Шарапов Кирилл Юрьевич

Пыль дорог [СИ]

Глава 1

Глава первая

Весь осталась за спиной. Константин шагал по лесной дороге в сторону шахтерского поселка. По большому счету, это было единственное направление, другой дороги в этих местах не существовало. Рюкзак, подаренный кожевенником, оттягивал плечи, все же ему было далеко до туристических систем, но приходилось пользоваться тем, что есть.

Беляш, которого с момента боя никто больше не загонял в «карман», носился, где хотел, подпитывался от тискающих его детей или поглаживающих взрослых, которым это совершенно не вредило. Сейчас он бежал впереди метрах в двадцати, проверяя дорогу, выискивая тварей. Хотя перед рассветом их можно было уже не опасаться, если кто и выжил в округе, не попав под контроль черного ведуна, то сейчас они забились туда, где их не достанет солнце.

Воронцов обернулся, чтобы бросить прощальный взгляд на почти мертвое поселение, в котором уцелело меньше трети жителей, в основном женщины и дети. Из мужчин — полуслепой старик, трактирщик, с которым Константин не был знаком и который активно скупал у бандитов личные трофеи, кожевенник и владелец лавки Пан. С минуту он постоял, глядя на разбитые ворота, в которых застыла с карабинов руке Лара, взявшая на себя тяжесть управлением людьми. Ее выбрали единогласно временным главой поселения. Воронцов дождался, когда Лада его догонит, махнул на прощание рукой и пошел дальше, навстречу восходящему солнцу, которое вот-вот должно показаться из-за горного хребта.

— И сколько нам так шагать? — спросила Калинина, не скрывая недовольства в голосе.

Воронцов ни в какую не захотел ждать, пока она починит внедоржник, который пострадал при атаке черного ведуна, молния, отраженная от места силы, угодила в него, и сожгла двигатель. Возни было дня на три, но Константин не желал сидеть в разрушенном поселке, и ей пришлось согласиться на пешую прогулку.

— До дороги, по которой на восток в вольные города ездят купцы, два дня, — спокойно ответил Константин, проигнорировав раздражение спутницы. — Будем надеяться, что там нас подберут. Главное, чтобы не вляпаться.

— А подождал бы, пока я починю транспорт, мы бы добрались быстрее, или грузовик бы взяли.

— Там всего три грузовика осталось, включая тот, что Пану принадлежит, — покачал головой Константин. — Они пригодятся местным. Им отсюда горы имущества вывозить, детей десяток. Бабы еще смогут пешком топать, а вот дети дорогу не выдержат. Нет, Лада, я не мог с ними так поступить.

Калинина посмотрела на плотно сжатые губы Воронцова и усмехнулась.

— А вы не заигрались в благородного, Ваше сиятельство? Забота о холопах — дело хорошее, но ноги у нас не казенные. Кстати, куда ты так спешишь?

— Не надломимся, — отозвался Константин, подтягивая слегка сползшую лямку рюкзака, — не повредит нам прогулка. А спешу я прочь отсюда, нужно срочно добраться до места силы и использовать добытые сферы, оставив тебе парочку для артефактов.

— Карман жгут? — с улыбкой поинтересовалась Лада.

— Не то слово. Меня уже один раз ограбили, хотя большую часть я себе вернул, не сфер, конечно, но золото и оружие. Хотя этот новый самозарядный карабин Долгова гораздо лучше старой «родьки», добытой мной в столице. И хорошо бы найти место силы не в вольном городе, там мы привлечем к себе внимание, а этого делать пока что не следует.

— И где ты его искать собрался?

— Пока без понятия, — пожал плечами Воронцов, — но я почувствую его, если мы окажемся рядом.

— Сколько у тебя всего сфер?

— Двадцать девять, и две, которые мне Авия заплатила. Аиша слишком много тварей спалила, и с них нам ничего не упало. Да что ты спрашиваешь? Ты же со мной ходила, когда я их собирал.

— Я не считала, — ответила Лада. — Меня тогда больше интересовало, как бы меня не стошнило от вони проклятых тварей и кровищи, которая пропитала землю. Непривычна я к подобному. А тебе, похоже, плевать?

— Притерпелся, — спокойно отозвался Константин. — Этот мир быстро отучает от подобной сентиментальности. Да историю ты мою знаешь, так что и убивать мне не впервой, и снимать с разорванных трупов уцелевшие сапоги для меня не в новинку. Хотя не скажу, что мне это доставляет удовольствие.

Он замолчал, вспоминая сутки, прошедшие с момента победы над черным ведуном и его тварями, как обычным проклятым зверьем, так и серьезными мутантами, искореженными тьмой и силой. Люди все еще прятались по домам, и они шли с Ладой по заваленной трупами улице в полном одиночестве…

— Как ты сделала эту гранату? — склоняясь над очередным трупом и поднимая еще одну сферу, поинтересовался у Лады Воронцов. — Крутая штука вышла.

— Ну, я уже говорила, — отозвалась женщина, закинув себе на плечо очередной карабин. — Авия принесла это яйцо из серебристого металла, тяжелый такой, но очень мягкий. Она мне книгу дала по рунам, показала, что делать, как наносить, сказала, что внутрь уже закачана энергия из сферы, теперь нужно, только руны нанести и зачаровать порошком. Сказала, что только сильный артефактор, такой, как я, может сделать это. Но я не успела, опыту мало, дважды приходилось стирать руны и наносить заново, торопливость до добра не доводит. Может и людей бы тут спасла, — в голосе Лады проскользнули нотки вины, она окинула взглядом заваленную трупами единственную улицу поселка, сглотнула, сдерживая рвотный порыв и, нагнувшись, с брезгливостью вытащила из руки очередного погибшего защитника пистолет. — Но теперь уже ничего не вернуть, — с грусть заметила она, сунув его в сумку, которая висела у нее на боку.

— Ясно, — подвел итог Константин, переходя к очередной мертвой твари и убирая в опустевший подсумок очередную сферу. — Авия знала, что ее дни сочтены. И поселок она из астры видела таким, каким он стал после налета, это я только сейчас понял. Интересно, как она узнала про тебя? Неужели Страж рассказал?

Лада только пожала плечами.

— Костя, — тронув его за плечо, неуверенно произнесла она, сократив его имя, — что дальше будем делать?

— Соберем все ценное и свалим отсюда. Поселок больше не безопасен, место силы разрушено, так что, следующую тьму люди просто не переживут. Без сильного ведуна, который прикроет от тьмы, сидеть тут не имеет никакого смысла. Думаю, выжившие примут правильное решение и, собрав все ценное, уйдут в другие обжитые места под защиту ведунов или места силы.

Говоря все это, Воронцов неспешно продвигался по улице, заваленной трупами тварей и людей, поднимая сферы. Наконец он остановился рядом с мертвой атаманшей. Та по-прежнему сидела, опершись спиной на стену, сжимая в руке «Императора» и уронив голову на грудь. Константин присел на корточки и закрыл Авии глаза, потом взял из ее рук пистолет и убрал в кобуру на боку.

— Ты не заберешь его? — удивилась Лада.

Воронцов покачал головой.

— Нет. Она погибла с оружием в руках и уйдет в Ирий вместе с ним.

— Это хорошее оружие, можно дать ей любой револьвер, тут этих железок хватает.

— Именно, — согласился Константин, — это отличное оружие, поэтому она уйдет в пепел вместе с ним, а не с дешевой железкой. Кроме того, он мне не сильно нужен, если только продать.

— Он больших денег стоит, — слабым тусклым голосом заметила Лада, ее мутило, но она старалась держаться.

— Денег мы тут и так нормально нагребем, мне еще некоторые трупы потрошить, добывая полезные ингредиенты. Например, арг, который убил Авию, с него берут шкуру, когти сердце. Вот только сердце мы с тобой не довезем, для него нужен специальный контейнер, так что, все уволочь не удастся. Тут пара резунов, которые чертики, и бибизьян- живоглот. Жаль, Аиша в пепел Проклятого, которого я в воротах завалил, обратила, много золота потеряли. Ну да не важно, и так работы предстоит много, — ответил Константин. Он поднялся, оставив потрошение арга на потом, и направился к Кину, сжимающему в руках свой артефактный нож. — Никто не посмеет тронуть дом Авии, а там, в сундуке, хватает богатств. Поскольку деньги тут тяжелые, золото и серебро, тащить еще и ствол на продажу — это перебор. И так у нас вещей будет много. Кстати, а вот плащик я с нее сниму, думаю, он тебе подойдет.

— Вещи с трупа? — скривилась Лада, идущая на шаг позади.

— И что? — отозвался Константин, нагибаясь за очередной сферой. — Это очень хороший плащ. Был бы он под мои габариты, себе бы забрал. Он пулю из моего револьвера выдержал, почти в упор. Кровь отмоем, так что, не переживай, одежка отличная.

— То, что отличная и дорогая, я знаю, вот только плохо, что с трупа.

— И что с того? — поинтересовался Воронцов. — Твоя брезгливость осталась там, на старушке Земле, а здесь — это норма. Стянуть с покойника сапоги, если они хорошие и размер твой, вполне в порядке вещей.

— Но я так не могу, — возмутилась Лада и снова сглотнула, поскольку ей пришлось обходить разбросанные по дороге внутренности.

— Привыкнешь, — отмахнулся Константин и присел возле трупа старшего приказчика барона Тротта. — Ну что, Кин, — закрывая глаза приятеля, произнес Воронцов, — вот и закончился твой путь, умер ты, как свободный человек, с оружием в руках. Спасибо за то, что ты для меня сделал, без тебя я, наверное, не выжил бы. Правда, место свое я в вашем мире еще не нашел, но это исправлю со временем. Извини, но тебе это больше не нужно, — вытаскивая из холодных пальцев артефактный нож, сказал Воронцов.

Стоило взять его в руку, как лезвие тут же засветилось зеленым светом, а рукоять приятно потеплела.

— Ого! — присвистнула Лада. — Мне нужно будет его изучить.

— Изучишь, — снимая ножны с пояса старшего приказчика, отозвался Константин. — Скорее всего, тебе отдам, а себе возьму тот, что был у Аркада. Он подлиннее и потяжелее. — Забрав с мертвого упыря крохотный шарик с тьмой, Константин присвистнул, — занятно!

— Чего? — тут же заинтересовалась Калинина.

Воронцов достал из сумки стандартную сферу с густой тьмой, а рядом положил поднятую со свежака. Она была чуть больше горошины, и тьмы в ней не густо.

— Чем старше и сильнее тварь, тем больше сфера и плотность тьмы, — сделала простой вывод Лада.

— Верно, — подтвердил Константин, — упыри — свежак, черный ведун их создал, взяв поселок горняков. Тьмы в них было немного, поэтому и сфера размером с горошину. Даже не знаю, на что ее хватит. Для активации простейшего умения потребуется не меньше двух, а может, и трех.

Константин убрал трофеи в карман и направился к мертвому Аркаду.

Лада, увидев вырванный позвоночник, быстро повернула голову и принялась смотреть в противоположенную сторону.

— Прощай, Аркад, — закрывая бандиту глаза, произнес бывший детектив, после чего подошел к туше искореженного медведя, который был даже крупнее того, что напал на стоянку каравана.

Подняв довольно внушительный шарик с тьмой, Воронцов вытащил из спины твари кинжал Аркада. Да, тот был гораздо серьезней небольшого ножа приказчика. По виду он напоминал кавказский «Кама», гарда отсутствовала, лезвие прямое, обоюдоострое, длиной сантиметров тридцать пять. Еще тринадцать рукоять, дол, руны по всему клинку. Вот только сама рукоять была не как на Кавказе, а скорее, как у германских кинжалов СС, но опять же без гарды.

История с ножом Кина повторилась — стоило взять артефакт в руки, как лезвие тут же засияло красным, а рукоять приятно потеплела.

— Богатый улов, Ваше сиятельство, — раздался за спиной голос Пана, — готов выкупить его у Вас за сто золотых.

Лада тихонько хмыкнула, но так, чтобы владелец лавки не заметил.

Константин повернулся и пристально посмотрел на торгаша, затем медленно покачал головой.

— Самому пригодится. Не вздумай сунуть нос в вещи Авии.

— Понял, Ваше сиятельство, — тут же сдал назад толстяк. — Не извольте беспокоиться, ваше право, не претендую.

— Вот и хорошо, — согласился Константин. — Людей много уцелело?

— Не знаю, пока человек пять видел, ждут вашего слова у харчевни.

— Скажи, чтобы обошли поселок, собрали всех, кто выжил, будем разговаривать.

— Будет исполнено, Ваше сиятельство, — угодливо заявил торгаш и, развернувшись, устремился выполнять приказ.

— Понимает, собака жадная, что ты тут сейчас единственная сила, — хмыкнула Лада. — Захочешь, вообще все твое будет.

— Мне это все нахрен не надо, нужно как можно быстрее заканчивать с трофеями и сваливать.

— Ты их так и оставишь?

Константин покачал головой, направляясь к следующему тускло светящемуся шарику в траве.

— Помогу с похоронами, и уйдем, я этим людям ничем не обязан. Чем смогу, тем помогу.

Он нагнулся над очередным трупом защитника и поднял валящегося возле тела «Монарха», десятизарядный, девятимиллиметровый, смесь Кольта и ТТ. И сделан не на юге косорукими мастерами, клеймо Медведевских мануфактур, значит, он сам по себе стоит не меньше двадцати золотом. Дорогое оружие, и идеально подойдет под наплечную кобуру.

— Тир, — неожиданно произнесла Лада, — помощник мой, делал тяжелую работу в гараже. Хороший парень, хоть и бандит.

— А как ты вообще с ними уживалась? Не екало ничего, что банде помогаешь? — спросил Воронцов, поднимая сразу две горошины с трупов упырей.

— Не думала об этом, — спокойно ответила Калинина. И голос у нее стал не таким слабым. Похоже, ее прекратило мутить от внутренностей и запаха крови. — Работала в гараже, — продолжила она. — Перспектива быть изнасилованной или проданной в рабство пугала меня гораздо сильнее. Бандиты местных не обижали. А что происходило в их вылазках, я не знала. Да и последние месяцы были для них очень неудачными, они еще до встречи с тобой потеряли семь человек, очень сильную команду. Так что, не сказать, что им сопутствовала удача.

— Это многое объясняет, — заметил Константин. Он поднял еще две горошины, таких у него было уже штук восемь. Выбрав две самые маленькие, он улыбнулся. — Беляш, давай на выход, угощение.

Прислужник материализовался почти мгновенно, словно собака уселся на задницу и уставился на хозяина. Воронцов подмигнул и кинул ему первую горошину, которая мгновенно исчезла в пасти помощника. Челюсти сжались, что-то хрустнуло, и вокруг плеснуло нехилым выбросом энергии, которую Беляш тут же впитал. Глаза его загорелись еще ярче, он смотрел на Константина с такой любовью, что бывший детектив просто не мог обмануть его ожидания и тут же кинул вторую сферу.

— А говорили, никто не может вскрыть эти шарики вне астры, — усмехнулся Воронцов, когда последовал новый всплеск энергии.

— Интересно, — согласилась Лада, — надо будет покопаться в информации об этих существах. Ну что, пойдем дальше?

— Пойдем, — обшаривая взглядом территорию, не пропустил ли он где сферу, отозвался Константин. Осталось только осмотреть территорию за воротами. Очень многие твари подохли, не оставив после себя сфер. — Что же такое учудила Аиша, что лишила нас добычи? Но если бы не она, мы бы тут не бродили, так что, жадность — грех, что наше, то наше.

Его взгляд наткнулся на мертвого Черена. Тот так и лежал лицом вниз с вытянутой рукой, словно моля о помощи. Воронцов закрыл бандиту глаза, постоял с минуту. Наверное, помимо Кина и Авии, этого человека можно было бы назвать другом, хотя, скорее, приятелем. Друг все же нечто большее, чем преданно глядящий тебе в рот фанатик, узревший божественное откровение. Константин пошарил по карманам, достал свою магическую зажигалку, несколько секунд он обдумывал, забрать или оставить, потом сунул обратно, нехорошо забирать подарок, пусть уйдет дымом вместе с владельцем.

Константин посмотрел на ворота, за которыми клубилась тьма. Стоило только черному ведуну издохнуть, как светцы, которые он подавлял, снова зажглись, еще не стертые руны, нанесенные на частокол, вспыхнули ярче, и тьма отпрянула за границу разрушенного поселка.

— Думаешь, стоит туда идти? — спросила Лада, вставая рядом с ним. — Стремно.

— Не трусь, — успокоил ее Константин, погладив потершегося об ногу Беляша. — Она для нас с тобой абсолютно безопасна, в нас нет ни света, ни тьмы, она нам ничем не повредит. Единственной неприятностью будет, если на нас какая тварюшка недобитая бросится. Если хочешь, постой здесь, но я бы хотел, чтобы ты меня прикрыла. Хотя со мной Беляш, не крупную тварь он вполне может свалить.

— Нет уж, я с тобой, — покачала головой Лада. — Ты прав, надо привыкать, и к тьме тоже. Если уж от навязанного крестового похода нам не отвертеться, я даже почти прекратила реагировать на оторванные конечности, раздавленные головы и размотанные по земле кишки.

— Молодец, — похвалил ее Константин. — Пошли, — и первым переступил через границу поселения.

Прислужник рванул следом и пристроился на полметра впереди. Он разгонял тьму, словно маленький фонарик, она от него просто шарахалась, всего на пару шагов, но все равно, чернота давила уже не так сильно.

Через двадцать минут все поле боя было обследовано. Всего удалось собрать двадцать девять сфер, из которых шесть были те самые крохотные горошины, плюс две, что подогнала Авия, итого — тридцать одна. Хотел сначала скормить их Беляшу, но подумал, что это чересчур расточительно, даже если этой мелочевки хватит всего на пару навыков или умений, то лучше их пустить в дело. Вообще Константину не давал покоя один вопрос, стрелков в поселке было много, твари долго топтались снаружи, но почему за околицей всего восемь трупов? Стрелки ведь палили ожесточенно. Неужели черный ведун умудрялся их прикрывать и не дал нанести существенный урон? Или это делал проклятый? Черт, сплошные загадки…

— Константин!

Крик Лады вырвал его из воспоминаний, в которые он погрузился слишком глубоко, чего никак нельзя было делать на лесной дороге. Картинка оказалась презабавная. Беляш решил погонять белку, проклятую белку, и вот теперь та, взлетев по стволу дерева, смотрела на человека с высоты пяти метров, вокруг нее летали крошечные клочья тьмы. Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, затем та шмыгнула в дупло и скрылась от занимающегося рассвета, солнце как раз показалось над горами, и первые лучи заглянули на лесную дорогу.

— Все, дальше можно не опасаться, — поправляя рюкзак, подвел итог Воронцов. — Теперь все твари в округе забились в буераки, но мы же с тобой умные, не полезем туда?

— Это без меня, — повеселев, ответила Лада и бодро зашагала по дороге.

— Беляш, — позвал Константин, — плюнь ты на эту белку, все равно не достанешь, пошли.

Прислужник гордо развернулся с видом победителя, пристроился к ноге Воронцова. Тот потрепал его по холке и, слегка ускорившись, поспешил следом за оторвавшейся метров на тридцать Ладой.

До поворота на шахтенный поселок добрались спустя час. Константин никуда не торопился и держал среднюю скорость, не хотелось бы выдохнуться раньше времени.

— Хочешь зайти, — заметив, как он смотрит в сторону гор, догадалась Калинина.

Константин кивнул.

— Правильно, — согласилась Лада, — нужно трофеи посмотреть. Да, может, повезет, и грузовик уцелел. Артала, который добывают, там точно нет, накануне все в поселок перевезли.

— Грузовик? — тут же заинтересовался Воронцов. — Я думал, вся техника в поселке Авии.

— Нет, — покачала головой Лада, — у них свой был, раздолбаный, конечно, рабочая лошадка. Но когда я его два дня назад осматривала, был вполне себе в норме.

— Ну, тогда сам бог велел, — решительно шагнув на каменистую дорогу, заявил Константин. — Вернее, боги, их же тут много, никак не привыкну.

— Привыкай, — нахмурилась Калинина, — а то вляпаешься. Единый бог тут только у латинян. Они его зовут Творцом, культу лет шестьсот. Так что, можно встрять, этих из королевств тут очень не любят, могут и на кол посадить, как шпиона. Это тут тебе прилетело? — поинтересовалась Лада, указывая на обожженное пятно, в котором земля спеклась до каменного состояния.

— Ага, высунул нос наружу, интересно было глянуть на врага. Любопытство кошку едва не сгубило, черный так шарахнул, что даже на первом плане Астры меня достал.

Лада кивнула и зашагала вверх по дороге.

— Ни хрена себе, — разглядывая каменное плато прямо у подножья гор, на котором еще недавно стоял поселок горняков, а теперь остались только руины, выдал Константин.

— Да уж, — согласилась Калинина и натянула на нос косынку, чтобы хоть как-то защитится от смрада, исходящего от десятка растерзанных трупов.

— Упыри поработали, — разглядывая частично обглоданные костяки погибших защитников шахты, подвел итог Воронцов. — Черный их тут немного откормил, чтобы они дошли до цели. В книге, которую мне Авия дала, сказано, что если их не покормить после создания в течение нескольких часов, они умирают.

Лада сверкнула глазами и отвернулась.

— Не кривись, — спокойно перешагивая через обглоданный костяк, прокомментировал Воронцов, — давай быстро осмотрим, и свалим.

— Тварь потрошить будешь?

Константин посмотрел на хорошо погрызенный труп резуна. В принципе, зубы и когти можно и срезать, он для этого даже специальное устройство с собой тащил, охотники этой смесью пассатижей и кусачек добывали трофеи.

— Буду, — наконец, решил он. — Времени много не займет, пять минут, не больше. В банке еще осталось место.

И Воронцов решительно направился к мертвой твари, единственному успеху защитников. Четыре клыка, двенадцать когтей вскоре отправились в берестяной плотный тубус, который был приторочен снаружи рюкзака. Жаль, сферу с трупа не поднять, прошло больше шести часов, она просто растворилась на изнанке. Но он на всякий случай поискал ее глазами, потом махнул рукой и отправился следом за Ладой, которая уже возилась с грузовиком.

— На ходу, — обрадовала она Константина. — Рухлядь, конечно, но думаю, дотянем на нем до вольного города.

— Хорошие новости, — обрадовался Воронцов. — Пойду тогда, соберу оружие и патроны, не на горбу же потащим.

— Собери, — согласилась Калинина, ковыряясь под капотом.

Константин ради интереса тоже заглянул, у него еще не было оказии, посмотреть на местный движок. В принципе, он был чем-то похож на двигатель внутреннего сгорания от старой полуторки, только без всяких патрубков и шлангов, машина-то работала на энергии.

Заметив интерес спутника, Лада показала на коробку, напоминающую аккумулятор.

— Батарея, она приводит двигатель в движение. На самом деле эта штука мало чем отличается от обычного движка, хотя поршней нет, он просто крутит колеса. Только масло все же нужно наливать, дабы не изнашивались детали.

— Вроде ничего сложного, — заметил Константин.

— Ну да, — согласилась Лада. — Есть свои нюансы. Я когда первый раз увидела его в разобранном виде, слегка озадачилась, вроде примитивно, но детали, исчерченные рунами, сильно поразили. Ладно, иди уже, у нас еще будет время обсудить особенности местного двигателестроения.

Воронцов улыбнулся и направился на осмотр домов, подбирая попутно валяющееся на камене оружие. Итогом прогулки стали семь вполне себе нормальных карабинов, три «Монарха», шесть различных револьверов, патронов больше трех сотен, пару золотых монет, с полсотни серебряных разного наминала. Пошарился на кухне, прихватив несколько бутылок вина и что-то, напоминающее коньяк, но, скорее всего, местный самогон, набил мешок нескоропортящимися продуктами. Все это он стаскивал к навесу и закидывал в открытый кузов грузовика. Нашел несколько мешков с рудой, которую еще не успели выплавить. Поскольку содержание в породе добываемого тут Артала, было крайне мало, то оставил мешки на местном складе. В хорошо зачарованном сундуке в комнате управляющего нашелся еще один кусок серебристого бесценного для акртефакторов металла, весом всего в пятьдесят граммов, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Из сундука Авии он выгреб тогда много ценного, жаль, большую часть пришлось бросить, забрал только драгоценные камни, золотые украшения, чуть больше полкило Артала в крохотных слитках, жалкие остатки порошка для зачарования и пару артефактов непонятного назначения. Лада, поскольку была совсем неопытной в этом вопросе, только пожала плечами, но если Авия хранила их вместе с другими богатствами, значит, ценное.

— Можем ехать? — крикнула Калинина, забираясь за руль.

— Иду, — проорал в ответ Константин и, погладив Беляша, который крутился под ногами, скомандовал прислужнику, — прыгай в карман, в кабине и так тесно.

Тот быстро обратился в туман и скользнул по поводку в свое убежище на безымянном пальце хозяина.

— Удивительное существо, — усмехнулся Воронцов и вышел из слегка пострадавшего дома, похоже, не слишком крепкую каменную конструкцию пошатнул искореженный медведь, который поломил хлипкую изгородь. Кстати, вот загадка, почему у поселка не каменная стена, учитывая, что камней тут море, а деревянный хлипкий частокол?

Запрыгнув на место пассажира, он устроил карабин справа от себя, потом повернулся к Ладе и бодро выкрикнул:

— Шеф, гони, плачу два счетчика.

— Куда изволите, Ваше сиятельство? — подхватила игру спутница.

— Пока по дороге, а там посмотрим, — распорядился Воронцов и рассмеялся.

— Будет исполнено.

И грузовик, дребезжа досками, которыми был обшит невысокий кузов, тронулся к выезду из шахтерского поселка.

Глава вторая

Глава вторая

— Как можно нормально рулить, глядя на дорогу через щель в стальном листе? — возмущалась вслух Лада, пытаясь держать грузовик по центру дороги.

— Ты что, первый раз едешь на этой колымаге?

— За рулем — первый, — недовольным голосом произнесла Калинина. — Не понимаю, почему они не делают ветровые стела?

— Ну, во-первых, для этого нужно специализированное производство. Во-вторых, так безопасней. Видишь эти выпуклости под смотровой щелью? Это следы от пуль. К счастью, они не были бронебойными, иначе их бы не удержал даже пятимиллиметровый лист.

— И что мешает делать зачарованное стекло? — поинтересовалась Лада. — Я вчера листала книги по рунам, артифакторике и зачарованию, которую дала мне Авия, и ту, что принес ты, видела несколько возможностей решения этой проблемы.

— Проблема в том, что это очень дорого, — остудил ее Константин. — Зачарование требует дорогих ингредиентов, для слабого, вроде той куртки, что мне Пан подогнал, и твоего плаща, нужен только чудец. А вот для настоящих артефактов потребуется сферы тьмы, а это уже очень серьезно. Кин мне дал расклад, самая дохлая, что у меня тогда была, тянула примерно на пятьдесят кун золотом, и это примерная цена, скорее всего, на десятку дороже. Да эта колымага столько не стоит.

— А мелкие горошины, которые ты скормил Беляшу?

— Не знаю, двадцать золотом, может, чуть меньше, поскольку они совсем вялые, маловато в этих свежаках тьмы. Так что, мы с тобой люди очень состоятельные, и у нас есть, что отобрать.

— А еще золото, — выжимая сцепления и переключаясь на первую передачу, заметила Лада.

— И трофеи с тварей, — согласился Константин. — Как бы нам все это пристроить и не вляпаться. Особенно, учитывая, что мы находимся в диких землях.

Через пять минут Лада вернулась на лесную дорогу, с которой они свернули час назад. Константин достал трубку и принялся ее набивать. Калинина недовольно косилась, но молчала.

— Да не сверли ты меня глазами, — наконец, не выдержал Воронцов, — притормози, я покурю, и дальше поедем. Нас ведь никто не гонит, мы никуда не опаздываем.

Лада кивнула и остановила колымагу прямо посредине дороги.

Константин выпрыгнул наружу, отошел к обочине и, присев возле какого-то развесистого дерева, достал спички. Сделав первую затяжку, блаженно прикрыл глаза. Эх, все же жаль ту магическую зажигалку, но теперь уже ничего не вернуть…

Сначала несколько часов возводили здоровенную поленницу прямо посредине центральной площади. Закончили, когда над горами взошло солнце нового дня, тьма исчезла. Трупы павших таскали до полудня. Константин, который едва ноги волочил, слишком много случилось за последние сутки — и прогулка по изнанке, из которой он едва дополз обратно, затем бой у ворот и схватка с ведуном, а следом сбор трофеев. Теперь его мотало при каждом шаге, но больше было некому. Он с Ладой, Лара с Виром, трактирщик с Паном — вот и все, кто был способен поднимать тяжести. Шесть человек на полсотни тел.

За час соорудили волокуши и, впрягаясь, волокли сразу по паре трупов. Детей на улицу не выпускали, те так и сидели в центральном зале корчмы. Почти все они за эту ночь стали сиротами.

Пан хотел себе захапать «Императора», который Константин так и оставил на боку Авии, но не вышло. И потом возмущался, что Воронцов разбазаривает имущество, зачем покойникам оружие и ценные вещи?

— А давайте, Ваше сиятельство, его шлепнем, — неожиданно предложила Лара. Взгляд у женщины был уставший, колючий и неприятный, глаза сузились, словно она прицеливалась в толстяка-лавочника. Голос звучал холодно и равнодушно. — Сколько лет, тварь, нам у всех кровь пьет, — продолжила она, — ничего кроме выгоды не видит, все втридорога, приходится заказывать тем, кто в город ездит. — Она решительно скинула с плеча карабин и передернула затвор. — Да простят меня боги.

Константин сделал шаг и встал между стволом и целью.

— Не надо, Лара, — отведя ствол рукой, попросил он. — Скоро вы с ним навсегда расстанетесь. Может, Пан и плохой человек, но я не позволю вот так просто его убить.

Женщина кивнула и посмотрела на толстяка, который обливался холодным потом.

— Живи. Скажи спасибо Его сиятельству, а то я бы тебя точно стрельнула. Но прав Константин Андреевич, рук у нас не хватает. Замечу, что у мертвых воруешь, я тебя точно шлепну, и без костра оставлю. Понял?

Толстяк активно закивал и опасливо отодвинулся подальше от Лары, а здоровенный трактирщик с окладистой бородкой показал лавочнику мощный кулак. Больше подобных вопросов не возникало. В полдень все уцелевшие собрались возле поленницы и затянули тягучую погребальную песнь. Лара, как выбранная старшая, швырнула в основание факел, и стоило песни смолкнуть, как огонь, ярко вспыхнув, почти мгновенно прогорел, а на месте поленницы осталось только черное выжженное прямоугольное пятно.

— Ваше сиятельство, — слегка поклонившись, произнес хозяин трактира, которого звали Димом, — вечером тризна будет, нужно достойно сопроводить защитников наших, храбро дрались, честно головы сложили. Вы придете?

Константин кивнул, сил говорить не осталось, а дел еще было много. Он развернулся и отправился выполнять вторую часть работы — нужно было собрать трофеи с тварей, которые так и валялись у ворот. Правда, опыту у него не было. Тут выручила Лара, она подошла и несколько минут наблюдала за тем, как Воронцов мучается, пытаясь отпилить когти чертика-резуна. Затем ушла и спустя пять минут вернулась с туго скатанной кожаным чехлом, в котором оказалось очень много полезного — и устройство для удаления костей и зубов, специальный нож для снятия шкуры, и ложка для выковыривайся глаз. Лада, посмотрев на все это, развернулась и удалилась. Судя по ее зеленоватому лицу, от этого зрелища ее начало мутить. Константин проводил его взглядом.

— Думал, притерпелась, пока трупы таскали, ан, нет. Ладно, Лара, показывай, как и что.

— Странный вы благородный, Ваше сиятельство, — заметила женщина, подвешивая арга на перекладину и делая на шкуре надрез, — ручки замарать не боитесь. Все бы такими были, людям бы жилось гораздо лучше.

Воронцов на это ничего не ответил, да и что тут скажешь? Боярин-то он липовый.

Женщина сноровисто начала снимать шкуру с твари, та была невелика размером, весила килограмм сорок. Лара сделала надрезы в нужных местах, а потом рывком содрала шкуру, как с кролика, правда, ее сил хватило только на половину, но женщина надрезала крепкие волокна, и вторым рывком закончила свежевание.

— Ваше благородие, а с сердцем что делать? Еще немного — и пропадет.

— Нет у меня возможности его хранить, — задумчиво произнес Константин. — Если у тебя есть средства, забирай.

— Это дорогой подарок, ведуны платят десяток золотых.

— Тебе пригодятся, — отмахнулся Константин. — Я одолжу? — Он достал из сумки, которая напоминала дорожный несессер, щипцы, скрещенные с кусачками, для удаления когтей и зубов.

— Ну, коли Ваше сиятельство было так щедро, то он ваш, мой подарок, себе другой найду, тут почти у каждого такой имеется.

— Спасибо, — поблагодарил Воронцов и принялся не слишком умело добывать ингредиенты.

Лара же никуда не ушла, а помогала советами и учила, как лучше. Для того, чтобы обработать всех тварей, у бывшего детектива ушло чуть больше двух часов.

Распрощавшись со своей помощницей, Константин кое-как добрался до выделенного ему дома, и очень удивился, обнаружив сидящего на ступенях крыльца толстого лавочника, который сжимал в руках довольно большой сверток.

— Чего приперся? — с неприязнью поинтересовался Воронцов.

— Ваше сиятельство, — вскакивая, затараторил Пан. — Не извольте гневаться, я вам просто спасибо сказать хотел. Ларка меня давно недолюбливает, и как есть стрельнула бы, если бы вы не заступились. Вам в моей лавке сюртучок зачарованный понравился, вот решил вам ее в дар преподнести. — Он протянул сверток, который сжимал в руках. — От всей души, примите.

Константин с надменной рожей, как и полагается аристократу, взял сверток и развернул куртку, то самое полупальто с отворотами, кожа не слишком толстая, подкладка добротная, чары на прочность и комфорт.

— Если от чистого сердца, то я принимаю твой дар. Только советую все же держаться от Лары подальше и не злить ее.

Лавочник просиял и, отвесив вполне уважительный поклон, удалился. Константин же усмехнулся и, отперев дверь, вошел в свою комнату, он не был тут с момента, как его выдернул Аркад, поговорить с Авией. Никто по дому не шарил, новый рюкзак стоял на том же месте, на столе лежат наколенники, которые он так и не надел, не в бой ведь шел, а на разговор. Кто ж знал, что закончится все это походом по ту сторону грани?

Наколенники навели его на еще одно дело. Достав из сумки трофейного «Монарха» и магазины к нему, стянув старую заштопанную куртку, он натянул на себя новое полупальто, застегивать пуговицы не стал, пошел нараспашку, если что, так быстрее добраться до кобуры на бедре и подмышкой. Зеркала не было, но он и так знал, что видок для боярина, даже липового, у него непрезентабельный — заляпанные кровью людей и тварей штаны, сапоги тоже требовали их помыть, и чем быстрее, тем лучше. Волосы грязные, слипшиеся, ну да это поправимо. Умыть рожу и руки, натаскать воды в крохотную баню заняло десять минут, еще пять развести огонь, все, к тому времени, как он вернется, можно будет вымыться. Сменная одежда у него имеется. Но сначала дело. Он снова вышел на улицу и направился к Виру, ему срочно была нужна наплечная кобура для «Монарха», и подсумки к магазинам. Как местные не додумались до такого непонятно?

Вир собирался, пакуя свое имущество и материалы. Заметив на пороге боярина, буквально расцвел лицом.

— Ваше сиятельство, — он отвесил легкий поклон, — аль опять моя помощь понадобилась?

— Понадобилась, — признал Константин. — Любезнейший Вир, мне требуется подвесная кобура для «Монарха» и карманы на ремень для магазинов. — Константин подошел к прилавку и быстро изобразил на листе бумаги необходимое.

— Ну, такого добра у меня навалом, — и кожевенник, порывшись в нескольких уже упакованных ящиках, выложил на стол два жестких лакированных подсумка, специально под магазины к «Монарху». — И кобура имеется, вот, — он вытащил из стола уже законченное изделие. — Делал для Иваша, да тот уже как три часа дымом ушел. Так что, Ваша светлость, примите в подарок.

Константин покачал головой.

— Нет, милейший, хватит тебя разорять, назови цену.

— И не думайте, — запротестовал кожевенник. — Вы мне такую идею почти за даром подкинули, так что, берите, и не сомневайтесь. И я вот что подумал, прибыль от этого будет колоссальной, я вам счет открою в вольном городе Тверд, и буду, скажем, пять процентов с продаж туда класть, кое-что да накопится. Мы ведой наш договор закрепили, так что, без моего ведома подделки клепать не выйдет, а возможность изготовлять наплечную кобуру я продам недешево, и будем мы с вами процент иметь.

— Ну, тогда вот тебе еще одна идея, — усмехнулся Константин. — Тут, под кобурой, на коротком ремешке размести подсумок под магазин, только чтобы не болтался.

Вир просиял.

— Думал я о чем-то подобном. Чем больше вариантов я представлю в палату по защите изобретений, которая одна на все вольные земли, вотчины и даже королевства, тем лучше. А у вас еще идеек нет, Ваше сиятельство?

— Имеются, — усмехнулся Воронцов, — но о них мы поговорим, когда ты разберешься с тем, что я тебе подкинул. Встретимся в Тверде через месяц, и если тебя еще будут интересовать мои задумки, я тебе подкину пару интересных идей.

— Конечно, Ваше сиятельство, — ничуть не расстроившись, ответил Вир. — Я смотрю, Пан вам все же уступил куртку зачарованную.

— Подарил, — усмехнулся Константин, — аттракцион невиданной щедрости. Ладно, Вир, за кобуру спасибо, не буду тебя задерживать, тебе многое собрать нужно. До встречи в Тверде.

— Благодарю, Ваше сиятельство, но думаю, все же раньше увидимся, вечером тризна ведь.

— Точно, запамятовал. Устал я, Вир, голова вообще не варит, нужно вымыться и поспать.

— Банька после такой ночки — первое дело, — согласился кожевенник.

— Верно, говоришь, и кажется мне, она как раз нагрелась, — махнув на прощание рукой, Воронцов покинул неприятно пахнувшее помещение.

Вот только переоценил он баньку, пришлось ждать еще двадцать минут, пока жар достигнет нужной температуры. Скинув грязные тряпки, решив, что их проще выбросить, чем отстирать, он с удовольствием разлегся на лавке и блаженно прикрыл глаза, натруженные мышцы начали расслабляться. Главное теперь — не уснуть в тепле.

Дверь в крохотный предбанник тихонько скрипнула. Константин дернулся, запоздало вспомнив, что он даже нож забыл с собой прихватить, и если его пришли убивать, то его только призыв тени спасет. Состроив козу с оттопыренным пальцем, он уже приготовился активировать умение, заодно скомандовав Беляшу атаковать по приказу. Прислужник возник у его голых ног и, оскалившись, уставился на дверь в ожидании команды.

— Смотрю, ты озаботился о бане, — раздался из-за двери голос Лады. — Поделишься водой, пот смыть?

— Входи, только без резких движений, — разрешил Константин. — Увижу оружие, шмаляю тут же, не разбираясь.

— Не паранойе, Ваше сиятельство, не собираюсь я вас убивать. Вымыться мне нужно, а вы единственный, кто догадались баню натопить.

— Тогда входи, — разрешил он. — Только учти, воды мало, поплескаться не удастся.

Дверь распахнулась, и Лада, совершенно голая, без всякого стеснения ввалилась в маленькую парилку.

Надо сказать, женщиной она была красивой — и грудь, довольно большая, выглядела упругой, и ноги длинные и стройные, зад, тоже был приятный, крупноватый, но подтянутый.

— Чего зенки пялите, Ваше сиятельство? — усмехнулась она. — Подвиньтесь.

— Беляш, давай в карман, ложная тревога, — приказал Константин, и прислужник, растаяв туманом, исчез. Он сдвинулся к стене уступая женщине место. — Я смотрю, ты не из стеснительных?

Лада промолчала, вопрос был риторическим.

Константин прикрыл глаза и слегка расслабился. Лада не спешила завязывать беседу и только глубоко дышала сухим жаром. Так в тишине прошло минут пять.

— Где у тебя веник? — неожиданно спросила Калинина.

— Нет у меня веника, — лениво отозвался Воронцов. — Я сюда пришел прогреть напряженные мышцы и смыть пот и кровь, на гостей я как-то не рассчитывал, а махать веником в одиночку не слишком удобно.

— Не подумала, — согласилась с его доводом Лада, и снова принялась глубоко дышать.

Константин погрузился в какую-то расслабленную полудрему, очень хотелось спать, но перед этим нужно было привести себя в порядок, а сил на это не осталось. Наконец, он собрался и, взяв мочалку, налил на нее жидкое мыло, по виду напоминающее советское хозяйственное.

— Спину потрешь?

— Потру, при одном условии, — ответила Лада, — ты окажешь мне ответную услугу. И поможешь промыть волосы.

— Договорились. Приступим…

— Ты там уснул что ли? — вырвал его из воспоминаний окрик спутницы.

Константин ничего не ответил, сделал последнюю затяжку из почти добитой трубки и принялся ее вычищать. Да, это тебе не сигарета, трубку на бегу не курят, это все же процесс, требующий времени и соответствующей обстановки. Надо было купить пару пачек папирос у Пана, не подумал.

Едва он запрыгнул в кабину и закрыл дверь, как Лада рывком тронула грузовик с места.

— Не надо так бурно выражать свое недовольство, — попросил Воронцов.

— Почти десять минут потеряли, — огрызнулась Калинина.

— А мы куда-то спешим? — спокойно поинтересовался бывший детектив. — У нас дом горит? Молоко на плите? Мы даже уже не ножками топаем, а едем, так что прекрати дергаться и меня дергать.

Лада зло стрельнула в его сторону своими яркими насыщенными фиолетовыми глазами, и сосредоточилась на дороге. Время тянулось медленно, грузовик, дребезжа кузовом, подбрасывая людей на неровностях, исправно глотал километр за километром, правда, скорость не превышала тридцатника в час, но тут Лада права, лучше так, чем ножками. Может, и стоило подождать три дня, пока она починила бы внедорожник? Наверное, все же стоило, он больше подходил для них, чем даже такой небольшой грузовик, размером с советскую полуторку. Но теперь-то ничего не попишешь, поздно пить боржоми, когда почки отказали.

После тризны они почти час разговаривал с Виром и Димом, выясняя подробности дороги, отмечая в атласе, который он забрал из сундука Авии, ориентиры, проблемные места, и, что важнее всего, где можно нарваться на неприятности с людьми…

— Это дикие земли, — прикладываясь к литровой глиняной кружке с пивом, наставительно произнес Дим, — тут порядка нет.

Вир, сидящий рядом, согласно кивнул.

— До тракта все будет в порядке, здесь бандитов нет. Уже нет, — добавил он, и вдруг на весь зал дико заорал, — за погибших до дна!

Шестнадцать уцелевших женщин, старик, два подростка и Пан орать не стали, но в воздух в последнем салюте взметнулась разнокалиберная посуда. Константин опрокинул рюмку очень недурной настойки, от которой приятно пахло клюквой.

Дим залпом опустошил свою тару и пошел к бару, вернувшись через пару минут с полной.

— Давай, только до дна больше не будем, — попросил он кожевенника.

— Извини, не подумал. Ну да у тебя глотка луженная, — усмехнулся мастер, — десяток таких без проблем влезет, только по нужде сбегаешь раз пять-шесть.

— Влезет, — согласился Дим, — только я буйным становлюсь. Вон перепутаю Его сиятельство с тобой, и как дам кулаком, неудобно выйдет.

Константин усмехнулся, но не стал заострять вопрос на том, кто кому даст. Он предпочел вернуть разговор к дороге.

— Дим, не отвлекайся.

— Ах да, — видимо уже забыв, о чем шел разговор, произнес трактирщик, — дорога, значится… До старого тракта она будет относительно безопасной. Самое трудное место — это мостик через горную речушку, хлипкий он. Подновили его опять по весне, но все может быть, снега в горах было много, могло и смыть. Вам пешим переправится-то не проблема, а вот мы с машинами не пройдем. — Он махнул рукой. — Значит, мост в тридцати километрах, и за ним дорога от гор в лес уйдет. Далеко уйдет, почти на шестьдесят километров. Днем безопасно, а вот ночью тварь может какая броситься.

— С тварями я разберусь, — отмахнулся Константин, — если, конечно, не стая в пяток рыл, среди которых искореженный медведь.

— Ваше сиятельство, — влез в разговор Вир, — вы меня простите за слова мои грубые, но поменьше бы гонора, иногда одиночные твари целые отряды рвали. Простите, если обидел.

— Ничего, Вир, я понимаю. Но оставим это.

— Значит, — наморщил лоб Дим, пытаясь вспомнить, на чем остановился, — ах, да, дорога лесная выведет на старый тракт, который приведет вас к заброшенному Каменногорску. Оттуда, скорее всего, черный ведун пришел со свитой. Но все знают, кто в городе хозяин, поэтому объезд сделали, все равно это единственная дорога до Тверда и вольных земель. Правда, теперь, наверное, там только мелочь осталась. Эх, сколько сокровищ там… — взгляд трактирщика стал мечтательным. — Но лезть туда не советую, туда большим отрядом идти нужно. А вот дальше километров через тридцать пойдут уже вольные земли, дорога вернется к горам, крупные поселки, небольшие городки. Все они стоят на тракте, хорошо укреплены, почти в каждом есть либо сильный ведун и место силы. А еще вокруг них, постоянно лихие люди бродят, у некоторых даже знак черного ведуна есть, твари таких не трогают.

— А что ведун имеет с этого? — спросила Лада.

— Пленников ему они отдавали, — пояснил Вир. — Только вот знак этот людей меняет, и чем дольше ты его носишь, тем больше и быстрее чернеет твоя душа. Из таких получаются очень сильные проклятые, особенно, если при жизни навыки имелись.

— Погостов, как в вотчинах, вы на тракте не найдете, — продолжил Дим, отхлебнув сразу четверть из своей монументальной кружки. — Ночевать придется в поселках, будьте осторожны, некоторые из них опасней, чем дикие земли, так что, советую дверь комнаты на ночь запирать, и не разделяться. В трактирах не буяньте. И еще, Ваше сиятельство, не называйте никому своего имени и фамилии, просто соврите, назовитесь, допустим, Аркадом, или еще какое прозвище выберите. Не поверят, конечно, почувствуют, что врете, ну да на тракте всем плевать, если, конечно, вашего лица на доске сыска нет. А значит, особо не будут требовать правды, ну скрывает человек, и скрывает. Я понимаю, благородному, да тем более боярину, невместно вот так отказываться от рода, тут урон чести вашей, но так будет лучше, поверьте опытному человеку.

— Я подумаю, — понимая, что именно так он и поступит, после небольшой паузы, типа он обдумывает предложение и борется с уроном чести, произнес Константин.

Дим просиял, видимо, опасался, что его сиятельство начнет стульями швыряться и крушить все вокруг, благородные в вопросах чести, как дети. Но тон Константина его успокоил, и он продолжил:

— До Тверда от нашего свертка по тракту всего двести пятьдесят километров, несколько мостов, лес сойдет на нет, пойдут поля и холмы. Там поспокойней будет. Ну, вот, в принципе, и все, — он в три глотка допил кружку и со стуком поставил ее на стол, затем раскурил довольно вонючую папиросу с самосадом, выпуская клубы дыма в потолок.

— Есть у вас на тракте в поселениях люди надежные? — спросила Лада, поморщившись, не нравилось ей, когда рядом курят. — К которым можно будет обратиться, если что случится?

— Есть только одно место, где вас примут, если привет от меня передадите, — ответил Дим. — Весь крупная, называется Горки. На холме большом стоит, примерно километров сто по тракту, за городком Шахтарск. Есть там трактир и дом гостевой с названием «Ломаная куна», так вот, за стойкой в нем стоит мой младший брат Викул. Если остановитесь у него, поведаете о делах и передадите от меня привет, это будет самое безопасное место для вас, во всяком случае, на ночь…

— Мост, — пихнув его в плечо, произнесла Лада. — Ты что, опять задумался?

— Есть немного, — отозвался Константин и, прихватив карабин, выскочил из остановившейся машины.

Несколько минут он прислушивался и крутил головой, хотя первое можно было и не делать, ревущий поток, загнанный в узкое каменное русло, глушил любые звуки. Да, сильно он задумался, если не услышал такой шум. Подойдя к мосту, Воронцов облегченно выдохнул, тот был цел и выглядел довольно крепким, грузовик, причем не груженный, пройдет без проблем.

— Давай, — крикнул он и махнул рукой, а сам пошел на другую сторону пешком

Мост, можно сказать, одно название, шесть бревен метра по четыре с половиной, дощатый настил и самодельные перила. Теперь понятно, почему Дим сказал, что без машины, если мост смыло, переправиться без проблем. Он глянул вниз, до воды метра три, не больше, вода несется стремительно, таща с собой не хилые валуны. Судя по атласу, она впадает в ту самую реку Ужа, что протекает через земли барона Тротта, до которых он не доехал. Он из озорства плюнул вниз и перешел на противоположенный берег.

Грузовик переправился без проблем, и скоро дорога, как и говорил трактирщик, свернула прочь от гор. Сразу стало темнее. Узкая раскатанная лесная дорога, ширина — две телеги с трудом разъедутся, и то есть места, где это было бы невозможно. Лес густой стеной стоит, если высунуть руку, легко достать до ближайшего ствола. Да уж, в этих сумерках можно и на тварь нарваться, тем более после тьмы. Авия говорила, что свежие твари к солнцу и дню вообще не чувствительны, а убивать их уже тянет.

В молчании прошло минут двадцать, машину стало ощутимо трясти, каменистая почва сменилась на грунтовку, которая была сильно наезжена, и теперь Константина мотало из стороны в сторону.

— Не нравится мне тут, — неожиданно произнесла Лада, — словно следит за нами кто-то.

Константин тут же приник к боковой смотровой щели, пытаясь со своей стороны разглядеть в чаще назревающую проблему. Самое плохое, что он знал, его спутница права, амулет на груди медленно нагревался, сигнализируя о нарастающей опасности.

Глава третья

— Прибавь ка ходу, — попросил Константин.

Лада ничего не ответила, но машина немного ускорилась, правда, мотать и трясти ее стало гораздо сильнее.

— Быстрее не выйдет, — не отрывая взгляда от смотровой щели и стараясь удержать руль, произнесла Калинина. — Если еще прибавлю на такой дороге, этот драндулет просто развалит…

Договорить она не успела, что-то тяжелое приземлилось на крышу, которая тут же прогнулась сантиметров на пять.

— По тормозам! — вытягивая револьвер, заорал Константин, хотел сначала пальнуть в крышу, но передумал, это не жесть на современных консервных банках, тут добротное железо, которое даже винтовочная пуля не возьмет.

Толстые здоровые когти, играючи, пробили стальной лист, заменяющий лобовуху. Лапа оказалась внушительной — сантиметров десять в ширину. Именно в этот момент машину мотнуло, и она резко встала, клюнув вперед носом. Воронцова качнуло вперед, но он был готов к подобному, и заранее уперся рукой и левой ногой в железную приборную доску. Лада тоже успела подготовиться, да и скорость была не велика. А вот тварь на крыше подобного не ожидала и ушла в незапланированный полет, приложившись об массивное дерево и рухнув на землю. Правда, она умудрилась прихватить с собой стальной щит, прикрывающий кабину, вырвав его с корнями.

— Беляш, фас, — скомандовал Константин, одновременно вытягивая правую руку с револьвером. Он успел пальнуть трижды:

Первая пуля угодила в брюхо твари, плотно окутанной тьмой, еще в полете, вторая — когда та уже оказалась на земле, но тут ее выручил прихваченный стальной лист. Тварь, наконец, разжала когти, избавляясь от щита. Блеснули в черноте рубиновые глаза, длинный скачок, и противник скрылся в лесу. Третья угодила в ствол внушительного дерева сантиметров на двадцать выше убегающей твари.

Прислужник материализовался из тумана прямо на коротком капоте. Тварь уже удрала, так что, он бросился следом, причем его прыжок был не менее фантастичным — метра четыре в длину, и, похоже, он вообще прибавил в массе.

Константин распахнул дверь и, выхватив из крепежа карабин, рванулся наружу, но Калинина ухватила его за локоть.

— Куда ты? — в панике закричала она, стараясь удержать бывшего детектива. — В лесу тварь тебя порвет и имени не спросит, отзывай Беляша, и сваливаем.

— Догнать и уничтожить, — отрезал Константин. — Мало того, что тварь серьезно тьмой заряжена, сфера нам пригодится, так тут через несколько дней поселковые пойдут, она же их всех порвет, там два стрелка приличных осталось — Лара да Дим.

— Будь осторожен, — попросила Лада, понимая, что Воронцова не переубедить.

— Все будет хорошо, — успокоил он спутницу. — Держи оружие наготове, кабину не покидай, если кто полезет внутрь, бей в морду или в грудь.

Спрыгнув на землю, Константин активировал веду «призыв тени», защищая себя от физического воздействия, хотя бы одну атаку он переживет. Плохо только, что на перезарядку уйдет не меньше тридцати минут. Нужно прокачивать умение дальше. Да и придумать механизм активации попроще, быстро ну никак такое не применить. Если бы только знак, а тут еще и фраза эта про защитника. Ну да ладно, этим потом с Ладой займется в более подходящих условиях.

Он прислушался к поводку прислужника, тот тварь потерял, и теперь сидел возле дерева метрах в двадцати, пытаясь понять, куда та пропала.

Воронцов соваться в лес не спешил, амулет по-прежнему сигналил, что тварь где-то рядом, и наблюдает за ним.

— Беляш, назад, — приказал он.

Прислужник стремительно вылетел из кустов и замер возле его ног.

— Чуешь тварь?

— Нет, — пришел четкий мысленный ответ.

Константин аж вздрогнул, это был не образ, как раньше, а именно мысль, четкая и понятная. Похоже, не зря Беляш сожрал те крохотные сферы тьмы, их работа, надо будет потом на него внимательней посмотреть на втором плане Астры.

— Неплохо, — похвалил прислужника Воронцов, и тот вильнул хвостом. — Только вот цель надо найти. Как можно обнаружить носителя тьмы? Приказываю — обнаружить тварь любым способом.

Морда у напоминающего песца Беляша стала грустная и озадаченная, он завертелся на одном месте, словно пытался угнаться за собственным хвостом. Константин уже было хотел отменить приказ, который так подействовал на его полупризрачного спутника, как тот вдруг оскалился в сторону леса и, задрав голову вверх, завыл на одной долгой ноте, причем с каждой секундой звук становился все выше и выше. Воронцов поморщился и хотел уже заткнуть прислужника, но именно в этот момент враг не выдержал, тварь, которая устроилась в густой листве прямо у него над головой, обрушилась на него, сбивая с ног. Константин лишь успел заметить стремительное движение, вот только даже дернуться не успел и угодил под удар впечатляющих когтей. Его новая куртка не смогла бы выдержать подобного, а вот тень вполне, Воронова просто смело с дороги. Тень же, выполнив свое предназначение, тут же исчезла.

Константин отлетел в одну сторону, карабин в другую. Тварь ударила прекратившего завывать и разворачивающегося к ней мордой прислужника длинным хвостом, так, что он взвизгнул и рухнул на спину. Из резаной раны потекла светло-голубая, едва ли не прозрачная, кровь.

А непонятная тварь, укутанная тьмой, рванулась к упавшему Воронцову, добить. Приложившись в полете башкой о землю, Константин не смог бы оказать даже малейшего сопротивления, прилетело ему знатно, весь мир плыл в кровавом тумане, руки не слушались. С трудом приподнявшись на локте, он увидел, как сгусток тьмы, понеся прямо на него, и не было ни единого шанса остановить зараженного зверя.

Выстрел ударил по ушам. Затем еще один и еще, что-то массивное смело Константина с дороги, снова приложив спиной о землю, отчего он окончательно вырубился.

Пришел он в себя от льющейся на его лицо воды.

— Очнулся? — с недовольством произнесла Лада. — На, глотни, охотничек. Решил, что самый крутой?

Константин с трудом сел. Обнаружив рядом заднее колесо грузовика, он кое-как развернулся и прислонился спиной к нему, смог перевести дух.

— Дай попить, — протянув слабую, с заметно подрагивающими пальцами руку, попросил он.

Калинина молча передала ему незакрытую флягу, кадык ходил туда-сюда, Воронцов пил жадно и с каждым глотком ему становилось лучше.

— Тварь где?

— Вон, — махнула рукой Лада в сторону дороги, по которой они ехали, причем с лица женщины исчезло недовольство, и проступила гордость. — Представляешь, все три раза попала, прям в прыжке. И, видимо, один раз очень серьезно, поскольку, когда она по тебе второй раз прошлась, рухнула на брюхо и поползла. Я еще дважды ей в след выстрелила, но она залечивала раны прямо у меня на глазах. И тут я вспомнила об артефактном ноже твоего приятеля — приказчика, зашла со спины и в загривок. Вот после этого она точно сдохла. Это какая-то очень большая кошка, типа пумы.

— Молодец, — похвалил напарницу Константин. — А где Беляш?

Он повернул голову в сторону, где должен был лежать прислужник, но не обнаружил его, и привязи он почти не чувствовал, словно та таяла, истончаясь с каждой секундой.

— Черт, — в сердцах произнес он, с трудом поднимаясь на ноги. — Как же так-то?

— Где Беляш? — не поняла Лада. — Я его не вижу. Думала, ты отозвал его?

— Беляш, ко мне, — мысленно позвал Воронцов, но в ответ получил лишь слабый виноватый отклик, и почти угасающую, мысль:

— Прости, хозяин, я ухожу.

— Ну уж нет, — зло процедил Константин, усаживаясь на дорогу. Он поднял глаза на стоящую над ним бледную Ладу. — Тварь его сильно зацепила, — пояснил он, — и он ушел в Астру, где тихонько умирает. Сейчас я пойду за ним, а тебе придется охранять мое тело.

— Но ведь для того, чтобы выйти в Астру, нужно место силы? — озадачилась Калинина.

— Пробивать ткань изнанки вне капища почти нереально, и это под силу только очень могучему ведуну, и провести я там без рун смогу лишь считанные минуты, но мне этого хватит. Я сам бы не пробил границу но там Беляш и я использую его поводок, который все еще размотан как нить Ариадны. Все, времени нет, еще пару минут, и он исчезнет без следа. Так что, прикрой нас, я все это время буду беззащитен, здесь нет стража, чтобы укрыть мое тело.

— Хорошо, — решилась Лада.

Константин благодарно кивнул, хотя это движение вызвало острую боль в висках. Он сосредоточился на поводке, ведущему к раненому прислужнику. Он увидел эту тонкую белую нить, которая истончилась до лески, а следом, как ни странно, он увидел границу первого плана. Она была там, всего шагах в четырех. Прав был Страж, ему не нужно никакого ритуала, чтобы проходить на изнанку этого странного мира, достаточно отправить туда прислужника, который не привязан к Яви.

И Константин захотел, вот только не думал, что будет так больно. Такое ощущение, что он снова пробил горизонт, видимо, его душа ощущала то, что чувствовало его тело, когда он буквально проломил границу первого плана. А ведь прислужник делал это как-то более мягко, и никаких негативных эффектов тогда не ощущалось.

Беляш обнаружился прямо у его ног. Он еще сохранял форму. На его правом боку была длинная резаная рана, из которой текла почти прозрачная голубоватая кровь. Константин присел рядом, каждое движение давалось с трудом, изнанка, в которую он ворвался так грубо, тянула из него силы с удвоенной скоростью.

— Как же ты так, Беляш? — положив руку на холку прислужника, тихо спросил он.

В ответ раненый зверь едва слышно проскулил, а затем пришла короткая мысль:

— Прости, хозяин.

Константин завертел головой, нужно понять, что его окружает. Вот Лада, ее тень, очень яркая. Грузовик с разбитой мордой стоит на спущенных шинах. Понятно, значит, скоро ему придет конец, но сейчас не до него. Вокруг лес, выглядит так себе, но первый план всегда такой, а вот и то, что нужно, какая-то сущность рядом с мертвой тварью, небольшая, напоминающая лисицу.

— Не надо, хозяин, — неожиданно пришла слабая мысль, — не поможет. Я чувствую, как растворяюсь, увидимся после перерождения. Если ты, конечно, захочешь иметь такого никчемного прислужника, как я.

— Ну уж нет, — разозлился Константин, — сейчас мы тебя взбодрим. — Он сунул руку за пазуху и достал из внутреннего кармана сюртука кошель, в котором лежали несколько мелких сфер тьмы. — Готов к встряске? — с усмешкой поинтересовался он и сунул в пасть Беляша мелкую горошину.

Прислужник сжал челюсть, давя еще плотную на первом плане горошину. Всплеск силы. Константина, который поглаживал левой рукой холку, тряхнуло, как от хорошего удара током.

— Еще, — пришла в его голову мысль.

— Держи, обжора, — запихивая еще одну горошину в пасть, ласково произнес Константин.

И снова всплеск силы. Рана начала затягиваться, но медленно. Если так пойдет, это займет не меньше двадцати минут, а у него столько нет. И он достал из кошеля третью.

— Вот, другое дело, — обрадовался он, видя, как стремительно стягиваются края глубокого пореза и как крепнет поводок.

Беляш поднялся на дрожащих лапах, лизнул Константина, стоящего на одном колене, прямо в нос.

— Хозяин, я быстро, — мысленно произнес прислужник, и в два прыжка добрался до не успевшего смыться духа, который крутился вокруг мертвой твари. Раз — и тот у него в пасти, два — и добыча тает, как клок тумана, три — и новый прыжок в кусты.

Вернулся он секунд через сорок, вполне себе бодро, с полными жизни ярко-желтыми глазами.

— Ты как? — спросил Константин.

— Отлично, — пришел мысленный ответ. — Я здоров и полон сил. Прости, хозяин, я виноват.

Константин поднялся и покачнулся, было ощущение, что он сейчас рухнет.

— Давай в явь, пора обратно, иначе уже я тут буду подыхать. Черт, ну почему мне тогда в голову не пришло выйти из Астры прямо в лесу? Нет, перся до поселка.

— Нельзя тогда было, — пришел ответ от перешедшего границу Беляша. — Сил бы не хватило.

— Ладно, — Константин обернулся и, сосредоточившись на поводке и желании вернуться в свое тело.

