, гнев и проблемы с самооценкой, – это условие не разглашать чужие тайны. Да, возможно, первый принцип такого сознательного расставания – сохранять в тайне все секреты. С благоговением относиться к моментам душевной открытости, чтобы не разрушить доверия и не оскорбить доверительности «постельных разговоров». Это значит, что нужно оставаться целостной личностью даже тогда, когда этой целостности бросают вызов. Отказаться от того, чтобы властвовать над другим с помощью страха и унижения. Проявлять доброту. Хотя бы внешне придерживаться правил «хорошего тона».

Поскольку в процессе расставания невротическая привязанность часто достигает своего пика на уровне малого ума, следующий принцип состоит в том, чтобы полностью определить и честно разделить между собой всё, что вы вместе накопили в отношениях, – на материальном, эмоциональном и духовном уровнях. Тогда развод позволяет «получить то, что нам причитается», а не «отобрать у другого» то, что нам не принадлежит.

Если у вас есть дети, договоритесь, что будете открыто общаться с ними, уделять им время и силы. Никогда не допускайте, чтобы дети становились заложниками на поле боя, где вы исподтишка боретесь друг с другом. В любой ситуации сознательного развода, поскольку треугольник отношений распадается, возникает новый треугольник, вершиной которого становятся дети.

Наверное, третье обязательство состоит в том, чтобы поодиночке исследовать горе, которым вы не могли с открытым сердцем поделиться, но которое проявлялось в смелых жестах и тонких формах агрессии. Поскольку малый ум может проявлять предательскую хитрость, а Нарцисс – глубокую зависимость от других, если чувствует, что его не любят, работа с горем в период развода может быть не менее плодотворна, чем в любое другое время. Такая работа – прелюдия к прощению, которое и является подлинным решением проблем.

Конечно, наша с Ондреа совместная «работа» далека от идеала, важно то, что мы вообще ею занимаемся! Должны же мы были чему-то научиться – Ондреа благодаря браку, который распался двадцать восемь лет назад, я – благодаря двум разводам! Ничто не учит нас любви так, как наблюдение за её отсутствием. За то время, что мы провели вместе, – более пятнадцати лет – то, что раньше в отношениях было препятствием, превратилось для нас в благодатный урок: мы учимся сохранять открытость сердца даже в моменты нехватки осознанности. Мы учимся проявлять любовь даже тогда, когда Нарцисс непрестанно жалуется.

Мы стали с благодарностью понимать, отдавая дань своим прежним возлюбленным, что все неоправдавшиеся ожидания и разочарования, которые когда-то препятствовали более глубокой близости, открывают перед нами иные возможности и пробуждают нас для настоящего, в котором нет ничего невозможного, поскольку теперь мы взаимодействуем с ними.

Люди, которые собираются развестись, часто задают нам два вопроса. Первый вопрос звучит так: «Как мне узнать, когда моя совместная работа с этим человеком подошла к концу?» Мы обычно отвечаем, что совместная работа не может подойти к концу, а вот время, отпущенное вам, – может истечь. Если человек говорит, что его совместная работа с партнёром закончена, мы обычно спрашиваем: «Вы всё ещё злитесь на этого человека? Пытаетесь ли вы хоть как-то соответствовать его представлениям? Вы всё ещё притворяетесь, чтобы скрыть от него что-то? Продолжаете ли вы оба подсчитывать свои проблемы?» Если человек отвечает положительно, тогда у него ещё есть возможность для совместной работы, а вот готовности к такой работе может и не быть. В этом случае готов ли он простить другого? Даже если вы думаете о том, чтобы завершить отношения, как вы планируете работать с проблемными моментами? На самом деле наша совместная работа завершается только тогда, когда мы прощаем себя и другого. Поэтому вопрос «Как мне узнать, когда наша совместная работа подошла к концу?», можно сформулировать иначе: «Как я могу использовать эту ситуацию, чтобы ускорить наше исцеление?» Конечно, ответ придёт изнутри: только осознанность и открытость сердца возродят мир. Только большой ум открыт для моментов, «когда молитва становится невозможной, а сердце обращается в камень».