Граница возникла сразу перед ним, вот только рывок был еще жестче, чем сюда, и гораздо болезненней. Мгновение, и вот он уже смотрит на сапоги Лады, которая опять поливает его водой.

— Вышло, — с трудом приняв вертикальное положение, произнес он. — Но фокус не для ежедневного повторения, все тело, словно после дробилки. Сколько я в отрубе провел?

— Почти три часа, — последовал ответ. — С Беляшом порядок? А то он почти сразу исчез.

— Да, — отозвался Воронцов, массируя разламывающиеся виски. — Три горошины скормил, чтобы поднять на ноги, но оно того стоило. Хороший он.

— Я, не сомневаясь, даже большую скормила бы, а не эту мелочь, — улыбнулась Лада. — Давай, иди, поднимай сферу с твари, пока не исчезла, и в машину, по дороге окончательно в себя придешь. Охотник, блин.

Константин с трудом встал на ноги и, пошатнувшись, ухватился за борт грузовика. Да уж, поохотился, так и копыта недолго откинуть. Нужно срочно заняться изучением умений, как пассивных, так и активных. У него сейчас сфер больше, чем некоторые местные видят за всю жизнь, не считая, конечно, аристократию, на которую горбатятся трофейщики.

— Дойдешь? — участливо поинтересовалась Лада.

— Куда ж я денусь? — ответил Воронцов и, слегка пошатываясь, тронулся к мертвой твари, возле которой в примятой шинами траве тускло светилась сфера. Не сказать, что большая, но вполне приличная.

С трудом нагнувшись, Константин старался не завалиться на тушу здоровенного котейки, в котором килограмм так шестьдесят, но который очень лихо скакал по деревьям, словно весил вполовину меньше. Это был обычный зверь, не искореженный черным ведуном, просто дикая кошка, попавшая под тьму, и явно не только что, минимум несколько лет прошло с момента, как она подцепила черноту. Наверняка ведь держала в страхе все эти места. Странно, что Дим не сказал об этом. Не знал? Забыл? Но явно не специально подставил, они вроде бы нашли общий язык, не было ему нужды желать им смерти.

Сунув вполне приличную сферу в карман, Воронцов направился к машине, достал трубку, уселся на ступеньку и принялся набивать ее.

— Десять минут, и поедем, — ответил он на вопросительный взгляд Лады. — Слушай, можешь бутерброд соорудить, пока я перекуриваю? Столько сил потратил, надо бы восполнить.

— Сейчас сделаю, — отозвалась Калинина и начала раскладывать на сидении продукты.

Константин мысленно улыбнулся, безотказная практика опять сработала, попроси женщину тебя покормить, и следующие полчаса она будет занята только этим, причем будет стараться от души.

— Может, тогда нормально пообедать? — предложила Лада. — Время уже за полдень, мы на этой охоте три с половиной часа потеряли.

— А давай, — согласился Воронцов, — только без костров. Что-то быстрое, хотя горячего хочется.

— Не проблема, Дим еще утром выдал мне судок, зачарованный на сохранение температуры. Там как раз на двоих пообедать хватит, нечто среднее между пловом и супом.

— Отлично, — обрадовался Константин. — Сейчас покурю и поедим, чего лишнюю посуду тащить? Как она у тебя вообще в рюкзак влезла?

— С трудом, — усмехнулась Калинина, — пришлось кое-что из одежды выкинуть. Ну да одежда тут не дорогая, так что, блузку я себе потом куплю. Зато пообедаем горячим. А миску можно будет использовать еще много раз, если транспорт будет.

— Эх, представляешь, видел я в княжеском гараже шикарный белый лимузин, с виду даже целый. Длинный капот, стильный, напоминает ЗИС101. Вот если бы его оттуда вытащить… Блин, такой шикарный транспорт.

— Ну, на таких дорогах он на брюхо сядет, — возразила Лада, — он городской. Зря ты мне не дал три дня, вездеход починить. Хотя у него крыша брезентовая, если бы эта кошка нас бы в нем атаковала, мы бы уже остывали.

— Может, и зря, — согласился Константин, дымя трубкой.

От крепкого табаку его слегка повело, и он решил, что хватит, сначала нужно поесть. Отложив трубку на порог, сама потухнет, он полез в кабину, где на длинном сиденье уже была разложена еда.

— Налетай, пока горячее, — зачерпывая ложкой странное блюдо из риса и мяса, произнесла Лада.

Воронцова не нужно было упрашивать, он достал из рюкзака собственное весло, и принялся за работу. Вскоре внушительная миска опустела, хлеб был съеден, сразу стало ощутимо лучше, сил прибавилось, голова прекратила кружиться.

— Спасибо, все было очень вкусно, — поблагодарил он Ладу. — Докуриваю, и едем.

Женщина кивнула и принялась прибираться.

Константин заново раскурил трубку, покрутил головой в поисках неприятностей, но амулет Сварога молчал, лес тихо шумел кронами. «А у Калининой хорошее чутье, — подумал он про себя, — ведь она почуяла опасность даже раньше, чем засигналил амулет». На глаза попался пробитый когтями проклятого кота, или как он тут зовется, бронелист, который еще недавно прикрывал его от злобных «редисок». К счастью, их было два, и их грузовик лишился только правого, левый по-прежнему защищал Ладу. Только вот теперь без лобовухи Константин будет ловить лицом все подряд — от мусора и камешков до встречного ветра и насекомых. А если дождь? Конечно, грузовик не Феррари, и по такой дороге выдает едва десять километров в час, но поездка может стать куда менее приятной.

Воронцов дошел до вырванного и погнутого куска стали и, слегка поднапрягшись, закинул его в кузов. Он вычистил трубку и забрался в кабину, вытащил из крепежа карабин, который подобрала Лада, пока он в отключке валялся, проверил состояние, вроде цел, вернул оружие обратно, затем порылся в рюкзаке и вытащил на свет что-то вроде косынки, только плотной, повязал себе на морду, и теперь напоминал ковбоя из вестерна. Надо будет в городе к шляпе присмотреться.

Двигатель тихонько зажужжал, и машина тронулась дальше по дороге. До тракта, по прикидкам Лады, оставалось еще километров пятьдесят, а с такой дорогой это часов пять-шесть. Да, потерянного времени было жаль. Константин достал из кармана серебряные часы барона и посмотрел на циферблат. Благодаря Диму, он выставил хотя бы примерное время, и сейчас стрелки показывали час дня. До тракта, который здесь тоже не в лучшем состоянии, они доползут не раньше шести или семи, а это уже близко к ночи. А трактирщик говорил, что ближайшее поселение уже за проклятым городом, где до недавнего времени сидел черный ведун, а значит, засветло до жилья добраться вообще без вариантов. Да, задержала их импровизированная охота, слишком много Воронцов о себе возомнил, решил, что он охотник, а он добыча, и если бы не тень, его бы убили с одного удара. И это учитывая, что с ним был Беляш, который заставил противника раскрыться. Без него было бы вообще без шансов. А как эта кошка пробила стальной лист когтями? Он ведь пулю держит.

На старый тракт выехали через семь с половиной часов. В одном месте ручей, который протекал рядом с дорогой, размыл прилично грунта. Это их задержало почти на час — сначала зад откапывали, потом рубили кусты с длинными гибкими ветками, чтобы сделать гать.

И вот она — дорога. Лада прижалась к лесу и облегченно выдохнула, руки женщины прилично дрожали.

— Блин, не могу больше эту дрянь крутить, — пожаловалась Калинина, — мышцы ноют, да и усилий это приличных требует.

— Что ж раньше-то не сказала? — пожурил ее Константин. — И я не догадался, ты так уверенно вела этот тарантас.

— Ну, значит, мне плюсик, тебе минусик, — устало откинувшись на спинку сиденья, произнесла спутница. — Как поступим? У меня нет сил, чтобы гнать эту железяку дальше. Ты как насчет порулить?

— Можно, — легко согласился Воронцов. — Я смотрю, тут все, как у нас?

— Ну, почти, только передачи всего три, и переключение на руле, как дворники в старых отечественных машинах. Говорят, на совсем старых была такая коробка, но я родилась сильно позже, и не видела подобного. А так педали три — газ, тормоз, правда, сцепление местные зовут контактом.

— Да пусть хоть прерывателем называют, главное, чтобы все работало. Давай поменяемся. Странно, ты не задумывалась, почему миры разные, а все так похоже? Магия, боги, а рядом вполне привычные для нас вещи — револьверы с обычным порохом в гильзах, винтовки, очень напоминающие наши. — Константин пересел на освободившееся место и, дождавшись, когда Лада обойдет грузовик и заберется в кабину, запустил двигатель и продолжил, — и вокруг вроде все привычное — титулы, графы да бароны. Я вон вообще боярином стал. Ну, вот как так, а?

— Есть у меня теория, — после небольшой паузы, задумчиво произнесла Калинина. — Длинными зимними вечерами делать тут было особо нечего, вот и обдумывала я, что да как. Костя, давай уже поедем, еще пару часов, и стемнеет.

— Давай, — согласился Воронцов. — Как тут коробка передач-то работает? Я первый раз такую вижу.

— Ничего сложного, все, как на обычной механике. Выжал сцепление, вверх — первая, еще выше — вторая, вниз — задняя, ну а сейчас на нейтрале. Это не гоночный болид, а рабочая лошадка, что-то вроде нашей полуторки, больше пятидесяти он все равно не выдаст, уж больно двигло изношенное, я с ней раз в месяц билась, один раз полностью перебирала, совершенно убитый транспорт.

Константин выжал сцепление и, переключившись на первую, плавно тронул грузовик, выворачивая на более широкий тракт.

— Как ты этот руль крутила, да еще семь часов подряд? Что ж не сказала, что это так тяжело?

— Не имею привычки жаловаться, — мотнувшись на очередной кочке, ответила Лада и ухватилась за приваренную к двери ручку. — Ну что, слушать мою теорию будешь?

— Давай, радио тут не предусмотрено, а просто так, ехать скучно. Блин, да как ее нормально вести, если через эту щель видно только то, что перед носом? — возмутился Воронцов.

— Привыкнешь, я довольно быстро приноровилась. Итак, о мирах, и почему этот так похож на наш, или мы на него. Академик, который нас сюда отправил, Эдуард Яковлевич, говорил, что существует тысячи миров, и это факт.

— Факт, — согласился Константин. — Во всяком случае, один точно, если мы не лежим в коме, и нам это не кажется.

— Не лежим, уж поверь мне, — усмехнулась Калинина. — Так вот, миров сотни, а может, и тысячи. А теперь о похожести. Есть теория мультиверсума, мы не на другой планете, мы в параллельной вселенной, и все эти миры — зеркальное отражение материнской реальности. Наша Земля тоже, просто в определенный момент истории произошло что-то, что создало первое зеркало, параллельный мир, за ним еще один, и так далее. И наша Земля тоже зеркало. И в тот момент, когда возникает это зеркало, его история начинает идти своей дорогой. Здесь пробудилась магия, ну это так в виде теории.

— Не вяжется, — хмыкнул Константин, — здесь другая география, и материки, если бы он был зеркалом, то она должна была бы быть такой же, как и у нас.

— Не обязательно, — после небольшого обдумывания, произнесла Лада. — Этот мир мог отколоться раньше, чем разлом изменил контуры континентов. Хотя, честно говоря, ты нанес очень болезненный удар по моей теории, в этой глуши только слухи об остальном мире собирала, сам понимаешь, карты планеты тут не найти. Ты видел ее?

— Видел, в княжеском дворце. Австралии нет и Северной Америки, и Евразия поджата. Южная Америка — здоровенный конус и ближе к Европе, чем раньше. И это только самое очевидное. Короче, география совершенно иная.

— М-да, — задумчиво произнесла Лада, — теория зеркальности посыпалась. Ну, ничего, придумаю что-нибудь новое.

Константин, с трудом удерживающий бьющуюся в руках баранку, ободряюще улыбнулся, но тут же посуровел, прямо впереди в кювете, уткнувшись передком в землю, застыл грузовик с открытой задней дверью, а на дороге рядом с ним три тела.

— Очень милый мир, — произнес он. — Будем тормозить, или на скорости проскочим?

На этот раз он решил посоветоваться со спутницей, прошлое его единоличное решение едва не привело к смерти. И тут одно из тел шевельнулось и попыталось отползти на обочину.

— Тормози, — распорядилась Лада.

Константин кивнул и остановил грузовик. Он знал, что Калинина примет именно такое решение, и не осуждал. Вот только боялся нарваться на того, кто это все устроил.

— Беляш, давай дозор. Если есть, кто рядом, найди и сообщи.

Прислужник материализовался прямо на капоте грузовика и, спрыгнув на дорогу, скрылся в густых кустах.

Лада уже хотела распахнуть дверь и выпрыгнуть наружу, но Воронцов ухватил ее за руку и покачал головой.

— Не торопись. Дай мне карабин, и жди, пока я не разрешу. Сейчас Беляш все осмотрит, и ты сможешь выйти. Ох, не нравится мне это.

Константин активировал тень, хорошая штука, но вешать нужно заранее, в бою слишком долго.

— Опять умение задействовал? — тут же спросила Калинина.

— Что, так заметно?

— Не очень, но силуэт вроде как слегка искажается, словно в легкой темной дымке.

— Понятно, я снаружи никогда не видел. То есть, наблюдательный человек сможет понять, что у меня имеется защита?

— Вероятно, — передавая Константину карабин, подтвердила Лада.

— Хозяин, все чисто, — пришел доклад Беляша. — В деревьях следов людей нет, на дороге пять мертвецов и один раненый.

Воронцов распахнул дверь и спрыгнул на дорогу. Вроде чисто, амулет молчит, он даже попробовал использовать знак поиска сокрытого, которому его научила Авия, сложил пальцы в знак ОК и поднес к левому глазу, прикрыв правый. Увидел защитную руну, выведенную на борту чужого фургона, и какую-то еще на одежде выжившего, но больше ничего обнаружить не удалось. Вот только его что-то скребет, не дает успокоиться. Он поудобней устроил карабин на согнутой руке и медленно направился к пострадавшему.

Глава четвертая

Глава четвертая

Константин не спеша направился к раненому, который замер, заслышав приближающиеся шаги, а может, вообще отключился. При этом Воронцов старался держать в поле зрения разбросанные тела, причем он видел только два, еще три покойника были в не поля зрения. Досталось мужику знатно, две пули в спине, и по одной в правой ноге и в руке, все вокруг залито кровью, правда, каким-то способом раненый смог остановить ее, иначе был бы мертв, и уже давно. С такими ранами от потери крови умирают за считанные минуты, а он выжил… Странно. Ни хрена не ясно, что тут случилось. Следов других людей его разведчик не обнаружил, выходит, они подстрелились между собой? Дерьмо.

— Беляш, давай ко мне, — приказал Константин, происходящее ему не нравилось все больше и больше.

Прислужник вынырнул из леса и заскочил на крышу слегка побитого грузовика.

— Следы тварей видел?

— Нет, хозяин, ни тварей, ни людей. Есть только запах, тяжелый, незнакомый.

— Плохо, очень плохо, к тому же темнеет. Бди, — приказал Константин и, обойдя раненого так, чтобы видеть обе руки, сократил дистанцию.

Раненый был в сознании и следил за приблизившимся человеком.

— Помоги, — прохрипел он.

— Кто это сделал? — в свою очередь спросил Воронцов.

— Не знаю, — ответил подранок слабым голосом. — Просто нас окружила тьма. Грузовик улетел в кювет. Никто вроде не пострадал, мы все выбрались наружу. Видно почти ничего не было, тут все и началось, четверо из наших вдруг схватились за стволы, только как-то вяло, и начали в меня и в Чайку стрелять. Мазали, чуть ли не в упор, — он сделал паузу, набираясь сил для продолжения рассказа. — Чайке не повезло, она получила две пули, в грудь и живот, но прежде, чем умереть, свалила Рома, нашего старшего. Я положил Гарда, и тут мне прострелили ногу и руку. Я убил Эда, а Косой, сука, не такой уж и косой, вогнал мне еще две пули в спину. Я его грохнул, сумел раны заговорить и вырубился. Помоги.

Бывший детектив задумчиво осмотрел поле боя, вроде не врет.

— Какая тьма? Откуда? — раздался слева от Константина голос Калининой.

— Я же тебе сказал, ждать сигнала, — укоризненно заметил Константин. — Ты будешь выполнять приказы, или нет?

— Буду, — спокойно ответила женщина, опускаясь рядом с раненым. — Я и ждала, но ничего не происходило, а ты так и не позвал. Его надо к нам в кузов, и валить отсюда. Его ранам всего несколько часов. Откуда тьма?

— Без понятия, — покачал головой Константин. — Ладно, взяли его за руки, за ноги, и в кузов. Сейчас пошарю в их транспорте, может, найду, на что его уложить, а ты пока перевяжешь. Справишься?

Лада кивнула.

— Давай, его перевернем, ты подмышки возьмешь, я ноги.

— Тебя как зовут? — обвалился Воронцов к выжившему.

— Горд, — прохрипел тот. — Я наемник, но именем я редко пользуюсь, так что, зовите по прозвищу — Подземником.

— Ясно, — подвел итог Константин. — Тогда скрипи зубами, но орать не вздумай, мы тебя сейчас перевернем и закинем в кузов, а там моя спутница тобой займется, пока я трофеи собираю.

Воронцов дошел до трупа мужчины, валяющегося рядом с грузовиком, тот был одет в нечто, напоминающее шинель. Стянув ее с покойника, он вернулся к раненому, расстелил добытое рядом.

— Готов? — спросил он у раненого.

— Да, — слабым голосом, сквозь зубы, ответил Горд.

— Тогда держись.

Наемник кивнул и намертво сжал челюсть, и пока его переворачивали, не издал ни звука.

— Лада, подгоняй сюда грузовик, не тащить же его тридцать метров.

Женщина кивнула и, поднявшись, направилась к машине. Константин же посмотрела на раненого и тихо, чтобы Калинина не услышала, предупредил:

— Не вздумай дурить, иначе умирать будешь долго.

— Клянусь богами, что не желаю зла, — произнес Горд, и на его вытянутой правой ладони вспыхнул сиреневый огонек. Это усилие, видимо, окончательно его доконало, и он уронил голову на землю.

— Беляш, — позвал Константин, — что за запах ты учуял?

— Тяжелый запах, хозяин, не могу объяснить.

— Можешь показать, где он чувствуется сильнее всего?

Прислужник соскочил с борта фургона наемников и в два прыжка добрался до лесной опушки. Он замер возле одного из деревьев, до места боя было всего два десятка шагов.

— Здесь.

Константин подошел и внимательно осмотрел слегка примятую траву. Солнце висело низко и медленно катилось к горизонту, еще немного, и скроется за деревьями. Но света его было достаточно, чтобы понять, здесь кто-то стоял, стоял и смотрел на место аварии. Вот в земле небольшое круглое углубление. Константин присел и приложил указательный палец, чуть больше фаланги, глубина еще столько же. Такое могло получиться, если опираться на костыль или трость. Посох?! Точно, посох! Черные ведуны обожают посохи. Вот только вокруг ни одного следа, он что, прямо тут возник? И тьма? Откуда тьма средь бело дня? Черт, снова вопросов больше, чем ответов. Воронцов присмотрелся к дереву, рядом с которым стоял темный. Большое такое, развесистое, напоминающее дуб, вот только листья другие и кора гораздо светлее. Вытянув руку, он прикоснулся к коре, та была очень холодной, ни грамма тепла. Константин вытащил нож и срезал верхний слой, он уже знал, что увидит, но вот верить в это не особо хотелось. Все под корой было черным и безжизненным, тьма искорежила его, как те деревья в княжеском парке.

— Хозяин, — позвал его прислужник, — вам не следует тут долго находиться, это очень плохое место, тут произошел прорыв Астры.

— Почему раньше не сказал?

— Я не понимал. Только, когда попытался найти границу первого плана, понял, что ее нет, и она разорвана в клочья. Она, конечно, восстановится и довольно скоро, но здесь произошло что-то очень странное.

— Согласен с тобой, Беляш, — поднимаясь на ноги, произнес Константин, — тут произошло что-то очень странное. Что-то искорежило это дерево, и я думаю, это тьма, оно послужило проводником. — Воронцов сделал пару шагов до соседнего, дотронулся до ствола. Тот был обычным, теплым, видимо, его не зацепило. — Ладно, возвращаемся, — и он направился к грузовикам, возле которых с револьвером в руке его поджидала Лада.

— Что-то нашел? — настороженно глядя на Воронцова, спросила женщина.

— След, вернее два, искореженное тьмой дерево и углубление в земле, скорее всего, посох. Это был черный ведун или что-то похожее. Но он ушел, так же, как и пришел, только не спрашивай, как и зачем?

— Грузим? — получив информацию, поинтересовалась Лада, указывая на наемника. — Скоро начнет темнеть, и нам бы неплохо выбраться из лесного массива. Если верить местным, на равнине твари не так опасны.

— Подожди, а что если нам захватить этот грузовик? — Константин посмотрел на машину наемников. — Не мы, так кто-то другой наложит на него лапы. Он вроде получше нашего.

Лада задумалась.

— В принципе, трос есть, — обойдя фургон, произнесла она. — И да, он сильно посвежее, чем наш тарантас и почти не пострадал, его можно вытащить, дело десяти минут. Но нас всего двое, не бросать же наш?

— Не бросать, ты поведешь новый, в кузов загрузим Горда, а я следом на старичке. Потом продадим его в первом же погосте. Много не выручим, сколько такой стоит?

— Пяток кун, — задумчиво глянув на убитую «полуторку», наконец, ответила она. — Может, чуть больше, золотом, конечно.

— Вот и хорошо, — обрадовался Константин. — Главное — добраться до обитаемых мест. Думаю, наш новый приятель — Подземник, не будет против подогнать нам новый транспорт, взамен своего спасения, на его вещи мы не претендуем. Так ведь Горд?

— По рукам, только не бросайте тут, — отозвался лежащий на «шинели» наемник.

— Лада, давай подгоняй наш грузовик и цепляй трос, я быстро осмотрю тела, соберу все ценное, и помогу тебе.

Женщина решительно кивнула.

— За дело. Только со сборами побыстрее, времени до темноты совсем ничего.

Константин начал обходить тела, собирая оружие. У двоих были карабины Родимцева, у остальных револьверы и «Монарх», похуже, чем его, но и не с юга. По карманам и кошелям нашлось немного серебра, и даже золотой, амулеты и обереги, патроны, пояса. Одежду и обувь стягивать не стал. Константин закинул все трофеи в фургон, да этот транспорт нравился ему намного больше, не дом, конечно, на колесах, но гораздо лучше развалюхи из горного поселка. Он больше всего походил на бытовки геологоразведки и всяких там поисковых партий — печка-буржуйка в углу, нары подвесные, как в поездах, правда, только четыре, кабина совмещена с кузовом, окошко, два небольших шкафчика, привинченные к полу. На гвоздях висит кое-какая одежда.

— Да, это определенно лучше, — выпрыгнув наружу, произнес он.

Горд, лежащий на земле, только хмыкнул на это, потом приподнялся на локте левой руки, которая не пострадала, и вопросительно уставился на Константина.

— А трупы моих приятелей так и бросим без погребения?

— Блин, — мысленно ругнулся Константин, про это он забыл, тут даже врагам не отказывают в последнем костре. Остаться без погребения — это нужно совершить что-то очень плохое. Поэтому народ и ворчал на Авию, когда та казнила Дарию и оставила ту без огня. Вот только обряда он не знает, священную песню не сможет воспроизвести, а значит, это косяк. Он посмотрел на Ладу, которая подогнала грузовик и теперь цепляла трос за крюк. Калинина все правильно поняла и незаметно качнула головой.

— Сейчас некогда, — наконец, нашел выход из ситуации Воронцов. — Загрузим тела в кузов нашего драндулета, будет возможность, проедем обряд, как полагается.

Горд кивнул и устало опустился на шинель, вздрогнув при этом, две пули в спине не способствуют лежанию, тем более одна из них пробив грудь, прошла насквозь.

— Ты как, без перевязки еще протянешь?

— Протяну, — хрипло произнес Подземник, тяжело дыша и прикрыв глаза. — Давайте только побыстрее, плохое тут место. Холодом мертвым тянет, словно Морена за этим пятачком приглядывает.

Константин кивнул и полез в кабину грузовика с шахты, а Лада заняла место за баранкой наемнического.

Вытянуть удалось довольно легко, наверное, даже цеплять не надо было, сам бы выскочил, уклон небольшой, но так оказалось просто быстрее. Затем загрузили раненого, а следом таскали его мертвых напарников. Упарились, но сделали, не бросать же трупы зверью на поживу, тем более уже под конец Беляш сообщил, что чует волков, которые наблюдают за людьми из-за деревьев, но не подходят.

Из леса выскочили уже в густых сумерках, солнце скрылось, небо еще не потемнело, и было окрашено алым, с юга набегали облака. Нужно срочно искать место для ночлега, да и раненого нормально перевязать не помешает, а по-хорошему вообще бы пули вытащить. Вот только в военно-полевой медицине ни он, ни Лада не разбирались. Заштопать небольшую рану — без проблем, а вот провести операцию, чтобы извлечь три пули — это уже задача невыполнимая. Нужен нормальный лекарь, и желательно с умениями.

Константин интенсивно вертел головой, выискивая место для ночлега. Леса на юге почти исчезли, небольшие перелески не в счет, местность стала холмистая, горы с заросшими склонами справа серьезно отдалились, забирая на юг. Старый тракт петлял меж холмов, забирая к северу. Один раз на глаза попаслись следы деятельности людей — разрушенная древня, от которой уже почти ничего не осталось. О том, что тут когда-то давно жили люди, говорили только обломки печей и заросшие бурьяном разваленные срубы. Дикие земли. А ведь это была богатейшая вотчина боярина Александра Новина, который сгинул в первую тьму вместе со своим городом и людьми. Но даже до заброшенного Каменногорска не доехали, а ведь Авия говорила, что от ее поселка до него всего десять часов дороги. Наконец, сумерки сгустились настолько, что пришлось зажечь фары. В итоге Воронцов, едущий впереди, свернул к двум холмам, к которым вела вполне накатанная колея, и угадал. Беляш, отправленный вперед на разведку, прислал образ бивуака для караванов и одиночек, которые не успели засветло добраться до заселенных мест. Имелся тут навес для ночлега и небольшой запас дров, родник, обложенный камнем. Все это было огорожено рогатками, которыми кто-то периодически занимался, ремонтируя и поддерживая в нормальном состоянии.

Константин остановился перед местным аналогом противотанкового ежа, который перегораживал въезд, выпрыгнул наружу, прислушался к ощущениям. Медальон молчал. Беляш, сидящий перед ним у одного из навесов, тоже. Отодвинув преграду в сторону, Воронцов загнал машину и махнул рукой Калининой, которую за защитным стальным щитком видно не было. Лада быстро загнала трофейный транспорт внутрь, припарковавшись рядом с грузовиком. Константин закрыл рогатину и вернулся к машинам.

Калинина выглядела плохо, руки ее тряслись от напряжения, лицо уставшее, глаза слегка воспаленные от напряжения. День был тяжелым, но прежде, чем лечь спать, нужно заняться раненым, приготовить поесть что-нибудь горячего.

— Нужно воды вскипятить, — произнесла Лада, — много воды, Горду раны промыть.

— Он еще жив?

— Да, стонал пару минут назад, когда трясти начало.

— Силен бродяга, — восхитился Константин. — Сейчас разведу огонь. Пошарь у них в фургоне, думаю, имеется у этой братии большой котелок и тренога. И светец походный нужно выставить, пусть твари, если припрутся, себя комфортно не чувствуют.

Лада кивнула, открыла заднюю дверь, откинула небольшую лесенку и полезла в фургон.

Надо сказать, бывшая команда Подземника были продуманными людьми, у них нашлось все, что нужно, и даже чуть больше, небольшая плотная ширма из плохо выделанных дешевых шкур, которой можно прикрыть костер от ветра и от любопытствующих.

Уже через десять минут в обложенном камнями очаге горел вполне приличный костер, над которым висел пятилитровый котелок.

Беляш был отправлен на патрулирование периметра, и теперь неспешно обходил территорию. Константин курил, сидя на каком-то ящике. Лада занималась инвентаризацией продуктов наемников, прикидывая, как быстро сготовить поесть. Причем сил на что-то серьезное не было, а горячего очень хотелось.

Воронцов посмотрел на часы, они провели в дороге восемнадцать часов. Если бы не та драная кошка, которая его едва не пристукнула, наверняка добрались бы до поселка и спали бы в нормальных кроватях. Хотя тогда, скорее всего, они проскочили бы место, где напали на наемников раньше, и Горд был бы уже мертв. С другой стороны, какое ему дело до чужака? Тот — временный попутчик, разве что транспортом разжились, который получше тарантаса, на котором они ехали. А ведь еще хоронить пятерых покойников, но это можно будет свалить на людей в первом же поселке, заплатив тем пару серебрушек. Черт, надо все же выучить эту магическую похоронную песнь, чтобы не выделяться. Вопрос только — кто их научит ей?

— Горд очень плох, у него открылись раны, — подойдя к костру, сообщила Лада, сгрузив на землю рядом с Воронцовым пару банок с местным тушняком и миску с уже сваренной кашей, видимо, с обеда осталось. На двоих ее было маловато, зато с гарниром не нужно заморачиваться.

Кстати, местная тушенка оказалась на диво хорошей, мяса много, жиру мало, но есть, чтобы не была сухой. Да и кому тут плохую делать? Тут не старая Земля, за подобное могут и лавку спалить.

— Закипело?

Константин отрицательно покачал головой.

— Еще минут пять.

Из фургона, который припарковали к костру задним бортом, прикрыв еще на всякий случай пламя со стороны дороги, раздался стон, видимо, Горд неудачно повернулся или дернулся.

Наконец, вода закипела, и теперь ей предстояло остыть. Константин же поставил разогреваться ужин, а Лада заварила тонизирующие травки. Плохо, конечно, их лупить, на ночь глядя, но сейчас самое то, взбодриться. А пока вода остывает до приемлемой температуры, можно быстро пожевать, чтобы хоть частично снять усталость.

— Ну что, готов к процедурам? — затаскивая котелок, полный теплой, почти горячей воды, поинтересовался Воронцов у раненого.

— Я уж думал, вы про меня забыли, — с трудом ответил Горд, скрипнув при этом зубами.

— Понимаю тебя. По-хорошему, нужно было тобой на месте заниматься, а не гнать вперед, но прости, оставаться в лесу было слишком рискованно.

— Я понимаю, — ответил наемник. — Слушай, а как тебя звать-то? Слышал, как ты называл свою спутницу Ладой, а сам не представился.

— Зови Странником.

— Это не твое имя и даже не твое прозвище, — тут же выдал Горд, — только что придумал?

— Верно, настоящего имени называть не хочу, — усмехнулся Константин, — не нужно оно тебе.

— Скрываешься, — подвел итог диалога Подземник.

— Ну, можно и так сказать, — подтвердил догадку наемника Воронцов. — У меня свои мотивы соблюдать анонимность.

— Но если ты в Тверд едешь, забудь, на воротах все равно заставят сказать настоящие имя. Иначе в город не пропустят.

— Я знаю, просто сейчас тебе мое имя ни к чему. Ладно, а теперь хватит трепаться, давай тебя разденем, сейчас Лада подойдет, и займемся твоими ранами.

— Кто она тебе? — поинтересовался Горд, видимо, его давно терзал этот вопрос, скрыть заинтересованность ему не удалось, даже слабый голос выдал его любопытство.

— Спутница, соратница, — ответил Константин. Как ни странно, он почему-то не думал о Калининой, как о женщине. После бани, словно отрезало, просто внезапно осознал, что его к ней не тянет. — Понравилась?

Наемник кивнул и дернул раненой рукой, от чего снова застонал.

Константин достал ножницы и принялся срезать заскорузлую от высохшей крови одежду. Стянуть этот фанерный сюртук было без вариантов.

— А может, не надо? — взмолился Горд. — Тужурка, между прочим, с зачарованием на пробитие и на непромокаемость, целых пять золотых за нее отдал.

— Тебе что дороже, деньги или шкура? — Вспарывая рукав, поинтересовался Константин. — Потом новую купишь, тем более есть у меня сомнения, что ее удастся отстирать, и уж если тебе так надо, потом рукав заштопаешь, я же только с раненой руки срезаю. Да и хреновое зачарование, если ты три пули словил, и все три ее пробили.

Горд промолчал, принимая правоту собеседника.

— Странник, а откуда ты? — скрипя зубами, когда Константин перевернул его на бок, спросил Подземник.

— Издалека, — ответил Константин и, взяв с откидной лежанки трофейный ремень с серебряной пряжкой, сложил его вдвое и сунул в рот раненого. — Зажми лучше, надоело скрип твоих зубов слушать. А вот и Лада.

Калинина притащила еще одну магическую лампу, добавляя света к еще двум, которые имелись в фургоне. Стало гораздо лучше.

— Панталоны не срезай, — взмолился Горд.

— Какой стеснительный наемник нынче пошел, — рассмеялась Лада. — Придется тебе потерпеть, твое нижнее белье насквозь кровищей пропиталось, так что, не стесняйся.

Константин улыбнулся и принялся за низ, а Калинина тем временем довольно умело начала смывать с Подземника кровавые разводы.

— Хорошо, что я еще наш котелок на огонь повесила, — заметила женщина, выжимая окровавленную тряпку в ведро, — нам этих пяти литров не хватит.

— Как будто тех двух хватит, — прокомментировал Воронцов, срезая штаны, на этот раз он не мелочился и просто резал штанины, чтобы вытащить тряпки, не особо кантуя пациента.

С ногой все оказалось неплохо, пуля застряла в мягких тканях. Странно, что вообще сквозняк не получился.

— Эту можно достать без проблем, — бросив заинтересованный взгляд, подвела итог осмотра Лада.

Константин спрятал усмешку, похоже, его спутницу больше интересовало то, что выше раны, и, судя по удовлетворенному взгляду, прибор наемника ее вполне устроил. Правда, для Воронцова была загадка, когда она собралась крутить с Подземником шашни, тот с ними очень ненадолго, максимум до Тверда. А там уж, в вольном городе, а может, и раньше, бывший детектив планировал спихнуть Горда лекарям. Возиться с раненым до полного выздоровления, Константин не собирался.

— Конс…, - начала Лада, но, перехватив предупреждающий взгляд Воронцова, быстро исправилась, — Странник, принеси свой набор для потрошения тварей, там есть удобные щипцы, чтобы вытащить пулю. А я пока осмотрю остальные раны.

Горд вытащил здоровой рукой ремень.

— Не надо ходить, — тяжело произнес он, — вон там, в ранце, что ближе к кабине, есть инструмент.

Константин быстро извлек небольшой кожаный чехол, в котором нашелся и нож, и щипцы и даже небольшая пила для костей.

— Твой? — спросила Лада.

— Мой, — ответил наемник и сунул ремень обратно в рот.

От пули в ноге избавились быстро, а вот уже начавшую гноиться рану Лада чистила долго. Хорошо, у наемников оказалась неплохая аптечка, вот только зашить ее уже не получалось, края воспалились, пришлось поставить дренаж и просто наложить повязку. С рукой тоже оказалось ничего сложного. Но дырка в спине и сквозняк были совсем не очень.

Горд вырубился, из раны на груди опять потекла кровь. Лада заткнула ее тампоном и сделала такой же на спину, затем Константин его посадил, чтобы она смогла нормально забинтовать. Со вторым пулевым отверстием, которое не было сквозным, снова повезло, пуля застряла в лопатке, и женщина, неумело поковырявшись, все же смогла ее вытащить. Раза три щипцы, которые использовались для вырывания зубов, соскальзывали с куска деформировавшегося свинца. Пуля оказалась мягкой, без сердечника, револьверная, стреляли из «иволги», если бы из карабина и с сердечником, прошла бы насквозь. Угол был плохой, скорее всего, пройди она по этой траектории, и попала бы в сердце, или опасно рядом с ним.

Горд в самый неподходящий момент пришел в себя, дернулся и застонал сквозь зубы. Щипцы опять соскользнули, из его глаз потекли слезы, но сдержался и не заорал. Наконец, Лада все же вытащила пулю и наложила повязку. Принесла уже остывшую воду и обмыла тело наемника еще раз, после чего они уложили его на нижнюю койку, предварительно застелив его чистой простыней.

— Ты хорошо справилась, — подбодрил уставшую спутницу Константин. — Был опыт?

— На ОБЖ не спала, — вяло отмахнулась она и начала собирать окровавленные тряпки в большой котелок. — Ладно, давай порядок наводить и спать, еще немного, и я на ходу усну. Я сделал все, что могла.

— Ты молодец, — похвалил ее Воронцов и выкинул на улицу окровавленные тряпки.

Уборка много времени не заняла, правда, пришлось вымыть пол, а то от него ощутимо тянуло кровью.

Константин докуривал папиросу, немалый запас которых обнаружился в вещах кого-то из наемников. Табак был недурной, не вонючий самосад Врана. Беляш не спеша сделал очередной круг, получил мысленную похвалу от хозяина. Они с Ладой покумекали и решили оставить на страже прислужника, слишком вымотались оба, они нуждались в отдыхе. Воронцов тяжело вздохнул и раздавил окурок каблуком, он провел в этом мире не так много времени, но у него не было ни одного спокойного дня. А как хочется просто лечь, и не просыпаться ближайшие сутки.

Раскладывать верхнюю полку Воронцов не стал, разложил сидение водителя. Надо сказать, оно было сделано, как полноценное спальное место. Так что, укрывшись прокуренным одеялом, принадлежащим непонятно кому, он вырубился почти мгновенно, и, вопреки закону подлости, ночь прошла спокойно, его никто не беспокоил в течение целых шести часов. Видимо, судьба решила сжалиться и дать своей беговой лошадке хоть немного отдохнуть.

Глава пятая

Глава пятая

Выезжали на рассвете. Горд, чувствовал себя намного лучше, и даже сам дохромал до сортира, которых тут было аж целых два. Калинина перед отправлением сменила ему повязки и нашла раны вполне удовлетворительными. Особенно ее радовало то, что ни одна из них не была серьезной. Хотя то, что пуля по-прежнему в руке, ее беспокоило.

Порядок движения оставили прежним, Константин опять вел головняк, старый грузовик дребезжал кузовом на малейшей неровности. Надо сказать, груз у Воронцова был так себе — трупы. Оружие и трофеи с шахты перекинули в фургон наемников. Вещи Лады переехали туда же, но свой рюкзак Воронцов оставил в кабине, запихнув под сиденье. Ему не хотелось оставлять напарницу наедине с Подземником, у него в памяти были свежи воспоминания о парочке наемников, которые оказались предателями, и в итоге помогли захватить караван Кина. Но выбора не было. Можно, конечно, было его пересадить сюда к нему, но поездка в кабине грузовика без лобовой брони вряд ли способствовала бы выздоровлению. Так что, пришлось оставить, как есть. Лада крутила баранку, Подземник устроился рядом с ней. Он, было, заикнулся, чтобы ему оружие вернули, но Константин так на него зыркнул, что Горд больше этот вопрос не поднимал.

— Не хочу его оставлять с тобой наедине, — отведя Ладу в сторону, произнес он. — Может, бросим колымагу? А я с вами поеду, присмотрю за наемником.

— Это так благородно, Ваше сиятельство, — улыбнувшись, покачала головой Калинина, не забыв подколоть Воронцова. — Он будет смирным, не нужно его опасаться, я умею разбираться в людях. Ну, а если он дернется, то сильно пожалеет.

— Давай, я к тебе подсажу Беляша?

— Не надо, он может понадобиться тебе, а так он будет заперт.

— Ладно, — сдался Константин, — ты человек взрослый, сама разберешься. Поехали.

Через три часа добрались до Каменногорска. Константин остановил свою колымагу на довольно приличном холме, с которого открывался вид на не слишком большую долину, в которой и располагался очередной проклятый город. До него было метров семьсот. Видно было неплохо, можно немного передохнуть, перекурить и взглянуть на Каменногорск.

Выбравшись из машины, Воронцов принялся набивать трубку, папиросы он дымил, когда не было времени вдумчиво посидеть.

— Чего встали? — открыв дверь и стоя на подножке, поинтересовалась Лада.

— Перекур, — отмахнулся Константин. — Да и отдохнуть не помешает, руки устали, эту баранку крутить. Ума не приложу, как ты вчера ее вертела. Да и вид интересный, хочу на город посмотреть.

— Чего там интересного? — спрыгнув на дорогу и подойдя ближе, спросила Лада. Но окинула взглядом долину, опустевшие и разрушенные деревни и усадьбы, которые были разбросаны вокруг Каменногорска. — Хотя ты прав, место красивое, но это запустение угнетает. Интересно, вправду ли черный ведун отсюда пришел, или все же город по-прежнему в его власти и к нам забрел левый со своей свитой?

— Черт его знает, — пожал плечами Воронцов. — Чтобы это выяснить, надо туда сунуться, а нам сейчас это лишнее. Вон там метров через сто объезд, про который Дим говорил, раньше дорога через город шла, а теперь караванщики объездную накатали. Как там твой пассажир, хорошо себя ведет?

— Нормально, сидит, болтает, рассказывает о своей жизни. Пытался вытащить из меня, кто мы и откуда, но наткнулся на глухую стену. Понял, что не проканает, и стал о себе трепаться.

— Я смотрю, вы нашли общий язык, — изучая заброшенный город, бросил Константин. Никакого движения, все мертво. Не сказать, что большой, наверное, километра три в длину и два в ширину, вполне себе серьезный. Застройка плотная, но зданий выше трех этажей всего с десяток, и все в центре.

— Да вы никак заревновали, Ваше сиятельство? — рассмеялась Лада.

Константин, не отрывая взгляда и жалея, что не прикупил бинокль, покачал головой.

— И не думал. Нет у меня к тебе влечения, — честно признался Воронцов. — Соратники, друзья, земляки, но не любовники. После бани, как отрезало.

— Это хорошо, — легко согласилась Калинина. — У меня тоже к тебе без чувств. А вот к нему тянет.

Воронцов бросил на спутницу быстрый взгляд и вернулся к наблюдению за городом.

— Плохо, — наконец, произнес он. — Планировал его оставить в ближайшем поселке.

— Нет, — резко и твердо ответила Лада.

— Я уже понял, — прокомментировал ее ответ бывший детектив. — Неужто, так прикипела?

Калинина обернулась, бросив взгляд на машину, и только кивнула. Константин ничего не сказал, только дымил трубкой, пуская в небо клубы дыма.

— О чем задумался?

— Да ни о чем почти. Кроме того, что я в этом мире вижу исключительно заброшенные проклятые города, в которых непременно обитает какая-нибудь жуть. Чудесное ведь место? А людей нет. Кого нежить сожрала, кто сам ей стал. Вон, в центре, богатый дом видно плохо, но зуб даю, это родовое гнездо бояр Новиных. Рядом ратуша с красивыми часами, площадь с фонтаном, торговые ряды, и все это заросло плющом, диким виноградом. Трава пробивается через камни мостовой так, что ее отсюда не видно, сплошной зеленый ковер. Интересно, почему опустел именно этот город? Ведь некоторые выстояли. Мне говорили, что все зависело от наличия сильного ведуна, который мог защитить людей. Неужели здесь такого не нашлось?

Лада пожала плечами.

— Я так понимаю, это риторические вопросы?

— Да, — ответил Константин.

Прошло минут пять, он все еще наблюдал за городом, выискивая признаки жизни, но кроме одного ворона так ничего и не увидел. Ему, правда, показалось, что между плотно стоящих двухэтажных домов мелькнула тень, но это вполне могло быть игрой воображения. В любом случае, проклятым в такой солнечный день снаружи делать нечего, если они и остались тут, то прячутся в темных сырых подвалах и пыльных чердаках.

— Может быть, поедем?

Константин вытащил изо рта трубку и принялся вычищать табак. Именно в этот момент со стороны пустого города раздался одиночный выстрел, он был едва слышимый, но погода стояла безветренная, река шумела с другой стороны, и Воронцов смог его засечь. С минуту он вглядывался в улицы и дома, выискивая источник, но так и не обнаружил.

Калинина тоже настороженно смотрела в сторону Каменногорска.

Воронцов убрал трубку в карман кожаного полупальто, не обманул Пан, действительно комфортно, и совсем не жарко.

— Давай в машину, — приказал он, и Лада быстро направилась к своему грузовику.

Через минуту они уже спускались с холма и свернули на объездную дорогу. Константин вертел головой, выискивая неприятности, но вокруг было пусто. Иногда в стороне виднелись заброшенные усадьбы или поселки. О присутствии людей говорила только разбитая колесами дорога. Почва в долине была каменистой, поэтому можно сказать, что трасса вполне сносная. Но что-то тут росло, кроме травы, Константину попадались фруктовые деревья. Авия говорила, что раньше на склонах были виноградники, виноград был кислый, но и на такое вино находились ценители.

Дорога стала загибать к востоку, здесь до города полкилометра, но его скрывали холмы. Вообще этот старый тракт не пользовался популярностью, с вотчин запада предпочитали возить товары по реке, большая, судоходная, она избавляла торговцев от многих проблем. Вот дальше начнутся густонаселенные места — вольные земли, и там появятся бандиты, а здесь им ловить нечего. Наконец, объездная вернулась на центральный тракт. Если все будет хорошо, то километров через тридцать начнутся уже вольные земли, по такой дороге это чуть больше часа, а там почти сразу поселение, где можно будет сгрузить покойников, надо бы побыстрее избавиться от этого груза, иначе на такой жаре трупы скоро вонять начнут.

Мост через горную реку здесь был каменным, ширина чуть больше десяти шагов, две полосы, чтобы грузовики могли разъехаться, длина — метров двадцать. Внизу ревет река, до воды, всего ничего, слышно, как течение тащит камни. Пахнуло свежестью, через вырванный проклятой кошкой бронещит на лицо попала легкая водяная взвесь. На этот раз опасаться нечего, мост был надежным, и два грузовика проскочили его на скорости.

Больше всего в местном транспорте Константина бесило то, что нет обзора, никто не догадался сделать опускающийся щиток или приделать под смотровую щель зеркало. Ему приходилось приоткрывать дверь и на скорости выглядывать, чтобы убедится, что Лада едет следом.

Шины исправно отматывали километры — десять, двадцать. Горы стали загибаться к югу, и теперь медленно удалялись. Слева снова пошли леса, но не такие густые. А вот и засеянное поле, значит, все, конец диких земель, и начались вольные. Или, как предпочитали называть это местные жители, торговая область.

— А вот это плохо, — останавливая машину, произнес Константин. — Очень плохо.

Он открыл дверь и выбрался на подножку, чтобы лучше разглядеть происходящее.

По явно перенесшему бедствие поселку ходили люди. Они стаскивали трупы к огромной поленнице, которую организовали прямо за околицей. Пара человек повернулась, чтобы посмотреть на остановившиеся машины, после чего с равнодушным видом отправилась дальше, заниматься своим скорбным делом.

Поскольку никто в них стволами не тыкал, Константин решился. Махнув рукой Ладе, мол, продолжаем движение, он уселся за руль и повел грузовик прямо к погребальному костру. Какая местным разница — пятеркой трупов, больше пятеркой меньше. Вот и пристроят приятелей Горда.

Остановив машину метрах в десяти, Константин, прихватив карабин, спрыгнул на траву и направился к высокому седоватому мужику с длинной тощей бородой, который заинтересованно наблюдал за ним из-под накинутого на голову темно-синего капюшона. В руках он держал посох с камнем в навершении, что ясно указывало, он — ведун.

— Мир тебе, путник, — произнес он, когда Воронцову оставалось пройти чуть больше трех шагов.

— И тебе мира, ведун, — ответил Константин. — Что здесь произошло?

— Страшное тут случилось, — наконец, произнес ведун, пристально изучая гостя.

Он сделал знак, и его глаза засветились золотом, подобное Воронцов уже видел, именно так его сканировала Аиша. Наконец, золото исчезло, и на бывшего детектива уставились вполне себе обычные карие глаза.

— Прорыв тьмы тут случился, вчера в полдень, — ответил старец. — Невероятно, но это правда.

— Я верю тебе, поскольку во второй машине сидит раненый наемник, который угодил в такой же спонтанный прорыв в полсотни километров отсюда. Его товарищи вон, в кузове, лежат. Я пристрою их на ваш погребальный костер?

— Конечно, — благосклонно кивнул ведун, — все убиенные должны уйти к богам. Ты хороший человек… — он вопросительно уставился на Константина, держа паузу и вынуждая его назвать имя.

— Странник.

— Ты обманываешь и не называешь своего истинного имени, или дарованного прозвища, но я не вижу в тебе тьмы, как, впрочем, и света, что очень странно. Хочешь сохранить имя в тайне, храни. Меня можешь звать Даном.

— Благодарю, что не настаиваешь, рано еще моему истинному имени звучать.

Дан прищурился и улыбнулся.

— Благородный в простой одежде, понимаю. Я никому не открою твою тайну.

Константин улыбнулся, он уже знал, что ведунам разрешено обращаться ко всем на «ты», будь это простой человек или князь.

Из ворот поселка два дюжих мужика вытащили очередные носилки с покойником.

— Почти все, Дан, — заявил тот, что шел впереди, — еще три тела.

Воронцов прикинул количество трупов, выходило больше полусотни, но весь-то не маленькая, тут жило гораздо больше людей.

— А где остальные люди? Ведь не все погибли?

— Нет, не все, — подтвердил ведун, — некоторые собирают свои пожитки, другие ушли на рассвете. Кто будет жить в месте, где подобное случилось?

— Не будут, — согласился Константин. — Ну, так что, я выгружаю тела?

— Конечно, — ответил ведун. — Но поторопитесь, как видите, мы уже почти закончили.

Воронцов кивнул и направился к грузовику. Лада, стоявшая на подножке фургона наемников, вопросительно посмотрела на командира их маленького, скорее даже крохотного, отряда.

— Ну что?

— Добро, — крикнул бывший детектив, — сейчас подгоню вплотную, и мы с тобой сгрузим тела.

Женщина кивнула и забралась в кабину.

Припарковав грузовик буквально в метре от поленницы, заваленной телами, Константин перебрался в кузов. Спустя минуту, к нему присоединялась Калинина.

— Как будем сгружать? — спросила Лада.

— Да просто, — ответил Воронцов. — Тела чуть ли не вровень с бортом, ты за ноги, я за руки, качаем, как на озере, закидываем на край, все. По-другому не выйдет. Пусть выглядит не слишком эстетично, но бережно переносить вдвоем у нас не получится.

Лада кивнула и подошла к крайнему покойнику, ухватив того за лакированные сапоги.

Справились быстро, три минуты, и все тела сгружены. Приковылял Горд. Еще накануне для него сделали самодельный костыль из ветки, расходящейся у вершины, не слишком удобно, но зато не надо нагружать раненую ногу. С левой стороны на бедре Подземника Константин заметил кобуру с «Монархом» и вопросительно посмотрел на Ладу.

— Это еще что такое?

— Я разрешила, — спокойно ответила женщина. — Он поклялся богами, что не причинит нам зла.

Константин недовольно покачал головой. Калинина подрывала его авторитет, дала добро на ношение оружие после его запрета, нехорошо вышло. Дамочка проблемная, приказы для нее — пустой звук, с таким подходом можно вляпаться, и по крупному. Правда, она уже доказала свою полезность. Как бы ей еще навыки субординации привить? Чтобы приказы выполняла в точности, а не так, как ей хочется.

— Потом поговорим, — качнув головой, спокойно произнес он. — Смотри, народ собирается.

И точно, из поселка потянулись люди. Константин насчитал почти шесть десятков человек, половина была ранена. Женщины выглядели опустошенными, глаза заплаканные. Мужики держались лучше, но и у них в глазах скользила какая-то безнадега, сословно они все потеряли, и это навсегда. А вот то, что почти нет детей, было очень плохо, при внезапном нападении, когда перерождаются родственники, выжить у мелких почти нет шансов. А может, детей увезли те, кто уже покинул поселок. Константин присмотрелся к груде тел. Нет, все же есть тут дети, вон там с краю маленькая девочка, рядом с ней почти младенец, не больше года.

Он отвернулся, смотреть на это ему не хотелось. Тут бывший детектив заметил одного из мужиков, тот решительно направился к поленнице к краю, куда Лада и Воронцов сгрузили наемников. Не надо было быть гением, чтобы сообразить, что тот задумал, — углядел добротные сапоги, которые остались на наемнике, и решил поживиться.

Константин не спеша отправился следом, дождался, когда тот возьмется за сапог, и положил руку на плечо.

— Тебе помочь, милейший? — с уже привычной надменностью спросил он.

Мужик вздрогнул и медленно повернулся. Увидев хорошо одетого, уверенного в себе человека с оружием, он как-то поскучнел.

— Сапоги хорошие, — тяжело вздохнул он, — и размер мой, ему-то уже не нужны.

Константин посмотрел на его стоптанные ботинки, уже не раз чиненные.

— Снимай, — разрешил он. — Ты прав, ему больше не нужны, а тебе пригодятся.

— Благодарствую, — расцвел мужик и быстро стащил с покойника обувку. Оно и понятно — и сапоги получил, и по морде не огреб. Он покосился на еще одни, но то тело лежало гораздо дальше, и нужно было лезть на помост. — Благодарствую, — еще раз повторил он и скрылся в толпе.

— Надо было в морду дать, — со злостью в голосе заметил Горд, когда Константин вернулся к ним.

— Может, и надо было, — согласился с ним Воронцов, — но ему эти сапоги и вправду нужнее, чем твоему мертвому приятелю. Что лучше — оставить мертвому или пусть живой носит и вспоминает с благодарностью твоего друга?

Горд отмахнулся.

— Пусть так будет. Начинается.

И точно, Дан вышел вперед, развернулся спиной к помосту, поднял свой посох и затянул погребальную песнь. Константин закрыл глаза, стараясь запомнить слова полные силы, и ведь запомнил, каждое словно специально вгрызалось в память, оставаясь в ней навечно.

Вспышку он увидел даже сквозь плотно закрытые веки. Открыв глаза, он бросил взгляд на выжженный круг и направился к грузовику. Лада и Горд пошли следом. К сожалению, это поселение не годилось для того, чтобы решить их проблемы, нужно ехать дальше.

Константин уселся на подножку и достал трубку. Раскурив ее, он с тоской подумал, что скоро пакеты с табаком покажут дно.

Он посмотрел на Беляша, который лежал на полу, свернувшись вокруг рюкзака, в котором хранилось золото и сферы.

— Все в порядке, хозяин, — раздался тут же мысленный ответ, — никто не покушался на твое добро.

Константин усмехнулся. Местным он не доверял, поэтому оставил прислужника сторожить.

— Что дальше? — спросила Лада, становясь с подветренной стороны.

— По дороге с облаками вперед на восток, — пожал плечами Воронцов. — Хочу добраться до постоялого двора в Горках. Я уже посмотрел атлас, отсюда до Шахтарска полсотни километров, до Горок еще десять. Там нам Дим обещал стол и ночлег. Пожалуй, это самое лучшее место, чтобы разобраться с некоторыми вопросами.

— Это какими? — насторожилась Лада.

— Например, обсудить вопросы субординации и выполнения приказов. А еще избавится от этой колымаги. Я бы, конечно, предпочел бы и попутчика нашего там же оставить, но не выйдет, да и планы бы неплохо бы обсудить. К людям мы, считай, выбрались, вот только, что пока делать, я не знаю. А еще там есть место силы.

— Понятно, — проигнорировав все камни в ее огород, произнесла Лада, — дело нужное. А чего здесь грузовик не хочешь скинуть? Тут, наверное, даже выгодней, беженцам техника нужна.

Константин задумался. Идет эвакуация людей и имущества, техники явно не хватает. Наживаться на горемыках, конечно, не стоит, но уже сейчас можно избавиться от балласта и немного заработать. Понятное дело, они не нуждаются в деньгах, запас есть, и хороший, как в новых кунах, так и в княжеских червонцах, половину из которых Константин вернул.

— Разумно, — признал Воронцов, — пойду, поговорю с местными. Беляш, охранять.

Прислужник поднял голову с вытянутых лап и воинственно щелкнул носом-клювом.

Константин прошел ворота и огляделся. Да уж, ничего нового, поселок был в два раза больше того, которым управляла Авия, построен точно так же — вдоль единственной улицы с площадью в центре. Некоторые дома из дерева, некоторые каменные, двухэтажные только на площади — трактир и второй, неясного предназначения. Может, принадлежал зажиточному торгашу. Скотины мало, как и курей, вон пацан ловит их и рассаживает в деревянные клетки. Справа, учуяв чужого, тявкнула собака. Вдоль улицы стоят несколько грузовиков, подобных тому, что он собирался пристроить. Туда из домов выносят вещи и утварь. Люди бросают все нажитое и драпают. Если честно, несмотря на слова ведуна, Константин не очень понимал это, ну да, случилась беда, но значит, нужно ставить защиту, искать пути борьбы. А как быть с двумя распаханными полями, уже засеянными огородами? С собой возделанный клочок земли не заберешь.

Константин дошел до центральной площади. Еще два грузовика, в которые стаскивают имущество. Ведун сидит на крыльце, скорее всего, местной управы, беседуя с крепким стариком, у которого на боку висит револьвер просто чудовищных габаритов, ствол длинный чуть ли колена, к такому наверняка должен приклад прилагаться. Дед, видимо, почуял, что на него смотрят и, обернувшись, нашел взглядом Воронцова, после чего улыбнулся в густые усы и махнул рукой, приглашая присоединиться.

— Ты что ль, Странник? — поинтересовался старик.

— Я что ль, — усмехнулся Воронцов. — А ты кто будешь?

— А я Аким, до недавнего времени староста этой веси. С чем пожаловал? Ведь не просто так поболтать явился.

Константин кивнул.

— Верно, Аким, дело у меня к тебе. Грузовик тут никому не нужен? Старый, но на ходу. Мы взяли трофеем фургон наемников, которые, как и вы, попали под тьму, а нас слишком мало, чтобы передвигаться на двух машинах.

Аким несколько долгих секунд мерил его взглядом, наконец, произнес:

— И сколько хочешь?

— Шесть кун золотом. Сарай старый, попал ко мне с оказией, больше просить язык не поворачивается.

Староста с минуту что-то обдумывал, а потом резко свистнул. Константин даже напрягся, но ничего страшного не произошло, никто не выскочил из дома, не бросился на него со спины. Вместо этого прямо через забор перепрыгнул босоногий мальчуган лет девяти и, затормозив прямо перед Акимом, задрав голову, поинтересовался:

— Звал, деда?

— Найди батьку. Пусть сюда идет, надо грузовик посмотреть.

Парнишка кивнул и тут же умчался.

— А ты, Странник, — Аким поднял почти прозрачные глаза на Константина, — перегоняй машины сюда на площадь, нечего за околицей торчать. Присмотра сейчас никакого, могут и лихие люди налететь. Да и чего зятю сапоги стаптывать, туда-сюда бегать?

Константин кивнул и направился обратно, он был уверен, что грузовик возьмут и дадут названную цену, уж больно мало транспорта для эвакуации.

Лада ждала его, сидя на подножке и поглаживая Беляша, который млел, потихоньку подпитываясь излишками энергии женщины.

— Нашел, кому загнать эту колымагу?

— Думаю, да, — ответил Константин. — Давай за руль, и двигаем на центральную площадь, сейчас машинку посмотрят. Если их устроит, будет шесть золотых, если надумают торговаться, пять. Но выбора у них особого нет.

— Продешевил, в таких условиях можно было бы и семь запросить.

Воронцов покачал головой.

— Я не умею наживаться на горе. Поехали.

— Плохой из тебя боярин-кровопийца, — усмехнулась Калинина и пошла к грузовику наемников. — Ты слишком людей жалеешь. Пусть тут и нет четкого рабства, но есть сословное положение.

— Сейчас я не боярин, — тихо произнес Константин, — я просто Странник. Ладно, хватит трепаться, поехали.

Через пару минут они уже парковали грузовики рядом с домом старосты.

Аким и Дан смерили машины оценивающим взглядом. Конечно, за названную цену они бы предпочли транспорт наемников, но вот его как раз никто не продавал. Воронцов выбрался наружу, посмотрел на ведуна и решил проверить, как тот отнесется к прислужнику.

— Беляш, давай со мной.

Прислужник выскочил из кабины и радостно потерся о ногу Константина. Надо сказать, впечатление на местную власть эту произвело.

— А ты не так прост, Странник, — заметил Дан. — То, что в тебе нет ни света, ни тьмы, уже само по себе странно, но то, что ты управляешь прислужником, а значит, в тебе есть родственная мне сила, уже очень интересно. Откуда ты?

— Издалека, ведун, — улыбнулся одними губами Воронцов, — очень издалека. Не гадай, ты про эти места вряд ли даже слышал.

— А вот это правда, — кивнул Дан. — Ладно, оставь твою тайну при себе. Мне она не нужна.

Аким кивнул.

— Мне тоже без надобности, — и указал на невысокого крепкого мужика с забинтованной башкой, с карабином на плече и револьвером в открытой кобуре на бедре. — Это Михай, — представил зятя староста, — он посмотрит грузовик.

— Который? — пробасил Михай.

— Тот, с открытым кузовом, — махнул рукой Константин. — Не вздумай трогать вещи и оружие.

Мужик кивнул и полез в кабину, открывать капот.

Подошла Лада, чуть подотстав, прихромал на самодельном костыле Горд.

— Как же ты на таком убожище скачешь-то? — развеселился Аким. — Сейчас мы тебе нормальный костыль раздобудем, все равно бросать. Это уж точно с собой не повезу. — Он снова свистну, на этот раз пацана пришлось ждать долго, наверное, пару минут.

Тот вылетел на площадь, резко затормозил, не удержался и пропахал носом землю, замерев возле деда. Встал, отряхнулся, сделал вид, что ему не больно, и посмотрел на Акима.

— Сбегай до Глафы, пусть отдаст тебе костыли, что от муженька ее остались.

Мальчишка кивнул и снова убежал, правда, не так быстро, при этом стараясь незаметно потереть ушибленное бедро.

— Расшибется малец, если будет так носиться, — прокомментировала полет Лада.

— Ничего, дети крепкие, — улыбнулся Дан. — Как вас зовут, сударыня?

— Лада.

— Красивое имя, — сделал комплимент ведун и, создав знак, его глаза засияли золотом. — Вот вы правду сказали, в отличие от своего спутника. И вы такая же, как и он, — голос его стал жестче.

— Это плохо? — стараясь сохранять спокойствие, спросила Лада.

Воронцов тоже напрягся, готовясь активировать тень, и если придется, схватится за револьвер.

— Нет, это очень непонятно. Я стар, хоть и не сильно это заметно, я видел империю, которая была до тьмы, мне почти сто лет. Так вот, за все эти годы я не встречал подобных вам, а тут не один, а сразу двое, это настораживает.

— Оставьте нашу тайну нам, — мотнув головой, попросил Константин, — просто примите то, что зла мы вам не желаем.

— Уж, конечно, не желаете, — усмехнулся ведун, и тихо добавил, так тихо, что его кроме Константина никто не услышал, — отмеченный Сваргом.

— Годится, — крикнул Михай, — машина старая, но еще проедет.

Аким с пару секунд молчал, потом кивнул.

— Беру, и цена твоя устраивает.

— По рукам, — обрадовался Воронцов, что обошлось без торга, не хотелось бы бодаться с местными за лишний золотой.

Глава шестая

Глава шестая

Фургон, некогда принадлежащий наемникам, а теперь перешедший в собственность Воронцова и Лады, покинул деревню ровно в полдень. Калинина уступила баранку бывшему детективу, сама устроилась рядом. Горд же установил складывающееся брезентовое кресло в спец крепления и разместился прямо за ней. Надо сказать, грузовик был очень неплохо доработан для небольшой команды и долгого пребывания вне населенных пунктах.

— Подземник, — окликнул его Воронцов, — ты хорошо помнишь бой во тьме?

— Ну да, — отозвался Горд. — Хотел бы забыть, Чайка мне как сестра была, я о ней с детства заботился, и вот не сберег.

— Хорошо, тогда я хочу услышать твои мысли по поводу, почему четверо из ваших обратились и атаковали вас, и что было после того, как ты их грохнул?

— Ну, почему обратились, все просто, — отозвался наемник, — тьмы в них было больше, это любой ведун почти с лету скажет, в нас с Чайкой гораздо меньше. А мужики остальные не один год по вотчинам и диким землям кочевали, запачкалась душа. Вот тьма их и перекроила. Глаза у них стали алые буквально за пару секунд, не как у проклятых, а так покраснели, словно кровью налились. И защитные амулеты не помогли, вон там они валяются, выгорели, не выдержав тьмы. Тьма-то, тела забрала, но освоиться не успела. Сразу взяла под контроль и начала устранять угрозу, и с Чайкой им все же свезло.

— Ясно, — подвел итог Константин, — с этим все понятно, деревенские примерно тоже рассказали, их руны сильно выручили, у них не так быстро все случилось. Но сам видел, сколько народу потеряли. Но Беляш побегал, понюхал и не нашел ни одного следа черного ведуна. А вот у вас он был. И я хочу знать, ты что-нибудь видел или слышал после того, как бой закончился?

— Я заполз под фургон и почти сразу вырубился, — немного подумав, ответил Горд. — Четыре пули и потеря крови, моих невеликих сил хватило, чтобы веду лечения сотворить, повезло, сферу пару лет назад раздобыть, трофеем взял, вот и выучил веду.

— Так видел или нет? — нажала на него Лада.

— Ну, видел, хотя я не уверен в том, что видел. Когда я уже почти отключился, голова плыла, мерещилось во тьме всякое. — Он замолчал, с полминуты держалась долгая пауза. — Так вот, я видел едва различимую фигуру, вроде, в левой руке у нее какая-то палка была, а, может, посох. Она прошла мимо Рома и остальных, кто подвергся тьме, приблизилась к Чайке, нагнулась, что-то подняла, потом покрутилась на месте и ушла.

— Тебя, значит, не увидела?

— Нет, Лада, иначе наверняка бы добила.

— Что она подняла? — спросила Калинина.

— Не знаю, — виновато произнес Подземник. — Я почти уже без сознания был, я даже не уверен, что мне это не привиделось, но мне показалось, что-то белое и маленькое.

Константин с Ладой переглянулись.

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

— Да, Странник, — ответила Калинина, причем на этот раз прозвище далось ей легко и непринужденно. — Трофейщики-люди поднимают с тварей сферы тьмы, темные сборщики поднимают с людей сферы света. Везде должен быть баланс.

— Вы думаете, он забрал ее свет? — дрогнувшим голосом спросил Горд.

— Да, — ответил Константин. — Но это просто теория, подтверждений ее мы не имеем, все основывается на том, что ты видел. Но вот то, что после этой тьмы, что-то изменилось — факт.

— Слова у тебя, Странник, какие-то мудреные, — заметил Подземник. — И говоришь ты правильно, и ведешь себя…

Воронцов обернулся и бросил на наемника быстрый взгляд, тот же, прищурившись, смотрел ему прямо в глаза.

— А ведь ты благородный. Как я сразу не догадался? Поэтому и имя свое скрыл за прозвищем выдуманным. Графы и бароны пользуются обычными именами, их по свите, деньгам и по повадкам определяют. И только бояре и князья имеют право на список тридцати имен. Вот что ты скрываешь, Ваше сиятельство.

— А он не дурак, — усмехнулась Лада.

— Похоже на то, — согласился с ней Воронцов, — только все остается пока что по-прежнему, ему мое имя и фамилия без надобности. Я — Странник, и пока я не решу открыться, так и будет.

Лада промолчала, да и не было у нее этого привычного для местных классового почитания.

Константин снова обернулся к Горду.

— Все ясно? Никакого почтения, тем боле на людях, никакого сиятельства, поклонов и прочего. Я обычный человек, твой товарищ, с которым ты добираешься до вольного города.

Подземник кивнул.

— Я все понял, хотя жутко любопытно, с чего тайна.

— Не важно, — отозвался Константин.

Дальше ехали молча, хотя поговорить было о чем, вот только, как вести разговор, если в их кампании появились лишние уши. Раньше можно было спокойно строить те или иные теории, а теперь они гарантированно себя выдадут, ведь местные отлично ориентируются в окружающей обстановке, а тут два человека размышляют над тем, что здесь знают даже дети.

Местность оставалась прежней — небольшие перелески, горы за спиной, холмы, заросшие высокой травой и кустарником, иногда попадались заброшенные поля. Дважды они встречали едущие навстречу грузовики, люди с оружием в кузовах, но никто не нападал. Скорее всего, они ехали в разоренный поселок, чтобы продолжить вывоз имущества. Через десяток километров новая весь, чуть меньше той, где случилась тьма. Ее проскочили, не останавливаясь. Если не считать, что в воротах двое крепких мужиков потребовали назвать пункт назначения. Короткий ответ Тверда их вполне устроил, и путникам разрешили ехать дальше.

— Нервничают, — заметил Горд, приникший к бойнице, сделанной в кузове. — Все вооружены, словно ждут нападения. Светцы устанавливают. Раньше такое только во время тьмы делали или на стоянках вне весей. А тут средь бела дня. Ох, и работы прибавится ведунам для зарядки камней.

— Прибавится, — согласилась Лада, — но пусть лучше работают больше, чем будет, как у соседей.

Машина проскочила поселок за три минуты без каких-либо эксцессов, не считая дурной курицы, бросившийся под колеса и сумевший избежать смерти в последний момент, да дворняги, которая с некоторое время преследовала грузовик, громко облаивая его на всю округу.

Снова потянулись холмы, прибавилось лесов, но здесь кто-то пытался заботиться о безопасности и вырубил по обочинам всю зеленку. Хотя это мало что давало, учитывая, что банды вооружены винтовками, пулеметами и гранатами.

Ладе, наконец, надоело сидеть просто так, и она вытащила из своего рюкзака книгу, которую ей подогнала Авия, «Руны и артефакторика». Машину потряхивало на дорожных неровностях, но Калининой, похоже, было на это плевать, она подвесила над головой магический светильник и принялась читать. Благодаря стальным листам вместо окон, света в кабине было слишком мало, ведь он пробивался из бойниц, которые были восемь на сорок сантиметров. Много при таком не почитаешь? Но Лада нашла выход и теперь углубилась в изучение основ создания артефактов и нанесения рун.

Горд, увидев это, хотел что-то спросить, но, перехватив предупреждающий взгляд Константина, промолчал.

Воронцов сосредоточился на дороге, и она ему совершенно не нравилась. Справа и слева два приличных холма, заросшие смешанным лесом, дорога стала гораздо более разбитой, сразу видно, что ездят по ней часто. Они проехали два поселка, правда, теперь уже один, да и сторонние свертки были, и выглядели они используемыми, ведь не обязательно, что все веси стоят на трассе.

Константин прислушался к ощущениям, было маятно и тревожно, перелесок небольшой, не больше двух сотен метров, уже виден просвет и конец деревьев, но что-то дергает, тревожит.

— Всем внимание, — произнес он, — возможно засада.

Лада оторвалась от книги и отодвинула заслонку на смотровой щели бокового окна.

— Никого, — спустя пару секунд заявила Калинина.

Подземник взялся за рукоять «Монарха», но тянуть его из кобуры не спешил, и тоже таращился в смотровую щель, и тоже, как назло, с правой стороны.

Минута прошла в полном напряжении, все пассажиры, затаив дыхание, ждали развязки и надеялись, что все обойдется ложной тревогой. Константин хотел прибавить скорость, но передумал, если это нормальная засада, то можно налететь на препятствие. До выезда из леса оставалось всего метров пятьдесят, поэтому дерево, рухнувшее посреди дороги в десяти шагах от капота грузовика и полностью перерывшее проезд, не напугало и не удивило. Воронцов еще раз подивился своей чуйке и стал притормаживать.

— К бою, — останавливая фургон в паре метров от преграды и врубая заднюю, скомандовал он.

Оставаться перед завалом он не собирался, и биться на условиях противника, наверняка в окружении, он желанием не горел. А значит, требовался быстрый выход на оперативный простор. Черт, без зеркала заднего вида совсем хреново, он даже не видит, куда пятится. Надо будет разобраться с вопросом остекления кабины. Пусть лучше бьются, чем вот так, вслепую, по лесу. Хорошо хоть дорога довольно широкая, старый тракт, чай.

— Справа, — закричала Лада и, сунув ствол револьвера в смотровую щель, пальнула наугад.

Константин слегка повернул голову, и это спасло ему жизнь. Пуля влетела в узкую смотровую щель, разбив тонкое стекло, которое закрывало ее от ветра, и, пропахав скулу, впилась в спинку сидения. Кровь хлынула по щеке, заливая полупальто. Воронцов вздрогнул, но руль не отпустил. Не отклонись он, и пуля вошла бы точно в переносицу.

Поняв, что водитель жив, бандиты обрушили на кабину шквал огня. Константин насчитал четверых в зеленке, если конечно ориентироваться по вспышкам, и это только слева и перед ним.

— У нас передний бронелист усиленный, — крикнул Горд, стреляя куда-то со своего фланга, — винтовочным боеприпасом не взять.

— А с колесами у вас что? — услышав хлопок и чувствуя, как рванулся из рук руль, заорал бывший детектив.

Правое колесо, лишившись шины и камеры, уткнулось в землю. Машина накренилась, но все еще продолжала пятиться, взрывая дерн и куски камня.

Еще одна пуля влетела в смотровую щель и, едва не оторвав ему правое ухо, унеслась вглубь фургона.

— Снайпер, — предупреждая остальных, крикнул Константин и, бросив руль, выжав сцепление, переключил передачу на нейтраль.

Грузовик встал. Пригнувшись, Воронцов активировал тень, и теперь он сможет пережить даже прямое попадание в голову. Кроме того, у него был невероятный козырь, прислужник, на которого совершенно не действовали обычные пули. Они могли его замедлить, но не убить. Но чтобы его выпустить, нужно открыть дверь.

Грохот выстрелов внутри фургона и кабины оглушал, все заволокло пороховой гарью, глаза начало щипать, она забивала нос. Все же местный порох был похуже, чем на старушке Земле, и хоть и назывался бездымным, но…

Не выдержал сконцентрированного огня лобовой бронелист, и пуля, пробив его, едва не угодила в Ладу. Та дернулась, когда она рванула волосы, и, пригнувшись, начала перезаряжать опустевший барабан револьвера. Дистанция была смешной, от десяти до двадцати метров, и Воронцов не видел смысла хвататься за карабин, да и не развернуться было в небольшой кабине с ним, а до складных прикладов тут еще не додумались. Сейчас он жалел об оставленном Авии «Императоре», вот он реально пригодился бы.

— Есть один, — радостно заорал Горд и принялся менять опустевший магазин. Несмотря на раненую правую руку, делал он это очень четко и быстро.

Кто-то снаружи распахнул заднюю створку, но наемник присматривал за тылами, навскидку шмальнул пару раз. Воронцов услышал крик, переходящий в долгий протяжный стон.

— Держу, — крикнул Подземник и дважды шмальнул в образовавшуюся щель, остужая тех, кто пытался атаковать с того направления.

Константин же, вытянув револьвер из кобуры, отодвинул заслонку на боковом бронещитке и быстро оценил положение. С этой стороны к его двери крались двое. Дистанция — десять метров. Сейчас они еще укрывались за деревьями, но через пару секунд им придется выйти на открытое место. При этом они не стреляли, чтобы не привлечь к себе внимания.

— Костя, — забыв о договоренности, с паникой в голосе кирнула Лада, — что делать? Я вижу троих, стреляют из-за деревьев, пока броня держит, но это долго не продлиться.

— Стреляй, — рыкнул он, — сейчас я им сюрприз устрою.

Именно в этот момент один из налетчиков вышел на открытое место и, согнувшись, принялся медленно красться к водительской двери. Ему бы зайти сбоку вне поле зрения, но, видимо, умения не хватило, а может, думал, что водила мертв, ведь с этой стороны не раздалось ни одного выстрела,

Константин резко приоткрыл дверь и выстрелил почти в упор, дистанция — шагов пять. Бандит попытался рванулся влево, уйти с линии огня, но опоздал, пуля ударила его в грудь и опрокинула на спину. Видимо, защиты у него не было, поскольку пуля пробила потертую куртку навылет.

— Беляш, фас, — одновременно с выстрелом выкрикнул Воронцов. Пуля того, что прикрывал, звякнула о дверь и унеслась рикошетом в неизвестном направлении. — Убей их всех, — послал Константин четкий приказ.

— Да, хозяин, — последовал незамедлительный, полный счастья и восторга угодить, ответ.

Белая молния метнулась к деревьям, откуда стрелял второй бандит. Тот успел выстрелить в нового врага и не попал, слишком быстр был прислужник. Беляш с прыжка сбил того с ног, его белая шерсть на секунду заискрила от впитываемой энергии, но быстро он не смог бы поглотить взрослого человека, поэтому когти рванули шею бандита, затем зверек скрылся средь деревьев.

Из фургона снова дважды хлопнул «Монарх» Горда, а потом что-то тяжелое покатилось по полу.

— Бомба, — крикнул Подземник, потом раздался стук и снаружи машины рвануло. — Выкинул, все же хотели взять нас живыми, — сообщил Горд, — хлопушку забросили, всех бы оглушило, и вяжи. Давай, командир, придумай что-нибудь, иначе они к нам боевую закинут.

И Константин решился. Распахнув дверь, прикрываясь ей от снайпера, который засел где-то впереди, он выглянул наружу, выискивая противников позади грузовика. И ведь нашел, тот прикрылся кузовом, и видна была только нога и кусок сапога. Бандит полностью сосредоточился на приоткрытой двери фургона, куда постреливал Подземник, и забыл следить за тылами, ведь там товарищи, которые умерли быстро и без особого шума, а тут еще граната без осколочной рубашки рванула, хоть и далеко, но все же. Воронцов вскинул револьвер и нажал на спуск, а тяжелая свинцовая пуля, угодившая в колено и, разнеся его в хлам, сообщила налетчику об его ошибке. Заорав, тот опрокинулся на бок, лишившись укрытия, за что и поплатился, вторая пуля угоди под левое ухо.

Все, тут контроль уже не нужен. Константин скользнул по поводку в сознание прислужника и понял, что снайпера можно не опасаться. Беляш зашел к нему с тыла, вскочил на спину, впиваясь когтями в прочную куртку, а зубы, вонзив в загривок. От поступающей энергии его просто распирало, и бежать дальше он не торопился.

— Они отходят, — радостно выкрикнула Лада, и на этот раз никакой паники, только счастье.

Ее револьвер дважды шмальнул вслед убегающим налетчикам.

— Беляш, хватит, найди остальных и убей, никто не должен уйти.

— Да, хозяин, — пришел мысленный ответ от прислужника, и он, бросив бьющегося в агонии снайпера, стремительно рванулся за убегающими.

— Все живы? — повернувшись к спутникам, поинтересовался Воронцов.

— Да, — слегка дрогнувшим голосом произнесла Лада. — Горд, ты там как?

— Нормально, — довольно бодро отозвался наемник, — только нужно снова пулю вытаскивать.

Калинина резко обернулась, уставившись в едва освещенный кунг. Подземник сидел в двух шагах от нее, прислонившись спиной к стенке кузова, вытянув ноги. Лада сняла с крюка лампу и, прибавив света, перебралась назад. Константин, достав из кармана бинт, принялся делать подушку, хоть пуля прошла по скуле чиркашом, но кровь все еще лилась.

Из леса грянул одиночный выстрел, затем еще два, а потом, повисшую на поле тишину, огласил человеческий крик, полный отчаянья.

— Все, хозяин, — доложился Беляш. — Никто не ушел, оба лежат метрах в пятидесяти выше по склону.

Константин улыбнулся, его помощника просто распирало от поглощенной энергии.

— Охраняй, — приказал он.

— Да, хозяин.

Пристроив тампон к ране, бывший детектив тоже перебрался в фургон. Увидев рану Горда, он сначала хрюкнул, а потом не выдержал и рассмеялся.

— Да ты везунчик, — сквозь смех произнес он. — Рикошет?

Наемник кивнул.

— Да уж. Это надо так умудриться, — прокомментировал Воронцов торчащую точно посередине лба короткую револьверную пулю. — Ты самый везучий сукин сын, которого я встречал. Как себя чувствуешь?

— Да нормально, — махнул здоровой рукой Подземник. — Что мне будет? Я ж наемник. Там десять сантиметров сплошной кости, а дальше затылок. Мне мозг не положен.

Они снова рассмеялись, и даже Лада улыбнулась.

— Были бы мозги, было бы сотрясение, — проворчала Лада. — Хватит ржать, — строго заявила она и пошла за набором для потрошения тварей.

Три минуты, и пуля поскакала по деревянному полу.

— Пятая за два дня, — задумчиво произнес Горд. — Даже для меня много.

— Не дергайся, — попросила Калинина, бинтуя тому голову.

Горд замер, впившись взглядом в грудь Лады.

Закончив с наемником, она повернулась к Воронцову.

— Ты как?

Он пожал плечами.

— Рана на морде, я ее не вижу.

Калинина отняла его руку с тампоном, потом промокнула снова появившуюся кровь уже свежим.

— Ты тоже счастливчик, просто царапина, кожу стесало, даже зашивать не надо. Правда кровит не хило, ну, как и любая мелкая ранка на голове. — Она смочила тампон местным самогоном и протянула Константину. — На, зажми.

Воронцов взял и снова прижал к ране.

— Думаю, к утру и следа не останется, — прокомментировал он, регенерация у меня теперь запредельная.

— И у меня, — подтвердила Лада. — Тут порезалась сильно, к утру ничего не осталось, и шрам исчез.

— А может, и мне расскажите? — подал голос Горд.

Константин бросил на наемника задумчивый взгляд, словно что-то решая, потом посмотрел на Ладу.

— Где пять пуль, там и шесть… Может, все же добить его? Уж больно он любопытен.

Бывший детектив попытался сохранить серьезное выражение лица, но, увидев, как напряглась его спутница, а Горд вообще дернул рукой, словно хотел взяться за пистолет, не выдержал и рассмеялся.

— Да не бойся, — сквозь слезы произнес Воронцов, — никто тебя не тронет. Я не убиваю за любопытство.

— Дурацкая шутка, — произнесла Лада.

— Черный юмор, — пожал плечами Константин, — всегда питал к нему слабость.

— Странные вы, — заметил Горд, — словно чужие.

Лада дернулась, Воронцов же остался спокойным.

— Странные, — подтвердил он. — А теперь давайте думать, где взять запасное колесо, и нужно трофеи собрать, тут в радиусе полусотни метров девять трупов валяется.

— С колесом вопроса нет, есть у нас специально для таких случаев. — И Подземник указал на открытую дверь. — Там, под фургоном, где лестница отгадывается, закреплено. Ключ только нужен, оно на четырех железных полосах висит, а те на болтах. Рядом железный ящик с навесным замком, там домкрат и другой инструмент. Ключ от него в ящичке, тот, что на сиденье пассажирском.

— Бардачок это называется, — проинформировала аборигена Лада и полезла в кабину, через секунду она вернулась с ключом.

— Запасливые вы ребята, это очень хорошо, одной проблемой меньше, — обрадовался Воронцов, забирая у спутницы ключ. — Тогда так. Лада, на тебе сбор трофеев. Ближних поможет Подземник обыскать, а вот дальних тебе прислужник покажет, туда сходить придется, наш одноногий товарищ просто не допрыгает по склону. Шмонать внимательно, все карманы, ремни и т. д. А я пока колесо поменяю.

Первым вскочил Горд. Ухватив упавшие на пол костыли, он запрыгал к выходу, высота фургона была приличной, нагибаться ему почти не требовалось. Даже высокий Воронцов ходил без проблем, немного ссутулившись.

Лада же вытащила из барабана стрелянные гильзы, сменила их на новые. Револьвер у нее был мощный «улан», и отдача неслабо подбрасывала ствол. Так что, при случае нужно будет ей «Монарха» подобрать, он все же полегче, да и калибр не такой серьезной, отдача вполне приемлемая.

Константин последовал примеру напарницы и, выбив три пустые гильзы, достал из подсумка новые, которые тут же заняли освободившиеся гнезда в барабане. Выбравшись на улицу, он отпер инструментальный ящик, быстро осмотрел содержимое, домкрат был простейшим, но счастье, что был. Вооружившись гаечным ключом, он отвернул колесо, повезло, оно не пострадало в многочисленных передрягах.

— Хоронить будем? — спросил Горд, который как раз заканчивал обыскивать второго покойника, того самое, что сначала в колено получил, а потом в башку. — Не по-людски без костра бросать. Пусть и душегубы.

— Ага, девять трупов, — саркастично усмехнулся Воронцов, — а таскать опять нам с Ладой?

Причем Беляш свалил последнюю парочку в полсотни метров выше по склону, конечно вниз не в гору, но все равно запаримся, верный час потеряем.

— Нужно, они бы похоронили, пусть ограбили, но в огне не отказали бы.

— Так и хочется сказать — тебе надо, ты и делай. Я за последние три дня столько трупов в дым отправил, что меня уже тошнить начинает. Число к сотне подбирается.

— Сделаете? — надавил Горд.

— Сделаем, куда мы денемся? — ответил Константин. — Давай лучше не трепись, а тела обыскивай.

Он уже установил домкрат. Примитивный, конечно, но вполне рабочий. Правда повозиться пришлось, особенно с досками, на которые шла основная нагрузка. Колпак, четыре болта. Болты шли хорошо, к счастью до баллонника местные додумались, только один сопротивлялся, пришлось в раскачку. Четыре минуты, и пробитое колесо упало на землю, местные ничего нового не придумали.

— Только оружие и патроны. Пара амулетов, зачарованный сюртук, неплохой, им точно не по карману, прям на меня, — доложил Подземник, — денег у них с собой нет. Обычно банды вооружены лучше, думаю, это местные земледельцы, решившие поправить свои дела за счет соседей или таких случайных путников, как мы. Не будь у тебя прислужника, которого только ведой можно оглушить или убить, они бы нам кровь пустили, слишком уж их много было.

— Сюртук себе бери, — пытаясь прикинуть, как в одиночку поставить колесо, ответил Воронцов, — считай, компенсацией за твой.

— Добрый ты, — усмехнулся Подземник, — он не меньше десятка золотых стоит. Твое счастье, что ты его сначала в ногу, а потом в голову, револьвер бы в корпус не взял.

— Бери, — отмахнулся Константин, — у нас Ладой свои хорошие.

— С колесом помочь?

— Куда тебе на костылях под машину лезть? Лада поможет, сейчас свои трофеи притащит, и сделаем. А пока она мародерит тела, надо дорогу расчистить, это дерево не даст нам уехать.

Забравшись в фургон, он снял со стены здоровенный топор, взвесил в руке и, вздохнув, полез обратно.

Дерево не сказать, что большое, примерно полметра в обхвате, но возился он с ним почти час. Но нет худо без добра, оно оказалось вполне себе сухим и пошло на дрова для костра незадачливых грабителей. Горд все же уговорил Ладу, похоронить их, как принято, а она надавила на Воронцова. Так что, покончив с деревом, они еще час стаскивали трупы и готовились к погребению. Тем более Константину хотелось проверить, работает ли у него прощальная песнь. Швырнув факел в поленницу, которую соорудили прямо на дороге позади грузовика, он затянул первые строки, и буквально кожей ощутил, как слова, которые он пел, наполняются силой. Да, это был уникальный мир, полный непонятной энергией. И хоть его тут постоянно хотели убить, то твари, то люди, жить в нем было очень интересно.

Последнее слово было произнесено, и, как и в прошлые разы, костер прогорел дотла, оставив вместо внушительной поленницы и тел налетчиков только выжженное пятно.

— Вышло, — тихо, так, чтобы Горд не услышал, произнесла Лада, когда они вдвоем ставили колесо. — А ведь я не верила. Странно, я ведь слова запомнила с первого раза, как начала вслушиваться, так они в память врезались.

— Мир тут такой, слово имеет силу, — ответил Воронцов и принялся затягивать болты. — Все, — убирая инструмент в ящик, и подвешивая пробитое колесо, подвел итог Воронцов, — можно ехать.

Он заглянул в фургон и присвистнул, сейчас тот напоминал филиал оружейного магазина. Посреди этого богатства сидел Подземник и чистил стволы. Конечно, с его ограниченными возможностями это выходило не быстро, но количество грязного оружия просто удручало. Чего тут только не было — и пара гладкоствольных ружей, явно охотничьих, две старые родьки, еще без переделки под отъемные магазины, незнакомая винтовка с оптикой, причем очень странной, явно артефакт, надо будет потом посмотреть, пять карабинов, два из которых выглядели совсем убитыми. Револьверы, один «Монарх», но, судя по клейму, дешевка с юга, и даже реплика «Императора», только без приклада-кобуры.

— Богато, — присвистнул он. — Ладно, заканчивай, а то так трясет, что все детали растеряешь.

Горд кивнул и принялся собирать «иволгу», короткоствольный револьвер выглядел неплохо, даже какие-то гравировки были, явно дорабатывали.

— Это из него мне в лоб рикошет прилетел, — сообщил наемник.

Константин кивнул и обошел машину, фургону досталось, но тот, кто делал этот транспорт, неплохо в него вложился, зачарование обошлось дорого, следы от пуль на бортах, но ни одна не пробила, испятнанные бронелисты дверей и окон. Воронцов провел пальцем по входному отверстию, это было единственное пробитие, которое едва не стоило жизни Ладе. Странно. Только одна пуля.

— Беляш, давай в карман, пора ехать, — позвал он прислужника.

Счастливый и сытый зверек спрыгнул с крыши кабины, потерся о ногу и почти мгновенно растаял, раньше ему на это требовалось гораздо больше времени.

— Мне кажется или он стал чуть больше? — спросила Лада.

— Не кажется, — покачал головой Константин. — Все, давай в машину, мы опять потеряли кучу времени, а я все же надеюсь, сегодня добраться до Горок.

Глава седьмая

Глава седьмая

Дорога после того, как они покинули лес, где на них напали, снова свернула к югу. В Шахтарск заезжать не стали, благо объездная была. Город не сказать, что велик, где-то километр на полтора, но народу прилично. Но контингент простой — работяги, охранники, торговцы и тот, кто их обслуживает. Город угля появился позже, чем пришла тьма. Застройка спонтанная, и только потом она стала какой-то упорядоченной. Кривые, хоть и широкие, улочки, довольно серьезная крепостная стена метров шесть высотой, в центре капище. Его Константин почувствовала издалека, большое, сильное, захотелось познакомиться с местным Стражем, но день уже серьезно перевалил за вторую половину, а до Горок еще ехать примерно час.

— Это все же больше рабочий поселок, — прокомментировала увиденное Лада. — Сколько тут народу, тысяч пять?

Горд, который тут бывал, кивнул.

— Чуть больше, но почти угадала, шесть с половиной. Но дальше уже непосредственно у карьеров есть еще один городок, там живут рабы, тысячи полторы. Тут все сложно, карьеры принадлежат разным людям, на некоторых рабский труд, на других наемный.

Константин скосил глаза на Ладу, та скривилась, но промолчала, этот мир имел свою темную сторону, и ничего поделать с этим нельзя, тут продавали пленников. Было и долговое рабство, устоявшийся строй, который никто не горел желанием изменять. Ну, кроме рабов, пожалуй, поскольку, со слов Дима, раз в пару лет случались восстания на шахтах, которые, впрочем, быстро подавлялись. Причем без особой крови, с помощью вед, разве что лидеров и зачинщиков казнили, остальных отправляли обратно.

— Но стоит очень удачно, — соскакивая с невольничьей темы, произнесла Калинина, — и дорога уже нормальная, мощеная камнем, и река полноводная.

Константин кивнул. Мост был вполне себе серьезный, каменный, видимо, оставшийся с прежних времен, когда тут еще была вотчина боярина Новина. Река Терза брала начало где-то за горами на юге и протекала под ними. Плюс к ней добавлялись несколько горных речушек, превращая ее в серьезную водную преграду, метров сто от берега до берега. Только в поле зрения Воронцова было четыре довольно серьезные баржи с углем и не один пассажирский корабль, назвать его пароходом, язык не поворачивался, поскольку все в этом мире двигалось с помощью магии. В принципе, эта река впадала еще в более широкую — Уру, и по ней можно добраться хоть до Тверда, хоть до вотчин на западе, куда он так и не доехал. Хотя, учитывая, что ему удалось выяснить, что вольные земли, что вотчины, по сути — одно и то же. В первых правили торговцы, во вторых — знать. Простой люд жил и там, и там, и в большинстве случаев ему было плевать, кто наверху.

— Заметили, — глядя в бойницу, произнес Горд, — что на стенах теперь установлены светцы, которые горят даже средь бела дня. Видимо, управляющий этим городком уже в курсе о прорывах тьмы, и отнесся к этому серьезно.

— А ты думаешь, это только нам повезло вляпаться в спонтанный прорыв? Зуб даю, подобных инцидентов уже не один десяток. Мир изменился, и сейчас он стал еще опасней.

Константин резко крутанул баранку, объезжая выбоину на дороге, и едва не цепляя грузовик, идущий навстречу, который шарахнулся в сторону и возмущенно загудел клаксоном, выражая негодование водителя. Из фургона послышалось шипение Горда, тот приложился правой рукой о стену, и теперь костерил Воронцова на все лады.

— Надо ему пулю вытащить, — заметила Лада. — Может, зря мы не остановились в Шахтарске?

— Думаешь, в Горках нет приличного лекаря, который проведет примитивную операцию? — ответил Константин. — Кстати, про добычу с покойников, которых смотрел Горд, я знаю, у тебя есть что интересное?

— Оружие. Вон «Монарха» себе у снайпера взяла. Винтовка у него не стандартная, ну да ты уже видел. Ремни поснимала, кобуры, как ты и велел. Приличные сапоги наш Подземник стащил, сказал, что сам их продаст, я ответила, что мы на этот навар не претендуем. Жалко только, что Беляш изодрал куртку зачарованную у их главаря, Горд посмотрел, сказал, можно продать.

— Если зачарованная, то, как ее прислужник вскрыл?

— А она не на разрыв, — крикнул из фургона наемник, — скрытность и против тварей. Третью руну я не опознал. Не простой человек в тебя стрелял, думаю, из охотников, что с трофейщиками ходят, их снаряжение. Хотя странно, что на прочность нет руны, обычно такая связка против проклятых. Но все равно сюртук серьезный, так что, мы его выгодно пристроим. Даже то, что на спине пробит, не беда, это как раз починят, главное руны не пострадали, а мастера и не такое восстанавливали.

— Ах да, вот еще с него, — сказала Лада и, запустив руку в карман, вытащила серебряный массивный перстень с символом «Звезда Алатырь».

Константин, от нечего делать, изучил основные славянские обереги. Этот был один из самых сильных знаков, защита от сглаза, помогает отыскать то, что не достает или подсказывает, как придерживаться выбранного пути. Да и сделан хорошо. Как такого добились? Без понятия. «Звезда Алатырь» была выполнена из золота, а поверх какой-то красный, но вполне прозрачный, камень.

— Красивый, — заметил Воронцов.

— Возьми себе, — протянула ему перстень Лада. — Ну, выручим мы за него золотую куну, или, может, побольше, если камень дорогой. Кроме того, мне кажется, на нем какие-то руны, вот только распознать не смогла. Потом, будет время, дашь мне, посижу с книгой.

Константин посмотрел на перстень на ее ладони, в свете лампы, покачивающейся под потолком, красный камень, скорее всего рубин, призывно блеснул огранкой.

— Уговорила, — улыбнулся Константин и взял его в руку, сразу почувствовав тепло и силу.

Да, этот перстень был очень непростым. Бросив быстрый взгляд на дорогу, и не обнаружив опасности, он на пару секунд выпустил руль и быстро прикинул, на какой палец налезет перстень. Выходило, что только средний. И ведь подошел, сел, как надо, не давя, и не мешая. Словно делали под заказ.

Константин продемонстрировал левую руку с кольцом, удерживая руль правой.

— Ну как?

— Органично, — заметила Лада, — словно и вправду для тебя делали.

Перебравшийся поближе Горд внимательно изучил руку.

— Это не серебро, а Артал, артефактный металл. А камень — не рубин, — наконец, произнес он. — Это что-то гораздо более редкое и дорогое. Ювелир скажет точнее, но думаю, этот камень стоит минимум полсотни кун золотом. А учитывая основу из Артала, весь перстень потянет на сотню, хотя наверняка гораздо дороже. Интересно, откуда у охотника за тварями, бандитсвующего на дороге, подобный перстень?

— Прижмет, продадим, — пожал плечами Воронцов, снова перехватывая руль левой рукой.

Да уж, местный транспорт недотягивал до того, к чему он привык. Не выйдет тут, спокойно покуривая, крутить баранку одним пальцем, одной-то рукой удержать тяжело, на неровностях постоянно пытается вырваться из некрепкой хватки.

Стоило ему сказать «продадим», как перстень слегка похолодел. «Интересно», — подумал Константин, но никому ничего не сказал.

— Хозяин, я чувствую чужую сущность, — неожиданно сообщил прислужник. — Она заперта в этом перстне, и очень слаба.

— Только этого мне не хватало, — мысленно прокомментировал новое знание бывший детектив.

Весь обвешан артефактами, один другого сильнее, и если уникальный амулет Сварога уже доказал свою полезность, то что ждать от этого перстня, пока неясно.

— Горки, — взлетая на очередной холм, облегченно выдохнул Воронцов.

Последние километры оказались очень выматывающими, дорога петляла меж холмов, заросших лесом, как сумасшедшая. Те ровные участки, которые удавалось отыскать людям, были вспаханы и наверняка засеяны, но сейчас, в начале лета, не удавалось определить, чем. Сам поселок находился на небольшой равнине, совсем крохотной, скорее, можно было назвать это плоской верхушкой внушительного холма. Дорога туда шла под углом градусов тридцать. Тут Воронцов впервые увидел лошадь, запряженную в телегу, которая довольно бодро тянула повозку с дровами. Вообще дорога между Шахтарском и Горками была гораздо оживленной, чем то, что они видели до этого. Грузовики, даже нечто напоминающее внедорожники, иногда попадались пешие путники, несколько свертков с указателями и дороги, ведущие к другим поселкам. Название одного особенно понравилось Воронцову — Кудыкино, а учитывая, что вокруг сплошные холмы, то выражение на «кудыкину гору» обретало здравый смысл.

— Они тоже уже в курсе, — глядя, как на частоколе установили мобильные светцы, произнесла Лада.

— Ничего удивительно, только впереди нас из Шахтарска в этом направлении прошло три машины.

Вообще, поселок был не маленьким. Центральная улица широкая — метров восемь, от нее отходили ответвления поуже, но их было много. Если Константин правильно понял, поселок был построен не кругами, а квадратами, между этими улочками располагалось шесть домов с небольшими участками, дальше шла крепостная стена.

В отличие от поселка Авии, все здесь было из дерева. Аккуратные бревенчатые дома в два этажа, но не русская глубинка, а очень стильные, приближенные к современным. Заборы из штакетника ровные, словно под одну линейку, покрашенные, причем в один цвет — бордовый. Неизменные черепичные крыши, булыжные мостовые. Все это выглядело красиво и аккуратно. На глаза попалось сразу несколько постоялых дворов, но не было того, который нужен. Они проехали половину поселка, метров шестьсот, и почти добрались до неизменной центральной площади, когда, наконец, увидели нужный трактир. Вывеска «Ломанная куна» гласила, что они прибыли по нужному адресу.

Странное дело, Дим содержал маленькую харчевню в бандитской веси, а его младший брат солидный постоялый двор в большом поселке. Он занимал сразу два участка, имел несколько строений и гараж на целых четыре машины. На вывеске, помимо названия, была изображена разломанная золотая монета.

Константин свернул к гаражу и остановился возле пустого бокса. Рядом тут же оказался подросток лет пятнадцати, который выжидательно застыл у кабины.

Воронцов открыл дверь и, не выходя наружу, поинтересовался:

— Викул здесь?

— А ты кто такой, чтоб хозяина спрашивать? — нагло поинтересовался паренек.

Константин миролюбиво улыбнулся и поманил парня, тот доверчиво приблизился, наверное, надеялся на серебрушку, а может, ожидал услышать, что интересное. Вот только Константин не терпел наглости, он быстро выкинул вперед руку и ухватил паренька за длинный нос.

— Я спросил, тут ли Викул? — тихо и почти по слогам произнес он. — Твой ответ должен был быть «Да» или «Нет», и больше ничего.

— Ай, дяденька, пустите, больно, — завопил парень, и его глаза налились слезами.

Пара мужиков, курящих во дворе, обернулись и с интересом уставились на разыгравшуюся сцену. Но пока парню ничего особо не грозило, и они не вмешивались. Вышибала, вышедший на крыльцо почти с началом драмы, сурово сдвинул брови и решал, нужно ли вмешиваться, но у бывшего детектива было ощущение, что подобная ситуация тут не редкость.

— Мне повторить вопрос? — надавил Воронцов.

— В главном доме, — чуть ли не плача, быстро произнес парень.

— Ну, вот видишь, ответил бы так сразу, избавил бы себя от боли и унижения. А теперь пулей к нему и скажи, что приехал человек от его старшего брата, у него есть новости. Усек?

— Да, — проскулил парень, и Воронцов, наконец, выпустил его нос, который сравнялся по оттенку со спелой сливой.

— Жестко ты его, — заметила Лада, когда посыльный, сверкая пятками, унесся к трактиру. Хотя, скорее, это был постоялый двор или даже гостиница.

— Нормально, — отозвался Воронцов, — наглый больно сучонок. Ответил бы вежливо, и его нос бы не пострадал. О, к нам местная силовая единица двигает, сейчас будет выяснять, почто я мальца обидел.

— Почто Никушку обидел? — пробасил вышибала, замерев возле открытой двери и держа свою здоровенную лапищу на рукояти внушительного револьвера.

Ну, оно и понятно, мир по законам близок к дикому западу, который показывают в вестернах, возьмет чужак, и шмальнет в грудь.

— За наглость проучил. Теперь на вопрос будет отвечать четко и по делу.

Слабая улыбка тронула губы здоровяка.

— Говорил я ему, что нарвется, но не слушает, может, хоть теперь станет умнее. Ты, человек, я смотрю, серьезный, не будет больше создавать проблем?

— Не будем, — легко согласился Воронцов. — А вот и ответ хозяина бежит.

И точно, едва не растянувшись посреди дороги, Никуш резко затормозил у двери.

— Хозяин просил передать, чтобы ставили машину в первый навес. Вот ваш затвор, — он протянул массивный замок с ключом, — здесь не воруют. Вещи-то, что вам нужны, возьмите с собой.

— Так бы сразу, — улыбнулся Константин. — Запомни, малец, вежливость, и еще раз вежливость, спасает людей от неловких ситуаций.

Мальчишка кивнул.

— Хозяин просил уточнить, сколько комнат нужно? Он, пока вы собираетесь, все приготовит.

— Три, — не раздумывая, произнесла Лада, высунувшись из-за спины Воронцова. — И баню пусть топит, мы несколько дней в пути, и они не были легкими.

Мальчишка кивнул и усвистал.

— Неплохо вышло, — пробасил вышибала, который, естественно, все слышал. — Посмотрим, насколько его хватит.

— По опыту знаю, подобные уроки быстро забываются. Думаю, максимум неделя, — произнес Константин и ловко загнал машину в первый бокс. — Все, хватаем свои мешки, запираем машину и идем знакомиться с младшим братом Дима.

Горд попытался закинуть за спину свой мешок, прыгая на костыле, и едва не навернулся.

— Иди, я возьму, — вешая на второе плечо и беря в руку карабин, сообщил Константин. — Все двери заперты?

Лада быстро подергала ручки и показала большой палец, после чего загасила лампу, и фургон погрузился в темноту.

— Тогда на выход, — распахивая заднюю створку и спрыгивая на землю, скомандовал Воронцов.

Заперев сначала кузов, потом ворота, он пошел следом за скачущим Гордом и страхующей его Ладой. Похоже, у нее включился режим «опека», и она теперь заботилась о раненом. Да уж, за два дня словить пять пуль, это нужно иметь талант. Хотя, когда она его утром перевязывала, выглядели раны гораздо лучше, но Константин уже прикинул, что надо бы его показать лекарю, а в таком большом поселении он наверняка есть.

Викул был копией старшего брата, только лет на пять моложе, крепкий, высокий, бородатый с кустистыми бровями и внушительными кулаками. Он встретил их за стойкой, смерил взглядом и безошибочно выделил главного.

— Ты, что ль, Никушке нос прищемил? — поинтересовался трактирщик у Воронцова.

— Я что ль, — ответил он. — Язык больно у него быстрый, сильно разум опережает.

Трактирщик захохотал. Да уж, земные бородатые шутки здесь, чувствуются, на ура зайдут.

— Викул, — представился хозяин.

— Горд, Лада, а меня зови Странником. А вот тебе весточка от брата, — протягивая конверт, который вечером передал ему Дим, пояснил Воронцов.

— Странник, значит, — ухмыльнулся трактирщик, заострив внимание на единственном ненастоящем имени. — Пусть будет Странник. — Он покрутил в руках конверт и положил в карман. — Позже прочту. Давайте, подниметесь наверх, умойтесь, приведите себя в порядок с дороги. Оружие оставьте, ну, кроме пистолей, конечно. И спускайтесь, будете меня рассказом развлекать. А я вас за это кормить. — Потом посмотрел на Горда. — Помощь нужна?

— Нужна, — ответил за наемника Константин. — У него пуля в руке, надо бы вытащить, да подлатать. Монета есть, услуги лекаря оплатить, так что, чем быстрее мне его на ноги поставят, тем лучше.

— Устрою. Сейчас пошлю Никушку к Бразду, он лекарь сильный, с навыками многими, в него уже не одну сферу вложили. Правда, и услуги его дорого стоят.

— Ничего, мы люди не бедные, — улыбнулся Воронцов.

— Я вижу, — покосился трактирщик на перстень. — Думаю, только на этот камушек можно все мое хозяйство купить. Ладно, заболтались, идите в номера, три комнаты по правой стороне от конца коридора.

Дверь в комнату, которую выбрал для себя Воронцов, едва слышно скрипнула. Что ж, просторное помещение, бревенчатые стены, едва пахнет табаком от предыдущего постояльца. Кровать застелена свежим бельем, правда, односпальная, ну да ладно, ему все равно не с кем ее расшатывать. Умывальник, под ним таз. Зеркало, так себе, мутноватое, но сойдет. Шкаф, окно, выходящее во двор, где какой-то увалень с глуповатым лицом рубил дрова, а второй бугай таскал воду, скорее всего, в баню. Все, больше ничего.

Константин посмотрел в зеркало, умылся, поскреб подбородок с колючей щетиной и, достав из рюкзака бритву, принялся за наведение порядка на лице. Выходило у него пока что не очень, постоянно резался, навыка не хватало работать с опаской, то, что тут умел каждый подросток, приходилось изучать через кровь. Вот и сейчас, пока соскоблил жесткий короткий волос, порезался трижды. Умывшись, он сменил одежду, все, кроме сюртука, благо свежие приличные штаны и довольно вычурная рубаха оказались в ранце одного из мертвых наемников. Скинув грязное, кое-где пропитанное потом и кровью, он привел себя в порядок. Конечно, не мешало бы вымыть голову, но тут негде, но скоро будет баня, именно ее сейчас топили.

Константин снова посмотрел в зеркало. Вместо царапины, оставленной на скуле пулей снайпера-грабителя, тонкий красноватый шрам, к утру наверняка и следа не останется. Чтобы там не намудрил академик, регенерация оказалась великолепная. Вообще, он не держал на него зла, он подарил Константину Воронцову целый новый мир, пусть опасный, но такой интересный и загадочный.

В коридоре он столкнулся с Ладой, которая выходила почему-то из комнаты Подземника.

— Там лекарь пришел, — ответила она на вопросительный взгляд бывшего детектива. — Он осмотрел Горда. Если просто пулю удалить — десять кун серебром, если в течение двух дней на ноги поставить — две золотом. Я заплатила, но нам теперь тут минимум два дня куковать, а наемнику в постели лежать в бессознательном состоянии.

— Терпимо, — признал Константин, хотя задержка его слегка раздражала, но он понимал, без Горда Калинина дальше не поедет, тянуло этих двоих к друг другу. — Раз финансовый вопрос улажен, пойдем, пообщаемся с братом Дима.

Спустившись в общий зал, Воронцов обнаружил, что народу сильно прибавилось, а трактирщик беседует с парой неплохо одетых мужчин, у ног которых были свалены ранцы. Видимо, новые постояльцы.

Заметив их с Ладой, тот указал в сторону одного из свободных столов, крикнув: «Сейчас освобожусь», — и вернулся к разговору с посетителями.

Едва они сели за стол, как из кухни появилась щуплая девчушка лет семнадцати, тащившая огромный поднос с едой и напитками. Как она волокла, его оставалось загадкой, поскольку весил он, наверное, чуть ли не больше нее. Сгрузив снедь на стол, она молча удалилась, стрельнув в Константина напоследок озорным взглядом.

— Подрасти сначала, да мяска нагуляй, — мысленно ответил бывший детектив и придвинул себе миску с жареным на углях мясом.

До шашлыка оно, конечно, не дотягивало, но какой-то маринад явно присутствовал.

Викул появился спустя пару минут и, усевшись напротив, разлил по стаканам желтоватую жидкость, пахнущую виноградом.

— Моя фирменная настойка, — пояснил он, — сам делаю. Крепость приличная, так что, осторожно.

Рюмки были маленькими, не больше пятидесяти грамм, так что Воронцов опрокинул ее залпом.

— Забористо, — оценив послевкусие, прокомментировал он.

— Ну и хорошо, — обрадовался трактирщик. — А теперь выкладывайте новости.

— Новости у меня самые мрачные. Брат твой жив-здоров, но поселка, в котором он держал свою корчму, больше нет. Так что, скоро жди его самого вместе с имуществом. Те, кто выжили, уходят в Тверд и другие города.

— Вот дела! — озадачился Викул. — Что ж там, у Соловья, случилось-то?

— Не у Соловья, — покачал головой Константин, отрезая очередной кусок мяса. Блин, соуса не хватало, местные вообще не уделяли этому внимания. Надо будет рецепт кетчупа запатентовать. — Давай я тебе расскажу всю историю. Не сказать, что она будет длинной, поскольку большая часть тебе без надобности, но зато у тебя получится полное представление о случившемся.

— Давай, — согласился Викул, — только не гоже на сухое сидеть.

— В общем, все началось с погоста…, - начал Константин

Рассказ занял примерно полчаса. Дважды трактирщик отлучался, решать какие-то вопросы, касающиеся его немаленького заведения, но неизменно возвращался, требуя продолжения. Оно и понятно, телевизоров тут нет, радио в зачаточном состоянии, книги были, да когда их читать? Вот и служили такие рассказы основным средством передачи новостей. В крупных городах, конечно, выпускали газеты и книги, но все равно нельзя было назвать это массовым явлением. Эра доступной информации еще впереди, если, конечно, тьма не поглотит этот мир.

Наконец, Константин выдохся, закончив историю тем, как они въехали в Горки.

— Давайте помянем Авию, — подняв полную рюмку, произнес Викул, — и людей ее лихих. Хоть и были душегубами, но сражались с тьмой до конца, закрыв собой оставшихся.

Помолчали, выпили.

— Викул, дозволь вопрос? — подала голос Лада.

— Дай угадаю, почему я тут держу солидный постоялый двор, а мой братец старший в какой-то бандитской деревне харчевню?

Воронцов и Калинина синхронно кивнули.

— Да нет тут никакой загадки, — ответил Викул, разливая остатки из пол-литровой бутылки на троих.

— Было это лет десять назад, мы этот двор на паях равных держали, не таким он большим и солидным был. Это потом я серьезно в дело вложился. А тогда — небольшой двухэтажный домик всего с парой комнат под отдых. И вот остановилась у нас женщина, звали ее Мала. И влюбился Дим, да так, что решил за ней уехать, поскольку она от него нос воротила и здесь задерживаться не собиралась.

— Она была из той маленькой деревни? — предположила Лада, похоже, как и все женщины, любившая романтические истории.

— Верно, — улыбнулся Викул. — Тогда это был обычный поселок, жили не богато, но честно, скотину пасли на горном пастбище, добывали Артал, жаль, что жила там бедная, хотя, наверное, поэтому их никогда не грабили всякие налетчики. Она была дочерью старосты, и нос от Дима воротила. Два года он ее добивался, и ведь дожал, дала она ему свое согласие, и следующе лет пять, с благословения богов, они жили душа в душу. Вот только что-то случилось, чахнуть она начала, и сгорела буквально за седьмицу. Дим ее в Тверд повез, в крохотном поселке не было хорошего знахаря, но довез лишь до Шахтарска, там она и ушла к богам. Я думал, он вернется, и мы продолжим общее дело, толкового помощника найти сложно. Но брат решил иначе, и уехал обратно, так, иногда видимся, когда он за закупками ездит. Вот такая история.

— Ну, теперь он, скорее всего, вернется, — обнадежила его Лада, — поселок почти мертв, два десятка баб и детей, четыре мужика, из которых один древний старик.

— Наверное, — улыбнулся Викул, поднимаясь из-за стола. — Ладно, отдыхайте, а я к делам своим вернусь. Я рад таким гостям, особенно, учитывая, что мой брат жив именно благодаря вам. О деньгах не думайте, все за счет заведения. Если что нужно, скажите. И да, баня готова, так что можете идти париться. Я вам туда мяса и кваса отправлю.

— Благодарю, — поднимаясь и пожимая протянутую руку, ответил Константин. — Но у нас вроде все есть.

— Ну и, хорошо, — и трактирщик вернулся за стойку, где зашивалась дородная, но очень улыбчивая тетка.

— Ну что, пошли, попаримся? — поднялась Лада.

— Пошли, — согласился Константин. — А твой наемник не будет ревновать?

— Не будет, — покачала головой Калинина. — Тут нравы сильно проще, чем у нас, так что, не тушуйся. А будет возникать, я ему быстро мозги на место поставлю.

— Тогда вперед, к веникам и клубам пара, — радостно заявил Воронцов и направился к выходу на задний двор.

Глава восьмая

Глава восьмая

— Куда ты меня потащил, на ночь глядя? — прошипела заспанная Лада, покорно плетущаяся за Воронцовым.

— Тебе понравится, — усмехнулся Константин. — Гарантирую, ты взбодришься.

— Место силы? — догадалась Калинина. — Но почему ночью?

— Потому что я не хочу, чтобы через час все знали, что мы с тобой обладаем сферами, и что я ведун-недоучка. А это быстро выяснится, когда мы проторчим несколько часов на втором плане. Ты сможешь нарисовать защитные руны?

— Конечно, проще простого. Ты для этого просил стило прихватить?

— Да, меня не надо защищать, на меня просто они не подействуют, а вот ты на себя нанесешь, и будешь моим прикрытием. Так делала Авия.

— Хорошо, — согласилась Лада и заткнулась.

Надо сказать, местное капище впечатляло. Идолы были в полтора человеческих роста, выполнены из дерева, и холм тут куда круче — метров пять. Наверх вела лестница, выложенная каменными плитами. Сама площадка не меньше пятнадцати шагов в диаметре.

— Итак, — начал инструктаж Константин, — все, как в прошлый раз. Границу пересекаем вместе, держась за руки, дальше ты отцепляешься и наносишь руны на себя, потом мы взлетаем ко второму плану и изучаем умения. Кстати, Страж в прошлом месте силы сказал, что тебе надо качать уникальные умения, касающиеся артефакторики. Твоя сила в этом.

— Сама разберусь, — возмутилась Лада, — чай тоже была подростком и в он-лайновки бегала, понимаю, что такое — кривопрокаченный персонаж.

Константин остановился и посмотрел на лицо Калининой в лунном свете.

— Это не игра, это наша жизнь, тут нельзя стереть перса и создать нового. Так что, давай подходить серьезно к процессу. Да и сферы достаются нелегко.

— Все поняла, дальше без шуток.

— Тогда бери меня за руку, и пошли наверх.

Они поднялись по ступеням и вместе перешагнули границу места силы.

— Здравствуй, Черный Вран, — раздался вокруг них не слишком громкий голос. — И тебе здравствуй, Белая Ладия.

— Страж? — спросил Константин.

— Да, люди другого мира. Но я не тот Страж, с которым вы общались. Я знаю все, что произошло с ним и с вами, и помогу, чем смогу.

— А что стало с тем Стражем?

— Он не справился, и теперь опять стал очередной сущностью в Астре. Все, хватит разговоров, нужно торопиться. Белая Ладия, рисуй руны защиты.

Лада опустилась на землю, а Константин решил взглянуть на Горки из первого плана. Что ж, неизвестно, какой отрезок времени отображался отсюда, может, год, может, несколько недель, а может, наоборот, столетия, но поселок выглядел целым и невредимым. Это было разительное отличие от того, как он видел поселение Авии.

— Готово, — вставая, произнесла Калинина.

— Тогда поднимайтесь на второй план, — скомандовал Страж. — Тратьте сферы с умом.

Воронцов взял свою спутницу за руку и, найдя взглядом границу второго плана, рванулся к ней. Мгновение, и вот оно — Беловодье. Правда, площадка иная, не там, где они были с Авией. Но те же величественные белые здания, те же сущности, снующие внизу, статуи и дворцы, а еще тут был день, никакой ночной темноты и ярких звезд.

— Как красиво, — продолжая держать Воронцова за руку, восхищенно произнесла женщина, разглядывая Беловодье. — Вот бы остаться тут навсегда.

— Если только тенью, — усмехнулся бывший детектив, — почему-то эта красота только для них. Ладно, к делу, сначала я, потом займусь тобой. Хотя, если хочешь, попробуй сама, — он достал одну из сфер и протянул подруге, — возьми в правую руку представь древо умений.

— Она не сможет, — тут же мысленно произнес Страж. — В ней нет ведовской искры, как у тебя, она — артефактор, это совершенно другой дар.

— Не получается, — произнесла Лада.

— Извини, и не получится, это мне только что сказал наш проводник. Так что, жди, пока я с собой не закончу.

Лада кивнула и уселась на кресло, которое внезапно возникло у нее за спиной.

— Спасибо, Страж, — поблагодарила она, — так гораздо удобней.

Константин же не стал отвлекаться, он представил древо умений, и то тут же возникло перед глазами. И если раньше у него было одно дерево, где он сгруппировал умения по трем направлениям — атакующие, защитные, сопутствующие, то теперь добавилась отдельная ветвь — Прислужник. Правда, звездочек там было не так уж и много, в первом ряду шесть штук, и две из них сияли ярче остальных. Рекомендация? Или? Точно, он ведь скормил Беляшу горошины со свежих упырей, вот и ответ, они его не только взбодрили, но и пошли в актив для изучения новых умений. Он выделил взглядом первое. «Силовой захват, дистанционная атака на пять метров, возможность обездвижить живое существо при отсутствии ментальной защиты. Поглощение энергии — низкое. Урон проклятым и искаженным — минимальный. Возможно изучение без использования сферы, необходимая энергия накоплена».

— Неплохо, — пробормотал Константин. — Возможность взятия пленного, не убивая, может пригодиться, а что вторая заряженная звездочка?

«Удлинение поводка до трехсот метров. В настоящий момент максимальная дистанция контроля — двести метров Возможно изучение без использования сферы, необходимая энергия накоплена».

Воронцов задумался. В принципе, тоже очень полезная возможность, особенно для разведки. Остальные четыре были по-прежнему неактивны, и все очень полезными, вот только требовали дополнительной энергии.

«Трансформация — изменение облика по желанию хозяина».

«Призрачный шаг — пребывание в невидимости до трех минут».

«Ошеломление — дистанционная атака по площади до трех метров, выводящая противников из строя на срок до двух минут».

«Летун. Прислужник уменьшается в размерах, но способен отрастить крылья, высота полета — до ста метров».

Все это было очень заманчиво, но требовало вливание энергии минимум еще одной сферы. Да, права была Авия, каждое умение просто безбожно жрало сферы тьмы. Нужно решать, вкладывать в прислужника еще, или выбрать что-то, на что уже имеется энергия. Поводок, конечно, хорошо, но лучше силовой захват. Константин вытянул левую руку, схватив звездочку умения, и плотно сжал. На этот раз тело не пронзил разряд, как было, когда он еще активировал сферу, просто тусклая звездочка скользнула обратно, и рядом с ней появилась цифра два. Что ж, все ясно, умение можно улучшить до второго уровня. А вот звездочка «удлинения поводка» тут же потускнела, можно было выбрать либо то, либо другое. Ради интереса Воронцов ознакомился с улучшенным вариантом захвата. Дистанция увеличивалась еще на два метра, урон по тварям остался минимальным, но появилась возможность ошеломления. Вот и думай, нужно тебе это, или нет? Но сейчас у него была задача — заняться собой. То, что прислужника можно качать, это очень хорошо. Константин принялся за изучение навыков. Первым делом он изучил вариант улучшения веды «призыв тени». Второй уровень давал возможность защиты от вед, поглощение одного энергетического удара средней мощности, к коим относилась молния, огнешар, ледяное копье и прочее, что мог проделать, не напрягаясь, ведун средней руки. Например, он бы смог отразить удар света, которым пользовался Кин. Вообще, список, от чего может защитить улучшенная тень, был довольно внушительным. В принципе, очень полезное приобретение, хотя в него все же больше стреляли. Вздохнув, он взял звездочку в левую руку и сжал кулак правой, в которой была довольно крупная сфера. Его не хило тряхнуло, вот только звездочка хоть и стала ярче, но ей явно не хватило. Пришлось доставать еще одну. Снова всплеск энергии, и вот теперь да, сработало, быстрая вспышка в кулаке, и она скользнула обратно.

«Веда «призыв тени» второго уровня. Защита от вед среднего уровня, возможность отразить разовый энергетический урон, разовый физический урон. Время действия — один час, до нанесения урона, который требуется для нанесения среднего вреда здоровью. Перезарядка тридцать минут. При атаке ведой защита от физического урона продолжает функционировать, и наоборот. Активация прежняя».

Прочитав, Константин хмыкнул, две сферы в минус, но защита улучшилась, еще бы придумать механизм активации попроще, а то в бою вообще нереально. Так, третий уровень «ментальное воздействие», но пока у него амулет Сварога, эта защита у него непробиваема. Значит, нужно в темпе посмотреть, что можно еще улучшить, и, наконец, заняться Ладой.

В итоге, он выучил целых два умения, оба для боя. Первое — скорость, кратковременное ускорение на две секунды. За это время можно многое успеть — выхватить ствол и шмальнуть в плохиша, увернуться от удара. Вот только хреново, что для этого нужно активировать знак рукой и мысленно сказать — «Скорость». Если так пойдет, то он скоро заблудится в знаках. Второе умение он выбрал, как и то, что было у Кина — «удар света» — возможность раз в десять минут нанести удар по созданию тьмы. Результат — ошеломление или смерть, в зависимости от силы твари. Еще минус три сферы, удар света оказался затратным. Все, теперь пора заняться Ладой, потом будет время обдумать, что еще изучить.

— Готова? — глядя на развалившуюся в кресле женщину, поинтересовался Воронцов.

— Конечно, — с оптимизмом заявила Калинина, вскакивая с кресла, которое тут же растворилось. — А то уже задолбалась ждать и пялиться в пустоту, где какие-то неясные тени бродят, стремно, если честно, тут. Ты не меньше часа ковырялся, а говорил, надо торопиться. Что делать нужно?

— Да ничего особенного, положи мне руку на плечо и теперь сосредоточься на своем древе умений. Я буду твоим проводником. К сожалению, ты не ведунья и не способна самостоятельно выполнять операции.

— Ну, тогда пробуем.

Лада уставилась куда-то в пустоту, и тут Константин увидел ее древо. Только у нее это выглядело совсем иначе, как колесо. Он быстро пробежался по названиям и направлениям. Боевых умений было около десятка. Защитных, куда больше — около сорока. Зато вспомогательных — за сотню. Значит, у каждого человека своя система прокачки, соответствующая определенному классу персонажа, это, если выражаться языком РПГ.

Лада долго изучала доступные умения, Воронцов не вмешивался, все равно без него она ничего не сделает. От нечего делать, он изредка посматривал на Беловодье. Духи, как всегда, заметили живых и теперь собирались у подножья места силы. Но пока опасности никакой не было.

— Я готова, — произнесла Калинина. — Что делать дальше?

Константин посмотрел на ее колесо.

— Что выбрала?