Второй вопрос, который нам часто задают, звучит так: «Насколько должны испортиться отношения, чтобы решиться на расставание или развод?» Мы обычно отвечаем, что, и это самое главное, если существует угроза физического насилия, то развод может привести к исцелению, которое долго откладывалось. Если же речь идёт о более тонком насилии, о «словесном мучительстве», сколько вы ещё готовы страдать, проявляя насилие и становясь его жертвой? Сколько вы ещё готовы жить без милосердия? Неужели недовольство и осуждение вносят в ум такую сумятицу, что он не способен услышать своё сердце? Возможно, пришло время сделать шаг назад и подумать, действительно ли эти отношения зашли в тупик или они просто требуют большего количества энергии, чем вы готовы в них вкладывать? Или же вы «держитесь до конца» и всё-таки чувствуете беспомощность и отчаяние? И как вы сможете глубоко исцелиться от последствий этих отношений, прежде чем нырнуть в следующие?

Некоторые люди вступают в отношения ради совместной работы над определённой проблемой, от которой оба партнёра в этот период времени пытаются исцелиться; они могут заключить своеобразный «договор об ограниченном партнёрстве». Они могут вступить в союз, скорее, ради проживания совместного процесса, чем ради создания долгосрочных отношений. Если же их совместное движение подходит к завершению и способствует исцелению, отношения могут распасться, поскольку у партнёров не будет больше почвы для совместной работы. Они не закрываются друг от друга, просто их отношения – не длительный союз, где двое движутся к одной цели. Даже временные отношения могут быть очень продуктивным сотрудничеством, когда оба партнёра понимают, что они вместе идут к целостности. Расставания в таких случаях обычно не сопровождаются непониманием или вопросами, о которых мы говорили выше. Здесь люди, скорее, напоминают художников, совместно работающих над произведением искусства. Они встречаются для работы над конкретным проектом и когда завершают свою работу – скажем, они совместно прорабатывают какую-то болезнь или совершенствуются в умении доверять, чтобы расширить границы близости, – дальше работают индивидуально, в пределах собственной жизни. В таких случаях определённость первого шага – изначального договора об ограниченном партнёрстве – делает определённым последний шаг.

Безусловно, обучение – это процесс по меньшей мере дискомфортный, если не болезненный, а иногда он способен приводить в полное замешательство. Однако именно закрытое сердце способно по-настоящему научить нас открытости. Приоритеты проясняются лишь со временем. Когда человек чувствует преданность другому и эта преданность пробуждает в его сердце уверенность в том, что можно справиться с трудностями, которые прежде казались неразрешимыми, его тело становится расслабленным, а ум – открытым для радости и исцеления, которые сопровождают переход на более глубокие уровни сознания.

Говорят, что самый долгий путь начинается с первого шага, однако у этого пути есть и конец – последний шаг. Этот последний шаг не менее важен, чем первый. Это первое движение на дальнейшем пути. То, как мы завершаем одни отношения, влияет на то, как мы начнём другие. Это урок постоянства. Условия развода могут быть столь же значимы, как и брачный договор; а значит, и церемония развода не менее важна, чем свадьба. И то и другое – ритуалы перехода. Тем не менее церемония развода – это не бракосочетание наоборот. Это другой целостный момент рождения. Ещё одна возможность рассеять мрак. Если развод становится совместным делом партнёров, гнев и смятение входят в огромный, священный простор за пределами знания, и тогда их отношения снова обретают твёрдую почву. Это поиск гармонии между небом и землёй. Очередное мгновение в жизни, по которой мы так тоскуем.