— Есть одно умение, которое могу использовать только я, уникальное, как твоя тень. Его нужно выучить в первую очередь. «Энергетический всплеск», для хороших артефактов нужны сферы тьмы. Кстати, ты мне для этого нужен не будешь, достаточно будет просто войти в место силы. Так вот, этот всплеск способен заменить сферу, но есть один нюанс, такое зачарование возможно раз в три дня, потом, улучшая, можно сокращать время, а потом и увеличивать количество предметов.

— Неплохо, сколько сфер на это нужно?

— Это дорогое умение, — вздохнула Лада, — две средних, никакой мелочевки.

— Пойдет, — легко согласился Константин. — Главное, чтобы польза была. Еще что-то выбрала?

— Да, но это потребует много сфер, и все очень нужное. Перво-наперво, необходимо изучить рунопись, тогда я смогу гораздо четче выписывать руны, меньше ошибаться, и работа артефакта станет стабильной. Затем требуется работа с материалами, каждый идет отдельно. В местной божественной прокачке качать артефактора безумно дорого по сферам. Самая простая — это работа с деревом, дальше идет с обычным камнем, затем с обычными металлами, следом драгоценные камни и драгоценные металлы, потом кости, это уже касается только материалов, добытых из проклятых. И это только первые уровни. Есть верх умения росписи — божественная роспись, но там написано, чтобы ее изучить, требуется около трехсот сфер и куча побочных умений. Отдельно идет создание идолов и наделение их силой, это восстановление мест силы, уничтоженных или оскверненных тьмой. Тоже требует много сфер.

— Да уж, накладная прокачка, но все нам нужно. Так что, давай, подруга, готовься, сейчас нас не хило потрясет. — И тут Константин задал вопрос, который его беспокоил. — Как ты сделал то яйцо? Ведь для работы с ним нужны умения, которых у тебя на тот момент не было.

— Я не знаю, — покачала головой Лада, — просто делала, как в книге написано, и все. Кстати, работа с Арталом — отдельное умение, начальный уровень — три сферы.

— Надо, значит, надо. Давай сначала займемся изучением уникально навыка, потом по плану, все, что тебе необходимо, чтобы хотя бы начать работать. Итак, держишься за меня, берешь левой рукой звездочку, которую требуется изучить, и сжимаешь ее в кулаке, правой держишь меня за плечо. Начнем?

Лада взяла энергетический всплеск, и Константин раздавил первую сферу, его не тряхнуло, все досталось Калининой, она даже выпустила плечо и потрясла пальцами, по которым пришёлся разряд.

— Неслабо, — шевеля слегка онемевшими пальцами, произнесла она. — И так каждый раз?

— Да, так что, придется потерпеть.

— Ничего, я понимаю. Так, — она посмотрела на вернувшуюся в колесо звездочку умения, — получилось, — довольно заявила она. — Правда, не сказать, что все просто по желанию, но потом, я думаю, смогу упростить систему активации.

— Было бы хорошо, — согласился Воронцов, — а то сдохнешь быстрее, пока «призыв тени» активируешь. Ну что, поехали дальше?

Лада кивнула.

— Поехали…

— Все, не могу больше терпеть эти разряды, — произнесла Калинина.

— А больше и не надо, — заявил Воронцов. — Ты изучила то, что запланировала, хотя осталось так много необходимого.

Лада посмотрела на колесо умений, «рунопись» активна, правда, только первый уровень. «Работа с деревом, металлом, камнем», «драгоценные камни и металлы».

— Почти, — согласилась Лада, — осталось только изучить работу с Арталом. Но сил нет. Может, потом?

Константин кивнул.

— Пожалуй. Мы десять сфер в тебя влили, перегоришь еще.

Он мысленно пересчитал оставшиеся — одна горошина, одна серьезная с черного ведуна (она, по идее, должна перекрыть сразу несколько умений), остальные обычные. Итого — четырнадцать, значит, нужно продолжать, здоровую точно надо в дело пускать, обидно будет потерять.

— Отдыхай, а я изучу что-нибудь еще, нужно слить еще немного сфер.

— Может, в Горда вложим?

— С хрена ли? — удивился Воронцов, уставившись на Ладу. — Он пока никто, так, попутчик, оказал нам помощь в бою. Ну так и мы его спасли. То, что машина к нам перешла, так он получил три золотых за это. Нет, Лада, мы не будем путать личное и коммерцию, это губит любые отношения. Пока он не станет моим человеком и не принесет присягу, я в него сферы вкладывать не буду.

— Как знаешь, — покачала головой Калинина, но было видно, что она не согласна.

Правда, Константина это мало интересовало, он сосредоточился на древе умений. И тут в его голове раздался посторонний женский голос:

— Все правильно.

Воронцов с такого наглого вторжения в его голову и слежки просто охренел:

— Ты кто? — только и смог спросить он.

— Юлия, — последовал короткий, ничего не проясняющий ответ.

Хотя нет, кое-что стало ясно, имя одно из тридцати боярских, вот только…

— Я в перстне, — последовал ответ на незаданный вопрос. — Я очень слаба, и не могла говорить раньше. Да еще твоя ментальная защита гораздо выше, чем у обычного человека. Я и сейчас трачу крохи, чтобы ее пробить и объяснится. Хотя, это трудно, я почти ничего не помню.

Константин в конец офигел.

— А я почти ничего не знаю, — ляпнул он. — Добро пожаловать в клуб непоняток.

— Что? — озадачилась собеседница.

— Ничего, — ответил Воронцов, — не бери в голову. Ты можешь внятно объяснить, кто ты?

— Мою сущность захватили в астрале и привязали к артефакту. Это все, что я помню. Я давно потеряла счет времени. Это все, что я знаю.

— Интересно, я даже узнал кое-что новое, но вопрос остается. Ты можешь делать что-то полезное, кроме, как мысленно орать мне в голову?

— Как ты смеешь со мной так разговаривать, смерд? — неожиданно вспылила собеседница.

— Как с равной, я боярин Воронцов, — соврал Константин в надежде, что она не может копаться в его голове, а может только наблюдать.

— Вот как, — озадачился дух боярыни или боярышни. — Теперь понятно, почему ты откликнулся на мой зов, в отличие от всех предыдущих владельцев артефакта. Не сказать, что их было много, но все же…

— Кто создал артефакт?

Молчание, прошла минута затем другая.

— Юлия? — позвал Константин, и снова тишина.

— Не ответит, — вместо боярыни произнес Страж. — Очень редкий артефакт, ведуны почти не создают подобные. Слишком сложно, затратно. Она исчерпала свои силы. Одно могу сказать, она не обычный дух, ее тело находится в яви, и все еще живо.

— Может, назовешь и фамилию ее?

— Откуда мне знать? Я просто вижу связующую нить ее с телом, но куда она ведет за пределами капища, не представляю. Знаю точно, что в сторону севера. У таких нитей нет ограничений, она может лежать в соседнем доме или за тысячу километров отсюда. Ты можешь привязать перстень к себе, и она сможет подпитываться твоими силами. Сейчас, благодаря защите амулета, она на это не способна.

— Ага, чтобы, как и прислужник, чуть ли не обнулить меня.

— Обнулить? — не понял Страж.

— Выпить до дна, — перефразировал Воронцов.

— Понятно. Тогда придется тебе охотиться на сущностей на первом или втором плане, и подпитывать ее ими. Ну, или сферами корми, но это очень расточительно.

— Я подумаю, — усмехнулся Константин, — нужна ли мне в голове боярышня, у меня и так, государь император, не на месте.

— Подумай, и выучи третью ступень «плаща тьмы», защита амулета не универсальна и не может поглотить все, ты просто еще не сталкивался с настоящим сильным ментальным воздействием. Кроме того, после нее откроются новые варианты развития веды.

— Между прочим, она требует еще три сферы.

— Что ты прибедняешься? У тебя есть все необходимое, а эта веда может спасти тебе однажды жизнь. А если будет работать в связке с амулетом, отразит даже не среднее, а серьезное воздействие. Ладно, думай сам, — произнес Страж и замолчал.

Константин подумал и активировал по очереди три сферы, изучив третий уровень «призыв тени». Вздохнул, прочитав описание, что добавилась разовая защита от ментального воздействия средней интенсивности. Открыл новый четвертый уровень и тяжко вздохнул. Пять сфер, чтобы получить возможность скрыть ото всех наличие активированной веды «призыв тени», сомнительное вложение. Или не сомнительное? Лада видит, когда он активировал защиту, а если и противник видит, то может подстроиться под нее. Пять — дорого. С другой стороны неясно, что там дальше. Здесь нет возможности посмотреть полное древо развитие, может быть, нечто очень нужное, а может, фуфло самоварное, но которое тоже придется «купить», чтобы выяснить, что дальше.

Константин еще раз вздохнул и, сбросив с шеи «жабу», которая душила, достал большую сферу с черного ведуна.

— Ну, посмотрим, на что тебя хватит, — пробормотал бывший детектив и, ухватив звездочку с четвертым уровнем в левую руку, раздавил сферу.

Мгновение, и всплеск энергии. Пальцы правой руки занемели, судорога скрутила тело, и Воронцов рухнул на землю, сотрясаясь в конвульсии. Сквозь слезы он видел, как, вскочив, к нему бросилась Лада, не понимая, что с ним случилось и что ей делать. А потом Константин выключился.

Придя в себя, он увидел испуганные глаза склонившейся над ним женщины.

— Это уже становится традицией, — произнесла Калинина, видя, что он очнулся.

— К черту такие традиции, — прохрипел Воронцов и сел. — Долго я в отключке был?

— На этот раз лайт версия, чуть больше минуты. Я только испугаться успела, до паники дело не дошло. Но давай на сегодня остановимся, хватит экспериментов.

Константин потряс головой.

— Погоди надо выяснить, чего я добился.

Он сосредоточился и открыл древо умений. Что ж, оно того стоило, открылся пятый уровень «призыва тени». А значит, энергии хватило на «сокрытие тени». Причем с лихвой, в корне древа горели огоньком сразу несколько десяток звездочек. Значит, примерно в одной большой оказалось не меньше шести обычных. Да, не хило черный ведун накопил тьмы.

— Пойдем, хватит, — попросила Лада.

— Погоди, сейчас, — Воронцов начал одну за другой просматривать активные умения.

Атакующих нет, два защитных, то «укрепление кожи», которое он хотел выучить в первый заход, и «сопротивление яду». Что ж, в принципе, не такая бесполезная хрень, учитывая, что есть ядовитые твари, да и высшее общество любит этот способ убийства. Надо взять на заметку.

— Костя, пора уходить, — пробился, как сквозь вату, голос Калининой.

— Погоди, — отмахнулся Воронцов и переключился на вспомогательные навыки.

Так мастеровые к черту, ему не нужны. Дальше… Дальше осталось пять, а вот это уже хорошо:

Сила — первый уровень позволяет наносить сокрушительные удары, второй — поднимать тяжести. Дальше смотреть не стал некогда, Лада торопит. В принципе, полезное умение.

Ловкость — стартовый — уход от атак противника, следом возможность наносить особо хитрые удары из невозможной позиции, третий — прыжки и перекаты. Хорошо, но дальше.

Меткость — определение расстояния до цели, дальше — уменьшение времени прицеливания, следом — расчет рикошета. Все нужно, учитывая, сколько он стреляет.

Притягательность — умение расположить к себе собеседника. Обычно в играх эта характеристика называлась «Харизмой», но здесь такого термина не существовало.

Запасник — способность концентрировать в себе большее количество энергии, необходимое для подпитки питомца или выполнения вед.

«Вот оно», — обрадовался Константин, ведь именно этого ему не хватило во время прогулки по первому плану, вернись он чуть раньше, не в полном истощении, может, и бой бы по-другому вышел. Он ухватил звездочку энергоемкости левой рукой и плотно сжал. Легкое тепло в ладони, умение получено. Остальные активные умения погасли.

Константин с трудом поднялся на ноги. Да, местные боги те еще шутники, они сделали все, чтобы затруднить получение умений, простому человеку неоткуда взять сферу, даже благородным они достаются тяжело.

— Пойдем, — устало произнес он, взяв Ладу за руку, и ища разумом первый план. — Сегодня мы неплохо поработали. У нас еще десять сфер, найдется, что прокачать и тебе и мне.

Калинина кивнула и обхватила его за талию, закинув левую руку себе на плечо.

— Спасибо, сам, наверное, не дойду.

Мгновение, и они оказались на первом плане. Шаг — и вот она, явь.

— Почему только рассвет? — удивилась Лада, поддерживая Воронцова, поскольку силы медленно оставляли его. — По моим внутренним часам мы провели там не меньше пяти.

— Второй план, — едва слышно произнес Константин, — там время течет быстрее, чем в реале, там час — тут десять минут, так мне Авия сказала. Все, пошли, хорошо, что нам недалеко до постоялого двора.

Кое-как переставляя ватные ноги и опираясь на Ладу, он спустился с капища. Женщина фактически волокла его в сторону «Ломаной куны», хорошо идти было недалеко, всего пару сотен метров. Патруль местной самообороны, называвшейся добровольной дружиной, проводил их настороженным взглядом, при этом тертые мужики не выпускали из рук рукояти револьверов.

— Знаешь, в чем ирония? — потихоньку приходя в себя, спросил Воронцов.

— В чем? — тяжело дыша, спросила новоиспеченная актефаторша.

— В том, что местные не смогут по достоинству оценить всю иронию твоего имени и фамилии.

Лада на секунду замерла, переваривая услышанное, потом рассмеялась.

— Наконец-то меня прекратят подкалывать ведром с болтами, и коверкать фамилию. Почти пришли.

Вышибала был другой, не тот, который выпускал их, но он не стал задерживать постояльцев и личных гостей хозяина, и просто почтительно отступил в сторону.

— Где ж вы так отдохнули? — спросил он вслед. Но это был риторический вопрос.

Пять минут спустя, вылакав полкувшина воды, Воронцов с трудом стянул с себя одежду и рухнул в кровать. Забвение пришло мгновенно.

Глава девятая

Очнулся он поздно и совершенно разбитым, серебряные часы показывали, что время уже перевалило за полдень. А вот сил подняться не было. С трудом вытянув руку, он все же дотянулся до стола, на котором стоял кувшин, и с тоской осознал, что тот пуст, видимо, ночью в бессознательном состоянии он долакал оставшееся.

— Хозяин, — пробился сквозь шум в голове голос прислужника, — вам нужно много пить и есть, нельзя так перегружать организм сферами. Изменения проводят постепенно.

— Я уже понял, только не могу даже встать.

— Выпустите меня, и я доставлю сообщение Викулу. Вам и Ладе помогут.

— Беги, — приказал Константин, и посреди комнаты почти мгновенно возник белый пушной зверек. Он рванулся к двери, лапой отодвинул засов, потом ловко потянул за ручку и выскользнул в коридор.

Константин прикрыл глаза, которые болели от яркого света, и даже задремал, поскольку не услышал, как в комнату вошел озадаченный Викул, которого за штанину тащил прислужник.

— Ваше сиятельство, — совершенно неожиданно обратился к нему трактирщик, — как же вы так-то?

Константин с трудом разлепил веки и посмотрел на хозяина постоялого двора.

— Это тайна, — прошептал он, — так что, обращайся ко мне, как и прежде, Странник. Как узнал? Брат написал?

— Конечно, Странник, это я так, от неожиданности. Да, в письме Дима было несколько строк о том, кто вы на самом деле, но путешествуете инкогнито. Я так понимаю, вам помощь нужна?

— Да, Викиул, — стараясь сесть, произнес Воронцов. — У меня истощение, нужно много есть и пить, а еще проведай Ладу, думаю, ей тоже плохо.

Голова закружилась, и Константин зажмурился.

— Все сделаю, — заверил младший брат Дима, — сейчас подам обед прямо сюда. И тайну вашу сохраню.

Константин попытался улыбнуться, но мышцы лица свело, и гримаса наверняка получилась жутка.

Трактирщик вышел, а Беляш остался сидеть в центре комнаты, охраняя временно беспомощного хозяина.

Мысли ворочались с трудом, хорошо хоть откат от получения умений догнал его, когда они добрались до постоялого двора, ведь наверняка не один ведун погиб вот так, застряв в месте силы, а когда руны защиты исчезали, он становился жертвой живущих там духов и других сущностей. Да, новая информация — это хорошо. Плохо, что получил он ее таким неприятным способом.

Константин, видимо, опять задремал, поскольку пропустил, когда в комнате появилась подавальщица, которая выставила на стол поднос, груженый различными плошками, от которых одуряюще пахло мясом.

Воронцов с трудом поднялся, его мотнуло. Подавальщица, которая еще не ушла, двинулась было к нему, чтобы подхватить, но Константин поднял руку, останавливая девушку, и сам добрался до единственного стула, уселся, быстро повскрывал крышки с мисок. Девушка, поняв, что в ее услугах не нуждаются, тихо выскользнула за дверь. А Воронцов уже пил горячий куриный бульон. Тот подействовал не хуже травяного взвара, слабость начала отступать, но до нормализации состояния было еще далеко. Обследовав посудины, бывший детектив прикинул, что трактирщик распорядился подать сюда все, что нужно для тех, кто словил пищевое отравление. Сухарики из белого хлеба, отварная курочка, отварной картофель. В принципе, Константин предпочел бы здоровенный стейк, но сейчас зайдет и такое. Тем более, все вкусное и горячее.

Когда почти все было подметено, Воронцов прислушался к организму и нашел его в относительно неплохом состоянии. Голова еще болела, но уже не так сильно, слабость тоже медленно отступала. Константин достал трубку и табак и принялся набивать, прикурил, выпустил пару колец в потолок. Так он сидел минут двадцать.

— Хорошо погуляли, — раздался за спиной не слишком бодрый голос Лады.

Константин обернулся. Напарница выглядела плохо, лицо уставшее, глаза запали, коса растрепана. Но, в отличие от Константина, одета и хотя бы умыта.

— Ты знал, что так будет? — проходя и усаживаясь на кровать, спросила она.

Хитрый Беляш тут же вскочил и, подойдя, уселся рядом, положив голову на колени женщины, та рефлекторно начала его поглаживать.

— Бессовестный, — мысленно пожурил его Воронцов.

— Хозяин, я немножко, так, для удовольствия, ей это не породит, — тут же ответил прислужник.

— Смотри у меня, — предупредил Константин. Потом поднял глаза на Калинину. — Не ругайся, я сам не знал, иначе не стал бы так налегать. В будущем будем умнее.

— Да уж, — согласилась Лада. — Когда час назад глаза открыла, думала — умру. Хорошо, ты догадался послать ко мне Викула.

— Ты бы меня видела, я даже с кровати сам сползти не мог, пришлось Беляша за нашим радушным хозяином посылать. Нет, надо будет ему золотую куну оставить, уж больно много хлопот от нас.

— Правильно, мы не обеднеем.

— К Горду заглядывала?

— Да, спит. Его лекарь местный опоил настоем забвения, чтобы не сбежал и все лечение не похерил, так что, еще на сутки он выпал. Наш поход остался незамеченным?

— Ну, Викул знает, что мы куда-то шарахались ночью, — ответил Воронцов и, добравшись до умывальника, принялся приводить себя в порядок, — но не знает, куда. Еще новость — Дим, зараза, спалил меня, и теперь трактирщик тоже в курсе, что я боярин, но догадался, что мы тут инкогнито, и обещал не выдавать.

— Боярин? — Лада скептически хмыкнула и посмотрела на бывшего детектива, который босой и в одних подштанниках стоял возле умывальника. — Тебе не кажется, что маска начала прирастать?

— Беда в том, что это не маска, — покачал головой Константин, вытирая рожу и грудь. — Так вышло, что начал отождествлять себя с боярином Воронцовым, и планирую стать настоящим местным аристократом с вершины пирамиды. Это единственный способ сделать то, что понадобится. Порохом с границ еще не пахнет, но тьма, похоже, перешла в наступление.

— И как ты планируешь сойти за боярина с манерами конюха? — Ехидно поинтересовалась Лада. — Это сиволапых мужиков ты сможешь дурачить, гастролируя по деревням, а вот что ты будешь делать, когда столкнешься с местным высшим светом?

— Согласен. Есть идеи? А то все мои знания из фильмов.

Калинина покачала головой.

— Я института благородных девиц не заканчивала. Откуда мне знать, как ведет себя боярин в другом мире?

Константин поднял разбросанную по полу одежду и, кинув на стул, принялся одеваться. Да, ему было, о чем подумать. Хотя, стоп…

— Я вчера тебе не все успел рассказать, состояние мое было плачевное, так что, сие важное событие вылетело из головы. Я обзавелся еще одной сущностью, не такой, как Беляш, или не совсем такой.

— Ничего не понимаю, — прокомментировала сказанное Лада. — К тебе что, опять кто-то присосался?

— Вроде того, — согласился с предположением Константин. — Только он с нами был еще с утра, в перстне что ты мне подогнала заперта сущность.

— Ну, если она такая же полезная, как Беляш, — она легонько почесала прислужника за ухом, и тот негромко заурчал, — то не вижу проблем.

— В том то и дело, проблемы ожидаются, — натягивая сорочку и подумывая, что нужно обновлять гардероб, прокомментировал выводы Калининой Константин. — Это дух женщины, видимо, ведуньи, зовут ее Юлия.

— Та-ак, — протянула Лада, — имя из списка тридцати, значит, она либо боярыня, либо боярышня, что сулит новые проблемы. Знала бы заранее, я бы этот перстень зашвырнула в небольшое озерцо, которое было в полусотне метров от позиции стрелка.

— Все еще хуже, — намотав портянку и натягивая сапог, усмехнулся Воронцов, — она жива, так сказал Страж. Нить, которая связывает ее с телом, тянется от перстня куда-то в сторону севера.

— То есть, ты хочешь сказать, что у тебя в артефакте душа живой женщины, которая где-то живет без души? Не знаю, возможно у местных подобное, или нет?

— Думаю, скорее всего, спит, — вешая под мышку кобуру с «Монархом», ответил бывший детектив. — Сейчас она истощена, и мне понадобится твоя помощь.

— Что надо?

— Амулет новый, с руной пути, ту, что мне нанесла Авия, когда ей понадобилось, чтобы я прогулялся по первому плану. Это возможно?

— Это серьезный амулет, — задумалась Лада, — мне нужно прикупить пару книг. Но, думаю, все же вполне реально. Только зачем тебе туда? Ты в прошлый раз едва дополз обратно.

— И мы снова возвращаемся к нашей новой бестелесной спутнице. Она ослаблена, ее энергия на нуле. Страж назвал три варианта. Первый — она присосется ко мне, но имея опыт с прислужником, когда Беляш меня едва не выпил досуха, идея так себе. Те крохи энергии, которые я могу ей передавать без ущерба для себя, будут восстанавливать ее слишком долго. Второй вариант — кормить ее сферами, но это очень расточительно. Допустим, последнюю горошину я солью, не жалко, но вот более крупные… Тут уже в дело вступает моя «жаба», которая меня придушит. Ну, и третий вариант — кормить ее сущностями с первого или второго плана. Мне ближе именно этот последний.

— Стоит ли так рисковать?

Константин пожал плечами.

— Не попробуем, не узнаем. Ну что, ты готова посетить парочку местных лавок для ведунов и артефакторов?

— Готова, — поднимаясь с кровати, ответила Лада. — Кое-что у меня есть, но многого не хватает.

— Как думаешь, стоит ввести в обиход этого мира модное слово «шопинг»?

— Не надо, у них очень хороший и почти чистый язык, давай только полезное приносить.

— Давай, — согласился Константин и, вытащив из рюкзака кошель, сунул его себе за пазуху.

Прихватив со стола поднос, он запер дверь и, спустившись в общую залу, где было почти пусто, поставил его на ближайший стол.

— Спасибо, Викул, — обратился он к трактирщику, — ты вернул нас к жизни. Пригляди за нашим спутником, пока мы до торговых рядов прогуляемся.

— Рад был помочь, — ответил трактирщик. — А насчет присмотра, не беспокойтесь, сделаю. Хотя чего за ним приглядывать? Спит, и спать будет долго. Может, подсказать что? Лавок у нас не так много, все же не город, хоть и поселок немаленький. Оружейная одна, пара с готовым платьем.

— Товары для ведунов и артефакторов?

— Этих две. У Гнуса ассортимент больше, но цены задраны, неприятный человек. Склочный, никто его не любят, но вынуждены покупать. У Осипа товару меньше, но цены разумные. Один на правой стороне главной площади, второй — на левой. Есть еще Потап, он продает уже готовые артефакты, очень дорогие.

— Благодарю, — слегка поклонилась Лада и пошла к выходу.

Константин кивнул трактирщику и устремился следом.

— Жарко, — вытирая пот со лба, произнесла девушка. — Хорошо, что плащ зачарован не только на пробитие, но и на комфорт.

— Моя куртка тоже, — ответил Воронцов.

— Сюртук, — поправила Калинина. — Здесь нет понятия «куртка».

— То-то на меня Пан косился, — усмехнулся Константин. — Ладно, пошли.

До торговых рядов добрались быстро. Не сказать, что они были большими, всего с десяток различных лавок. Сначала решили посетить Осипа, прицениться, понять, насколько их может наколоть Гнус.

— Да уж, не ГУМ, — рассматривая полки и полупустые витрины, прокомментировал увиденное Воронцов.

— Не ГУМ, — согласилась Лада и направилась вглубь магазина, где за прилавком скучал мужичок неприметной внешности.

Константин же остался у входа, изучая стеллаж с какими-то порошками. Хотя вот это уже интересно. Он отошел к стене, на которой, как в пирамиде, стояли заготовки под посохи. Если он ведун, то ему, по идее, нужен посох? Хотя в изучение вед он не вкладывался.

Лада же о чем-то беседовала с хозяином, тот выложил на стол пару книг и сумку, обычную такую, наподобие шопера или пляжной. Лада выложила на стол серебро и убрала покупки в сумку, закинув ее себе на плечо.

— Это все? — удивился Константин. — Тебе не нужен порошок из крови девственниц, опилки Артала, пыльца феи?

— Не поверишь, но нет. Пока мне нужны эти книги. Остальное я куплю, когда буду знать, что мне нужно. Ты же не покупаешь запчасти к двигателю, не зная, что сломано? Пошли к Гнусу, Осип сказал, что у этой жадной, склочной сволочи есть то, что мне надо.

Воронцов вздохнул, предвидя крупные траты. Не ошибся. Лавка располагалась через площадь, почти напротив. Выглядела она богато. Витрина, на которой лежала парочка фолиантов, чистый, ярко освещенный зал с аккуратными стеллажами. Да, Осип проигрывал в вопросах рекламы и маркетинга, и выживал исключительно за счет низких цен. Что ж, Гнус соответствовал прозвищу — невысокий, сутулый человек с широким ртом, длинным носом и плешью. Константин порылся в памяти и вытащил оттуда образ Гринча, который украл Рождество.

Лада решительно направилась к владельцу лавки, Воронцов же начал обходит прилавки. Да уж, выбор тут был гораздо богаче — и чудец для зачарования и нанесения рун, и заготовки для посохов из разного дерева. Почему заготовки? Потому что ведун изготавливает посох для себя сам, индивидуально. И части проклятых — кости, перья, толченое сердце арга, по золотому за пятьдесят грамм. И много чего еще очень интересного.

Константин скосил глаза, на прилавке появилась внушительная книга, не «Большая советская энциклопедия», конечно, но все равно серьезный фолиант.

— Сколько!? — возмутилась Лада.

— Двадцать золотом и без торга. Хотя если ты, красавица, согласишься провести со мной ночь, я скину пару монет.

Вмешаться Константин не успел, он хотел просто двинуть урода по морде, но Калинина его опередила. Она стремительно выкинула вперед руку, ухватив обнаглевшего торгаша за остатки волос, и с силой приложила модой о прилавок. Затем повторила еще разок. После чего не очень умело вытащила из кобуры на бедре «Монарха» и уперла ствол тому между глаз.

— Назови мне хоть одну причину, не нажимать на курок, — процедила она.

— Спусковой крючок, — автоматически поправил Константин, но Лада посмотрела на него взглядом, полным такой ярости, что он предпочел заткнуться.

— Я прошу прощения, — боясь поднять руку, чтобы вытереть кровь, текущую на дорогой камзол из сломанного носа, пролепетал Гнус.

Странно, мир очень жесткий, неужели его впервые ставят на место? Или, похоже, у него подвязки в местной власти, и не хилые, если ему рожу в первый раз рихтуют с таким-то характером.

— Как я могу исправить возникшее недоразумение? — лепетал унижено торгаш, но глаза его были мстительными, такие люди ничего не забывают и не прощают.

Черт, хлебнут они с ним проблем, плохо, что Лада не сдержалась.

— Назови настоящую цену этой книги, — потребовала Калинина.

— Восемь золотом, — пролепетал Гнус.

— Я дам девять, и мы забываем о случившемся, — твердо произнесла артефакторша.

— По рукам, — тут же согласился хозяин лавки.

Константин вытащил кошель, достал куны и по одной выложил на стол монеты номиналом — три, пять и одна.

— В расчете? — с надменностью, на которую был способен, произнес он.

— Конечно, сударь, — фальшиво-приторным голосом произнес Гнус. — Я уже забыл о произошедшем. Поздравляю с выгодной покупкой.

Лада убрала книгу и направилась к выходу. Константин же кивнул и пошел следом, он точно знал, так просто эта история не кончится, он готов был поставить все золото из кошеля против старой латунной гильзы, что, как только они выйдут за порог, Гнус закроет лавку и побежит жаловаться.

— Настучит на нас покровителю, — произнесла Лада, как только они вышли на улицу.

— Конечно, — согласился Воронцов. — Плохо, что ты не сдержалась, в следующий раз предоставь мне разбираться с подобными Гнусами.

— Я и сама могу за себя постоять, — возмутилась Калинина.

— Я видел, — усмехнулся Константин, — недурно вышло. Вот только ты, Лада Калинина, пусть и начинающий артефактор, но в местной иерархии ты находишься гораздо ниже этой твари. А я — Константин Воронцов — боярин, и приложись я по этой роже кулаком, меня бы, наверное, просто бы пожурили. Учитывая обстоятельства, я защищал честь спутницы. А вышло, что ты напала на «почтенного», — он выделил слово «почтенный» интонацией, — и выбила огромную скидку на нужную тебе книгу с помощью пистолета. И тут будет твое слово против слова «уважаемого» жителя.

Лада с минуту молчала.

— Плохо, об этом я не подумала. И ведь эта тварь наверняка солжет, скажет, что ничего не говорил, а книжку мы у него просто отобрали, угрожая оружием.

— Не выйдет, — покачал головой Воронцов, — при таких разборках всегда присутствует ведун, который накладывает руну правды.

— Ну, тогда не проблема, он меня оскорбил, — повеселевшим голосом заявила Лада.

— Не канает. Если бы ты просто приняла извинения, то да, но ты взяла книгу гораздо ниже названой цены. Это на старушке Земле называется вымогательством. Ладно, мы решим этот вопрос, хотя придется играть роль боярина. Ну, будем, надеется, я справлюсь. Ты купила все, что необходимо?

— Да, литература есть вся, теперь нужно много читать. Создание артефакта — это не руны вырезать на деревянном кругляше, это сложнее, чем знаками веды активировать. Создание артефакта — это искусство, и я планирую им овладеть. Если Страж сказал правду, и я смогу создавать невероятные артефакты, будет война, не будет войны, жить этим можно, и очень хорошо. Так что, я планирую посвятить изучению этих книг все ближайшее время.

За разговорами они вошли на постоялый двор. Лада удалилась в свою комнату, изучать купленную литературу, и в компании явно не нуждалась, так что, Константин остался в зале, заказав себе кружку пива, которое здесь оказалось на удивление вкусным. Не успев выпить и половины, как дверь распахнулась, и в сопровождении вышибалы внутрь вошли три бойца местной дружины, замыкали шествие ведун и Гнус с окровавленной рожей. Тот быстро окинул взглядом залу и, заметив бывшего детектива, указал на него рукой.

— Вот он был с этой девкой, что меня избила и забрала за бесценок редкий фолиант.

Все, кто находился в трактире, тут же замолчали и повернулись, ожидая развития событий, оно и понятно телевизора нет, так что, такие «шоу» в топе.

Константин спокойно поставил кружку на стол и поднялся. Дружинники стояли, напряженные, и тискали руками рукояти револьверов, не зная, чего ждать от вооруженного чужака. Ведун же поднял посох и ткнул вершиной в сторону Воронцова. Пирамидка в его основании вспыхнула бледно-голубым светом, с нее сорвался луч и ударил его в грудь, ничего не произошло. Ведун же, явно не заметив, что его веда не прошла, выпалил:

— Именем закона, приказываю сложить оружие и подчиниться, вы обвиняетесь в грабеже. А так же сообщить, где находится женщина, которая нанесла увечье почтенному Володу.

Константин хмыкнул и заинтересованно уставился на ведуна.

— Я отвергаю обвинение человека, которого именуют Гнусом.

Народ в зале откровенно захихикал.

— Вы, — завопил торгаш, — угрожая мне оружием, вынудили отдать за бесценок редкий фолиант.

— Заткнись, — тоном человека, привыкшего отдавать приказы, произнес бывший детектив, — не с тобой говорю. — И столько уверенности было в его голосе, что торговец как-то сразу сжался и отступил за спины дружинников.

До ведуна, кажется, начало доходить, что его веда не сработала, и что он наехал на кого-то не того. Он сотворил левой рукой знак, и его глаза зажглись золотом. То, что он увидел, ему, похоже, очень не понравилось, поскольку он подобрался и задал, наконец, правильный вопрос:

— Кто ты, чужак?

Воронцов обернулся и подмигнул слегка растерянному Викулу, который не знал, как выйти из ситуации. Вроде его гости набедокурили, но с другой стороны поставили на место человека, которого все не любили.

— Я боярин Константин, — четко произнес он, одновременно отдав прислужнику мысленный приказ материализоваться у его ног. — Большего тебе знать не надо, ведун. Я путешествую инкогнито по своим делам. Этот человек оскорбил мою спутницу, назвав ее продажной девкой, и согласился скинуть пару монет, если она проведет с ним ночь. Она его приложила мордой об прилавок. И да, в виде компенсации мы забрала книгу за полцены. Впредь этот гнус будет следить за языком, и пусть скажет спасибо, что я находился далеко, иначе, следуя долгу чести, я бы выпотрошил эту тварь там же.

Вот теперь всех проняло по-настоящему. Одно — шить дело путнику-чужаку, другое — вязать боярина. Пусть они и не имеют в вольных землях власти, но все помнят, как рода умеют мстить. Им набрать и послать сюда наемников — раз плюнуть. А тут еще и то, что тот ведун, у которого есть прислужник. Да, это надо уметь так вляпаться.

— Он говорит правду, — произнес ведун. — Гнус, — позвал он, найдя сжавшегося торгаша, который растерял весь свой боевой задор. И взгляд ведуна не сулил торгашу ничего хорошего.

— По правде Андрея я требую наказания этого человека. Он обвинил меня в грабеже, оскорбив мою честь. Если мне будет отказано, я буду требовать поединка, — продолжил Константин.

— Вот теперь верю, что ты боярин, — раздался в голове голос Юлии.

Константин чуть не подпрыгнул от неожиданности, не привык еще.

Ведун кивнул.

— Сделка признается законной. Просьба боярина удовлетворена. Судья назначит наказание торговцу Володу, оно будет приведено в исполнение завтра в полдень на главное площади. Имеете ли вы какие-либо возражения, Ваше сиятельство?

— Никаких, — покачал головой Воронцов.

— Увести, — указав на торгаша, скомандовал дружинникам, так и оставшийся безымянным, ведун, после чего довольно вежливо поклонился Воронцову и вышел за дверь.

Дружинники облегченно выдохнули и с вполне довольными рожами подхватили Гнуса под руки, поволокли того к выходу.

— Пощадите, Ваше сиятельство, — завопил он прежде, чем двери закрылись за ними.

Константин скривился, потом, плюнув на все, достал папиросу и, закурив, вернулся к недопитой кружке пива.

— Вы были неподражаемы, Ваше сиятельство, — подойдя, произнес трактирщик.

— Викул, мы вроде бы договорились, что я просто Странник. Никаких — Ваше сиятельство. Из-за вспыльчивости моей спутницы события вышли из-под контроля, и мне пришлось раскрыться, это плохо, — Воронцов лепил историю на ходу и надеялся, что она сойдет для сельской местности. — Но перспектива войны с вашей дружиной была еще хуже. Так что, забудем про мой титул, я просто Странник.

— Хорошо, Странник. Знай, симпатии всей веси на твоей стороне. Гнус не чист на руку, говорят, он знается с мутными личностями, которые через него сбывают награбленное. И староста наш, такой же прохиндей, у него в дружках, но вот нашелся кто-то, кто поставил эту жадную тварь на место. Так что, благодарю от всех жителей Горок.

Народ, сидящий в зале и прислушивающийся к разговору, одобрительно загудел.

— Пожалуйста, — ответил Константин.

Викул с довольным лицом отвалил, а Воронцов вспомнил о том, что случилось. Юлия снова проснулась, правда, ненадолго, значит, все время она наблюдала, но в его голову залезть не могла, амулет Сварога сильно ее ограничивал. Что там Страж говорил? Штука настраиваемая. Он как-то забыл про это, и сейчас это создает трудности в общении с духом перстня. Константин сделал глоток из кружки, мысленно обматюгал Гнуса и прочих, пиво нагрелось. Блин, вот что мешает зачаровать пивную кружку морозной руной, пусть пиво всегда будет холодное.

Беляш, который так и сидел рядом, положил ему голову на колено. Хитрюга, верно рассчитал, и теперь наслаждался лаской хозяина, который механически трепал его по голове между ушами.

Так что там говорил Страж? Нужно настроить амулет так, чтобы не мешал Юлии общаться и имел доступ к энергетической подпитке, пусть слабой, но все же. Воронцов прикрыл глаза, он уже начинал немного понимать, как работать с силой. Можно до посинения рожи тужиться, как в туалете, и результат будет нулевой. Тут процесс гораздо ближе к медитации — расслабиться и почувствовать то, что надо.

Так он и сделал. Прикрыв глаза, он позволил мыслям течь спокойно и неспешно. Вот его сердце бьется ровно, а вот рядом с ним сияет, словно солнышко, амулет Сварога. Один лучик тянулся к сердцу. Объект найден, теперь бы с настройкой разобраться. Сомнительно, что тут будет меню. Воронцов задумался, затем запустил руку под рубаху, нащупал амулет, сжал его в кулаке. Металл теплый, и все, больше ничего. Нет, это должно работать как-то не так.

«Кровь, — неожиданно пришла в голову простая мысль, — привязка амулета была на крови». Где-то еще в родном мире он слышал фразу — кровь — это деньги души. Но здесь, в зале, полной народу, который за тобой подсматривает, делать это было не лучшей идеей.

Воронцов залпом допил нагревшееся пиво и, поднявшись, рефлекторно кинул на стол серебряную куну. В комнате хорошо, но есть место гораздо лучше — капище, там Страж, который, если что, подскажет.

Солнышко палило, и если сюртук защищал от зноя, благодаря зачарованию, то голову припекало. Нужно зайти в магазин готового платья и в парикмахерскую, но сначала дело.

Глава десятая

Новость о том, кто такой Странник, облетела поселок стремительно. Едва выйдя за ворота постоялого двора, Воронцов обнаружил, что его персона привлекает внимание. Раньше все было плевать, идет чужак по своим делам, и идет, теперь же некоторые окружающие откровенно на него пялились, а двое вполне почтительно кивнули.

— Сука, Гнус, — ругнулся себе под нос Воронцов и, понимая, что теперь уже ничего не изменить, отправился к капищу.

— Чего приперся? — сварливо поинтересовался Страж, стоило Константину переступить границу места силы. — Тебе что, ночных приключений не хватило? Твоя баба тебя отсюда едва живого вытащила. Решил еще разок судьбу испытать?

— Нет, на второй план даже не полезу, я не за умениями.

— А зачем тогда? Если просто со мной потрепаться, то добро пожаловать, мне тут скучновато, разговор-то, если только с ведунами, а их всего три, а разговариваю только с одним, два других меня не слышат.

— Можно и потрепаться. Ты амулет Сварога видишь у меня на груди?

— Как же я могу не видеть амулет создателя? — отозвался хранитель места силы. — Я так понимаю, у тебя вопрос.

— Естественно. Эта сущность из перстня нуждается в подпитке. Я хочу отвести ей небольшую часть энергии, не зря же я вчера на остатках взял умение «запасник», а еще ей очень тяжело пробиваться через ментальную блокаду амулета.

— Но ты не знаешь, как взаимодействовать с ним, чтобы убрать эти ограничения?

— Ага, — согласился Воронцов.

— А если подумать?

— Я уже подумал. Думаю ответ — кровь.

— Ну, все верно, боги любят кровь, особенно, когда ее отдают добровольно. А у тебя не простой артефакт, созданный людьми, а артефакт с частицей бога. Пусть она крохотная, но даже это делает его бесценным и могущественным.

— Ясно, — подвел итог Константин. — Что-то такое я и думал. Ну, давай попробуем.

Он вытащил цепочку с амулетом, затем сделал шаг за границу капища, поскольку он так и не удосужился завести себе нож, который сможет нанести рану внутри места силы. Быстро порезов левую ладонь, он сжал амулет в кулаке и вернулся.

— Почувствуй его, — подсказал Страж.

Константин, который недавно уже проделывал это, уселся на землю, прикрыл глаза и почти мгновенно нашел амулет. Тот был теплым и лучился светом, от которого резало глаза. Он мысленно потянулся к нему, и тут же получил ответный отклик — образ, похожий на тот, которым общался прислужник, когда только произошла привязка. Во всяком случае, в его голове образовался визуальный образ знака вопроса (?).

Константин сформулировал в голове запрос на изменение параметров защиты, дать доступ перстню и духу в нем к запаснику энергии и снять для духа ментальную защиту на общение, но не допускать копания в его мозгах.

Ответа пришлось ждать довольно долго. Минуты текли. Константин молча ждал. Амулет продолжал светиться, и вдруг погас, прислав напоследок образ ответ: «Готово».

— Неплохо получилось, — произнес Страж, который, видимо, наблюдал. — Я думал, частичка Сварога начнет своевольничать.

— Страж, а как мой медальон патроны заряжает, что они тварей валят? И можно ли создать уже заряженные патроны с запасом?

— Многие пытались создать рунные патроны, но это очень дорого. Ведь для зачарования нужны сферы, а не просто руны. Одна сфера — десяток патронов, может, чуть больше. Ну и прикинь сам ценовую политику на такой боеприпас.

Константин прикинул и погрустнел, сфера тьмы, по словам Кина, стоит около пятидесяти золотых. Допустим, пятнадцать патронов она зарядит. Вывод простой — три с половиной золотом. Получается злотом стрелять, и то дешевле.

— А сливать заряд с амулета в патроны?

— Ты же сам знаешь ответ. Сколько продержался заряд после боя?

— Минут двадцать, потом погасло.

— Ну, вот тебе и ответ — сливать можно, только толку не будет. Правда Белая Ладия сможет делать тебе запас рунных патронов, благодаря новому умению. Но это будет не скоро. Ей многому предстоит научиться.

— А руна удержания не поможет с зарядкой через амулет?

— Пробовать надо, — задумался Страж. — Ты со своей артефакторшей на эту тему говори.

— Не с кем пока говорить, она удалилась умные книги читать. Ладно, пойду я, постричься нужно, да кое-что из одежды прикупить.

— Ну, иди, — почему-то развеселился Страж.

— Чего веселого?

— Да просто я давно в этом всем не нуждаюсь, вот и веселят меня ваши маленькие сиюминутные запросы. Ладно, иди уж.

Константин поднялся и покинул границу капища.

Пока дошел до цирюльни, ему раз семь кивнули, это начинало напрягать. А что будет в Тверде, где придется в воротах называть истинное имя? Левое прозвище уже не прокатит. Вообще, а как тут народ привязывает прозвище? У кого бы спросить, чтобы не засыпаться? Надо переводить наемника под клятву, и тогда можно будет тянуть из него информацию.

— Стричься, Ваше сиятельство? — окликнул его с порога мужичок, ростом метр с кепкой, сухой и жилистый, в белом фартуке поверх простой одежды.

Константин на секунду выпал из размышлений и механически кивнул. Потом до него дошло, как к нему обратились, и, матюгавшись про себя, он устроился в единственном кресле, надо сказать довольно удобном, из настоящей кожи.

— Голову мыть будем?

— Все будем, — произнес Воронцов. — И голову мыть, и бриться.

Он быстро сказал, что хочет, поймал удивленный взгляд. По-видимому, с точки зрения мастера, благородному так ходить неуместно, но поняв, что его мнение боярина не интересует, молча приступил к работе.

Цирюльник кивнул и подкатил к нему сзади треногу, на которой был установлен таз, чуть поднял ее, чтобы было удобно, и приступил к работе.

Воронцов же, закрыв глаза, приготовился задремать.

— Вот так гораздо лучше, — появилась в его голове чужая мысль.

Константин вздрогнул от неожиданности. Хорошо, его еще брить не начали, а то точно бы порезали.

— Ну и ладно, если лучше, — мысленно согласился Воронцов.

— У тебя стояла очень сильная защита, никогда не встречала подобной.

— Ну, я решил эту проблему. Подпитки вам, сударыня, хватит?

— Боярышня, — поправила Юлия. — Изволь обращаться ко мне по титулу.

— Как вам будет угодно, — усмехнулся Константин, — но вопрос я уже задал.

— Разве что вот на такие мысленные беседы, большего не жди.

— Да я вообще пока что ничего не жду, — прокомментировал Воронцов. — Ты ничего не вспомнила о себе, кроме имени?

— Нет, — последовал короткий ответ, полный разочарования.

— А что можешь рассказать о своей жизни в перстне? — задал Константин новый вопрос, ощущая, как ловкие руки моют его голову теплой водой.

— Я дух-защитник, вроде твоего прислужника.

— Уже хорошо, — обрадовался бывший детектив. — И ты ведунья? А можешь становиться материальной?

— Да, тот, кто упрятал меня сюда, был очень счастлив, когда узнал, что я обладаю силой. И да, я могу становиться материальной, но ненадолго. Прислужник — специально созданное существо, я же просто потерявшийся дух.

— Твоя специализация?

— Защита, я ставила щиты, прикрывая хозяина. На меня была замкнута защита его дома, но он редко выпускал меня из артефакта, только, чтобы иногда поза…., - она резко оборвала мысль, а Константин, который обо всем догадался, не стал углубляться, сделав вид, что не дотумкал.

На какое-то время Юлия замолчала, а Воронцов, поняв, что продолжать общение, она не спешит, слегка задремал под звук быстро работающих ножниц. Проснулся, когда бритва заскребла по щетине.

Через десять минут все было закончено. Константин открыл глаза и уставился на свое лицо. Выбрит он был, как и положено, но вот прическа… Какой-то мудак ввел в моду полу каре, и если раньше волосы были просто отросшие, то теперь это было нечто мерзко блестящее.

— Милейший, — бросив суровый взгляд, обратился он к мастеру, — что из того, что я сказал, вы не поняли?

— Но, Ваша светлость… — заканючил тот.

— Меня не интересует кто, как и где ходит, — оборвал его трагичный вопль Константин. — Я поставил конкретную задачу. Эти патлы долой, висок прямой, зачес на бок. Вы все поняли, милейший?

— Да, боярин, — покорно согласился парикмахер.

— Беляш, проследи, — приказал Воронцов, выпуская прислужника, и снова откидываясь на спинку.

— Да, хозяин, — последовал незамедлительный ответ, а потом короткий «тявк», обращенный уже к цирюльнику.

Под стрекотание ножниц Константин снова задремал, уж больно беспокойная ночь вышла, а то, что было после, и сном назвать нельзя, так что, он позволил себе расслабиться, и еще немного подремать.

— Готово, Ваше сиятельство, — тяжело вздохнув, произнес парикмахер.

Бывший детектив открыл глаза и посмотрел в зеркало. Ну что ж, на этот раз все так. И висок нормальный, и сострижено хорошо, и зачес.

— Вот теперь я доволен. Сколько с меня?

— Две серебрушки.

Константин выложил три и поднялся.

— Запомни, милейший, клиент приходит получить то, что ему нужно, а не то, что вам кажется правильным.

Мастер согнулся в почтительном поклоне.

— Да, Ваше сиятельство.

Воронцов улыбнулся и вышел из парикмахерской. Теперь в лавку готового платья.

Он уже был на пороге, когда что-то с огромной силой удалило его между лопаток и швырнуло внутрь, и только потом до него донеся звук далекого выстрела.

Пролетев по воздуху метр и проехавшись грудью, Константин откатился в сторону входа, но дверь уже закрывалась, прикрыв его от стрелка.

— Сука, — поднимаясь с пола, прошипел он сквозь зубы и наткнулся взглядом на растерянного продавца, вернее продавщицу, приятную женщину лет тридцати.

— Ваша светлость, — пролепетала она, заметив, как Константин вытащил из подмышечной кобуры «Монарха».

— Все хорошо, я не пострадал, — прокомментировал Воронцов свое состояние. — Ну, Пан, считай, я тебя должен. Беляш, найди эту падлу, — приказал он возникшему возле его ног прислужнику. — Не убивай, захвати живым.

— Да, хозяин, — последовал ответ и, проскользнув в щель, Беляш вылетел на улицу.

— Ваша светлость?

— Все в порядке, — повторил Константин. — Открыты?

Испуганная продавщица кивнула. А в голове звонким колокольчиком раздался задорный смех Юлии.

— Блин, что-то многовато у меня в голове посторонних, — подумал Константин и посмотрел в стекло двери.

Беляша на улице видно не было, люди поднимались с брусчатки, боязливо вертя головой.

Воронцов активировал «призыв тени» и стянул с себя сюртук.

— Неплохо, — глядя на небольшое пятно, которое медленно разглаживалось, прокомментировал он состояние одежды. — Не посмотрите, что у меня на спине? — попросил он женщину, задрав рубаху.

Та, испуганно кивнув, выскользнула из-за прилавка и, миновав пространство напротив двери, взглянула на его спину.

— Синяк, Ваша светлость, большой синяк. У меня мазь есть, лекарем заговоренная, пара часов, и следа не останется. Помазать?

— Не сейчас, — поведя плечами и поморщившись, ответил Воронцов, — но спасибо, сударыня. Кто ж меня так не возлюбил, что стрелка нанял?

— Гнус это, или староста, который ему покровительствует. Мы уж в Шахтарск насчет него отписывали, Горки же под их покровительством. Но там всем плевать, говорят, разбирайтесь сами. Им лишь бы мы налоги платили.

— Хозяин, прости, я не смог его отыскать, — скользнув внутрь, виновато произнес Беляш. — Он укрылся за амулетом, и я не смог его обнаружить.

— Ничего, — потрепав того по голове между ушами, заявил Воронцов. Итак, — он посмотрел на смущенную продавщицу, — я все равно собирался к вам. Начнем знакомство, меня зовут Константином, а вас?

— Аглая, Ваша светлость. Чего изволите?

— Мне нужна простая одежда для путешествий, и одежда, в которой не стыдно выйти в свет.

Вот тут женщина озадачилась.

— У нас такого нет, Ваша светлость. Только для дороги.

— Давайте посмотрим, что есть.

— Для вас все самое лучшее.

Она принялась выкладывать на прилавок штаны, рубахи. Все темное, практичное.

— Ваша светлость, берите, не сомневайтесь, все зачаровано нашим ведуном Федом, вы его видели на постоялом дворе Викула. Очень прочная и надежная, и пачкается не сразу.

Константин отложил пару прямых брюк, синие и черные, две рубахи, одну — обычную светлую, вторую — темно-серую. Потом вошел в примерочную, все же кое в чем миры были похожи, и до отдельных кабинок для переодевания тут дошли. Штаны оказались в самый раз, а вот рубахи великоваты, и Аглая принесла такие же, но меньше. Вот эти сели хорошо. По стилю они напоминали классические косоворотки, только пуговицы имелись, и спускались они вниз почти до пупа.

— Сколько с меня?

— По золотой куне за каждую вещь.

Воронцов спокойно достал кошель и отсчитал монеты.

— Упакуйте.

— Конечно, Ваше сиятельство.

И принялась укладывать все на оберточную бумагу. Константин прошелся вдоль полок. И тут его глаз зацепился за алый длинный сюртук, скорее всего, это называется камзол, вышитый серебряной нитью с черными отворотами, хотя сюртуком он был лишь отчасти, и бриджи до середины икры белого цвета, такие очень удобно заправлять в сапоги. Он снял их с вешалки и начал изучать.

— А вот и парадный костюм нашелся, — прокомментировала его Юлия, — дешевка, но сойдет для провинциального барона. К нему еще полагаются сапоги, по типу твоих, и трость.

— Манерная барышня, — подумал Воронцов и повесил костюм обратно. Но теперь он хотя бы представлял, как одевается местная аристократия.

В дверь ввалился мужик в сером мундире местной самообороны с револьвером в руке и уставился на Воронцова, вернее, на «Монарха» который тот сжимал, подпускать к себе вооруженного человека Константин не собирался.

— Кто стрелял? В кого стреляли? — с отдышкой спросил он.

Константин покачал головой Аглае, которая уже открыла рот, чтобы сдать его с потрохами, и спокойно ответил:

— Не знаю, я тут одежду выбираю. Слышу, стрельба, вытащил пистолет на всякий случай.

Дружинник посмотрел на продавщицу, которая тут же закивала, подтверждая сказанное. Затем его взгляд вернулся к Константину.

— Ваше сиятельство, не выходите пока что наружу. Сейчас площадь осмотрим.

Константин пожал плечами и принялся изучать очередную вешалку, на которой висело несколько гражданских костюмов, напоминающих тройку. Интересно, кто в этом мире подобное носит?

— Почему вы, Ваше сиятельство, не сказали, что в вас стреляли? — когда дверь за дружинником закрылась, а сапоги простучали по брусчатке, спросила Аглая.

— Потому что мне пришлось бы долго рассказывать и пересказывать, что случилось, что я понятия не имею, кто, зачем и почему. Стрелок уже сбежал. Возможно, он даже уверен, что выполнил заказ. Эти ваши увальни никого не найдут. Сомневаюсь, что они способны даже место определить, откуда стреляли. Так что, пусть побегают и успокоятся.

— А если он за вами придет?

На губах Воронцова появилась многообещающая улыбка.

— Пусть. Если придет, значит, дважды дурак. Первый раз потому, что взял на меня заказ, второй потому, что до него не дошло, что не по сеньке шапка.

Аглая кивнула и, наконец, завязала узелок на свертке.

— Ваше сиятельство, одежды для благородных в нашем поселке вы не найдете, тут в вольных землях ее просто некому носить, во всяком случае, в Горках. Но моя подруга выполняет заказы на пошив одежды любой сложности, может и парадный камзол сшить.

— Благодарю за заботу, Аглая. Только, сколько это у нее займет? Седьмицу? А то и всю неделю, а уже послезавтра я уеду, и возвращаться сюда не собираюсь.

— Вы правы, Ваше сиятельство, быстро подобное не сшить. Думаю, и недели мало будет.

— Ну, вот ты сама и ответила, — Константин взял со стола сверток с купленной одеждой и направился к выходу. — Прощай, — бросил он в пол оборота и, выпустив Беляша, вышел на улицу.

Потом посмотрел на то место, где его настигла пуля, улыбнулся и поднял сплющенный кусок свинца. Не винтовка, прикинул он на глазок. Револьвер? Сомнительно. Очень похоже на «Императора». Вот бы гильзу посмотреть. Несколько минут он наблюдал за суетящимися на другой стороне площади дружинниками, один из которых, невысокий и жилистый, забрался на козырек оружейной лавки и пытался перелезть на крышу, видимо, ища позицию стрелка. Плюнув на шоу, Воронцов развернулся и направился в сторону постоялого двора. Рок просто какой-то, не получается у него нормально за покупками ходить.

— Ваше сиятельство, — произнес вышибала, почтительно отступив в сторону, — а что за стрельба на главной площади была?

— Понятия не имею, — соврал Константин.

Его уже начало мутить от этого обращения, еще немного, и он начнет стрелять в живот всем, кто скажет «ваше сиятельство». Как же хорошо было, пока он оставался обычным Странником. Надо выяснить, как привязать к себе прозвище.

— Юлия, — позвал он, заходя в услужливо распахнутые здоровяком двери.

— Да, Ваше сиятельство. Чего изволите?

— А ты стерва, — заметил Воронцов. — Скажи мне, как можно привязать к себе прозвище? Ведь ни у кого не вызывает сомнений, что человек, назвавшийся Шрамом, имеет другое имя.

— Это даже дети знают, — озадачилась боярышня.

— Я потерял память, тут помню, тут не помню, — привычно соврал Константин.

— Ну, хорошо. Для благородных, нужно зарегистрировать прозвище в любой герольдии, и после этого прозвище станет твоим официально.

— Позволь предположить, герольдию можно найти только в крупных городах?

— Верно, а еще там же можно сделать запрос, в каких боярских родах есть боярышни с именем Юлия. Константин, помоги мне вернуться в тело, и мой род тебя вознаградит.

Константин отпер дверь и кивнул сверток с купленной одеждой на кровать.

— Соглашение? Ты помогаешь мне по мере сил, отвечаешь на вопросы, я навожу справки и, если выгорит, постараюсь доставить тебя к семье.

— Принимаю, тем более я бы не смогла отказать тебе, сейчас я полностью в твоей власти.

Константин задумался. Это, наверное, даже хуже рабства.

— Юлия, а можно как-то разрушить твое слепое подчинение? Мне претит эта мысль. Прислужник — это одно, но ты…

— Нет, к сожалению. Но если хочешь, чтобы я относилась к тебе, как другу и соратнику, а не как к хозяину, постарайся избегать жестких приказов.

— Договорились, боярышня.

Он быстро переоделся в обновки.

— Совсем не боярин, — глянув в зеркало, с усмешкой произнес он.

— Я вообще не понимаю, кто ты, — тут же подключилась Юлия. — Ни один боярин не будет одеваться так, по-простонародному, даже в вольных землях, где не признают их власть. Одеться так — это потеря уважения, урон роду.

Константин скривился. Права, чертовка, ох, права. Он-то боярин липовый, а род вообще уничтожен. Только, как это сказать сущности из кольца?

— Странник, — без стука вваливаясь в его комнату, почти выкрикнула Лада, — я нашла, как сделать то, что ты просил.

— Это хорошо. А еще благодаря тебе от моего инкогнито ни черта не осталось, мне теперь каждый встречный кланяется и говорит «ваша светлость».

— Привыкай, — нашла в этой ситуации плюс Калинина. — А что, собственно, случилось?

Воронцов хмыкнул и быстро пересказал историю с попыткой задержания, а следом рассказал и про покушение.

— Только этого не хватало, — нахмурилась Лада.

— Да, — согласился Константин. — И я прошу тебя, впредь быть осторожней и держать себя в руках, поскольку одно действие иногда несет очень много негативных последствий, как мелких, так и крупных. Так что, теперь на улицу без защиты ни ногой. Горд в себя не пришел?

— Нет, ему до следующего обеда храпеть.

— Ясно. Значит, еще на сутки тут застряли. Так что там с руной?

— Да все очень просто. Есть такой артефакт, ведуны его часто заказывают у артефакторов. Не сказать, что сложный, но есть нюанс, он требует сферы. Так что, цена его начинается от шестидесяти золотом, ну а дальше все зависит от материалов. Ведуны часто используют первый план для передвижения на не слишком большие расстояния. Кроме того, в случае начала боя ведун может уйти в подпространство, и выйти за спинами противника, и всех спалить. Так что, плюсов много.

— Сможешь сделать такой?

— Да, но мне нужен набор для работы с материалами. Чудец для зачарования, который у нас есть, как у меня в запасах, так и тот, что ты вытащил из сундука Авии. Ну и, наконец, материал для работы. Наилучший результат даст коготь арга, той твари, что убила Авию. Ну и, — она тяжко вздохнула, — нам придется прокачать меня еще на пару умений. «Работа с кожей», про которое я забыла, и самое затратное — три сферы — на изучение «работы с костью проклятых». Итого — сам сосчитаешь до четырех?

— Пошли, только куртку надень. Мне нравится твой внешний вид, но, боюсь, местный не поймут.

Лада озадачено посмотрела в зеркало. Похоже, она целиком ушла в науку, видимо, в комнате было жарко, и она расстегнула пуговицы до пупа. Поскольку корсетов она не носила, а понятия «бюстгальтер» еще не существовало, то теперь ее левая красивая грудь выглядывала из-под блузы, с интересом изучая мир.

— Да уж, — согласилась она, ничуть при этом не смутившись. — Так торопилась рассказать, что забыла застегнуться. Не будем местных шокировать, — и Калинина покинула его комнату, на ходу застегивая пуговицы на блузе.

— Странные вы, — раздался в его голове голос Юлии. — Ты не благородный, хоть и имя носишь по праву. Кто ты?

— Потом, — мысленно ответил Воронцов.

В принципе, он прекрасно представлял, что, в отличие от прислужника, которому плевать, какое место занимает его хозяин на социальной лестнице, боярышня быстро разберется, что он самозванец. Слишком много для него чуждого в сословном обществе, слишком многого он не знает и не понимает.

Юлия в ответ на это ничего не сказала.

Константин же взял брошенный на стул сюртук, оделся, застегнул на все пуговицы. На этот раз «Монарха» оставил висеть на спинке стула, а на пояс устроил кобуру с револьвером. Посмотрел на часы, время действия веды «призыв тени» истекал через десять минут, вот только сразу обновить не выйдет полчаса ждать, теперь передвигаться по Горкам станет опасней. Лада в своем плаще появилась через минуту.

— Мы как пара комиссаров, — прокомментировала она однотипный прикид, — не хватает ремней и маузеров.

— Наганы тоже ничего, — хлопнул рукой по кобуре с револьвером на правом боку Константин. — Беляш, за мной, — приказал Воронцов, трущемуся у ног прислужнику.

Они спустились вниз и, провожаемые заинтересованными взглядами посетителей и Викула, вышли на улицу.

Несколько секунд бывший детектив стоял на крыльце, прикрывшись, как бы невзначай, опорным столбом, и изучал крыши и окна домов напротив. Стрелка он не обнаружил.

— Выстрела ждешь? — тихо, так, чтобы не услышал стоящий в двух шагах вышибала, спросила Лада.

— Как ты догадалась? — с максимальным сарказмом спросил Воронцов.

— Ну, я же извинилась.

— И толку от твоих извинений? Ладно, пошли, один раз живем, авось пронесет. Если начнут в нас стрелять, ищи укрытие, и желательно, чтобы это не прошивалась пулей. За вот такую фанерку, — он указал на ставню, — не прячься, прошьет навылет вместе с тобой.

Вообще нужно было бы провести занятие с Ладой по тактике и огневой, он сам, не бог какой спец, но ее надо слегка поднатаскать, если, конечно, она будет с ним путешествовать. Ну, а если запрется в какой-то артефактной лаборатории, то и возиться не стоит.

До капища дошли без проблем, если не считать два десятка любопытных, которые решили поприветствовать боярина. От слов «Ваша светлость» начинало реально мутить. И ведь даже наорать нельзя, запретить, скажут царь не настоящий.

— Теперь я начинаю понимать, — произнесла Калинина, беря его за руку для перехода границы места силы. — Реально задалбывает.

— Вот поэтому я и хочу прописать себе прозвище в герольдии, так мне Юлия сказала.

— Я смотрю, вы начали плотно общаться?

— Да. Только не говори, что ты ревнуешь?

— Нет, я поняла, что мы парой никогда не будем. Так что, не волнуйся, я не планирую вытаскивать за космы баб из твоей койки, трахай, кого хочешь.

— Ну, спасибо, что разрешила, — рассмеялся Воронцов. — Пошли уже, Страж сейчас наверняка ругаться будет.

— Приперлись, — раздался веселый голос хранителя места силы, — ночные приключения повторить?

— Да, нужно добрать недостающее, — согласился Воронцов.

Лада уже уселась на землю и принялась выписывать на тыльной стороне ладоней руны защиты.

— Не перестарайтесь, — выдал наставление Страж и замолчал.

— Готово, — сообщила Лада, поднимаясь с земли и убирая стило.

— Ну, тогда хватай меня за руку, и поехали, — приказал Воронцов и задрал голову вверх, ища границу второго плана.

Глава одиннадцатая

Глава одиннадцатая

На этот раз все прошло быстро. Калинина точно знала, что хотела, обошлись даже малой кровью — три полноценные сферы и горошина. Уже через десять минут они покинули место силы, правда, Лада потирала правую ладонь, на которую приходился основной разряд.

— Куда дальше? — осматривая близлежащие дома и погладив между ушей усевшегося рядом с ногой Беляша, спросил Воронцов.

— К Осипу, — усмехнулась артефакторша, — лавку Гнуса-то мы прикрыли, хотя там был великолепный набор инструментов для работы с материалами. Правда, довольно внушительный чемодан, да и стоил он четыре золотых. А у Осипа только бюджетная модель, так сказать, выбор бедных.

Константин закончил сканировать крыши и окна.

— Ну, тогда вперед. Ах да, — он за пару секунд призвал тень и, уже не особо чего-то опасаясь, пошел по улице.

— Почему я ее больше не чувствую? — удивилась Лада.

— Потому что я изучил скрытность, теперь никто не узнает, что на мне веда.

— Разумно, — согласилась Калинина.

— Я тоже так подумал, но обошлось очень дорого.

Лада распахнула дверь и вошла в полутемную лавку.

— Ваше сиятельство, — расплылся в улыбке Осип. — Сударыня!

Константин кивнул, стараясь не кривить рожу. Лада же направилась к торговцу и указала на набор за его спиной, тот был потертым, явно б/у, но выбирать не приходилось.

— Набор хороший и полный, — с любовью произнес продавец. — Не смотрите, что обшарпанный, мой отец им пользовался не один десяток лет. Можно сказать, семейная реликвия.

— Зачем тогда продаешь? — спросил Константин.

— Такова воля родителя моего. Покойный Звен хотел, чтобы его инструменты и дальше приносили пользу, а не пылились на полке.

— Сколько просишь?

— Не дорого, всего полторы куны золотом. Больше просто стыдно. Но набор хороший, не сомневайтесь. Вот, можете взглянуть.

Он взял набор и аккуратно переложил на прилавок. Да, сразу видно, инструментом пользовались долгие годы — потертые рукояти, не раз правленая заточка резцов, но все это любовно сохранялось.

— В комплекте даже небольшие весы есть. Крохотные, но очень точные. Отца моего никогда не подводили.

Константин выложил на стол два золотых.

— Сдачи не надо. Это хорошая цена за семейную реликвию.

Осип расплылся в улыбке, свернул кожаный чехол, завязал ремешки и с почтением вручил Ладе.

— Спасибо, ваше сиятельство. Сударыня, пусть из ваших рук выходят только великие артефакты. Думаю, скоро я услышу о них.

— Не сомневайтесь, милейший. Инструменты вашего родителя в хороших руках, — заверила его Калинина и направилась к выходу. — На этот раз вроде бы без проблем, — заявила Лада, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

— Да, я сам удивлен, — подтвердил Воронцов. — Я так понимаю, тебе нужен будет коготь арга.

— Да, — подтвердила будущая великая артефакторша. — И не а бы какой, а центральный, самый большой.

Константин зашел в комнату, вытащил из шкафа рюкзак и принялся выкладывать то, что было навалено сверху. Наконец, он добрался до сложенных на самом дне трофеев.

— Слушай, а что тебе еще из этого может понадобиться? — спросил он. — Тут есть и позвонки для порошка, и зубы, и когти. Может, не стоит их продавать?

— Я посмотрю, только не сейчас, мне не терпится приступить. Так что, пока ничего не продавай, не посоветовавшись со мной.

— Не беспокойся. Я понимаю ценность этой добычи. Завтра нужно заглянуть в местные лавки и сбыть трофеи, а то у нас полфургона ими завалено. Кстати, вот и мне нашлось занятие, светлого времени еще часа четыре, так что, пойду-ка я, почищу оружие.

Лада кивнула, забрала коготь и вышла в коридор. Через пару секунд хлопнула дверь, а следом лязгнул мощный засов, артефактное дело не терпит шума и суеты. Как она будет работать в трясущемся фургоне? Воронцов не представлял.

Спустившись вниз, он заказал у Викулы кувшин пива и различных закусок. Готовить тут умели — несколько видов копченой колбасы, жаренные колбаски, сыр, и очень вкусное нечто, напоминающее острый кебаб.

— За какой стол подать? — с почтение поинтересовался трактирщик.

Константин оценил, что тот намеренно опустил дежурное обращение «ваше сиятельство», и был благодарен за это хозяину «Ломаной куны».

— С собой возьму, — отрицательно мотнул головой Воронцов. — Нужно трофеи в порядок привести. Мы много лихих людей по дороге прибили, кое-что подняли, у меня полкузова забито нечищеными стволами.

— Я так понимаю, от лишнего планируете у нас избавиться?

— Если цену нормальную дадут.

— Ну, тогда я к вам сынка моего пришлю, пусть посмотрит, он магазин оружейный держит с Тихоном на паях, а он самый крупный торговец стреляющим железом в Горках.

— Присылай. Собери мне закусь в корзинку какую, чтобы было удобней тащить.

— Сделаем, — солидно кивнул хозяин. — Дашка прямо к вашему фургону принесет. Минут через десять. И пиво холодное, и закусочки к нему свежие. Сам прослежу.

Константин улыбнулся.

— Спасибо, Викул. Ты о нас, как о родне заботишься.

— Ну, а как по другому относиться к человеку, который шкуру моему брату спас?

Воронцов слегка кивнул и направился к выходу. Привычно осмотрев дома напротив, и не обнаружив стрелка, отправился к боксу, где был заперт их фургон.

Забравшись в кузов, он посмотрел на сваленное вдоль борта оружие. То, что Горд почистил, лежало с другой стороны. Вздохнув, бывший детектив повесил над головой сразу пару ламп и взял первый ствол. Это оказалась винтовка снайпера. Подобного Константин тут еще не встречал. Оружие не для пехоты, явно заказная вещь, без магазина, болтовка, приклад из очень красивого черного дерева с красными прожилками. Калибр не стандартный. Он покрутил в руках патрон с длинной остроконечную тяжелой пулей, 8х70. А даже калибр родьки проигрывал. Воронцов внимательно изучил винтовку и, наконец, нашел клеймо и надпись на латыни — «Malleus». Он тщетно пытался вспомнить, ведь когда-то на спор учил этот мертвый язык.

— Боярышня, — мысленно позвал он, — не соблаговолите помочь? Вы ведь наверняка латынь знаете?

— Конечно, боярин, — отозвалась Юлия. — Malleus с латинянского молот.

— Точно, — вспомнил Константин, — ведь видел же редкое издание «Молота ведьм» на латыни.

— Винтовка редкая, — меж тем продолжила Юлия, — ручная работа. Их изготавливают на заказ в одном городке Ганского королевства. Стоит такая очень дорого, не меньше пятисот монет золотом. И не наших, латинянскийх марок, они тяжелее. Так что, в кунах примерно шесть сотен, может, чуть больше.

— И откуда у этих отбросов такой ствол?

— Оттуда же, откуда и перстень, и сюртук — с прежнего хозяина, охотника на нежить. Остановился он в одной харчевне придорожной, там его и опоили, а потом зарезали. Правда, нужно сказать, что винтовку и перстень он нашел в одном проклятом городке, далеко от этих мест, почти на самой границе с королевствами.

Константин отложил дорогое оружие в сторону, продавать его он не собирался. Хотя оружие пока не вписывалось в их группу, оно явно дальнобойное.

— А чего его сюда понесло из такой дали?

— Родом он был с востока, вольный город Нит, он еще дальше, чем Тверд. Золота этот охотник вез с собой не мало, и даже три сферы было. Все забрал себе Фрол, убив своего напарника Жихаря. Да вот только счастья ему богатые трофеи не принесли, повстречался с твоим прислужником.

Пока беседовали, Константин успел почистить старую ушатную родьку, она разменяла уже больше полсотни лет и явно без дела не лежала. Сомнительно, что кто-то даст за нее больше десятка серебрушек. Ну да ладно. Следом из кучи появился револьвер, вполне себе ухоженный, даже чистить почти не надо, хозяин о нем заботился. Константин разрядил барабан, отправил патроны в чью-то шапку, которую Горд стянул с покойника, и принялся за следующий ствол.

— Ваша сиятельство, — послышался из-за двери фургона голос девушки, — я вам заказ принесла, — при этом ее голос как-то странно дрогнул.

— Ну, наконец-то, — имитируя сердитость, крикнул Воронцов. — Где ж тебя носило? Сейчас открою. — И мысленно добавил, — Беляш, на выход, захватить живьем.

— Слушаюсь, хозяин, — ответил прислужник, приготовившись к прыжку.

Но, все же подумав, Константин вытащил из кобуры револьвер и взвел курок, после чего просто пнул дверь, которая и так была не заперта, и присел, максимально сокращая силуэт. Человек с коротким дробовиком выстрелил в проем сразу, как только дверь начала открываться, картечью, которая, срикошетив от зачарованного потолка, начала летать по всему фургону. Прислужник одним прыжком сбил незадачливого киллера на землю, а потом его буквально опоясало белым силовым захватом, напоминающим ковбойское лассо. «Не зря выбрал именно это умение», — похвалил себя Воронцов.

Несостоявшийся убийца валялся на брусчатке и был в явном отрубе. Прислужник, скаля зубы, сидел в двух шагах. Из-за второй двери фургона запоздало завизжала подавальщица. Константин резко встал, но выходить не спешил, скользнув по поводку в разум Беляша, заставил того осмотреться, только испуганная девица голосила. Послышались тяжелые шаги по брусчатке.

— Ваше сиятельство, это Никон, вышибала. Не стреляйте, я без оружия.

Константин посмотрел на вышибалу глазами прислужника. Все так, оружия нет, стоит за распахнутой дверью.

— Выходи, — распорядился Воронцов. — Только без лишних движений, я сейчас нервный.

Из-за распахнутой двери появился здоровяк, стоящий на дверях постоялого двора, руки он поднял над головой.

— Можешь опустить руки, — разрешил бывший детектив. — Знаешь этого недоумка?

— Да, Ваше сиятельство, это Дрын. Как звать, никто не знает, лет пять назад у нас поселился, но часто в Шахтарск с Гнусом ездил. Ох, сейчас шуму будет, дружинники сбегутся.

— Пусть сбегаются, — пожал плечами Константин. — Душегуб живой и здоровый, вот пусть и спрашивают, кто заказчик. Хотя я догадываюсь.

Воронцов спрыгнул на землю и посмотрена на испуганную девушку, которая так и сжимала в руках кувшин с пивом и корзинку со снедью.

— Молодец, не расплескала, и не уронила. Давай сюда, чтоб не пропало, а то еще уронишь.

Девушка, которая начала приходить в себя, передала корзинку, откуда одуряюще пахло жареными колбасками, и кувшин. Константин тут же упрятал свой заказ за дверь фургона и тяжело вздохнул, нескоро он до этой вкуснятины доберется.

— А вот и дружинники, — прокомментировал появление серых мундиров Воронцов.

Возле гаражных боксов стало людно. Не прошло и десяти минут, как явился давешний ведун.

— Значит, прям так и выстрелил, ни слова не сказал?

— Да, уважаемый Фед. Вон Даша — свидетель. Вынудил ее, заставить открыть дверь, и сразу выстрелил.

— А с чего вы решили, что дело не чисто и подготовились к отражению атаки? Опасались покушения? Уж не связана ли с вами, Ваше сиятельство, стрельба на торговой площади сегодня днем?

— Вот въедливый мужик, — подала голос Юлия.

— Пусть, — мысленно ответил Воронцов, — это его работа. — Связана, — продолжил Константин вслух. — На меня покушались, когда я входил в лавку. Пуля попала между лопаток. Повезло, зачарование хорошее, а то лежал бы с перебитым позвоночником. Думаю, — Константин пнул по-прежнему стреноженного убийцу по сапогу, — он стрелял. На этот раз целил в голову, вернее туда, где должна была быть, значит, знал, что сюртук мой не пробить.

— Возможно, — согласился Ведун. — Мы заберем его?

— Беляш, отпусти, — приказал Константин.

Силовой захват исчез, и несостоявшийся убийца тут же открыл глаза. В себя он пришел почти мгновенно, вот только страх, который отчетливо отпечатался на лице, при виде живого Воронцова, ведуна и пяти дружинников, спрятать ему не удалось.

— Тащите его в управу, — распорядился Фед, — никого не пускать, кроме меня. Головой отвечаете. Если с ним что случится, я такую веду на вас кину, что следующий год на баб вообще смотреть не сможете.

Мужики подобрались и, подхватив испуганного киллера, поволокли его в сторону центра поселка.

— Оружие его заберите, крикнул ведун оставшемуся без дела дружиннику.

— А вот и нет, — покачал головой Константин, — это мой трофей. Мне он, кстати, понравился, четыре патрона в магазине, пятый можно в ствол загнать, рычажная перезарядка.

Фед несколько секунд молчал, потом махнул рукой.

— Забирайте, Ваше сиятельство. Факт наличия зафиксирован, свидетельница имеется, никто уже не оспорит. Сегодня допрошу, завтра повесим.

Константин кивнул.

— Ну и хорошо. Поделитесь, если узнаете, с чего он решил меня убить.

— Узнаю, — усмехнулся ведун, — от меня он ничего не утаит. — И, развернувшись, отправился за дружинниками.

Воронцов на это промолчал, о местных способах дознания он понятия не имел, может, и вправду Фед имел обоснованную уверенность в успехе.

Глянув на небо, Воронцов едва слегка ошалел от увиденного. Достав папиросу, он механически прикурил. А удивиться было чему, где-то на высоте в километр летел предмет, напоминающий дирижабль. Константин запрыгнул в кузов и уже через пару секунд вернулся с трофейной винтовкой с артефактной оптикой. Вот только он понятия не имел, как ей пользоваться. Но инструкция не понадобилась. Наведя ствол на объект, бывший детектив увидел, как тот начал приближаться. Было тут вполне привычное перекрестие, правда, без рисок-поправок. Ну, ладно, разберется с этим позже, а пока «дирижабль» предстал перед ним во всей красе, словно он смотрит на него с сотни метров. Конструкция интересная — как таковой сигары не было, как и гондолы, в центре находился фюзеляж, а над ним две надстройки, вероятней всего из дерева, соединенные коридорами переходов. Длина объекта — метров пятьдесят.

— Интересный летающий сарай, — произнес вслух Воронцов, опуская винтовку и взбегая по лестнице в фургон.

— Странный ты, — тут же отозвалась Юлия, — даже дети знают, как выглядит леткор, а ты опять удивлен, словно увидев его впервые.

— Так я не помню, видел подобное раньше или нет, — попытался выкрутиться Константин.

— Не причем тут твоя память? — возразила боярышня. — Но я пока не знаю, кто ты и откуда.

— Что, легенда с потерей памяти совсем не вывозит?

— Не вывозит? — переспросила Юлия.

— Блин, — вслух произнес Константин, поняв, что очередной раз попался на странном обороте. — Не вывозит — это значит, не справляется.

— Забавно, я запомню, — ответила боярышня. — Да, твоя легенда годится только для простонародья, для тех, кто тебя не знает и не искушен. Стоит им какое-то время покрутиться вокруг тебя, и все, она разваливается на куски. Поведение, манеры, словечки эти… В некоторые моменты ты стараешься вести себя, как благородный, но потом тебе это надоедает, и ты становишься тем, кем привык быть.

— Плохо, — прокомментировал Воронцов и полез обратно в кузов.

Усевшись на пол, он налил себе полную кружку пива, прямо рукой достал обжаренную колбаску, которая уже остыла, и, сделав глоток, блаженно зажмурился.

— Вот об этом я и говорила, — снова произнесла Юлия. — Твои манеры… Ни один боярин не стал бы вести себя так, даже, когда его никто не видит. Этикет им вбивают с детства, его так просто не отбросишь.

— Плохо, — согласился с выводами собеседницы Воронцов. — Есть идеи?

Дожевав колбаску, он вытер руки и взялся за чистку карабина, прихлебывая пиво.

— Чтобы помочь, я должна знать о тебе все. В голову я твою влезть не могу, видимо, ты поставил ограничение на чтение памяти, и это очень верное решение, нельзя никого пускать в свои мысли и воспоминания. Как твоя фамилия?

— Воронцов, — не видя смысла скрывать то, что она и так узнает, ответил бывший детектив.

Юлия задумалась. Она молчала примерно с минуту.

— Я кое-что слышала о Воронцовых, только вот их род был полностью уничтожен несколько лет назад.

— И откуда ты это знаешь, если уже в перстне была?

— Я же не глухая, услышала разговор. У меня проблемы вспомнить, что было до моего заточения, а вот то, что я слышала уже будучи пленницей этого артефакта, я помню отлично, словно это пять минут назад сказали.

— Понятно, — откладывая в кучу очередной вычищенный ствол, сказал Константин. — Юлия, ты так и не ответила на вопрос, можно как-то исправить те промашки, которые я допускаю?

— Сложно. Ты выглядишь человеком за тридцать, у тебя уже сформировались манеры и привычки. Ты делаешь все, как привык, не задумываясь. Можно научить тебя правильно ходить, говорить, держать осанку, одеваться, этикету, но для опытных людей это будет бросаться в глаза, они сразу заметят, что для тебя это чуждо.

— Плохо, я делал как раз ставку на поддержку аристократии.

— Расскажи мне все, — предложила Юлия. — К сожалению, моя клятва богам недействительна, но я и так в полном твоем подчинении и общаюсь исключительно с тобой, и контакт только мысленный.

— А что будет, когда мы вернем тебе тело? Или когда наберем энергии, и ты сможешь покидать перстень и выходить в реальный мир? Сохранишь ли ты тайну?

На этот раз Юлия молчала довольно долго, за это время бывший детектив успел дочистить винтовку и взялся за вполне ухоженную реплику «Императора». Вот его он продавать не собирался, проще будет купить приклад-кобуру, и держать в машине, как карабин. Во время боя ему не хватало короткого точного ствола.

— Ты задаешь сложные, но правильные вопросы, — наконец, заговорила боярышня. — Я постараюсь тебя не выдать, мне это не выгодно. А в случае возвращения в тело, я принесу полноценную клятву перед богами.

Теперь настала очередь, задумываться Константину, насколько можно верить призраку кольца? Сдержит ли она обещание? Она боярышня, и по идее, данное слово не должно быть для нее пустым звуком. С другой стороны есть такая поговорка — когда английского джентльмена не устраивают правила, он их меняет. А с третьей — рано или поздно она все равно все поймет, ведь она будет наблюдать, а с Ладой они часто разговаривают.

— Хорошо, — наконец, произнес он, — я расскажу тебе всю правду. Так что, я жду твоего слова.

— Обещаю не сообщать то, что услышу, посторонним и не использовать это против Константина Воронцова. Тебя устроит?

— Устроит, — улыбнулся бывший детектив, беря новый грязный ствол. — Ну что ж, начнем. Давай знакомиться заново. Меня и вправду зовут Константином Андреевичем Воронцовым, и я родился в другом мире…

— Невероятно, — мысленно перебила его Юлия.

— Ты будешь слушать? — разбирая винтовку, строго спросил Константин. — Если у тебя возникнут вопросы, задашь после, а пока изволь воспринимать мою историю молча. Можешь иногда хмыкать, чтобы я знал, что ты не уснула со скуки.

— Все, молчу, — заверила боярышня.

— Итак, продолжим. Там, у себя, я был частным детективом…

Два часа он мысленно пересказывал все, что с ним случилось. Кувшин с пивом и корзинка опустели, папиросный дым витал под потолком так, что пришлось приоткрыть дверь. Если бы была возможность мысленно охрипнуть, он бы наверняка это сделал. Но вот история добралась до лесной засады, и он, наконец, замолчал.

— Все, дальше ты знаешь, — откладывая последний вычищенный ствол в кучу на продажу, закончил он.

— Невероятно, — произнесла Юлия, после паузы. — И все это случилось меньше, чем за три недели? Ты и вправду не ищешь неприятностей, незачем, они за тобой гуськом ходят. А еще у меня куча вопросов, но все они касаются твоего мира. То, что с тобой произошло в этом, понятно.

— А мне вот не понятно, — хмыкнул Константин. — Например, почему у нас с Ладой нет ни света, ни тьмы? Почему Сварог лично явился на меня посмотреть? И с какого хрена я теперь несу ответственность за весь ваш мир? И еще миллион «почему». А главное, что мне со всем этим делать?

— Верные вопросы, только вот ответов у меня на них нет. Я правильно поняла, что у вас в мире нет сословного деления?

— Правильно. Есть деление статусное. И оно мало чем отличается от вашего, просто не по праву голубой крови, так у нас называют аристократию, а по праву положения в обществе.

— Ясно. И там ты в верхушку власть имущих не входил? И навыков общения в подобной среде у тебя нет?

— Верно, — подтвердил Воронцов.

— Это плохо, — подвела итог Юлия. — Я бы предложила тебе отказаться от не принадлежащего титула боярина, но нельзя, тебе нужна поддержка аристократии. Я вижу только один вариант, разыгрывать дальше легенду с потерей памяти — не вариант.

— Хороший каламбур. У тебя есть идея?

— Как ни странно — да. Роды всегда воюют, иногда только великому князю удавалось остановить полное уничтожение той или другой фамилии. А теперь, когда нет верховной власти, если род ослабевает, и у него нет союзников и вассалов, его просто растаскивают на куски. А в герольдии переворачивают герб. Самое плохое то, что мы не знаем, что стало с твоим родом — перевернут ли герб. Если род прерван, тогда можно его возродить, никто не усомнится в тебе, имя и фамилию ты носишь по праву. А вот уже на этом можно построить легенду. Я все обдумаю и постараюсь вплести чужака из другого мира в наш, так, чтобы от тебя знать не шарахалась.

— Ваше сиятельство, — неожиданно раздался из-за двери мальчишеский звонкий голосок, — ведущий Фед требует вас в управу.

Константин насторожился. Один раз его уже вынуждали сегодня что-то сделать, и в итоге пальнули из дробовика, едва голову не снеся. Да, и кто такой ведущий? Потом в голове щелкнуло. Ведущий — ведун, это ведь обращение. Как к священнику — отче.

— Ай, тетенька, — вдруг неожиданно завопил пацан, — я ничего плохого не хотел, я боярину сообщение от ведуна принес.

— Передал? — раздался суровый голос Калининой.

— Передал, — захныкал пацан. — Пустите, ухо больно.

— Лада, да пусти ты его, — открывая дверь и выпрыгивая наружу, попросил Воронцов.

Артефакторша выпустила ухо пацана, и тот исчез в надвигающихся сумерках.

— Костя, — с укоризной произнесла женщина, — тебя ни на минуту оставить нельзя. Спускаюсь вниз, и что я слышу? Главная новость дня — новое покушение на боярина.

Бывший детектив виновато развел руками — да и что тут скажешь? Странно, что Викул к ней в комнату не ввалился, чтобы сообщить, что в его сиятельство стреляли.

— Чего тебя ведун требует?

— Видимо, информация по покушению появилась. Ладно, сейчас запру, и пойдем, сходим. Составишь компанию?

— Конечно, — усмехнулась Лада, — тебя одного вообще отпускать нельзя. Кстати, я закончила. — Она протянула ему коготь, который стал гораздо меньше и был покрыт рунами, довольно тонкими и аккуратными.

— Хорошая работа, — прокомментировала Юлия, — даже отсюда чувствую его силу.

Константин протянул раскрытую ладонь, на которую Калинина положила артефакт. Он сразу почувствовал тепло, ровное, спокойное, дарующее защиту. Коготь так и остался черным, но теперь его украшали белые прожилки рун, хищный, загнутый, выглядело очень эффектно. В основании было отверстие для шнурка или тонкой цепочки. Там же с двух сторон светилась зеленоватым светом руна пути ГА.

— Сработает?

— Конечно, — ответила Лада, — только надевать его нужно исключительно в месте силы и снимать там же.

— Понятно. Тогда пошли. А вернемся, обмоем твою первую работу, а ночью мы с прислужником прогуляемся за грань, отловим парочку сущностей для боярышни, и его подкормим, хотя после того, как он сожрал бандитов, он вроде на ближайшее время сыт. Кстати, я рассказал ей о нас с тобой, всю историю.

— Ты ей доверяешь?

— Да, она дала слово. И нам нужна ее помощь. — Он запер фургон, затем ворота бокса и пошел в сторону центральной площади.

— Хорошо, если так, — легко согласилась Калинина и пошла следом за Константином.

Глава двенадцатая

Глава двенадцатая

Управа была небольшим двухэтажным зданием, пожалуй, одно из немногих, сделанных из камня, причем с претензией на оригинальность. На каменном крыльце козырек поддерживали две колонны, судя по всему, мраморные.

— Солидно, — поднимаясь по ступеням, произнесла Лада и сопроводила это высказывание звучным шлепком ладонью по щеке. — Чертов гнус, почему тебя не кусают?

— Я не вкусный, — отозвался Константин, разглядывая местного вышибалу с равнодушной и слегка туповатой рожей, который в настоящий момент загораживал проход внутрь. — Милейший, мы по приглашению ведуна Феда.

— Звали только боярина, — открыл варежку здоровяк.

— Она со мной, — с максимальным презрением припечатал его Константин, стараясь поддерживать образ аристократа.

— Только боярина, — продолжал гнуть свою линию детина.

— Она — мой телохранитель, и без нее я и шагу не ступлю. Хочешь объясняться с Федом, почему я развернулся и ушел? Твои проблемы.

На лице здоровяка проступили черты мыслительного процесса. Выбор у него был не велик — либо отступить в сторону и пропустить, либо и вправду объяснять ведуну, почему его сиятельство развернулось и ушло.

— Проходите, — наконец приняв верное решение, произнес он, отступая в сторону. — В приемной направо по коридору, третья дверь слева.

Константин кивнул и спокойно двинулся вперед, Лада шла на шаг позади.

— Неплохо, — мысленно похвалила его Юлия, — достойно вышел из ситуации. Лучше конечно, было двинуть его по роже, но в вольных землях это может выйти боком. Здесь свои законы. Благородных терпят и относятся уважительно, но почитания, как в вотчинах, нет. Но, думаю, мы сможем сделать из тебя аристократа, есть в тебе задатки.

— Благодарю, боярышня, — усмехнулсяВоронцов. — Как приятно, что вы верите в меня.

— Именно так, Константин Андреевич. А это мой первый урок — всегда будьте вежливы, даже если вас пытаются задеть, не надо с размаху бить кулаком по лицу, дворяне вызывают на дуэль. Хотя, если вы хотите максимально унизить оппонента, можно и кулаком. Но вас будут считать дикарем, хотя в нашей ситуации, возможно, это и неплохо. Репутация в вашем случае — вещь очень полезная.

— Я подумаю. Дикарь-боярин — интересный образ, могу для его поддержания в суп кому-нибудь плюнуть.

Юлия в ответ рассмеялась и не стала отвлекать, поскольку Воронцов наконец-то нашел нужную дверь и постучал костяшками пальцев по косяку.

— Войдите, — послышался из-за двери голос Феда.

Лада, подмигнув, первой вошла в комнату, держа руку на рукояти «Монарха». Окинув взглядом помещение, она повернулась к Константину, и, поклонившись, произнесла:

— Прошу вас, Ваше сиятельство, опасности нет. При этом в ее глазах плясали озорные чертики.

— Благодарю, — важно ответил на этот спектакль Воронцов и вошел в кабинет.

Ведун был не один, напротив него на стуле сидел несостоявшийся убийца в кандалах, и не простых, а с блокираторами для людей с умениями. А у окна, подпирая стену, стоял невысокий сухонький мужичок с цепким холодным взглядом.

— Рад, что вы приняли мое приглашение, Ваше сиятельство, — вставая из-за стола, покрытого для разнообразия не зеленым, а синим сукном, произнес Фед. — Ваша сопровождающая может подождать в коридоре, гарантирую, вам тут ничего не угрожает.

— Она останется, — коротко ответил Константин, давая понять, что по-другому и быть не может.

В комнате было всего два стула, на одном сидел его несостоявшийся убийца, второй занимал ведун. Сгонять последнего было не с руки, а стоять — боярину по рангу не положено. Мужичок с интересом следил за ним, ожидая какого-то действия. Константин хмыкнул, с максимальной наглостью прошел вперед и, ухватив Дрына за воротник, бесцеремонно сбросил на пол, после чего уселся на неудобный стул, и, закинув ногу на ногу, выжидательно уставился на Ведуна.

— К чему этот спектакль, Фед? Я слишком занятой человек, чтобы участвовать в подобном.

— Прошу прощение, Ваше сиятельство, не подумали о еще паре стульев, — извинился ведун.

— Антип, — гаркнул он, и через секунду из комнаты напротив появился здоровяк в кителе местных дружинников. — Принеси нормальное кресло для боярина, — распорядился Фед.

Мужик кивнул и удалился. Вернулся он через минуту, волоча вполне приличное мягкое резное кресло.

— Прошу вас, Ваше сиятельство, — с почтением произнес он.

Константин кивнул и пересел, Лада заняла позицию у него за спиной. Ее, похоже, все это очень веселило.

Сухонький мужичок все это время наблюдал за ними, похоже, его очень позабавила случившееся. Он отлип от стены, поднял с пола Дрына и вернул его на стул. Надо отдать тому должное, он, молча, все снес, только оказавшись на полу, прошипел какое-то проклятие.

— Так зачем меня позвали? — прервал затянувшееся молчание Константин, глядя исключительно на ведуна.

— Да прояснилось кое-что по покушению на вас, правда, при этом все еще больше запуталось, — ответил Фед. — Разреши представить — Лексей Добров, дознаватель. Нам повезло, что он оказался тут проездом. Его умения все направлены только в одну сторону — получения информации, и за каждый допрос ему платят золотом, и на простые преступления, вроде кражи курицы, его не зовут. Я бы возился с Дрыном гораздо дольше.

Воронцов уже более внимательным взглядом смерил сухонького мужичка, хоть тот и был метр с кепкой, но с ним нужно держать ухо востро. И уж точно избегать ответов на вопросы, которые могут выдать.

— Берегись, — подтвердила его предположения Юлия, — ведун не просто так его оставил в комнате.

— Я догадался, — мысленно ответил Воронцов.

— Константин Андреевич, — начал Фед, — в результате дознания было выяснено, что Дрын, он же Марий Рогов, получил заказ на убийство боярина Константина Андреевича Воронцова от Братины теней. Гильдия наемных убийц. Но сам он ее членом не является, иначе мы бы от него ничего не добились, умер бы раньше, чем ответил на вопросы. Он охотник, которому Братина перепоручила заказ.

— И? — не понял бывший детектив, пока что ничего не выбивалось из схемы.

— Заказ, — задумчиво барабаня пальцами по столу, произнес ведун. — Как оказалось, никто из Горок к нему отношения не имеет. Заказ был передан в Братину два года назад, и закрыт шесть месяцев спустя. Доказательства гибели боярина были переданы заказчику. И Дрын очень удивился, встретив вас, Ваше сиятельство, в городе, живым и невредимым. Ведь он был одним из тех, кто участвовал в покушении. И счел своим долгом, дабы позор не пал на него и организацию, закончить дело.

— Твою мать, — мысленно заорал Воронцов, стараясь держать лицо спокойным, словно эта новость его не касалась. — Кто заказчик? — выигрывая время, спросил он.

— Ну откуда ему знать? — усмехнулся Лексей. — Знает только, что благородный.

Константин же пытался быстро придумать, что говорить и делать.

— Двойник, — мысленно подтвердила Юлия. — Полный двойник, место которого ты занял. По идее, тогда и у Лады должен быть такой, или, скорее всего, была. Как выкручиваться будешь?

— Понятия не имею, боярышня, — ответил бывший детектив, судорожно пытаясь придумать хоть какую-то правдоподобную версию. — Попробую давать на то, что Братина ошиблась и подтасовала результат.

Воронцов посмотрел сначала на ведуна, потом на дознавателя и, наконец, на Дрына, рожа которого была искривлена в презрительной ухмылке. На ней прям так и читалось: «Ну, что, прижали тебя, Ваше сиятельство?». Он чувствовал, как за его спиной напряглась Лада.

— Я Воронцов Константин Андреевич, пережил не одно покушение, и все же прожил достаточно долго, чтобы оказаться тут, перед вами. То, что гильдия представила заказчику доказательства, вполне возможно являлось подлогом. Да, некоторое время назад я в результате покушения был при смерти, но умудрился встать на ноги. — Константин строил фразы так, чтобы детектор лжи, который стоял у окна и сверлил его глазами, не мог даже близко заподозрить ложь, ведь все, что говорил Воронцов, было абсолютной правдой.

— Он не лжет, — неожиданно произнес Лексей, — ни слова лжи. Возможно, Братина действительно подделала доказательства его смерти. Если об этом станет известно, это ударит по их репутации.

— Он врет, — заорал Дрын. — Голова боярина Константина, последнего уцелевшего наследника рода, была передана заказчику. Братина никогда не обманывает, она преследует цель, пока та не будет убита. Я сам видел, как Кром рубил башку, и убрал ее в артефактную сумку.

— И снова правда, — заявил Лексей, — во всяком случае, он в это верит.

Константин усмехнулся.

— Фед, зачем я здесь? Ты хочешь предъявить мне, что я самозванец? Вас не касается то, что случилось полтора года назад, это мои дела с Братиной, и никому в них лезть не советую. — И снова ни слова лжи, теперь у Воронцова есть дела с гильдией убийц. — На меня было совершено покушение, и я желаю видеть этого человека в петле. Или как у вас тут казнят?

— Так и казнят, — побарабанив пальцами, ответил ведун. — В принципе, вы, Ваше сиятельство, ответили на все вопросы. И больше я не смею вас задерживать. Казнь завтра в полдень. Вернее, мероприятия сразу два — еще порка Гнуса. Ему дадут десять плетей.

— Меня устраивает. Правда, я предпочел повесить этого наглеца рядом с этой ошибкой повитухи.

Ведун несколько секунд смотрел на Константина, потом на Дрына, его губы дрогнули, но первым не выдержал Лексей, он зашелся заливистым задорным смехом, а уже через секунду его поддержал Фед.

Константин же дежурно улыбнулся и вышел в коридор. Лада следовала за ним, она хотела что-то сказать, но бывший детектив незаметно покачал головой, это было не то место, чтобы обсуждать подобный вопрос.

— Поздравляю, ты выкрутился, — произнесла Юлия. — Надо сказать, вел ты себя достойно, в меру нагло, сделаем мы из тебя боярина. Правда, та легенда, что я придумала, не годится. А еще теперь ходи и оглядывайся, Братина — это серьезная проблема.

— Я понял, — ответил Константин, покидая управу. — А пока подумай над новой легендой, она должна быть безупречной.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — рассмеялась Юлия и замолчала.

Воронцов только улыбнулся одними губами. Он сунул руку в карман сюртука и вытащил наружу коготь арга, а теперь артефакт.

— Слушай, а в трофеях не было никакой цепочки?

Лада нахмурилась, вспоминая, потом кивнула.

— Я всю ювелирку, что сняли с трупов наемников и бандитов, в мешок полотняный сложила и кинула в бардачок. Что задумал?

— Хочу опробовать твой первый артефакт, — ответил Воронцов, направляясь к постоялому двору. — Нужно же понять, насколько он удачным получился. Да и подкормить Юлию не помешает, хочу, насколько возможно, вернуть ей силы. Она сказала, что на нее была замкнута защита дома ведуна, который ее призвал. Думаю, ее умения будут полезны.

— Ты слишком ей доверяешь, — сухо заметила Калинина.

— Лада, она уже в курсе нашей тайны, Юлия постоянно наблюдала и все равно бы догадалась. Единственный способ предотвратить это, стянуть перстень с руки и зашвырнуть его в глубокое гиблое болото.

— Может, и стоило, — ответила Калинина.

— Слышу нотки ревности, — вклинилась в беседу боярышня, — сама не ам, и другим не дам?

— Да она вроде сама отказалась, и меня почему-то прекратило к ней тянуть, хотя она женщина эффектная, — выступил на защиту Лады Константин.

— А ревность не обязательно сводится к любви. Ревность — понятие более широкое. Думаю, ей не нравится, что я постоянно с тобой, и захватила часть твоего внимания, которое раньше было сосредоточено на ней.

— Возможно, — согласился с боярышней Воронцов. Он посмотрел на Калинину, которая шла рядом с ним и о чем-то размышляла. — Лада, — позвал он, — мы оба с тобой чужаки в этом мире, мы слепы, а с ее помощью сможем прозреть. Юлия сейчас нуждается в помощи, нуждается в нас, а мы в проводнике в том, кто знает этот мир.

— Не надо ее защищать, — покачала головой артефакторша, — ты поступил правильно. Это я так, из бабской вредности. Ты прав, нам нужна помощь. Что она думает о том, что произошло в допросной?

— Да то же, что и я, и ты. В этом мире были наши двойники, и вот место освободилось, меня убили, твоя копия тоже, скорее всего, мертва. Если взять твою теорию множественности миров, то можно допустить, что у каждого из нас есть двойник, и вселенная, в мудрости своей, не дает этим двойникам встретиться. Поэтому, когда наши копии погибли, мы заняли их место.

Константин открыл дверь бокса и, обойдя фургон, забрался в кабину, достав из бардачка мешочек с цацками. Затем зажег одну из ламп и, высыпав содержимое на сиденье, быстро перебрал. Цепочки было всего две: одна — толстая серебряная, с каким-то амулетом, вторая — тонкая золотая, без всего, вот она идеально подошла к небольшому отверстию, которое просверлила Лада в когте. Немного помучавшись, Воронцов все же продел цепочку в отверстие и сунул в карман, после чего погасил свет и выбрался из фургона. Заперев все двери, он посмотрел на небо, где уже высыпали многочисленные звезды. Калинина по-прежнему стояла рядом, но была очень задумчива.

— Пойдем, поедим, — предложил Воронцов, — выпьем немного, развеемся. Потом ложись спать, а я прогуляюсь по первому плану.

— Так темно же, — озадачилась Лада.

— Там не бывает темно, — ответил Константин и пошел к крыльцу, на котором стоял бдительный вышибала.

— Сильный артефакт, — произнес Страж, стоило Константину перешагнуть границу капища и взять в руки изготовленный Калининой амулет. — Белая Ладия делала?

— Да, первый опыт, — ответил Воронцов, надевая цепочку с когтем на шею.

— Ты кое-что забыл, — загадочно произнес Страж.

Бывший детектив задумался, вспоминая, что он мог забыть, но в голову так ничего и не пришло.

— Привязка на крови, — тяжело вздохнул хранитель места силы, сейчас он напомнил старого учителя, задавшего классу вопрос, на который никто не смог ответить.

— Стоп, а как же перстень?

— А он привязан. Вероятно, твоя кровь на него попала.

— Вполне возможно, — не стал спорить Воронцов, поскольку, когда он получил артефакт, то был весь залит своей кровью из царапины на скуле.

С когтем нужно было проделать то же, и он уже собирался выйти из круга, чтобы поранить слегка палец, но был снова остановлен хранителем.

— Ты кинжал с собой артефактный для чего таскаешь? — с издевкой поинтересовался Страж. — Обычное железо тут не работает, а вот этот клинок вполне может нанести тебе рану. И против сущностей он поможет. Учти, не все из них слабые. Есть те, кто обитает там тысячу лет. Правда, все такие на третьем плане и очень редко на втором. Но будь осторожен, как ты собираешься питать ими твоих прислужников, так и они могут питаться тобой.

Константин кивнул и вытащил кинжал Аркада, тот сейчас буквально пылал алым. Ткнув острым кончиком в палец, он увидел каплю крови и приложил ее к руне, начертанной на когте арга, затем вымазал кровью руну ГА на другой стороне.

— Вот теперь работает, — заверил Страж.

Константин за цепочку поднял коготь перед глазами, одна руна светилась золотом, а вторая зеленью.

— Да, у твоей спутницы действительно талант, — продолжил свою мысль хранитель, — простейшая поделка, и столько силы. Что будет, когда она овладеет своим даром по-настоящему?

— Главное, чтоб на пользу. Ладно, пойду я, погуляю. Может, добуду пару сущностей. Эй, Беляш, давай на выход, пора охотиться.

Счастливый прислужник материализовался у его ног и завилял хвостом.

— Сначала кормим Юлию. Ты и так у меня всегда сытый, а боярышня давно на голодном пайке. А следом и тобой займемся.

Беляш слегка загрустил, но потом воспрял духом, и первым выскочил за границу места силы.

— Пойду, питомца выгуляю, — с улыбкой сообщил Константин Стражу и пошел следом.

Горки выгодно отличались от умирающего поселка Авии, судьба которого была предрешена, и Воронцов видел его уже мертвым. Дома стояли целыми, двери на месте, тени жителей, кто еще не лег спать, шли по своим делам.

Прислужник бежал впереди метрах в двадцати, иногда замирал, словно охотничий пес, и то обнюхивал землю, то наоборот, задирал нос и втягивал воздух.

Константин прислушался к себе. Да, дорога не доставляла ему больше никакого дискомфорта, хотя говорить об этот рано, он и десяти минут тут не провел.

Торговые ряды и центральная площадь осталась позади, и пока Беляш не обнаружил никого, на кого можно было бы поохотиться. Видимо, защита Горок была в разы сильнее, чем та, что у поселка Авии, и добычу нужно искать за пределами.

— И как мы будем через ворота проходить? — спросил прислужника Воронцов, глядя на закрытые створки и две мощных охранных руны, сияющие золотом.

Тот растерянно заметался, но даже не смог подойти ближе, чем на десять метров.

— Понятно, — подвел итог Константин, это не боевой выход, а обзорная экскурсия. Нужно днем идти, либо договариваться с Федом, чтобы тот приказал открыть ворота и выпустить их, а потом впустить.

Но все же удача им улыбнулась, на обратном пути прямо перед зданием управы прислужник засек сущность, она была белой, зыбкой, почти прозрачной, просто сгусток вытянутого вверх не слишком плотного тумана. Она засекла Беляша, когда тот уже рванулся к ней, и шарахнулась прочь, но было поздно, тот подобрался почти вплотную и ударил своим новым арканом. Белая плотная веревка захлестнула сущность там, где у человека была талия. И та начала съеживаться, не быстро, но если промедлить, то за пять минут прислужник ее окончательно развоплотит. Видимо, в отличие от людей аркан работал на сущностях гораздо активней.

Константин быстро добежал до захваченного сгустка тумана и прикоснулся к нему перстнем.

— Боярышня, кушать подано, — мысленно позвал он.

Уговаривать Юлию не пришлось, перстень засиял, словно маленькая звездочка, а камень полыхнул алым, и зыбкий туман начало всасывать внутрь.

— Неплохо, — произнес Константин, мысленно отсчитывая время, — тридцать шесть секунд.

— Но этого мало, — расстроилась боярышня, — не хватит даже, чтобы на пару секунд принять физический образ.

Константин задумался. На первом плане серьезных сущностей не найти, значит, нужно идти охотится туда, где они есть и их много.

— Ты что задумал? — забеспокоилась Юлия.

— Идем охотиться на второй план. Хочу прогуляться по Беловодью, здесь я уже все достопримечательности осмотрел.

— Это опасно, — произнесла боярышня. — У тебя очень сильная защита, но там их не один десяток, и с каждой минутой будет все больше.

— Вот и проверим. Далеко от места силы отходить не будем, — возразил Константин, направляясь обратно к капищу, заходить он решил через место силы.

— Ты уверен? — поинтересовался Страж, когда Воронцов поднялся на второй план.

— Надо, — коротко ответил он. — Чем они вообще тут питаются?

— Друг другом, — ответил хранитель и замолчал.

Константин снова разглядывал Беловодье — золотой город, бесконечный, теряющийся на горизонте. И снова точка выхода была совершенно иной — на этот раз гигантская площадь с фонтаном. Еще не покинув места силы, он увидел с десяток сущностей, которые заметили его появление и замерли метрах в десяти у подножия холма.

— Беляш, — начал инструктаж Воронцов, — спускаемся вниз, идешь рядом, не отрываешься, арканим ближайшую сущность, поглощаем, дальше по обстоятельствам. Если сущности станут агрессивными, отходим к месту силы.

— Да, хозяин, — отозвался прислужник.

— Ты готов рисковать ради меня? — в голосе Юлии было удивление. — Здесь сгинул не один ведун, добывая себе сущности. Причем они были гораздо опытней и сильнее тебя. Ты даже простейшую защиту не сможешь выставить.

— Прорвемся, — бодро заявил Воронцов, — посмотрим, как работает артефакт Лады. Да и Страж, тот, самый первый, обещал, что амулет Сварого будет очень сильной защитой, которую руны не дадут. Все, вперед. — И он первым пересек границу капища.

Беловодье было как всегда величественно, тусклый свет лился с небес, хотя там уже виднелись звезды.

Сущности, которые Константин решил звать про себя туманниками, стояли в стороне и просто наблюдали. Он шагнул на ступеньку, ведущую вниз к площади с огромным фонтаном. Никто не предпринял ни единой попытки приблизиться или помешать ему, просто наблюдали издали.

— Хозяин, сильных нет, но их много, — мысленно сообщил Беляш, прижавшись к ноге Воронцова.

— Ничего, мне кажется, они сейчас для нас неопасны.

— Константин, ты играешь с огнем, — мысленно, с осуждением произнесла Юлия.

— Что ты знаешь про Беловодье? — спускаясь по гигантским ступеням к подножью холма, спросил Воронцов.

— Почти ничего. Да и никто не знает. Сильные ведуны, которые бродят тут, если и раскрывают свои тайны, то только ученикам. Ты не найдешь книгу «Беловодье, и что я там нашел» за авторством верховного ведущего Феофана.

— Ну, вот и мне интересно, — улыбаясь, ответил Воронцов, — может, я потом книжку напишу. Но я пришел сюда, не только побродить.

Он сошел на мостовую, которая была выложена каменными плитами. Присев, Константин провел пальцем по шву, который был не больше миллиметра, таких технологий он не встречал даже на Земле.

— Ты помнишь, зачем ты тут?

— Да, боярышня, но я не хочу сейчас тревожить теней, есть у меня предположение, что пока я их не трогаю, и они меня не трогают. Но обещаю, на обратном пути мы обязательно поймаем для тебя кого-нибудь, даю слово.

— Я тебе верю, Константин Воронцов, — произнесла Юлия и замолчала.

Следующей целью был фонтан. Бывший детектив направился к нему. Странно, но тут не было звуков. Даже то, что он произносил вслух, не уходило от него дальше пары метров. По идее величественный фонтан должен был шуметь, его струи били вверх на два десятка метров, чаша из белого мрамора, или чего-то похожего на него, полна воды. Даже гулкие шаги быстро затихали в этом необыкновенном мире.

Константин преодолел примерно четверть площади, когда один из туманников направился к нему и заступил дорогу. Воронцов же спокойно пошел прямо на белесую мутноватую сущность. Двадцать метров, пятнадцать, десять… И вдруг та шарахнулась в сторону и рванула прочь.

— Ну что ж, вот мы и проверили, защита амулета Сварога и артефакта, изготовленного Ладой, работают.

До фонтана было не так уж и близко — метров двести, не меньше, а может, даже и чуть больше. Воронцов приблизился к бортику, тот был ему примерно по грудь. Высоковато. Он обернулся и посмотрел на ступени, ведущие к капищу. Если его не подводило логическое мышление, те, кто обитал в Беловодье, были выше обычного человека, примерно сантиметров на сорок. То есть, в нем метр восемьдесят три, значит, нормальный рост жителей этого чудесного града не меньше двух десяти, а то и двух двадцати, и для них это должно быть стандартом.

Воронцов подпрыгнул, сделал выход на руках и уселся на бортик. Шум воды стал сильнее. Он коснулся рукой поверхности, и посмотрел в отражение странного неба, на котором было одновременно солнце, правда тусклое, луна и звезды, и при этом света вполне хватало.

— Никогда ничего подобного не видела, — с восхищением произнесла Юлия. — И что дальше?

— Дальше я пойду смотреть на местную архитектуру, мне очень интересно, что есть в домах.

— И ты не боишься? Сущностей прибавилось, правда, держатся они в отдалении.

Константин спрыгнул с бортика и потрепал Беляша между ушей.

— Если всего бояться, тогда и не стоило даже покидать защиту капища.

— Может, ты и прав, — согласилась Юлия и замолчала.

Воронцов шел через площадь к величественному дворцу. Хотя, судя потому, что он видел, для местных это должен был быть обычный дом. Стены взмывали вверх метров на пятнадцать, двери были в два человеческих роста, даже чуть выше. Они были изготовлены из черного полированного дерева и обиты серебристыми полосами.

Константин поднялся по ступеням крыльца, если так можно назвать пятиметровую площадку, и толкнул створку. Ни скрипа, никакого иного звука, она просто подалась, и все.

Глава тринадцатая

Глава тринадцатая

Шаг, и вот он стоит в огромном холле. Высота потолка — метров шесть, не меньше. Стоило ему переступить порог, как мгновенно активировалась люстра, здоровая такая, по виду из золота, «свечей» на сто. Режим явно экономный — зажглись меньше четверти магических светлячков. Света было вполне достаточно, чтобы рассмотреть помещение, в которое он попал, — шикарные белые барельефы с различными людьми и животными. Сюжеты совершенно незнакомые. Хотя вот тот, что рядом с ним, напоминает греческий — мускулистый мужик рвет пасть какому-то льву с крыльями.

Константин потрепал по голове Беляша, который жался к его ноге. Архитектура первого этажа чем-то напоминала княжеский дворец. Уж не отсюда ли архитектор черпал вдохновение? Зал метров сорок, вполне можно давать балы, огромная лестница, шириной шагов в десять, она ведет на второй этаж и расходится вправо и влево. Ступени все же высоковаты, видимо, его догадка о росте тех, кто некогда тут обитал, была верной. Справа и слева от нее проход в какие-то служебные помещения, ведущие вглубь дома.

— Какая красота! — с восхищением произнесла Юлия.

— Да уж, — согласился он. — Но меня больше всего интересует, где жители этого чудесного города. У меня есть ощущение, что рядом со мной постоянно кто-то есть, и это не сущности, но по какой-то причине я не вижу его, а он меня.

— Беловодье всегда было пустым, — ответила боярышня. — Столько лет сюда ходят ведуны, но никогда ничего кроме сущностей не видели. Это совершенно точная информация. О том, что они еще тут находили, и находили вообще, или тут все пустое и мертвое, как я сказала, точных данных не найти.

— Когда-то давно у себя на Земле я читал книгу, в которой люди попали во временную ловушку и жили, точно не помню, то ли на минуту раньше остального мира, то ли на минуту позже. Потом они выбрались в обычный мир, но это уже не важно.

Константин прошел через огромный зал и, обогнув лестницу справа, толкнул внушительную дверь, не меньше двух с половиной метров в высоту. Новое помещение — внушительное, огромные окна, выходящие на ухоженный сад, словно садовник только что закончил подстригать траву. Беседка, увитая плющом, плодовые деревья, аккуратные дорожки. Константин осмотрелся и, не найдя здесь для себя ничего интересного, вышел в холл. Дверь слева от лестницы вела в подвал. Возможно, там была кухня, а может, тут иная планировка, но светильник не зажегся, и он не стал лезть во тьму. Вместо этого он начал подниматься на второй этаж. По центру на стене висело огромное зеркало метра четыре под самый потолок. С пару секунд смотрел в него, и не видел себя, зато он видел высокого мужчину в дорогом богатом кафтане, расшитом золотом и жемчугом. Тот стоял буквально шагах в десяти и набивал трубку в виде человеческой головы. Константин резко развернулся, хватаясь за кинжал Аркада, но лестница по-прежнему была пуста, в доме стояла полная тишина. Воронцов снова развернулся к зеркалу, человек на месте. Наконец, раскурив трубку, он стал спускаться, и через секунду пропал из виду.

— Это что было? — спросила Юлия, которая, видимо, видела то же, что и он.

— Мы заглянули в то, что тут происходит на самом деле, — ответил Константин, — одним глазком, через замочную скважину. Моя теория обретает под собой доказательства, это может быть прошлое или будущее, этот город не мертв. Но нас они не видят. Ладно, поднимемся выше.

Хотя он сомневался, что сможет что-то обнаружить, ведь этот план Астры жил по каким-то своим законам.

Поднявшись на второй этаж, Константин увидел широкий коридор, длина эдак метров сорок. Справа три двери, слева столько же. Он выбрал первую с левой стороны. Еще один зал, камин, люстры под потолком, но не здоровые, а гораздо скромнее, но целый десяток. Начищенный до блеска паркет, стулья вдоль стен. И больше ничего.

Константин, поняв, что ему ту делать совершенно нечего, вернулся в коридор, затем вошел в дверь напротив. Гостиная — хорошая красивая мебель, графин на столе пуст, книжные шкафы со стеклянными дверцами, но на полках ничего нет.

— Пусть здесь и красиво, но мы понапрасну тратим время, — немного сварливо заявила Юлия.

Константин остановился, думая, как поступить, еще четыре двери, но дом пуст, только светильники зажигаются, и если и есть здесь какая жизнь, он не может к ней прикоснуться.

— Заглянем во все комнаты, — решительно заявил он, больше для того, чтобы не идти у боярышни на поводу.

Юлия промолчала.

За кабинетом шла спальня. Ничего интересного. Следом за ней еще одна. Все, по правой стороне двери кончились. Та, что была по центру, вела на балкон, огромный, он нависал над площадью с фонтаном, до земли далековато.

Воронцов толкнул последнюю дверь по левой стороне и озадаченно хмыкнул, она не открылась. Константин толкнул сильнее, снова ничего. Он посмотрел на замочную скважину и вытащил пару тонких шпилек, которые теперь таскал с собой постоянно. Замок, сопротивлялся минут пять. Воронцов уже собирался плюнуть на это, но тут услащал щелчок, и дверь слегка дрогнула. Распахнув створки, бывший детектив вошел внутрь. Мастерская, ничем иным это место быть не могло — инструменты на столе. Выглядели они гораздо лучше тех, что купила Лада, и было их больше. Константин решительно подошел к столу и свернул кожаный чехол, сунул его в сумку, которую вытащил из кармана, армейская привычка таскать с собой тару и на этот раз не подвела. Он окинул взглядом стол, схватил нож, украшенный резьбой, затем записную книжку.

— Странно это, — пришла мысль от Юлии. — Весь дом пуст, а тут, за запертой дверью, первый трофей. Не осуждаю, кто еще кроме твоей подружки теперь сможет похвастаться, что у него инструменты из Беловодья? Хватай быстрее, и пойдем, мне кажется, нас ждут неприятности.

— Никто не сможет, только Лада, — задумчиво ответил Воронцов, разглядывая нечто, напоминающее золотой кубик Рубика, усеянный десятками рун. Хотя нет, больше эта штука все же походила на шкатулку из фильма «Восставшие из ада». Размером она была с кулак. Недолго думая, Воронцов схватил ее и сунул в карман. И тут же пришло ощущение беды. Он развернулся и увидел высокого седого старого мужчину в домашней одежде, чем-то напоминающий костюм-тройку, который привык видеть на Земле, а не тут, тем более в Беловодье.

Беляш приготовился к прыжку и оскалил клыки.

— Кто ты? — требовательно спросил, скорее всего, хозяин кабинета. Его взгляд наткнулся на пустую подставку, глаза расширились от ужаса. — Верни куб, — в панике выкрикнул он, — артефакт еще не закончен.

Константин сунул руку в карман, его палец скользнул по грани артефакта, что-то щелкнуло, и старик пропал, как пропало и все содержимое лаборатории, исключая только то, что он взял.

— Валим, — выкрикнул Константин, больше подстегивая себя, чем отдавая приказ Беляшу, и выбежал в коридор, но дом снова оказался пуст.

Воронцов пронеся по лестнице, бросил взгляд в зеркало и увидел бегущих к нему людей. Их было много, некоторые в кафтанах с саблями в руках, другие были в цивильных костюмах.

Но все они бежали мимо, не видя, вора которого должны были поймать. Константин пронесся по лестнице и выскочил на площадь, тихо, пусто и только туманники слоняются без дела, не обращая на него внимания.

— Может, все же зря мы стащили этот артефакт? — неуверенно произнес Воронцов.

— Ты хоть понял, что упер? — язвительно поинтересовалась Юлия.

— Не совсем. Но если взять мою теорию, мы украли артефакт по работе с пространством или временем. Он был включен, поэтому мы видели лабораторию такой, какой она должна быть. Радиус действия невелик, видимо, распространялся только на ту комнату. А потом я его либо случайно отключил, либо сломал.

— И я так думаю, — согласилась боярышня. — А теперь давай, добудем мне немного энергии, и ходу отсюда.

— Поддерживаю, боярышня, столь разумное предположение, на сегодня приключений достаточно.

Константин пересек площадь и добрался до подножия холма, на котором располагалось капище. Да, защита, созданная Ладой, работала, и туманники просто шарахались от него, держась не менее десяти шагов от Воронцова, приблизиться к нему не вышло, а вот Беляша они подпускали без какой-либо опаски, видимо, считая своим. В принципе, это и породило идею.

— Беляш, арканишь ближайшую сущность своим захватом, Юлия выпивает. Если туманники кинуться на нас, сваливаем к капищу на всех порах. Если они не обратят внимания на нашу охоту, продолжим.

— Да, хозяин, — последовал незамедлительный ответ.

— Начали.

Прислужник в два прыжка сократил дистанцию до ближайшего сгустка тумана и, активировав новое умение, захлестнул белой энергетический веревкой середину того, что можно назвать туловищем. Туманник дрогнул, словно по нему прошла судорога, и попытался отпрянуть, вот только у него ничего не вышло, он начал медленно таять.

— Тяни, — приказал Воронцов, решая проверить, возможно ли подтаскивать их ближе, не гоняясь.

— Не выходит, хозяин, я его держу, и выпиваю, но он не двигается с места. Мне-то нравится, но вам это не поможет.

— Хорошо, попробую сам подойти, держи его.

Константин, не выпуская из поля зрения других сущностей, быстро направился к захваченной. Та рвалась, но ничего не могла поделать, а вот реакция остальных ему не понравилась. Если раньше те хаотично перемещались, то теперь замерли, поскольку головы и глаз у них не было, то он не мог точно сказать, смотрят ли они на него, но то, что их внимание он привлек, было абсолютно точно. Нужно было шевелиться.

Приблизившись, Константин вытянул руку с перстнем. Стоило камню коснуться сущности, как та начала таять гораздо активней.

— Кушать подано, боярышня, — манерно произнес Константин вслух. — И советую поторопиться, поскольку туманники своих в обиду давать не собираются.

Несколько десятков тех, кто находился примерно метрах в тридцати, резко ускорились и поплыли в сторону Воронцова. Остальные же пока стояли на одном месте. Спринтерами их было назвать нельзя, но и дистанция смешная, да и граница артефакта не давала им приблизиться. Двадцать секунд, и захваченная сущность истаяла полностью.

— Как резерв? — мысленно обратился он к Юлии.

— Неплохо, — отозвалась та, — но все это крохи.

— Но лучше так, чем никак. Сваливаем, у меня плохие предчувствия.

И точно, стоило туманнику развоплотиться, все остальные, что были на площади, устремились к ним, причем ускорение Воронцову очень не понравилось.

— Валим отсюда, иначе будет плохо, — и, развернувшись, он побежал к лестнице.

Да, ступеньки, конечно, были рассчитаны на людей выше ростом, но он гигантскими скачками несся вперед, а впереди на пару шагов летел Беляш.

Константин обернулся на бегу. Решение — спасаться бегством, было правильным, за спиной примерно шагах в двадцати за ним тянулось сплошное облако тумана, никаких отдельных сущностей разглядеть в нем было невозможно. Причем преследователи заходили не только со спины, но и с боков. Единственное свободное место — капище и лестница перед ним.

— Как поохотились? — с издевкой поинтересовался Страж, стоило им переступить границу идолов. — Вы что натворили, тупицы? Не могли, как все ведуны, сделать хранилище и незаметно закачать туда пару сущностей, а потом на первом плане уже заниматься своими делами? Это же надо додуматься, развоплощать тень прямо на втором плане. Это еще бы сошло с лап, поскольку рук у него нет, прислужнику, но не человеку. Тут теперь с пару дней будет завеса стоять. Проваливайте, возмутители спокойствия, — смягчился Страж. — И если тебе нужно погонять сущностей, возвращайся днем, и первым планомвыйди за границы поселка, там будет, кого поймать. Бродячие, хоть и слабые, но всегда в наличии.

— Спасибо, — ответил Константин, — буду знать на будущее. Кстати, мог и подсказать, что произойдет.

— Я ж не думал, что ты такой дурак. Все, уходи.