За последние двадцать лет мы провели несколько свадебных церемоний, несколько похорон и разводов. Все эти события были объединены одним общим чувством: это было ощущение грядущих перемен, душевное настроение, которое редко ощутишь в больших группах людей, а также чувство, что жизнь человека уже никогда не будет прежней. Каждый раз участники соединяли свои сердца, чтобы окончательно проститься со старым и вступить в новую жизнь. Один из разводов проходил в достаточно богатом дворе дома, принадлежавшего супругам, которые разводились. В центре сада был зажжён небольшой костёр, вокруг которого был выложен идеально ровный круг из камней. Вокруг костра собрались самые близкие друзья этой пары. Изящный африканский посох, вырезанный из дерева, символический свадебный подарок, положили в пламя, и когда он прогорел прямо в середине, распавшись на две половины, они начали петь «свою песню». Не было ни следа враждебности. Напротив, в разгар церемонии, на которой двое спокойно признавали глубинную несовместимость, все почувствовали лёгкую печаль. Когда скульптура задымилась и в её центре вспыхнуло пламя, бывшие супруги тихим голосом заговорили сквозь дым. Они говорили, что благодарны друг другу за совместный опыт и глубоко ценят его. Они признали, что трудные времена остались позади, и, продолжая стоять по разные стороны костра, пожелали друг другу всего наилучшего. Когда посох прогорел в середине, мы вытащили его из огня, сломали о большой камень и передали его тлеющие половины бывшему мужу и жене. Каждый из них взял в руки кусок дерева, дымящийся с одной стороны, и сделал им в воздухе кольцо из дыма – дзен-буддийский круг. Затем они поклонились друг другу и бросили свою половину посоха в огонь. Это означало, что их отношения поглотило пламя, которое их разделяет. Затем заиграла музыка, и друзья стал поздравлять разведённых супругов. Сад наполнился чувством любви. Их отношения теперь были в прошлом, но реальность любви никуда не исчезла.

После церемонии один из супругов заметил, что на свадьбе, которая прошла весьма суетливо, у них не было такого чувства связи друг с другом, как во время церемонии расставания. Это торжество, которое продлилось до глубокой ночи, завершило собой многочисленные семейные трудности. На нём играли музыку, танцевали; общими усилиями был накрыт стол – свой вклад в торжество внесли многие из тех людей, которые вместе с этой парой с самого начала их отношений переживали радости и печали и теперь хотели принять полноценное участие в этом заключительном действе.

Эта история немного напоминает один сюжет, который как-то рассказал нам на семинаре некий мужчина. «Многие годы наши с женой отношения нельзя было назвать сознательными. Мы почти не замечали друг друга, когда находились в одной комнате. Наша связь, в которой поначалу была какая-то доля любви, деградировала и превратилась в психологические игры, которые нас изматывали. Но тут на нас снизошла странная благодать – в последний момент, когда отношения уже почти развалились, до нас словно «дошло», что делать дальше, и мы приняли осознанное решение, что расстанемся в гораздо более ясном уме, чем жили вместе. Мы сознательно договорились, что сознательно разведёмся. Мы простили друг друга. Это было несколько лет назад. Теперь каждый из нас встретил человека, который идеально ему подходит. Раньше она была моей женой, теперь она мне как сестра».

Развод – это церемония, на которой люди прощают друг друга. Это время прощания, когда мы понимаем, что «прощай» – значит «всего доброго», «Бог с тобой». Это ритуал благословения, который распутывает узлы сознания и позволяет сердцам снова воссоединиться. Такое «формализованное» расставание делает возможным исцеление, когда вы начинаете относиться к травмам и бессмысленной жестокости, бесчувственности и иллюзиям прошлого с милосердной внимательностью. В этом случае, даже если отсутствует единение душ, происходит встреча умов, когда мы не стремимся наказать другого, – мы стремимся только не причинять ему больше боли и не совершать бессердечных поступков, а также избегаем того, чтобы другие вели себя так по отношению к нам. Подобное расставание пробуждает исцеляющую внимательность, которая позволяет нам постичь природу «неисцелённости», чтобы она не проявила себя в следующих отношениях. Это эволюционный шаг к единству.

Не имеет значения, сколько у вас было отношений, сколько ступеней этой лестницы развития вы прошли, сколько неприятных расставаний вы пережили. Как говорит один наш друг: «Никогда не отчаивайся в любви!» Возлюбленный совсем рядом с вами – он ждёт за следующим неведомым поворотом. Часто в отношениях, как и в жизни, мы перерождаемся, ещё не успев осознать своего существования. Открытость может возникнуть быстрее, чем ожидает ум. Любовь возможна в любой момент, и иногда ум – последний, кто о ней узнаёт. Однако сердце способно почувствовать, что любимый ждёт его – в нескольких шагах, в другом мире, и вот-вот начнётся увлекательное путешествие в новую жизнь.