Воронцов кивнул и, бросив взгляд на белый туман, который висел за границей идолов и полностью скрывал Беловодье, скользнул на первый план. Тут было спокойно, вот только три темные тени, которые несомненно были людьми, стояли у подножия капища и словно чего-то ждали.

— Не было печали, — произнес Константин. — Беляш, при атаке приказываю устранить любую грозящую мне опасность.

— Да, хозяин, — последовал немедленный ответ.

Стянув артефакт Лады, он сунул его в карман и, положив руку на рукоять револьвера, спокойно переступил границу, переходя в явь.

Делегация была не сказать, что представительная, но само ее наличие настораживало — Фед, Лексей и незнакомый мрачный мужик в сером мундире дружинника.

— Константин Воронцов, — начал было дружинник, но заткнулся под взглядом ведуна.

— Ваше сиятельство, — продолжил Фед, — прошу ответить на один вопрос, а правдивость ответа засвидетельствует Лексей.

— Спрашивай, — пожал плечами бывший детектив.

— Имеете ли вы причастность к гибели члена братины теней — Мария Рогова, известного так же, как Дрын.

— Не понял? — озадачился Воронцов, переводя взгляд с одного лица на другое. — Этот хмырь что, ласты склеил?

— Что? — в один голос озадачено спросили все трое хором.

— Умер, — пояснил Константин, понимая, что опять ляпнул не то.

— Да два часа назад он был найден в камере околотка повешенным.

— Не мог до полудня подождать? — удивился бывший детектив. — Его же все равно собирались повесить. Или им по кодексу положено самим?

— В том и проблема, все выглядит, как сам, — ответил Фед, останавливая рукой открывшего было рот дружинника. — Но я определил в вас сильного ведуна, и требую ответа на заданный вопрос.

— Я - Константин Воронцов, не имею никакого отношения к смерти Дрына. Резона нет. Хотел бы сам посмотреть, как его завтра вздернут, а теперь я лишен этой возможности.

— Правда, — произнес Лексей и, развернувшись, пошел прочь.

Оно и понятно, на дворе уже ночь, а его работа закончена. Все же Воронцов провел в Астре несколько часов, и для яви это не прошло бесследно.

— Константин, а ведь сущность, которую я впитала перед управой, была совсем свежая, и по времени подходит, — предположила Юлия.

— Я тоже об этом подумал, — отозвался Воронцов. Потом посмотрел на ведуна. — Я могу осмотреть тело и место смерти?

— Зачем? — с подозрением спросил дружинник.

— Милейший, — с максимальной язвительностью произнес Воронцов, — если я спрашиваю, значит, это необходимо.

Тот что-то собирался ляпнуть, но Фед кивнул.

— Следуйте за мной, Ваше сиятельство. Хотя я не обнаружил присутствия посторонних, а Лексей допросил всех, кто в этот момент находился в управе. Никто из них не убивал Дрына.

Константин, идущий следом, только пожал плечами.

Камера в самом конце коридора не имела ни окон, ни люков в потолке, койка, и воняющее ведро. На койке лежало тело, укрытое каким-то мешком. Воронцов быстро осмотрел помещение, проверил доски на потолке, без вариантов, все прибиты надежно. Охранник, стоящий снаружи, ничего не слышал. Он вбежал, когда Дрын был уже мертв.

— Ваше сиятельство, — с неприязнью заявил безымянный командир местных дружинников, — вы тратите время, помер, и живоглот с ним, палачу работы меньше.

Константин внимательно оглядел камеру, ничего, вообще ничего, что могло бы указать на то, что тут произошло.

— Как он повесился?

— У него в поясе штанов был хитро упрятан шнурок, — раздраженно пояснил дружинник. — Смастерил петельку и забрался под топчан, там привязал ее и повис вниз головой.

Воронцов сдернул мешок и посмотрел на труп. Странгуляционная борозда на шее была одна. Нет признаков того, что сначала его задушили, а потом подвесили под койкой. Неужели сам? Но почему Константин в это не верит? Что ему до смерти человека, который пытался его убить? Почему разобраться кажется таким важным?

— Как вас зовут?

Дружинник вздрогнул.

— Лавр Зубров, — спустя долгое молчание и как-то неуверенно представился командир дружинников.

— Сударь, позовите сюда того, кто стоял на часах.

Зубров бросил на Воронцова злой взгляд, и уже собирался возмутиться, но Фед предупреждающе поднял руку, и тот вышел в коридор.

— Ваше сиятельство… — начал ведун.

Но Константин покачал головой и принялся осматривать тело. Борозда его больше не интересовала. Чтобы повесить человека и выдать это за самоубийство его нужно оглушить или привести в пассивное состояние. Черт, а ведь здесь не обязательно лупить по башке, тут есть магия, вернее веды.

— Фед, вы можете сказать, оказывалось ли на Дрына воздействие ведами в течение последних часов?

— Я проверил это первым делом, — в его словах проскользнула насмешка. — Мы знаем, что делать, когда у нас появляется подобный труп.

— Так, веда отпадает, значит, что? — мысленно крутил в голове Воронцов. — Думай, башка, шапку куплю. Если не били и магией не лупили, значит что, кололи? Точно.

Воронцов быстро повернул голову покойника сначала направо, потом налево. Шея чистая, если только под бороздой от шнура. Неужели он ошибся, и это действительно самоубийство?

— А что было перед тем, как его отвели в камеру?

— Лексей устал, — пояснил Фед. — Веды, которые он использует, требуют много сил, пришлось прерваться. Мы собирались закончить допрос утром.

Вот оно. Константин на всякий случай заглянул за уши, ища следы инъекций, покопался в волосах, посмотрел ногти, никаких следов борьбы. Вот только лицо у Дрына было, как у человека, умершего в борьбе.

— Он не убивал себя, — наконец произнес Воронцов.

— Но мы не нашли никаких следов, — возразил ведун. В его голосе проступило раздражение, как и у Лавра.

— И не найдете, поскольку он сам повесился.

— Ваше сиятельство, да что же вы мне голову морочите? — возмутился Фед.

— Я вам ничего не морочу. Ему приказали себя убить, и он не смог сопротивляться, но пытался. Посмотрите на его лицо, это лицо человека, который борется, и в данном случае не с петлей или убийцей, он боролся с собой.

Ведун, который уже собирался возразить и даже рот открыл, резко замер, потом уставился на Дрына.

— Как же я раньше не догадался…, - растерянно произнес он, затем сложил пальцы в фигуру, очень сложную, надо сказать

Не слишком яркий зеленый свет окутал руку, ведун подошел ближе и коснулся головы покойника. Так он стоял минут пять. Явился Лавр с тем самым детиной, что приносил стул для Воронцова. Мешать ведуну они не стали и замерли на пороге. Константин же на всякий случай приложил палец к губам, прося сохранять тишину. Так продолжалось минут десять. Воронцов даже почти бесшумно вышел в коридор, чтобы выкурить папиросу. Ведун появился спустя пару минут.

— Вы были правы, боярин, а мы нет. Да, ему действительно приказали, вот только кто?

— Он знает, — указал Константин на здоровяка, пытаясь вспомнить имя.

— Антип уже ответил Лексею, — вступился за своего человека Лавр. — Дрын ни с кем не общался.

— Лавр, вы крайне наивны, — улыбнулся одними губами Воронцов. — Мы с Федом уже выяснили, как был убит Дрын, и то, что он был убит вне каких-либо сомнений. Антип, кто подходил к тебе, пока ты охранял пленника, кто заговаривал с тобой, и говорил ли он что-то странное?

Здоровяк задумался.

— Лавр подходил, велел следить за убивцем. Посыльный был от старосты, он мимо пробегал, искал кого-то, на ногу мне наступил со всей дури, да еще наорал на меня, обозвал синезубым краком, понятия не имею, кто это. Все, больше никого не было. Я в окошко заглянул, а Дрын под койкой висит.

— Вот и ответ, Фед. Нет никакого синезубого крака, банальная кодовая фраза, которую знал только один человек. Такое не услышишь случайно на торге.

— Староста? — озадачился Лавр.

— Ну а кто еще, ему дела нет до Братины, а вот Дрын давно у него заказы исполняет, и когда бы Лексей добрался до основных тайн, всплыли бы и грязные делишки вашего управителя. Только одно неясно, как он узнал кодовую фразу? Ну, да это не моя забота. Все, милейшие, время позднее, а день у меня был сложный. Я отправляюсь спать. Что делать с полученной информацией, решайте сами. А теперь разрешите откланяться.

— Не смею задерживать, Ваше сиятельство, — с уважением произнес Фед. — Спасибо вам, дальше мы сами.

Константин кивнул и покинул управу.

— Отличная работа, детектив, — похвалила его Юлия, которая не забыла его рассказа. — Думаю, если боярина из тебя не выйдет, гарантировано получишь место сыскаря в любой управе. Не пропадешь.

— А на хрена мне? — удивился Воронцов. — Ты забыла, что я трофейщик, я на тварях смогу зарабатывать столько, сколько местным владетелям и не снилось.

— Ошибаешься, — заявила Юлия с максимум превосходства, — снилось, некоторые бояре очень богаты. А трофейщики долго не живут, особенно вольные.

— Ладно, — сдался Константин, — о заработках, в случае провала моего аристократического существования, поговорим как-нибудь в другой раз, пошли спать.

До постоялого двора он добрался без каких-либо проблем. Там все уже спали, кроме привратника, которого Викул оставил специально дождаться возвращения именитого постояльца.

Умывшись, Воронцов быстро разделся, бросил взгляд на плотную холщовую сумку, в которой лежали трофеи из Беловодья, потом махнул рукой, завтра посмотрит, что стащил. Забравшись под тонкое одеяло, он прикрыл глаза и почти мгновенно вырубился.

Проснулся он от осторожного стука в дверь. Глянув в окно, увидел, что солнце уже высоко, решил, что можно и встать, чувствовал он себя прекрасным и отдохнувшим.

— Кто там? — грозно крикнул он, садясь на кровати. — Если разбудили по пустячному предлогу, рассержусь.

— Ваше сиятельство, — раздался из-за двери робкий мальчишечий голосок, — казнь скоро, вас ведущий Фед просил в управу. Суд через час, нужны ваши показания.

Воронцов вздохнул и понял, что завтрак ему не светит, максимум успеет выпить травяного взвару.

— Скажи Феду, что буду через полчаса.

Мальчишка, получив ответ, тут же унесся, даже не заикнувшись, что нужно бы поторопиться.

Воронцов посмотрел в зеркало. Да уж, вид у него явно не тянущий на боярина, башка грязная, нечесаная, на роже снова щетина начала проступать. Черт, нужно снова договариваться по поводу бани с Викулом.

— Может, бороду отпустить? — споласкивая лицо и вытираясь чистой тряпицей, спросил он сам себя, ему не слишком шло, но тут много народу носят бороды. — Юлия, нет никаких правил насчет бород у бояр?

— Нет, — ответила та, — вот только за ней следить нужно.

— Бриться мне не нравится гораздо больше, — возразил Воронцов. — Решено, отпускаю бороду.

Через восемь минут после пробуждения он умытый и одетый вышел за дверь, где его уже ждала Лада.

— Опять вы, Ваше сиятельство, отличились, — с сарказмом заметила она. — И снова без меня. Старосту сместили, убийство вашего убийцы раскрыли, все Горки гудят.

Воронцов усмехнулся.

— Ты и половины о моих ночных приключениях не слышала. Но об этом позже. А пока мне нужно в управу.

— Знаю, мальчишка не одну минуту барабанил в твою дверь. Взвар на столе, вместе с бутербродами. Пошли, время сжевать на ходу легкий завтрак у тебя есть. Кто о тебе еще позаботится, кроме меня?

— Никто, — согласился с ней Воронцов, спускаясь в трапезную. — Вот только скоро все твое внимание будет уделено совершенно другому мужчине, — но вслух он этого не сказал.

Глава четырнадцатая

Глава четырнадцатая

Порог управы он переступил за две минуты до окончания названого срока. На этот раз здоровяк с туповатой рожей молча отодвинулся в сторону, даже не заикнувшись о том, чтобы не пустить Ладу.

— Пойдемте, Ваше сиятельство, — с нетерпением произнес Лавр, стоило Константину войти в вестибюль. — Фед и Лексей уже заждались. Остались только ваши показания под клятвой, и все, наконец-то мы избавимся от Дана.

— Что, так мешается? — поинтересовалась Лада из-за спины Воронцова.

Лавр стрельнул в нее недовольным взглядом, в котором читалось — не лезь не в свое дело, женщина, но промолчал.

— Прошу за мной, Ваше сиятельство.

Константин подмигнул Калининой и пошел следом за главным дружинником. Который повел их не направо, а на второй этаж. Там оказался большой светлый кабинет, уютный, с хорошей дорогой мебелью, и на этот раз тут были мягкие удобные кресла.

Константин кивнул всем собравшимся сразу, приветствуя Феда и Лексея, которые с нетерпением ждали его. За столом сидел незнакомый суровый мужик, сверлящий его напряженным взглядом. Одежда добротная, даже с претензией на достаток — и вышивка на рубахе, и манжеты, как в фильмах про гардемаринов.

Константин занял одно из трех пустых кресел и уставился на незнакомца. Лада устроилась на соседнем, а главный дружинник Горок уставился в окно, выходящее на площадь, где сейчас стучали молотки, заканчивая делать виселицу.

— Итак, все в сборе, — произнес мужик за столом. — Ваше сиятельство, разрешите представится, Гай Ломав, судья в Горках и представитель правителей вольной области. Мы собрались, чтобы заслушать показания боярина Константина Андреевича по делу о преступных действий старосты Дана. Его показания и признания, данные под умения дознавателя Лексея, уже приобщены к делу, остались только ваши.

— Клятва, — подсказал Фед.

— Я — Константин Андреевич Воронцов, клянусь перед лицом богов, что готов рассказать всю правду по рассматриваемому делу.

Фиолетовый огонек возник на раскрытой ладони ведуна, подтверждая клятву.

— Почему вы не упомянули свой титул? — вдруг спросил Гай Ломав.

— Я присутствую здесь не как боярин, а как простой человек. Я вообще не горел желанием называть свое имя, мне было удобней путешествовать инкогнито, под прозвищем Странник, но обстоятельства вынудили меня раскрыть свою личность. И вот уже два дня я разгребаю последствия этого.

— Правда, — сообщил Лексей.

— Хорошо, Ваша светлость, — кивнул судья. — Расскажите все, что вам известно о событиях, произошедших с вами и вашими спутниками в поселке Горки.

Константин тяжело вздохнул, ему уже порядком надоело пересказывать, но, видимо, придется еще раз.

— Все началось с лавки Гнуса…

— Этого достаточно, — подвел итог судья, когда Константин завершил свой рассказ о расследовании смерти Дрына. — Один вопрос, Ваше сиятельство. Что вы делали ночью на месте силы?

— Это вас не касается, — отбрил его Воронцов, достаточно в грубой форме. — Я ведун, хоть и не слишком опытный, и не обязан раскрывать свои тайны. И никому не позволю лезть в мои дела. Вашу весь это не затрагивает, а значит, вам эти знания ни к чему.

— Хорошо, — вполне миролюбиво произнес Гай. Он взял со стола какой-то лист бумаги с вензелем и протянул Константину. — Ваши показания, ознакомьтесь и подпишите. Можно голосом, родовую печать прикладывать нет необходимости.

— Б…., - мысленно выругался Воронцов, читая текст, — как я про печать-то не подумал? Ведь она должна быть у каждого благородного.

— Верно, — подтвердила Юлия, — но в твоем случае ее могли украсть грабители или люди Авии. В герольдии можно будет заказать новую. Правда, выйдет недешево, поскольку это сложный артефакт с несколькими ведами.

— Ясно, — дочитав собственные показания, написанные красивым каллиграфическим почерком. — Будем думать об этом позже. — А вслух произнес, — а пока я, Константин Андреевич Воронцов, подтверждаю, что показания с моих слов записаны верно и мной прочитаны.

Мгновение, и тут же под текстом появилась размашистая красивая подпись. Вот только она не принадлежала прежнему Константину. Судья изучил ее и, кивнув, убрал лист в стол.

— Показания по делу старосты Дана Ладова получены, — строго и чопорно произнес Гай. — Я приму решение и заверю приговор. Вердикт будет оглашен сегодня в три пополудни на главной площади. Заседание суда завершено.

Константин мысленно усмехнулся. Офигеть заседание — ни подсудимого, ни адвоката, судья заслушал показания свидетелей и сказал, что вынесет вердикт, просто тут у них все. Интересно, какой процент судебных ошибок?

— На самом деле не такой уж и высокий, — тут же откликнулась Юлия, словно смогла уловить мысль. — Ведь все завязано на ведах и клятвах, соврать и очернить довольно сложно. И да, иногда я могу видеть или ощущать твои мысли, когда ты усиленно о чем-то размышляешь и требуешь ответа.

— Ясно, — произнес задумчиво Константин и вытащил из кармана часы, до времени оглашения приговора было еще почти четыре часа, этого должно хватить для прогулки по первому плану Астры. Только надо поесть сначала.

— Куда собрался? — словно почуяв, поинтересовалась Лада.

— Хочу прогуляться по первому плану, — ответил Воронцов. — Задачу, которую ставил вчера, не выполнил, так что, придется повторить. Но сначала нужно пожевать что-нибудь. — Он указал на харчевню, которая располагалась в двух шагах от управы, и неподалеку от места силы. — Эта вполне подойдет. Составишь компанию?

Лада кивнула.

— Конечно, Ваше сиятельство. Я же ваша телохранительница.

Константин улыбнулся и, спустившись с крыльца, направился в сторону выбранного заведения. Ели быстро и по-простому, яичница с салом и колбасой, еще один стакан травяного взвара.

— Блин, неужели тут нет чая и кофе? — взмолился Воронцов. — Ни за что не поверю.

— Я спрашивала у людей Авии, — тут же ответила Лада. — Есть, но это очень дорого, и в мелких поселках не встретишь, только в крупных городах. И пакет чая может стоить золотую куну, а то и две. Все зависит от удаления от мест, где их выращивают. А кофе еще дороже, цена стартует от трех.

— Надо будет в Тверде посмотреть, вроде город крупный.

— Зачем мы вообще туда едем? — тут же спросила Калинина.

— Есть несколько вопросов, которые мы сможем прояснить только там. Например, вопрос с герольдией, и поиск информации по нашей новой спутнице Юлии.

— А если я не хочу? — на полном серьезе спросила Лада.

Константин пожал плечами.

— А что ты хочешь? Мы едем вместе, нам тут какую-то войну навязывают, и если Страж прав, она коснется всех, кто живет здесь, сбежать то от нее некуда. Ты вольна поступать, как тебе вздумается. Хочешь осесть где-нибудь и клепать артефакты?

Калинина нехотя кивнула.

— Да хоть бы и здесь. Спокойное, приличное, чистое место. Ну, видела я тут парочку невольников с клеймами ведическими, переживу, в поселке Авии их было куда больше, да и контингент там был не того. Есть еще один аспект, который меня беспокоит, с момента знакомства с тобой я постоянно влипаю в неприятности — твари, бандиты. Я столько крови не видела за всю свою жизнь.

Константин улыбнулся.

— Я не потащу тебя за собой насильно. Хочешь жить здесь, оставайся, я выплачу тебе твою долю, найдутся у меня и золото и камни, выкуплю грузовик.

— Я… — Лада явно растерялась, она не ожидала, что он так легко согласится с ней расстаться. — Но есть слова Стража, — вспомнила она предупреждение о возможных проблемах, если она оставит Воронцова.

— А вот это будет уже исключительно твоей проблемой, — развел руками Константин. — Я не буду тебя неволить, хотя, признаю, твоя способность создавать сильные артефакты мне очень нужна. Я знаю, что ты станешь великими мастером. Даже с учетом малого опыта из твоих рук выходят очень сильные предметы. То, что будет, когда ты наберешься опыту? Но вот тебе вопрос — сможешь ты реализовать этот потенциал, осев в поселке Горки, пусть и крупном, но заштатном? Кто здесь потянет купить то, что ты изготовишь?

Калинана сидела, крайне задумчивая.

— Ты ведь манипулируешь мной, вынуждая принять решение, нужно тебе.

Константин понялся и кинул серебряную куну на стол, для оплаты завтрака на двоих этого было больше, чем достаточно.

— Лада, я объясняю тебе последствия твоих решений, заставляю тебя все взвесить. Давай так, скоро наш попутчик должен в себя прийти, поговори с ним. Я думаю, он присутствует в твоих планах. Не скрывай ничего, расскажи, как есть, только без подробностей про нас. Предложи ему от меня поступить на службу, конечно, с клятвой верности. Мужик он подготовленный, другой бы не выжил в той жопе, в которую угодил. Пусть думает. И ты тоже. Даю тебе время до вечера, вечером мне нужно будет твое решение. Хочешь остаться тут, оставайся. Но вот тебе задачка — боги сделали на нас ставку, я пойду дальше один, но если я не справлюсь, тьма придет и в Горки, и дальше.

— А ты не много на себя берешь? — обиженно поджав губы, зло спросила Калинина.

— Я беру только то, что могу унести. Все, время идет. Мне придется присутствовать на казни, а до этого нужно успеть добыть немного энергии для Юлии. Вечером я жду твое решение.

И, развернувшись, Воронцов вышел из харчевни.

— Я не понимаю ее, — неожиданно произнесла боярышня, — откуда это желание остаться здесь и ни во что не лезть?

— Я очень скупо рассказал тебе про наш мир, — направляясь к капищу, ответил Константин. — Он другой, не такой, как ваш. До того, как она потеряла мужа и ребенка, ее жизнь была спокойной и размеренной, счастливой, и в одночасье все это кончилось. Она не видела выхода, и тут ей его предложили. Так она оказалась в этом мире, где все иначе. Думаю, этот разговор — попытка вернуть кусок той спокойной жизни, где не нужно сражаться с тьмой, куда-то бежать, в кого-то стрелять. Я даже думаю, что она была вполне себе счастлива в поселке Авии, она занималась делом, и если бы у нее там был мужик, она бы не захотела никуда уезжать. И вот теперь я говорю, что нужно ехать дальше, чтобы найти информацию по твоему роду, и снова ехать, а потом опять ехать. Не всякая женщина на это согласится. Отсюда у нас конфликт интересов. Сколько тебе лет?

— Двадцать, — выпалила Юлия. — Ой, вспомнила.

— Вот и хорошо. Тебе двадцать было, когда ты потеряла свою сущность или это уже с учетом того, что ты провела здесь?

— Было, — не слишком уверенно ответила боярышня. — Ты к чему клонишь?

— К тому, что ты слишком юная и не можешь понять ее тяги к оседлости и уюту, особенно учитывая, что у нее все это когда-то было.

— Прошу прощения, осознала. Прежде, чем осуждать, нужно понять.

— Верный вывод. Мы пришли. Ну что, пойдем, поохотимся? Беляш, на выход. План прежний — выбраться за границу Горок, найти сущностей, поймать.

Прислужник мгновенно возник у его ног, радостно тявкнул и пошел рядом с хозяином.

— Надеюсь, на второй план не собираешься? — поинтересовался Страж, стоило только Константину переступить границу Астры.

— Нет, — покачал головой Воронцов, — пройдусь по первому. Беляш поймает пару сущностей. Пока план такой.

— Хорошо, но вернись до темноты, иначе ночевать будешь за воротами.

— Я на пару часов, — надев артефакт Лады и покидая капище, выходя в Астру, ответил бывший детектив.

Нужно поторапливаться. Он свистом подозвал прислужника, который убежал в сторону управы, и направился к воротам. Да уж, днем теней было гораздо больше. До ворот добрались без приключений, только Беляш сожрал какую-то совсем крохотную сущность размером с кулак. Вероятнее всего это была собака, а может, кошка.

— Тебя не напрягает, что приходится уничтожать эти сущности? — поинтересовалась Юлия. — Я ведь тоже тут так бродила, пока не оказалась в перстне.

— Немного, — признался Воронцов. — Но я не вижу их лиц, не знаю, кто они, не знаю, что с ними бывает, когда они уходят, так что, я не особо переживаю. Мне нужна их энергия, и я ее забираю.

— Деловой подход, — подвела итог Юлия.

Константин без проблем миновал распахнутые ворота и направился по дороге, ведущей к лесу. Беляш бежал метрах в двадцати, принюхиваясь, и выискиваю добычу не хуже охотничьего пса. И ведь нашел. Правда, опять какую-то мелочь, которую поглотил.

Два часа пролетели почти мгновенно. Итогом охоты стало пять сущностей, последняя была довольно крупной и даже умудрилась вырваться из захвата Беляша, но Воронцов уже успел сократить дистанцию и, повторная атака, зафиксировала ее надежно. Если на поглощение обычного туманника у Юлии уходило от тридцати секунд до минуты, то эту она выкачивала почти два с половиной минуты.

— Как резерв? — поинтересовался у нее Константин, пересекая ворота Горок.

— Благодарю, гораздо лучше. Я могу даже поставить защиту от пуль и продержать ее минимум с десяток минут. Но вот появиться воплоти, не выйдет, если только на минутку. Да и твой резерв, к которому я подключена, хорошо помогает. Но я слишком долго была истощена, с тех пор, как перстень забрали с трупа первого хозяина и создателя, я, если можно так сказать, голодала, тратя остатки энергии. Подпитываться от обычного человека тяжело, любого могу высосать за пару часов. Но я не хотела так жить, иногда забирала каплю, чтобы не развоплотится.

— А если Лада сможет разрушить твою темницу, ты обретешь свободу?

— И что толку? Я не знаю где мое тело, я буду скитаться, пока не попадусь на глаза тебе, и ты меня развоплотишь.

— Понятно, так себе идея.

— Смотри, народ собирается, — привлекла его внимание Юлия.

И точно, вся центральная площадь Горок была запружена черными тенями. Казнь еще не началась, но по деревянному помосту виселицы прогуливался одинокий силуэт, наверняка палач.

Константин поднялся на капище и сдернул артефакт, пряча его в карман, хотя, наверное, это был скорее амулет или даже оберег, ведь он оберегал Константина от воздействия Астры. «Ладно, пусть будет оберегом», — решил Воронцов и вышел в явь.

Народу собралось прилично — человек пятьсот, и это ведь далеко не все жители. Вообще тут жило примерно около двух с половиной тысяч человек. Правда, неподалеку стоял еще один поселок, можно сказать, отдельный район Горок, там обитали животноводы и мастеровые, этакий агропромышленный комплекс, обеспечивающий товарами и продовольствием.

Константин направился к помосту. Толпа стояла плотно, пришлось выпустить прислужника, во-первых, тот подпитывался от людей, когда соприкасался с ними, а во-вторых, те отходили в сторону, давая Воронцову дорогу. Уже через минуту он был рядом с эшафотом.

Возле лестницы собрался весь управляющий состав — Фед, Лавр, Гай. И бывший староста, он стоял в рубахе с кандалами на руках, и не простыми, а блокирующими. Выглядел он ни как человек, которого собираются повесить — слегка сутулый, сухой, с седыми длинными волосами. Он смотрел на толпу злым вызовом. А стоящий рядом с ним Гнус выглядел жалко, и пусть ему полагалось только десяток плетей, но вид был такой, словно его должны четвертовать.

Бывший правитель Горок Дан неожиданно нашел взглядом Воронцова. Он сделал это безошибочно, словно видел его раньше, но Константин готов был дернуть зуб, что они не встречались. Смотрел приговоренный к смерти с ненавистью. В принципе, его любви Константин и не ждал. Губы Дана шевельнулись, пальцы рефлекторно сложились в знак, но тут тело старосты выгнуло дугой — вот как работаю кандалы с блокираторами. Два Дружинника подняли его на ноги, правда, те держали его с трудом.

— Будь ты проклят, — прошипел низвергнутый староста.

Их разделяло метров десять и цепь дружинников, но Константин услышал. В ответ он только усмехнулся.

— Вот ты где, — раздался рядом голос Лады. — Как сходил?

— Нормально, только маловато в округе туманников. Но Юлия потихоньку набирает энергию, думаю, скоро она станет вполне полезным членом нашего отряда. Если у нас, конечно, есть отряд.

— Есть, — неожиданно для Константина произнес знакомый голос. — Я готов идти с вами, и принести тебе клятву.

Воронцов даже оборачиваться не стал. Значит, пока он гулял, Горд пришел в себя и даже успел поговорить с Ладой.

— Не здесь, — покачал головой бывший детектив. — Начинается.

Судья поднялся на помост и воздел вверх руку, успокаивая людей. Наступила тишина, не мертвая, конечно, но слышно Гая было хорошо. Он быстро, четко, хорошо поставленным голосом зачитал обвинения, предъявляемые бывшему старосте Дану Ладову, затем провозгласил приговор — казнь через повешение.

В принципе, ничего интересного больше и не было. Осужденный поднялся на помост, шел он, распрямившись, гордо и медленно, словно его вели не на виселицу, а на коронацию. Последнее слово тут тоже было, и оказалось оно вполне ожидаемым:

— Будьте вы прокляты, — выкрикнул Дан, глядя на всех с ненавистью и презрением. — Я столько сделал для веси, и вот ваша благодарность.

Народ загудел. Константин, пользуясь своим ростом, быстро обернулся. Он не обнаружил ни одного сочувствующего взгляда. Да, репутация бывшего старосты была жуткой, только вот непонятно, чем тот ее заслужил.

Дальше все произошло быстро — палач надел на голову приговоренного мешок, затем петлю, поставил на люк и по знаку судьи дернул рычаг. Тело рухнуло вниз с трехметровой высоты. Константин услышал, как хрустнула шея, все было кончено. На порку Гнуса он не остался, а вот Лада и, держащий ее за руку, Горд решили досмотреть до конца. И снова ни одного сочувствующего взгляда, наглого, скользкого торгаша терпели и побаивались, и вот он перешел дорогу не тому. Глядя на лица людей, Константин понял, Гнусу лучше покинуть Горки, здесь ему не жить. Он уже почти выбрался из толпы, когда увидел глаза женщины, которая работала в лавке готового платья. Как же ее звали? Аглая вроде. Он приветливо кивнул и получил в ответ добрую открытую улыбку. Ее губы что-то шепнули, и Константин, как ни странно, понял: «Благодарю, Ваше сиятельство».

Воронцов еще раз кивнул и покинул площадь. Время приблизилось к обеду, и он надеялся, что кухня Викулы не убежала в полном составе смотреть на казнь. Не сбежала, и вышибала был на месте, и кухня, и даже сам Викул за стойкой. Вот только в обеденной зале пусто, ну да ладно, через двадцать минут тут яблоку будет негде упасть, не то, что место найти.

— Ваше сиятельство, примите благодарность от всей веси, — расплылся в улыбке хозяин «Ломаной куны». — Большое дело вы совершили, никак не удавалось эту гниду свалить.

Константин пожал плечами и уселся за стол.

— Не надо благодарности, я не намеренно, вышло совершенно случайно. А теперь, Викул, я рассчитываю на вкусный обед.

— Сейчас все будет. Чего изволите? Есть пельмени. Или желаете мясо жаренное? Имеется отличная говяжья вырезка. Супчик на курином бульоне. Пирог картофельный.

— Давай пельмени с юшкой, — немного подумав, решил Константин, — хлеб, кружку пива.

— Будет сделано. Пять минут, — заверил его хозяин постоялого двора.

Константин доедал пельмени, когда внутрь ввалилась довольно большая толпа народа, среди которой были Лада и Горд.

— Вкусные, Константин Андреевич? — усевшись напротив, спросил наемник.

— Вкусные, — похвалил пельмени Воронцов. — Я так понимаю, все кончилось?

— Да, — ответила Лада. — Странно, мы тут чуть меньше двух дней, а столько всего случилось. Даже не верится. Когда едем?

— Утром, — поняв, что она приняла решение, ответил Воронцов. Он был рад, что Калинина выбрала именно этот вариант, но чувствовал, что этот разговор не последний. — Викул сказал, что в Тверд идет караван, с ними двинемся. Может, хоть на этот раз доберемся без приключений. — Дохлебав бульон, Константин поднялся. — Ешьте и двигайте ко мне в комнату, есть разговор. Ночь была очень насыщенной на события. И да, Лада, у меня для тебя есть подарок, могу поспорить, подобного не будет ни у кого.

— Что это? — сделал стоку Калинина.

Константин на это улыбнулся.

— Ешьте быстрее и поднимайтесь, там все сама увидишь.

— Сволочь ты, Костя, — буркнула она очень тихо, так, что только Горд услышал, но Подземник оказался умным и сделал вид, что оглох.

Воронцов поднялся в номер и, сняв со спинки стула сумку с трофеями из Беловодья, начал выкладывать их на стол. Кубик пространственного артефакта, набор инструментов, записная книжка и нож. Пролистав записи, Константин понял, что ничего не понял, язык на котором писал автор незнакомый, разве что отдельные буквы, схемы рун, девяносто процентов которых он видит впервые. Ладно, отдаст Ладе, может, разберется. Все же артефакторика — это ее стезя. Инструменты и кубик тоже ей. А вот нож Воронцов взял явно не боевой, а рабочий инструмент но вполне сойдет, и для того чтобы отправить супостата к Ящеру. Клинок не металл, и не кость, больше всего это напоминало пластик белого матового цвета, покрытый рунами, да так густо, что они слились в какой-то невообразимый орнамент, рукоять черная, полированная, покрытая лаком, но под ним снова руны. А еще она потеплела, стоило взять ее в руку. Константин перехватил нож поудобней, и тут лезвие его стало голубоватым, слегка светящимся, затем сменился алым, а потом и черным. Рукоять оказалась слегка длинновата, но тут, скорее всего, дело в том, что ладонь у обитателей Беловодцев гораздо больше, чем у среднестатистического человека. Лезвие — сантиметров десять. Кинжал Аркада, боевое оружие, но он слишком большой и не всегда удобен, а вот этот клинок можно смело спрятать за спиной, сделать продольные ножны на ремень. Только нужно, чтобы Лада разобралась с рунами, негоже пользоваться тем, чего не понимаешь, а то вдруг пырнешь человека, а он тварью станет.

Константин покрутил нож еще с минуту, потом отложил в сторону от остального добытого. Итак, план на ближайшее время — приять клятву Горда, отдать трофеи Ладе, договорится с Викулом о покупке лишнего оружия, коего скопилось немало. Лечь спать пораньше, поскольку в шесть утра на рассвете им в путь. Отличный план, осталось его реализовать.

В дверь постучали.

— Войдите, — разрешил Воронцов, накинув на всякий случай сумку на трофеи, чтобы, если кто левый приперся, не увидел лишнего.

Но нет, это был Горд, улыбающийся одними губами, и изнывающая от любопытства Лада.

— Подземник, начнем с тебя, — обратился Константин к наемнику. — Если ты решил отправиться с нами, я прошу клятву верности перед лицом богов. Кое-что Лада тебе рассказала, кое-что ты узнаешь только после клятвы, но обещаю, скучно не будет. И если есть желание сложить голову за правое дело, добро пожаловать. Если нет, мы распрощаемся тут же. Решай, у тебя еще есть пара минут все взвесить.

— Все уже решено. Куда вы, туда и я.

— Странный ты наемник, — хмыкнул Воронцов, — любой нормальный из вашей братии спросил бы, сколько денег заплатят, а ты даже не заикнулся про это.

— Уже понял, что не обидите, — уверенно заметил Горд. — А насчет — сколько золота, мне тут Лада рассказала, куда вы собрались, и если это правда, скоро будет не важно, сколько у тебя золота. Не только благородным, — он стрельнул в Константина взглядом, — присуще понятия верности и долгу. Я хоть и не благородный, но если правда, что тьма идет, то моя родина в опасности. О желудке я потом помозгую. Такие мотивы, ваше сиятельство, вас устроят?

— Устроят, — согласился с доводами наемника Воронцов. — Ты искренен в своем желании. — Он встал, подошел к стоящему у шкафа Подземнику. — Клятва! — И на ладони бывшего детектива вспыхнул язык голубоватого пламени. Видимо, никакая веда для этого не требовалось, она только подтверждала клятву.

— Я — Горд Малов, перед лицом богов клянусь в верности боярину Константину Воронцову, честно служить ему на благо земли Росской до самой смерти, пока он не освободит меня от клятвы или я не паду мертвым. Его враги — мои враги, его тайны — мои тайны. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения.

Огонек на ладони Воронцова вытянулся вверх, подтверждая искренность сказанного.

— Я — боярин Воронцов Константин Андреевич, клянусь перед лицом богов, что буду заботиться о Горде Малове, по прозвищу Подземник, пока действует наша клятва, или пока я жив. В случае, если Горд потребует избавить его от нее, я обещаю обдумать данную просьбу. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения.

Язык пламени в его руке снова, сделал скачок вверх. Константин протянул руку с пламенем Подземнику, и тот ее пожал, и даже не вздрогнул, когда на его запястье появилась руна верности.

— Ну что ж, добро пожаловать на борт, — усмехнулась Лада. — Ох, и хлебнешь ты с нами лиха. А теперь, когда дело сделано, давай, ваше сиятельство, показывай, что ты там мне приволок, и откуда?

Глава пятнадцатая

Сказать, что Лада пришла в восторг от подарков и истории, это значит, ничего не сказать. Она любовалась набором инструментов, доставала, пристально изучала, причем некоторые даже не смогла определить, но сообщила, что они великолепно зачарованы, и работать ими будет — одно удовольствие. Куб и теория о том, что это артефакт работы с пространством, вызвал еще больший фурор. Лада призналась, что не знает и половины символов.

— Это самое сложный артефакт, подобного я не видела. Да и не слышала, — произнесла она, аккуратно изучая трофей Константина. — Язык, на котором сделаны заметки, мне тоже незнаком.

— Вот с этим просто, — встрял в разговор Год, — это язык наших предков — древних славов. Но я не знаю никого, кто мог бы даже перевести это со словарем не то, что говорить на нем. Хотя вроде бы я слышал, что у артефакторов есть умение — понимать его, но оно дорогое. Только великие мастера изучают его, чтобы работать с наследием предков, которого осталось крайне мало. Вы — великий человек. Я, конечно, слышал, что кому-то удалось что-то вытащить из Беловодья, сказок об этом ходит много, но вот подтверждения подобным россказням не видел.

— Ваше сиятельство, — убирая подарки в кожаную сумку, которую теперь всегда носила на левом бедре, официально обратилась Лада к Воронцову, причем на этот раз в голосе не было ни капли иронии, похоже, девушка приняла его титул, особенно после того, что узнала от Дрына. — Мне нужна ваша помощь. Необходимо изучить мое древо умений, без знаний языка славов, боюсь, я не смогу правильно оценить возможности этого куба. Тоже касается и ножа. Но я так понимаю, вы мне его не отдадите.

— Правильно понимаешь, должен же и я поиметь какой-то гешефт с этого похода. Но мне нужно будет знать, чего ждать от этого уникального клинка. И ты сейчас настроилась бежать на капище?

Лада с энтузиазмом кивнула.

— Не торопись, — покачал головой Константин и, вытащив часы, глянул на циферблат. — Сейчас нужно закончить еще одно дело, которое отзовется звоном золотых монет. Викул обещал сына прислать, посмотреть стволы. То, что нам нужно, я уже отложил. Кстати, я подобрал для тебя короткий дробовик на четыре выстрела с рычажной перезарядкой. Стрелка из тебя не выйдет, так что хорошее оружие для средней дистанции, сейчас толкнем лишнее железо, и тогда уже сходим. Тем боле, до назначенной встречи осталось всего десять минут.

Встретились у фургона, в дверях которого Константин выложил все стволы на продажу. Сын Викула оказался точной копией отца, только на двадцать лет моложе, звали его Азаром. В оружии он разбирался хорошо. Торговаться доверили Горду, который ориентировался в ценах. Константин же стоял с трубкой в зубах, придавая сделки солидности.

Азар изучил каждый выставленный на продажу ствол. Два ружья он взял за бесценок за пару серебрушек каждое. Как он выразился — только из уважения к боярину, который так много сделал для Горок. За остальные стволы он дал хорошую цену, забрав все, почти за сто сорок два золотых, а гора-то была не маленькая, только ружей, карабинов и винтовок насчитывалось почти два десятка, и пистолей и револьверов чуть меньше. Все они, конечно, не новье и разной степени ушатонности, но цена оказалась отличной. Все остались довольны. Азар быстро закидал покупки в небольшой грузовичок, который был еще меньше полуторки. Одна винтовка не влезла в длину, пришлось укладывать наискосок кузова. Махнув на прощание рукой, сынок Викула уехал, а Константин потащил внушительный мешок с золотом в свою комнату, пусть для расчета использовались монеты только крупного номинала, но все равно вышло почти полсотни монет золотом, меньшая часть номиналом в пять кун, еще двадцать в три, остальное по одной. Ну и, четыре серебрушки. Теперь нужно обдумать, как избавиться от такого количества желтого металла. Идеальным вариантом было открыть счет в банке и выписывать чеки. Но неудобство в том, что в глухих районах эти обеспеченные золотом бумаги торговцы брали крайне неохотно. Не то что опасались подделок, просто перевод их в золото требовал от них ехать в крупный город с отделением банка. Ну да ладно, эту проблему Константин решил оставить на потом. Сейчас, оставив Горда на хозяйстве, приводить в порядок фургон к завтрашней дороге, он с Ладой отправился к месту силы. Хотя, если Горд прав, и только серьезные артефакторы изучают мертвый или секретный язык, то стоить это умение должно запредельно, и шести оставшихся у него сфер явно не хватит.

— Опять? — тяжело вздохнул Страж. — Слушай, человек другого мира, а может ты хочешь занять мое место? Чего тебе туда-сюда шастать? Оставайся, и мне не скучно, и ты при деле.

— Не вы ли меня подбивали на войну большую с тьмой? — удивился Воронцов. — Если уже не нужно, тогда я займусь своими делами.

— Нужно, — голос Стража помрачнел. — Вот только пока не ясно ничего. Ну да ладно. Что, опять на охоту собрался?

— Нет, умение нужно, — покачал головой Константин, — язык славов.

— Ого! И где вы раздобыли артефакт или книгу ушедших? Уже пару сотен лет про такое не слышал.

— Пока не раздобыли, — соврал Воронцов, не желая светить, что он учудил в Беловодье. — Но если расфшифруем текст, может, и добудем.

— Это дорогой навык. Ну да ладно, сами взгляните.

Пока они разговаривали, Лада нанесла руны защиты и приготовилась к переходу. Константин взял ее за руку, и уже через секунду оказался на капище Беловодья.

— Ни хрена себя, — глядя на тысячи сущностей, которые слонялись вокруг идолов. — Это ты все устроил?

— Я, — легко согласился Воронцов. — Давай, открывай свое колесо, и ищи нужное умение. А то неуютно тут, нас заметили. Кстати, неплохо было бы соорудить ловушку для туманников, про которую страж говорил.

— Редкий артефакт, но нет ничего невозможного, только вот потребуются серьезные затраты, например, Артал и станок для проката, ну и кое-что еще.

— После, — отмахнулся Константин, наблюдая за сущностями за границей и ощущая, как растет давление на защиту амулета сварога, — смотри умение.

— Смотрю, и пока не вижу. Хотя нет, вот оно, третий уровень. До этого нужно изучить память на первом, причем разогнать ее до трех, способствует запоминанию информации. Затем на втором уровне осознание — умение способствующее восприятию и усвоению какой-либо информации, имеющей значимую ценность. Два уровня минимум. И третий — это наш пункт — слово слава, тоже не меньше второго уровня. — Она несколько секунд молчала, подсчитывая сферы. — Да, это серьезно ударит по нашему бюджету — сорок шесть сфер. Теперь понятно, почему это учат только действительно великие артефакторы.

— Серьезная заявка, — озадачился Воронцов. — Чтобы добыть те тридцать, мы полсотни народу положили и черного ведуна свалили, а тут почти вдвое больше. Ладно, учи первую — память, все равно пригодится. А дальше будем по обстоятельствам.

Он достал одну из сфер и сжал в правом кулаке, а Лада тем временем вытащила из пустоты звездочку умения. Ее тряхнуло от разряда.

— Есть умение, — подтвердила она, разжимая руку. — Все, пошли, если ты не надумал, конечно, еще три сферы слить.

— Нет, пока оставим. Будем качать этот навык, когда появятся излишки. Хотя, о чем я говорю? Какие, на хрен, излишки? Тут столько всего изучать нужно, а армии тварей, готовой сдохнуть от моего чиха, на горизонте не видно.

Они скользнули на первый план.

— Ну что, Страж, — позвал Воронцов, — давай прощаться, больше я не буду сотрясать планы под твоей ответственностью, завтра в дорогу.

— Успеха тебе, Черный Вран, и тебе, Белая Ладия, — почтительно ответил хранитель места силы. — Вам долго одной дорогой идти, связаны ваши судьбы. Хотя одну нить вы порвали, не быть вам вместе, но каждый создал другую, и я вижу, что она крепче, чем та, что порвалась.

— Страж, а что это за имена — Черный Вран, Белая Ладия? — вдруг задала Лада, давно уже мучавший Воронцова вопрос.

— Ох, и дремучие вы, инопланетники. Это истинные имена, они имеют силу только в Астре. Храните их в тайне. Зная их, ваши враги смогут вас тут обнаружить. Но и вы друг друга сможете найти в Астре. Остальные знания вам придется искать самим. Если найдете, станете сильнее.

— Ну, тогда прощай, Страж, — махнул рукой Воронцов и, не выпуская руки Лады, шагнул через границу. — Ох и не завидую я Горду, — усмехнулся Константин, когда они шли к постоялому двору.

— С чего бы это? — тут же завелась Калинина.

— Ты себе память вкачала. Вы, женщины, и так ничего не забываете, а теперь она у тебя еще лучше станет.

Лада несколько секунд переваривала информацию, потом звонко рассмеялась.

— Есть что-то в твоих словах. Я не злопамятная, я просто злая, и память у меня хорошая.

— Баян, но я всегда его любил, он отражает суть вещей.

— Ваше сиятельство, — позвал его Викул, и тут Константин понял, что это обращение перестало ему резать слух.

— Слушаю.

— Дим на связь вышел. По радио сообщение передал — сборы закончены, на рассвете выходят.

— Ну, удачи им добраться, — пожелал Воронцов. — Мы тоже на рассвете выедем, Фед нам место в караване застолбил, так что, поужинаем через часик-полтора, и на боковую.

— Изволите что-нибудь особенного?

— Мясо говядины, толстый кусок, прожарка с кровью, справишься? И овощей запеки. — Ну как еще объяснить трактирщику блюдо под названием «стейк», здесь и слова-то такого нет.

— Справлюсь, — заверил Викул. — Будет в лучшем виде, спускайтесь тогда часам к восьми. Стол вон тот, у окна, ваш. А вам, сударыня, что подать?

Лада задумалась.

— А солянку сделаешь?

— Сделаю. Самая лучшая из тех, что вы едали.

— Вот и проверим, — улыбнулась Лада и пошла наверх.

— Не сомневайтесь, — крикнул ей в спину Викул.

Константин кивнул трактирщику и пошел следом.

— Зачем ты таскаешь столько трофеев с тварей? Чего не продал Осипу или Феду? — глядя, как он перетряхивает свой рюкзак, спросила Юлия.

— Забыл, если честно, — ответил Воронцов. — Но, думаю, в Тверде цены лучше. А может, Лада, что себе заберет, для артефактов и экспериментов. Зачем покупать за дорого, если можно не продавать?

— С такой стороны я не смотрела, — задумчиво ответила Боярышня. — Наш родовой артефактор просто говорил, что ему надо, и получал все это.

— Ты что-то вспомнила? — тут же подключился Воронцов.

— Так, куски. Усадьбу, но без какой-либо привязки к местности. Маму помню, очень красивая женщина, но ни имени, ни фамилии. Артефактора — сухонького старичка, очень живенького, занудного, но талантливого. Жив ли еще?

— Ну, это нам мало чем поможет, кроме того, что твой род надо искать на севере.

Юлия замолчала, и Константин продолжил перекладывать рюкзак.

— Кстати, — неожиданно снова заговорила боярышня, — я все голову ломаю над твоей легендой. То, что тебя опознал Дрын, не только по имени, но и по внешности, нам в плюс, как вы, инопланетники, говорите. Значит, самозванцем тебя будет выставить крайне сложно, и подпись твоя явно подлинная и принадлежит роду. Кстати, твой герб, как и ожидалось, ворон с белыми кончиками крыльев.

— Ну, герб я видел, когда подтверждал показания, — запихивая свежую рубаху, ответил Константин. — Есть мысли по легенде?

— Пока только набросок. Твой род прекратил существование, но это точно будет ясно в герольдии, ты последний потомок, скрывающийся от убийц. Перед началом резни твой отец отослал тебя прочь. А вот дальше пока не очень клеится, нужно придумать ситуацию, благодаря которой ты лишился памяти.

— Все-таки, думаешь, так лучше будет? — заканчивая сборы, задумчиво прикурив, спросил Воронцов.

— Я не вижу другого выхода, чтобы объяснить твои странности. Ладно, я еще помозгую.

— Мозгуй, — согласился Константин, — но лучше бы нам до стен Тверда иметь готовую легенду, которая выдержит проверку.

— Я стараюсь, — взбрыкнула Юлия.

— Я знаю.

Констпнтин посмотрел на часы, в запасе было еще почти двадцать минут. И тут взгляд упал на нож из Беловодья, тот так и лежал на столе. Воронцов взял его в руки и ради интереса, проверив баланс, метнул в бревенчатую стену у окна. Еще в полете клинок стал алым и вошел на две трети лезвия, а воздухе повис явный запах жженого дерева. Константин уже хотел встать и вытащить его из стены, когда неожиданно очнулась Юлия:

— Позови его, мысленно сосредоточься на руне, которая выжжена на торце рукояти.

Константин прищурился и скомандовал:

— Назад, — и тут руна, выглядевшая, как перечеркнутый крест с дугой вместо поперечины, вспыхнула серебром, нож вздрогнул и одним резким маневром вышел из стены и буквально за долю секунды влетел ему в руку рукоятью.

Воронцов вздрогнул.

— Как ты догадалась?

— Просто почуяла, что нож рвется обратно. У меня, как у ведуньи, опыту больше. Ты только начал, научишься чувствовать артефакты и зачарованные предметы. Все приходит с опытом. Меня готовили, как боевую ведунью, и чутье на опасность или конкретный предмет в руках противника — это преимущество.

— Понятно. Хороший ножик, я таких тут еще не видел. Клинкам Кина и Аркада до него далеко.

— Ты даже не представляешь, насколько. Это как сравнивать новенький золотой и собачью какашку.

— Забавная аналогия, нужно будет Ладе под него ножны заказать.

— У него много скрытых свойств, например, трансформация, вон та руна, похожая на сплюснутый шар с тремя лучами, масса, длинна, ширина. Но ты ведь знаешь закон?

— Привязка?

— Именно, если хочешь, чтобы артефакт стал по-настоящему твоим, требуется кровь.

— А почему нет?

Покрутив в руках нож, Константин провел лезвием по левой ладони. Разрез был не глубоким, но по какой-то причине очень болезненным. Кровь запузырилась и началась впитываться в клинок. Константин стиснул зубы, сознание медленно уплывало, еще немного и вырубится.

— Терпи, — вырвав его из забытья, приказала Юлия. — Еще немного.

— Шел отряд по берегу, шел издалека, — неожиданно для себя вслух запел Воронцов, — шел под красным знаменем командир полка…

И тут все кончилось. Рана затянулась буквально за секунду, лезвие ножа стало абсолютно чистым, только руны, которых было очень много, поочередно загорались разным светом — золото и серебро, черный и алый, голубой и зеленый, одна даже фиолетовым мигнула.

— Он принял тебя, — сообщила Лада, — я чувствую вашу связь.

Как ни странно, Константин тоже почуял, что этот нож стал частью него. Он не предаст, не выскользнет из окровавленной ладони, подправит удар, если дрогнет рука, не потеряется, всегда найдет цель. И ведь это просто инструмент, обычный инструмент мастера артефактора из Беловодья. На что же способно их оружие, если обычный нож так зачарован? Да, нужно срочно озадачить Ладу, пусть делает ножны.

— Тебе пора, — напомнила Юлия.

Константин вскинулся, выныривая из размышлений, и, поправив сюртук, вышел в коридор. Именно в этот момент дверь в комнату Горда распахнулась, и оттуда вывались раскрасневшаяся Лада с улыбкой на губах и светящимися от возбуждения глазами. Она посмотрела на Воронцова с вызовом, ожидая, что тот скажет дерзость или пошлость, но Константин только улыбнулся и подмигнул. Калинина тут же расслабилась и, благодарно кивнув, поправила выбившуюся из тугой русой косы прядь, заведя ее за ухо.

— Есть хочется, — заявила она.

— Не вижу проблем, — отозвался бывший детектив. — Пойдем, думаю, все готово, да и лучше прийти раньше, стейк надо есть горячим, правда, Викул даже не подозревает о существовании этого слова, так что, будет интересно, что же он мне предложит.

— Ну, ты довольно четко все описал, — пожала плечами Калинина. — Думаю, тебе понравится результат. Горд, долго тебя еще ждать?

— Иду, — крикнул наемник и выскочил из комнаты, держа в руках ключ.

— Хорошо было? — шепотом спросил Воронцов у Лады.

— Скажем так, я не разочарована. Но поучить его есть чему, в сексуальных утехах мы этот мир сильно обогнали.

Константин снова подмигнул и пошел в сторону лестницы.

Ужин прошел весело. Мясо оказалось не совсем тем, что он ожидал, это было нечто среднее между стеком и ростбифом, но оно было горячим, мягким, острым и вкусным. Лада осталась довольной своей солянкой, хотя жаловалась на отсутствие лимона. Вино под это блюдо не подходило, и она наравне с мужчинами заказала пиво. Горд же ограничился половиной жареной курицы, от которой отрывал исходящие паром куски.

— Ваше сиятельство, — обратился он к Воронцову, — а вы не думали заняться охотой на лихих людей? Я уж думал, хана нам, и тут вы выпустили прислужника, и проблема решилась довольно быстро. Пули ему не страшны, разве что у кого-то артефакт найдется. А на продаже трофеев и плате за голову очередного душегуба можно сколотить состояние.

— Подземник, ты теперь служишь мне, — произнес Константин, отрезая очередной кусок мяса, сочащийся кровью, и отправляя его в рот, — так вот, ты очень быстро забыл, в чем цель похода. Где-то за горизонтом на западе поднимается тьма, и нас подвязали на большой поход. Если по пути попадутся бандиты, мы их убьем, а трофеи продадим, но специально я за ними бегать не буду. Отдельный пункт — охота на проклятых, вот здесь нужно браться за любую возможность, пострелять искаженных тьмой.

— Зачем? — озадачился Горд. То, что Константин трофейщик, Лада ему не рассказала.

Воронцов запустил руку за лацкан и вытащил из потайного кармана сферу тьмы, быстро показал, чтобы никто из сидящих за соседними столами не увидел, и убрал обратно.

— Чтобы собирать вот такие шарики.

— О, боги, — шепотом выдохнул Горд, — вы тро…, - он тут же прикусил язык и оглянулся, ища, не прислушивается ли кто к их разговору. — Вы можете их поднимать? — с придыханием спросил он.

Константин кивнул.

— И именно поэтому я хочу скорее уехать отсюда. Завтра или послезавтра сюда явится старший брат Викула Дим, он осведомлен о моих способностях. Удивляюсь, как он в письме это не написал? И даже, если он промолчит, то там чуть меньше тридцати людей, которые могут продать это знание заинтересованным людям. Особенно меня беспокоит Пан, этакий аналог местного Гнуса, которого мы на порку отправили, вот он точно сдаст меня с потрохами, если еще это не сделал.

Воронцов на секунду задумался. А что, если нападение на их грузовик, не случайное? Что, если охотились именно за ними? Допустим, Пан, или кто-либо еще, слил инфу другой банде… Но ведь его хотели убить, снайпер работал на поражение. Не сдвинь он тогда голову, пуля вошла бы в верхнюю челюсть и оторвала бы башку. Или целью были только сами сферы, которых на тот момент у него имелось приличное количество?

— Задумался о нападении? Не случайно ли на нас налетела банда? — спросила Лада, прикладываясь к кружке с пивом. — Не удивляйся, у тебя все на лице написано, — добавила она, когда Воронцов удивленно уставился на нее.

— Да, — признал Константин, — ты, верно догадалась, именно об этом я и размышлял. Только вот кое-что не вяжется. Мне чуть башку не отстрелили, а ведь должны были захватить. Зачем резать курицу, несущую золотые яйца? Конечно, может, решили не связываться с проблемой, и просто взять большой куш, чем иметь постоянные неприятности.

— Ох, и чудно вы говорите, Ваше сиятельство, — заметил Горд, — уж больно слова незнакомые, вроде и понятно все…

Константин скривился, никак у него не выходило не использовать слова, к которым он так привык, особенно вот так, в застольной беседе, все замечают. Но что тут поделать? Не может он выражаться, как местные, словно из-за границы приехал.

— А это вариант, — неожиданно произнесла Юлия, — впишем в легенду, ты долго жил в латинянских королевствах. Отсюда и странные слова в речи.

— А мой труп?

— И это я продумала. Ты узнал о готовящемся покушении, и поскольку ты сильный ведун, то нанял бродягу, изображать тебя, создав ему правдоподобную личину.

Воронцов задумался.

— Уже лучше, учитывая возможности вед. Может, и выйти.

— А насчет засады вы не правы, — добавила боярышня, — у вас же свидетель есть. Что стоит, у меня спросить?

— Точно, — хлопнул себя по лицу Константин. — Боярышня, а не просветите нас по поводу душегубов, которые мне чуть башку не отстреляли?

— Засада была на вас. Но навели татей не выжившие из поселка Авии, а люди из разоренной веси. Им было нужно оружие и золото, которое вы получили за грузовик, ну и сама машина.

— А ларчик просто открывался, — прокомментировала Лада, когда Константин пересказал услышанное от Юлии.

— А Юлия — это кто? — неожиданно спросил Горд.

Воронцов с Калининой переглянулись и в голос заржали.

— Ты много пропустил, — сквозь слезы произнесла Лада. — Я тебе чуть позже расскажу.

Константин вернулся к мясу.

— Итак, завтра рано утром уезжаем с караваном. Он уже в Горках, на другой стороне, постоялый двор «Путейщик».

— Если вы думаете, что скорый отъезд решит проблему, — покачал головой Подземник, — то вы, Ваше сиятельство, заблуждаетесь. Мы будем на полдороге к Тверду, а там уже все узнают. Думаю, нас будут встречать уже на воротах.

Константин переглянулся с Ладой.

— Мы понимаем это, — произнесла Калинина.

— Есть идеи? — добавил Константин.

Горд задумчиво почесал переносицу, оторвал кусок от остывшей курицы.

— Самый очевидный выход, — начал он, — собрать отряд, сильный отряд, который сможет вас защитить.

— Тут армия потребуется, — хмыкнула Лада.

— Ну, в принципе, армия нам все равно потребуется, — набивая трубку, задумчиво заметил Константин. — Либо нам поможет Юлия. Как думаете, если мы вернем роду ведунью, они поддержат нас?

— Несомненно, — отозвалась из перстня боярышня. — Только вот тебе нужно будет дожить до того момента, как ты доберешься туда, не зная куда.

— Это верно, — улыбнулся Воронцов, сообщив ответ остальным спутникам. — Но сдается мне, для этого путешествия нужно будет найти еще пару толковых ребят. Но не за деньги, а под клятву. Не доверяю я наемникам, ты уж, Горд, меня прости.

— Зря вы так, наемники верны, пока платите, — пожал плечами Подземник. — Если работодатель честен и не жалеет золота, наемник будет с ним, ведь поступая на службу, мы тоже приносим клятву перед лицом богов. И карают они клятвопреступников очень жестоко. Так что, наемный отряд — это вполне допустимый вариант.

— Я подумаю, — выпуская дым в потолок ответил Константин. — Беляш, — мысленно позвал Воронцов, — хватит народ пиратить. Давай ко мне.

— Хозяин, но им же это не вредит, — возразил прислужник.

— Знаю, но на сегодня хватит.

Беляш мгновенно оказался возле его ноги и потерся о опущенную руку. Константин почесал его между ушами, попутно обдумывая, что нужно будет потратить на него пару сфер, прокачать воздушную разведку и боевую ипостась. Да и короткий поводок тоже минус.

— Ах, да, Лада, мне очень нужны ножны на клинок из Беловодья, — при этом он понизил голос так, чтобы никто не услышал название места, откуда появился нож, — на ремень сзади, горизонтальные, под правую руку. Но учитывая, что клинок особенный, обычные кожаные ножны, даже с металлическим кантом, его не выдержат.

— Ты просишь сделать зачарованные, чтобы твой тесак не смог их разрезать?

Константин кивнул.

— Ты все верно поняла.

— А почему ты к боярину на «ты»? — удивился Горд.

— Ей можно, особенно, если не на людях, — ответил Воронцов, уже прикидывая, какие могут быть проблемы от этого в сословном обществе. — И тебе разрешу, когда узнаем друг друга получше.

— Хорошо, займусь, есть у меня кожа, на такой небольшой клинок. Хотя, если честно, мне очень не хватает оборудование, у артефактора должна быть полноценная мастерская, а не так, на коленке.

Константин задумался. Лада права, артефактор не боевик, он больше ремесленник, его задача — делать уникальные вещи и зарабатывать золото, в дороге это почти нереально. Ей нужно место для работы, где можно поставить пару станков и кузню, иначе так и придется возиться исключительно с чужими заготовками.

— Что задумался, о том, как сделать так, чтобы я приносила пользу и была рядом? — с усмешкой спросила Калинина. — По лицу вижу, что угадала, ваше сиятельство.

Константин кивнул.

— Для этого не надо быть гением. Знаешь, мне кажется, что эту проблему мы сможем решить. И мастерская у тебя будет, и разделяться не придется.

На него уставились два ошарашенных взгляда.

— Куб, — произнес Воронцов единственное слово.

Лада с минуту молчала, потом понимающе кивнула.

— Ты думаешь, он создает карман?

— Возможно, но придется тебе разгадать его тайну. — Вычистив трубку в опустевшую тарелку, Воронцов поднялся. — Пойдем, заберешь нож, и спать, мне надо опять завтра за руль.

— Я могу повести, — подал голос Горд.

— А куда ты денешься? Будем меняться каждый час. А Лада поедет привилегированным пассажиром. Нужно еще Викулу напомнить, что мы рано уезжаем, пусть снедь в дорогу соберет. И расплатиться не помешает. Мы его неплохо объели.

Пока Константин решал финансовый вопрос с хозяином «Ломаной куны», Лада о чем-то шепталась с Гордом. Проживание обошлось в один золотой, или двадцать кун серебром. Вполне по-божески, если учитывать, что они тут столовались и жили почти три дня. Младший брат Дима вообще не хотел брать деньги, давя на то, что боярин оказал Горкам, и ему лично, неоценимую услугу, но Воронцов сумел настоять. Пообещав, что утром сам проводит дорогих постояльцев, Викул вернулся к обслуживанию других клиентов.

Отдав Ладе нож, Константин запер дверь и, быстро обмывшись, улегся спать, оставив Беляша на охране. Впервые за несколько дней он собирался выспаться.

Глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая

Дорога была вполне приемлемой. Константин, активно зевая, прогонял сон, глотая из местного аналога термоса горячий взвар. Странно, вроде лег рано, а все равно не выспался, и когда Викул пришел их будить, встал с огромным трудом.

Уставившись в раздражающую его смотровую щель, Воронцов пытался что-то разглядеть за облаком пыли, которое поднимал караван — восемь машин перед ним, и не таких мелких, как полуторка, затрофееная в шахтенном поселке, а вполне себе длинномеры, почти шесть метров. До фур в тринадцать метров тут еще не дошли, скорее всего, даже движка, чтобы утянуть такую махину, у местных еще не существовало.

Ведущий караван приказчик смерил Воронцова оценивающим взглядом и указал на место в колонне. Получив плату в золотой, он благосклонно кивнул и ушел решать свои вопросы. Они шли замыкающими, за ними только машина прикрытия, а точнее, самый настоящий броневик, чем-то напоминающий советский БА64, которые Константин видел в музее. Этакий предок БРДМ, только, в отличие от советского броневика, он был трехосным и чуть длиннее. Экипаж из трех человек, два пулемета. Один чисто курсовой, очень похожий на смесь «Максима» и «Льюиса», такой же, как в караване Кина. Второй уже серьезный, располагался в башне, крупняк с длинным стволом, калибр поменьше, чем у корда 11,5х90. Еще один такой же полз в середине колонны, третий ее возглавлял.

— Раритет, — выдала Лада, когда увидела становящийся следом броневик.

— Для местных реалий нормально, — прокомментировал Воронцов. — Не забывай, тут не было двух мировых войн, а значит, развитие вооружения сильно замедлено. Если у них и есть танки, то это наверняка медленные ползающие крепости с тремя, а может, и больше, башенками, экипажем человек в шесть и орудиями, которые лупят метров на четыреста. Давай вон у Подземника спросим. Горд, у вас танки есть?

— Танки? — озадачился тот, услышав незнакомое слово.

— М-да, — протянул Константин, — это будет тяжелее, чем я думал. Гусеничная, хорошо бронированная машина, с артиллерийской пушкой, которая прикрывает пехоту и идет впереди в наступление.

— А, самоходное орудие, СО, — обрадовался тот.

— Ну, что ж, хоть это и не совсем то, но близко, — подтвердил Константин. — Как оно выглядит?

— Широкий такой и высокий, — начал объяснять Горд, но быстро понял, что так не сможет, и, найдя кусок угля, принялся рисовать прямо на брусчатке.

— Ну, что я говорил? — глядя на рисунок, произнес Воронцов. — Три башни, два пулемета, гусеница, конечно, не как у старинного англичанина, но башенки по бокам, одна сверху, высокий корпус. Могу поспорить — основное орудие и два вспомогательных. Сколько он по скорости?

— Километров тридцать в час, если по дороге, очень медленный и тяжелый, — подумав, ответил Горд. — Но у нас мало их используют, любой сильный ведун спалит метеором. Если броневик укатится из-под удара, то эта каракатица не успеет.

— Да, наличие вед сильно изменило военное дело, — призналась Лада, забираясь в фургон.

Яма на дороге, которая тряхнула машину, вывела Константина из задумчивости. Уже полдня прошло, машины неторопливо тащились по дороге. Скоро наверняка остановка на покурить и пожевать. Путешествие пока выглядело довольно скучным и вполне безопасным. По заверению главного караванщика, если все будет хорошо, уже завтра днем они прибудут в Тверд.

— Горд, — позвал Воронцов, зевая, — давай, твоя очередь рулить.

Наемник молча кивнул и на ходу перебрался на место водилы. Только первые два раза вызвали неудобство, а потом приноровились.

Константин глянул в фургон, Лада устроилась на откидной полке, подвесила лампу и, несмотря на тряску, читала книгу по рунам.

— Приятно видеть, что хоть кто-то проводит время с пользой, — подмигнул ей Воронцов и занял пассажирское место.

Да, конечно, ворочать большой руль было той еще морокой, но, имея сменщика, вести грузовик стало гораздо легче. Как тогда Лада умудрилась весь день за баранкой провести, пока он не сменил? Можно только гадать. Константин прикрыл уставшие глаза и откинулся на спинку сидения.

На привал остановились через полчаса. Константин, помня первый свой обед, который едва не закончился разгромом каравана, выпрыгнул наружу, прихватив с собой карабин. Поймал удивленный взгляд водилы машины, которая шла впереди, но тот промолчал, все уже были в курсе, кто едет в фургоне, так что, инкогнито сохранить не удалось. С другой стороны это защищало от ненужных расспросов. Пока Воронцов разминал ноги, поглядывая вокруг, Горд уже вытащил наружу пару ящиков и соорудил из них стол, затем вытащил внушительную корзину, которую им вручил Викул, и принялся за распаковку.

— Там есть что-то горячее? — поинтересовалась Лада, усаживаясь на один из ящиков.

— Да, — ответил Константин, — в самом низу самоподогревающийся судок, в котором солянка, которую ты вчера ела. На троих.

— Ну и отлично, — обрадовалась Калинина. — А судок наш или брат Дима свой отдал?

— Наш, я вечером передал, — давя окурок папиросы, ответил Воронцов. — Дорогая, между прочим, штука, почти три золотых стоит. Зачем наглеть и человека хорошего грабить, если у нас свой есть?

— Ну, тогда хочу вас расстроить, — вскрывая берестяной контейнер, произнес Горд, — руна ослабла, так что, все едва теплое.

— Не повезло, — подвел итог Воронцов, занимая свой ящик и хватая горбушку свежего испеченного утром хлеба. — Надо было зарядить, руну, а я еще это делать не умею. Ну да ладно, вечером нормально пожуем, а сейчас, что есть. Так что, берем ложки и быстро рубаем. Нас ждать не будут.

И точно, караванщики ели быстро, не разводя костров, сейчас был так, перекус, чтобы из сил не выбиться, а вот вечером можно будет пожевать горячего.

Успели вовремя, стоило закинуть ящики, которые обычно лежали под одной из нижних полок в фургон, как прозвучала команда — «по машинам».

Константин уселся за руль, снова настала его очередь вести, намек Лады, что она могла бы его подменить, он проигнорировал.

Скучная это была дорога, радио, которое гоняет песенки, тут отсутствовало, единственным развлечением — трепаться с Подземником.

Больше всего Константина интересовал Тверд, неподалеку от которого Горд родился и вырос. Слушать наемника было интересно и познавательно, вот только одно не нравилось в этом рассказе — наличие рынка рабов. Претило ему, человеку двадцать первого века, идея торговля людьми, как товаром.

Маршрут каравана был выверен до минуты. На закате он втянулся в большую весь, стоящую на берегу реки, текущую откуда-то с юга, меж двух горных хребтов. Паромная переправа была уже закрыта. Это был даже не поселок, а городок, живущий транзитом. Был он в ширину с полкилометра, зато в длину вытянулся на три с половиной. Караван в сам поселок, конечно, никто не пустил, была тут гостевая зона для тех, кто застрял на этом берегу, огороженная, охраняемая стоянка, два вполне внушительных кабака, для состоятельных гостей комнаты с баней и кроватью.

Константин выпрыгнул из кабины и, потянувшись, огляделся. Да уж, картинка навевала ностальгию — бар середины девяностых в рабочем квартале в субботу вечером, за углом кому-то чистят рожу, у входа лежит тело, не подающее признаков жизни, замотанный вышибала выносит еще одно, причем у него из разбитого носа течет кровь.

— М-да, — протянул он, разглядывая стоянку. — Вы как хотите, а я тут заночую, и жрать я в этих помойках ничего не буду.

— Лучше в душном фургоне, чем весь вечер лупить по рукам пьяное было, — поддержала Воронцова Лада.

— «Речной» — тот еще сортир. А вот через дорогу, отсюда не видно, находится вполне приличное заведение — «Дорожный». Вот там всегда чисто и тихо, купцы, приказчики, наемники, люди, которые брезгуют пить в свинарнике. Пусть дороже, но спокойствие того стоит.

— Вот что, я останусь с машиной, не внушают мне местные сторожа, вон Беляш меня прикроет, а вы прогуляйтесь до Дорожного, купите горячего поесть. Хотите, комнату снимите, только меня покормить не забудьте. А я в фургоне переночую.

— Будет сделано, Ваше сиятельство, — отвесив полупоклон, произнес Горд. И, взяв Ладу под руку, направился к южному выходу со стоянки.

Константин хмыкнул и, достав трубку, набил ее столичным табаком. Как жаль, что скоро он кончится, хоть новую экспедицию туда организовывай за вином и куревом, трофеи из проклятого города можно неплохо пристроить. Кстати, как оказалось, жизнь в Тверде дорогая, особенно, если не иметь собственной недвижимости. На окраине в ночлежках Константину было не по статусу, а ближе к центру номер стоил золотой в сутки. Так что, весь день Воронцов, пока крутил баранку и дремал в кресле, придумывал варианты заработка, причем быстрые и обеспечивающие стабильный доход. Город это был торговый, мелких лавок хватало, но вот производств не было. Так что, пока Подземник сменил его за баранкой, Константин перебрался в фургон и обсудил кое-какие свои задумки с Ладой. Надо сказать, в лице механика и артефактора он нашел благодарного слушателя. В результате был составлен план по зарабатываю денег на простейших бытовых вещах, так широко применяемых в родном мире. Например, блендер, электромясорубка, миксер, Калинина, которая поразилась настолько простому решению, заверила его, что соберет подобные устройства без напряга, если у нее будет хотя бы примитивная мастерская. Да, они будут грубоваты, но для демонстрации торговцам, готовым вложиться в бизнес, этого будет достаточно. Тут главное — продать идею, а работающий образец — это просто дополнительный козырь.

— Хозяин, трое подростков перебралась через стену, — доложил Беляш, — и сейчас крадутся к фургону.

Константин выпустил в ночное небо, затянутое облаками, струю дыма и улыбнулся.

— Развлекайся, только не убивай. Можешь одежду разодрать, чтобы неповадно было. Но дождись, когда они внутрь полезут.

— Да, хозяин, — и прислужник растворился во тьме.

Константин хмыкнул и продолжил обдумывать бизнес-план. Подмышечная кобура Воронцова уплыла, но осталась разгрузка. Жаль только Лада не умела так хорошо работать с кожей, как со всем остальным. Нет, минимум она смогла бы сделать, черновой вариант, но все равно тут нужен профи. Можно, конечно, дождаться появления Вира, мужик он толковый, и еще одну прибыльную идейку явно подхватит, но все же лучше обратиться к кому-то местным, имеющим реальные деньги и вес в городе. Только надо все состряпать, чтобы не кинули, Тверд не затерянный в предгорьях поселок, там таких ушлых, пруд пруди.

Позади фургона раздался звук ковыряния отмычкой в замке, а потом радостный рык Беляша, и следом, панический вопль. Константин улыбнулся и начал вычищать трубку. Бросив взгляд в сторону фургона, он увидел, как удирают, поддерживая спадающие штаны, незадачливые воришки. Прислужник в точности исполнил его просьбу, и от одежды у мальчишек остались одни лохмотья.

— Молодец, — похвалил он Беляша. — Бди.

Прошло минут десять, как на стоянке появилось пяток человек с винтовками и ружьями в руках, боязливо оглядывающихся и светящих фонарями под все машины.

— Тебя ищут, — заметил он прислужнику, который развалился у его ног.

— Разогнать, хозяин?

— Не надо, а то они с перепугу пальбу устроят. Эти сопляки наверняка приняли тебя за проклятую тварь и, наложив в штаны, подняли кипишь. Так что, сейчас все полюбовно уладим. — Но на всякий случай Воронцов все же активировал «плащ тени».

Мстители появились в его поле зрения через пару минут. Беляш поднял голову и предупреждающе заворчал. Вообще, грозным он не выглядел, но мужик, который успел подойти шагов на пять, вздрогнул и даже вскинул ружье.

— Чем обязан? — вставая, вежливо поинтересовался бывший детектив, расправив плечи и приняв максимально величественный вид.

— Твой зверь напал на людей, — выдал самый здоровый и, скорее всего, самый тупой.

— Во-первых, мой прислужник подчинялся моему приказу и прогнал воров, не нанеся им ни одной раны. Во-вторых, обращайтесь ко мне на «вы», можно добавлять «Ваше сиятельство».

Вот от такого они реально офигели. Судя по растерянным взглядам, которые они начали кидать друг на друга, ситуация была крайне нестандартной. Но Воронцов решил их добить.

— Судари, разрешите представиться, боярин Константин, следую с караваном Акима по своим делам. И у меня есть к вам претензия, ведь именно вы, не далее, как двадцать минут назад, заверяли старшего приказчика в том, что у вас не воруют. Но не прошло и десяти минут, как в замке фургона уже ковыряется отмычкой.

Юлия хихикнула, вероятно, ей очень нравилось, как скучнеют рожи охранников стоянки, которые решили поохотиться на тварь, а нарвались на боярина-ведуна с прислужником.

Здоровяк еще осмысливал услышанное, видимо, он действительно умом, в отличие от силы, не блистал, зато его приятель, поуже в плечах и пониже ростом, смекнул, что к чему, и скандал был ему совершенно не нужен.

— Прощенья просим, Ваша сиятельство, недоразумение вышло. Мы непременно накажем тех, кто покушался на ваше имущество.

Тут пришлось уже озадачиться Константину, вроде извинения принесены, причем крайне вежливо, инцидент исчерпан, и он теперь думал, как ответить.

— Кивни, и вели проваливать, — подсказала Юлия.

Воронцов так и сделал.

— Более не задерживаю вас, милейшие, — кивнув, надменно произнес он. — Но если еще кто сегодня потревожит мой покой, вы будете иметь дело с трупами.

— Все правильно, — подтвердила боярышня.

Охранники стоянки виновато поклонились и тихонько отчалили восвояси, прихватив с собой здоровяка, который хотел что-то ляпнуть, и даже рот открыл, но приятель дернул того за полу форменного сюртука, шепнул на ухо, и тот, захлопнув хлеборезку, поклонился и пошел следом за остальными.

— И что ту было? — подходя и наблюдая за удаляющимися мордоворотами, поинтересовалась Лада.

— Закономерность, — весело отозвался Константин. — Очередные неприятности, которые, к счастью, на этот раз удалось решить миром. Нас пытались обокрасть, и Беляш слегка развлекся. Эти пришли разбираться, почему тварь напала на мирных воришек.

— Ясно, — улыбнулась Калинина. — Кстати, ты в курсе, что в замке двери фургона до сих пор торчит отмычка?

— Не-а, — покачал головой Воронцов, — откуда мне это знать, я сидел себе спокойно, курил. Пойду, гляну, может, хорошая. А где Горд?

— Сейчас придет, еду дожидается. Заказали тебе уху, которую нахваливал хозяин «Дорожного», сухого вина и картошки с мясом. Кстати, мы решили с ним переночевать в номере. Ты не против?

— Нет, с чего бы? Вы — люди взрослые, развлекайтесь. Я на откидной полке вздремну, а Беляш посторожит.

Горд явился минут через двадцать, таща в руках внушительный ларь, из которого извлек три миски, бутылку сухого, бокал, приборы, хлеб и туес сметаны с зеленью.

— Ваше сиятельство, вы ж не против, что мы вас покинем? — поинтересовался наемник.

— Не против, — махнул рукой Константин, усаживаясь на ящик и выставляя на второй миску с ухой. — А теперь проваливайте, и дайте поужинать спокойно.

Лада рассмеялась и, ухватив за руку озадаченного Горда, удалилась, не забыв пожелать приятного аппетита.

Бывший детектив, вооружившись ложкой, взялся за горячую нажористую уху. Нельзя было сказать, что она самая вкусная в его жизни, едал и лучше, но, во всяком случае, она на сто процентов была лучше той вареной рыбы с бульоном в проклятой столице. А вот мясо подкачало. Кто-то добрый, пусть ему всю ночь икается, пересушил его. Зато картошечка замечательная, а с густой сметаной, хорошо сдобренной зеленью, стала еще лучше. Вино оказалось посредственным, букет бедный, кислятина, так что, Константин ограничился всего одним бокалом.

Стук в дверь фургона и последовавшее вежливое «Ваше сиятельство» заставили Воронцова насторожиться. Он мысленно скользнул по поводку в голову прислужника, который сидел снаружи, и, облегченно выдохнув, открыл дверь.

— Ваше сиятельство, — поклонившись, произнес тот самый крепыш, который, видимо, командовал охраной, — примите наши извинения за беспокойство — самое лучшее сухое вино. То, что подают в «Дорожном», редкостная кислятина. — Он протянул Константину пыльную темную бутылку.

— Благодарю, — принимая дар, ответил Константин. — И да вы правы, вино из «Дорожного» так себе.

Крепыш поклонился и тихо свалил.

Странное дело, все ему говорили, что благородных в вольных землях не больно жалуют, а тут прям с извинениями, и даже ни разу не нахамили.

— Не жалуют и оскорбить боярина — это разные вещи, — заметила Юлия. — Капни на камень перстня, я проверю вино, не отравлено ли.

Константин выполнил ее просьбу и, вскрыв бутылку, слегка окропил палец с печаткой. И вправду хорошее вино, багровое, густое, с ярким ароматом. Жаль, если отправленное.

— Не отравлено, — вынесла вердикт боярышня спустя полминуты, — действительно хорошее вино, можешь смело пить. Кстати, скорее всего, это вино было украдено, уж больно дорогое для местных охранников. Оно явно с юга. Думаю, это двадцатилетнее «Южное взморье».

Константин налил себе полбокала, покатал по стенкам, любуясь багровой жидкостью, потом пригубил.

— И вправду хорошее. Сколько подобное может стоить?

— Не меньше сорока золотых за бутылку. Но я пила и подороже, правда, не всегда лучше.

— Эх, как бы я хотела составить тебе компанию, — неожиданно призналась она.

— Что, вот прям тут? — подколол Константин. — Боярышня на ящике с бокалом «Взморья» в фургоне наемников… Да, пожалуй, на это стоило бы посмотреть.

— Если бы ты знал, как тоскливо сидеть в этом перстне, то понял бы, что фургон наемников способен выглядеть дворцом, а ящик троном, ну а «Южное взморье» в этот момент дороже «Алаагской долины».

— Да уж, согласен, мне не понять. Но я уверен, мы с тобой еще выпьем, может, даже этой самой «Алаагской долины».

— Ну, если ты готов отдать две тысячи золотом за бутылку, то может, и выпьем, — рассмеялась Юлия.

— Сколько? — возмутился Воронцов. — На эти деньги можно армию наемников снарядить и месяц не думать о том, что они потребуют плату.

— У древних родов свои мерила достатка, — ответила боярышня, — привыкай. То, что тебе кажется расточительством, для боярина — просто поддержание статуса. Учись не экономить, скряг в обществе не любят, как впрочем, и мотов. Но думаю, если найти бочку «Олредо» времен, предшествующих тьме, то можно до конца жизни не думать о деньгах. Оно и тогда не было дешевым, а сейчас, наверное, вообще бесценно.

— Я в княжеском дворце нашел две бутылки «Южной долины», — похвастался Константин. — Очень недурное красное сухое. Одну выпил, поскольку больше нечего было, ну и потом добавлял в воду для дезинфекции, а вторую упер кто-то из бандитов, когда они захватили нас.

— Серьезно? — воскликнула боярышня. — «Южная долина», разлитая до тьмы? Ты меня обманываешь?

— Ни в коем разе, — заверил ее Константин. — Хочешь, ведой поклянусь?

— Не надо, я тебе верю. Еще до тьмы это было дорогое вино, в год разливалось всего триста бутылок, и почти все скупал княжеский двор. Не знаю, сколько оно стоило тогда, но сейчас за ту бутылку можно было бы выручить не меньше пяти тысяч. И это вылакали на привале обычные дорожные разбойники?

— Да, свезло мужикам, — признал Константин. — Если бы они знали…

— Они не знали, — с грустью заметила боярышня. — Простой люд не разбирается в винах. Ну откуда им знать, что такое «Южная долина»? Вино и вино. Им бы горькую пить, да пиво поглощать. Вино требует времени, атмосферы, оно требует покоя.

Воронцов плеснул себе в бокал «Южного взморья» и сделал глоток, после чего вытащил папиросу. Дымить в фургоне не хотелось и он, распахнув дверь, уселся на самом краю, свесив левую ногу. Ночная прохлада приятно остужала, ветер с реки пах рыбой, в кабаке для шоферюг опять кому-то чистили рожу. Идиллия маленького портового городка. Беляш, несущий дозор снаружи, подбежал и шутливо куснул его за каблук сапога. Константин улыбнулся, потрепал вставшего на задние лапы прислужника по загривку.

— Все, давай, бди, я спать. К машине кроме Лады и Горда никого не подпускать. Если что, буди.

— Да, хозяин, — последовал незамедлительный ответ.

Уникальное все же существо этот прислужник, для него нет большего счастья, чем выполнить волю ведуна. Да, повезло с ним. Воронцов закрыл дверь и заблокировал ее изнутри, затем бросил меленькую подушку на откидную полку и накрылся тонким одеялом. Вот только уснуть не получалось, вроде и вымотался за день, но в голову лезли странные мысли. И больше всего его интересовала одна — ну почему он должен заниматься всей этой войной с тьмой? Может, найдется пара хоббитов, которые отнесут колечко к горе? Он не герой, он обычный человек, который чаще всего следил за неверными женами и мужьями, или искал сбежавших аферистов. Один раз в жизни он совершил поступок, которым гордился, положил конец развлечениям охреневших от вседозволенности подростков. И вот впереди какая-то война… Блин, совершенно не хочется, хочется валять дурака, изображая боярина, прогрессорствовать — технические новшества вводить. Но нет, еще и спящая принцесса теперь на нем, а Страж в Горках что-то говорил про крепкую связь. Неужели он намекал на возможные отношения? Именно на этой мысли Константин и отрубился.

Выезжали на рассвете. Как ни странно, Воронцов отлично выспался на откидной полке, чего нельзя было сказать о его спутниках. Лада выглядела уставшей, но от нее буквально разило удовлетворением, а Горд зевал так, что рисковал порвать рот. Поэтому первым за руль уселся Константин. Колонна грузовиков под охраной броневиков добралась до реки и застряла на паромной переправе на целых полтора часа. Так что, Подземник успел вздремнуть, и после того, как машина оказалась на другом берегу, сменил Воронцова. Лада же все время простоя просидела за ящиком, колдуя с кусками кожи, которые постепенно обретали форму ножен. Откуда-то на свет божий появилась маленькая наковальня и молоток, а так же медные клепки, которые она сейчас сидела и полировала. Понятно, что за час она не успела сделать и половину работы, но дело спорилось, и было видно, что этот заказ ей интересен.

Видимо, о старом тракте тут заботились, широкая четырехполосная дорога, оставшаяся в наследство от старой империи, была почти в идеальном состоянии. Сколько брусчатки ушло на нее и времени на укладку, даже думать не хотелось. Конечно, между камнями росла трава, особенно на обочинах, где шины не вытирали ее под корень, но ехать по такой — одно удовольствие. Даже Лада, которая так и не прекратила точать ножны для его ножа, не ругалась, раньше она регулярно шипела проклятия, когда фургон подскакивал на очередной кочке, теперь же, молчала.

Караван полз и полз, никаких остановок. Горд уже активно рассказывал о местах, которые они проезжали, и уверенно заявил, что Тверд покажется на горизонте с минуту на минуту. И ведь не ошибся, впереди идущий грузовик ушел на поворот, объезжая, очередной поросший лесом холм, и Константин, пока машина не выровнялась, успел заметить огромный город в предгорьях, разделенный надвое рекой. Сотни судов у причалов, еще больше на широкой речной глади. Да, ему недоставало величия бывшей столицы, но то, что он был раза в два больше, не вызывало сомнений.

Караван выехал на финишную прямую — до города всего с километр. Возвышенность, с которой спускалась колонна, была небольшой, но Константин приник к смотровой щели, разглядывая город.

— Добро пожаловать в Тверд, — весело произнес Горд, — город, в котором невозможно умереть от скуки, но есть еще несколько тысяч способов отправится к богам. Если у Вашего сиятельство есть план, самое время его озвучить. И да, приготовьте деньги, въезд в город платный, две серебрушки с человека, и пять с машины.

Константин кивнул. Что тут скажешь? Вольный город умел отлично выкачивать деньги.

— Да, Горд, у меня есть план, но сначала нам нужно попасть внутрь, и найти относительно приличную гостиницу. А потом мы пойдем по магазинам, мне нужна одежда. Одежда, которая откроет некоторые двери.

— Я понял вас, Ваше сиятельство, все сделаем в лучшем виде, — заверил Воронцова Горд. — Но сначала в банк. Тут воров больше, чем песка в пустыне, кошель слямзят, даже не почувствуете. Так что, лучше бы нам счет открыть.

— Благодарю. Пожалуй, действительно с этого и начнем.

Глава семнадцатая

Глава семнадцатая

Замыкающий броневик гудком попрощался с прижавшимся к обочине фургоном и пошел на обгон, догоняя остальную колонну, которая шла в обход города к складскому району.

Горд же, пропустив бронемобиль, свернул на центральную улицу, ведущую к городским воротам. Вообще, в городе имелось несколько районов — портовый и складской, предместья и, непосредственно, сам Тверд с его крепостной стеной и рекой, делящей его напополам.

Константин опустил стальной боковой щиток и теперь, опершись локтем на дверь, с интересом изучал предместья. Трущобами их назвать язык не поворачивался, тут было множество лавок, которые занимали первые этажи домов, сами строения чаще всего не превышали трех-четырех. Лада тоже оторвалась от работы по превращению куска кожи в ножны для артефактного ножа, оперлась на спинку сидения и с любопытством наблюдала за улицей.

— Тротуары, — бросила она, — уже неплохо.

— Согласен, даже в столице я их не видел, — поддержал ее Константин. — А еще растительность, тут довольно много зелени.

— Этой части Тверда сравнительно немного лет, — пояснил Горд. — Застройка за стенами началась лет тридцать назад, и в проект сразу были внесены пешеходные дорожки. Вот в старом городе ничего такого нет. Кстати, тут очень популярны двухколесники, вон справа один такой.

Константин бросил взгляд в указанную сторону и увидел довольно корявый велосипед. Потом понял, что тот далеко не один, очень много народу крутили педали. Ну а что? Доступный способ передвижения для людей, сомнительно, что тут пришли к идее общественного транспорта. А пока до порта дойдешь, все ноги стопчешь. Но велосипедами все не ограничивалось, попались навстречу нечто, напоминающее мотоцикл с коляской.

Дома, стоящие вдоль улицы, в основном каменные, недостатка в этом материале в предгорьях не было, хотя и дерево тут имелось в наличии, но почему-то предпочитали именно камень, может, как более долговечный.

— Людей вооруженных мало, — заметила Калинина.

— Да, забыл сказать, хорошо, что ты внимание на это обратила, — тут же включился Горд. — На оружие нужно разрешение, его получают в градской страже. Никакого тайного ношения, только на виду. Если городовой остановит, обязательно предъявить разрешение. Это вне города ходи, с чем хочешь, можешь даже пулемет таскать, а тут есть закон. Отсюда такая бешеная популярность у маленьких пистолетиков, их прятать проще.

— Ясно, — Воронцов бросил взгляд на небо, по которому бежали белые легкие облака. — Значит, после банка поедим за разрешением.

— У меня-то есть, — возразил Горд. — Я — гражданин вольного города Тверда, кроме того, наемник.

— Ну, хоть кто-то покинет фургон вооруженным, — хмыкнула Лада. — Учитывая, сколько раз в нас стреляли за последнее время, ходить безоружным — плохая идея.

Константин на это только хмыкнул.

— Не плохая, — покачал он головой, — а суицидальная. Так что, в банк, а затем за разрешением

Машина миновала мост какого-то не слишком чистого канала. Чуть выше по течению с такой же грязной набережной сигали в воду мальчишки, рядом стирали белье женщины. Да, не скоро этот мир придет к стиральным машинам, хотя, что мешает?

— Лада, а ты сможешь сварганить примитивную стиралку? Как в союзе, бочка с движком на дне?

— Без проблем, — ответила артефакторша, — это может много стоить. Я бы сказала — это золотое дно.

— Вы о чем? — не понял Горд.

— О том, — ответил Воронцов, — что если останешься с нами, станешь очень богатым человеком, и градоначальник будет перед тобой шапку ломать. Главное — не упустить выгоду.

— Благородные всегда выгоду ищут, — пренебрежительно произнес Подземник.

— Все ищут выгоду, — ответила Лада. — Человек всегда ищет, где теплее, где сытнее, так уж он устроен, а деньги просто инструмент. Нам понадобится очень много денег, впереди большая война, про которую тут еще не слыхивали. А значит, деньги имеют старую цену, и мы этим воспользуемся.

— Умно, — протянул парень. — Старый город, — объявил он, пристраиваясь в очередь из различного транспорта. — Ваша светлость, хочу вас расстроить, инкогнито сохранить не удастся, ведун на воротах потребует настоящее имя, и выдуманное прозвище не примет. Так проверяют всех горожан, и если вы планируете задержаться тут больше, чем на три дня, придется оформлять личинную грамоту. Без нее, при проверке, можно угодить под крупный штраф, или в острог.

— Ясно, — рассмеялся Воронцов, — без бумажки ты букашка. Я знаю, что скрыть, кто я, не выйдет, это может создать проблемы, но без этого никак.

Очередь двигалась довольно быстро, в основном в ней были местные, которые предъявляли документы и спокойно ехали по своим делам. А вот тем, кто приехал издалека, приходилось съезжать на специальную площадку, где и проходила проверка.

Пока плелись к воротам, Константин успел рассмотреть стены. Высокие, метров пятнадцать, из серого камня, сторожевые опорные башни. А сейчас там горели светцы, и ходила стража, здесь уже знали о прорывах тьмы.

— Горд, а как во время тьмы защищается район, который мы проехали, ведь стен-то нет?

Подземник как-то странно посмотрел на Ладу, словно она спросила то, что и так все знают, но все же ответил.

— Мы же проехали установленные стационарные большие светцы, неужели, внимания не обратили? Жители платят налог на зарядку рун, которые нанесены на каждый дом. Скорее всего, теперь он станет ежемесячным, и жизнь в городах подорожает. А когда приходит тьма, город окружают специальными артефактами, которые не такие пассивные, как светцы, не дающие нежити и искореженным приближаться. Это что-то вроде силовых барьеров. Очень дорого, при них всегда ведун и несколько дружинников. Но все это полумеры, трое высших ведунов подвешивают на время тьмы над городом Солнце Сварога, искусственный огненный шар, испепеляющий любую тварь, которая сунется в его границы. Так что, в крупные города нежить не лезет. Или не лезла, — добавил он с некой обреченностью.

В принципе, его можно было понять, для него города всегда были оплотом стабильности.

— Чужаки? — остановив машину взмахом руки, спросил дружинник, подойдя к открытому окну.

— Да, — коротко за всех ответил Горд.

— На проверку — указывая на небольшую площадь, приказал страж порядка. — Место номер семь. Ждите, к вам придет ведун. При попытке покинуть место без разрешения, вы будете немедленно уничтожены. Времена нынче смутные.

Горд кивнул и порулил в указанную сторону, затем заехал на расчерченный квадрат с номером семь и заглушил двигатель.

— Теперь ждать, обычно недолго, минут десять, но сегодня транспорту чужого много, так что, возможно затянется.

Лада, поняв, что смотреть на забор ей не интересно, скрылась в фургоне и вернулась к работе.

Константин же, вытащив папиросу, открыл дверь и спрыгнул на брусчатку, и тут же увидел, как пулемет на городской стене развернулся в его сторону. Воронцов дергаться не стал, демонстративно прикурил и, усевшись на подножку, уставился в небо. Горд оказался прав, очередь до них дошла только через полчаса.

— Всем покинуть фургон, — приказал ведун, пришедший в сопровождении местных жандармов, которых тут звали городовыми. — Оружие оставить внутри.

Константин кивнул, вытащил из кобуры револьвер, кинул его на сидение. О ноже из Беловодья, который он спрятал в рукав сюртука, он благоразумно промолчал.

— Назовитесь, — потребовал ведун, обращаясь к наемнику.

— Горд Малов, прозвище Подземник, наемник, в настоящий момент нахожусь в услужении, — после чего протянул ведуну сложенный вдвое лист плотной бумаги.

Тот развернул, прочел, провел рукой над печатью, которая вспыхнула зеленым.

— Кому служите? — вернув местный паспорт, поинтересовался ведун.

— Ему, — мотнул головой Горд в сторону спокойно стоящего бывшего детектива.

— Наниматель? — продолжал допрос ведун.

— Клятва.

— Ого! — уже заинтересованно произнес представитель местной власти и, миновав Ладу, которая стояла следом за наемником, подошел к Воронцову.

— Назовитесь!

— Константин Андреевич Воронцов, — с легкой улыбкой, наблюдая, как расширяются глаза ведуна, спокойно произнес бывший детектив. — Представьтесь.

— Ефим, — склонился в вежливом, но не подобострастном поклоне, ведун. — Рад приветствовать вас в нашем городе, Ваше сиятельство.

— Я тоже рад, наконец, попасть в него. Путешествие было долгим и не очень спокойным, и мне хотелось бы добраться до ближайшей приличной гостиницы.

— Мы вас не задержим, сейчас только проверим вашу спутницу и выдадим подорожные грамоты. Но если вы задержитесь, лучше получить личинную, стоит это недорого, но избавит от неприятностей.

— Благодарю. Меня уже просветили, Ефим.

Ведун кивнул и направился к Ладе, там тоже все прошло без всяких проблем, и уже через три минуты у них с Калининой оказались на руках временные документы.

— Быстро управились, — забираясь в кабину, подвел итог проверки Константин. — А меня заверяли, что в вольных землях к благородным относятся без особого почтения.

— Ну, это касается всех спесивых баронов и графов, — поправил Подземник, — а вы все же боярин, так что, определенное почтение вам будет оказано. Не такое, как в вотчинах, но все же.

Константин задумчиво покрутил перстень на пальце.

— Юлия, — мысленно позвал он, — у меня к тебе вопрос — почему такое почтение именно к боярам?

Боярышня, которая, естественно, видела и слышала все, что происходило, ответила немедленно:

— Потому, Ваше сиятельство, что бояре, несмотря на распад империи, остались хранителями росской земли, в королевствах свои древние роды, но все вместе они поддерживают границу четвертого плана Астры, не давая тьме обрушиться на явь.

— Тогда потеря рода — это удар по всем?

— Да, за годы, что прошли с великой тьмы, исчезло шесть боярских родов, включая твой, и это сильно увеличило нагрузку на остальных. Возможно, гибель Воронцовых повлекло за собой возникновение спонтанных прорывов тьмы, черные ведуны нашли лазейку, которой раньше не было.

— Вполне логичное предположение, — задумчиво заметил Константин. — Это так же объясняет, почему бояре стараются, как можно сильнее усиливаться за счет добытых трофейщиками сфер тьмы, чем они сильнее, тем надежней защита. И чем меньше сфер уходит на сторону, тем им проще поддерживать общность.

— Куда едем? — вырвал его из мысленного диалога с Юлией Горд.

— План прежний — банк, управление градской стражи, нужно разрешение на оружие и личинная грамота, дальше гостиница. Думаю, на сегодня все.

— Ясно, тогда нам в самый центр.

Константин же изучал старый Тверд. Город был торговым, но некоторые особняки могли поспорить с теми, что он видел в разоренной столице империи. Сколько денег было вложено в эти красивые фасады с барельефами, в сады, фонтаны. Да, тут, в старом городе, жили богато, хвастаясь достатком.

Сильно изменился и транспорт, стали попадаться легковые машины. И не внедорожники, про который говорила Лада, а настоящие легковушки, напоминающие изящный транспорт первой половины двадцатого века, Что-то вроде здоровенных блестящих роллс-ройсов у совсем зажиточных, и мерседесов, хорьхов, опелей у людей попроще. Некоторые были открытыми кабриолетами, другие с полноценной крышей, но везде были стекла, никаких стальных щитков. Да оно и понятно, сомнительно, что на этих машинах разъезжали в пустошах. Так что, их фургон резко выделялся своими броневыми вставками среди всего этого великолепия. Люди, конечно, пальцем не тыкали, но провожали фургон пристальными взглядами.

Чем ближе к центру, тем богаче становились дома, тем нарядней люди. Да, здесь не было тротуаров, но городские власти, сделали нечто подобное, отвоевав у довольно широкой проезжей части метра три и засадив границу кустарником, который был очень красиво и ровно пострижен. Да новый мир не преставал удивлять бывшего детектива. И вот по этим тротуарам прогуливались довольно нарядные дамы под руку с кавалерами. В моде были длинные платья, шлейф которых волочился по брусчатке, с кружевными рукавчиками и довольно смелыми декольте, на голове обязательная шляпка. Мужчины носили камзолы и высокие сапоги, обязательный атрибут — трость. Да, мода была странная, нечто среднее между началом девятнадцатого века и началом двадцатого. Странный симбиоз. Конечно, чем дальше от центра, тем проще была одежда, но Константин почувствовал себя неуютно в своей комиссарской кожанке с пистолетом на боку.

— После градской стражи поедем искать магазин готовой одежды, — решительно заявил Воронцов. — В этой одежке мы будем привлекать слишком много внимания.

— Хотел предложить вам, Ваше сиятельство, нечто подобное, но не осмелился, — слегка виновато произнес Подземник.

— В следующий раз предлагай и не сомневайся, — остановил его Воронцов. — Ты многое обо мне не знаешь, но скоро мы обязательно поговорим об этом, и ты поймешь странные вопросы, на которые ответ знает каждый ребенок, и наши манеры. Но не сейчас.

— Верно, не сейчас, — согласился Горд, — поскольку мы приехали. — Он остановился метрах в сорока от угла большого четырехэтажного здания с колоннами на фасаде, которого было камнем выложено «Росский банк». — Это самый крупный банк, его отделения есть не только в вотчинах, но и в королевствах.

— То, что надо. Оставайся с машиной, а мы с Ладой сходим. И поглядывай за нами, в отличие от тебя, мы не сможем взять с собой оружие. Если что случится, вали любого, кто будет угрожать нашей жизни. Ответственность я беру на себя.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — отчеканил Горд. — Но вы пока зря опасаетесь, здесь, в центре, вам ничего не угрожает. Вон околоточный скучает у входа, а там, в зеленой зоне, где прогуливаются местные шишки, сразу двое городовых. Вам не нужно бояться этих позеров, это они бояться вас.

— Все равно приглядывай, арсенал у нас в кузове приличный…

— Да уж, — с сарказмом заявил Горд, — одних только патронов россыпью к винтовкам полторы тысячи штук. Кстати, ведун отступил от правил, или забыл, в Тверде гражданским запрещено появляться на улицах с длинноствольным оружием.

— Ясно. Ну, значит, и не будем, — согласился Воронцов, — хватит и пистолетов с револьверами. Все, мы пошли.

Он закинул на плечо трофейную кожаную сумку с золотом, почти триста кун, и это, если не считать десятка княжеских червонцев, которые он планировал пристроить тут же в банке. Если Кин не обманул его с курсом, то это еще сто двадцать монет. А еще у него остался его кортик с камнями на ножнах и рукояти, и несколько золотых побрякушек, снятых с тел, камни из сундука Авии решил приберечь. Не сказать, что он богач по местным меркам, но для старта сойдет. Кроме того, это деньги отряда, а не его. Но все равно, это золото — капля в море. Да, его хватит на жизнь, одеться, обуться, но его недостаточно для войны. Причем для войны, которая даже не началась, и совершенно неясно, где и когда она начнется. Хотя нет, для него война уже идет, черный ведун ведь пришел за ним, значит, ему бросили вызов. Он выжил, но было бы неплохо ответить, вот только как?

Околоточный в синем сюртуке с серебряным шнуром на груди смерил взглядом мужчину и женщину, подошедших к банку и отступил в сторону. Да, такие клиенты здесь не появлялись на его памяти, они предпочитали филиалы попроще. Но запретить этой парочке войти внутрь, он не мог.

— Шикарное заведение, — заметила Лада, рассматривая пятиметровый потолок с огромной люстрой, мозаичный пол и витражные окна, в которые как раз било солнце.

— Да уж, — согласился бывший детектив, — они умеют произвести впечатление.

Справа и слева были отдельные кабинки операторов, все из дерева, и вполне конфиденциально. Два охранника скучали без дела на стульях с обеих сторон от массивных дверей. На мягких кожаных диванах сидели несколько посетителей — мужчины и женщины в респектабельной одежде по местной моде. Одна из них, бросив взгляд на новых посетителей, одетых в кожу, в пыльных сапогах, брезгливо скривила лицо и отвернулась к своему спутнику в дорогом камзоле с тростью из красивого черного дерева с серебряной рукояткой.

Константин на подобное только усмехнулся, старое правило — встречают по одежке, начало действовать. А вот сейчас будет вторая часть поговорки — а провожают… В его случае провожать его будут не по уму, а по кошельку, но это будет забавно.

Клерк вышел к ним из-за конторки со скучающим выражением на лице, весь его вид говорил, что им с Ладой тут не рады.

— Чего изволите? — поинтересовался он через губу.

— Так, милейший, с клиентами не разговаривают, — включил максимальную надменность, Воронцов. — Иначе можно их потерять.

Лицо клерка осталось совершенно равнодушным, ему было плевать на потерю подобных клиентов.

— Чего изволите? — повторил он, и в голосе проскользнула злость.

— Он нуждается в уроке, — прошипела из перстня Юлия. — Совсем зарвались.

— Полностью с вами согласен, боярышня, — ответил Константин и вперил взгляд в клерка. — Вот что, милейший, позови-ка мне сюда управляющего вашим банком.

Клерк скривился.

— А кто ты такой, чтобы к тебе управляющий, Агей Ананьевич, выходил?

— Ты его позови, — ласково, но с угрозой произнес Константин, заметив, как с охранников слетела сонливостью, они уставились в спины неудобных посетителей, но пока не вмешивались. — Потом мы решим, достойны ли мы общаться с ним. И если он не захочет, мы уйдем.

Клерк словно проснулся, он зло посмотрел в спокойное лицо клиента, процедил сквозь зубы:

— Ждите, — причем в его голосе проскользнула не только злость, но и торжество. — Похоже, управляющий был тем еще фруктом.

— Может, уйдем? — шепотом спросила Лада.

Все, кто был в зале, теперь, привлеченные сценой у дверей, смотрели на них.

— Нет, — коротко ответил Константин. — Они нуждаются в уроке.

Он в наглую прошел через зал и уселся на один из диванов рядом с той самой чопорной дамочкой, которая разглядывала его, когда он вошел.

— Не правда ли чудесная погода, сударыня? — вежливо спросил он, глядя на перекосившееся лицо.

Та нехотя кивнула и отвернула голову.

— Да плевать мне на этих оборванцев, — раздался откуда-то сверху возмущенный вопль. — Если я буду встречать каждого посетителя, то мне некогда будет выполнять свои обязанности.

Константин усмехнулся, его вся эта история начала забавлять. Плохо, что он терял время. Прошло уже минут пятнадцать, как он переступил порог банка, а дело еще не сделано, но уходить он не собирался. Пьесу нужно доиграть до конца, особенно, учитывая, колоритность партнеров.

Клерк появился спустя пару минут, за ним следовал среднего роста мужичок в расшитом камзоле и дорогих сапогах с острыми носами. Борода, плешь, толстые короткие пальцы. Он был зол… Хотя, нет, он был в бешенстве.

— Эти что ли? — спросил он у клерка, остановившегося перед бывшим детективом.

Мужчина только кивнул.

— Что вам угодно? — справившись с собой, спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно, но вышло плохо, он почти рычал.

— Мне бы хотелось открыть счет в вашем банке, — поднимаясь, произнес Константин, — у вас очень хорошее обслуживание.

Управляющий смерил его сердитым взглядом.

— Вверенное мне центральное отделение работает только с привилегированными клиентами.

— Я хотел бы открыть счет, — повторил бывший детектив, его уже начала утомлять эта комедия.

— Ну, хотели открыть счет, так открывайте, я вам зачем понадобился? Пахом тут поставлен для того, чтобы помогать клиентам. И должен вас предупредить, в нашем отделении минимальная ставка — двести кун, золотом разумеется.

— Вы мне понадобились, поскольку ваш человек отнесся к нам без должного уважения, и я настаиваю, чтобы этого дурака перевели в полотеры.

— Вы настаиваете? — зарычал управляющий. — Да кто вы такой, чтобы мне указывать?

— Константин Андреевич Воронцов, — чеканя каждое слово, произнес бывший детектив.

— Да мне плев… — начал управляющий и резко заткнулся. — Кто? — сглотнув, переспросил некогда очень важный, а сейчас испуганный мужчина.

— У вас еще и со слухом плохо, Агей Ананьевич? — поинтересовался Воронцов. — Мне очень нравится ваш банк, но очень не нравится в нем обслуживание.

— Ваше сиятельство, — тут же заблеял управляющий, — но мы же не знали. Мы сейчас же все исправим…

— Я бы на твоем месте развернулась и ушла, — зло произнесла Юлия.

— Нет, — ответил Константин, — именно сейчас я никуда не уйду, я потерял много времени, и мне нужно избавиться от этой тяжеленой сумки с золотом. Итак, — посмотрел он в испуганные глаза управляющего, — мы с моей спутницей хотим открыть совместный счет, на который положим энную сумму в золоте. Мы можем это сделать в вашем банке?

— Конечно, Ваше сиятельство, — заверил его Агей.

Константин бросил взгляд на застывшего и совершенно растерянного Пахома.

— А этого человека уберите от дверей, он совершенно не умеет разбираться в людях. Как гласит поговорка — встречают по одежке, а вот провожают по уму. Он видит только блеск и мишуру. Интересно, сколько клиентов вы потеряли, пока он встречал посетителей?

Парень сглотнул и затравлено уставился на мстительного боярина. Не нужно обладать даром чтения мыслей, чтобы понять, о чем он думает — это как же нужно было так лажануться?

— Он хороший специалист, — вступился за него управляющий. — Вы и вправду хотите, чтобы я его уволил?

— Нет, — покачал головой Воронцов, — но я потерял время, много времени. Вместо того, чтобы быстро открыть счет и идти дальше по своим делам, я сидел тут и ждал, пока вы соизволите явиться. Так что, не стоит его увольнять, но убрать с места встречи посетителей просто необходимо.

— Хорошо, — Агей кивнул, похоже, он принял аргументацию. — Пахом, завтра выходишь работать в хранилище.

Парень тяжко вздохнул, но не возразил, молча принял наказание. Судя по печальной роже, это было понижение, и серьезное.

— Слушаюсь, Агей Ананьевич.

— Пойдемте, Ваше сиятельство, — вежливо поклонившись, произнес управляющий. — И вы, сударыня. Сейчас мы быстро оформим все необходимое. В виде извинений мы предложим вам лучшие проценты по счету.

— Ведите, уважаемый, — поторопил его Воронцов, — но помните, время — деньги.

Агей снова сглотнул и, развернувшись, поспешил в сторону центральной лестницы. Константин и Лада шли за ним в полной тишине, все, кто был в холле банка, не сводили с них взгляда.

— Да, нехорошо вышло, — подумал Воронцов, его выбесил этот клерк, в итоге получился шумный скандал, о котором к вечеру будет знать весь город. — Черт, надо бы быть сдержанней.

— Ты повел себя, как настоящий боярин, — произнесла Юлия. — Ни один член рода не спустил бы такого хамство от смерда. Хотя, в вольных землях не смерды, а обыватели.

— Это может плохо кончиться, — ответил Константин. — Слишком громко мы заявили о себе, и это при том, что Братине теней нужна моя голова.

Надо сказать, управляющий не солгал, он лично выписал все бумаги на открытие двойного счета, причем, по заверениям Юлии, дал очень хороший процент годовых на остаток. Сам принял золото, пересчитал, вызвал клерка и охранника и отправил монеты в хранилище. Кроме того, купил княжеские червонцы по тринадцать кун каждый. Не сказать, что счет был внушительным — четыреста тридцать девять кун золотом, но многие местные столько золота за всю жизнь не видели. Напоследок он вручил им две чековые книжки.

— С вами приятно иметь дело, Агей Ананьевич, — прощаясь, произнес Константин. — Но на будущее запомните, не каждый в обносках обязательно бродяга. В моих местах есть легенда о старателях, которые добывали золото и, возвращаясь в крошечный поселок грязные, завшивленные, просто швыряли его под ноги, для них ломали стену лавки, поскольку им невместно было входить через дверь, и кидали под ноги парчу.

— А потом? — очень внимательно выслушав историю, спросил управляющий.

— А потом они пили, спали с женщинами, а когда кончалось золото, уходили на поиски нового. Такова судьба.

— Я понял. Прежде, чем выгонять клиента, нужно знать, насколько он платежеспособен, — сделал верный вывод Агей.

— Правильно, — улыбнулся Константин и, пожав протянутую руку, направился к выходу. — Бродяга не пойдет к вам открывать счет, — обернувшись, произнес он. — А если люди, пусть и в пыльной дорожной одежде появились на пороге, значит, они пришли по делу.

В банке они потеряли час.

Глава восемнадцатая

Глава восемнадцатая

— Что-то вы долго, Ваше сиятельство, — произнес Подземник, когда Константин занял место пассажира.

— Тут на удивление невежливый персонал, — ответила Лада, облокотившись на спинку сидения. — Боярин Воронцов учил их вежливости, и разбираться в людях. Только, как мне кажется, зря. Думаю, к вечеру о нашем появлении будет судачить весь город. Но признаю, спускать было нельзя.

— А можно узнать полную историю? — выруливая на проезжую часть, попросил наемник.

— Можно, — бросив взгляд на Константина, ответила Лада и быстро пересказала все, что случилось.

Горд слушал молча, но было видно, что он очень недоволен произошедшим.

— Выскажись, — предложил Воронцов. — По лицу видно, что тебе не слишком понравилось, что мы так громогласно объявили о нашем приезде в город. И я с тобой согласен, имея врага в лице Братины — это было неосмотрительно. Вот только, Тверд бы все равно узнал обо мне, не сегодня, так завтра. Я сюда не скрываться приехал. И мое имя в ближайшее время еще не раз прозвучит в кабинетах самых влиятельных людей Тверда.

— Верю, — слегка расслабился Горд. — Приехали, центральная управа градской стражи. Вам туда.

Очередное белокаменное здание. Ступени, ведущие к нему, коих почти полтора десятка, колонны, большие окна, все чисто. Люди в хорошей одежде, на входе сразу два городовых.

— Доброго дня, уважаемые. По какому делу? — спросил один из них, второй невзначай положил руку на рукоять «монарха».

— За личинной грамотой и получением разрешения на ношение оружия.

— Второй этаж, кабинеты — семь, восемь, десять по левой стороне, — вполне вежливо ответил страж порядка.

— Слава богам, — произнесла Лада, уже вполне привыкшая к этому выражению. — Я думала, тут повторится история с банком.

— С чего бы? — удивился Константин. — Это место для всех, а не для избранных богатеев, люди сюда приходят по делу. Городовой был вежлив. Мы назвали то, что нам требуется, и он тут же сделал все от него зависящее, это его работа.

— Ты тогда противоречишь сам себе, — возразила Калинина. — Работа этого Пахома — избавляться от нежелательных клиентов.

— Вот и пусть бы ее выполнял, — поднимаясь по лестнице, ответил Воронцов. — Его задача — улыбнуться, поздороваться и узнать, что нам нужно. Все. Но он повел себя надменно, с презрением, за что и был наказан. Пришли.

У седьмого кабинета была очередь из трех человек, и Константин послушно пристроился в конце. Дело не сказать, чтобы шло быстро, на одного посетителя у местных клерков уходило минут десять. Но бывший детектив провел это время с пользой. Устроившись на скамейке, он взялся листать местную газету, оставленную кем-то из посетителей. Не сказать, что новости были интересны, но позволяли получить представление о жизни вольного города. Больше всего его внимание привлек раздел частных объявлений. Вот его он изучил внимательно. Целых две страницы предложений о продаже рабов он пролистал, не глядя, хотя кое-что его заинтересовало. Но это он оставил на потом, а вот раздел «Недвижимость» он изучил дотошно, и ведь нашел то, что требовалось.

— Смотри, — указал он сидящей рядом Ладе на короткий мелкий текст.

Женщина заглянула и быстро пробежалась глазами по нескольким абзацам.

— Ты хочешь купить? На это уйдет треть всех денег.

— Да, я хочу купить, — подтвердил Константин. — Полностью оборудованная артефактная мастерская за такие деньги, плохо, что во внешнем городе, в районе порта, но все равно. Тебе нужно оборудование для работы, не будешь же ты делать наши проекты в кузове грузовика?

— А если не покупка, а аренда? Мы же не собираемся задерживаться тут надолго.

— Вариант, — согласился Константин, — это должно обойтись сильно дешевле.

— Следующий, — выглянув в коридор, произнесла женщина с раскосыми глазами, плоским лицом и тонкими угольно-черными волосами, забранными в косу.

— Дамы вперед, — уступил Ладе Константин.

Калинина скрылась за дверью, и Воронцов принялся изучать объявления дальше. Продавали оружие, станки, инструмент, материал, дома, сдавали в аренду все вышеперечисленное, за исключением оружия. В принципе, вариант — снять на месяц помещение, завезти все необходимое. Нет, слишком много волокиты, проще на месяц арендовать ту мастерскую, за тридцать золотых продавец даст добро, пока он подыскивает клиентуру. А в запасе ведь еще идея производства разгрузок, надо только найти, кто возьмется, и будет отстегивать процент. Но время поджимает, хотя куда торопиться? Юлия сидела в этом кольце семь лет, еще немного посидит, тем более о ней пока еще ничего не узнали.

Константин вытащил из кармана часы и бросил взгляд на циферблат, время подбиралось к пяти вечера, темнеть начнет часа через три, а сделать предстоит еще очень много.

Лада появилась спустя семь минут и направилась в соседний кабинет.

— Следующий, — раздалось из-за двери, и Константин вошел в длинный кабинет с четырьмя столами.

Все вышло довольно быстро. Он заполнил две анкеты, одну на личину, вторую на ношение оружия. Правда, стоило престарелому клерку, который заведовал бумагами, прочитать его имя и фамилию, как тут же все завертелось. Воронцов только на это обреченно вздохнул, принимая суету, как нечто предлагающееся к его положению. Документы были сделаны почти мгновенно, затем его отправили в соседний кабинет к местному ведуну, задачей которого — сделать ментальный слепок. Правда, ради этого пришлось Константину снять амулет Сварога, так как тот блокировал любые попытки, сделать необходимое. В процессе снятия слепка выяснилось, что он ведун и у него есть прислужник. Поскольку тот считался боевым питомцем, пришлось призывать Беляша и делать слепок еще и с него. В итоге, через десять минут он стал обладателем красной книжечки с гербом вольного града Тверда на обложке, именуемой тут личинной грамотой. С разрешением на оружие тоже проблем не возникло, усатый городовой с плешью на полголовы и деревянной левой кистью, активировав какой-то артефакт, просветил его с Ладой, которую он догнал, затем заглянул в бумаги, синюю ксиву Лады отложил в сторону, а вот на паспорте Константина подвис. Потом все же пришел в себя, и сделал два разрешения за считанную минуту.

— Ваше сиятельство, сударыня, — припадая на правую ногу, уважительно произнес он, — вот ваши разрешения. Надеюсь, в нашем городе они вам не понадобятся. Но, судя по скепсису на его лице и интонации, страж порядка, который из-за увечий был посажен на должность в управе, сам не верил в то, что говорил.

Константин убрал вкладку в «паспорт».

— Благодарю, сударь, а теперь разрешите откланяться у нас дела.

— Не смею задерживать, хорошего дня, Ваше сиятельство, — попрощался городовой.

Воронцов вышел в коридор и посмотрел на часы покойного барона. Еще почти час минус, да, время утекало сквозь пальцы. Но два основных дела сделаны, теперь переодеться и найти место, где его светлости удастся выспаться, а с остальным будем разбираться завтра.

— Быстро вы, — удивленно произнес Горд, — думал, займет пару часов, и уж никак не меньше. Если с личинной грамотой быстро, то с разрешением на оружие обычно волокита.

— Да все просто, — ответила Лада, — стоило им узнать, что Константин — боярин, все завертелось. Нам дольше паспорт делали, чем разрешение оформляли.

— Паспорт? — озадачился Подземник, услышав очередное незнакомое слово.

— Личинную грамоту, — поправилась Калинина.

— Ну и хорошо, — обрадовался наемник, плюнув на непонятки. — Значит, вы теперь снова вооружены и опасны. Куда теперь изволите, Ваше сиятельство?

— Мы пойдем по магазинам, нам нужно вписаться в мир Тверда, так проще будет открывать нужные двери. Но магазин должен быть не с заоблачными ценами, а с вполне доступными.

Вот тут Горд задумался. Если раньше задачи были простыми — управа и банк, то вот с магазинами шмотья для богатых он знаком не был.

— Конкретных не знаю, так что, давайте, довезу вас до торговых рядов, а там уж сами.

— Я помогу, — в очередной раз вторгнувшись в голову Константина, мысленно произнесла Юлия.

— Не сомневаюсь, — ответил Воронцов.

Что ж, торговые ряды здесь были одновременно похожи и не похожи на земные, Пару раз Воронцов бывал в древних городах, типа Владимира и Суздаля, и видел местный променад. Длинный каменный дом, разделенный на десяток магазинчиков, а в Суздале еще и с пешеходной зоной под массивным каменным сводом, который поддерживают колонны и арки. Здесь все было иначе, но как-то неуловимо знакомо. Местные торговые ряды представляли из себя подкову. Магазины были двухэтажными, и крыша нижней пешеходной галереи служила одновременно тротуаром для верхней.

Константин окинул взглядом почти километровую подкову и, тяжко вздохнув, посмотрел на часы, до заката оставалось чуть больше трех.

— До скольки лавки работают? — поинтересовалась у Горда Лада.

— До полуночи, и открываются не раньше полудня.

— Времени предостаточно. Хватай мешки, вокзал отходит. — Поймав недоуменный взгляд наемника, Воронцов подмигнул. — Ты останешься с машиной, не скучай, про тебя тоже не забудем.

— Не надо мне ничего, — запротестовал парень. — Потом сам куплю.

— А вот это будет уже решать Лада. Все, на выход.

Два с половиной часа, ровно столько Калинина таскала его по местным магазинчикам. Если бы не желание сэкономить, он бы закупился почти в начале пути, без нужды обходить все павильоны. Им удалось найти парочку лавок, товар которых устроил и Ладу и Юлию, и по деньгам нормально вышло. Но все равно покупка хорошей одежды обошлась недешево, только повседневный камзол с мощной артефактной защитой, и еще парой полезных рун встал в сорок золотых. Но без этого было никак, учитывая, сколько в него стреляли за последнее время. Штаны типа бриджей, которые удобно заправлять в сапоги, сами сапоги, треуголка, пару парадных рубашек с кружевами. Константин матерился, но, сцепив зубы, терпел безумные траты, понимая их необходимость. Когда они доволокли пакеты до фургона, счет облегчился почти на сто шестьдесят золотых.

— Нам так никаких денег не хватит, — проворчал Воронцов. — Вот что, Горд, прежде чем ехать в гостиницу, мне нужно пристроить трофейную ювелирку. У нас ее немало скопилось.

— Вот здесь я помогу, знаю одного скупщика, дает хорошую цену. В официальные лавки лезть не стоит, они так не работают. Есть что-то особо ценное?

— Да, — ответил Константин и вытащил из рюкзака кортик, добытый в княжеском дворце. — Вот, — продемонстрировал он парадное оружие украшенное камнями, — фамильный. Как думаешь, сколько подобный может стоить? Изготовлен до тьмы. Думаю, для одного из родственников князя.

В фургоне повисла тишина. Ладе было все равно, ее не слишком интересовало изукрашенное оружие, она просто разглядывала отличное изделие с точки зрения артефактора, а Горд ошарашено хлопал глазами.

— Откуда у вас эта вещь? — наконец спросил он.

— Добыл в проклятой столице. Так сколько?

— Базыр цену за него не даст, — покачал головой Подземник. — Он хоть и зажиточный, но не настолько. На аукцион нужно выставлять. Есть тут любители старины, с руками оторвут.

— Хорошо. Значит, сбываем все остальное барахло твоему скупщику. Узнаем, когда следующий аукцион, заодно послушаем, какую цену назовет он, чтобы прикинуть, с чего торги начинать. Все, поехали, нечего тут торчать, а то Лада снова за покупками отправиться, ей приглянулось одно фривольное платье, только уж больно дорогое. Как бы она нас ради него не порешила.

Калинина в ответ на это только фыркнула.

— Ты обещал его купить, когда деньжат поднимем.

— Обещал — куплю, — отрезал Воронцов. — Но все же триста пятьдесят золотом за тряпку — слишком дорого.

— Ничего не дорого, — возразила Юлия, — твоя спутница хоть и обывательница, но вкус у нее отличный, я бы сама от такого не отказалась, и размер мой.

Посмеивающийся Горд вырулил со стоянки, к радости местного сторожа, которого нервировал запыленный, побитый пулями фургон рядом с дорогими легковыми машинами. Да и пассажиры в кожанках и с пистолетами доверия ему не внушали.

К скупщику пришлось ехать на окраину, хоть и в старом городе, но эта часть примыкала к порту. Дома тут сильно попроще, не было уже ни парков, ни тротуаров, да и люди гораздо беднее.

Остановившись возле одного из двухэтажных домов, зажатых между длинными каменными многоквартиниками, Константин поправил оперативную кобуру, идея светить тут золото ему нравилась все меньше.