51

Смерть любимого

Недавно на одном из семинаров к нам подошёл мужчина – его лицо показалось нам знакомым. Он сказал, что вместе с женой участвовал в семинаре, посвящённом отношениям, несколько лет тому назад, а теперь он уже в одиночестве приехал на семинар на тему умирания. Он спросил, не хотим ли мы выслушать его историю. Затем он рассказал нам о своих глубоких и плодотворных отношениях с женой, которую он сильно любил. На протяжении многих лет они обожали вместе ходить в походы и заниматься скалолазанием, и потому решили отметить десятую годовщину своей свадьбы на Гавайях – взобраться по скалам на невероятно красивый водопад, фотография которого украшала стену их спальни. Он был мечтой, которая согревала их в холодные зимние ночи: этот водопад с многочисленными порогами, в окружении джунглей обрушивался на землю серебристыми потоками, создавая изумрудные заводи. Итак, они отправились на Гавайи, чтобы отпраздновать десятилетие совместной жизни, играя в радужной дымке водных потоков.

Медленно и осторожно взбираясь вверх по столовым скалам, наслаждаясь каждым моментом этого сказочного восхождения, супруги остановились, пройдя примерно две трети пути, чтобы отдышаться и запечатлеть в уме захватывающий вид. «Мы были на вершине блаженства и промокли насквозь». С благодарностью и благоговением наблюдая за бурным потоком, мужчина обернулся к своей жене, чтобы разделить с ней радость. Однако её не оказалось рядом. Она поскользнулась и упала с большого, покрытого мхом валуна. Он недоверчиво взглянул на нас и сказал: «Я оглянулся, а её уже не было!» Она беззвучно соскользнула со столовой скалы, забрызганной водой, и рёв потока воды поглотил её последний крик. В одно мгновение любимая, с которой он прожил десять лет, безмолвно исчезла. «Любовь всей его жизни» растворилась в неизвестности.

Её неповторимые прикосновения, её странное чувство юмора, неизменно открытый взор, яркая речь, сияющая улыбка, особенный запах – в один миг исчезли. Осталось лишь отсутствие, ощутимое в каждом дыхании, в каждом шаге, бесплодная земля под отяжелевшими ногами.

«Я оглянулся, а её уже не было!» Что если прямо сейчас вы оглянетесь, а возлюбленной (-го) уже не будет рядом? Что вы не успеете сказать ему (ей)? Чего не успеете дать? Что вы не позволяете себе принимать от него (неё)?

Мы сопроводили немало людей к порогу смерти и заметили, что очень часто привязанность к отношениям – самая сильная привязанность, от которой сложнее всего отказаться перед лицом смерти. Помню, как-то в хосписе меня попросили навестить одну пациентку, лежавшую в коме, которую отправили туда умирать несколько недель тому назад, однако, судя по всему, она «не могла уйти». Сотрудники хосписа объяснили, что делали всё правильно, следовали «инструкциям», даже говорили ей, что она спокойно может умереть. Однако, когда я вошёл в её палату, я почувствовал, что всё не так просто. Хотя ей сказали, что она может спокойно умереть, она думала иначе. Она не хотела умирать. Она боялась за будущее своих шести малолетних детей и мужа-алкоголика, и это заставляло её мучительно цепляться за своё чахлое тело, собирая свои почти иссякшие жизненные силы. Хотя она находилась в глубокой коме, когда любые реакции на внешний мир отсутствуют, согласно нашему обычаю, я поговорил с ней о её состоянии. Я сказал этой женщине, что понимаю её страх при мысли о том, что дети не смогут вынести такой огромной потери. Я сказал, что понимаю её неуверенность в том, что мужу удастся одному содержать семью. Но также я сказал, что не раз сталкивался с такими ситуациями, с другими семьями, в которых несколько детей оставались без матери – период глубокой печали сменялся замечательными переменами: дети объединяли свои усилия, чтобы помогать друг другу. Когда я стал рассказывать ей истории разных семей, которые столкнулись с подобной ситуацией, о том, какую находчивость способны проявлять дети, о том, что подобные травмы иногда способны выявлять в людях лучшие качества, из её закрытых глаз по щекам покатились слёзы. Когда я сказал, что знаю о её нежелании умирать и что в этом нет ничего страшного, а её муж и дети в любом случае не пропадут без неё, я заметил, как расслабилось её тело. Она умерла спустя два часа. Даже находясь в коме, она не переставала беспокоиться о близких людях. Даже в этом состоянии она знала, что любовь сильнее страха. Она смогла найти умиротворение и достаточно довериться Возлюбленному, чтобы предоставить своё тело и семью на милость Вселенной.

Недавно мы получили письмо от одной умирающей женщины, которая скоро должна была оставить свою семью. Ондреа ответила ей:

«Я понимаю вашу боль. Она естественна, и не стоит её пугаться. Пусть боль присутствует. Позвольте ей во всей полноте проявить себя. Скажите всё, что нужно сказать. Услышьте всё, что вам нужно услышать.

Пришло время не выздоравливать, а исцеляться. Проживайте каждый день как последний. Запишите на аудио или видео то, что давно хотели. Пусть в этих записях вы останетесь для близких. Пусть они помнят вашу душу, ваш голос, ваш образ ещё долгие годы. Не защищайтесь. Полностью примите свою жизнь. Пусть для них она станет вечной.

Каждый день учитесь с любящей добротой относиться к себе. Прощайте своё тело. Не ожидайте, что эмоции будут разумными. Едва ли это разумно. Замечайте, когда относитесь к своей боли бессердечно или применяя к ней привычные оценки. Будьте милосердны к себе. Станьте своим единственным ребёнком. Позвольте детям жить своей жизнью. Напоминайте им о том, насколько они сильны и прекрасны. И себе тоже.

Именно ради этого мы с вами пришли в этот мир. Спокойно относитесь к разочарованию. Поймите, что все ваши чувства – естественны. Будьте милосердны. И в моменты, когда возникает ясность, взаимодействуйте с чувствами, проявляя доброту, а не отстраняйтесь от них со страхом и ощущением бессмысленности. Вы прожили прекрасную жизнь. Доверьтесь реальности.

Мы поддерживали многих людей, которые переживали смерть своих близких – детей, родителей, любимых, мужей, жён, и всякий раз отмечали, что такие события углубляют и обогащают душу. Это трудный урок, но со временем они смогут понять его. Доверьтесь тому, что с ними происходит. За пределами тела вас, как и ваших близких, ожидает Возлюбленный, ваша собственная великая природа.

Цените себя – вы бесценны. Я знаю, что это непросто, но, уверена, в глубине души вы понимаете, о чём я говорю. Просто будьте».

Ондреа

Несколько лет мы с Ондреа жили в ожидании смерти. Рак, а спустя десять лет волчанка, не раз грозили отнять у меня жену. Иногда я наблюдал за умом и видел, как он становится бесчувственным от боли. Первые две благородные истины Будды – истина о привязанности и страдании, к которому она ведёт, тлели в глубине моего сознания. В волнах беспомощности исчезало всё, кроме любви. Эксперимент двух душ на грани провала. Не в силах сохранить жизнь любимой, я сидел в пустой гостиной, пока Ондреа отдыхала в спальне, а вдалеке садилось солнце, и размышления исчезали во тьме, и огромная тяжесть переполняла моё тело. Паника снова и снова взрывала мой разум. Я из последних сил пытался восстановить осознанность. Принять реальность и открыться милосердию этого мига. Когда мы отдали свою боль в дар сердцу Возлюбленного, приняли болезнь и горе, которое ей сопутствует, у нас словно появилась открытость благодати и необъяснимому исцелению. Или, лучше сказать, это исцеление было вполне «объяснимым» – но лишь для тех, кто причастен тайне.

Теперь Ондреа больше не страдает от этих болезней. Трудно в точности уловить, что нужно для исцеления, – кажется, оно требует в равной мере как мудрости, так и «отказа от знания». Однако, конечно, именно любовь и осознание себя и другого способствовали развитию эмпатической связи между нами, так что каждое утро я мог настраиваться на симптомы Ондреа, хотя она ещё ни слова о них не говорила. Помимо прочего, здесь помогло и то, что мы развивали способность принимать неприятные состояния с милосердием и внимательностью, сохранять открытость сердца в аду.

Помимо смерти и развода, мы сталкиваемся также с расставаниями и «маленькими смертями», которые случаются, когда любимый человек меняется, – по разным причинам, начиная с травм и заканчивая различными заболеваниями, сердечным приступом, старостью, болезнью Альцгеймера или даже неожиданно всплывающей детской травмой, разрушительной для души. Об опустошительных последствиях жестокого несчастного случая или глубокого горя не стоит и упоминать. Иногда люди говорят: «Он (она) уже не тот человек, за которого я выходила замуж (на котором я женился)»: союз начинает трещать по швам, когда образ супруга, который вы долгое время лелеяли, распадается и на его месте возникает боль, смятение или страх. Насколько мы в прошлом были открыты к своей боли и горю, настолько же мы сумеем принять свою печаль, связанную с безвозвратным уходом тех или иных вещей. Мы сможем отпустить прошлое, чтобы присутствовать в настоящем, как оно того требует. Иногда мы должны осветить путь для другого во тьме. Иногда нам нужно вместе с любимым спуститься в ад. Это непросто, и, конечно, никто на такое не рассчитывает. Но время расчетов подходит к концу. Теперь нам поможет только умение присутствовать. Теперь остаётся только играть на грани гибели, только входить в огонь неосуществлённых желаний и любви.

Помню, однажды на семинаре я разговаривал с одной женщиной, которой пришлось столкнуться с подобным «крушением образа» в случае со своим мужем, который получил травму мозга. Рассказывая о своей бесконечной любви к нему, она сказала, что «будет держаться до конца, несмотря ни на что», хотя ей приходилось очень трудно. Я рассказал ей несколько историй о людях, которые столкнулись с таким же несчастьем и отнеслись к происходящему с милосердием и великодушием, а затем добавил: «В любом случае разве кто-то говорил, что будет легко?» Тогда из другого конца помещения раздался молодой женский голос: «Ой, простите! Должно быть, это была я!» Как тут было не рассмеяться всем любящим и любимым!

Все мы странствуем в лодке по одной реке, всеми силами пытаясь вычерпать из неё воду, «чтобы она стала пустой». Когда мы сталкиваемся с непостоянством, никто не может сказать, как нам действовать дальше. Благодать «невозможной ситуации» состоит в том, что она открывает перед нами новые возможности. И тогда служение другим обретает смысл – близкий и понятный. Каждый делает то, что в его силах, – так, как может. Иногда, возможно, вспоминая о Возлюбленном.

Когда в момент смерти единение душ исчезает, мир погружается в пламя. Кажется, выхода нет. Тогда всё, что нам остаётся, – это остановиться, сесть и позволить образам и отсутствию любимого пылать в нашем уме. Пылать до тех пор, пока слёзы не погасят пламя, превратив мир в тлеющие угли. Когда наконец дым начнёт рассеиваться, спустя месяцы или годы, можно будет увидеть редкую траву, пробивающуюся сквозь истлевшую золу. Разбитое сердце постепенно начнёт воссоединяться, и мы начнём по-новому ценить прошлое. Связь душ будет восстанавливаться через это единство. Абсолютное отсутствие растворится в окончательной неразделимости, когда опечаленный ум соединится с исцеляющей силой сердца. Преображаясь в единстве и неповторимости сердца, отношения продолжаются – в теле или за его пределами.

Когда (и если) вы наконец снова решите вступить в отношения, вы сможете полноценно отдавать себя другому, полностью закончив свои «отношения» с прошлым.

Путь отношений никогда не заканчивается. Мы всегда можем ещё на один шаг приблизиться к сердцу. На своём пути не стоит забывать замечание Судзуки Роси: «Нет ничего несовершенного, но всегда можно что-то улучшить». Тогда этот шаг будет ещё одним совершенным жестом, ведущим из малого ума – в большой ум, из большого ума – в безграничную тайну сердца.

И вот каков наш урок, ясный как божий день: не теряй ни одного мгновения, не упусти жизнь!

Примечания

1

В прекрасных переводах Руми на английский, выполненных Колманом Барксом, понятие «Возлюбленный», ключевое для данной книги и вынесенное автором в её заглавие, относится не к мирским возлюбленным из плоти и крови, а к Богу, единения с которым ищет пылкий суфий. Следует также отметить, что в английском языке слово «Возлюбленный» (Beloved) не указывает на род и, следовательно, может быть переведено и как «Возлюбленный», и как «Возлюбленная». Полезно помнить об этом в процессе чтения авторского текста, зачастую имеющего медитативный характер. – Прим. ред.

2

Триангуляция – метод определения местоположения третьего радиоисточника с помощью двух других радиоисточников. Левин использует этот термин в качестве метафоры для описания процесса совместного поиска партнёрами духовного измерения. – Прим. перев.

3

Фототропизм – свойство живых организмов поворачиваться в сторону света. – Прим. перев.

4

Радиотелеметрия – измерение различных величин, для которого используются радиосредства. – Прим. перев.

5

Грек Зорба – главный герой одноименного фильма 1964 г. Режиссер Михалис Какояннис. – Прим. перев.

6

Дакрон – синтетическое полиэфирное волокно, обладающее большой прочностью. – Прим. перев.

7

Киртан – духовная практика в индуизме и сикхизме, состоящая в коллективном пении имён Бога. – Прим. перев.

8

Вилли Ломен – главный герой фильма «Смерть коммивояжёра» по одноимённой пьесе Артура Миллера, снятого в 1951 г., неудачливый коммивояжёр, который заканчивает жизнь самоубийством. – Прим. перев.

9

Сиротка Энни (Little Orphan Annie) – героиня одноимённого американского юмористического комикса, созданного Харольдом Грэйем в 1924 г. – Прим. перев.

10

Зелёные козырьки с конца XIX и до середины XX вв. носили преимущественно бухгалтеры и представители других профессий, требующих сильного напряжения глаз, для облегчения работы с текстом. – Прим. перев.

11

Матф.: 7:16. – Прим. перев.

12

Мф. 15:11. – Прим. перев.

13

«Вюрлитцер» – орган, выпускавшийся в 1910–1930-е гг. одноимённой фирмой. – Прим. перев.

14

Retreat буквально переводится как «уход, отступление» – Прим. перев.

Content

Стивен Левин, Ондреа Левин
Обнимая Возлюбленного. Отношения в паре как путь пробуждения

Введение

Часть I Исцеляющая близость

1 Вступление на путь

2 Узнавание Возлюбленного

3 Возможности пробуждения

Парная медитация для влюблённых

4 Окончательное рождение

5 Сознательные отношения

6 Исцеление в отношениях

Парная исцеляющая медитация

7 На кладбище любви

8 Малый ум, малое сердце, большой ум, большое сердце

9 Грамматическое уточнение

10 Я и другой

11 Эксперимент с сознанием: классическое проявление преданности

12 Эксперимент: мистическое единение

Часть II Углубление союза

13 Наедине с Возлюбленным

14 Уровни сознательной связи

15 Романтическая влюблённость, гармоничная любовь

16 Близость

17 Триангуляция

18 Обеты

19 Нарцисс

20 Принятие Нарцисса

21 Сквозь огонь к Возлюбленному

22 Снятие «сердечной брони»

23 Как обрести открытость сердца в аду

24 Переживание горя

Часть III Твёрдая почва под ногами

25 Когда у вас есть дети, когда вы есть у детей

26 Целостная семья

27 Как научиться любить родителей

28 Желания

29 Сексуальность

30 Великое желание

31 Нерешённые проблемы

32 Прощение

33 Кармические ссуды и сбережения

34 Пассивная агрессия

35 Смертельный номер

36 Любящая доброта

Часть IV Уверенная ясность

37 Встреча с Буддой

38 Мой ум, твой ум, не ум

39 Присутствие

40 Эксперимент с сознанием. Классическая практика внимательности

41 Жизнь в лаборатории

42 Созерцание другого

43 Немного мыслей о мышлении

Часть V Сонастройка

44 Сравнивающий ум

45 Общение

46 Отклик

47 Восприятие

48 Кто здесь главный?

49 Страх…

Часть VI Всё, что имеет начало, имеет конец

50 Конец игры. Расставание, смерть и сознательный развод

51 Смерть любимого

Примечания