— У меня плохие предчувствия, — произнесла Лада.

— Согласна с ней, — поддержала Калинину Юлия.

Мордоворот у обитых сталью и явно зачарованных дверей косился на фургон и нервно сжимал укрытый под кафтаном ствол, скорее всего, что-то вроде короткого ружья, по типу кучеровской двустволки или гладскоствола с рычажной перезарядкой, как тот, что Воронцов забрал у Дрына.

— Лада, останешься здесь, — приказал Константин. — Глаз не спускай со входа. В прикрытии с тобой Беляш побудет. Если что, сможем связаться через него. Если появятся еще какие мутные личности, дай знать. Возьми ружье — наследство от Дрына. Там вперемешку картечные и пулевые патроны, всего пять. Как оно работает, я тебе показывал. Мы же с Гордом пойдем внутрь, без него со мной скупщик разговаривать не будет.

— Это верно, — согласился Поземник, — Базыр с чужаками не работает.

— Думаю, он ничем не брезгует, ни с разбоя, ни краденым?

Горд развел руками, мол, такова жизнь.

Константин призвал Беляша, приказав ему охранять Ладу и фургон, выпрыгнул на мостовую. И тут же только чудом увернулся от проносящейся мимо брички, запряженной лошадью. Кучер или ямщик, хрен его знает, как тут называли возничих, покрыл его проклятиями, но останавливаться и выяснять отношения не стал. И очень скоро стук копыт усталой лошадки затих в узких переулках.

— Аккуратней нужно, Ваше сиятельство, — тихо, чтобы не услышал прислужник барыги, произнес Горд.

Константин качнул головой и тут же вспомнил еще об одном моменте.

— Не вздумай произносить моего имени, называй Странником или хозяином. Никаких сиятельств.

— Не надо думать плохо про Базыра, — улыбнулся наемник. — С момента, как вы вышли из банка, прошло несколько часов. Все, кто нужно, уже знают, что боярин Воронцов в городе. Можете поверить, Базыр среди этих людей.

— Ладно, пойдем, но все равно называй меня, как я просил.

Здоровяк с уголовной рожей и шрамом на подбородке встретил пару посетителей настороженно. Полы кафтана, застегнутого всего на одну пуговицу, раздвинулись, и на свет появились два коротких ствола большого калибра.

— Куда прешь? — состроив зверскую рожу, но не слишком громко поинтересовался охранник.

— К Базыру, — ответил Горд. — Скажи, Подземник пришел.

— А этот? — поведя стволами, продолжил он допрос.

— А это мой приятель и продавец. Человек надежный.

— Жди, — приказал здоровяк и, достав какой-то примитивный амулет, но, по-видимому, вполне рабочий, приложил его к виску. «Неплохо тут оснащены торговцы краденым», — подумал про себя Константин. Амулет мыслесвязи он видел в лавке Гнуса, серьезная игрушка, почти сорок золотом. Одна беда: дистанция уверенного приема — меньше пятисот метров, больше пока не научились зачаровывать. Но уже то, что местные воротилы могут себе такое позволить, говорило о многом.

Наконец переговоры закончились, с той стороны двери лязгнул засов.

— Заходи, — раздалось изнутри дома, — хозяин ждет.

Воронцов пропустил вперед Горда и вошел следом. Как же он раньше не заметил? В двери даже замка нет, открыть можно только изнутри, а вышибать задолбаешься, сплошной артефакт. Базыр — тот еще параноик. На всякий случай, Константин быстро и незаметно сотворил знак призыва тени, произнеся мысленно формулу призыва защитника. Теперь он на час защищен от одного удара, веды или ментального воздействия, хотя последнего он не слишком опасался, амулет Сварога должен его надежно оберегать и без этой сильной веды. За дверью оказалась не слишком широкая прихожая с несколькими тусклыми лампами под потолком.

Константин повернул голову направо. Маленький человек в простой одежде (штаны, рубаха, поверх какой-то нагрудник из кожи, два кинжала на поясе, сапоги до колена с острыми металлическими носами) закрыл дверь и задвинул мощный засов усеянный рунами. Он обошел их по приличной дуге и, махнув рукой вглубь дома, указывая направление, бросил:

— Следуйте за мной.

Горд кивнул Воронцову и пошел за привратником.

Еще одна дверь, защита такая же, и снова открывалась исключительно изнутри. Верзила — точная копия того, что на улице, замер на пороге, разглядывая гостей.

— Оружие мне, — произнес он, — на выходе отдам.

— Он шутит? — поинтересовался Константин у Подземника.

— Не думаю, — покачал головой наемник. — Странник, лучше сдать стволы. Базыр всегда был честен с клиентами. Если что случится, он потеряет дело.

— Нам только будет уже все равно, — заметил Воронцов, даже не потянувшись к кобуре, чтобы достать «Монарха».

— Оставь их, Фирс, — раздался властный голос из глубины комнаты. — Думаю, мой старый друг Подземник и его сиятельство боярин Константин просто пришли продать трофеи, и буянить им нет нужды.

— Ты не ошибся, — входя в комнату, произнес Воронцов, обращаясь к Году, — слухи и вправду сильно опередили нас.

— Не так уж и сильно, — вставая, произнес хозяин кабинета, — всего на пару часов. Присаживайтесь. — Он указал на два мягких вполне добротных стула. — Вот уж не думал, что Ваше сиятельство почтит меня своим вниманием сразу по прибытии.

Константин уселся и оглядел Базыра. Если описать коротко — маленький азиат, плоское лицо, раскосые глаза, тонкая козлиная бородка, рост — метр пятьдесят, не больше, на бритой голове странная шапочка с кисточкой.

— Итак, Ваше сиятельство, у вас для меня что-то есть?

Бывший детектив вытащил мешок, в который свалили снятое с трупов золото и серебро, и, привстав, бросил на стол. Базыр взял мешочек, но внутрь не заглянул, взвесил в руке, потом кинул в руки оставшегося в комнате подручного с ножами.

— Тал, посмотри, что там, а я пока развлеку гостей беседой.

«Привратник» кивнул и отступил в тень, и через секунду в темном углу вспыхнул довольно яркий свет над столом, на котором стояла лупа и много всяких других приспособлений, назначений которых Воронцов не знал. Тал, высыпав все трофеи на столешницу, принялся за сортировку.

Базыр же разглядывал гостей.

— Спрашивать, зачем Ваше сиятельство прибыли в Тверд, я не буду, дабы не нарываться на испепеляющий взгляд, тягостное молчание и прочие атрибуты, но заявили вы о себе громко. Даже, если бы вы протаранили ворота города, было бы меньше слухов.

— Я тут по делам, сделаем их, и уедем, — коротко ответил Воронцов. — Кстати, не желаете поучаствовать в прибыльном предприятии, причем абсолютно легальном?

— Дайте угадаю, — сложив пальцы обеих рук, произнес скупщик и наверняка ростовщик. — Предложите купить родовые займы?

Константин не знал что такое «родовой займ», и выяснять это у Юлии времени не было, поэтому он просто качнул головой.

— Я похож на прожектера?

— Вы вообще на боярина не похожи, — неожиданно прямо заявил Бызыр, — но вы все же боярин. Я слушаю вас.

— Я планирую начать производство нескольких бытовых устройств, которые нужны на кухне каждой хозяйке. Могу точно сказать, вы никогда не видели ничего подобного. Сам я этим заниматься не буду, у меня на это нет ни времени, ни желания, а вот потребность в деньгах есть.

— Ваше сиятельство, при всем уважении, вы рассчитываете, я куплюсь на подобное? — голос барыги звучал расстроено. — Я думал, я серьезный человек.

— Я похож на прожектера? — с нажимом повторил Константин. — Тот, кто первый вложится, получит больший процент. Вскоре в моем распоряженииокажется несколько рабочих образцов, на основе которых мы посчитаем, сколько будет стоить производство. Права на изделия останутся за мной. С вашей стороны — финансирование и контроль. Вы — деловой человек. Я получу свой процент, допустим, он будет сорок с продаж. Вы кидаете деньги на счет, остальное ваше. Если тех, кто даст деньги, будет больше, доли будем делить согласно вложению.

Вот теперь Базыр реально задумался.

— Вы откровенны, — после долгой паузы произнес он. — Но не слишком ли большая часть за идею? Все остальное ведь ляжет на мои плечи.

— Все обсуждаемо, — дипломатично заметил Константин и бросил взгляд на Горда, который, молча, пялился на него с каким-то суеверным ужасом.

— Что вы хотите производить?

— Артефактные бытовые приборы. Например, то, что в моих краях называется… — Воронцов задумался, как переиначить название «миксер», — «взбивалка», автоматическая штука для смешивания ингредиентов, замеса теста. Это самое простое устройство.

— Заманчиво, — задумчиво произнес ростовщик. — И у вас будет рабочий «взбиватель»?

Константин кивнул.

— Хорошо, — немного подумав, сказал Базыр. — Я услышал вас, Ваше сиятельство, предложение и вправду интересное. Теперь буду думать, новый товар — всегда риск, это может стать золотой жилой, а можно — потерять деньги. Тал, что там с побрякушками?

— Обычный товар. Некоторые в крови. Золото, серебро, пара камней. Моя цена — пятьдесят желтеньких.

Горд покачал головой.

— Базыр, я видел эти цацки. Да, с трупов, но не с горожан, а с лютых душегубов, и моих товарищей, кому не повезло. За них к тебе городовые не явятся, товар белый. Только кольцо моего командира Рима стоило около двадцати золотых, а камень в нем еще на столько же. Назови настоящую цену. Вы тут с боярином большое дело обдумываете, негоже начинать с обмана партнера.

— Тал, какова настоящая цена? — побарабанив пальцами по столешнице, наконец спросил скупщик.

— Предел — восемьдесят, — последовал ответ. — Хотя, скорее, некоторые вещи дороже, думаю, наварить можно будет, но не слишком много.

— Семьдесят, — назвал цену Базыр.

— Хорошо, — согласился Воронцов.

Перехватив возмущенный взгляд Горда, качнул головой. Тот мгновенно потерял интерес к торгу. Что ж, в положении есть свои плюсы, один взгляд — и никаких возражений.

— Тал, принеси деньги, — распорядился Базыр. Он бросил взгляд на Константина и улыбнулся. — У вас хорошее чутье, Ваше сиятельство, вы способны договариваться, поняли, что я вас проверяю на жадность?

— Конечно, — ответил Константин. — Конечно, можно было хапнуть сейчас по максимуму, устроить торг, но это значит, подорвать ваше доверие. Вы предложили справедливую цену, и я ответил тем же, приняв ее.

— Думаю, мы сможем работать вместе, — довольно заявил скупщик. — Как только у вас будет образец, приходите ко мне, мы посмотрим на него и оценим перспективы.

Вернувшийся Тал выложил на стол два мешочка. Константин развязал один, быстро прошелся взглядом по монетам — десять штук номиналов в три куны. Прикинув в уме, он кивнул и убрал золото в сумку.

— Даже не пересчитаете, ваше сиятельство? — выгнув бровь, спросил скупщик.

— Нет нужды, — ответил бывший детектив, поднимаясь. — Здесь считать неприлично, поэтому я сделаю это в спокойной обстановке. Если там не хватает, я просто больше не вернусь сюда. Это моя проверка на доверие.

Базыр поднялся и протянул маленькую тощую руку с длинными тонкими пальцами.

— С вами приятно иметь дело, боярин, там все точно. Обычно, такие, как вы, не приходят к таким, как я, и уж точно не предлагают совместное дело, не боитесь за репутацию?

Константин пожал протянутую руку.

— Да, скорее всего, ваша репутация не безупречна, но Горд сказал, что вы не обманываете клиентов. Пора проверить, не обманываете ли вы партнеров. Так что, я готов доверить вам дело.

Через три минуты они уже стояли на улице, Константин вытащил папиросу и прикурил.

— Неплохо все прошло, — заметил он.

— Вы уверены в Базыре? — поинтересовался Горд. — У него не лучшая репутация.

— Плевал я на его репутацию, — усмехнулся бывший детектив. — У него есть деньги, он готов вложить их в дело, «Взбивалка Воронцова», или еще как, будет продаваться вне зависимости от репутации нашего партнера. Теперь дело за Ладой. Но это все завтра, поехали в гостиницу, я хочу есть, вымыться и спать.

Глава девятнадцатая

Глава девятнадцатая

Проснулся Константин от звука, барабанившего в окно, ливня. Выбравшись из-под одеяла и выглянув на улицу, он только обреченно вздохнул, над Твердом висела черная, плотная туча. Раздался раскат грома, сверкнула вдалеке молния. Людей на улицах было мало, одинокий автомобиль, разрезая потоки воды, текущие по мостовой, проехал мимо гостевого двора, который располагался в довольно приличном районе, баланс: цена — качество, три этажа, собственная стоянка, на которую загнали фургон, ресторан на первом этаже. Номер за один золотой в сутки, очень дорого, по сравнению с Горками, и довольно дешево по сравнению с Твердом. В первой гостинице в самом центре, куда их привез Горд, Воронцов не задержался, услышав цену — в пять золотых с человека, он просто развернулся и ушел. Да, там был на дверях швейцар, все работники одеты в ливреи, вежливые и аккуратные. Но платить пятнадцать золотых за ночь, увольте. Эта гостиница была куда проще, но и цена была разумная.

Понимая, что в такой ливень делать в городе нечего, Константин отправился в ванную. Открыв кран, он оставил наполняться здоровенную чугунную лохань с претензией на шик, и пошел умываться. Через пять минут он лежал, вытянув ноги, в горячей воде, с папиросой в зубах, и, прикрыв глаза, составлял план на день. Во-первых, ему нужно было навестить герольдию. Прояснить вопросы по собственному роду и найти информацию о Юлии. Во-вторых, ему нужно зарегистрировать собственную торговую марку. «Торговый дом Воронцов» — звучало вполне неплохо. В-третьих, нужно снять мастерскую для Лады и закупить все, что ей нужно для производства образцов.

Из раздумий Константина вырвал сначала стук в дверь, затем звук приоткрываемой двери.

— Завтрак в номер, — раздался из комнаты женский голос, и звук слегка дребезжащей металлом тележки.

Константин чертыхнулся, дурацкая ситуация, он голый в ванной, без оружия. Хотя, что там говорил ведун про прислужника…

— Беляш, на выход, — отдал он мысленную команду, и тут же из белой дымки вынырнул его верный спутник. — Укройся справа за дверью, если кто-то сюда войдет с оружием, обездвижь его.

— Да, хозяин, — последовал немедленный ответ, и прислужник занял указанную позицию.

Константин же на всякий случай активировал призыв тени. Если это не завтрак, то он будет защищен от первого выстрела или удара ведой.

— Благодарю, — крикнул он в ответ, — оставьте в комнате.

— Да, Ваше сиятельство, — последовал незамедлительный ответ, и стук каблучков по паркету, затем Константин услышал, как закрылась входная дверь.

— Зря только веду активировал, как бы не стать законченным параноиком, — пробормотал он и, прикрыв глаза, продолжил наслаждаться горячей ванной.

Через двадцать минут он все же выбрался из ванны и, завернувшись в халат, висевший тут же на гвоздике, отправился завтракать. Ливень постепенно стихал, туча сдвигалась к северу, а значит, релаксация закончена, и пора браться за дела, которых просто неимоверное количество.

Константин поднял крышку, прикрывавшую еду. Что ж, классика — яичница, еще горячая, поджаренный хлеб, масло, икра, правда, какая-то мелкая и белесая, с десяток кусочков разной колбасы и сыра, и… Он даже глазами хлопнул от удивления, вместо привычного взвара, чашка, от которой одуряюще пахло чаем.

Беляш обнюхал еду и не нашел в ней ничего подозрительного. Как объяснила Юлия, прислужников часто использовали для определения яда в пище, вот только с вином они справиться не могли.

Завтракал Воронцов быстро и торопливо. Дождь закончился, а значит, пора ехать по делам. Причем его маленькому отряду требовалось разделиться. Лада с Гордом, забрав фургон, отправлялись смотреть мастерскую. А Константин, арендовав легковушку с водителем у местной гостиницы, в управу и в герольдию. Но чай он смаковал, он так устал от хоть и бодрящего, но горьковатого взвара, что испытал форменное блаженство от того, что может пить напиток, к которому привык. Еще бы кофе раздобыть… Но одно то, что чай тут имеется, уже хорошо. Надо будет поискать по лавкам, кто торгует подобным товаром, может, и кофе найдется. Но все когда-нибудь заканчивается, и нужно торопиться, день не бесконечный.

Бросив взгляд на висящие в шкафу вещи, Константин вздохнул и принялся облачаться в новую одежду — штаны, типа бриджей, из прочной темной ткани, новые остроносые сапоги, белая блуза и камзол, под которым разместилась оперативная кобура, относительно скрытно, вроде как запрещено, но ходить по городу с оружием состоятельным людям, по местной традиции, невместно. Такие, если чего, опасаются и нанимают защитника. Но Константин пошел другим путем. Ну и заключительный штрих — треуголка и трость. Взглянув на себя в больше зеркало бывший детектив едва не выматерился, оттуда на него смотрел совершенно чужой человек, и, как ни странно, одежда действительно изменила его образ, сейчас он видел боярина Константина Воронцова.

— А мне нравится, — не замедлила сообщать Юлия.

— Только это не я, — ответил Константин и вышел из номера.

Коридоры с коврами на полу, картины на стенах. Особенно Воронцову понравилась одна под названием «После тьмы». Интересно только, как художник умудрился воссоздать точную копию дворца князя, сомнительно, что твари, обитающие в столице, дали ему спокойно сделать набросок, установив мольберт на центральной площади. Постояв перед картиной пару минут, Константин хмыкнул и пошел дальше.

— Ваше сиятельство, — с поклоном произнес появившийся, словно из неоткуда, управляющий, — рад видеть. Как спалось? Понравился ли завтрак?

— Да спасибо, все хорошо. Мои спутники еще тут?

— Уехали час назад, в самый ливень. А вот и ваш водитель, звать его Фокой, он отвезет, куда скажите, и ответит на любой интересующий вас вопрос.

Константин бросил взгляд на поднявшегося с диванчика мужчину средних лет, одетого в темно-синий френч с блестящими пуговицами и фуражке. Вид у него был серьезный. А еще он был вооружен, на бедре кобура с «иволгой», для города калибр вполне достаточный.

Заметив взгляд Константина, управляющий тут же пояснил:

— На время аренды машины он является еще и вашим персональным охранником.

— Хороший сервис, — похвалил Воронцов. — А теперь, Фока, нам пора, сначала едем в герольдию.

— Да, Ваше сиятельство, машина будет у подъезда через минуту.

И мужчина решительно направился к выходу, но не центрального, а на другую сторону гостиницы, где была парковка.

Воронцов хмыкнул и, достав портсигар, вытянул оттуда сигариллу, еще накануне он увидел в рядах табачную лавку и сделал небольшой запас, теперь он мог наслаждаться хорошим табаком, а не тем, что пихали в дешевые папиросы. Выйдя на крыльцо отеля, он кивнул солидному мужчине, который сидел за столиком и, дымя трубкой, читал газету.

Константин прикурил и посмотрел на улицу, потоки воды почти исчезли, город не имел ливневки, и был построен так, чтобы вода с улиц уходила в реку. Кстати, герольдия оказалась на левом берегу, и поскольку мостов такой длинны тут еще не строили, то придется опять плыть на пароме.

Черный блестящий автомобиль, напомнивший Константину старый Хорьх, с колесом за передним крылом, остановился перед прямо перед ним — длинный капот, двухместный салон, крыша не откидная, а обыкновенная. Фока выскочил с водительского места и, обежав машину, распахнул перед Константином дверь.

Мужчина с газетой заинтересованно приподнял бровь, но ничего не сказал.

Воронцов, раздавив в высокой железной чаше пепельницы окурок, спустился по ступеням, поигрывая новой тростью. Кстати, она обошлась не дешево, поскольку была со скрытым клинком. Но Лада обещала потом с ней поработать и превратить в настоящий артефакт.

Константин забрался на пассажирское место. Мягкие кожаные сидения, приборная панель под темное дерево, лакированная, выполнена хорошо, сам салон обтянут какой-то плотной темной тканью, приятно пахнет дорогим табаком, нет ощущения, что едешь в пепельнице.

Фока вернулся на свое место, и машина неспешно тронулась с места, набирая скорость. Воронцов оценил комфорт и плавность хода, машина была очень стильной и хорошей, это не в грузовике трястись, прилагая неимоверные усилия, чтобы руль провернуть. Но за городом на любой грунтовке она сядет на брюхо и с места уже не тронется. Сейчас же бывший детектив получал истинное удовольствие от поездки.

— Фока, — обратился он к водителю, — расскажите о машине.

Если водилу вопрос и удивил, то виду он не показал.

— Это «Восток-Империал 03», почти новый. Выпуск наладили на большом заводе в Волкове, вотчине боярина Волкова, что отсюда в неделе плавания по Уре.

— Далеко, — припомнив, что в местной неделе девять дней, заметил Константин.

— Далеко, — согласился Фока. — И цена кусается — чуть больше тысячи золотом.

Константин вспомнил, как толкнул поселянам убитый грузовик с шахты за шесть или семь монет, и едва не рассмеялся. Производство подобного транспорта обречено быть, если не штучным, то точно малосерийным.

— Из-за дороговизны выпущено всего две сотни автомобилей за два года. Машина исключительно для города, максимальная скорость — девяносто километров в час.

— Неплохо, — согласился Воронцов, попутно глядя в окно.

Да, город Тверд был богатым. Набережная, на которую они съехали, была забрана в гранит, и берег довольно высокий — метров пять-шесть, не меньше. А вот и паромная переправа, очередь приличная, как раз только началась погрузка. На этом участке всего два самодвижущихся парома, машин на десять каждый, один на том берегу, другой на этом. Но Фока и не думал вставать последним, вырулив на встречку, он клаксоном предупредил всех остальных водителей и, спокойно подрезав какую-то не слишком дорогую легковушку, въехал на паром. Воронцов увидел в зеркало заднего вида злое лицо шоферюги, но тот почему-то промолчал, видимо, решил не связываться с водителем пафосной тачки. Константину стало неприятно, но он ничего не сказал Фоке, тому лучше знать, как и что ему делать, этот сословный мир, и, по идее, боярин Воронцов должен идти везде вперед и без очереди.

Их «Империал» оказался первым на выгрузку, экипаж посудины лихой маневр Фоки проигнорировали. Константин глянул на светлеющее небо и вышел на палубу, свежий ветер, слегка пахнувший рыбой, едва не унес его треуголку, вовремя успел ее перехватить. Паром заполнился быстро, и уже через пять минут отчалил, оставив на берегу пару машин, которые не влезли. Если бы Фока встал в очередь, пришлось бы ждать следующего.

Переправа заняла минут двадцать, слишком медленно шло средство передвижения, да и река в этом месте была далеко не узкой — метров пятьсот.

Фока оказался хорошим водилой. Стоило матросам спустить трап, машина уже съехала на набережную и понеслась к центру левобережной части города. Три минуты, и вот он уже припарковался у небольшого двухэтажного дома с солидной белокаменной лестницей.

— Прибыли, Ваше сиятельство, — заявил Фока, обегая машину и открывая Воронцову дверь. — Я встану вон там, сбоку. Как выйдете на крыльцо, так подгоню машину.

Константин кивнул, быстро взбежал по ступеням, полчаса дороги из-за реки, был бы мост, все заняло не больше десяти минут.

Бывший детектив переступил порог герольдии и озадаченно уставился на пустой холл с одним единственным окном для справок и одинокой дверью. Не так он представлял себе место, которое ведает вопросами боярских родов, хотя, судя по запустению, им тут делать-то особо нечего. Кому интересоваться благородными в городе, где их почти нет и влияние минимально? Это в вотчинах, наверное, подобные места никогда не пустуют. Он окинул взглядом зал и увидел по периметру двадцать гербов, шесть из которых были перевернуты.

— Прервавшиеся рода, — прокомментировала Юлия. — Какой-то из них твой.

Воронцов ничего не ответил на это, прошел к справочной окну и постучал рукоятью трости по деревянному окошку. Никто не отозвался. Такое ощущение, что в здании вообще никого нет. Константин постучал еще раз, уже громче. Потом еще дважды, и только после этого в глубине едва слышно скрипнула дверь.

— Хотя бы услышали, — усмехнулся он и приготовился ждать.

Минута, дверцы разошлись в стороны, и на бывшего детектива уставилась пожилая и очень приятная женщина, седая, сморщенная, в больших очках, но очень аккуратная, эдакая идеальная бабушка.

— Что угодно молодому господину? — вежливо поинтересовалась она. Голос у нее был слегка скрипучий, но очень добрый.

— Я — Константин Андреевич Воронцов, — представился бывший детектив, — и желаю получить справку по своему роду. А еще у меня есть запрос на поиск рода одной боярышни, которая сейчас находится на моем попечении.

Старушка оторопела. Ее взгляд метнулся на стену к одному из перевернутых гербов. Она несколько секунд справлялась с шоком, поправила очки, выигрывая время. Оно и понятно, не каждый день к ней является потомок прервавшегося рода.

— Ваше сиятельство, — растерянно произнесла она.

— Я тороплюсь, — добавил Константин, пытаясь привести служащую в чувство.

— Конечно, Ваше сиятельство, — затараторила она, поднимаясь. — Идите к двери, сейчас я открою. Справка обойдется вам в пять золотых. Каждая, — добавила она.

Лязгнул засов, и Константин вошел через раскрывшуюся дверь. Женщина снова закрыла засов и указала на лестницу, ведущую на второй этаж.

— Не серчайте, Ваше сиятельство, вот только быстро не получится, я одна тут, и слишком стара.

— Не торопитесь, уважаемая, — произнес он. — И обопритесь на мою руку.

— Благодарю, Ваше сиятельство, — ответила старушка и положила свою тонкую, порытую морщинами ладонь на предложенное предплечье.

Подъем занял почти семь минут. Наконец, она ввела Воронцова в небольшой зал, и, указав на толстую книгу, которая лежала на гранитном постаменте, сказала:

— Это книга родов Росской империи. Артефакт создан шесть сотен лет назад, такой имеется в каждой действующей палате герольдии. Подойдите ближе, откройте титульную страницу, а затем громко и четко произнесите свои фамилию, имя и отчество.

Бывший детектив приблизился и несколько секунд изучал обложку, на которой золотой краской в теснении был нанесен герб империи. А вокруг просто невероятное количество рун, в большинстве случаев незнакомых. Сходу он смог определить только руну правды и руну времени. Выполнив указание и открыв обложку, он четко произнес: «Воронцов Константин Андреевич».

Что ж, нечто подобного он и ожидал, страницы стремительно зашелестели, переворачиваясь сами по себе, и вот, наконец, открылись где-то в середине. Константин увидел на странице родовое древо, снизу, у корней, основатели рода, даты жизни которых были чуть меньше семисот лет назад.

— Очень древний род, — заметила старушка, которая стояла рядом, — половина семей едва ли могут похвастаться трестами годами. А тут истоки империи.

Воронцов кивнул и вернулся к изучению древа, и, наконец, нашел себя. Вот он, боярин Константин, последний глава рода, принял титул после гибели отца, матери и старшего брата. Снизу приписка: «Провал без вести, род признан прервавшимся».

— Прошу коснуться указательным пальцем своего имени, — попросила старушка.

Воронцов послушно выполнил просьбу и тут же почувствовал легкий укол. Он одернул руку, но капля крови упала на его крохотный портрет. Не прошло и пары секунд, как она впиталась в страницу. А потом текст изменился: «Наследник рода — Константин Андреевич Воронцов — найден. Род восстановлен в правах, регалии возвращены. Герб возвращен в палату герольдии».

— Чудо, — глядя на Константина, с волнением произнесла смотрительница герольдии. — Воистину чудо. Впервые на моей памяти оживает прерванный род. Я счастлива приветствовать вас, боярин Воронцов.

Константин благодарно улыбнулся и склонил голову.

— А что там с регалиями?

— Прошу вас пройти вон к тому артефактноному ящику и приложить ладонь. Еще одна проверка на кровь, иначе не откроется.

Воронцов уже без всякой опаски подошел к внушительному сундуку, который разместился на постаменте в одной из ниш, и приложил ладонь к крышке. Еще один быстрый укол, и капля крови впиталась в дерево, изукрашенное золотом и рунами. С минуту ничего не происходило, затем щелкнул замок, и крышка слегка приподнялась. Инструкции были уже не нужны, и Константин просто приподнял ее и заглянул внутрь. Свиток с пятью печатями на шнурках, золотой перстень с вороном, меч с защитной корзиной на рукояти. Бывший детектив напряг память и вроде вспомнил, что нечто подобное называлось скьявона, только у этого клинок был уже.

— Кое-чего не хватает, — заметила Юлия. — Кстати, поздравляю с возвращением рода. Вот только теперь проблем у тебя сильно прибавится.

— Спасибо. Чего не хватает?

— Тотема. Но я тебе не подскажу, что с ним, возможно, он был разрушен.

— Понятно.

Воронцов достал перстень, примерив на мизинец. Золотая печатка с парящим вороном была великовата. Он уже хотел ее надеть на безымянный палец, но кольцо ужалось само, село плотно, но не мешая. Затем он достал свиток и убрал его за пазуху, с этим можно позже разобраться. Последним на свет из сундука появился меч в изукрашенных камнями ножнах. И вот что с ним делать? Стоило ему коснуться рукояти, как та засияла алым. Артефактное оружие — отлично, вот только никто тут не ходит с мечами на поясе. Бросить в фургон?

— Сударыня, — обратился он к старушке, — а не подскажите, возможно ли вернуть меч обратно в хранилище артефактов?

— Зачем? — удивилась та.

— У меня даже дома нет, где я бы его мог оставить.

— Странный вы боярин. Вас что, отец не учил обращаться с фамильным оружием?

— Я его почти не знал, — соврал и одновременно не соврал Константин, — я воспитывался далеко от дома.

— Фамильный меч всегда с главой рода. Повесьте его на пояс, и мысленно настройтесь на него, а потом просто попросите исчезнуть. Когда понадобится, вы его призовете.

Константин последовал совету. Расстегнув камзол, он накинул ремешки ножен на специальные кольца, словно созданные для крепления холодного оружия. Ничего не произошло, но у Константина уже был опыт работы с артефактом. Он вытащил небольшой нож, купленный вчера по дешевке, и, порезав себе палец, приложил к руне «права». Та полыхнула, и Константин ощутил слияние с оружием. «Исчезни», — мысленно найдя меч, приказал он. Раз, и оружие и вправду пропало, словно и нет его вообще. Но стоило мысленно ощутить рукоять на боку и скомандовать: «Явись», как тут же слева оказалась рукоять. Проверив работу, он снова скрыл меч и повернулся к старушке.

— Мне требуется вся информация по моему роду. А потом мы займемся вторым вопросом, который у меня имеется к вам.

— Конечно, Ваша светлость, но подобная справка будет стоить вам еще пять золотых.

Константин лениво махнул рукой. Служащая герольдии, подойдя к артефактной книге, начала делать какие-то манипуляции с рунами, это затянулось почти на десять минут. И вот когда у Константина от любопытства почти иссякло терпение, закрытый ларец, откуда он доставал регалии, засветился, привлекая к себе внимание.

— Прошу вас, боярин, — указав на сундук, произнесла старушка, которая так и не назвала своего имени.

На этот раз обошлось без проверки крови, Воронцов просто открыл крышку и извлек на свет книгу в полпальца толщиной и размером с бульварный роман в мягкой обложке, которые любила читать его мама. Кожаный переплет — оттиск черного с серебром ворона. Убрав очередной трофей в сумку, висящую на ремне с левого бока, Константин вернулся к книге.

— Следующая задача — я хочу зарегистрировать прозвище, которое смогу называть людям, не афишируя своего положения.

— Нет ничего проще, да и обойдется дешево — всего в пару золотых.

«Дешево? — мысленно хмыкнул Воронцов. — Ни хрена себе дешево».

— Какое прозвище вы бы хотели, Ваше сиятельство?

— Чужой, — уверенно заявил Константин.

Старушка бросила на него нечитаемый взгляд, затем все же взяла в руки стило, лежащее рядом с книгой, и быстро вписала дополнительную информацию.

— Готово, Ваше сиятельство.

Воронцов кивнул.

— А теперь, сударыня, задачка посложнее. Мне нужно найти боярышню Юлию. К сожалению, она потеряла память, и все, что известно, это имя, и что она, скорее всего, принадлежит к боярским родам севера, ей сейчас, должно быть, лет двадцать семь.

— Сложный урок, — задумалась старушка, — подобное будет стоить дороже. За каждое найденное имя — десять монет золотом, Ваше сиятельство.

— Делайте, — согласился Константин, прекрасно понимая, что его обманывают. Но эта милая женщина нуждалась в награде.

— Вот кошелка старая, — прошипела Юлия. — Так обдирать боярина, нужно иметь непомерную наглость. Зря ты ее на место не поставил.

— Да, деньги не малые, но пусть порадуется, найдет, куда их деть. Сомнительно, что в этой пустой герольдии ей много платят. Не особо обеднею.

— Дело твое, — уже более спокойно произнесла боярышня. — И еще спасибо, что помогаешь.

— Не за что, — ответил Константин, прислушиваясь к бормотанию старушки.

— …пять родов севера. Медведевы, Рысевы, Морозовы из новых. Стужевы тоже новые, и Оленевы — самый старый род тех краев…

Воронцов огляделся, ясно, что поиск грозит затянуться, вот только стула тут не было, комната пустая, только ниши с еще несколькими сундуками. Оставалось стоять и ждать. Он не ошибся, старушка листала книгу почти час, выписывая имена, зачеркивая, снова выписывая. Наконец, она повернулась к Воронцову.

— Ваше сиятельство, с вас за все пятьдесят золотых. Двадцать непосредственно за пересылку регалий, поиск информации и составление истории рода, и еще тридцать за поиск боярышни.

— Популярное имя, — заметил Воронцов, доставая банковскую книжку и выписывая сотруднице чек.

Та пробежалась глазами по подписи и сумме, потом упрятала его в карман и после этого отдала Константину свои заметки. Три Юлии — одна в роду Медведевых, вторая у Рысевых, третья у Стужевых. Правда, последняя выбивалась — ей двадцать восемь лет, и была она полноценной боярыней.

— Ну что, вспомнила?

— Нет, — зло произнесла заточенная в перстень девушка.

— Ничего, разберемся, — ответил Воронцов.

— У вас есть еще ко мне вопросы? — спросила старушка.

— Благодарю, на сегодня точно все. Позвольте откланяться.

— Конечно. Не смею задерживать, Ваше сиятельство. Дверку просто прикройте, я спущусь и закрою, не ждите меня.

Воронцов, который потерял в герольдии чуть больше двух часов, кивнул и, развернувшись, покинул зал. Сбежав по лестнице, он вышел в приемную с гербами и бросил взгляд на герб, который еще недавно был пуст. Теперь на нем снова появилось изображение — на щите черный ворон с серебристыми кончиками перьев на расправленных крыльях, сжимающий в когтях меч. Сильный герб. Полюбовавшись с минуту, Константин вышел наружу и, достав портсигар, вытащил сигариллу. Что ж, часть дневной задачи была выполнена, осталось основать торговый дом.

Через пару минут Воронцов оказался в уютном «Империале», а еще через три на пристани. К сожалению, паром уже ушел, и они снова оказались первые на погрузку. Константин выбрался из машины, наблюдая за суетой на реке, далекий берег его мало интересовал. Мимо проплыли несколько пароходов, наподобие того, с которого его обстреляли в проклятой столице, хотя учитывая что их двигал не пар то наверное название некорректное… Затем прошел буксир, тянущий внушительную баржу, груженную камнем. Минут через двадцать появился паром, на который загрузилось человек десять «безлошадных», три автомобиля и две конные повозки. Ветер швырнул ему в лицо водяную взвесь, снова начинался дождь, но не ливень, а нечто более мелкое и противное, способное идти пару дней к ряду, и Константин предпочел укрыться в машине.

Как ни странно, оформление торгового дома Воронцова заняло буквально полтора часа. Да, оперативностью местные чинуши серьезно превосходили родной МФЦ. Правда, вышло дороговато, счет опустел еще на тридцать золотых. Все документы для подобных регистраций были давно разработаны, и бывшему детективу пришлось только много и нудно читать, прежде чем подписывать. В итоге «Торговый дом Воронцова» был официально зарегистрирован и имел право на торговлю и производство товаров на территории вольных земель.

— Куда изволите, Ваше сиятельство? — спросил Фока, когда Константин вышел из управы.

Воронцов достал из кармана часы и глянул на циферблат, он совсем забыл пообедать.

— Давай туда, где можно вкусно и не слишком дорого поесть, а затем заскочим в аукционный дом. Знаешь такой?

— Конечно, Ваше сиятельство, — заявил водитель и погнал машину прочь от центра.

Глава двадцатая

Глава двадцатая

Что ж, Фока не обманул, заведение оказалось чистым, с белыми скатертями и вполне себе вежливыми официантами, вот только у Константина и водителя разные понятия о «недорого поесть», золотой за обед на одного — это очень дорого. Хотя, надо признать, дороже всего обошлась чашка кофе — целых семь серебрушек. Сам водила, отказался присоединиться к Константину, сказал, что вернется за ним через полчаса, а сам перехватит в местечке попроще.

— Вам все понравилось, Ваше сиятельство? — скосив взгляд на печатку с вороном, поинтересовался официант.

— Благодарю, — ответил Константин, — все было очень вкусно, особенно ваш кофе.

Он вложил в руку официанта пару серебрушек чаевых и, поднявшись, вышел на террасу. Снаружи моросил мелкий дождик, противоположенный берег реки виднелся только парой золотых куполов на богатых зданиях. Воронцов уселся в плетеное кресло и, достав сигариллу, прикурил.

Еще несколько посетителей ресторана сидели за столиками, кто с папиросами, кто с трубками. Внутри, как заметил бывший детектив, никто не курил, дабы не портить остальным аппетит.

Мальчишка-газетчик в непромокаемой накидке пронесся мимо, громко крича:

— Тьма над Туроном! Тьма не ушла! Читайте последние новости из латинянского союза!

Константин свистнул, парень остановился, нашел его взглядом и взлетел по ступеням. Получив самую мелкую монету — пол серебряной куны, он положил на столик газету, и тут же еще двое посетителей решили ознакомиться с новостями.

Воронцов быстро пробежал передовицу, нашел заметку про королевство, открыл сразу на третьей странице и чуть не заржал, прочитав в шапке новости из-за границы. Прям повеяло Фарадой из «Тот самый Мюнхгаузен». Улыбнувшись шутке, которую местные не смогли бы оценить, он быстро пробежался взглядом по статье Тьма над Туроном.

Что ж, в короткой заметке из пяти абзацев информации было маловато, получена она посредством радиотелеграммы из соседнего королевства, часть от разведчиков-магов, которые просочились под тьму, часть от беженцев, которым удалось вырваться через порт и на паре леткоров. Армия нежити обрушилась в начале второго дня тьмы, захватив пригород столицы буквально за считанные часы. Ни руны, ни солнце, которое там называлось «Оком богов», ничего не остановило. С нежетью шли черные ведуны невиданной силы. Столица пала к утру следующего дня, династия погибла, король, обращен в проклятого, как и большинство жителей, кого твари не сожрали. Но не стремительное падение Турона пугало читателя, а что теперь над горами висит тьма. В заметке подробностей было мало, до аналитики тут еще не дошли, новость и новость, а учитывая, что это где-то далеко, то и волноваться особо не о чем. Люди предпочитают не видеть и не знать то, что их пугает, таковы жители его старого мира, точно такие же и в новом. Вот только Константин знал, об этом говорил Страж, там, далеко на западе, началась война. Он припомнил карту над столом в княжеском дворце. Туронское королевство было самым маленьким и, не сказать, что сильным, какие-то шахты в горах, морской промысел, кое-какое сельское хозяйство, виноградники. Людей там жило немного, оно не годилось ни для чего, кроме базы, находящееся в кольце гор, всего с парой перевалов, это превращалось в природную крепость.

Закрыв газету, Воронцов, затушил сигариллу и бросил взгляд на улицу, где показался «Империал».

Аукционный дом выглядел крайне представительно, не чета почти заброшенной герольдии.

— Что вам угодно? — вежливо поинтересовался молодой человек, стоящий за конторкой. Затем он заметил перстень с гербом и быстро добавил: — Ваше сиятельство.

— Боярин Воронцов, — представился Константин. — Мне угодно выставить на торги один предмет.

— Одну минуту, — тут же произнес парень в ливрее и вытащил артефакт мыслесглас, как называли его местные, точно такой же, как был у дуболома, охраняющего двери Базыра.

Что он сказал абоненту, бывший детектив, естественно не слышал, но уже через двадцать секунд на лестнице, ведущей на второй этаж, появился представительный мужчина средних лет, с хищным лицом и очень живыми глазами.

— Агапий Прокофьевич, — представился он, — главный распорядитель торгов, оценщик. Рад видеть боярина Воронцова. Уже наслышан о вашем посещении Росского банка. Надеюсь, вы останетесь довольны посещением нашего аукционного дома, самого уважаемого в вольных землях. Прошу вас в мой кабинет.

Константин кивнул и пошел следом за широко шагающим распорядителем.

— Присаживайтесь, — указывая на мягкое и явно дорогое кресло, попросил он. — Хотите что-нибудь выпить? Вина или чего покрепче? Есть замечательная настойка на клюкве. Могу предложить новинку, которое входит в моду, называется кофе.

— Кофе, — согласился Воронцов, — крепкий, без сахара.

Агапий приложил артефакт мыслегласа к виску, отдавая распоряжение, затем посмотрел на Константина.

— Итак, что привело вас в наш аукционный дом?

— Имею желание продать предмет. К нему прилагается история.

— Ооо! — протянул оценщик. — Я смотрю, вы знаете толк в продажах, предмет с историей стоит гораздо дороже, чем просто украшенный камнями перстень.

Воронцов кивнул.

— Верно сударь, — он запустил руку в сумку и извлек кортик, который положил на стол перед Агапием. — Что скажете об этом предмете?

Тот не спешил брать оружие в руки, пока только смотрел.

— Наградной, не артефактный. Судя по оттиску герба, принадлежал кому-то из правящей династии, но явно не князю. Изготовлен в конце прошлого века, до тьмы.

— Верно, — согласился Константин.

В этот момент дверь распахнулась, и приятная молодая женщина в красивом и даже слегка фривольном платье вкатила в комнату столик, на котором стояли две небольшие чашки, сахарница и кувшинчик со сливками или молоком. А бонусом — на тарелочке лежали два небольших эклера.

— Благодарю, Ива, — улыбнулся помощнице Агапий, — пока больше ничего не нужно.

Девушка развернулась, смерив заинтересованным взглядом Воронцова, и удалилась.

— Вот бесстыжая, — прокомментировала ее уход Юлия, — она из платья чуть ли не выпрыгнула.

— Да ты, никак, ревнуешь, — мысленно рассмеялся Константин.

— А вот и нет, просто так себя вести — крайне неприлично, для помощницы такого важного человека.

Но Воронцов уловил, что боярышня смутилась. Если бы мысленно можно было покраснеть, она бы наверняка это сделала.

Распорядитель встал и лично подал Константину чашку с кофе, указав на эклер.

— Еще одно веяние моды — пирожное, внутри масляный крем.

— Не буду отказываться, — улыбнулся бывший детектив и откусил сразу половину, правда, слегка отклонился, чтобы крошки не попали на камзол.

— Вкусно, — прожевав, сообщил он, и отхлебнул кофе. Нет, точно надо закупиться, и попросить Ладу сделать кофемолку. И чаю купить. Ладно, что-то он отвлекся. — Итак, почтенный Агапий, назовите цену этой вещи.

— Сначала история, — напомнил распорядитель.

Константин улыбнулся и принялся за рассказ, как был найден кортик, где конкретно это произошло.

— Говорите, кабинет по пути к тронному залу? А на плане дворца сможете показать?

— А откуда у вас, уважаемый, план дворца? — в свою очередь задал вопрос Константин.

— Достался с оказией, — уклончиво ответил Агапий и взялся за мыслеглас. — Сейчас принесут план, — после коротких переговоров сообщил он. — И, если это тот кабинет, про который я думаю, цена этого клинка существенно возрастет. А пока, ежели не возражаете, я осмотрю ваш трофей.

Константин лениво махнул рукой и взялся за второй эклер.

— Я для этого его сюда и принес.

Агапий кивнул и, выставив на стол лупу на подставке, включил на ней фонарь направленного света и принялся изучать рукоять, потом ножны и только после этого вытащил клинок.

— Великолепная работа, — спустя пять минут произнес он. — Да, действительно наградной кортик, только на них гравировали девиз — «честь, превыше славы». Всего таких было изготовлено двадцать пять штук, им наградили генералов и полковников за Аракскую компанию. В настоящий момент я знаю всего о двух таких. Один находится в роду боярина Аксакова, чьи земли от нас в десяти днях пути на запад, наградили дядю теперешнего боярина. Второй на юге у графа Степнова. Но ваш, если, конечно, подтвердится владелец, гораздо ценнее.

В дверь постучали и, дождавшись разрешения от Агапия, в комнату вошел молодой парень, тащивший в руках три чертежных тубуса. Свалив их на стол возле двери, он дождался взмаха руки распорядителя и исчез.

Через две минуты на столе были расстелены древние планы княжеского дворца, в некоторых местах они сильно подмокли, но были вполне читаемыми.

— Вот, — ткнул Константин в кабинет, в котором нашел труп. — А вы мне сокровищницу не покажите?

— А ее нет на плане, — покачал головой Агапий. — Всего несколько людей имели туда доступ, и все они погибли во дворце, когда пришла тьма. Именно поэтому я гонялся за схемами дворца, и представьте мое разочарование…

— Прекрасно вас понимаю, — согласился Константин, — наверняка искатели приключений дорого бы отдали именно за этот кусок плана. Но давайте вернемся к кортику. Кому он принадлежал?

— Племяннику великого князя Артемия III, князю крови Борису Константиновичу Русову, сыну сестры великого князя Ольги. Борис слыл очень талантливым полководцем, ему было всего двадцать четыре, когда он разбил армию латинян. Тогда еще единое сильное государство. Кортик он получил в возрасте тридцати двух лет.

— Цена?

— Стартовая цена пять — тысяч кун золотом. Но она существенно взрастет, найдется немало обеспеченных людей, которые захотят получить реликвию последнего княжеского дома. Аукционный дом заберет десять процентов от итоговой суммы. Ближайшие торги состоятся через три дня в семь вечера. Если интересно поприсутствовать — милости просим, скажите только куда, выслать приглашение.

— Я остановился в гостином дворе «Вольница», номер 34.

— Завтра ваше приглашение будет ждать вас у смотрителя.

Константин демонстративно достал часы.

— Сожалею, уважаемый Агапий Прокофьевич, но вынужден отклоняться, дела. Клинок оставляю вам для подготовки к торгам.

— Не смею задерживать, Ваше сиятельство. Сейчас вам расписку на получение оформим, дело двух минут.

За две не получилось, но через пять боярин Воронцов покинул аукционный дом с бумагой, что кортик члена княжеского рода принят на хранение для последующих торгов. Что ж, деньги лишними не будут. Тьма все ближе.

— Куда, Ваше сиятельство?

— Все, Фока, на сегодня хватит, давай в гостиный двор, — откидываясь на спинку кресла, слегка прикрыв глаза, ответил Константин.

— Будет сделано, десять минут, и на месте.

Воронцов ничего не ответил, время приближалось к семи вечера, он надеялся, что его спутники уже в «вольнице», и их день прошел так же продуктивно, как и его.

— Юлия, — позвал он, — ты что-нибудь вспомнила? Фамилии родов ничего тебе не сказали?

— Нет, — грустно ответила боярышня. — Нам надо на север.

— Поедем, — заверил он боярышню, — обязательно поедем. Но сначала запустим производство тут, нужно обеспечить тыл.

Юлия ничего не ответила, Константин тоже не знал, что сказать.

Наконец, машина припарковалась перед центральным входом в гостиный двор. Слово «гостиница» в этом мире было, но использовалось куда реже. Воронцов взбежал по ступеням и укрылся под крышей крыльца, с неба снова зарядил мелкий дождик, хоть и теплый, но все равно неприятно.

— Как прошел день, Ваше сиятельство? — спросил смотритель, стоило Воронцову переступить порог и снять треуголку, струсив с нее успевшие попасть капли. — Вы всем довольны?

— Да, вполне. Думаю, я еще не один раз воспользуюсь услугами Фоки и вашего комфортного империала.

— Всегда рады, боярин, — скользнув взглядом по фамильному перстню, произнес смотритель. — Да, еще один момент, ваши спутники вернулись двадцать минут назад, и сейчас отправились в ресторан нашего гостиного двора.

— Благодарю. Пожалуй, присоединюсь к ним, — и Константин направился к дверям, ведущим в царство кулинарного разврата, хотя нет, неправильно, здесь нет царей, а значит, и царств, тогда — княжество.

Горд и Лада сидели у самого окна с видом на сад в отдельной кабинке на четверых человек, и о чем-то тихо разговаривали. Посетителей было мало, некоторые бросали на Константина заинтересованные взгляды. Воронцов уселся напротив них, не забыв бросить настороженного взгляда в окно. Аккуратные живые изгороди, мощенные камнем дорожки, несколько скамеек.

— Вы на диво беспечны, боярин, — пожурила его Юлия. — Охоту за вами никто не отменял. При этом вы упорно не соблюдаете меры предосторожности.

— Не бегай от снайпера — умрешь уставшим, — пошутил в ответ Константин. — По собственному опыту скажу, если серьезная организация хочет твоей смерти, рано или поздно она получит желаемое, и никто их не остановит — ни телохранители, ни соблюдение всевозможных правил безопасности. Просто это способно усложнить работу исполнителям. Я знаю только об одном человеке, смерти которого желали очень сильно, он пережил десятки покушений и умер в глубокой старости, естественной смертью, звали его Фидель. Но я понимаю твое беспокойство, и обещаю быть более осмотрительным.

— Я рада, что ты осознаешь суть проблемы, — голос боярышни звучал крайне довольным. — А пока я поставила на стекло пассивный воздушный щит, при опасности разверну в полноценный.

— Спасибо, но побереги резерв. Не думаю, что именно сейчас мне что-то может угрожать.

— Это почти не сказывается на резерве, так что, не беспокойся. А теперь обрати внимание на своих спутников. Они, похоже, как ты любишь говорить, в шоке.

Константин бросил взгляд на Ладу с Гордом, те выглядели слегка ошарашенными.

— Фамильный перстень, — с придыханием произнес наемник, вместо приветствия.

— Что ж, значит, ты стал полноценным боярином? — без всякой издевки спросила Калинина.

Бывший детектив кивнул.

— Да, Лада, я был в герольдии, с сегодняшнего дня род Воронцовых официально восстановлен. Его герб снова занял место среди остальных родов.

Рядом с ним бесшумно возник официант и, поклонившись, уставился на Константина, ожидая заказ.

— Вот что, милейший, оставь меню, сейчас я выберу и позову.

Официант кивнул и, положив папку перед Воронцовым, исчез.

— Ты становишься настоящим боярином, — произнесла Юлия.

— Я играю роль боярина, но, боюсь, настоящим боярином мне никогда не стать.

— Ошибаешься, ты уже стал им в тот момент, когда в герольдии получил регалии рода. Ладно, не буду тебя отвлекать, а то ты никогда не выберешь между говядиной и ягненком.

— А что бы выбрала ты?

— Я бы сейчас с удовольствием съела перепелов, — ответила Юлия, — выпила бы красного сухого. А может, и белого полусладкого, с газом, которое зовут игристым.

— О, тут есть шампанское? — удивился Воронцов. — Так на моей родине называют игристое вино. Оно пошло родом из провинции Шампань. Ладно, перепелов я не хочу, пожалуй, все же каре ягненка.

— Опять с боярышней беседовали, Ваше сиятельство? — с почти незаметной издевкой спросила Лада.

— Как догадалась?

— Честно? — усмехнулась артефакторша. — Ты уходишь в себя, и вид у тебя, словно ты не здесь. Глуповатый такой.

— Ты что? — зашипел Горд с суеверным ужасом. — Так с боярином нельзя разговаривать.

— А то, что? — спросила Лада.

— Ей можно, — поддержал Калинину Воронцов, — ей многое можно. А вот тебе я рожу набью за фамильярность. Ладно, пошутили, и хватит, — он высунул руку из-за стенки, подзывая официанта.

Когда тот, получив заказ, удалился, Константин посмотрел на своих соратников.

— Кто начнет, вы или я?

— Да ты уже вроде как начал рассказывать, — заметила Лада, — так что, давай, ты.

— Ну что ж, помимо того, что я стал полноправным боярином, я еще являюсь владельцем «Торгового дома Воронцова», документы подписаны, и завтра будут заверены в местной палате права. Так же я закинул в аукционный дом кортик с камушками, и думаю, мы на нем неплохо подзаработаем. Насчет еще одной нашей спутницы. На севере территории пяти боярских родов, в двух из которых имеются боярышни Юлии нужного нам возраста, а в третьем целая боярыня на год старше, но в принципе, опять же это укладывается в погрешность. Вот только наша Юлия так и не смогла ничего вспомнить, фамилии и даты рождения ей ни о чем не говорят.

— Может, как деньгами разживемся, связаться с людьми там, пусть узнают, в каком из родов имеется спящая боярышня? — предложил Горд.

— Что ж, разумно. Ехать нам туда все равно придется, но если будем точно знать род, колесить надо будет значительно меньше.

— В тех краях есть пара наемничьих команд, в которых я знаю пару надежных людей. Они могут поузнавать. Не думаю, что это тайна.

— Хорошо, Горд, — решил Константин, — наведи справки, посмотрим, что получится. Так, у меня все. С остальным я еще не успел разобраться. Теперь ваша очередь.

— Пусть Лада расскажет, — заявил Горд, — она вела все переговоры, я при ней был больше водителем.

В этот момент появился официант, который принес заказ Калининой и Подземника, а вот Константину еще предстояло дождаться своего ягненка.

— Принесите овощной салат, только быстро, — попросил он, смущать спутников, заглядывая им в рот не хотелось.

— Три минуты, Ваше сиятельство, — заверил парень и исчез, словно обладал ведой мгновенного перемещения на короткие дистанции.

Воронцов, помня, что он обещал Юлии быть осторожным, мысленно позвал Беляша и приказал проверить принесенную еду на яд. Прислужник под недоуменными взглядами Лады и Горда встал на задние лапы, обнюхал заказ, потом спокойно улегся у столика, положив морду на вытянутые передние лапы.

— Это что было? — поинтересовалась Калинина.

— Проверка на яд, — пояснил Воронцов. — Как оказалось, прислужники отлично определяют его наличие в еде, кроме вина. Все в порядке.

Артефакторша пожала плечами и принялась за свою птицу. Горд же возился со здоровенным шницелем.

Официант не обманул и уложился даже на минуту раньше, у бывшего детектива возникло ощущение, что в желании угодить он притащил чужой заказ, решив, что там могут подождать, но это была проблема паренька, так что, он со спокойной совестью принялся за еду. Негоже говорить о делах с набитым ртом.

— Итак, — начала доклад Лада, макая кусок белого мяса в соус. — Я посмотрела три мастерские, которые хозяева сдают в аренду. Две совершенно не годятся, они на другой стороне реки, отсюда до них не меньше часа ехать, да и оборудование там не все, что мне нужно. А вот то объявление о продаже нам подходит. Есть только один минус, почуяв интерес, ростовщик, получивший мастерскую за долги, зарядил довольно серьезную цену, два золотых в день, а поскольку она в портовом районе, то цена на покупку серьезная, там недвижимость нарасхват, плюс условие, если находится покупатель, мы должны убраться в течение часа. Но мастерская отличная.

— И сколько он за нее хочет?

— Три сотни золотом, это почти все, что у нас есть.

— Уже нет, герольдия, и оформление торгового дома влетели в копеечку.

— Во что? — тут же спросил Горд, услышав незнакомое слово.

— Не бери в голову, — отмахнулся Константин, мысленно матюкая себя за то, что в очередной раз не уследил за языком. — Так вот, от счета осталось чуть больше двухсот пятидесяти.

— Понятно, — кивнула Лада, принимая информацию. — Да и выкупать мастерскую просто ради производства нескольких артефактов, не считаю целесообразным. Теперь по продукции. Горд отвез меня на самый крупный местный рынок, где есть все. В общем, прикупить необходимое для изготовления образцов можно за день. Кое-что мне придется сделать самой, кое-что есть уже вполне готовое. Но надо смотреть, что лучше и выгодней, полный цикл производства или лишь частичный.

— Насчет аренды, — взвесив все «за» и «против» произнес Воронцов, — соглашайся. Тебе нужно место для работы, и если оно тебя устраивает, не будем экономить. Думаю, все отобьется. Насчет возможности производства, я не собираюсь клепать взбиватели, стиралки и прочее в маленькой мастерской, тут нужен серьезный подход. Нам понадобятся мастера, управляющие, каналы сбыта.

Константин бросил взгляд на Горда, что-то напряженно обдумывающего, хотя не нужно быть гением, чтобы понять — что.

— Подземник, — позвал его Константин.

— А, что? — выныривая из своих мыслей, встрепенулся наемник.

— Сейчас поедим и поднимемся ко мне в номер, там я отвечу на все твои вопросы, а то ты себе головушку сломаешь, пытаясь угадать, откуда мы с Ладой черпаем идеи.

Лицо Горда расслабилось, и он вернулся к своему блюду.

Ужин удался, каре ягненка было нежным и очень вкусным, повар был на высоте. Гарнир — обжаренные на сковороде овощи, не сказать, что были кулинарным взрывом, но тоже неплохи, вино оказалось на уровне.

Разговор вышел тяжелым, Константин рассказывал все без утайки. Лада тоже, поведав свою часть истории, умолчав только о том, что привело ее в этот мир, ни слово о погибшем муже и сыне.

— Инопланетники?! — ошарашено переспросил Подземник. — Невероятно!

— Невероятно, но факт, — хмыкнула Калинина. — Отсюда наши словечки, которые никто не понимает, отсюда идеи, до которых ваш мир еще не созрел.

— Но боярин? Как?

— Как я стал боярином? — правильно поняв интерес наемника, задумчиво протянул Константин. — Так вышло. Видимо, я полная копия Боярина Воронцова, который погиб убитый братиной некоторое время назад. И я не смог бы попасть в этот мир, если бы он был жив. Вон у Лады есть мысли, что два абсолютно идентичных существа не могут находиться в одной вселенной. Возможно, в моем мире есть твоя точная копия, не обязательно его зовут Горд, у нас таких имен нет, но вот то, что вы выглядите, как близнецы, запросто. Но все это слишком сложно даже для нас с Ладой, хотя мы оба дети гораздо более продвинутого и образованного общества. Клятву я с тебя брать не буду, ты и так поклялся, так что, живи теперь с этим знанием.

— Спасибо, Ваше сиятельство, — усмехнулся Подземник. — Да уж, ошарашили. Мне надо выпить.

Константин указал на красивый резной сервант, в котором немало различных бутылок.

— Мой бар в твоем распоряжении.

— Бар? — переспросил Горд, но потом махнул рукой, мол, знать не желаю, и отправился инспектировать содержимое.

Вечер затянулся, разошлись за полночь. И все это время наемник задавал вопросы, много вопросов, его интересовало абсолютно все, от устройства такой чуждой ему вещи, как газовая плита, до политики стран НАТО в отношении России. Константин облегченно выдохнул, когда за Гордом и Ладой, которые жили в одном номере, закрылась дверь. Правда, у него было стойкое ощущение, что кошмар для Калининой только начался.

Воронцов хмыкнул и отправился в ванну, день выдался сложным, и поваляться в горячей воде с сигариллой в зубах, было его мечтой последние два часа.

Если в прошлое утро его разбудил ливень, то на этот раз солнце, бьющие в глаза, задернуть шторы он не догадался, ведь небо было затянуто тучами, и Воронцов решил, что такая погода надолго. Выглянув в окно, он порадовался солнечному дню, и направился в ванную. На этот раз, не забыв прихватить с собой «Монарха».

И снова все повторилось, стук в дверь, приглушенный голос горничной, которая сообщила, что привезла завтрак. Тихий удаляющийся перестук каблучков. Воронцов даже не стал вызывать прислужника. Через двадцать минут он выбрался и, закутавшись в чистый халат, отправился завтракать. На этот раз столик оставили не у кровати, а у окна.

Константин слегка сдвинул его в сторону и поднял крышку, которая прикрывала поднос. Он даже успел увидеть багровое пламя, которое рванулось наружу, стоило ему запустить активацию веды. Тонкая пленка щита возникла перед ним за мгновение до того, как взрыв разворотил комнату и вынес Воронцова наружу вместе с окном, в которое он вписался спиной. Щит лопнул еще в полете, но сумел выполнить свою задачу — не дал разорвать тело на куски. Приземление спиной на мостовую с высоты шести метров в кучу битого стекла, не добавило ему здоровья. Кое-как сев, он переждал, когда кончится головокружение. Константин покосился на торчащий из плеча осколок, размером с ладонь, но вытаскивать его не спешил, пусть лекарь займется. Стараясь не обращать внимания на сбегающихся зевак, которых в результате хорошей погоды на улице хватало, он задрал голову и посмотрел на окно, из которого вылетел на улицу. Там что-то явно горело, но не сильно.

— Ваше сиятельство, — закричал смотритель, выскочив из центрального входа гостиного двора и бросаясь к боярину, сидящему на мостовой. — Вы ранены?

Константин кое-как поднялся и тут же охнул, похоже, стекляшка в плече не единственная травма, ребра ныли, левое колено стреляло, правая рука, хоть и была на месте, но болела, как при переломе. Да, будут лекарю заботы.

— Сходил, б…ь, за кофе, — прошипел он.

Ну, ничего, он доберется до тех, кто устроил ему это веселое утро. Обязательно доберется.

Конец второй книги.

Ну вот и все дорогой читатель, конец второй книги, скоро будет третья, она уже в работе. Если тебе понравилось и ты еще не поставил нравится, жмякнув на сердечко, то не поленись сделай это, тебе это ничего не стоит а мне приятно и полезно. Спасибо тебе что прочел, надеюсь, дальше будет не менее захватывающе.

Владимир Май-Июнь 2022.

Content

Шарапов Кирилл Юрьевич Пыль дорог [СИ]

Глава 1

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая