Кортни Гулд

Прах и Тьма

© Прончатова А., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2022

© Courtney Gould, 2021

Моей маме, которая научила меня, что любовь – это то, что сдерживает Тьму.

Интерлюдия

Впервые за тринадцать лет в Снейкбайте идет снег.

Снег – явление нежное. Струящийся, как пыль на ветру в начале января, и покрывающий камни вдоль берега озера Овайхи тонкой слякотью. Вода в озере черная и, как чернила, просачивается в подернутое снежной дымкой небо. Сейчас ночь, и жители Снейкбайта из своих теплых домов тревожно наблюдают за падением снега, прижимая пальцы к окнам. На мгновение мир зам олкает; есть только ветер, колышущиеся деревья и тихое биение воды о камень. Захватывает дух.

Мальчик, спотыкаясь, идет к берегу озера.

Он думает, что он один.

Он держит руки перед собой ладонями вверх, как будто снег – всего лишь плод его воображения. Частички снега налипают на его ресницы, темно-синие баскетбольные шорты, волосы цвета золотистых холмов, раскинувшихся вокруг города. Он останавливается у кромки воды, смотрит в сторону горизонта и опускается на колени. Он вдали от дома, вдали от света, вдали от всего.

Тьма наблюдает за мальчиком. Она спрятана в теле нового хозяина[1], притаившегося среди сухой травы и ветвей можжевельника, чтобы лучше видеть. Это новое тело громоздко для Тьмы. Потребуется время, чтобы привыкнуть к этой коже, к этим глазам, к тревожному биению этого нового сердца.

– Чего ты боишься? – спрашивает Тьма, тихая, как шелест ветра. – У тебя есть план. Действуй.

Хозяин напрягается. Его пальцы и губы плотно сжаты, глаза широко раскрыты. Он дикое животное, застывшее в страхе.

– Что-то не так, – шепчет хозяин. – Почему он на Земле?

– Это имеет значение?

– Я не знаю, – хозяин не двигается. – Что мне делать?

– Иди, – выдыхает Тьма.

Хозяин кивает. Он в нескольких дюймах от толстого ствола можжевельника, находясь ближе к мальчику, но оставаясь вне поля его зрения. Мальчик этого не замечает. Не двигается. Сквозь мерцающий снегопад видно заплаканное лицо, опустошенное и красное от горя. Он пристально смотрит на черный горизонт, но на самом деле он смотрит в никуда.

Хозяин снова колеблется.

Мальчик достает из кармана мобильный телефон. Яркий свет экрана озаряет его лицо, единственный свет в бесконечной тьме. Он набирает сообщение, а затем молча смотрит на него. На его щеках все еще мокрые следы от слез, ручейки белого света.

Внезапно хозяину приходит в голову мысль шагнуть вперед, схватить мальчика за воротник, прижать большие пальцы к шее. Он чувствует кожу под кончиками пальцев, острый запах железа, смешивающийся со снегом. В течение многих лет он представлял себе это. Он представляет, как смерть проходит через него как электрический ток.

Так же быстро, как он это представляет, он подавляет видение.

Тьма уже сталкивалась с такого рода колебаниями раньше. Они скользят по хозяину, обвиваясь вокруг его сердца, пока не найдут черную гниль ненависти, которую хорошо знают. Этот хозяин жаждет смерти. Желание бурлило у него под кожей с тех пор, как он себя помнит, но он был слишком напуган, чтобы заявить о нем как о своем собственном.

– Ты хочешь, чтобы я тебе помогла? – спрашивает Тьма. – Ты хочешь, чтобы я сделала тебя сильным?

Хозяин хмурится: «Да».

И это правда.

– Тогда сделай это, – выдыхает Тьма. Это кипит в тени, в воде, в небе. – Это правда, от которой ты скрывался все эти годы.

– Правда, – шепчет хозяин. Он сжимает и разжимает кулаки, пальцы нервно двигаются. Проходит мгновение тишины, затем еще одно.

И тогда хозяин двигается.

К тому времени, как он преодолевает расстояние до мальчика, снег падает тяжелыми хлопьями. Небо становится размытым, серым пятном и ближе, чем должно быть. Удушение. Хозяин хватает мальчика, и пути назад нет.

Глаза мальчика на мгновение встречаются с глазами хозяина, вспыхивая от горя и переходя к удивлению и узнаванию. Он не кричит. А над ними серое небо, а затем черное, а после ничего.

Тьма все глубже проникает в тело хозяина, вонзает свои когти, пускает корни в гниль.

Спустя тринадцать лет Тьма наконец-то вернулась домой.

1

С любовью, Голливуд

ГОЛОС БРЭНДОНА ЗА КАДРОМ: Мы снова в подвале дома Кэллоуэев в Нью-Праге, штат Миннесота. Местная легенда гласит, что Агата Кэллоуэй когда-то использовала этот подвал для сатанинских ритуалов, но никаких доказательств, подтверждающих это, найдено не было. Дневная экскурсия по дому не выявила ничего необычного, и мы с Алехо возвращаемся в подвал ночью, чтобы посмотреть, какие духи могут скрываться в этих стенах.

АЛЕХО: Брэндон, ты почувствовал это? Оно было здесь.

[Алехо качает головой, инфракрасная камера меняет цвет его глаз. Он машет рукой перед собой, прижимая другую руку к груди. Брэндон нерешительно приближается. Он поправляет очки и включает громоздкое устройство.]

БРЭНДОН: Что оно сделало? На что это было похоже?

[Алехо молчит.]

БРЭНДОН: Алехо?

[Алехо крепко прижимает руку к своему джемперу. Его веки закрываются, и он приваливается к стене.]

АЛЕХО: Оно прошло сквозь меня. Боже, как здесь холодно.

[Брэндон берет Алехо за руки. Свет синей лампы индикатора термодатчика «ТермоГейст» отражается на их пальцах, сигнализируя о серьезном понижении температуры. Двое мужчин нежно смотрят друг другу в глаза.]

БРЭНДОН: Мы выживем. Бывало и хуже.

Логан усмехнулась и засунула еще одну скомканную водолазку в свой чемодан. Бывало и хуже. Она серьезно сомневалась в этом. Она видела все выпуски этого шоу – от ветряной мельницы с привидениями до музея сатанинских камней, туалетная комната в котором одновременно служила порталом в ад, но этот был самым мерзким из всех. «ПараСпекторы» никогда не отказывались от мелодрамы, но по мере того, как шоу приближалось к шестому сезону, эти дрянные слезоточивые моменты, казалось, появлялись в каждом втором эпизоде. Логан не была уверена, то ли это идея телеканала, то ли просто склонность ее отцов к драме.

Она вытащила два упакованных чемодана из пирамиды сумок у своих ног и выкатила их в коридор. Если не считать Брэндона и Алехо, бормочущих что-то на заднем плане по телевизору, в доме было тихо. Логан вернулась в свою спальню и встала у эркерного окна второго этажа. Белое утреннее солнце сверкнуло на поверхности бассейна. За задним двором по долине один за другим в строгом геометрическом порядке расставлены дома. Она прижала кончики пальцев к окну и закрыла глаза.

Она действительно не хотела уезжать из Лос-Анджелеса.

Позади нее захрустели ботинки по зернам попкорна, рассыпанным по ковру. Алехо Ортис – тот самый Алехо Ортис, прославившийся охотой на призраков, прислонился к двери ее спальни. Его долговязое тело и наполовину взлохмаченные черные волосы выглядели так, будто его вырвали прямо из телевизора Логан. Он осмотрел багаж, держа свой телефон как рацию. Настоящий Алехо держал себя иначе, чем тот, которого показывают по телевизору. Он был тише, не склонен к драме и всегда сутулился, как будто силился лучше расслышать говорящего.

– Хозяйка дома в хорошей форме, – сказал Алехо в свой телефон. Краем ботинка он смахнул зерна попкорна с порога и приподнял бровь, глядя на Логан, как будто беспорядок был их маленьким секретом. – Нам нужно загрузить еще несколько чемоданов, а потом мы сможем отправиться в путь.

– Хорошо, – металлический голос Брэндона затрещал на другом конце провода. – И никаких тел под матрасом?

Алехо усмехнулся:

– Грязная одежда устроила драку, но мы показали ей, кто здесь главный.

Логан закатила глаза и продолжила собирать вещи. Дурацкие чаты «Фейстайма» были ежедневным явлением в течение последних шести месяцев. Каждый год, когда «ПараСпекторы» завершали съемки очередного сезона, Брэндон и Алехо летели прямо домой, в то время как съемочная группа отправилась на разведку новых, «более жутких» мест. Но в этом году у Брэндона были другие планы.

– Как ты относишься к Снейкбайту? – спросил Алехо.

– Как всегда. Как будто ничего не поменялось за тринадцать лет. – Брэндон откашлялся. – Кроме снега. Впрочем, это наконец-то прояснилось.

Снейкбайт, маленький сельский городок в Орегоне, в котором выросли отцы Логан, был из тех мест, которые не представлены фотографиями в «Гугле». Это была точка на карте, крошечная царапина сельскохозяйственных угодий, врезанная в море желтых холмов. По словам Брэндона, это было идеальное место для съемок премьеры следующего сезона «ПараСпекторов». Но то, что началось как неделя поиска места для съемок, превратилось в месяц. Телеканал устроил вечеринку по случаю окончания шестого сезона «ПараСпекторов», но Брэндона там не было. Алехо отпраздновал свой сорок второй день рождения в одиночестве. Логан окончила среднюю школу, а Брэндон наблюдал за происходящим по короткому звонку в «Фейстайм». Месяц превратился в шесть, и Логан задалась вопросом: планирует ли Брэндон когда-нибудь вернуться домой?

Она не была экспертом по поиску места для съемок, но была почти уверена, что для одного эпизода не требуется шесть месяцев.

Что-то было не так.

А потом, на прошлой неделе, Алехо объявил, что, если Снейкбайт будет удерживать Брэндона и дальше, они просто отправятся туда. Лос-Анджелес ни в коем случае не был домом – они поселились в этом месте всего несколько лет назад, – но она прожила здесь дольше, чем где-либо еще. Как только она привыкла к городу, его у нее отняли.

Полный отстой.

Логан положила руку на бедро.

– Если ты собираешься просто стоять здесь, может, поможешь мне передвинуть кое-что из этого?

– Конечно, – сказал Алехо. – Подержи своего отца.

Он передал свой телефон Логан и взял по чемодану в каждую руку. Логан бросила на Брэндона быстрый взгляд; его короткие темные волосы были чуть более взъерошены, чем обычно, но очки в толстой оправе и вечно полухмурый взгляд остались неизменными. Он выглядел таким же полуживым, каким и всегда на ее памяти. Он сверкнул напряженной улыбкой.

– Привет.

– Привет.

– Наслаждаешься летними каникулами?

Логан моргнула.

– На самом деле это не совсем каникулы. Я окончила школу. Это вроде как просто… лето.

– Точно.

Логан смотрела на Брэндона, а Брэндон смотрел на нее. Она хотела еще что-нибудь сказать, но ничего не придумала. С любым другим разговаривать было так же легко, как дышать, но с Брэндоном всегда возникали сложности. Она посмотрела в коридор, затем снова на Брэндона.

– Я должна помочь папе.

Она бросила телефон на голый матрас и схватила еще одну горсть сумок.

Брэндон откашлялся.

– Поездка того стоит. Я и забыл, как здесь живописно. Большой простор.

– Я с нетерпением жду семнадцати часов блюграсса[2] по пути туда, – простонала Логан.

– Эй, – огрызнулся Алехо из коридора. – Не оскорбляй мою музыку. И до Снейкбайта девятнадцать часов. У нас будет время для целого музыкального шоу.

– Еще лучше.

Логан представила Снейкбайт: большие фургоны, одноэтажные дома, звонкая музыка кантри, гремящая со всех сторон. Она была уверена, что ее семья увеличит численность геев на 300 процентов. Это происходило уже в сотнях других маленьких городков, в которых она побывала в детстве. Пока ей не исполнилось четырнадцать, их маленькая семья на самом деле нигде «не жила». Они были бродягами, перемещаясь из города в город, где Брэндон и Алехо ловили призраков и связывались с мертвыми за бесценок. И пока Брэндон и Алехо продавали свои услуги, Логан была одна. Из одной комнаты мотеля в другую, она всегда была одна.

В этом вся семья Ортис-Вудли. Даже после того, как ее отцы добились успеха с «ПараСпекторами», даже после того, как они купили дом в Лос-Анджелесе для «стабильности», даже после того, как Логан освоилась и впервые в жизни пошла в государственную школу, это было похоже на один из базовых лагерей с постоянной дислокацией. И хотя Алехо и Брэндон пообещали, что Снейкбайт – это временно, все же сборы и отъезд из Лос-Анджелеса стали напоминанием о том, что это никогда не было домом.

Логан знала: лучше не думать, что все это навсегда.

– Как ты думаешь, когда вы отправитесь в путь? – спросил приглушенный голос Брэндона.

– Я бы сказал, что мы почти готовы, – вмешался в разговор Алехо. Он осмотрел комнату в поисках своего телефона, подняв бровь на Логан, когда заметил его на кровати.

– Еще не поздно бежать? – Логан пнула свой рюкзак носком ботинка. – У меня здесь есть батончики мюсли и газированная вода. Я думаю, что смогла бы выжить в глуши.

– В глуши Западного Голливуда? – Алехо схватил телефон с матраса и повернулся лицом к телевизору. – Боже, я бы хотел, чтобы ты не смотрела это.

ГОЛОС БРЭНДОНА ЗА КАДРОМ: Поскольку Алехо лежит в отключке, я вынужден продолжать расследование в одиночку. Я использую «СонусИкс», чтобы обнаружить любые призрачные голоса в подвале.

БРЭНДОН: Дух, мы здесь не для того, чтобы причинить тебе боль. Пожалуйста, не нападай на нас. Не нападай на моего мужа. Мы здесь, чтобы помочь тебе двигаться дальше.

ПРИЗРАЧНЫЙ ГОЛОС: Кто ты такой, чтобы беспокоить меня?

БРЭНДОН: Брэндон Вудли.

[Брэндон опускается на колени рядом с Алехо, кладет руку ему на плечо.]

БРЭНДОН: И мой муж, Алехо Ортис. Мы здесь, чтобы…

– Ладно, достаточно, – сказала Логан. Она схватила пульт и выключила телевизор.

Всего за несколько ходок они с Алехо перенесли последние чемоданы в минивэн на подъездной дорожке. Алехо засунул телефон в задний карман джинсов, верх лба Брэндона была едва виден на кусочке экрана. В лучах летнего солнца аэрография в виде лимонно-зеленого логотипа «ПараСпекторов», нанесенная на борту автомобиля, почти ослепляла.

Алехо закрыл багажник и хлопнул по крыше минивэна в классическом папином стиле.

– Все упаковано. Логан, скажешь что-нибудь напоследок своему отцу, прежде чем мы начнем рок-н-ролл?

Он протянул ей телефон, и экран загорелся.

Логан наклонилась ближе.

– Увидимся через девятнадцать часов.

Алехо забрал телефон обратно, подошел к другой стороне фургона и тихо спросил:

– Ты нашел что-нибудь еще?

– Пока нет, – вздохнул Брэндон. – Там, э-м-м… Люди начинают нервничать. Я начинаю нервничать. Не лучшее время.

Логан прищурила глаза.

Выйдя из-за фургона, Алехо кивнул. Он прошептал что-то неразборчивое в телефон, затем повернул экран лицом к Логан.

– Что ж, как сказал наш чрезвычайно красноречивый ребенок, увидимся через девятнадцать часов.

– Люблю тебя, – сказал Брэндон, хотя было неясно, имел ли он в виду их обоих или только Алехо.

– Тоже тебя люблю, – сказал Алехо. С полуулыбкой он закончил разговор.

Логан порылась в своем телефоне и поставила в очередь девятнадцать часов своего любимого подкаста, прежде чем плюхнуться на пассажирское сиденье. Алехо сунул телефон в карман и сел за руль.

Как только они расположились на местах, он вздохнул.

– Итак, прежде чем мы поедем, я чувствую, что мне нужно прояснить ситуацию. Снейкбайт не похож на Лос-Анджелес. Он… изолированный – подходящее слово для этого. Когда мы доберемся туда, мы должны помнить, что семья – это самое главное.

Логан моргнула.

– Хорошо. Мы и раньше бывали в маленьких городках.

– Да, но это немного другое. Я знаю, что с тобой и твоим отцом не всегда легко, но в Снейкбайте действительно важно, чтобы мы все старались ладить.

Логан пренебрежительно махнула рукой.

– Что они сделают, накинутся на нас толпой?

Алехо нахмурился. Он включил зажигание и задним ходом выехал с подъездной дорожки, не дав ответа. За домом раскрылось туманное утреннее небо, сине-зеленое и яркое, как пресная вода. Логан откинула голову на спинку сиденья.

– Это будет тяжело, но это всего на несколько месяцев, – сказал Алехо. – Просто… постарайся повеселиться.

– Я буду стараться изо всех сил.

Логан воткнула наушники и прибавила достаточно громкость, чтобы заглушить звук заикающегося двигателя машины. Алехо был прав – Снейкбайт продлится всего несколько месяцев. Просто еще одно место на карте. Как и Лос-Анджелес, это был бы просто еще один базовый лагерь на дороге.

Но на этот раз все было иначе. Через несколько месяцев ей исполнится восемнадцать, и она сможет поехать куда захочет. Через несколько месяцев она сможет собрать все свои вещи и отправиться на поиски настоящего места. Того, что продлится дольше, чем просто «какое-то время». Дом. Снейкбайт был просто еще одной остановкой на дороге, но для нее она будет последней. Алехо завернул фургон за угол, и знакомые очертания дома в Лос-Анджелесе исчезли. Логан закрыла глаза.

Несколько месяцев, а потом она нашла бы место, которое могла бы назвать домом.

2

Проводы викинга

– Я ценю, что ты собрала нас всех вместе, Эшли. Это замечательно. – Миссис Грейнджер схватила мужа за запястье и промокнула размазанную подводку для глаз скомканной салфеткой. – Тристану бы это понравилось.

Солнце стояло высоко над мемориалом Снейкбайта, отбрасывая неровные тени на желтую траву. «Самое странное в этом кладбище, – подумала Эшли, – то, что с него действительно открывался лучший вид в городе». Холмы вокруг Снейкбайта были неровными и бесформенными, золотистыми от скоплений сухой грязи и кустарников и мрачными от проплывающих облаков. У подножия холма сине-зеленое озеро Овайхи встречалось с каменистым берегом и извивалось, насколько она могла видеть. Казалось несправедливым, что единственными, кто не мог всего этого оценить, были похороненные здесь люди.

А может быть, и стоило умереть, чтобы увидеть эту долину.

Тристан Грейнджер этого не увидит. У него не было тела, которое можно было бы похоронить.

– Я надеюсь, что это поможет, – сказала Эшли. Она плотнее запахнула свой черный кардиган на груди, чтобы защититься от ветра. – Я просто подумала, что, если бы Тристан знал, что мы все еще ищем его, может быть, он вернулся бы домой.

Миссис Грейнджер кивнула.

– Надеюсь, ты права.

На стенде перед началом церемонии[3] была выставлена фотография Тристана, чтобы все могли ее увидеть. Эшли больше всего любила эту его фотографию – растрепанные песочно-светлые волосы, поношенная черная толстовка с капюшоном и те самые баскетбольные шорты, которые он носил с начала обучения в старшей школе. Он опирался подбородком на сложенные руки, улыбка легкая и теплая. Это выглядело бы глупо, если бы касалось кого-то другого, но Тристан никогда не выглядел глупо. Никогда.

Сегодня исполнилось шесть месяцев с момента его исчезновения. Пять месяцев с тех пор, как истек последний срок подачи заявок в Университет штата Орегон. Три месяца – как полиция округа Овайхи перестала разыскивать человека и начала искать тело. Полтора месяца, как Тристан пропустил выпускной в средней школе. Месяц с тех пор, как шериф Пэрис назвал исчезновение Тристана Грейнджера нераскрытым делом.

Сегодня была их четырехлетняя годовщина.

Эшли старалась не думать об этом.

– Вы были такой прекрасной парой. Я знаю, что он любил тебя, – сказала миссис Грейнджер. – В тебе есть дух твоей мамы. Хотела бы я быть такой сильной.

Эшли ничего не сказала и взглянула на приглашенных. Тэмми Бартон стояла у столика с закусками с пластиковым стаканчиком лимонной воды в руке и тихо поддерживала несколько разговоров одновременно. Сегодня уже не в первый раз кто-то сравнивал Эшли с ее матерью, но каждый раз она убеждалась, насколько неверным было это сравнение. Выражение лица Тэмми представляло собой тщательный баланс внимания и печали, ее поза была привлекательной и строгой одновременно. Эшли хотела бы, чтобы у нее была хотя бы половина самообладания ее матери.

Словно по какому-то сигналу, Тэмми повернулась и поймала ее взгляд. Она отошла от закусок и деликатно положила руку на плечо Эшли, смягчив привычную улыбку и превратив ее в сочувствующий хмурый взгляд, обращенный к родителям Тристана.

– Грег, Сьюзен, мне так жаль. Вы знаете, что мы молимся за вас и вашу семью каждый день.

– Тэмми, – сказала миссис Грейнджер. – Спасибо тебе за все.

Под «всем» Сьюзен Грейнджер подразумевала деньги. Все, что Тэмми Бартон не могла оказать в виде эмоциональной поддержки, она в десятикратном размере компенсировала финансовой поддержкой. За последнее десятилетие ранчо Бартон почти полностью захватило округ Овайхи. Церемония, еда, декор – все это было за счет матери Эшли. Тэмми потянулась и взяла миссис Грейнджер за руку.

– Мы были практически одной семьей. Я бы хотела что-нибудь сделать.

– Ты ничего не можешь с этим поделать, – сказал мистер Грейнджер. Его взгляд переместился на шерифа Пэриса, который одиноко стоял в стороне, спокойно разглядывая фотографию Тристана. – Но есть кое-что, что он мог бы сделать.

– Фрэнк делает все, что в его силах, не имея никаких улик, Грег. – Тэмми положила руку ему на плечо. – Люди могут указывать пальцами сколько угодно, но он должен это доказать.

Эшли поморщилась. С момента исчезновения Тристана у нее был точно такой же разговор тысячу раз. Предполагалось, что на церемонии можно будет просто подумать о Тристане, но даже здесь люди хотели говорить только о Брэндоне Вудли. Еще несколько месяцев назад Эшли никогда не слышала о жителе Снейкбайта, ставшем охотником за привидениями по телевизору, но в тот момент, когда он прибыл в город, все словно забыли, как дышать. Как будто все забыли, как говорить о ком-то другом.

Некоторые подозрения имели основания. Брэндон Вудли, очевидно, находился здесь, чтобы снять эпизод своего шоу, но он отказался кому-либо рассказать, какую тайну он здесь расследует. Он не взял с собой ни камер, ни съемочной группы. Насколько Эшли могла судить, последние шесть месяцев он просто бродил по Снейкбайту, не собираясь уезжать. Возможно, в другом месте это и не вызвало бы волнений, но Снейкбайт был не из тех городов, где задерживаются люди. В Снейкбайте ты был либо мимолетно, либо постоянно. Люди, которые приезжали в город, всегда уезжали, а те, кто уезжал, не возвращались.

Кроме Брэндона Вудли. По словам ее матери, Брэндона не было почти тринадцать лет, и никто не обратил на это ни малейшего внимания, никто не следил за его жизнью с того дня, как он уехал. Он был неизвестным существом – призраком по версии Снейкбайта, существовавшим до Эшли. От одной мысли о нем Эшли становилось не по себе.

А потом, через неделю после его возвращения, Тристан исчез.

– Я схожу за водой, – сказала Эшли.

– Осторожно, лимоны не очень вкусные. Я думаю, что они не совсем свежие, – сказала Тэмми. Она легонько похлопала Эшли по плечу.

Фрэн Кампос и Баг Гандерсон тихо беседовали в углу. Эшли продрейфовала к ним, и ей показалось, что она наконец-то высадилась на берег. Все остальные здесь были полны решимости задать ей тысячу вопросов о Тристане – Когда ты видела его в последний раз? Он сказал, куда направляется? Он когда-нибудь упоминал Брэндона Вудли? – но Фрэн и Баг были выше этого. Они были ее лучшими подругами и единственным утешением, которое у нее было за последние шесть месяцев, как два маяка в ночи, которая отказывалась заканчиваться.

Фрэн заметила Эшли и крепко обняла ее, медовые кудри рассыпались по ее стройным плечам. Баг появилась позади них со стаканом лимонада, зажатым между пальцами. Ее усыпанное веснушками лицо было отстраненным, маленький рот сжат, глаза устремлены на озеро.

– Ты только скажи, и мы уйдем, – сказала Фрэн. Она заправила прядь волос Эшли за ухо. – Тебе не обязательно оставаться до конца.

– Даже не знаю. – Эшли раздавила одуванчик носком своей черной туфли. – Будет странно, если я уйду, ведь я это все организовала.

– Да, ты организовала, так что они уже у тебя в долгу.

Эшли застонала.

– Я не могу просто…

Ее прервал звук хлопнувшей дверцы машины у подножия холма. Белый микроавтобус был небрежно припаркован на обочине шоссе в долине, одно колесо находилось на дороге, а другое увязло в обочине. Эшли не могла толком прочесть лимонно-зеленую надпись на боку фургона, но была почти уверена, что это был мультяшный рисунок призрака. Долговязый мужчина со смуглой кожей и темными волосами вышел из машины, потягиваясь. Он наклонился к пассажирскому окну, пробормотал несколько слов и, прихватив охапку лилий, неторопливо направился к огороженному грязному участку внизу дороги.

Эшли прожила в Снейкбайте всю свою жизнь, но она никогда не видела, чтобы кто-то специально посещал кладбище Пионеров[4]. В то время как Мемориал Снейкбайта представлял собой холмистую вершину с золотистой растительностью и аккуратными надгробиями, кладбище Пионеров у подножия холма было не чем иным, как насыпью из серой грязи над безымянными телами. Это была историческая достопримечательность, посвященная прежде всего тем, кто погиб на Орегонской тропе[5]. В передней части участка стояла каменная плита с приблизительным указанием того, кто там был похоронен – Малыш Гандерсон (Гандерсон Бэби), Девочка Мэттисон (Мэттисон Герл), Мальчик Андерсон (Андерсон Бой), – но никто на самом деле не знал, кто они такие. Все, кто принадлежал Снейкбайту, были похоронены на вершине холма, под мягкими лужайками, лицом к широко раскинувшейся долине.

Однако этот человек точно знал, куда он идет. Он прошел мимо замкового камня и подошел к холмику земли, несколько изолированному от остальных. Он остановился там, закрыв глаза в безмолвной молитве, потом осторожно положил цветы на землю.

Могилы были только с именами без других обозначений, но человек оплакивал кого-то.

Это скрутило узлом желудок Эшли.

– Кто это? – спросила Баг.

Она не смотрела ни на могилу, ни на лилии, ни на таинственного мужчину. Эшли проследила за взглядом Баг обратно к припаркованному фургону. Девушка выбралась с пассажирского сиденья и теперь стояла на дороге, прислонившись спиной к дверце машины. Эшли попыталась разглядеть ее получше, но лицо девушки было наполовину скрыто слишком большими солнцезащитными очками. Ее волосы были прямыми до плеч с черным отливом цвета вороньих перьев. Даже на расстоянии было видно, как они отражают слабый солнечный свет над головой.

– Это так грубо, – сказала Фрэн. Она скрестила руки на груди. – Не самое подходящие время для остановки.

– Я не думаю, что это просто остановка, – сказала Эшли. Она наблюдала за мужчиной у могилы. Его поза была скорбной, в ней было горе. – Может быть, он знает кого-то, кто там похоронен?

– Кого?

Эшли пожала плечами.

– Я не знаю.

– Похоже, что они даже не подозревают, что здесь, наверху, похороны, – сказала Фрэн.

Эшли стиснула зубы на слове «похороны».

Вокруг них царила тишина. Шум смешавшейся толпы исчез, сменившись приглушенным шуршанием ветра. Остальные участники церемонии замолчали и присоединились к ним на краю кладбища, вглядываясь вниз со склона холма в новоприбывших с каким-то жутким пониманием. Это было похоже на новое прибытие Брэндона Вудли. Тишина была направлена на людей как оружие. Эти незнакомцы вовсе не были незнакомцами.

Они были врагами.

Девушка на дороге заметила толпу. Она напряглась и уставилась на склон холма, замерев на мгновение, как животное, которое только что осознало, что выставлено на всеобщее обозрение. Она что-то крикнула мужчине у могилы, затем быстро забралась обратно в фургон.

Мужчина повернулся и посмотрел вверх на холм, но его это не смутило. Он глядел на толпу так, словно это был вызов. Как будто он осмеливался кому-то что-то сказать. Лицо мужчины было знакомым. Эшли была уверена, что видела его раньше.

Мужчина оставался на кладбище еще несколько минут, прежде чем безмолвно направился обратно к фургону. Незнакомцы съехали с обочины и направились на юг, в сторону Снейкбайта.

– Ну вот и человек, которого я не ждал.

Шериф Пэрис стоял рядом с Эшли, но он разговаривал не с ней. Его неловкая улыбка была направлена на ее мать.

Тэмми поджала губы.

– Мда.

– Кто это был? – спросила Эшли.

Пэрис и ее мать посмотрели друг на друга. Через мгновение ее мать покачала головой.

– Мы поговорим об этом позже.

Вокруг них раздался шепот, и Эшли почувствовала тошноту. Все это было неправильно; предполагалось, что церемония будет посвящена Тристану. Предполагалось, что это будет способ вернуть его домой. Даже если все здесь думали, что он мертв, Эшли знала, что это не так. Она все еще чувствовала его здесь, как будто их соединяла незримая нить. Где бы он ни был, ему просто нужно, чтобы кто-нибудь его нашел. Ему просто нужен был кто-то, кто привел бы его домой.

– Миссис Грейнджер, – сказала Эшли достаточно резко, чтобы привлечь толпу. – Я знаю, что вы просили всех вспомнить что-то о Тристане. Я думаю, что мы должны поделиться этим сейчас.

На мгновение все взгляды обратились к ней. Утро пахло землей и болью, а щеки Эшли распухли от нерастраченных слез. Толпа медленно собиралась вокруг фотографии Тристана. Дрожащей рукой Эшли вытащила из кармана платья записи.

Прежде чем она успела заговорить, шериф Пэрис откашлялся.

– Эшли, – сказал он, – надеюсь, ты не возражаешь, если я начну.

Эшли моргнула.

– Хорошо. Это не столько воспоминание, сколько обещание. Я знаю, что мы довольно маленький городок, и когда что-то случается с одним из нас, это случается со всеми нами. И я знаю, что нам легко указывать пальцем на людей, которые отличаются от других. – Шериф Пэрис откашлялся. Его светлые волосы блестели на летнем солнце, глаза были ясными и голубыми, как небо позади него. – Я люблю Тристана, как будто он мой собственный ребенок. Даже если мы официально объявили дело закрытым, я еще не закончил поиски. Я не остановлюсь, пока мы не найдем его живым. Я не остановлюсь, пока он не будет дома.

Эшли взяла мать за руку. Стоявшие перед ней мистер и миссис Грейнджер искренне кивнули. У них были свои идеи насчет расследования, но шериф Пэрис был прав. Он не мог арестовать кого-то только по подозрению, и даже если бы он мог, арест Брэндона Вудли не раскрыл бы исчезновение Тристана. Никто не хотел искать убийцу – никто не хотел смерти Тристана. Эшли просто хотела, чтобы Тристан вернулся домой.

Пэрис нахмурился, сжав губы, и коротко кивнул, а затем сделал знак Эшли.

– Твоя очередь.

Эшли глубоко вздохнула. Толпа людей на кладбище повернулась к ней лицом. Эшли дрожащей рукой достала свои карточки с заметками и изучила их. Она репетировала свою речь всю ночь перед зеркалом в спальне, но под взглядами десятков глаз, устремленных на нее, слова внезапно показались ей неподходящими.

Это было не для толпы. Это было для Тристана.

– Я надеюсь, вы, ребята, не возражаете, если я, э-э… если я скажу ему кое-что. – Эшли подняла глаза и заметила, что мать кивнула ей. Она откашлялась. – Тристан, когда мы были во втором классе, ты предложил мне выйти за тебя замуж. Ты вывел меня в поле за дорогой и сделал кольцо из сухой травы. Я отказала тебе, потому что мы были слишком молоды, но я сказала, что если я собираюсь выйти за тебя замуж, это должно быть по-настоящему.

Толпа тихо рассмеялась над этим. Прохладный ветер с озера разметал конский хвостик Эшли по спине. Она уставилась на слова в карточке, пока они не поплыли, и ей пришлось соединить воспоминания воедино.

– Ты не сдался. Вот какой ты есть – ты видишь, как все должно быть, и ты заставляешь это происходить. Ты снова просил меня выйти за тебя замуж в третьем классе, четвертом классе, пятом классе. В восьмом классе ты пошел на компромисс. Ты предложил, что мы могли бы просто пойти на весенний праздник вместе. Тогда я бы ответила тебе «да», но моя мама сказала, что я слишком молода для свидания.

Тэмми Бартон застенчиво подняла руку и сделала большой глоток воды с лимоном.

– Для нас это не имело значения. Нам и не нужно было быть на настоящем свидании. Я пошла на танцы со своей закадычной подругой и провела лучший вечер в своей жизни. С девятого класса ты приглашал меня на ужин. Ни свадьбы, ни танцев, только чизбургеры и молочные коктейли. Я сидела за тем столиком напротив тебя, и мы смеялись часами. Мы с тобой были просто двумя людьми, которые уже поделились всем. Это было самое простое, что мы когда-либо делали.

Слезы щипали уголки ее глаз. Это было не воспоминание, это была боль. Воспоминания были о Тристане, но, более того, воспоминания были всем, чем она была. Миссис Грейнджер уткнулась лицом в плечо мужа. Шериф Пэрис прижал фуражку к груди и посмотрел на нее с серым от горя лицом. Фрэн и Баг уставились на нее, вытирая лица.

Эшли закрыла глаза.

– Некоторые люди могут думать, что ты никогда не вернешься, но Тристан Грейнджер, которого я знаю, никогда бы не сдался. Снейкбайт – наш дом. Это место, где мы с тобой начали и где мы закончим. Поэтому, Тристан, где бы ты ни был, пожалуйста, возвращайся домой.

3

Старый мотель

После такого печального, но вполне ожидаемого поворота событий Алехо припарковал минивэн возле захудалого мотеля. Солнце светило сквозь лобовое стекло, когда гудящий двигатель фургона наконец-то заглох.

– Вау, – простонала Логан. – Мотель выглядит великолепно. Я снова чувствую себя ребенком.

– Ты и есть ребенок. – Алехо взглянул на нее. – Твой отец ждет снаружи. Пожалуйста, улыбнись, когда увидишь его.

Логан повернулась на своем сиденье. Брэндон Вудли, ее второй и во всех отношениях менее успешный отец, ждал их в центре парковки мотеля, засунув руки в карманы и шагая по выгоревшему на солнце тротуару.

Возвышающаяся ржавая вывеска на стоянке гласила: «Мотель „Бейтс“»[6]. Название было многообещающим, хотя снаружи мотель и близко не казался достаточно жутким. На вывеске полуразрушенного офисного здания мерцала надпись «свободные номера»; слово «отсутствуют» выглядело так, будто его никогда не зажигали. Заброшенный киоск с пиццей стоял в центре парковки с наглухо заколоченным окном. Доска для объявлений просто гласила «Добро пожаловать в „Бейтс“. Приходи, съешь кусочек».

– Моя семья, – позвал Брэндон, направляясь к минивэну так, словно последние шесть месяцев он провел в море. – Наконец-то вместе.

Алехо спрыгнул с переднего сиденья и встретил Брэндона на полпути к парковке, притянув его к себе так крепко, что Логан удивилась, как это не переломило его пополам. Она откинула голову на пассажирское сиденье и закрыла глаза. Возможно, она чересчур драматизировала. Если так оно и было, то только потому, что она училась у лучших. Брэндон и Алехо смотрели друг другу в глаза так, словно не виделись много лет, не говоря уже о том, что они общались по «Фейстайм» каждую ночь, когда были в разлуке.

Как будто они вернулись на телевидение; и для получения Оскара им не хватает только короткого соло на скрипке.

Логан поставила свой подкаст на паузу и вылезла из фургона. В Снейкбайте солнце было жарче, чем в Лос-Анджелесе. Оно казалось ближе, как будто до него было всего несколько футов. Логан провела рукавом по затылку, чтобы промокнуть пот. При такой погоде обычно требовалось искупаться в бассейне, но Логан сомневалась, что она найдет его здесь. «Бейтс» вряд ли потянет на мотель с удобствами.

– Надеюсь, в дýше есть кровь, – сказала Логан. – Они не могут просто так разбрасываться таким именем.

Брэндон посмотрел через плечо Алехо и неловко улыбнулся Логан. Удивительно, но он выглядел лучше, чем накануне в «Фейстайм». Более бодрым. Его темно-каштановая щетина утратила свой обычный оттенок седины, а щеки стали полнее. Он сморщил нос и приложил руку ко лбу, чтобы защититься от солнца.

Логан уже много лет не видела его таким живым.

Это вызывало тревогу.

Брэндон обошел Алехо и встал перед Логан, не обняв ее. Его свободная рубашка на пуговицах была украшена пальмами и ананасами, которые сверкали на летнем солнце. Он откашлялся.

– Как там дела на юге?

– Скучно, – сказала Логан. – Мы здесь собираемся жить? Я думала, что Орегон должен быть зеленым.

– О, э-э, да. Эта часть Орегона больше похожа на… ну, сама на себя. – Брэндон указал на пару дверей во внутреннем углу L-образной формы мотеля. – Мы в комнатах семь и восемь. В номерах делюкс.

– Делюкс… – пробормотала Логан. Она сняла солнцезащитные очки и вытерла их подолом рубашки. Снаружи мотель был выкрашен в белый цвет, покрытый коричневыми пятнами ржавчины. Парковка наполовину была просто посыпана гравием, вторая половина была закатана асфальтом, изрешеченным выбоинами и усыпанным окурками. Логан догадалась, что это было не то место, куда стремились люди. Это было скорее место, где люди совершали аварийную остановку, когда не могли двигаться дальше по трассе. За эти годы она останавливалась в сотнях таких мест. В какой-то момент все они слились воедино.

– У меня будет своя комната, верно?

– Я не знаю, – сказал Брэндон. – Я подумал, что жить втроем в одной комнате – звучит весело. Как туристская ночевка.

Логан уставилась на него.

– Он шутит, – вмешался Алехо. Он замкнул их треугольник и положил руку на плечо Логан, рассмеявшись натужным смехом человека, который только что предотвратил кровавую бойню. – Вывези девушку из города, и она сразу забудет, что такое шутки.

Логан изобразила полуулыбку. Ей хотелось, чтобы Алехо не приходилось всегда переводить для них. Разговаривать с Брэндоном было непросто. Прежде чем они усадили ее за беседу в духе «ты удочерена», она просто предполагала, что Алехо был ее биологическим отцом. У них были одинаковые темные волосы, одинаково острое чувство юмора, одинаковое хладнокровие. Алехо всегда заботился о том, чтобы везде, где они останавливались, Логан чувствовала себя нужной. Даже если она была одна.

Но куда бы они ни отправлялись – во Флагстаффе, Шривпорте, Талсе – она была на втором плане. Для Брэндона, в этом Логан была уверена, она была еще одним призраком, ускользающим из виду.

Из административного здания мотеля вышла пожилая женщина, опираясь на деревянную трость. Когда ее глаза встретились с глазами Алехо, она растаяла.

– Chacho[7], ты правильно сделал, что приехал.

– ¡Ay, Viejita! Hermosa como siempre[8], – воскликнул Алехо. Он перебежал через парковку и расцеловал женщину в обе щеки.

– Mentiroso[9], – сказала женщина. – ¿Que pasó, Chacho?[10]

Логан улыбнулась, но улыбка была натянутой. Алехо так легко заговорил по-испански, но ей это никогда не удавалось естественно. Алехо пытался научить ее, пока она росла, но из-за шоу он редко бывал рядом, чтобы практиковаться с ней. Для нее подобные ситуации всегда были противоестественными. Она неловко переступила с ноги на ногу, внезапно отвлекшись от разговора и от Алехо. Брэндон тоже полностью отключился. Его мысли витали где-то далеко отсюда.

– А это Логан, – сказала женщина. Это было утверждение, а не вопрос. Она отпустила Алехо и направилась к Логан, крепко поцеловав ее в щеку. Ее длинный конский хвост был цвета перца с солью c серебристой сединой. На ней была футболка с принтом «Этот город кусается в ответ». – Я видела все фотографии на «Фейсбуке»[11], но вживую она еще красивее.

Алехо улыбнулся.

– Логан, это Грасия Каррильо. Она mi tía[12].

– Твой папа жил здесь, когда был маленьким, – сказала Грасия, указывая на Алехо. – Мы говорили ему, чтобы он возвращался и навещал нас в любое время. Я не думала, что он будет ждать, пока не состарится.

Алехо усмехнулся.

Логан изобразила свою лучшую улыбку в стиле «приятно познакомиться» и ответила на объятия Грасии.

– Большое спасибо, что позволили нам остаться здесь. Это замечательно.

– Врунишка тоже. – Грасия рассмеялась. – Пойдем со мной. Я покажу тебе твою комнату.

Пока Брэндон и Алехо начали выгружать вещи из фургона, Грасия повела Логан в комнату № 7. Дверь была старой, и осыпавшиеся осколки белой краски лежали на тротуаре. Внутри это был стандартный номер мотеля – обои с отвратительным узором, соответствующие двуспальные кровати, мини-холодильник, телевизор, размещенный на длинной стене. Дверь соединяла ее комнату с комнатой Брэндона и Алехо. Не то чтобы она была в восторге от этой особенности, но комната была хорошей.

– Дом, милый дом, – сказала Грасия. Она от души хлопнула по столу для завтрака. – Ты уже не так ненавидишь это, не так ли?

– Это идеально, – солгала Логан. – Могу ли я внести изменения? – Логан не знала, как долго они планировали оставаться в Снейкбайте. Ей нужен был один из тех парней, которые занимаются ремонтом телевизоров – тех, кого ее отцы называли «проклятием реалити-шоу», – чтобы воплотить ее дизайнерскую задумку в жизнь.

– Конечно.

Грасия тихо вошла внутрь и закрыла дверь спальни. Она взглянула сквозь занавески на Брэндона и Алехо, которые только наполовину разгрузили вещи, а затем повернулась к Логан.

– Я так счастлива, что ты и твой папа наконец здесь. Счастлива, что вы трое снова вместе. Я думаю, Брэндон был очень… одинок.

Логан приподняла бровь.

– Он бродит здесь целыми днями. Он всегда уходит по ночам. Я все время сижу там и думаю: что он делает? Люди спрашивают меня: что заставило его вернуться сюда? Я говорю им, что не знаю.

– Выбор места для съемок. – Логан заинтересовалась своими ногтями. – Для шоу.

– Угу. Это же он сказал мне. Я подумала, что ты, возможно, знаешь что-то еще. – Грасия улыбнулась тепло и светло. – В любом случае, это не имеет значения. Люди, возможно, не будут рады видеть вас троих здесь, но я…

Логан прищурилась.

– Что ты имеешь в виду, не будут рады?

Она подумала о толпе на похоронах, собравшейся, как вороны, на краю холма и молча смотревшей на нее сверху вниз. Это было так жутко, что она даже подумала, что ей это померещилось. Они посмотрели на нее так, словно она вторглась на чужую территорию. Как будто она случайно попала в их город из космоса.

Грасия махнула рукой.

– Я мечтала, чтобы твой папа вернулся домой с того самого дня, как он уехал.

Папа. Единственное число.

Может быть, Брэндон тоже был загадкой для Грасии. Если она надеялась получить секретную информацию, то выбрала не тот источник. Логан потратила годы, пытаясь вытянуть из Брэндона хоть крупицу правды. Грасия была не единственной, кому было легче разговаривать с Алехо.

– Могу я спросить тебя кое о чем? – поинтересовалась Логан. – Я видела похороны по дороге в город.

– Ох. – Голос Грасии был резким. – Это их услуга для мальчика Грейнджер.

Логан оживилась. Когда она спросила Алехо, что именно они расследуют в Снейкбайте, его ответы были в лучшем случае расплывчатыми. Обычные вещи – погибший урожай, холодные пятна, странные звуки. Мертвый ребенок был таким типом жуткого события из маленького городка, о котором он должен был упомянуть. Она наклонилась вперед и подперла подбородок кулаком.

– Как он умер?

– Он не умер, просто пропал без вести, – уточнила Грасия. – Он, наверное, сбежал. Любой, кого ты здесь спросишь, скажет, что он был хорошим мальчиком. Они не думают, что он мог вот так уйти. Хотя группа, с которой он дружил… они нехорошие ребята. Они все гнилые.

Логан молчала.

– Я надеюсь, что он жив, – продолжила Грасия, – но в глубине души надеюсь, что они его не найдут. Если они наконец потеряют одного из этих детей, может быть, они перестанут вести себя так высокомерно и властно.

Логан моргнула. Выражение лица Грасии больше не было теплым, но Логан не могла понять, что это было. То, как служащие смотрели на нее, словно она прилетела на НЛО, а теперь этот странный шепот кровной мести. Что-то здесь было не так, и не так именно в стиле маленького городка.

Логан могла различить голоса отцов снаружи.

– Хочешь совет? Полегче с шутками.

– Ты всегда шутишь с ней. Почему я не могу?

Логан отвернулась от Грасии и выглянула в окно сквозь жалюзи. Алехо вытащил чемодан с заднего сиденья минивэна и бросил его на кучу у парковки. Брэндон стоял рядом с ним, возясь с защелкой на одной из сумок. Выражение его лица было трудно разобрать – может быть, смущение, может быть, дискомфорт. Он выглядел более неуместным, чем обычно, как будто солнце, холмы и открытое небо как-то не соответствовали ему.

Алехо сделал паузу и вытер пот со лба.

– Теперь нас только трое. Только семья. Все будет в порядке.

– Ты же знаешь, что я никогда не был хорош в этом.

– В чем?

– Быть в порядке.

Алехо рассмеялся, коротко и напряженно.

Грасия встала позади Логан и положила руку ей на плечо, нахмурив серебристо-серые брови и наблюдая, как Брэндон распаковывает вещи. Она смотрела на него, как толпа с церемонии смотрела на них. Как будто она хотела разобрать его на части, чтобы изучить все детали.

Алехо заметил их сквозь жалюзи и закатил глаза.

– Что ты там сказала дома? Если ты все равно просто так стоишь там, может, хотя бы поможешь?

– Мы просто наверстываем упущенное, Chacho, – сказала Грасия достаточно громко, чтобы Алехо услышал. Она легонько сжала плечо Логан и сказала тише: – Иди, помоги своим отцам. И если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, помни, что я во второй комнате.

Логан сглотнула и кивнула. Грасия вышла из комнаты мотеля, и Логан осталась одна, ни с чем, только жужжащий кондиционер и тишина. Как и в любом другом мотеле на трассе, она привыкнет к этим стенам. Она привыкнет к тишине, к абсурдной жаре, к одиночеству. Но в Снейкбайте было что-то другое. Она потратила годы на то, чтобы разгадывать «тайны» Брэндона и Алехо, но что-то в этой зацепило ее. Эта умоляла ее копнуть глубже.

Все не имело значения. Даже если в этом городе и было что-то другое – что-то неладное, – это всего на несколько месяцев. Она провела годы, терпя подобные места.

Это был не дом. Это было просто другое место, и она переживет его.

4

В бездну безумия

Эшли Бартон и раньше теряла людей.

Сразу как Тристан пропал, все в Снейкбайте решили, что они детективы. Каждый мог бы поклясться, что только что видел его; миссис Альбертс из классной комнаты видела его на озере, Дебби, которая управляла прачечной, сказала, что Тристан пришел и забрал постельное белье своей мамы как раз сегодня днем, Джаред с заправки проехал мимо Тристана, играющего в догонялки со своим младшим братом. Все сорок три ученика средней школы округа Овайхи присоединились к поисковым отрядам. Поначалу найти Тристана казалось Эшли простым – было не так много мест, куда мог пойти подросток из Снейкбайта. Еще месяц назад поисковые отряды были полны энергии. Но как только шериф Пэрис объявил дело закрытым, отряды начали сокращаться. Теперь, спустя неделю после церемонии, без каких-либо новых зацепок, Эшли сомневалась, что это будет продолжаться долго. Скоро она останется единственной, кто будет искать. Она попыталась подавить отчаяние в груди.

Эшли добралась до стоянки возле кемпинга на озере Овайхи в половине шестого утра, вооружившись термокружкой с чаем из гибискуса и своей лучшей обувью для ходьбы. Солнце готовилось через несколько минут выйти из-за горизонта, согревая темное небо туманным розовым сиянием. Шериф Пэрис стоял в центре парковки с картой окрестностей озера Овайхи, развернутой на капоте его полицейской машины.

– Доброе утро, – сказала Эшли, подавляя зевок. – Сегодня, возможно, буду только я.

Пэрис покачал головой.

– Джон как раз чистил зубы, когда я вышел из дома. Он будет здесь с остальной частью вашей стаи в любую минуту.

Эшли сделала большой глоток чая. Серый туман низко стелился над водой, скрывая лес по ту сторону озера. Они трижды обыскали окрестности города, но другая сторона озера осталась нетронутой. Странный, назойливый страх сгустился в ее груди, когда она посмотрела на деревья на другом берегу. Она была уверена, что там что-то есть. Оно наблюдало за ней, темное, голодное и ожидающее. Иногда по утрам она слышала низкий гул, который, казалось, эхом отдавался в Снейкбайте. Баг и Фрэн клялись, что не слышали, но даже сейчас, если Эшли закрывала глаза, она его слышала.

Она сосредоточилась на Пэрисе.

– Церемония была похожа на похороны. – Эшли покрутила кончик своего хвоста между пальцами. – Боюсь, что люди перестанут собираться на поиски.

– Ты чувствуешь, что он ушел? – спросил Пэрис.

Эшли сжала губы. Она не могла объяснить, что чувствовала. Иногда казалось, что воспоминания о нем следовали за ней, просто скрываясь из виду. Она думала, что горе – разговоры, в которых она могла поклясться, что слышала его ответы, слабый запах дизельного топлива прямо перед тем, как она засыпала, постоянное ожидание, что увидит, как он стоит на лужайке перед домом и косит газон, когда она будет проезжать мимо. Она чувствовала горе, когда ее бабушка умерла, когда усыпили ее первую кошку, когда отец уехал из города, она была тогда в первом классе, и больше не вернулся. Это было совсем другое. Она никогда раньше не испытывала такой тоски. Как будто Тристан стоял рядом с ней. Она подумала о нем, и ее наполнила печаль, более глубокая и холодная, чем все, что она когда-либо чувствовала. Это была печаль, которая дышала. Это не было концом.

– Нет, – сказала Эшли.

– Это то, что я хотел услышать. – Шериф Пэрис проверил свой телефон. – Другие люди могут сдаться, но вы, дети, все еще беспокоитесь о нем. Это то, что поможет тебе найти его. И пока у меня есть свободное время по утрам, я тоже буду здесь.

– Спасибо.

На шоссе взревел двигатель. Джон Пэрис въехал на стоянку возле палаточного лагеря вместе с Фрэн, Баг и своим лучшим другом Полом Томасом, сгорбившимися в кузове пикапа. Как обычно, все пятеро собрались вокруг карты шерифа Пэриса, чтобы ознакомиться с местностью, которую они будут обыскивать, и, как обычно, они разделились на две группы, чтобы прочесать бóльшую площадь. В течение нескольких недель в одной группе были Джон и Пол, а в другой – три девушки.

На этот раз Фрэн немедленно схватила Джона за руку.

– Я чувствую, что мы должны поменяться. Посмотрим, не найдем ли мы что-нибудь новое.

Спорить с Фрэн было бесполезно, поэтому Эшли и Баг отправились к холмам за палаточным лагерем вдвоем. Как только они поднялись достаточно далеко по крутому склону ближайшего холма, Баг вздохнула так глубоко, будто задерживала дыхание с тех пор, как приехала. Она плюхнулась на камень и собрала волосы в пышный рыжий хвост.

– Она ведет себя странно, да?

– Фрэн? – спросила Эшли.

Баг кивнула. Эшли приложила ладонь ко лбу и посмотрела на следующий холм. Фрэн и Джон шли бок о бок, игриво подталкивая друг друга взад-вперед, в то время как Пол плелся за ними. Они не искали Тристана; они не искали ничего, кроме способа избавиться от третьего лишнего.

– Он ей нравится, – сказала Эшли. – Да ради бога. Но хотелось бы не использовать поиски для флирта.

– Ты могла бы сказать ей об этом.

– Так же, как и ты.

Баг провела пяткой по рыхлому участку гравия.

– У тебя это лучше получается. Тебя она, наверное, послушает.

– Она и тебя послушает.

– Она никогда меня не слушает, – простонала Баг.

Эшли затянула свой хвост.

– Я поговорю с ней позже. Может быть.

Обе знали, что она ничего не скажет. Эшли дружила с Баг с пеленок, а с Фрэн с первого класса – с тех пор, как Кампосы переехали в Снейкбайт. В городе было не так много других детей ее возраста, а это означало, что знать всех было обязательным по умолчанию. Но как только Фрэн приехала в город, их троица стала чем-то большим, чем просто друзьями в силу обстоятельств. Они были трехголовым зверем. Не было бы Эшли без Фрэн и Баг. Каждая вечеринка в домике на другом берегу, каждое летнее дорожное путешествие, каждая обжираловка в «Лунном приливе» – это был не Снейкбайт без Баг и Фрэн рядом с ней. Это был не дом.

Но теперь все менялось. Дело было не только в Тристане. Фрэн отдалялась, держась рядом с Джоном Пэрисом, находя способы побыть с ним наедине. В результате Баг либо ревновала Фрэн к Джону, либо завидовала Фрэн, либо испытывала какую-то комбинацию из того и другого. Эшли была уверена, что в глубине души Баг хотелось, чтобы они все объединились и не дрейфовали в разных направлениях, пока дело не зашло в тупик, но это было не так просто. У Фрэн на горизонте маячил колледж, у Эшли – ранчо. Баг предстояло еще два года старшей школы, и она собиралась пройти их в одиночестве. Потихоньку каждый из троицы отдалялся друг от друга. В этом не было ничьей вины. Просто пришло время. Может быть, от этого было еще тяжелее.

Эшли посмотрела через вершины холмов на Фрэн и Джона. Они успешно оторвались от Пола, спрятавшись за одиноким можжевельником, полагая, очевидно, что их никто не видит. Ранний утренний солнечный свет застал их там, и Эшли почувствовала, как от тоски скрутило все внутри. И они с Тристаном раньше выкрадывали такие моменты, просто скрываясь из виду. Когда Эшли закрыла глаза, она все еще слышала отдаленные взрывы их хохота.

Когда она открыла глаза, что-то изменилось. С Джоном и Фрэн была третья тень. Эшли прищурила глаза. Это было другое лицо, находящееся прямо между ними, смотрящее на холмы. Смотрящее на Эшли.

Мир был слишком спокоен, слишком неподвижен, слишком безмолвен.

Чей-то голос прошептал ей на ухо.

– Я…

– Эшли, – сказала Баг.

Мир снова обрел четкость. Эшли моргнула, и тень между Джоном и Фрэн исчезла. Утро было таким же светлым и ясным, как и всегда. Сердце Эшли бешено колотилось, легким не хватало воздуха. Это было всего лишь ее воображение, но на мгновение она была уверена, что тень имеет форму Тристана.

– Извини, – сказала Эшли, протирая глаза. – Я отключилась на секунду. Я… Думаю, я просто устала.

Баг сочувственно нахмурилась.

– У меня есть немного маминого мелатонина, если хочешь попробовать.

– Я в порядке, – сказала Эшли. – Но спасибо.

Наступило утро, и они ничего не нашли. Эшли и Баг прочесали отведенный им участок, перевернув каждый камень, обыскав каждый куст желтого ракитника, проверив каждый пыльный овраг, но Эшли и без поисков знала, что Тристана не было в этих холмах. Она знала звук его сердцебиения, ритм его шагов, прерывистое тихое дыхание, когда он собирался заговорить. Если бы он был так близко, она бы почувствовала его.

Он был просто вне ее досягаемости, но все равно был.

Он все еще существовал.

Он еще не ушел.

5

Не хандри

Раздался стук в дверь между комнатами Логан и ее отцов.

Она успешно превратила свою постель в кокон из стеганого одеяла, окруженный множеством ее любимых «антидепрессантов». Большинство трудностей решались простыми способами: смущение – чипсами, смоченными в огуречном рассоле; гнев – ванильным мороженым, политым соевым соусом; а одиночество – бананами, покрытыми сырным соусом «Чиз Уиз».

Но сегодня вечером было настоящее дно. Сегодня потребовались все три.

– Входите, – простонала Логан.

Она свернула вкладку с идеями о поездках по США и выключила монитор. Они вошли в комнату – Алехо и следом за ним Брэндон, – чтобы осмотреть повреждения. В комнате мотеля было душно и жарко, пахло плесенью и потом.

– Святая троица снова вместе, верно? – прошептал Алехо, разглядывая закуски. Он сел на ее матрас и сунул в рот ломтик банана с сырным соусом. Мгновенно его нос сморщился, и он заставил себя проглотить. – Современные дети не придерживаются никаких правил.

– У меня есть правила, – заявила Логан.

– Мы слышали Джуди[13] сквозь стены, – сказал Алехо. – Это повтор. И не говори мне, что сюжет затянул тебя. Мы с тобой уже давно посмотрели все эти программы.

Логан откинулась на подушку, и удушливый запах пыли окутал ее.

– Мы находимся в глуши с кучей носителей кепок «MAGA»[14]. Все жуткие и странные, и я не хочу выходить из своей комнаты. Но и моя комната – отстой. Я буквально умираю.

Она пробыла в Снейкбайте всего неделю, а уже чувствовала себя как в космическом вакууме. Здесь нечего делать. Стены ее комнаты были слишком близко. Ее матрас слишком жесткий. Ночное небо за пределами ее комнаты слишком большое, и она была уверена, что растворится в нем, если не будет осторожной. Она обречена задыхаться здесь без людей, с которыми можно было бы поговорить. Ближайший город находился в нескольких часах езды и, вероятно, был так же плох. Она была за много миль от помощи, и сегодня Логан чувствовала, как с каждой милей усиливается давление пальцев, сжимающихся вокруг ее горла.

– Я же говорил тебе, что будет тяжело, – сказал Алехо. Он убрал прядь волос с ее лица.

– Почему мы здесь? – спросила Логан.

Алехо и Брэндон посмотрели друг на друга, одинаково нахмурившись. Это было своего рода телепатическое общение, к которому Логан никогда не была причастна, даже в Лос-Анджелесе. Даже ютясь вместе с ними в этом крошечном мотеле, она застряла снаружи. Они не собирались закрываться от нее, просто это было ее место.

– Мы здесь, чтобы помогать людям, – ответил Алехо.

– Я думала, мы здесь ради шоу.

– Так и есть, – сказал Алехо. – И это шоу поможет людям.

– Как?

Брэндон поправил очки.

– Я понимаю, ты можешь не верить в то, что мы делаем, но с этим городом что-то не так. Ты ведь чувствуешь это, верно? Даже когда мы с твоим отцом были детьми, что-то было не так. Теперь мы здесь, чтобы разобраться в этом.

– Это тот пропавший ребенок?

– Я не знаю.

– Без обид, – сказала Логан, – но вы, парни, никогда не решили ни одной проблемы.

Брэндон поморщился.

– Это совсем другое дело. Это личное.

– Звучит жутко.

– Не жутко. – Алехо рассмеялся. – Больше похоже на то, что ты вырос в таком месте и думаешь, что это нормально, потому что это все, что ты когда-либо знал. На самом деле мы никогда не планировали возвращаться, но учитывая все, что мы узнали после отъезда, мы подумали, что сможем сделать здесь что-то хорошее. В любом случае, это будет похоже на настоящее прощание.

– Хорошо, – сказала Логан.

Алехо сжал ее руку.

– Обещаю, это все.

За спиной Алехо Брэндон посмотрел на свои руки.

– Я бы хотела, чтобы ты оставил меня в Лос-Анджелесе, – сказала Логан.

Алехо обнял Логан и притянул ее к себе.

– Я знаю, что это отстой. Мы не можем уехать, но мы с твоим отцом сделаем все возможное, чтобы стало лучше.

Логан глубже зарылась в свое одеяло. Обои с цветочным рисунком, деревянные столы из 70-х, потрескавшийся потолок, гудящие люминесцентные лампы – все это сводило ее с ума. Она театрально прижала руку ко лбу.

– Мне нужна арт-терапия или что-то в этом роде. Гирлянда. Новые подушки.

Алехо посмотрел на Брэндона и кивнул.

– Декор. Мы можем это организовать.

Он откинулся на подушки рядом с Логан. Брэндон, сидевший на краю кровати, выпрямился. Он с тоской посмотрел на них, и Логан подумала, что он выглядит таким одиноким, что это ранит. Он наклонился на мгновение, как будто собирался лечь рядом с ними, но не мог. Так было всегда. Брэндон всегда был одновременно здесь и за тысячу миль отсюда. Логан бы сбилась со счета, если б стала вспоминать, сколько раз он делал такое лицо, и это повторялось с ним снова и снова.

– Эй, – прошептал Алехо. Он потянулся к руке Брэндона.

Брэндон встал и страдальчески улыбнулся.

– Уже поздно. Я собираюсь лечь спать. Я не такой полуночник, как вы.

Алехо ничего не сказал. Дверь между комнатами закрылась за Брэндоном, и они оба погрузились в неловкую тишину. Логан прочистила горло. Было еще не поздно обратиться с просьбой.

– Я чувствую, что нам не обязательно здесь оставаться.

– Да. Не обязательно.

Свитер Алехо зашуршал, когда он глубже зарылся в матрас. Заставить его признать даже это было маленькой победой. Ладонь Алехо была прижата к глазам, губы недовольно и напряженно сжаты.

Логан села.

– Тогда что мы здесь делаем? Ну на самом деле?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Алехо.

– Прошло уже шесть месяцев. Что вы упорно пытаетесь выяснить?

– Иногда, – вздохнул Алехо, – дело не в том, чтобы разобраться во всем. Речь идет о том, чтобы быть семьей. Твой отец разбирался с этим местом в полном одиночестве. Меньшее, что мы можем сделать, это приехать сюда и поддержать его.

– О да, потому что он очень поддерживал нас.

Неправильно было это говорить. Алехо уставился в потолок с непроницаемым выражением лица. Через мгновение он перевернулся и встал с кровати. Словно желая заверить ее, что он не сумасшедший, улыбнулся, но как-то грустно.

– Здесь будет хорошо смотреться гирлянда, – сказал Алехо. – Может быть, завтра проедемся по магазинам.

Логан кивнула. Она как будто тонула, но это были не те воды, в которых она в разное время купалась с Алехо. Он не был Брэндоном – между ними никогда не было этой стены молчания. Она хотела спросить, почему Брэндон находится здесь так долго. Она хотела спросить о пропавшем мальчике. Она хотела умолять его уехать.

Вместо этого она сказала:

– Спокойной ночи, папа.

Интерлюдия

Тьма – это не чудовище.

Она просто есть.

Она наслаждается этим миром и его печалями. Она ощущает витающий в воздухе запах страха. Она видела великие сияющие города у моря, густые леса, в которых нет присутствия человека, пустыни, настолько огромные, что, кажется, до самого горизонта все пространство усыпано золотом. Но больше всего ей нравится Снейкбайт. Снейкбайт – это место, где родилась Тьма. Снейкбайт – дом Тьмы.

Тьма голодна сегодня вечером.

Она умирает с голоду.

Хозяин сидит один. Он часто сидит один, молча колеблясь между чувством вины и безразличием. Телевизор включен, как всегда, идет спортивная игра, которую хозяин не смотрит. Хозяин не может смотреть. Он думает о крови на своих пальцах. Он думает о звуках сдавленных вздохов и хрусте костей. Раньше эти вещи не занимали мысли хозяина, но теперь смерть – единственное, о чем он думает. Не страх смерти, а желание ее.

Хозяину нужна смерть как воздух, чтобы дышать.

– Ты этого хочешь, не так ли? – шепчет Тьма хозяину, когда они одни. – Ты силен, но недостаточно силен. Почему бы не делать то, что ты хочешь?

Хозяин вздрагивает.

– Я сделаю. Позже. Люди все еще напуганы.

– Прошло много времени, – выдыхает Тьма. Ее голос проносится по комнате как теплый ветерок. – Никто больше не ищет. Никому нет дела. Они двинулись дальше. То же самое будет и со следующим.

Хозяин откидывается на спинку стула. Ему не нравится, когда на него так давят, но Тьма ждала достаточно долго, чтобы он нанес удар. С каждым днем она становится все слабее. Она убывает и прибывает в тенях, плывя, чтобы остаться в живых, пока ее бесполезный хозяин сидит и думает.

– Что ты от этого получишь? – спрашивает хозяин. Он закидывает ноги на кофейный столик и закрывает глаза. – Это делает тебя сильнее?

– Это не имеет ко мне никакого отношения, – напоминает ему Тьма. – Я пришла к тебе, потому что тебе нужна помощь. Хозяева перед тобой были слишком напуганы, чтобы понять, что я предлагаю. Не убегай от самого себя.

Хозяин смотрит на свои руки.

– Это лишь временно, – говорит Тьма. – Как я уже говорила тебе в самом начале, когда ты не будешь нуждаться в помощи, я оставлю тебя. Когда твое сердце скажет тебе, чего оно хочет, и ты больше не будешь колебаться, я тебе не буду нужна.

Хозяину нравится эта идея. Он воображает, как разгуливает по стране, слишком умный, чтобы его поймали. Он представляет новости, осуждающие его действия, в равной степени напуганные и очарованные им. Он представляет себе статьи, написанные о нем, пытающиеся понять, как он это сделал; как ему сошло это с рук. Когти Тьмы так глубоко вонзились в него, что он их там не чувствует. Хозяин задумчиво прищелкивает языком.

– Что, если ты захочешь, чтобы я сделал что-то, чего я не хочу?

– Невозможно. Я могу хотеть только того, чего хочешь ты. Такова моя натура. – Тьма обволакивает хозяина, он чувствует ее тепло и успокаивается. – До тех пор, пока ты носишь меня, я – это ты. Я больше не могу быть ничем другим.

Хозяин прочищает горло.

– Значит, партнеры.

– Партнеры, – соглашается Тьма. В какой-то степени хозяин не ошибается. Они партнеры. Тьма давит на него, вырывая часть его сердца, жаждущую нанести новый удар. Под его кожей скрывается гадюка, а гадюки не предназначены для того, чтобы проводить свои дни в ожидании. Тьма дышит:

– Может, мы сделаем это снова?

Хозяин улыбается.

6

Сельские дороги

Когда Логан думала о походе по магазинам, она представляла себе совсем не это: втиснуться в арендованный Брэндоном «Додж Неон»[15], отлепить колени от приборной панели в жару, брести по Мейн-стрит в поисках шикарного антикварного магазина, в котором как раз случайно продавали кое-какие произведения искусства. С момента прибытия в Снейкбайт Логан поняла, что добираться здесь до центра города все равно что отправиться в «Макдоналдс» в соседний штат. Маленький город был разбросан на колоссальные 1,5 квадратные мили, а ближайшее что-либо означало, что это было по крайней мере в двух часах езды по Айдахо.

Сам сатана не мог создать более совершенного ада.

Брэндон всю дорогу молчал, не сводя глаз с плоских золотых холмов, раскинувшихся по обеим сторонам долины. Прошло много лет с тех пор, как они куда-либо отправлялись без Алехо в качестве посредника. Учитывая месяцы, проведенные в разлуке, Алехо, очевидно, подумал, что поездка в город – только Логан и Брэндон – может создать между ними некоторую теплоту. Может быть, Алехо знал их не так хорошо, как думал.

Брэндон держал одну руку на руле, а другую высунул из окна со стороны водителя, небрежно пригибая под порывами ветра. Не поворачиваясь, он спросил:

– Когда в последний раз мы были вдвоем?

Без колебаний Логан ответила:

– Талса[16]. Когда я была в шоу.

– А, – сказал Брэндон. Он поправил квадратные черные солнцезащитные очки, сидящие поверх его обычных очков. – Верно.

Верно. Логан старалась не дать холодному безразличию его голоса задеть ее за живое. Для Брэндона Талса был просто еще одним местом на дороге. Наверное, это не давило на него так, как на нее, тяжело повисая в тишине между ними. Наверное, это не всплывало тяжелыми думами всякий раз, когда он закрывал глаза. Наверное, он не видел этого так, как она, – туннель с кирпичными стенами под городом, запах мусора и жареной пищи, ровный горизонт, видимый и несуществующий одновременно.

Ей разрешили участвовать в «ПараСпекторах» только один раз в жизни, и Брэндон позаботился о том, чтобы такая возможность больше никогда не представилась. Может быть, она задавала слишком много вопросов, была слишком назойливой, или, может быть, он просто никогда не хотел ее там видеть, и это было единственной причиной. Ночью, когда было достаточно тихо, чтобы мысли Логан по-настоящему разгулялись, она все еще могла слышать его голос, эхом отражающийся от стен туннеля как раскат грома. Она представила, как Брэндон повернулся к ней, уставился на нее взглядом, полным ненависти, и сказал:

– Убирайся, Логан. Иди домой и оставь меня в покое.

А потом ничего. Он смотрел до тех пор, пока съемочная группа не ворвалась внутрь, предложила Брэндону попить воды и присесть, его спросили, не хочет ли он начать съемки эпизода заново. Они увели Логан со съемочной площадки обратно в мотель и сказали:

– Это странно. Может быть, в другой раз.

После этого между ними наступила тишина. Он не сказал ей ни слова за всю неделю съемок во Флагстаффе. В Шривпорте он снял номер в другом мотеле, чтобы не находиться рядом с ней. Логан не могла понять, как он спокойно мог жить дальше, как будто совесть не свербила под кожей. Брэндон не проводил бессонные ночи, просматривая форумы «ПараСпекторов», читая рассуждения о том, почему Логан Ортис-Вудли так и не вернулась в шоу.

• Вероятно, она их чертовски раздражала

• Никто не захотел бы на их месте нянчиться с плаксивым ребенком, который мешает работать

• Брэлехо идеальны. Появление ребенка может разрушить эту гармонию

В течение многих лет Логан жаждала объяснений. Какое-то извинение за вспышку гнева и последующее молчание. Она ожидала, что Брэндон, по крайней мере, скажет, что это была случайность, это был долгий день, он нервничал без Алехо, он направил свой гнев на нее случайно.

Но Брэндон ничего не сказал.

Даже сейчас, скользя по ровной дороге в никуда, Брэндон ничего не сказал. Погруженный в угнетающую, неловкую тишину, он ничего не сказал. Может быть, все это время он специально держал Логан на расстоянии, и просто ждал, пока ей не исполнится восемнадцать, чтобы избавиться от нее навсегда. Может быть, он хотел, чтобы снова были только он и Алехо. Может быть, он все это время жалел, что удочерил ее. До Талсы их отношения уже были неловкими и отстраненными. Но после Логан перестала пытаться это исправить. Если Брэндону было все равно, Логан тоже. Она будет жить своей жизнью, и он может стать ее частью, если захочет.

Они припарковались возле магазина «Подарки и антиквариат Снейкбайта», и Логан принялась за работу. Она представила себе, как можно улучшить свою комнату, и свела идеи к нескольким удачно развешанным постерам, гирляндам, новому одеялу и паре растений в горшках. У Грасии было правило насчет свечей в номерах мотеля, но травяные благовония и светящиеся палочки хорошо справятся с этой проблемой. Магазин был не совсем таким, каким она себе его представляла, – в основном это были старые полки, заваленные антиквариатом, покрытым пылью, к которому не прикасались годами, – но у нее все получится.

Брэндон молча последовал за ней, тихий, как призрак. Он осматривал полки, мимо которых они проходили, особо не притворяясь, будто что-то ищет.

– Тебе что-нибудь нужно купить? – спросила Логан.

Брэндон рассмеялся, тихо и пренебрежительно.

– Нет. Я настроен на охоту.

Логан тяжело вздохнула.

Они направились к небольшому отделу постеров. Логан остановилась у картины сельской дороги на холсте. На ее вкус, это было немного по-деревенски, но полотно притягивало к себе. Она сняла его с полки и провела большими пальцами по шву. Это была одна из тех картин, которую еще в Лос-Анджелесе она бы высмеяла за то, что кто-то ее написал – типичная и безликая, – но сейчас ее одиночество говорило с ней.

– Мне нравится эта.

Брэндон подошел к ней и оглядел картину.

– Не то, что я бы выбрал. Сколько?

– Двадцать пять, – сказала Логан. Она наклонила картину и прищурилась, глядя на нее. – Не знаю – она не уродлива?

– Нет. – Брэндон осторожно взял картину и еще раз осмотрел ее. В своем свитере и очках он выглядел как искусствовед, оценивающий не репродукцию из какого-то случайного магазина, а настоящий шедевр. – Что тебе в ней нравится?

– Эм, не знаю, просто чувствую, что поняла ее, – попыталась объяснить Логан.

Брэндон теперь вел себя так непринужденно, как будто совместные походы по магазинам были для них обычным делом. Логан поджала губы.

– Это напоминает мне о том времени, когда мы жили в дороге. Я имею в виду, это был отстой. Но были моменты. Я помню, как папа водил меня днем к такой реке. Раньше я думала…

Логан стиснула зубы. Раньше она думала, что дом – это не место, а семья. Но семья, которая была у нее тогда, – их странное, разбитое трио неудачников – уже давно не ощущалась как дом. Они все еще были тремя потерянными, и они были бесконечно далеки друг от друга. Дом теперь не был семьей. Дома нигде не было.

Брэндон кинул на нее отстраненный взгляд. Он посмотрел поверх нее.

– Это не важно, – сказала Логан. – Я хочу ее.

Она взяла холст из рук Брэндона и сунула себе под мышку. Они прошлись по магазину, методично прорабатывая список дизайнерских улучшений Логан. Через несколько месяцев она будет собирать этот же набор декора в коробки, прежде чем оставить Снейкбайт позади.

Брэндон остановился рядом с полкой с потрепанными куклами.

– Ты чувствуешь себя… в безопасности в Снейкбайте? – спросил он.

– Мне он не нравится, – размышляла Логан, – но на вилы я пока еще не натыкалась.

– Я имею в виду больше похоже на… – Брэндон с тоской уставился на тележку. – Иногда я думаю о памяти. Как наш разум переписывает наши воспоминания с чистого листа каждый раз, когда мы думаем, что что-то случилось. Если бы мы захотели, мы могли бы полностью забыть часть нашей жизни. Просто… перепиши это.

Логан с угрюмым видом выгружала из тележки свою груду артефактов.

– Надеюсь, я забуду Снейкбайт, когда уеду.

– Справедливо. – Брэндон молчал. – Иногда мне тоже хочется забыть о нем.

Дверь сувенирного магазина звякнула. Логан встала на цыпочки, чтобы заглянуть поверх полок. Группа подростков примерно ее возраста забрела в магазин, а вместе с ними в помещение ворвались взрывы смеха. Это были три девочки и два мальчика, в летних платьях, шортах карго и солнцезащитных очках, с загорелыми плечами, с волосами, влажными, как предположила Логан, от озерной воды. Они не были похожи на подростков из Лос-Анджелеса, но острый укол тоски все же пронзил Логан при их виде.

Лицо Брэндона рядом с ней помрачнело.

– Ты кого-то знаешь? – пошутила Логан.

– Наверное, нам следует оплатить покупки и вернуться домой.

Группа подростков обошла ближайшую полку, каждый из них лениво касался предметов, не задумываясь о них, как будто блуждание по этому магазину было обычной частью их дня. Логан не могла их винить – во время своего короткого путешествия по «центру города» Снейкбайта она не увидела ни одного развлечения для подростков ее возраста.

Мальчик впереди группы остановился, когда заметил Брэндона. Солнечный свет просачивался сквозь пыльные полки магазина, окрашивая бледное лицо мальчика в болезненно-желтый цвет. Его губы скривились в гримасе.

– Вот расплодились, – сказал мальчик. Он указал на Логан, нервно сжав квадратные челюсти. – Что ты здесь делаешь?

Логан посмотрела на Брэндона в поисках поддержки, но Брэндон только пристально смотрел на мальчика. Он поправил очки, затем повернулся, как будто собирался уйти.

– Эй, – снова сказал мальчик. – Я спросил, что ты здесь делаешь.

Другие подростки, собравшиеся вокруг него, молчали. Логан узнала их – они присутствовали на церемонии в тот день, когда она приехала. Это была та самая группа детей, которые смотрели на нее и Алехо так, словно думали, что их взгляды могут убить. Логан начала понимать быстрое отступление Брэндона, но она была не из тех, кто убегает.

– Мы делаем покупки, – сказала Логан. – В чем твоя проблема?

Взгляд мальчика переместился с Брэндона на Логан.

– Моя проблема в том, что как только этот парень появился здесь, пропал мой друг. Я хочу знать, почему.

Может быть, она слишком поторопилась с вилами. Логан посмотрела на переднюю часть магазина в поисках поддержки, но женщина за кассой только наблюдала за разворачивающимся спором с рассеянным интересом, как будто это было представление в тихий полдень. Снаружи загудели двигатели пикапов, сквозь щель в двери просачивались голоса, а Снейкбайт продолжал жить дальше. Никто не пришел на их защиту.

– Как насчет того, чтобы не лезть не в свое дело? – огрызнулась Логан. Она поправила свои покупки под мышкой, но не сдвинулась с места.

Мальчик, шедший впереди группы, сделал шаг вперед.

Прежде чем он успел что-либо сказать, перед ним проскользнул другой подросток. Ее светлые волосы были собраны в высокий конский хвост, щеки усыпаны веснушками, глаза пугающе широко раскрыты. В день похорон она стояла на краю кладбища; Логан узнала ее голубоглазый взгляд, будто девушка пыталась разорвать ее на части.

– Мы не хотим ссоры, – сказала девушка раздражающе умиротворяющим голосом. – Почему бы вам двоим просто не уйти?

– А кто ты такая? – спросила Логан.

– Стоп. – Брэндон положил руку на плечо Логан, словно хотел ее успокоить. Он не был сосредоточен на группе детей, приставших к ним. Его стоп предназначалась для нее, а не для обидчиков. В классической формуле Брэндона он уже был в бегах, отступая от ситуации, как он отступал от всего остального.

– Почему мы должны уходить? – спросила Логан. – Мы не…

– Логан, – предупредил Брэндон. Его губы плотно сжались. Он посмотрел на блондинку и сказал: – Мы уходим.

Он осторожно потянул Логан к кассе. Из другого прохода перешептывались и посмеивались подростки. Унижение обрушилось на Логан как оползень. Даже когда она защищала Брэндона, он не был на ее стороне.

Он протянул кассиру сувенирного магазина свою карточку.

– Извините за беспокойство.

Кассир покачала головой.

Не говоря ни слова, Логан собрала свои покупки и вышла из магазина. Если бы это был Алехо, он бы им противостоял. Или он бы гордился тем, что она что-то сказала. Но Брэндон ничего не сделал. Логан не могла смотреть на него.

Она забралась в машину и пристегнулась, подыскивая нужные слова, но придумала только:

– Что это было?

Брэндон забарабанил пальцами по рулю, не заводя машину.

– Не стоит спорить.

– Ты мог бы сказать что-нибудь.

– Это не имело значения. – Брэндон поправил очки. – Эти дети… Ты видела блондинку? Она Бартон. Бартонам принадлежит все в этом городе. Склад пиломатериалов, ранчо, все рестораны, все парки. У них все схвачено.

– Это меня не пугает, – усмехнулась Логан. – Я могу справиться с деревенской Барби.

Брэндон покачал головой.

– Не с ней. Проблема в ее маме.

– Неважно.

– Лучше всего просто… делать то, что они говорят.

Логан закатила глаза.

– Даже если то, что они говорят, неверно?

– Я понимаю, что это тяжело. Но это только временно. – Он завел автомобиль и отполз от тротуара, оставив Снейкбайт в облаке выхлопных газов. После минуты мучительного молчания он вздохнул. – Мы закончим с шоу, а потом все втроем сможем уехать отсюда навсегда. Это займет не так уж много времени. Звучит как план?

Логан поморщилась. Она проглотила назревающее в груди желание поспорить и кивнула.

– Конечно. Звучит как план.

7

Что происходит во Тьме

– На прошлой неделе у нас был лосось и спаржа, – сказала Тэмми Бартон, вытянув шею так, чтобы поверх очков для чтения было видно приложение для похудения. – Низкая калорийность, но отсутствие вкуса. Давайте попробуем стир-фрай[17] на этой неделе. Я могу сделать большую порцию. Это будет хорошо для ланча.

– Я ненавижу стир-фрай. – Эшли с тоской посмотрела на пакетик картофельного пюре быстрого приготовления. – Я могу сама приготовить себе ужин.

– Когда ты покупаешь продукты на свои деньги, тогда можешь.

Эшли застонала. Прошло всего несколько дней после ее ссоры с Брэндоном Вудли и его дочерью в сувенирном магазине, но это все еще терзало ее разум, как собака, скребущаяся в дверь, чтобы получить свою порцию еды. Разрядить обстановку было правильным решением, но воспоминание о взгляде той девушки – сердитом и обиженном – не оставляло Эшли в покое.

Ее мать сравнивала коробки с коричневым рисом, молча взвешивая плюсы и минусы длиннозерного и круглозерного. Она вела здоровый образ жизни, а это означало, что на ужин подходили только свежие овощи и морепродукты. Даже до диеты ходить с ней по магазинам было мучением. До исчезновения Тристана Эшли избегала бы этого любой ценой. Но в последнее время она не хотела оставаться одна. В течение нескольких месяцев в Снейкбайте многие вещи как будто поменяли свою сущность, и все после исчезновения Тристана. Солнце казалось другим, безжалостным и горячим, как ярость. Что-то кипело под поверхностью их маленького городка.

Торговый центр Снейкбайта был практически пуст в столь ранний час. Кэрри Андервуд[18] пела из единственного верхнего динамика, эхом отдаваясь от линолеума в зелено-бежевую клетку. Где-то позади них заскрипели колеса тележки. Из-за угла мужчина свернул в отдел бакалеи, тележка подозрительно нагружена только едой быстрого приготовления, сырным соусом и огуречным рассолом. Когда Тэмми заметила его, она напряглась и бросила длиннозерный рис в свою тележку, словно собиралась быстро сбежать.

Люминесцентные лампы наверху замерцали в предвкушении. Воздух был наэлектризован в ожидании сражения. Темные брови странного человека нахмурены, челюсти сжаты, пальцы крепко вцепились в ручку тележки для покупок. Глаза Тэмми сузились, но она не отступила. Она заправила белокурый локон за ухо, изобразила колкую улыбку и просто сказала: «Алехо».

Мужчина, на удивление, улыбнулся в ответ, хотя его улыбка была более легкой. В отличие от своей матери, Эшли решила, что в какой-то степени он вложил в этот жест именно то, о чем она и подумала. Его черные волосы лежали на плечах, наполовину собранные в узел на затылке. Эшли потребовалось мгновение, чтобы узнать в нем человека с кладбища Пионеров в день церемонии, посвященной памяти Тристана.

Желудок Эшли сжался. Это делало его вторым отцом девушки из сувенирного магазина. Может быть, он находился здесь, потому что был зол? Выражение его лица, казалось, трудно прочесть, но от этого человека, одетого в вязаный свитер с принтом «Кто боится темноты», как будто исходила скрытая угроза.

– Тэмми, – сказал Алехо, – приятно встретить тебя здесь.

Тэмми откашлялась.

– Какое совпадение. Мне кажется, что я вижу тебя повсюду.

– Я уверен, что тебе это нравится.

Женщины Бартон не отступали и уж точно не проигрывали. Тэмми резко выдохнула.

– Как ты и твоя семья обустраиваетесь? – спросила она. – Я слышала, вы остановились в «Бейтсе». Немного уступает голливудскому особняку, но вы привыкли жить на моей территории, так что уверена, что чувствуете себя как дома.

– Мама, – выдохнула Эшли.

Мужчина повернулся к Эшли, и выражение его лица потеплело.

– Это, должно быть, твоя дочь? Эшли, верно? Это было так давно.

Эшли моргнула. Она была уверена, что никогда раньше не встречала этого человека, но что-то в его улыбке было знакомое.

– Не разговаривай с ней, – сказала Тэмми, вставая перед Эшли.

Алехо закатил глаза.

– Ой, брось. Я просто пытаюсь поддержать разговор. Ты сама превращаешь это в проблему.

– Я ничего не делаю, только покупаю продукты.

– Верно, – сказал Алехо. Он снова посмотрел на Эшли. – Я слышал, вы на днях познакомились с моей дочерью.

Тэмми нахмурилась.

– Я сказала, не разговаривай с ней. Тебе бы понравилось, если бы я пошла и поговорила с твоей дочерью?

Эшли переводила взгляд между ними. Ее мать обычно была мастером сглаживать подобные ситуации. Она должна была быть воплощением уравновешенности и спокойствия. Эта ее неуправляемая версия вызывала тревогу. Эшли затаила дыхание. Чувство вины за перепалку в сувенирном магазине распирало ее, как воздух распирает воздушный шар.

– Тебе и не нужно, – сказал Алехо. – Твоя дочь и ее друзья уже приставали к ней. Очевидно, это гостеприимство Снейкбайта.

– Хм. – Тэмми мельком взглянула на Эшли, как будто собиралась попросить разъяснений, но сдержалась. – Может быть, если бы она не высовывалась, она бы не…

– Логан никому не причиняет вреда, покупая свечи, Тэмми.

Тэмми на мгновение замолчала, прищурив глаза.

– Логан?…

Алехо прочистил горло, но ничего не сказал.

Тэмми стряхнула с себя удивление, которое вызвало у нее это имя. Она развернула свою тележку, чтобы уйти.

– Мы просто придем за продуктами в другой раз.

– Тебе не обязательно… – Алехо прикрыл рот ладонью. Его губы сжались в тонкую, отчаянную линию. – Мы можем поговорить?

Тэмми закрыла глаза и выдохнула, медленно и размеренно. Не глядя на Эшли, она улыбнулась.

– Можешь сходить за брокколи для стир-фрай? Я всего на секунду.

Эшли кивнула. Она взяла тележку для покупок и быстро пошла к следующему проходу. Она не собиралась пропускать их разговор. Она никогда не видела, чтобы ее мать так нервничала из-за кого-либо, не говоря уже о долговязом в вязаном свитере, которому немного за сорок. Между шоколадными батончиками и газировкой она едва могла разобрать напряженный голос матери.

– Хорошо, пять минут.

– Тэмми… – На мгновение наступила тишина, когда кто-то прошел по проходу. Как только шаги удалились, Алехо продолжил: – Ты не рада, что мы здесь, я понимаю.

– Видимо, нет. Иначе ты бы уехал. – Эшли даже через ряд полок разобрала по голосу матери, что та нахмурилась. – Чего ты хочешь?

– Ты же знаешь, что нам здесь было нелегко.

– Да, я знаю, что эта потеря была тяжелой для тебя. И мне очень жаль, правда. – Тэмми на мгновение замолчала. – Но я думала, что отъезд вас двоих – это скорее навсегда.

– Я тоже, – сказал Алехо, – но мы трое имеем такое же право быть здесь, как и все остальные.

– Хм, – сказала Тэмми. – Кстати, ее имя действительно дурной вкус.

Алехо молчал. Его молчание было уязвленным, напряженным и холодным одновременно.

– Вы можете говорить мне и Брэндону все что хотите – мне действительно все равно, – но Логан не имеет к этому никакого отношения.

– Ты же знаешь, что такое Снейкбайт. Зачем привез ее?

– Потому что мы семья, – сказал Алехо голосом, граничащим с отчаянием. – Что мы должны делать – оставить ее дома?

– Алехо, – сказала Тэмми мягче, чем раньше. – Я серьезно. Что вы здесь делаете?

– Мы ищем место для съемок. Для шоу.

– Ты собираешься сделать из нас посмешище.

А потом они замолчали. Эшли еще глубже наклонилась к шоколадным батончикам, ожидая продолжения. Ее голова кружилась в попытке успеть за всем. Эшли пришло в голову, что она будет странно выглядеть для любого, кто пройдет по проходу, но ей было все равно. Это было нечто большее, чем то, что Джон сказал Логан в магазине. Она никогда не слышала, чтобы ее мать так разговаривала. Она никогда не слышала, чтобы ее голос звучал так неуверенно. И это была та самая Тэмми Бартон, которая, не моргнув глазом, выгнала сети быстрого питания и супермаркеты из Снейкбайта, которая с легкостью управляла всем ранчо Бартон. Она была единственным защитником Снейкбайта. Ничто не пугало ее. Но что-то, связанное с Алехо, очевидно, было для нее токсично.

Он прочистил горло.

– Это не шутка. Тебе не кажется, что все было странно? Тебе не кажется, что здесь что-то не так? – спросил Алехо. – После… Когда мы уехали, здесь много чего происходило. Проблемы, которые мы так и не смогли решить.

Каблук Тэмми щелкнул по плитке.

– Я – одна из этих проблем?

– Настоящие проблемы, – пояснил Алехо.

Ее мать сказала что-то еще, но ее слова заглушила пожилая пара, направляющаяся по проходу к Эшли. Та хмуро посмотрела на них, но пара ничего не заметила, сосредоточившись вместо этого на магазинной минеральной воде. Верхний свет гудел, в морозильнике перезвякивались замороженные продукты, и сквозь все это продолжал звучать голос ее матери, мягкий и низкий, как гул. Эшли закрыла глаза, но не смогла разобрать слова.

Наконец часть из разговора просочилась сквозь общий шум.

– Тебе не нужно было этого делать, – сказал Алехо, – но ты знала, что это правильно.

– И что теперь? Ты хочешь, чтобы я притворилась?

Алехо молчал.

– Логан ничего не знает о себе. Мы с Брэндоном решили, что так будет лучше. Мы бы даже не знали, с чего начать.

– Хорошо.

– Спасибо, – сказал Алехо, и это прозвучало так, как будто он имел в виду именно это.

– И когда вы закончите, вы уедете? На этот раз по-настоящему.

– Конечно. Как только мы во всем разберемся, ты нас больше никогда не увидишь.

– О, слава богу. – Голос ее матери был полон облегчения. Это была обычная Тэмми Бартон, уверенная и непринужденная. – Если это означает, что вы уедете, я сделаю все, что угодно. Я даже приглашу тебя снова на воскресные бранчи[19].

Алехо рассмеялся с бóльшим облегчением, чем ожидала Эшли от человека, которого только что попросили отправиться в добровольное изгнание. В одно мгновение атмосфера сменилась с напряженной и враждебной на дружелюбную. Даже дружественную.

– Я действительно скучаю по воскресным бранчам. – Скрипучие колеса тележки Алехо повернулись. – Боже, я ненавижу этот город.

– Раньше ты так не думал.

Алехо молчал.

– Да, не думал.

Молчание между ними тянулось так долго, что Эшли подумала, не разошлись ли они по-тихому. Она наклонилась к проходу и закрыла глаза. Это было неправильно – ее мать делилась с ней всем, но она никогда не говорила об Алехо. Эшли никогда не слышала ни о Брэндоне, ни об их семье, ни обо всей этой вылезшей на свет истории. Эшли ненавидела секреты. Они были иголками, вонзившимися в ее кожу, маленькими, острыми и навязчивыми, напоминающими о том, что есть некоторые истины, которых она все еще не заслужила, независимо от того, как усердно она работала, чтобы оправдать свое имя.

– Ну, пока ты снова не исчезнешь, – Тэмми говорила слишком тихо, чтобы услышать.

Колеса Алехо завизжали.

– Не могу дождаться.

Эшли пробралась к овощному отделу и схватила пакет брокколи. Ее мать вышла из-за угла со странной, понимающей улыбкой. Она взяла брокколи и бросила ее в тележку, но ее глаза были прикованы к лицу Эшли.

– Как много ты слышала?

– Из всего? – Эшли прикусила губу. – Я сожалею обо всей этой ссоре с той девушкой. Джон просто начал набрасываться на нее, и я попыталась…

– Не беспокойся об этом. – Тэмми покачала головой, но не рассердилась. Она заправила прядь волос Эшли за ухо. – Я бы на твоем месте сделала то же самое. Я знаю эту семью уже давно. Некоторые люди просто полны решимости стать жертвами.

– Кто был этот парень? – спросила Эшли.

Тэмми пожала плечами.

– Никто.

– Вы друзья?

Тэмми развернула тележку. Некоторое время она молча крутилась, обдумывая ответ, прежде чем выдать его.

– С одной стороны, конечно.

Эшли кивнула. Алехо в другом отделе достал с высокой полки пакет с картофельными чипсами. Выражение его лица было отстраненным, даже отрешенным. Эшли не могла сказать, был ли это гнев или адреналин, который терзал его, но, что бы это ни было, руки Алехо дрожали, когда он двигался. Если Тэмми и заметила это, то и глазом не моргнула.

– Работа Бартон – следить за тем, чтобы Снейкбайт оставался в безопасности, – сказала Тэмми, направляясь к кассе.

Эшли не была уверена, что поняла. Но она кивнула и без лишних слов последовала за матерью, секреты следовали за ней по пятам.

8

Бесценный огонь

Эшли потребовалось время до седьмого класса, чтобы понять, что Снейкбайт называется так из-за формы озера. На карте озеро Овайхи совсем не было похоже на озеро. Наоборот, оно напоминало реку с широким устьем, которая растянулась далеко в сухую и пустынную глушь Овайхи. Озеро изгибалось среди лысых холмов, как извивающаяся змея, разветвляясь в северной части в змеиную пасть. А внутри пасти гадюки находился Снейкбайт, смехотворно маленький и пугающе одинокий.

В последний раз, когда она ночью купалась в озере, с ней был Тристан.

Теперь Эшли зашла по пояс, глядя туда, где теплая черная вода встречалась с холмами на горизонте. Вдали от городских огней ночное небо представляло собой мазок краски из розовато-лиловых облаков и пунктирного звездного рисунка. Вода пульсировала у ее живота, прося ее шагнуть еще чуть дальше в глубину. Раньше она никогда не любила плавать по ночам, но теперь в темноте было что-то успокаивающее. Оно осторожно тянуло ее в ничто.

– Эш.

Эшли повернулась как раз вовремя, чтобы толстая стена озерной воды обрушилась ей на лицо. Баг стояла по колено всего в нескольких метрах от нее с озорной улыбкой. Она наклонилась, чтобы снова брызнуть, но Эшли согнула колени и нырнула под воду, превратив мир в не что иное, как шум набегающих волн.

Потом она подплыла к стоящей на берегу Баг.

– Ты в порядке?

– Да, – выдохнула Эшли. Она отжала свой хвост. – Я нормально.

Ничего не было «нормально», но это уже не стоило объяснять. Мир после исчезновения Тристана был подобен кулаку, вдавленному в мокрую глину. Она чувствовала его отпечаток на своей груди. Ее новая версия «нормально» просто стала такой. С этим было трудно свыкнуться.

Ей не очень-то хотелось выходить сегодня вечером, но она потратила недели, пытаясь вытащить поисковую группу на эту сторону озера. В глубине души Эшли надеялась, что как только попадет сюда, она почувствует присутствие Тристана. Она знала бы, где искать. Ответ сам придет ей в руки. Но Эшли была здесь уже несколько часов и ничего не чувствовала.

На берегу озера Джон Пэрис склонился над ягодами можжевельника. Его ярко-красные плавки сверкали в прохладной темноте, массивные плечи тряслись, когда он пытался добыть огонь. Они упаковали щепки и зажигалку в кузов пикапа, но, как обычно, Джон был полон решимости сделать это как в кино. Просто палка и яростное движение. Фрэн и Пол сидели позади него на столе для пикника, следя за ним вполглаза.

– Я думала, мы собирались поплавать, – сказала Эшли.

Баг пожала плечами.

– Кажется, они передумали.

– Можешь пойти потусоваться с ними, если хочешь. – Эшли вытянула шею. – Вы с Полом могли бы еще немного поговорить о его отце.

– О боже, нет, спасибо, – сказала Баг. – Если он…

Прежде чем она успела закончить, огонь Джона с ревом вспыхнул. Он отскочил назад, повалившись на спину. Фрэн и Пол с радостными криками подлетели к нему сзади. Эшли и Баг направились к берегу.

Пока остальные усаживались, Джон оседлал бревно рядом с Эшли. Мгновение он молча смотрел в грязь у себя под ногами.

– Как ты?

Эшли моргнула.

– Ох. Ты знаешь.

– Да, – Джон вытер нос. – Я знаю.

Эшли кивнула. По сравнению с ее дружбой с Фрэн и Баг, они с Джоном были близки только как два человека, выросшие в одном маленьком городке. Но в такие ночи, как эта, когда Эшли смотрела в лицо Джону Пэрису, казалось, что он единственный, кто понимает. Он был единственным человеком с отпечатком в форме Тристана в груди. Единственным, кто смотрел на черный горизонт и задавался вопросом, оглядывается ли Тристан назад. Пустота душила его. Она также душила Эшли.

В каком-то смысле было приятно знать, что она не одна.

Обычно их было шестеро. В их кругу было свободное место, как раз между Эшли и Джоном. Она не ожидала, что пустой воздух будет таким холодным.

В конце концов ночь превратилась в расплывчатое подобие того, как все выглядело при солнечном свете. Фрэн игриво скармливала Джону cморсы[20], вытирая кусочки зефира о его плавки. Баг надела свою любимую зеленую толстовку с капюшоном и засунула руки в передний карман. Пол ловил темноту, пытаясь зажать крупинки пепла между пальцами. У него почти получалось.

– Хотел бы я видеть их лица, когда они это обнаружат. – Пол рассмеялся и ткнул Джона локтем в бок. Эшли давно уже отключилась от разговора.

– Меня не волнуют их лица. Я просто хочу, чтобы они признали это, – сказал Джон.

– И это тоже, – смягчился Пол.

За последний год все они изменились. Но Джон Пэрис изменился больше всех. Вместо тощего бледного мальчика, которым он был в одиннадцатом классе, он был теперь шести футов[21] ростом, с мощными, как у лошади, бицепсами и квадратной челюстью, которая делала его похожим на отца. Теперь он тоже стал хладнокровнее. Он уже не был тем мальчишкой, что все лето катался на квадроциклах по холмам с Полом и Тристаном. Он был более серьезным, как будто за один учебный год превратился во взрослого. Через несколько лет он будет либо работать на лесопилке Бартон, либо готовиться к работе в полиции, как его отец.

– Нужно больше дров, – сказал Джон, полностью игнорируя Пола. Он хлопнул себя по колену и встал лицом к Фрэн. – Хочешь помочь?

Глаза Фрэн расширились.

– О да. Класс.

Джон улыбнулся ей, и они направились к деревьям, оставив Эшли сидеть напротив Баг и Пола. Огонь вспыхивал и потрескивал, оранжевые блики метались на фоне бархатной ночи. Рядом была сложена охапка дров – более чем достаточно, чтобы их хватило на несколько часов.

Значит, их бросили.

– Я собираюсь приобрести пикап, – сказал Пол, поворачиваясь к Баг. Переходный возраст, возможно, стал благотворным для Джона, но для Пола он имел противоположный эффект. За последний год он вырос по крайней мере на шесть дюймов[22], но его фигура все еще оставалась непропорциональной, а глаза запали так глубоко, что были едва видны за синяками. Он сверкнул на Баг широкой улыбкой, и свет костра проник в глубокие морщины на его лице. – Ну, я, возможно, его получу.

Глаза Баг не отрывались от огня.

– Потрясающе.

– Да. Мой отец говорит, что если я смогу починить эту старую «Такому»[23], которую он привез со стоянки, то я могу ее забрать. Он учит меня, как чинить радиатор.

– Мило.

Пол продолжал говорить, не обращая внимания на то, как Баг старалась на него не смотреть. Обычно в подобной ситуации Эшли и Тристан встречались взглядами, и Тристан качал головой. Эшли пришлось бы прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Позже, когда все остальные разошлись бы по домам и остались бы только она и Тристан в кузове ее пикапа под звездами, она, подражая голосу Пола, говорила бы: – На днях мой отец научил меня, как менять масло. Пикап и свежая замена масла? Это искусство. И Тристан смеялся бы до хрипоты. Он бы прижал Эшли к груди, и они сплелись бы в клубок смеха и поцелуев, пока не позвонит ее мама и им не придется мчаться обратно в город до восхода солнца.

Эшли прижала пальцы к губам и изобразила с их помощью натянутую улыбку. Она сидела у костра, оплакивая человека, с которым должна была сидеть. Эшли открыла окно чата с Тристаном – его последнее сообщение было слишком многозначительным. Слишком коротким.

Т: Я могу подождать.

Она протерла глаза и попыталась вернуться к разговору.

И тут она увидела это.

На опушке леса, сразу за тем местом, где исчезли Джон и Фрэн, на срубленном стволе можжевельника сидела фигура. На первый взгляд казалось, что это тень. Но это не воспринималось как тень. Конечности были слишком вытянутыми, грудная клетка слишком неподвижной, лицо слишком пустым. Фигура притягивала ее, точно так же как притягивала черная вода озера. На Эшли неотрывно смотрели. В темноте ей показалось, что фигура росла, растворяясь в темноте между деревьями.

Баг напряглась.

– Что-то не так?

– Ты кого-нибудь видишь? – спросила Эшли. – Сидящего на стволе.

– Там никого нет, – заявил Пол как ни в чем не бывало.

Баг прищурилась.

– Я пытаюсь понять…

Фигура периодически замирала, все ее движения были рваными. В этом было что-то противоестественное, резкое, болезненное. Фигура не приближалась к ним. Она только наблюдала. Эшли почувствовала капли пота на висках. В груди у нее было холодно и тесно, сердце колотилось медленным, пугающим маршем.

– Как вы этого не видите? – спросила она.

Баг отчаянно тянула толстовку на груди.

– Я… На что это похоже?

– Это прямо здесь.

– Эш, – сказала Баг тише, – я ничего не вижу.

Фигура отвернулась от костра и направилась к деревьям. В ее движениях было что-то знакомое. Это была та же самая фигура, которую она видела во время поисков несколькими днями ранее, что-то давно ей знакомое. Она видела эту спину раньше – она знала эти очертания. Эшли пристально всматривалась в прозрачную тень, и ее осенило.

– О боже мой.

– Эшли, – прошипела Баг.

Она рванулась туда.

За несколько шагов Эшли достигла границы леса, а затем оказалась в темноте. Здесь все было по-другому, как будто кругом царила пустота, а за деревьями не существовало никакого мира озерной глади и ночного неба. По лесу пронесся гул, похожий на гудение электросети. Звуки шагов пульсировали по утрамбованной земле со всех сторон. Эшли мчалась дальше в темноту, цепляясь за звук, потому что это означало, что он ей не померещился.

Он был здесь все это время.

Деревья расступились, и Эшли вышла на небольшую полянку. Лунный свет просачивался сквозь деревья, окрашивая землю серебряными полосами. Она прислонилась к дереву, чтобы перевести дыхание. На мгновение показалось, что она его потеряла. Шаги стихли. Не было больше ни ветра, ни звезд, ни сверчков, ни шелеста ветвей, ни лениво плескавшейся о берег воды позади нее.

Вместо всего этого виднелся черный силуэт хижины, резко выделявшийся на фоне ночи.

И оттуда слышалось чье-то дыхание.

Это были глубокие вдохи и спокойные выдохи. Она знала этот звук за долгие годы уютной тишины – это было дыхание Тристана. Это было так же знакомо ей, как очертания его спины, исчезающей за деревьями. Она чувствовала его здесь, среди окутывающего деревья запаха дизельного топлива и скошенной травы. Он был здесь, но поляна была пуста.

– Тристан, – прохрипела Эшли.

Дыхание Тристана изменилось, участилось, как будто он испугался. Эшли выбралась на середину поляны, но Тристана нигде не было. Она видела его у озера. Она слышала его здесь. Она точно была здесь не одна.

Дыхание снова изменилось, стало чаще, с хрипами, как будто что-то застряло в горле.

– Я… – Голос Тристана дрогнул.

– Тристан? – Эшли упала на колени, и деревья закружились вокруг нее.

– Эшли.

Не Тристан. Эшли опустила глаза на свои дрожащие руки. Земля рассыпалась между кончиками ее пальцев. Она резко обернулась, вглядываясь в тени.

Позади нее мелькнула красная вспышка.

– Эшли, что?…

Она моргнула. Из-за деревьев появилась фигура, но это был не Тристан. Фрэн опустилась на колени рядом с ней и положила руку ей на запястье. Толстовка Эшли была порвана, волосы растрепаны и сбиты в колтуны. Джон стоял в нескольких метрах позади них, скрестив руки на груди. Его красные плавки сверкали в темноте.

– Ты сказала: «Тристан»? – спросил Джон. – Где он?

Эшли покачала головой. Ее сердце бешено колотилось. Она судорожно втянула воздух, пытаясь встать.

– Эшли, Тристана здесь нет. – Фрэн крепче сжала ее запястье. Она повернулась лицом к Джону. – Она сходит с ума. Мы должны отвезти ее домой.

– Где ты его видела? – снова спросил Джон.

– Джон, – огрызнулась Фрэн. – Она…

Эшли покачала головой, и мир словно изменился вместе с ней. Она хотела встать, – продолжать искать Тристана, – но у нее болело сердце. Она согнулась пополам в объятиях Фрэн и заплакала. Тристан был здесь, но она не могла до него дотянуться. Что-то держало их на расстоянии, холодное, темное и одинокое. Эшли нашла Тристана, но не могла дотянуться до него.

Она боялась.

9

Гаснущий свет

Логан на кухне.

Свет выключен, темно, если не считать ядовито-зеленых цифр на микроволновке, показывающих 2:34. Окна тянутся от пола до потолка, так что ночь проливается на черный кафельный пол. Долина Сан-Фернандо превращается в океан шума и света снаружи. Здесь не так одиноко, как в дороге. Но все равно пусто.

Входная дверь со щелчком открывается.

Он неторопливо идет на кухню, не включая свет, спотыкаясь, как пьяный. Он бросает взгляд на микроволновку и вздыхает. Даже при всех огнях снаружи он не видит ее. Он видит только темноту. Иногда Логан думает, что это все, что он хочет видеть.

Алехо уже в постели. Она тоже должна уже спать. Брэндон распахивает холодильник и рассеянно смотрит внутрь, ища что-то, чего так никогда и не находит. Белый свет из холодильника падает на лицо Логан, но даже тогда Брэндон ее не видит. Она его не интересует.

Когда он ее замечает, тихий и нервный вздох вырывается из его груди и опускается на линолеум, словно порхающий мотылек.

– Я тебя не сразу увидел.

– Просто пришла попить, – говорит Логан. Ее слова с трудом пробираются наружу, как будто она находится под водой. Она сама едва себя слышит. – Где ты был?

Брэндон поправляет очки. Логан смотрит на него, но она не видит его лица.

– Исследования для работы, – говорит Брэндон.

– Какие исследования?

– Да так. – Брэндон прислоняется к гранитному островку и складывает руки на груди. Комната вокруг них темнеет. – Уже довольно поздно. Разве ты не должна спать?

– Хорошо, – быстро сдается Логан. – Спокойной ночи.

Но Брэндон быстро меняет позу. Он упирается рукой в стену и не дает ей встать. Когда он говорит, его голос звучит на особо низких частотах. Он как будто исходит сразу отовсюду.

– Ты знаешь, где тебе следует находиться ночью.

А потом кухня исчезла.

Логан лежит. Страх поднимается в ней как желчь. Логан лежит в глубокой яме, и единственное, что она может видеть над собой, – это ночное небо, черное и усеянное звездным светом.

Брэндон снова появляется над ней.

– Прощай, Логан, – говорит он. Он сгребает кучу земли и бросает ее в яму. Грязь шлепает по ее лицу, и…

Логан проснулась от удушья.

Желтый свет пробивался сквозь ее закрытые жалюзи. В номере мотеля было душно, тепло и пахло плесенью. Логан перекатилась на бок, простыни прилипли к коже, волосы обвились вокруг шеи. Она восстанавливала дыхание, пока в горле не пересохло, пока во рту не появился привкус железа, пока рассыпающиеся комки земли не исчезли с ее щек, пока она не убедилась, что проснулась.

– Это сон, – прошептала Логан, осторожно разминая шею. Она коснулась одеяла, прикроватной тумбочки, стены за кроватью и выдохнула: – А это не сон.

Это был не совсем новый кошмар. Кухня снилась ей тысячу раз, но последняя часть – похороны – были новым поворотом. Она гладила горло, мягко напоминая себе, что здесь, в номере мотеля, она может дышать спокойно.

Раздался стук в дверь.

Логан вскочила с кровати и прижалась к стене. Она приоткрыла жалюзи и вгляделась в темноту, но не смогла разглядеть дверь своей комнаты. Вывеска мотеля мерцала на фоне тонкого слоя тумана, но все остальное оставалось неподвижным. На парковке было до жути тихо.

– Кто-нибудь проснулся? – раздался голос снаружи.

Логан подошла к двери и заглянула в глазок. Она не узнала мальчика по ту сторону двери. Он неловко переминался с ноги на ногу, в шапочке и фланелевой куртке, с очками-половинками, низко сидящими на носу. Вопреки здравому смыслу Логан открыла дверь мотеля. Прохладный ветер пробрался под подол ее ночной сорочки.

– Чего надо? – огрызнулась она.

Мальчик нервно тряс руками, заворачивая пальцы в какие-то неимоверные узлы.

– Прости. Я, э-э… ты должна выйти посмотреть.

Логан закатила глаза. Мальчик попятился и указал на стену между ее комнатой и восьмой. Сначала она не могла ничего разобрать. Она потерла глаза, прогоняя сон, и нарисованные баллончиком буквы обрели четкость.

Не ново. Она уже сотни раз видела разное в комментариях под видео своих отцов. Но это ее просто обожгло. Логан подошла к оскорбительному граффити; оно растянулось на всю ширину стены между их дверями, красная краска свирепо смотрела на нее. Всего несколько слов, но каждое было ударом под дых. Тот, кто оставил это послание, целенаправленно повторил его несколько раз.

Надпись была такая, что у нее перехватило дыхание. ТЫ УБИЛ ЕГО.

Дверь распахнулась. Одетый в пижаму Алехо шагнул на порог и подавил зевок, закрывшись локтем. Желудок Логан сжался. Ее охватило внезапное желание броситься через дверь, вдруг это позволит сделать так, что он и Брэндон не увидят послания?

– Что происходит? – спросил Брэндон, присоединяясь к ним снаружи.

Алехо потер глаза и проследил за взглядом Логан, устремленным на стену. Когда увидел, он ничего не сказал. Ночь пахла невывезенным мусором и стираным бельем.

– Брэн, я не думаю, что тебе следует…

Брэндон поправил очки и уставился на вызывающую надпись. Не говоря ни слова, он вернулся в номер мотеля, прикрывая лицо рукой.

– Мы должны поговорить с копами, – сказала Логан. – Люди не могут…

Алехо повернулся и положил руки ей на плечи. Выражение его лица было невозможно прочесть – беспокойство, страх, гнев, жалость – и он покачал головой.

– Нет. Не беспокойся об этом. Мы… скоро придет Грасия и поможет нам закрасить это. Это не…

– Это не что? – спросила Логан.

Алехо посмотрел мимо нее на мальчика, который их разбудил.

– Элексис. Я почти не узнал тебя в темноте.

Мальчик кивнул.

– Мне жаль, Tío[24]. Я пытался разбудить тебя первым, но…

– Спасибо, что дал нам знать. – Алехо резко втянул воздух. – Почему бы тебе снова не лечь спать? Дальше мы сами разберемся.

Элексис направился обратно через парковку и нырнул в комнату в дальнем конце мотеля. Логан мысленно отметила: если Алехо был его tío, это делало Элексиса и ее семьей.

Логан нахмурила брови.

– Ты хотел сказать, что это не имеет большого значения.

На самом деле преступление на почве ненависти имело очень серьезное значение. Логан не являлась экспертом, но была почти уверена, что преступления на почве ненависти должны стоять вне закона. Она была почти уверена, что полиция должна была что-то с этим сделать.

Алехо оглянулся через плечо, внимательно посмотрев на Брэндона, силуэт которого вырисовывался в бледном свете комнаты мотеля. Тот не выглядел ни удивленным, ни сердитым, ни даже разочарованным. Он был просто… спокойным. Он выглядел так же, как в ее сне, держащим все под контролем и бесстрастным. Нечитаемым.

– Никаких копов, – сказал Алехо. Он обнял ее, положив ее голову себе на плечо. – Только мы. Все будет хорошо.

Почему-то она в этом сомневалась.

10

Все сначала

– Где Пэрис?

Эшли хлопнула ладонью по стойке регистрации полицейского участка округа Овайхи, чем вывела Бекки Голден из ее обычного радостного состояния. В девять утра в холле участка было жутко тихо, тишину нарушало только гудение старенького компьютера и холодильника в комнате отдыха.

Мир вращался слишком быстро. После того как Фрэн и Джон отвезли ее домой, она не спала. Это было чудо, что она не разбудила мать своей беспокойной ходьбой туда-сюда. Это не имело смысла – она видела Тристана в лесу, слышала его дыхание, была достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться его. Ее голос эхом отдавался от кирпичных стен дома, отражаясь в ответ как пощечина.

Бекки моргнула.

– Эшли? Ты в порядке? Ты плохо выглядишь.

– Я в порядке. Где Пэрис?

– Дома, наверное. Я могу позвонить ему, если ситуация экстренная.

Экстренная ситуация. Эшли захотелось рассмеяться. У нее не было слов, чтобы описать, что это было. Однако «экстренная ситуация» определенно было слишком слабым определением. Она до сих пор слышала хриплый, булькающий звук дыхания Тристана. Даже если удастся поспать, это будет первым, что она снова услышит. Это было нечто большее, чем экстренная ситуация.

– Тристан был в лесу, – сказала Эшли. – Я думаю, он ранен.

– О боже мой, – сказала Бекки. Она взяла трясущуюся руку Эшли в свою и потянулась к рабочему телефону. – Где он сейчас? На ранчо?

– Нет. Я думаю, он все еще где-то там.

– Ты оставила его?

Эшли заколебалась.

– Я… Я не помню.

– Ты не видела, куда он пошел?

Эшли покачала головой. Она посмотрела на столешницу горчичного цвета.

– Однако он был ранен. Вероятно, далеко он не ушел.

Бекки сузила глаза, задержав палец на клавиатуре. Это была та самая Бекки Голден, которая начинала как администратор на ранчо Бартон. Та самая Бекки Голден, которая продала Эшли ее первую лошадь. Которая все еще каждую неделю заезжала на ранчо выпить шардоне и посплетничать. Она была другом семьи еще до того, как Эшли научилась ходить, но сейчас она смотрела на Эшли как на чужую.

– Эшли, я немного в замешательстве.

Эшли откашлялась.

– Мы с друзьями были на другом берегу озера, и я увидела его. Я последовала за ним в лес, но потом это было похоже на то, что его просто… там не было. Я все еще слышу его голос. Я не знаю как, но я знаю, что он был там.

Бекки окинула ее жалостным взглядом. Эшли даже не потрудилась переодеться в чистую одежду – ее рубашка была в земле, кончики пальцев почернели от сажи, туфли были покрыты слоем грязи. Она была уверена, что выглядит сумасшедшей. Может быть, она и была сумасшедшей.

– Эшли, – тихо сказала Бекки. – Тэмми знает, что ты здесь?

Эшли покачала головой.

Бекки наклонилась, как будто их разговор был секретом.

– Я знаю, что для тебя все это очень тяжелое испытание. У меня есть двоюродный брат в Онтарио. Он психотерапевт. Может быть, ты могла бы поговорить с ним обо всем этом?

– Что?

– Я думала, что психотерапия предназначена только для чудаков, но я тебе скажу, она действительно помогла Тому с тех пор, как он потерял маму. – Бекки достала со стола стикер и написала номер телефона. Она протянула его Эшли, чрезвычайно гордая собой. – Когда ты будешь готова.

– Подожди, – сказала Эшли. – Мне не нужно это. Мне нужен Пэрис.

Бекки вздохнула.

– Я ничего не выдумываю.

– Нет, конечно нет. – Бекки нахмурилась и провела большим пальцем по костяшкам пальцев Эшли. Ее кожа была мягкой и пахла розовым лосьоном. – Но горе может творить странные вещи с твоей головой.

– У меня не было галлюцинаций.

– Похоже на призрака, – сказал кто-то.

Эшли повернулась на голос в другой стороне холла. На одном из пластиковых стульев сидела девушка с журналом по дизайну интерьеров на коленях. Глаза Эшли расширились от осознания того, что они были не одни. Это была девушка с дороги в день поминальной церемонии – девушка из сувенирного магазина. Она сгорбилась в кресле, как будто просидела там несколько часов, и с любопытством изогнула бровь.

Эшли снова повернулась к Бекки.

– Как давно она здесь?

– Буквально все время, – сказала девушка, скрестив руки на груди. – Просто не обращай на меня внимания.

Эшли моргнула. Она тут же вспомнила все, что говорила с тех пор, как ворвалась в участок. Неужели она так устала, что не заметила, что там кто-то сидит?

– Ты просто подслушивала?

– Это не подслушивание, когда ты кричишь. – Девушка отложила журнал. – Однако человек, случайно исчезнувший в лесу, звучит как призрак.

– Это был не призрак. – Эшли выпрямилась и смерила девушку холодным взглядом. – Призраки не реальны.

– Ладно.

– Если бы это был призрак, это означало бы, что Тристан…

«Мертв», – подумала она.

– Мертв? – спросила девушка. – Может быть. Кстати, кажется, у моих отцов был эпизод с дамой, которая видела призраков живых людей.

– Эшли, – тихо сказала Бекки, – призраки не реальны. Она просто пытается продвинуть их шоу. Если ты подождешь, пока приедет Пэрис, мы сможем составить официальное заявление.

Эшли продолжала пристально смотреть на девушку. Это была дочь, которую Алехо обсуждал с ее матерью в продуктовом магазине.

– Так вот почему ты здесь? Просто ждешь, пока люди придут, чтобы заставить их посмотреть ваше шоу?

Девушка усмехнулась. Ее черные волосы были собраны в гладкий короткий хвост, а глаза, мутно смотревшие из-за полуприкрытых век, выдавали человека, который не выспался.

– Нет, – сказала девушка. – Шоу отстой.

– Тогда почему ты здесь?

– По той же причине, что и ты. Я здесь, чтобы встретиться с шерифом. – Девушка осмотрела свои ногти. – И я первая в очереди.

– Зачем он тебе нужен?

– Я здесь, чтобы сообщить о преступлении на почве ненависти. – Она сверкнула натянутой улыбкой. – Ты ничего не знаешь об этом, верно?

Эшли поджала губы. Она лишь немного слышала разговор Джона и Пола прошлой ночью, но была уверена, что виноваты они. Снаружи за окном небо было серым, как мрамор. Остальная часть Снейкбайта, вероятно, уже просыпалась. Ей придется объяснить Баг и Фрэн то, что она видела. И матери.

Они ей не поверят.

– Давай выйдем на минутку? – попросила Эшли.

Девушка подозрительно посмотрела на нее.

– Нет. Не хочу терять свое место в очереди. Я уже два часа жду, пока кто-нибудь возьмет у меня показания.

Эшли повернулась к Бекки, которая красноречиво отвела глаза.

– Ты не можешь просто записать, что произошло, и позволить ей уйти?

– Она сказала, что хочет поговорить с Пэрисом, – сказала Бекки.

Девушка покачала головой.

– Нет, я сказала, что хочу сообщить о преступлении. Я была бы совершенно счастлива позволить вам помочь мне.

Бекки слабо улыбнулась.

– Конечно. Логан Вудли, верно?

– Ортис-Вудли, – уточнила девушка. – Это пишется через дефис.

Логан Ортис-Вудли. Эшли обдумывала имя, пока Бекки записывала информацию Логан. Ортис было именем Снейкбайта – родственники Грасии Каррильо, подумала она, – но Логан не была ребенком Снейкбайта. Она была посторонней. Она не знала ни леса, ни озера, ни холмов. Она не была обременена знанием многолетней истории, на которой зиждился этот город. Когда Бекки пообещала, что Пэрис скоро свяжется с ней, Эшли задалась вопросом, знала ли Логан, что мальчик, который это сделал, был сыном шерифа. Она задавалась вопросом, знала ли Логан, что это заявление будет означать «серьезный разговор» для Джона и ничего больше. Она задавалась вопросом, понимает ли Логан, как все устроено в Снейкбайте.

Логан, явно удовлетворенная, повернулась к Эшли и изогнула бровь.

– Это было поразительно легко. Я вся внимание.

Эшли указала на дверь.

Они вышли в бледное утро. Ветер был сладким от запаха озерной воды, прохладной и нежной, как постельное белье. Эшли вдохнула летний воздух, и в голове немного прояснилось. Она ощутила, что понемногу возвращается в реальный мир. Туманная дымка прошлой ночи медленно начала рассеиваться.

– Просто чтобы ты знала, я на самом деле не знаю, реальны ли призраки. – Логан заерзала, положив руку на талию, а затем снова ее опустила. Ее запавшие от усталости глаза были устремлены на шоссе у озера, которое тянулось за парковкой. – Не знаю, об этом ли ты собиралась спросить. Но как-то так.

– То, что я видела прошлой ночью, не было галлюцинацией, – сказала Эшли.

– Думаешь, это было что-то паранормальное?

– Я не знаю. Ты когда-нибудь видела что-нибудь паранормальное?

Логан поморщилась.

– Нет. Никогда.

– Блин.

– Но ты же не хочешь, чтобы это было паранормальным, – сказала Логан. – Ты хочешь найти этого парня Тристана живым, верно?

Эшли кивнула.

Логан на мгновение задумалась над этим. Выражение ее лица было трудно прочесть, одновременно задумчивое и обеспокоенное. Она провела ладонью по затылку, не сводя глаз с тротуара.

– Слово на букву «Б» было не единственным около двери моих отцов прошлой ночью. – Логан закрыла глаза и выдохнула. – Там также было написано, что ты убил его.

Эшли глубоко вздохнула. Джон и Пол были теми, кто нарисовал граффити. Написав «ты убил его», Джон и Пол имели в виду, что Тристан мертв. Гнев вскипел в груди Эшли. Все поиски, все ночные дежурства, все время, когда они говорили, что мы скоро его найдем… Они ничему из этого не верили. Все это было напоказ.

Логан прочистила горло.

– Люди думают, что мои папы навредили кому-то?

– Я не знаю, кто это написал…

– Я не говорю, что ты что-то знаешь, – сказала Логан, подняв руки в знак капитуляции. – Я спрашиваю о том, что там было написано. Люди думают, что мои отцы навредили этому парню, или вы, ребята, так приветствуете всех геев?

Эшли моргнула, на мгновение ошеломленная тем, как небрежно Логан сказала это.

– У меня на самом деле нет никаких проблем с этим.

– О боже мой. Я не спрашиваю о твоих проблемах. Я спрашиваю, все ли в этом городе думают, что мои отцы убили кого-то?

– Да. Я думаю, что да.

Логан выдохнула.

– Почему?

– Тристан пропал без вести в январе. Через неделю после того, как твой отец приехал сюда. – Эшли откашлялась. – Ты должна признать, это немного…

– Я не обязана ничего признавать, – сказала Логан. – Где люди видели его в последний раз?

Эшли закрыла глаза.

– Я была последней, кто его видел. Он был у меня дома. А потом он исчез.

– Боже. – Глаза Логан расширились. – Вы двое…

– Встречались. Да.

– Черт возьми.

Это была самая неуместная реакция на исчезновение, которую Эшли когда-либо слышала. И почему-то это было весьма обнадеживающим. Логан надела кофту и скрестила руки на груди.

– Ты его искала?

– Да, – ответила Эшли. – Это странно, но я как будто все еще чувствую его здесь. У меня мелькает его образ, как будто он рядом со мной. А потом прошлой ночью…

Логан прижала пальцы к губам, раздумывая. Теплый ветер дул вдоль шоссе, более теплый, чем обычно в такое раннее утро. У Эшли на лбу выступили капли пота. Через мгновение Логан выдохнула.

– Тебе нужна помощь в его поисках?

Эшли замерла.

– Зачем тебе помогать мне?

– Потому что, если мы его найдем, он не мертв. И все будут знать, что мои отцы ничего такого не делали.

Эшли кивнула.

– Это логично.

– Начнем действовать поэтапно, – сказала Логан. – Давай сначала просто пойдем туда, где ты видела его прошлой ночью.

Глаза Эшли расширились.

– Сейчас?

– Почему нет? – спросила Логан. Ее полуулыбка была тревожно веселой. – Я помогаю тебе, ты помогаешь мне. И как только мы найдем твоего парня, мои отцы смогут снять шоу и уехать.

Эшли протянула руку. Она не была уверена, что это была та договоренность, при которой нужно обмениваться рукопожатием, но это казалось правильным. Ветер, проскользнувший между ними, был тихим, как шепот.

Логан пожала протянутую руку.

– Временные партнеры, – сказала Логан.

Эшли улыбнулась.

– Звучит неплохо.

11

Лес фортепианных струн

Логан сидела на пассажирском сиденье пикапа Эшли на гравийной подъездной дорожке ранчо Бартон.

Солнечный свет отражался в идеально квадратных окнах ранчо, обрамленных безупречно белой обшивкой и серой отделкой. Дорожка к черной входной двери была обсажена живыми изгородями, каждая из которых была усыпана цветущими белыми цветами. За домом простирались пастбища, которые, казалось, тянулись бесконечно. Горизонт представлял собой лоскутное одеяло из зеленого и золотого. Это было похоже на то место, которое она видела на HGTV[25], красивое, просторное и без всяких изысков. По крайней мере, там не было штакетника.

Она попыталась стряхнуть с себя тяжесть ночи. Последние несколько часов прошли как в тумане – кошмар, надпись с угрозой на стене у дверей ее отцов, полицейский участок, а теперь еще и это. Теперь она ждала, когда сама Принцесса Снейкбайта выйдет из своего причудливого дома на ранчо в чистой одежде, чтобы они могли провести расследование пропажи ее бойфренда.

Логан не смогла бы исправить положение вещей, даже если бы попыталась.

Наконец Эшли вышла из дома в бейсболке и выцветшей желтой футболке с надписью «ЛЕСОПИЛКА БАРТОН». Она выглядела в тысячу раз более бодрой, чем девушка, которую Логан встретила в полицейском участке час назад, но тени все еще окружали ее ярко-голубые глаза. Она делала счастливое лицо, но оно могло скрыть лишь то, что могло.

Эшли забралась на водительское сиденье.

– Готова?

Логан надела солнцезащитные очки.

– Это пикап твоего отца?

– Нет, – вмешалась Эшли. – Это мой.

– Это та машина, на которой ты ездишь?

Эшли усмехнулась.

– Скажи мне, когда ты в последний раз возила что-то на «Тесле»? – Ее голос был более сельским, когда она произнесла «Тесла», словно само слово было ржавым инструментом, который она впервые за много лет вытащила из-за пояса.

– Ну ты и трепло. Я бы никогда не стала водить «Теслу».

– Ты должна сказать своим отцам, куда мы едем? – спросила Эшли.

– Им будет все равно. – Логан окинула взглядом дом на ранчо. – Ты сказала своим родителям, куда мы едем?

Эшли поморщилась.

– Круто. Секретная миссия. – Логан улыбнулась. – Давай сделаем это.

Они отъехали от ранчо Бартон и поехали по пыльному шоссе, пока одноэтажные домики Снейкбайта не исчезли, и остались только золотые холмы и участки гравия. Пейзаж был далек от представлений Логан о северо-западе. Она провела годы, представляя себе изумрудные леса, туманные горные хребты и пустынные, усеянные деревьями дороги. Вместо этого она получила холмы, похожие на сжатые костяшки пальцев, катящиеся один за другим в никуда.

Вот туда она и направлялась: в никуда.

Эшли без предупреждения рванула через двухполосное шоссе, сворачивая на дорогу, идущую вдоль берега озера. «Форд» с грохотом съехал с асфальта на гравийную дорогу, в один миг опрокинув одежду и учебники с заднего сиденья. Логан схватилась за приборную панель и закрыла глаза, чтобы ее не вырвало, но Эшли была невозмутима. Она управляла пикапом, словно ковбой, обуздавший непослушного коня, крепко держась одной рукой за поводья, с легкостью наклоняясь на каждом ухабе и подпрыгивая.

– Итак, место далеко за пределами выезда из города, – сказала Эшли. Она опустила солнцезащитный козырек и вытащила из него пару розовых очков от солнца. – Надеюсь, у тебя удобная обувь.

Логан осмотрела под бардачком свои кожаные сандалии с ремешками.

– Все в порядке. Что угодно – удобная обувь, если ты веришь в себя.

– Ха, – фыркнула Эшли без намека на улыбку.

Пикап проскочил выбоину, и солнцезащитные очки Логан грохнулись на пол. Эшли самодовольно улыбнулась ей, как будто думала, что справляться с неровностями на дороге могут только девушки из Снейкбайта. Эшли Бартон, которая вела «Форд», отличалась от той, которую Логан встретила в полицейском участке. Она была невозмутима, непринужденно развалившись на своем месте, футболка была небрежно сдвинута выше пупка. Загорелая кожа ее живота была усеяна светло-коричневыми веснушками.

Логан смотрела слишком долго.

Она откинулась назад и сосредоточилась на дороге впереди. Она была лесбиянкой, но не жаждущей гетеросексуальной-любительницы-лошадей лесбиянкой.

Через полчаса гравийная дорога превратилась в импровизированную развязку на опушке леса. Озерная вода пульсировала у берега слева от них. Тьма сгущалась в зарослях можжевельника впереди, где деревья теснились слишком близко, чтобы можно было что-то разглядеть. Их окружала такая тишина, что к горлу Логан подступила дурнота.

– Это вы, ребята, сюда ходите развлекаться? – спросила Логан.

– Не сюда, – сказала Эшли, выпрыгивая из пикапа. – Следуй за мной.

Логан так и поступила. Тошнота, которую она чувствовала в пикапе, только усилилась, когда они пересекли границу леса. Это был не столько страх, сколько беспокойство. В лесу было тише, чем следовало бы. Но, может быть, лес всегда был таким – она не была любительницей прогулок на свежем воздухе. Легкий царапающий страх опускался в низ живота, предупреждая, что здесь что-то может быть опасное.

Эшли шагала вперед, прикасаясь к каждому стволу, как будто кора хранила секреты. Ее светло-лимонный хвост, заправленный в прорезь бейсболки, подпрыгивал между лопаток при каждом шаге. Логан не могла не представить ее в рекламе батончиков мюсли.

Когда Логан и ее отцы были в разъездах, они проводили ночи между городами, припарковавшись на обочинах шоссе вдоль таких же лесов. Насекомые и проезжающие машины были ужасны, но полное уединение было хуже всего. В лесу не было проложенных дорог. Людей, которые умирали, не находили месяцами, если вообще находили. Она представляла себе, как ветки, похожие на уродливые пальцы, манят ее в темноту, ожидая, чтобы увести прочь. Может быть, этот лес увел Тристана Грейнджера.

– Здесь, – вдруг сказала Эшли. – Вот где мы были.

Логан спустилась к воде, где земля смешивалась с пылью и камнями. Берег образовывал нишу, достаточно большую, чтобы в ней можно было плавать, оставаясь невидимым с самого озера. В нескольких футах от берега, наполовину погруженный в воду, черный топ от купальника зацепился за камень. Он качался на набегающих волнах как торжественный флаг.

– Мило, – сказала Логан. Она просунула палец под бретельку и подняла его. – Твое?

Эшли покраснела. Она выхватила лиф и стряхнула воду, прежде чем привязать его к ремню сумочки.

– Это не мое, это моей подруги.

– Твоя подруга хорошо провела ночь, – сказала Логан. – Лучше, чем ты, я думаю.

Эшли повернулась лицом к озеру. Она подошла к линии воды и закрыла глаза, положив одну руку на бедро, а другой сжимая верх купальника, как будто она искала в нем подсказки. Логан испытывала искушение встать в ту же позу и посмотреть, не придут ли ей какие-нибудь видения о пропавших парнях, но она не чувствовала себя настолько вовлеченной в процесс. По крайней мере, не сегодня.

– Что мы ищем? – спросила Логан.

Эшли двинулась вверх по берегу, обратно к деревьям. – Я была у костра, когда увидела его. Он ушел в чащу.

– Ты последовала за ним?

Эшли не ответила. Она продолжала идти, исчезая среди деревьев. Логан побежала трусцой, чтобы догнать ее. Чем глубже они уходили, тем тише становился лес. Они вышли на поляну, где деревья поредели, а озеро представляло собой лишь далекую голубую полосу за ветвями. В нескольких футах впереди стояла обшарпанная хижина. В тишине послышался какой-то звук. Логан закрыла глаза, чтобы лучше слышать.

В лесу не было тихо. Не совсем тихо.

Музыка плыла между деревьями. Это был фортепианный мотив, который просачивался сквозь тишину где-то поблизости. Солнечные лучи проскальзывали сквозь голые ветки, окутывая мир одинокой магией. Из невидимого пианино лилась призрачная мелодия, зовущая и напряженная; невыносимо грустная, но прекрасная.

– У вас, ребята, в лесу много пианино расставлены? – спросила Логан.

Ее смех был хриплым, неловким, потому что шутить о призрачной мелодии было легче, чем пытаться понять ее. Это была одна из тех вещей, которые ее отцы расследовали бы по телевизору. Но Брэндона и Алехо сейчас здесь не было. Что бы это ни было, это было реально.

– Я знаю, откуда это исходит, – сказала Эшли и направилась к хижине. Она отнеслась ко всему этому слишком небрежно, как будто было нормально погрузиться с головой в паранормальные явления. Потому что именно таким и должно было быть пианино в лесу – паранормальным. Насколько Логан могла судить, здесь никто не жил. Если не считать разваливающейся хижины, в лесу было пусто.

Логан встала перед Эшли, подняв руки, чтобы ее остановить.

– Ты хочешь пойти к призрачному пианино?

– Это не призрачное пианино. – Эшли обошла ее. – Но приготовь свои э-э… эти штуки. Я не знаю, что там за пианист.

Логан замерла.

– Подожди, какие штуки?

– Как в шоу. С их помощью находят призраков.

Логан моргнула.

– Ты должна быть охотником за привидениями, – отрезала Эшли.

– Зачем мне носить с собой оборудование? Мы даже не заехали в мотель.

– Я думала, вы, ребята, всегда таскаете это с собой. – Эшли поморщилась. – У тебя ничего нет с собой?

– Я даже не знаю, настоящие ли предметы используют мои отцы. – Логан рассмеялась. – Кроме того, я была на шоу только один раз. Я слабо представляю, как этим пользоваться.

Эшли закатила глаза. Теплый ветерок шевелил можжевельник, и солнечный свет, пробивающийся сквозь ветви, был насыщенным, как золото. Фортепианная музыка продолжалась, тихая, нежная и мелодичная на ветру. Эшли посмотрела на Логан, затем повернулась к хижине. Сердце Логан пропустило удар. В этом было что-то знакомое, точно так же как было что-то знакомое в деревьях. Это было выше ее понимания, почти как дежавю.

– Это доносится отсюда, – сказала Эшли. Ее голос был таким тихим, будто она в трансе. – Я тебе покажу.

Они подошли к передней части здания. Хижина – это скорее комплимент. Строение было полностью разрушено, деревянные доски, которые когда-то стояли вертикально, теперь погнулись, как будто небо прижало ладонь к крыше и наклонило все это. Окна были разбиты, осколки стекла торчали из прогнивших рам. Подушки из мха покрывали углы крыши.

– Чувствуешь этот запах? – спросила Эшли.

Логан закрыла глаза. Из хижины исходил отчетливый запах, похожий на пряный сидр и древесный дым. Это был запах, который она помнила, хотя и не могла его определить. Это вызвало воспоминания о смехе, которого она не могла расслышать. Она почувствовала вкус ежевики на языке. Осколки воспоминаний были разбросаны перед ней, но она не могла их соединить. Ощущение было таким же навязчивым, какой бывает фамильярность.

– Ты бывала здесь раньше? – спросила Логан.

– Да… – Эшли замолчала. – Мы иногда приходим сюда, чтобы потусоваться. Хотя я никогда не была здесь днем. Это… другое.

Они направились к входной двери. Фортепианная музыка не прекращалась, сопровождая их до сгнившего крыльца. Когда Эшли толкнула дверь, музыка смолкла, сменившись скрипом старого дерева под ногами. Внутри хижина выглядела менее сюрреалистично, чем снаружи; пол был усыпан пивными банками, окурками и пыльными следами. На стенах были вырезаны имена. Обшарпанный серый диван был втиснут в углу гостиной, а рядом под пыльной тканью Логан угадала очертания пианино. Ей не нужно было открывать его, чтобы понять, что к нему многие годы никто не прикасался. Она была бы удивлена, если бы оно вообще могло издавать звуки.

– Что это? – спросила Логан.

Эшли прошлась по гостиной, проводя кончиками пальцев по стенам.

– Я правда не знаю. Джон нашел это, когда мы были в восьмом классе. Это место было на одной из карт его отца. Мы стали приезжать сюда по выходным, чтобы родители нас не нашли.

Логан кивнула.

– Тристан тоже приходил сюда?

– Да.

Логан повернулась к окну, выходящему на озеро. Осколки битого стекла валялись на земле снаружи, отражая блики белого солнечного света. Внизу береговая линия озера Овайхи образовывало бухту. Когда-то это место было красивым. Логан почти могла это представить.

Позади нее Эшли ахнула.

Она повернулась лицом к центру комнаты, пошатываясь, как будто собиралась бежать. Ее глаза были прикованы к пустому пространству перед ней.

– Что?…

– Шшш, – прошипела Эшли. – Разве ты этого не слышишь?

Логан прислушалась, но, кроме обычных звуков леса и хижины, ничего не услышала. Глаза Эшли расширились от страха. Она медленно попятилась, пока ее плечи не уперлись в стену.

– Они заходят внутрь.

– Кто? – прошептала Логан.

Эшли посмотрела на Логан голубыми глазами, полными слез от паники. Она повернулась лицом к двери, и выражение ее лица сменилось со страха на замешательство.

– Это… твой отец?

Настала очередь Логан прийти в замешательство. Она смотрела на входную дверь, следя за взглядом Эшли, но там ничего не было. Даже тени, которую она могла бы принять за человека. Она не слышала никаких голосов. Никаких шагов. Это был просто лес, хижина и ничего больше.

– Я ничего не вижу.

Эшли продолжала смотреть, упершись ладонями в стену.

– Эшли, – попыталась заговорить Логан.

– Он… – Эшли закрыла глаза. – Я пытаюсь… Он кричит на кого-то. Он просто продолжает говорить, что не знает.

– Кто? – спросила Логан.

– Твой отец, – повторила Эшли. – О… э-э, Брэндон.

Прошло еще несколько безмолвных мгновений, остекленевшие глаза Эшли остановились на точке в центре хижины. Логан закрыла глаза, попыталась услышать, но ничего не вышло.

– Что происходит?

– Похоже, что кто-то еще разговаривает с ним, но я их не слышу. Брэндон говорит, что ему жаль. Он говорит, что не знает, что делать.

– Здесь никого нет.

Взгляд Эшли метнулся к Логан.

– Ты должна его увидеть. Не может быть, чтобы это просто…

Логан уставилась на вход в хижину, но там было пусто. Ее желудок сжался. Вся хижина была пуста. Невозможно, чтобы кто-то был в этой хижине, она бы их обязательно увидела. Так не бывает в реальной жизни. Невидимые люди были чем-то вроде того, что появлялось в филлерных эпизодах[26] «ПараСпекторов», когда у них не было бюджета на спецэффекты.

Логан сглотнула.

– Что он сейчас делает?

– Просто стоит там, – сказала Эшли. Она прищурила глаза. – Он как будто слушает. Не нас. Он говорит, что они должны идти. Он говорит… – Она сделала паузу и посмотрела на Логан. – … Он говорит, что люди узнают. Он говорит, что никто не может найти тело.

– Что? – спросила Логан. – Какое тело?

– Я не знаю, – сказала Эшли. – Я просто повторяю…

Она снова замолчала.

Логан опустилась на диван, закрыла глаза и прислушалась, но ничего не услышала.

– Ты действительно этого не видишь? – спросила Эшли.

– Нет, я этого не вижу, – отрезала Логан. – И не уверена, что ты… это прикол? Не может быть, чтобы это было правдой.

Эшли покачала головой.

– Я действительно больше не могу его видеть.

Логан спрятала лицо в ладонях. Хижина закружилась вокруг нее. Как будто она снова застряла в кошмаре. Должно быть, это была шутка, какая-то уловка, чтобы посмеяться над ней, но Логан не могла понять, в чем смысл.

– Он ушел, – пробормотала Эшли. – Я не понимаю. Я…

– С кем он разговаривал? – быстро спросила Логан. – Мой отец?

– Я не знаю. – Эшли провела дрожащей рукой по волосам. – Не знаю, что я видела. Я не…

Логан проверила свой телефон, но они были далеко от сети. Она хотела спросить об этом Алехо. Ей нужны были реальные ответы, а не высказывание Эшли «Я не знаю».

– Как ты думаешь, это твой отец жил здесь? – спросила Эшли. – Он говорил что-то о доме.

– Здесь? – Логан указала на разрушенную гостиную. – Это место было заброшено по крайней мере десятилетиями. Не может быть, чтобы он жил здесь.

– Тогда зачем он был здесь?

– Жизнь здесь не имеет никакого смысла, – сказала Логан. – Это место далеко от всего. Дом полностью изолирован. Он был бы полностью…

– …один, – закончила Эшли.

Эшли присоединилась к Логан на диване. Они сидели молча: Логан закрыла лицо руками, а Эшли смотрела на входную дверь. Ветерок в хижине стал холоднее, хотя Логан подозревала, что это из-за беспокойства, бурлившего у нее внутри. Брэндон был прав, когда сказал, что в Снейкбайте что-то не так. Но призраки не должны быть никак связаны с исчезновением. Она приехала сюда с Эшли, чтобы вернуть Брэндону честное имя, а не связывать его с тайной.

Сначала Эшли увидела призрак своего парня. Затем она увидела Брэндона. Теперь невозможно убедить ее, что эти двое не связаны.

– Что будем делать? – спросила Логан.

Эшли откинулась назад. Ее руки все еще дрожали. Она выглянула в окно и закрыла глаза.

– Ты пойдешь со мной. Нам нужно… о многом поговорить.

12

Стая белых ворон

Обратно в Снейкбайт они ехали молча.

Эшли привела Логан в «Черемуху», первый и единственный бар Снейкбайта. Ей было интересно, как «Черемуха» выглядит в глазах постороннего. Эшли выросла, глазея на стены, заставленные старыми пластинками, игрушечными поездами, завешанные футбольными майками и акустическими гитарами. Здесь пахло соусом для крылышек и жиром, воздух был окутан аурой маслянистого кухонного жара. Изображения скотоводческих ферм и ржавых тракторов были небрежно прибиты к деревянным панелям. За стойкой бара стояло старое ружье с выгравированными на рукояти золотыми оленьими рогами. В Снейкбайте не было здания, которое было бы более типичным для Снейкбайта. История их маленького городка была записана здесь в грудах памятных вещей.

Сегодня в баре было пусто, что неудивительно в будний день. Небо снаружи клонилось к закату, и желудок Эшли стонал от желания перекусить в старомодном баре. Они проскользнули в старую виниловую кабинку, Логан с одной стороны и Эшли с другой. Гас – владелец «Черемухи», бармен, официант и уборщик – направился к их кабинке с блокнотом в руке.

– Привет, Гас, – сказала Эшли. – Только «Блэк Бьют»[27] и немного картошки фри.

Гас кивнул и повернулся к Логан, которая переводила взгляд с Эшли на Гаса и обратно, как будто все это было ловушкой. Наконец она взглянула на меню и прочистила горло.

– Мм, я, пожалуй, выпью то же, что и она, плюс крылышки. И могу я взять это на вынос?

– Нет, она остается, – сказала Эшли. У нее все еще была тысяча вопросов, и Логан не уйдет, пока она не получит ответы. – Все здесь. Я заплачу.

Гас посмотрел на Логан.

– Тебе больше двадцати одного?

– …А что, не похоже? – Логан попыталась уйти от ответа.

Гас пожал плечами и направился обратно на кухню, оставив их одних. Никогда за всю историю «Черемухи» Гас не проверял ни одного паспорта. Это было негласное правило – каждый подросток в Снейкбайте приходил сюда за дешевым пивом и картошкой фри, и пока они обещали не садиться за руль и полностью оплачивали свой счет, у Гаса не было проблем с обслуживанием. Полиции в Снейкбайте было все равно, а те полицейские, которым было не все равно, никогда бы не ступили в город, находящийся так далеко от цивилизации.

Логан устроилась на своей стороне кабинки. Ее лицо выражало явное недовольство, и Эшли не была уверена, то ли это из-за бара или призраков, то ли она просто не хотела быть здесь с девушкой, которая только что сказала ей, что призрак ее отца выдал кучу компрометирующих вещей. Она не могла винить Логан, если дело было во всем вышеперечисленном. Из музыкального автомата на другом конце бара гремел голос Джонни Кэша[28]. Возле уха Эшли пропищал комар.

Она наклонилась вперед, пока не встретилась взглядом с Логан.

– Я думаю, мы должны поговорить о…

– Да, я знаю, – сорвалась Логан. – Я просто… Можно мне немного времени, чтобы, типа, все обдумать?

– Конечно да, – сказала Эшли. Она посмотрела на гравированную столешницу и изучила рисунок дерева. – Я тоже напугана. Я единственная, кто это видел. Наверное, я просто в замешательстве. Я имею в виду, что твой отец не умер.

– Правильно.

– Значит, теперь их двое.

Логан приподняла бровь.

– Два духа-призрака, которые я видела у людей, которые не умерли.

– Два?

– Тристан, – уточнила Эшли. – Это означает, что он, вероятно, жив.

Логан прижала ладони к лицу и провела кончиками пальцев вниз, натянув кожу под глазами.

– Это какой-то бред. Я просто в замешательстве.

Эшли тоже была в замешательстве. Одно дело видеть и слышать Тристана, но это нечто совершенно иное. Тристан был лишь проблеском. Он был мгновением, появился и исчез так же быстро, как вспышка молнии. Встреча с отцом Логан была настоящей. Он был так похож на живого, что казалось невозможным, как Логан могла его не увидеть. Брэндон Вудли был там, в хижине, стоял перед ней. У нее была возможность протянуть руку и дотронуться до него, если бы она не была так напугана.

– Твои отцы никогда раньше ничего не говорили о хижине? – спросила Эшли.

Тень пробежала по лицу Логан. У Эшли возникло ощущение, что она ступила на зыбкую почву. Она не знала почти ничего о Брэндоне Вудли или Алехо Ортисе. Она не знала ничего о том, кем они были до того, как покинули Снейкбайт, или кем они были сейчас. Почему они исчезли на столько лет? Она провела ногтем большого пальца по трещине в столе в поисках нужных слов.

Эшли наклонилась.

– Я просто хочу понять, что я видела.

– Хорошо.

– Я никому не собираюсь об этом рассказывать. Если это то, о чем ты беспокоишься. Хотя, наверное, хорошо, что мы это увидели. Если бы кто-то еще видел то, что мы видели…

– …то, что ты видела, – уточнила Логан.

– …они могут решить выставить все в плохом свете.

Глаза Логан сузились.

– Ты меня шантажируешь?

– О боже мой, нет. – Эшли провела рукой по своему конскому хвосту. – Я просто имела в виду, не могла бы ты рассказать мне немного больше о нем? На самом деле об обоих твоих отцах. Ты знаешь больше, чем кто-либо другой.

– До недавнего времени я даже не знала, что они отсюда. – Логан закатила глаза. – Почему ты спрашиваешь? Чтобы ты могла пойти настучать? Я знаю, что они никого не убивали.

Кухонная дверь распахнулась, эффектно положив конец спору. Гас поставил их еду и напитки на стол и снова исчез на кухне. Эшли молча уставилась на свою картошку фри. Она не хотела дружить с Логан, но они обе были заинтересованы в этом. Им обеим нужны были ответы. Логан неуверенно сделала глоток пива и сморщила нос: видимо, вкус ей не понравился. Она отодвинула кружку и скрестила руки.

– Я не собираюсь стучать, – сказала Эшли. – Все равно мне никто не поверит.

– Они поверили бы тебе больше, чем моим отцам. – Логан оторвала одно из крылышек, стараясь не перепачкаться соусом. – Все уже ненавидят нас. Никто бы даже не подумал сомневаться. Они были бы счастливы, если бы ты дала им такой повод.

Эшли нахмурилась. Это было справедливое замечание.

– Мне не нужен убийца. Убийца означает, что Тристан… – Эшли указала на Логан картошкой. – Мы хотим одного и того же. Мы просто хотим, чтобы все стало нормально.

– Нормально, – усмехнулась Логан.

Эшли закатила глаза.

– Я не шантажирую тебя.

– Конечно.

– Я тебе действительно не нравлюсь, да?

Логан перестала разрывать крылья и закатила глаза.

– Ничего личного. Я ненавижу буквально всех в этом городе.

– Это как раз кажется личным.

– Наверное, потому, что ты привыкла, что всем нравишься.

Эшли фыркнула.

– Я не… не бери в голову.

Логан откашлялась и улыбнулась.

– Итак, как будем действовать дальше? Мы знаем, что в хижине обитают привидения. Возможно, это связано с твоим парнем.

Эшли нахмурилась.

– Думаю, мы узнаем больше о хижине. Я могу расспросить свою маму. Ты тоже поговори об этом со своими отцами. Как только мы выясним, что это такое, мы можем планировать следующие шаги. Но нам определенно стоит вернуться.

Колокольчик на входной двери «Черемухи» зазвонил, и Эшли замерла. Фрэн и Джон вошли внутрь, стреляя глазами в сторону стола Эшли, как будто они были спецагентами. Эшли ожидала увидеть Пола, следовавшего за ними, но впервые за все время, что она могла вспомнить, они были одни. Логан обернулась и посмотрела на Фрэн и Джона без особого интереса.

– Эшли, – сказала Фрэн, опираясь на их стол. – Где ты была? Я писала тебе миллион раз этим утром. Ты чувствуешь себя лучше?

Эшли улыбнулась.

– Извини, это был жуткий день.

– Очевидно. – Фрэн бросила скептический взгляд на Логан. – Я Фрэн, а это Джон.

– Да, мы встречались, – холодно сказала Логан. – Говорят, ты потеряла топ от бикини.

Фрэн вспыхнула. Она повернулась к Эшли и схватила с тарелки картошку фри.

– Похоже, ты почти наелась. Теперь можешь подвезти нас домой.

– Я… – Эшли посмотрела на Логан.

Логан пожала плечами.

– Все в порядке. Просто дай мне свой номер, и мы встретимся позже.

Эшли набрала свой номер телефона в мобильнике Логан, затем последовала за Фрэн и Джоном в ночь.

Воздух за пределами «Черемухи» был теплым и сладким. В большинстве летних ночей сухой ветер с главной дороги пах жареным мясом и виски, но сегодня он также принес странный, острый, мускусный запах печали.

Эшли забралась на водительское сиденье «Форда», а Джон и Фрэн уселись на заднее сиденье. Она чувствовала себя неловко, садясь за руль. Фрэн игриво толкнула Джона, и он толкнул ее в ответ, прежде чем взять ее за руку. Они засмеялись, тихо и тепло, и от всего этого зрелища Эшли почувствовала себя так, будто ее ударили кулаком в живот. Было глупо завидовать, но она не знала, что еще ей делать.

– Итак, теперь это что-то значит? – спросила Эшли.

Фрэн прочистила горло.

– Да, э-э, я думаю, что это так. Мы сделали это официально прошлой ночью. Я должна была сказать тебе.

– Не думаю. Эш не говорила тебе, что тусуется с как-ее-там, – заметил Джон.

Они отъехали от «Черемухи», от домов на Мейн-стрит к неосвещенным рядам домов вдоль озера. «Форд» громыхал в ночи, и Эшли молчала. Она должна думать о личной жизни Фрэн, но ее мысли были заняты хижиной. Призраками. Логан.

– Тебе повезло, что мы тебя спасли. – Фрэн рассмеялась. – Боже, твое лицо. У тебя такое лицо, когда делаешь вид, что слушаешь и широко раскрываешь глаза. Ты так плохо изображала внимание, разговаривая с как-ее-там.

– Я ничего не изображала. Она на самом деле довольно интересная.

– Ты просто слишком милая, – сказала Фрэн. – Мы случайно проходили мимо, и я подумала: «Джон, о боже, она слишком милая для этого. Она не знает, как уйти. Мы должны спасти ее».

– И мы это сделали, – добавил Джон. – Не за что, Бартон.

Эшли была рада, что вокруг темно, потому что была уверена, что выражение ее лица вызовет конфликт. Она не очень понимала, что с ней происходит. Эшли Бартон не затевает ссоры. Она не спорила с людьми. У нее не было нервных срывов в лесу.

Они подъехали к дому Джона Пэриса. Это был небольшой зеленый коттедж, который аккуратно помещался между двумя одинаковыми домами разных цветов. Джон выбрался с заднего сиденья и направился к двери, но Фрэн тихо подошла к окну со стороны водителя.

– Хэй, – прошептала она. – Ты знаешь, что я люблю тебя.

Эшли улыбнулась.

– Спасибо. Тоже люблю тебя.

– Я знаю, что у тебя много чего происходит. Все это… Это все еще Тристан?

Эшли посмотрела в лобовое стекло. Это был Тристан в каком-то особом смысле, которого она не могла объяснить. Дело не только в том, что он пропал без вести. Он все еще был здесь, преследуя ее, как тень, на каждом шагу. Проблема в том, что она видела то, чего не должна была видеть, и никто не поверил бы ей, если бы она попыталась это объяснить.

Никто, кроме Логан, а Логан была еще одной, совсем другой, проблемой.

– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя брошенной из-за меня и Джона, – продолжила Фрэн. – Типа, ты для меня все. Вы с Тристаном были таким идеалом. Я помню, как смотрела на тебя и на него и думала, что должна найти что-то подобное. – Фрэн провела ботинком по гравию на обочине дороги. – Мы собираемся найти его и вернуть обратно. Но…

Эшли откашлялась.

– Но, если мы его не найдем.

– …если мы его не найдем, или если с ним что-то случилось. Не знаю, как выразиться, – ты мой лучший друг. С тобой снова все будет хорошо?

Эшли моргнула, увидев свет на крыльце. Это был справедливый вопрос, но он потонул в сознании, напоминавшем бесконечную пропасть. Она искала ответ, но было только это темное, пустое чувство. Она изобразила улыбку.

– В конце концов я буду в порядке. Просто… дай мне немного времени.

Фрэн кивнула.

– Да… Я имею в виду, да, конечно. Это действительно отстой. Но я здесь ради тебя, несмотря ни на что.

– Думаю, мне просто нужно что-то, чтобы снова чувствовать себя нормально, – сказала Эшли. Она поджала губы. В глубине ее сознания расцвела идея. Эшли могла поразить двух зайцев одним выстрелом – проводить дальше расследование, не скрываясь от Фрэн и остальных. Она все еще могла все это устроить. – Мы должны кое-что сделать в хижине. Как мы привыкли.

– Это звучит действительно весело.

– И я могу привести Логан.

Фрэн прищурила глаза.

– Я думаю, она тебе понравится, – размышляла Эшли. – Вы обе вроде как… Я не знаю, она напоминает мне тебя. Вроде. Если ты ее ненавидишь, я больше не буду ее приглашать.

Фрэн задумалась.

– Ладно, хорошо. Но только потому, что ты проходишь через это.

Эшли просияла.

– Спокойной ночи, Фрэн.

– Спокойной ночи, Эшли.

Фрэн исчезла в доме Джона, и Эшли осталась в ночи одна. В кармане запикал телефон. Она вытащила его и изучила оповещение о новом сообщении.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: лол, кстати, спасибо, что заплатила за ужин.

Эшли откинула голову на спинку сиденья.

ЭБ: Извини, я забыла.

Через несколько секунд появилось еще одно сообщение.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Вы исчерпали свой лимит на сообщения с этого номера. Вам нужно будет приобрести один (1) ужин, прежде чем вы сможете продолжить переписку.

Эшли невольно рассмеялась. Это было немного, но это было начало. Она и Логан не собирались быть друзьями, но они собирались докопаться до сути. Они собирались вернуть Тристана. Она собиралась перестать видеть то, чего не должна была видеть. Все должно было вернуться на круги своя.

Эшли завела «Форд» и поехала в темноту.

13

Объединенный фронт неудачников

Логан стояла в центре парковки мотеля «Бейтс» с коробкой крылышек, сырными палочками и картофелем фри с сыром и чили – всем, за что ей пришлось заплатить, с тех пор как Принцесса Запиши-это-на-мой-счет бросила ее. Было бы проще просто спрятаться обратно в свою комнату, но это означало бы еще одну ночь, когда ей придется сидеть в «Твиттере» в одиночестве. Это означало включить телевизор на полную громкость, чтобы заглушить крики в ее голове. Потому что внезапно проблем стало в избытке: призраки, возможно, были настоящими, Брэндон, возможно, имел какое-то отношение к исчезновению Тристана Грейнджера, и она, возможно, была единственным человеком, который мог обелить его имя.

По крайней мере, она была единственным человеком, который этого хотел.

Вместо того чтобы проскользнуть в свою комнату и лечь спать, Логан прижала коробку с едой навынос к груди и направилась в комнату номер один. Это была та комната, в которую Элексис нырнул прошлой ночью. После Эшли и ее друзей Логан отчаянно хотела поговорить с другим ровесником, кто тоже не был воплощением зла.

Она постучала один раз. В номере мотеля послышалось шарканье, затем дверь приоткрылась. Мальчик в шапочке из прошлой ночи выглянул наружу, словно его номер в мотеле был прикрытием для логова преступников.

– Привет, – сказала она. – Я Логан, если вдруг ты забыл.

Элексис моргнул, глядя на нее.

– Я слышала, мы семья. Мы встречались прошлой ночью.

Глаза Элексиса расширились.

– Да, я знаю. Я этого не писал. Я просто…

– Я знаю, что ты этого не писал. – Логан встряхнула коробку с едой, постучав палочками моцареллы по картону. – Элексис, верно? Ты занят? Я пришла с подарками.

– О, – выдохнул Элексис. Он посмотрел на коробку с едой в ее руках и нахмурился. Неохотно он открыл дверь до конца и жестом пригласил Логан войти.

Комната Элексиса в мотеле сильно отличалась от ее собственной. Обои с цветочным рисунком были почти полностью покрыты постерами на тему видеоигр. Он избавился от одной из полутораспальных кроватей и заменил ее узловатым коричневым футоном[29]. Другая кровать была отодвинута в угол комнаты, заваленная подушками всех форм и размеров. В центре комнаты стояла подставка под телевизор, которая служила храмом для его PS4[30]. В телевизоре стояло на паузе что-то типа ковбойской стрелялки.

По крайней мере, кому-то было весело.

Мальчик, которого Логан не узнала, сидел на футоне в футболке с изображением Железного человека[31]. Он возился с электроникой и поднял глаза лишь на звук закрывающейся двери. Его большие карие глаза были одновременно испуганными и любопытными.

– Вы, ребята, любите палочки с моцареллой? – спросила Логан. Она поставила коробку с едой на футон и осторожно открыла ее. – Они, наверное, уже остыли, но…

– Ты… – сказал мальчик – Железный Человек.

– Логан. Как тебя зовут?

– Ник. – Он вгрызся в палочки моцареллы. – Мы не писали ту штуку у дверей твоих отцов.

– Я знаю, что вы этого не делали, – сказала Логан.

Ник и Элексис обменялись нервными взглядами.

– Они написали что-то еще? – спросил Элексис. Он прошелся по комнате и встал перед телевизором, словно хотел загородить игру, в которую играл. – Я могу сказать тебе, кто это сделал. Я видел здесь пикап Джона Пэриса прошлой ночью. Точнее, слышал. Это меня разбудило. А потом я разбудил тебя.

– Неудивительно. Я только что столкнулась с ним в баре, и он показался мне милым, – сказала Логан. Она махнула рукой. – Вообще-то я зашла узнать, не хотите ли вы, ребята, потусоваться. Семья должна держаться вместе.

– Я тебе не родственник, – возразил Ник.

– Здесь не так много подростков нашего возраста. – Логан оторвала кусочек сырной палочки. – И моя спутница за ужином как бы бросила меня.

– У тебя уже было свидание? – спросил Ник. – Ты только приехала.

– Не в этом смысле.

– Она тусовалась с Эшли Бартон, – вмешался Элексис. – Я видел, как вы, девчи, уезжали из города этим утром.

– Правильно. – Логан улыбнулась. – Я немного потусила с Эшли Бартон.

– Почему?

– Мы охотимся на призраков.

Элексис и Ник оба уставились на нее. Через мгновение они рассмеялись. Логан тоже рассмеялась, потому что иногда было проще просто сказать правду и позволить людям самим составить мнение об этом. Если Элексис и Ник подумали, что она шутит, она не стала бы их переубеждать. Уверять пару подростков в том, что невозможное существует, не входило в ее обычный список веселых развлечений на вечеринке. Она и сама едва в это поверила.

– Чем занимаешься? – спросила Логан, пытаясь получше рассмотреть приспособление в руках Ника.

– Собираю компьютер, – сказал Ник. – Вы с Эшли друзья?

– Нет. Это стратегическое партнерство.

После долгой паузы Ник вздохнул и отложил кусочки пластика и проводки.

– Тебе так повезло! Хотел бы я дружить с Эшли Бартон.

– Ну, сейчас она свободна. – Логан пожала плечами. – Возможно, ты бы мог подкатить.

Элексис фыркнул.

– Это не смешно.

Логан опустилась на край матраса Элексиса и положила руки на колени.

– Прости. Кстати, вопрос – вам, ребята… нравился Тристан Грейнджер? Грасия, похоже, ненавидела его.

– О, в этом вся бабушка, – сказал Элексис. – Ненавидит, потому что он и его друзья цепляются ко мне. Но они как бы ко всем цепляются. И на самом деле Тристан в этом не участвовал.

– Да, Тристан мне тоже никогда ничего такого не говорил, – вмешался Ник. – Он и Эшли всегда были милыми.

– Но они позволяют своим друзьям прикапываться к вам?

Элексис и Ник молчали.

– Почему ты рассказал мне о той штуке у двери моих отцов?

– Не знаю, – сказал Элексис. – Просто почувствовал, что должен.

– Ха. Что ж, спасибо. – Логан ссутулилась. – Многие люди здесь, кажется, действительно ненавидят нас. Но не вы, парни. Почему?

Элексис пожал плечами.

– Потому что я не думаю, что твой отец такое сделал.

– Почему?

– Он просто… не похоже, чтобы он это сделал. – Элексис прищурился, глядя на свою видеоигру, и быстро положил толпу бандитов в масках. – Кроме того, если я сдам семью, бабушка меня убьет.

Логан моргнула; она не ожидала такой развязки. Она взяла себя в руки и улыбнулась.

– Вот как мы, квиры, тебя достаем. Только ты отвлечешься на модные пуговицы, и не успеешь оглянуться, как тебя бросают в мусорный контейнер на заднем дворе.

Ник поперхнулся.

– Ты еще чуднéе, чем кажешься.

Логан улыбнулась. Казалось, она прошла некий тест – Элексис вернулся к своей игре, а Ник копался в компьютерных деталях, рассказывая Логан о каждой из них по ходу дела. Та слушала и кивала, доставая закуски из своей коробки, и впервые с тех пор, как попала в Снейкбайт, она почувствовала, что может свободно дышать. Если Снейкбайт был войной, то комната Элексиса была единственным убежищем. Мальчики не были ультра-квир-толпой, которой являлись ее раскрепощенные приятели из Лос-Анджелеса, но в Снейкбайте были свои фишки. Люди здесь были либо союзниками, либо врагами. Она не была уверена, кем была Эшли, но интуиция подсказывала, что по крайней мере Ник и Элексис на ее стороне.

Наконец-то она нашла союзников.

14

Горе, как семена

– Девочки не захотели присоединиться к нам? – спросила Тэмми из кухни, засовывая корж дрожжевого теста в духовку. Ее белокурые завитки были убраны под повязку для фитнеса, макияж доведен до совершенства. Она явно ожидала гостей. – Я наготовила достаточно для всей банды.

– Они заняты, – солгала Эшли. – Все в порядке. Хорошо, что здесь только ты и я.

Исторически так сложилось, что воскресные утренние бранчи на озере обладали волшебной способностью избавлять от любой печали. Так она пережила проваленный тест по математике, первую поломку «Форда» и ту размолвку с Френ, когда та временно решила, что больше не хочет дружить. Трудно было поверить, что бранч может решить проблему исчезновения ее парня, но попытаться стоило. По крайней мере, это был шанс выяснить, что представляет собой хижина.

Пока Тэмми готовила тарелку с тостами и желе, Эшли накрыла стол на задней веранде, разложив вилки-ложки и расставив кружки со свежесваренным кофе. С утра небо все еще было розовым, с озера дул прохладный свежий ветер, но солнце стояло низко над горизонтом, свирепо глядя на них сквозь знойную дымку. Было слишком рано для наступления жары, но все изменилось с тех пор, как Тристан исчез. Либо слишком жарко, либо слишком холодно – всегда на пределе. Тэмми уселась за стол с кружкой кофе и книгой по саморазвитию для «девочек-боссов». Эшли оставила свой чай с гибискусом настояться и откинулась на спинку кресла, разглядывая переплетенные над головой ветки можжевельника. Это было легко. Эшли вдохнула и выдохнула, и ей показалось, что она сделала это впервые за несколько недель.

– Что с тобой происходит? – спросила Тэмми. Она заправила выбившуюся прядь волос Эшли за ухо. – Ты выглядишь напряженной.

Эшли обхватила кружку ладонями, чтобы согреться.

– Как всегда. Я в порядке.

– Тристан?

Эшли посмотрела на воду.

– Если он там, он вернется, – сказала Тэмми. – У тебя все под контролем. Вот такие мы, девочки Бартон. Спокойствие в критических ситуациях.

Эшли кивнула.

– Не хочу переводить все на себя, но я могу сказать тебе по своему опыту, иногда мальчики уходят, потому что они думают, что найдут себя где-то в другом месте. – Тэмми сделала большой глоток кофе. – Иногда они возвращаются другими. Если Бог захочет убрать их из вашей жизни, он их уберет. Все всегда встает на свои места. Не своди себя из-за этого с ума.

Эшли хотела бы, чтобы это было так просто, как говорила ее мать. Но это было не похоже на ее отца – Тристан не уехал в какой-то другой город с новой семьей. Он не сбежал для того от здешней жизни. На самом деле Тристан был готов сделать Снейкбайт своим домом навсегда. Каждый раз, когда Эшли закрывала глаза, она видела его в лесу. Задыхающимся, израненным, умирающим.

Она видела его у себя дома. Она вспомнила их последний разговор, когда они стояли в ее комнате друг напротив друга, и у нее заболело в груди. Эшли хотела бы изменить этот последний момент, перемотать все и попробовать еще раз.

Ей нужно было сменить тему.

– Это касается не только Тристана. Мне немного не по себе из-за того, как мы все относимся к этой новой семье, – сказала Эшли. Она пристально смотрела на швы на подлокотнике своего кресла, не обращая внимания на то, как мать повернулась, чтобы посмотреть на нее. Взгляд Тэмми скользнул по ней, холодный, как лед. Это была фирменная сила, которая всегда хорошо служила женщинам Бартон.

– О, Ортис.

– Да. На самом деле Ортис-Вудли, – уточнила Эшли. – Я думаю, что они пишут это через дефис.

Тэмми издала тихое «хм». Она взглянула на свою книгу.

– Думаешь, я веду себя грубо? Если бы ты знала их получше, ты бы поняла.

– Откуда ты их знаешь?

Тэмми ничего не сказала. Эшли мало что знала об Ортис-Вудли, но и сама Логан, похоже, тоже мало что знала о них. У всех остальных в Снейкбайте была какая-то древняя вендетта против этих двух мужчин – и, соответственно, Логан, – но никто не хотел объяснять почему. Это было прошлое – дремлющее, потаенное и неприкосновенное.

– Знаешь, я недавно читала статью о таких людях, как их дочь, – продолжила Тэмми, как будто ей не задавали вопрос. Она откинулась на спинку стула и посмотрела на серое озеро. – Исследования говорят, что на самом деле они обычно оказываются очень хорошими. Совершенно нормальными. Я думала, что отсутствие баланса в семье затруднит им правильное взросление. Но в статье говорилось, что они похожи на те растения, которые растут в темноте. Жизнеспособные.

Она сказала «жизнеспособные» с особым ударением, как будто Логан была солдатом, марширующим против угнетающих ее отцов-геев.

– Я не знаю, – сказала Эшли. – Она, кажется, в порядке. Я едва знакома с ее отцами.

Тэмми покачала головой. Она обхватила кружку с кофе и с закрытыми глазами повернулась лицом к ветру с озера. Иногда Тэмми становилась такой, когда вынуждена была обращаться к воспоминаниям, настолько ярким, что они ненадолго заменяли реальность. У нее было такое лицо, когда она говорила об отце Эшли. У нее было такое лицо, когда она говорила о том, как научилась работать на ранчо у бабушки Адди. И теперь у нее было такое лицо, когда она думала об Ортис-Вудли.

– Так лучше, – сказала Тэмми. – Я не верю в проклятия, но эти двое – проклятие. Они были им, когда жили здесь раньше, так и сейчас, они всегда им будут. Клянусь, все, к чему они прикасаются, просто разваливается на части. Я не удивлюсь, если еще больше вас, детишек, пропадет до того, как они уедут.

– Мама… – Эшли вздохнула.

– Хорошо, если я драматизирую. – Она вдохнула, резко и внезапно. – На твоем месте я бы вообще держалась подальше от этой семьи. Даже если дочь нормальная, оно того не стоит. Они токсичны. Я не знаю, почему мы продолжаем позволять им возвращаться.

– Ты сказала ее отцу, что будешь милой.

– Я сказала, что буду мила с девочкой, – пояснила Тэмми, намеренно не произнося имени Логан. – И Алехо знает меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что игнорировать их – это значит быть милой.

Эшли кивнула. Она хотела спросить, откуда он знает ее достаточно хорошо, но не стала настаивать. Она уставилась на покрывшуюся рябью поверхность в своей кружке, и от запаха гибискуса у нее заслезились глаза. Может быть, ее мать была права. В тот момент, когда прибыли Ортис-Вудли, Снейкбайт превратился в озлобленное и настороженное существо. С тех пор как они прибыли, у теней появились зубы. Даже бранч казался испорченным.

– Они что-то сделали? – спросила Эшли.

Тэмми не смотрела на нее.

– Да. Вроде того.

Озеро покрылось рябью в лучах солнца. Небо было огромным и ярким, но сегодня оно казалось иллюзорным. Миражом Снейкбайта из тех времен, когда все было проще.

– Я не хочу, чтобы ты волновалась. – Тэмми улыбнулась. Она сжала руку Эшли. – Снейкбайт сложнее, чем ты думаешь. Они уйдут, или мы их снова выплюнем.

Эшли кивнула. Она осторожно провела пальцем по подлокотнику своего кресла.

– Вы с друзьями зависали в хижине, когда были в моем возрасте?

Тэмми моргнула.

– В хижине?

– Да. На другой стороне озера есть хижина. Похоже, она там целую вечность. – Эшли провела пальцем по цветочному узору на своей кружке. – Просто интересно, если вы с друзьями там когда-нибудь зависали.

Тэмми молчала.

– Мы иногда собираемся там.

– Знаю.

Глаза Эшли расширились.

– Ладно, круто. Мне просто интересно, видела ли ты когда-нибудь там кого-нибудь или…

– Или?

– Или, может, ты знаешь, кому она принадлежит?

– Мы с друзьями никогда не «зависали» там, когда я была в твоем возрасте, ее не существовало, – сказала Тэмми. – Хижины не было, пока мне не исполнилось… двадцать четыре? Может быть, двадцать пять?

– Подожди, правда? – Эшли села прямо. – Она выглядит древней.

– Я не знаю, что тебе сказать по этому поводу. Но я действительно предпочла бы, чтобы вы, дети, не болтались там.

– Почему?

– Потому что я так сказала.

Эшли провела пальцами по кончику хвоста.

– Но кто-то, должно быть, построил ее. Чья она?

Тэмми сделала большой глоток кофе, не сводя глаз с озера. На мгновение Эшли показалось, что она не ответит. Хижина станет еще одним секретом, которого Эшли не заслужила. Но Тэмми поставила свою кружку и покачала головой.

– Хижина моя.

В «Бейтсе» утро наступило без церемоний.

Это не было похоже на каскадный розовый свет медленно накатывающих рассветов Лос-Анджелеса. В Снейкбайте сначала было темно, а потом светло. Если Логан моргнет, она обязательно это пропустит. Когда она поставила кофе в микроволновку, было совершенно темно. Когда всего несколько мгновений спустя она вышла на улицу подышать свежим воздухом, уже было утро в пастельных тонах.

Вероятно, это ничего не значило, но учитывая все, что она видела в последнее время, это заставляло ее нервничать.

По утрам Логан сидела на парковке в одиночестве, держа в руке разогретый в микроволновке кофе. Восход солнца помогал ей сосредоточиться, и этим утром она изо всех сил пыталась собраться с мыслями. Ей снова снилось, что ее хоронят, и этот кошмар прилип к ней как вторая кожа. Он отличался от первого раза. На этот раз она выбралась из своей могилы. Она выкарабкалась наверх, перевалилась на живот и посмотрела в густую, как смола, ночь.

Она вылезла из своей могилы и оказалась здесь.

В Снейкбайте.

На этом дурацком озере.

Дверь восьмой комнаты открылась, и Брэндон вышел в душное утро. Он был в джинсах, подвернутых на лодыжках, и с рюкзаком, набитым оборудованием для охоты на призраков. На его толстовке красовалась надпись «ЛЕСОПИЛКА БАРТОН». Он остановился перед автомобилем, явно удивившись при виде Логан на тротуаре.

– Милая толстовка, – сказала Логан. – Я думала, что Бартоны – зло.

– Когда в Снейкбайте… – сказал Брэндон, глядя вниз на логотип. Его лицо на миг исказилось, но Логан успела это заметить. – Ты встала рано.

– Я встаю рано каждое утро.

– Понятно. – Брэндон постоял там еще мгновение. Он постучал ногой по тротуару, подыскивая, что бы сказать.

Логан хранила молчание. Учитывая то, что Эшли увидела в хижине, она понятия не имела, что ему сказать. С другой стороны, она никогда не знала, что ему сказать. Даже если Брэндон не имел никакого отношения к исчезновению Тристана, даже если граффити возле его двери было злой шуткой, он что-то скрывал.

Брэндон прочистил горло и сказал:

– Тогда увидимся позже.

Она быстро помахала рукой, и все. Брэндон забрался в «Неон» и осторожно отъехал от мотеля. Логан наблюдала, как он поворачивает налево к шоссе, и сделала себе зарубку на память. Либо он поехал в город, либо направлялся к озеру. К хижине.

Позади нее Алехо откашлялся. Он стоял в дверях комнаты номер восемь, одетый в клетчатый халат, с волосами до плеч, все еще мокрыми после душа. Он указал на бордюр, на котором она присела.

– Выглядит удобно.

– Здорово.

– Ты могла бы приложить больше усилий.

Логан приподняла бровь.

– К чему?

– Твой отец просто пытался поговорить с тобой, или ты пропустила это? – Алехо прислонился к дверному косяку. – Он пытается. Ты тоже могла бы попробовать.

– У нас с ним все хорошо.

– Логан.

– Что? Извини, я не всегда очень разговорчива. Я ненавижу это место. Я просто сижу без дела. – Логан сделала еще глоток кофе и уставилась на мягкое свечение горизонта. Обычно она так не разговаривала с Алехо – этот гнев обычно предназначался для гомофобов на странице ее отца в «Твиттере»[32], – но она устала от этого. Она устала от того, что с ней обращаются как с неразумной, когда ей лгали и все запрещали направо и налево. Она устала быть плохим парнем.

Алехо шевельнулся.

– Я понимаю, что тебе скучно, но тебе не обязательно сидеть без дела весь день. Ты могла бы подать заявление в школу.

– Сделать что?

– Ну не знаю. Тебе нравится история, – сказал Алехо. – Вероятно, уже слишком поздно для осеннего семестра, но ты все еще можешь попасть на весенний. Я любил колледж. Ты могла бы многое узнать о себе.

– Я уже все знаю о себе. – Логан откинулась назад и закрыла глаза. – Кроме того, у меня сейчас академический отпуск.

– Господи, – сказал Алехо, прикрывая рот, чтобы подавить смех. – Почему бы тебе не зайти внутрь выпить кофе?

Логан подняла свою кружку.

– Уже выпила.

– С твоего позволения, перефразирую – заходи в мотель. Нам нужно поговорить.

Логан оттолкнулась от бордюра и последовала за Алехо внутрь. Там, где она по крайней мере приложила усилия, чтобы облагородить свою комнату, Брэндон и Алехо, похоже, сделали все наоборот. Стены были голыми, кровати чистыми и тщательно заправленными, туалетные принадлежности мотеля нетронутыми. Именно такую комнату она видела в детективных сериалах, когда секретный агент хотел не привлекать к себе внимания. Они пробыли в «Бейтсе» почти месяц, а Брэндон пробыл здесь еще дольше.

Что-то было не так.

Алехо выдвинул стул за столиком у окна и жестом пригласил Логан сесть.

– Я все равно готовлю кофе. Хочешь еще?

– Э-э, конечно, – сказала Логан. – Вы, ребята, соблюдаете здесь суперчистоту.

– Да, ну… – Алехо скользнул на сиденье напротив нее. Солнечный свет отливал медью на его лицо. – Я прожил в этом мотеле всю свою жизнь, пока не встретил твоего отца. Я не очень рад вернуться сюда. Это напоминает мне, что все временно.

– О, – сказала Логан. – Я не знала, что ты жил прямо здесь.

– Я же говорил тебе, что Грасия mi tía, – сказал Алехо. – Когда я был ребенком, в этом мотеле жили в основном мы, Ортисы. Мы с родителями – в другом крыле. – Он огляделся. – Я не помню, жил ли кто-нибудь в этой комнате. Возможно, тогда она пустовала.

– Подожди. – Логан нахмурила брови. – У меня здесь есть еще семья?

Выражение лица Алехо было задумчивым.

– Ах, ну, мои родители давным-давно уехали из Снейкбайта. Я не знаю куда. Они мне не сказали. Но Грасия – наша семья. Элексис – твой двоюродный брат. Приятно знать, что мы не совсем одни, верно?

– Ух ты… – Логан замолчала. – А что со стороны Брэндона?

– Думаю, что уже никого, – сказал Алехо. – Хотя его отец раньше держал здесь лодочный магазин. Он преподавал алгебру моему брату до того, как вышел на пенсию. Забавно – мы с твоим отцом параллельно переходили из класса в класс всю среднюю школу, но я не знал его, пока не вернулся из колледжа.

Он сказал это небрежно, но было ясно, что до колледжа мир отличался от того, что было после. Она никогда особо не задумывалась о жизни своих отцов до нее. Она не могла себе представить, каково им было так долго оставаться в этом городе совсем одним.

Она допила свой кофе.

– Ты хотел о чем-то поговорить?

– Сейчас. – Алехо налил себе кофе и еще раз наполнил чашку Логан, но выражение его лица было настороженным. Это было заметно. Что-то заставляло его нервничать. – Я не говорил об этом с твоим отцом, потому что это деликатная тема, но на днях я встречался со старым приятелем, и он сказал мне, что у тебя появился новый друг…

– Эшли?

– Я так полагаю, – сказал Алехо. – Эшли Бартон.

– Да. Хотя мы не друзья.

– Но ты провела с ней весь день? – спросил Алехо.

– Кто так внимательно следил за нами?

Алехо махнул рукой.

– Это не имеет значения.

– Я сделала что-то не так?

– Нет, просто… помоги мне, – сказал Алехо. Он сжал кончиками пальцев переносицу. – Если вы с Эшли не друзья, зачем проводить с ней время?

– Потому что в этом городе четверо подростков моего возраста?

– Да, ну, если она хоть чем-то похожа на свою мать, я гарантирую, что есть варианты получше.

Логан рассмеялась. Алехо всегда учил, что, если она хочет знать правду, она должна говорить правду. Люди будут отвечать тебе честностью только в том случае, если ты был честен. Поэтому она пожала плечами.

– Мы охотимся на призраков.

– Ты серьезно? – Алехо уставился на нее так, словно не понял. Это изумление отличалось от того чрезмерно наигранного телевизионного образа.

– Да. В Снейкбайте происходят странные вещи. Поскольку вы, ребята, никогда ничего мне не рассказываете, я подумала, что мы сами получим некоторые ответы.

– С каких это пор я тебе ничего не рассказываю? – возмущенно спросил Алехо.

– Хорошо, почему мы здесь?

– Мы ищем место для съемок шоу.

Логан закатила глаза.

– И какое дело вы расследуете?

– Твой отец уже сказал тебе. Ты заметила здесь странность. Странная погода, темные предзнаменования…

– Я и не знала, что вы, парни, метеорологи.

– Если Эшли хочет ответов, она может спросить у своей матери, – сказал Алехо. Он коснулся стола кончиками пальцев, изо всех сил пытаясь скрыть свое презрение. – Я не думаю, что Тэмми Бартон любит что-то больше, чем звук собственного голоса.

– А как насчет моих вопросов?

– Спрашивай.

Логан глубоко вздохнула.

– Расследование имеет какое-то отношение к Тристану Грейнджеру?

– Кому?

– Пропавшему мальчику.

– Послушай, – сказал Алехо. Он ущипнул себя за переносицу. – Ты знаешь, как это бывает в первые дни. Может быть, это как-то связано с пропавшим мальчиком, а может и нет. Ты же знаешь, что поначалу у нас никогда не бывает много зацепок. Это шоу-расследование.

– Что ж, время неподходящее, – сказала Логан. – Теперь все думают, что вы, ребята, имеете к этому какое-то отношение.

Алехо нахмурился.

– Что еще ты хотела спросить?

– Сейчас. – Логан почти пожалела, что не принесла блокнот. Она прочистила горло. – Э-э, призраки… Что они такое?

Тишина, а затем Алехо рассмеялся. Он прикрыл рот рукой, чтобы скрыть самодовольную улыбку, затем быстро успокоился.

– Я не смеюсь над тобой, я просто… Сколько лет мы снимаемся в этом шоу? Ты знаешь, что такое призраки.

– Настоящие призраки.

Алехо ахнул.

– Мне не нравится то, на что ты намекаешь.

– То, за чем вы, ребята, охотитесь, это… – Логан откашлялась. – Я просто хочу знать, какие они на самом деле. Если они реальны.

Алехо заглянул в свою кружку. Его реакция всегда была такой, когда она скептически отзывалась о шоу. На сегодняшний день Логан не могла сказать, было ли это смущением из-за его телевизионных выходок или разочарованием из-за того, что она усомнилась в нем. Возможно, и то и другое. Каким бы нелепым это ни было, Алехо, похоже, действительно любил шоу.

Но любить шоу и думать, что оно настоящее, – это две разные вещи, и то, что Эшли видела в хижине, отличалось от всего, что было в «ПараСпекторах».

Алехо поднял глаза.

– Настоящие призраки – это не то, что показывают по телевизору.

– Ты видел одного из них?

– Вообще-то… да? Это трудно объяснить, чтобы не прозвучало так, будто я все выдумываю. – Алехо тихо выдохнул одними губами и выглянул в окно. – Я мог видеть их всю свою жизнь.

Логан моргнула. Алехо не только мог видеть призраков – он мог видеть их все это время. Ее накрыла целая палитра сдерживаемых чувств, от гнева до благоговения. Логан подтолкнула свою пустую кружку по столу.

– Значит, призраки в шоу были?…

– Призраки были реальны. В каком-то смысле. – Алехо постучал пальцами по столу. – Везде, куда бы мы ни пошли, были настоящие призраки, но это не так уж плохо. Везде так. Настоящие призраки не причинят тебе вреда. Их не нужно изгонять. Они даже вряд ли разумны. Они похожи на… чувства. Или воспоминания. Я не знаю.

– Ты не знаешь?

– На самом деле нет справочника о том, как это работает.

Логан покачала головой.

– И все оборудование?

– Оборудование настоящее… в какой-то степени.

– Как выглядят призраки? – спросила Логан, стараясь не выдать своего волнения. Может быть, Алехо имел в виду именно это, когда сказал, что честность можно обменять на честность. Он никогда не говорил о призраках так откровенно.

Руки Алехо крепко сжимали кофейную кружку, костяшки пальцев побледнели на пятнистой керамике. Он скрестил ноги и наклонился вперед, как будто это был какой-то час рассказов у костра.

– Я не хочу тебя пугать.

– Я не боюсь.

– Ты никогда ничего не боялась. – Улыбка Алехо лишь мелькнула, прежде чем выражение его лица помрачнело. – Призраки, которых я видел, больше похожи на отпечатки, оставленные мертвыми. Как запечатленный момент. Это не всегда видно. Иногда это запах, или голос, или чувство. Это трудно описать.

– Что они делают?

– Не так уж много на самом деле. Насколько я могу судить, они действительно появляются только в том случае, если что-то забыли. Никто не хочет оставаться здесь, если они могут двигаться дальше. Но если они не были готовы или еще не совсем ушли, вот тогда они и появляются. Как будто они тянутся назад, прося о помощи единственным доступным им способом.

– Брэндон тоже может их увидеть? – спросила Логан.

– Нет. Я не знаю, почему люди могут или не могут их видеть. Я встречал еще нескольких людей, которые могли. Обычно они не большие поклонники шоу. – Алехо неловко рассмеялся. – Но нет. Твой отец не может их видеть.

– А живые люди? – спросила Логан. Она очертила круг носком на ковре под столом. – Вы, ребята, видели когда-нибудь призрака человека, который все еще жив?

Алехо прищурил глаза, губы сжались в ровную линию. Логан забеспокоилась, как бы не перестараться со своими вопросами. Может быть, он тоже видел призрак Брэндона в хижине. Может быть, он был замешан во всем этом. Алехо осторожно поставил свою кружку на стол, скепсис сменился легким раздумьем. Сейчас он выглядел почти скорбящим.

– У меня нет однозначного ответа. Мы знаем, что духи созданы из непреходящей боли, которая держит их где-то между жизнью и… за ее пределами. Теоретически я бы сказал, что боль, которая оставляет достаточно глубокий след, – боль, которая убивает часть человека, – также может оставлять призраков. Призраки – это смерть, но, возможно, смерть может означать разные вещи. Я не знаю. Если боль – это показатель, я уверен, что Снейкбайт полон призраков.

Логан резко втянула воздух. У них никогда не было секретов друг от друга. По крайней мере, она думала, что их нет, но теперь казалось, что Алехо состоит из секретов. Совсем как Брэндон. Логан и хотела бы рассказать ему о том, что она видела в хижине. Но она не могла избавиться от подкрадывающегося страха, что он и Брэндон как-то связаны со всем этим. Что бы ни сделал Брэндон, когда призрак появился в хижине, Алехо был частью этого. Может быть, этому было простое объяснение, а может, и нет.

Ее любопытство переросло в страх. Она одним глотком опустошила свою кружку.

– Что-нибудь еще, о чем нам нужно поговорить?

– Твой отец. – Алехо неуверенно улыбнулся. – Он говорит, что вы вдвоем весело провели время, когда ездили за покупками на днях. Твоя комната выглядит потрясающе.

– Да, все было хорошо.

– Он пытается, – сказал Алехо. – Я знаю, что все может выглядеть… неловко. И шоу не помогло. Просто постарайся дать ему шанс.

Логан кивнула.

– И это все?

– Думаю, да, – сказал Алехо.

Логан проверила свой телефон. Она открыла ряд сообщений от Эшли:

эшли б: вечеринка сегодня вечером в хижине

эшли б: узнала кое-что от моей мамы

эшли б: может быть, мы увидим призраков

эшли б: шучу

эшли б: хотя на самом деле нам следует провести расследование

эшли б: я заеду за тобой в девять

Логан улыбнулась экрану. Она повернулась к Алехо и убрала телефон в карман.

– Полагаю, тебе следует знать, что сегодня я иду на вечеринку?

Алехо приподнял брови.

– Вечеринка в Снейкбайте?

– Да, в этой заброшенной хижине. Жуть сейчас для меня в тренде.

Выражение лица Алехо стало жестким. Дело было не только в вечеринке, дело было в месте. Он действительно знал об этой хижине.

– Это не вечеринка в смысле вечеринка, – продолжила Логан. – Это встреча друзей.

– Все твои славные друзья из Снейкбайта?

– Мм-хмм.

– Те самые друзья, что украсили нашу стену?

Желудок Логан сжался.

– На самом деле я иду с Ником и Элексисом. Они мои новые друзья, – сказала Логан. – Я помогаю Нику собирать компьютер.

– Ты помогаешь ему?

– Хорошо, я смотрю, как он собирает компьютер. Моя моральная поддержка очень много значит для него.

– Ты ответственная, – вздохнул Алехо. – Я знаю, что ты будешь в порядке. Просто… следи за ситуацией, чтобы ты могла вернуться домой. Не засиживайся допоздна. И если тебе понадобится помощь, пожалуйста, позвони мне.

– Я так и сделаю, – сказала Логан. Она колебалась. – Папа?

Алехо поднял глаза.

– Спасибо, что рассказал мне. Насчет призраков и всего такого.

– Ага. Ну, ты же знаешь, что можешь спросить меня о чем угодно. – Алехо сделал большой глоток кофе. – Хорошо повеселиться на твоей вечеринке.

15

Хижина в лесу

– Ты шутишь.

Эшли заглушила двигатель «Форда» и откинулась на спинку сиденья. Она ожидала встретить Логан одну у «Бейтса» по дороге в хижину. Она не ожидала, что Логан выйдет из мотеля с парочкой жутких ботаников, с которыми она, по-видимому, подружилась на прошлой неделе. Даже после двенадцати лет обучения в одной школе Эшли сомневалась, что хоть раз перебросилась словом с Элексисом Каррильо или Ником Портером. Они были просто парнями, от которых всегда пахло «Читосом» и «Ред Буллом» на уроках математики, и она не ходила с ними в хижину. Когда они забрались на заднее сиденье, Логан наклонилась к окну с пассажирской стороны с кислой улыбкой.

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я сегодня плюс один. Или два, видимо.

– Где ты нашла этих бродяг? – прошипела Эшли.

– Ну чего ты начинаешь, – сказала Логан.

Эшли наклонилась в пикапе и прошептала:

– Я сказала, что ты приглашена.

– А я решила, что не хочу тусить в одиночестве с кучей людей, которые пишут оскорбления моим отцам. – Логан вытащила волосы из-под воротника джинсовой куртки. – Кроме того, тебе следует быть вежливее. Они могут сказать о тебе только хорошее.

Эшли скривилась.

Когда Логан, Элексис и Ник упаковались в «Форд», Эшли хорошенько разглядела всех троих. Логан выглядела как персонаж из фильма, одетая в короткое черное платье с джинсовой курткой и при полном макияже. Она была похожа на тех, кто приезжает на лимузине, а не на пикапе тридцатилетней давности. Эшли вдруг пожалела, что не объяснила, на что были похожи эти вечеринки. Они даже не были настоящими вечеринками. В груди Эшли возникло нечто среднее между восторгом и смущением.

– Спасибо, что согласилась подвезти, Эшли, – сказал Ник с заднего сиденья.

– Ага, спасибо, Эшли, – присоединился Элексис.

Эшли изобразила на лице натянутую улыбку. Прошло всего тридцать секунд, а ее пикап уже пах «Маунтин Дью». Элексис Каррильо был одет в свою фирменную серую шапку и фланелевую рубашку, которая была слишком короткой в рукавах, вероятно потому, что он носил ее еще со средней школы. Ник Портер был в толстовке со щитом Капитана Америки в центре. Он задержал взгляд на Эшли, отчего ей стало некомфортно.

– Э-э, да без проблем, – сказала она.

– Элексис, – представился Элексис. Он указал на Ника. – Это Ник.

Улыбка Эшли была напряженной.

– Я знаю ваши имена.

– О, вы часто проводите время все вместе? – спросила Логан, не пытаясь скрыть сарказм в своем голосе.

– Не совсем, – сказала Эшли. – Но вам двоим всегда рады.

– Нас никогда не приглашали, – сказал Ник как ни в чем не бывало.

Логан ахнула.

– Трагедия.

Эшли бросила на Логан еще один предупреждающий взгляд. Она была уверена, что Логан просто пригласила их в отместку за то, что ее бросили в «Черемухе», что, по мнению Эшли, было справедливо. Но все же.

Логан ответила на ее взгляд понимающей улыбкой. Пронзительный желтый свет вывески мотеля сделал тени на ее лице глубже и темнее, они сливались с острыми стрелками на глазах. Сегодня вечером ее волосы до плеч были распущены и выпрямлены, и Эшли снова поразилась ее необычности. Логан Ортис-Вудли была не из тех людей, которые заканчивают жизнь в Снейкбайте. Она была не из тех, кто просидит всю жизнь ссутулившись на потертом пассажирском сиденье пикапа Эшли.

– Хватит пялиться, – сказала Логан.

Эшли повернула ключ зажигания, и пикап с грохотом ожил.

– Я на твоем фоне выгляжу простушкой.

– Да ладно. – Логан взглянула на ноги Эшли, затем опустила зеркало со стороны пассажира, чтобы стереть остатки губной помады. – Твои шорты такие милые.

Эшли улыбнулась. Она выбрала свою стандартную одежду: черная майка, джинсовые шорты и фланелевая рубашка вокруг талии на случай, если они окажутся на улице. Главное, это было практично, но Тристан всегда говорил, что она выглядит мило.

Чувство вины скрутило ее живот.

Они выехали из города и двигались по шоссе вдоль озера. Вечернее небо окрасилось кровавым заревом, будто на разбитых костяшках растеклись синяки и алые пятна, наступила ночь. Неподвижное озеро мерцало белым в лунном свете, возвышаясь над зубчатыми черными холмами на другом берегу. Оранжевые вспышки костра расходились от палаточного лагеря по ту сторону, но это было далеко.

Эшли откашлялась. Тихо, обращаясь к Логан, она сказала:

– В общем, хижина… Я поговорила об этом с мамой.

– Что сказала Тэмми? – спросила Логан, лениво печатая в своем телефоне.

– Я выяснила, кому она принадлежит – формально, нам. – Она подождала, пока Логан поднимет глаза. – Моя бабушка купила землю у государства примерно лет двадцать назад. Она хотела, чтобы моя мама превратила ее в курорт, но мама не думала, что это принесет деньги. Она позволила какой-то семье построить на этом участке собственность еще в девяностые.

– В девяностые? – спросила Логан. – Она выглядит так, как будто ее не трогали со времен Орегонской тропы[33].

– Согласна. Она тоже не знает, почему хижина так выглядит.

– Так. – Логан откинулась на спинку сиденья. – Она не наведывалась туда?

– По-видимому, нет.

– Тогда, похоже, нам придется провести расследование.

– Ты… – Эшли нахмурилась, глядя на Ника и Элексиса в зеркало заднего вида. Она спросила мягче: – Они знают, что мы делаем?

– Им все равно, – прошептала Логан. – Я почти уверена, они думают, что я шучу. Серьезно, расслабься насчет них. Они, вероятно, будут тусоваться друг с другом все это время. Я просто не хотела оставаться в одиночестве на этой вечеринке.

– Ты бы не была одна, – сказала Эшли. – Ты со мной.

Логан ничего не сказала.

К тому времени, как они свернули на гравийную развязку в конце шоссе, там уже был припаркован белый «Сильверадо» Джона. Сквозь деревья Эшли заметила слабое желтое свечение походных фонарей внутри развалин старой хижины. Было такое чувство, что она подставляет Логан в суде или выставляет себя на суд, а Логан – ее неопровержимое доказательство. В любом случае, она собиралась предстать перед присяжными.

– Ладно, ребята, – сказала Эшли. – Поначалу это может показаться немного странным, но это просто…

Логан распахнула пассажирскую дверь и выпрыгнула из пикапа.

– Потому что мы неудачники? Обычно это только ты и твои подлые друзья, и ты не любишь посторонних. Мы ценим твое предупреждение. Мы будем паиньками.

Элексис последовал за ней из пикапа, но Ник остался пристегнутым на заднем сиденье. Он посмотрел на Эшли и прочистил горло.

– Я услышал тебя.

Эшли сверкнула напряженной улыбкой в зеркале заднего вида.

– Спасибо, Ник.

Вчетвером они направились через лес, следуя за грохочущими звуками музыки кантри к хижине. Эшли протиснулась вперед их небольшой группы, чтобы открыть дверь. Она молилась, чтобы это была рядовая встреча и ни у кого не возникло вопросов о светской львице из Лос-Анджелеса и сопровождающих ее ботаников.

По ту сторону двери их встретили волна тепла и запах пива. На мгновение в хижине наступила тишина. Джон, Пол и Фрэн сидели на диване в углу комнаты. Баг стояла рядом с ними, облокотившись на старое пианино, с банкой пива и широко раскрытыми глазами. Все четверо уставились на Эшли, нахмурив брови, ожидая какого-нибудь объяснения. Она едва получила разрешение взять с собой Логан, а приводить Элексиса и Ника было ошибкой.

Может быть, все это было ошибкой.

– О, это буквально «сборище» друзей, – сказала Логан, пробиваясь сквозь тишину. Она с широкой улыбкой протиснулась перед Эшли и подняла над головой ящик пива. – Приветствую вас, реднеки[34]. Я пришла с миром.

Эшли затаила дыхание.

Тишина в хижине затянулась еще на одно мучительное мгновение, прежде чем Фрэн с лучезарной улыбкой вскочила с дивана. Она взяла у Логан пиво и неловко обняла ее.

– Ты выглядишь классно. Надеюсь, мы не слишком скучны для вас.

Логан рассмеялась, коротко и резко.

– Все что угодно лучше, чем мотель.

Фрэн тоже рассмеялась, убирая локон за ухо. Она явно не хотела, чтобы Логан была здесь, но она сделала лицо повеселее и пыталась наладить отношения. Эшли надеялась, что все остальные поступят так же.

Они вернулись к обшарпанному дивану с пивом, Элексис и Ник потерянно плелись за Логан. Эшли села на подлокотник дивана, а Логан, Элексис и Ник уселись на пол. Обычно здесь собирались шесть человек, но теперь их было восемь. Эшли не понимала, как это возможно, что хижина может быть такой пустой и такой переполненной.

– Наверное, мне следует всех представить, – сказала Эшли, как только все уселись. – Логан, это Баг, Пол, Джон, и ты знаешь Фрэн.

Логан кивнула с отсутствующим взглядом человека, который не запомнил ничьих имен. Она указала на Элексиса и Ника.

– Ребята, вы все друг друга знаете?

– Да, вроде того, – сказал Элексис. – Мы вместе ходим в школу.

Джон проверил время на своем телефоне.

Напряжение было таким ощутимым, что, казалось, хоть ножом его режь. Эшли вытащила пиво из пачки в центре их маленького круга и открыла банку, желая избавиться от внутреннего дискомфорта. Баг посмотрела на нее и покачала головой, но Эшли не нуждалась в лишних укорах. Она стала причиной этого, пригласив Логан. Согласившись на присутствие Элексиса и Ника. Бартон должна была найти способ сделать так, чтобы все шло гладко. У ее матери бы все получилось. Из блютус-динамика Джона грохотала кантри-музыка, но пианино звучало недостаточно громко, чтобы скрыть неловкую паузу. Логан вытащила пиво и сделала большой глоток.

– Боже, чего все растерялись-то? – Фрэн неуверенно рассмеялась. – Давайте поговорим о чем-нибудь интересном.

– Какие парни тебе нравятся? – спросила Баг Логан.

Логан провела указательным пальцем по крышке своей пивной банки, не поднимая глаз. Каким-то образом Эшли поняла ответ раньше, чем Логан сказала хоть слово. Нос Логан сморщился, и она сказала:

– Э-э, никакие.

Фрэн и Баг посмотрели на Эшли, медленно осмысливая пикантность ситуации и готовясь выплеснуть на Логан побольше яда.

– Как… – Фрэн протянула.

– Вот так, никакие. Я лесбиянка.

Все сразу сделали по глотку. Кровь прилила к щекам Эшли. На мгновение она подумала, что Логан шутит, но это было правдой. Это казалось правильным в том смысле, в каком Эшли никак не могла разобраться. Наверное, в Лос-Анджелесе это было нормально, но люди в Снейкбайте просто… не были гомосексуалами. Эшли подавила удивление и изобразила улыбку.

– Вау, это…

У нее не было времени закончить. Джон скрестил руки на груди и спросил:

– Так что, тебе нравятся девушки?

– Да. Обычно это и имеют в виду, когда говорят лесбиянка. – Логан сделала глоток пива, не отрывая взгляда от Джона. Как она так быстро перешла от полусмущения к безжалостной браваде, было для Эшли загадкой.

– Это… как ты думаешь, это генетическая особенность? – спросила Фрэн. Она сморщила нос и огляделась. – Это нормально – спрашивать об этом?

– Во-первых, я приемная, – усмехнулась Логан. – Во-вторых, нет.

– Нет, это не генетическое или нет, не нормально спрашивать? – спросил Пол.

– И то и другое.

В хижине повисло молчание.

Баг посмотрела на Эшли так, словно ее сейчас стошнит. Эшли закрыла глаза и представила свою мать сидящей в этом кругу. Она попыталась угадать идеальное решение Тэмми Бартон.

– Эй, предлагаю игру для сегодняшней вечеринки, – сказала Эшли. Она положила руку на запястье Баг, чтобы успокоить ее. – Давайте все выпьем, пока нам не станет весело, ладно?

Каким-то образом это сработало.

Пол вывел музыку на динамик, и все выпили. В течение часа это была такая же вечеринка, как и любая другая до исчезновения Тристана. Как оказалось, лучший способ заставить людей ладить друг с другом – это затуманить им головы дешевым пивом до тех пор, пока они не забудут, чем они вообще отличаются друг от друга. Фрэн оказалась на коленях у Джона, Баг, похоже, на этот раз действительно понравилось разговаривать с Полом, а Логан, Ник и Элексис погрузились в собственный разговор бог знает о чем. И все это опять же без всяких усилий. Опасения по поводу Логан и остальных растворились в легком смехе, и все было в порядке.

Эшли почти могла представить себе Тристана здесь, смеющегося вместе с остальными. Она могла представить, как они с Логан шутили вместе.

Все снова было по-прежнему, но Тристан исчез.

Эшли тихо перешла на старую, обветшалую кухню хижины. Это было больше похоже на разрушающийся деревянный туннель, учитывая отсутствие задней стены. Ветер шелестел между прогнившими досками, трепал волосы Эшли на шее. Она не выпила больше двух бутылок пива, но комната казалась далекой. Весь мир казался далеким. Интересно, если бы она прямо сейчас забрела в лес, то сколько времени потребуется остальным, чтобы заметить, что она исчезла? Так же легко, как они оставили в прошлом Тристана, они оставят в прошлом ее. Она могла ускользнуть в ночь и стать призраком, таким же, как и он. Эта мысль заставила ее сердце сбиться с ритма.

Под звуки вечеринки послышался еще один звук. Тихий гул, хриплый и низкий. Когда Эшли закрыла глаза, это было все, что она могла слышать. Звук танцевал между колышущимися деревьями. Как будто все больше приближаясь.

Без предупреждения дверь кухни распахнулась.

– Вот ты где, – объявила Логан. – Я искала тебя.

Логан, пошатываясь, вошла на кухню и открыла еще одну банку пива. Она смазала уголок губной помады, но в остальном выглядела на удивление собранной. Она не была резкой и саркастичной, как когда они приехали. Она казалась довольной – даже счастливой. Она слишком хорошо вписывалась в общество, как будто подобные вечеринки были для нее привычным делом.

– Похоже, тебе весело, – сказала Эшли.

– Похоже, тебе нет. – Логан прислонилась к разваливающейся стойке напротив Эшли. – Ты нашла что-нибудь интересное?

Эшли приподняла бровь.

– Расследование. Вся причина, по которой мы здесь. Ты видела каких-нибудь призраков?

Эшли выдохнула.

– А, да. Э-э, нет. Я ничего не видела.

– Ты искала?

– Нет. Не совсем.

Логан прищурила глаза. В тишине между ними грохотали басы в гостиной. Через мгновение Логан выглянула из-за обрушившейся кухонной стены в черную ночь.

– Тогда что ты здесь делала?

Эшли пожала плечами. То, что она чувствовала раньше – одиночество, которое, словно прилив волны, захлестнуло ее грудь, – ушло так же быстро, как и появилось. Можжевельник возле кухни зашелестел на прохладном ветру, и Эшли вернулась на землю. Она пристально посмотрела на Логан.

– Не похоже, чтобы ты занималась расследованием.

Логан возмущенно усмехнулся. Она протянула сжатый кулак.

– Я занималась. Я даже кое-что нашла.

– Ты собираешься показать мне? – спросила Эшли.

– Не думаю, что ты это заслужила, – пробормотала Логан. – Ты даже не посмотрела.

Эшли закатила глаза. Вопреки здравому смыслу, ее губы изогнулись в неохотной улыбке. Эта Логан отличалась от той, которую она ожидала. На мгновение она стала теплой и открытой. Ее смех был настоящим, темным и мягким, как бархат.

– Пожалуйста, – сказала Эшли, – могу я посмотреть, что ты нашла?

Логан ухмыльнулась.

– Раз уж ты вежливо попросила.

Она перевернула кулак и показала что-то маленькое и блестящее, лежащее на ладони. Это было толстое золотое кольцо с курсивной надписью внутри: Марк 10:9. Эшли взяла его с ладони Логан и изучила.

– Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает.

– Здесь этого не сказано, – сказала Логан.

– Это тот самый стих.

Логан фыркнула.

– Я знала, что ты религиозная девушка.

Эшли игриво толкнула Логан в руку. Кольцо было невзрачным – никаких украшений или драгоценностей снаружи, только надпись внутри.

– Это не совсем зацепка.

– Нет, это она, – сказала Логан. – Смотри, на нем нет грязи.

– И что?

– Значит, оно здесь недавно.

Эшли вернула кольцо обратно. Кто-то недавно побывал в хижине. Кто-то еще ходил по разрушающемуся полу. Кто-то пробрался сюда и потерял часть себя.

– Думаешь, кто-то, кем бы он ни был, видел здесь то же, что и мы?

– Может быть, – сказала Логан. Она откинула голову назад, допивая остатки пива. Закончив, она смяла банку и швырнула ее в треснувшую кухонную раковину.

– А кто-нибудь из твоих отцов не терял кольцо?

– Нет. И библейской фигни на них во всяком случае не было бы. – Глаза Логан расширились от внезапного осознания. – О, я узнала еще кое-что.

Эшли ждала.

– Срочные новости – ты не единственная, кто может что-то видеть. Призраков. – Логан вытерла рот, размазав остатки помады по щеке. – Мой папа тоже их видит.

У Эшли сжалось в груди.

– Что?

– Да. Он говорит, что всегда видел призраков. – Логан изобразила озорную улыбку. – Теперь ты не такая уж особенная, не так ли?

Эшли отмахнулась от комментария.

– Это… очень серьезно. Ты уверена?

Логан кивнула. Прежде чем успела ответить, она споткнулась о болтающуюся доску в полу и наткнулась на развалившуюся стойку. Ее глаза были остекленевшими, темными, как ночь снаружи, и затуманенными. Она была слишком пьяна, чтобы говорить об исчезновении; Эшли была почти уверена, что слишком пьяна, чтобы вообще находиться здесь. Она подхватила ее под локоть и помогла сесть. Ночной ветер развеял волосы Логан по рту и глазам.

Эшли откинула волосы Логан с лица.

От ощущения присутствия чего-то странного у нее перехватило дыхание.

– Я замечательный детектив, – сказала Логан, прикрыв глаза. – Я проделала отличную работу. Намного лучше, чем ты.

– Конечно, – выдохнула Эшли. – Ты отлично справилась.

Логан протянула руку и взяла Эшли за плечо. Ветер, проникающий сквозь щели в кухонных стенах, с каждой минутой становился все холоднее. Глаза Логан заслезились от свежего воздуха.

– Почему ты здесь одна?

– Я не одна. Я с тобой.

Логан моргнула, затем рассмеялась.

– До этого. Ты выглядела такой грустной.

– Я… – Эшли замолчала. Она оглянулась на комнату, где проходила вечеринка. Никто их не искал, никто их не подслушивал. Она закрыла глаза. – Честно? У меня действительно трудные времена. Я просто действительно…

– …одинока, – закончила Логан.

Ее глаза были закрыты, когда она это сказала. Это слово прозвучало слишком естественно из ее уст. Слишком быстро. Эшли узнала то же выражение на лице Логан, которое она видела в зеркале уже несколько месяцев. Они плыли по течению в темноте, бессмысленно гребя к берегу.

– Да, – сказала Эшли.

В гостиной кто-то ударился о стену. Эшли узнала голос Джона, кричащего что-то о моем пикапе или моем папе. Примерно через тридцать секунд он и Пол начнут колотить друг друга. Фрэн будет плакать, потому что она просила Джона не заводиться так. Баг выключит музыку. Вечеринка должна будет закончиться.

Эшли сделала глоток теплого пива.

Уже чувствовалось, что все кончено.

Эшли положила руку Логан себе на плечо.

– Эй, давай принесем тебе воды.

– Отстань, натуралка, – простонала Логан.

Эшли покачала головой, сдерживая тихий смех. Она вылила остатки пива и повела Логан из хижины к озеру. Она нянчилась с Фрэн и Баг на тысячах таких вечеринок; она привыкла к капризам и неуправляемости. Чем дальше они уходили от хижины, тем трезвее она себя чувствовала.

Прогулка произвела на Логан противоположный эффект.

– Куда ты меня ведешь? – слова все еще лились из нее сплошным потоком.

– За водой. И свежим воздухом. – Эшли поправила руку Логан на своем плече. – Потом спать.

Голова Логан откинулась на плечо Эшли, глаза закрылись. Ее дымчато-серые тени для век теперь были мутными от пота.

– Мы зашли так далеко, – невнятно пробормотала она. – Обожемой, ты убийца?

– Это не смешно.

Они достигли берега озера, и Эшли прислонила Логан к стволу дерева. Она наполнила пустую банку из-под пива озерной водой и поднесла ее к губам Логан. Логан пила медленно, пока ее нос не сморщился и она не сплюнула Эшли под ноги.

– На вкус как моча с травой, – сказала она. – Я бы предпочла похмелье.

– Да ладно, – прошептала Эшли. Она снова прижала банку к губам Логан. – Ты же не хочешь, чтобы твои отцы видели тебя с похмелья.

Логан пренебрежительно махнула рукой.

– Моим отцам наплевать.

Что-то в том, как она это сказала, заставило Эшли подумать, что Логан хотела бы, чтобы это было не так.

Дальше по берегу Эшли заметила Элексиса и Ника, направляющихся к воде. Она помахала им.

– Эй, я отведу ее к пикапу. Встретимся там, когда будете готовы.

Ник поднял вверх большой палец.

Эшли помогла Логан подняться на ноги. В темноте они вернулись к гравийной поляне, где были припаркованы пикапы. Эшли вытащила спальный мешок из багажника с заднего сиденья «Форда» и положила его на кузов пикапа. Было традицией спать на открытом воздухе несколько часов по ночам, когда она была слишком пьяна, чтобы ехать домой. Логан уже большую часть пути была без сознания, бормоча что-то о том, чтобы вызвать «эй, такси», когда Эшли уложила ее. К тому времени, когда Эшли залезла во второй спальный мешок, Логан уже отключилась. Наступила лесная тишина, и сердце Эшли перестало бешено колотиться.

Она провела бесчисленное количество ночей в этом кузове пикапа, на этой поляне, в этом спальном мешке, глядя на звезды с Тристаном. Она провела больше времени, чем могла измерить, лежа с ним в тишине вот так. Она никогда не чувствовала себя так далеко от него, как сейчас. Она никогда не чувствовала себя такой далекой от всех.

Она найдет его. У них будет еще больше ночей под звездами.

Они еще будут вместе смотреть в небо.

Интерлюдия

Хозяин становится сильнее.

Ждать в лесу сегодня вечером – это его идея.

Ночь глубока, тепла и полна чудесного шума. Голоса эхом отдаются среди деревьев. Хозяин пробирается сквозь тьму, с легкостью уворачиваясь от корней и валунов. Отчасти его прыть связана с памятью – за последние несколько месяцев он приходил сюда сотни раз, – но хозяин тоже более гибок, чем кажется. Он выглядит таким же неприметным, как и большинство людей, но у большинства людей нет гадюки, свернувшейся в груди и прячущейся прямо под кожей. Большинство из них не голодают так, как хозяин.

Голод хозяина – это все, что у него есть.

Он притаился в тени, молча наблюдая за хижиной. Подобно змее, которая никогда не жалеет о том, что проглотила добычу, так и хозяин учится отбрасывать свою вину. Прежде чем Тьма покинет его, хозяин не будет бояться темных уголков своего сердца.

Мальчик отделяется от вечеринки. Он пьяно бредет прочь от света хижины в переплетенный, раскачивающийся можжевельник вдоль берега. Хозяин вдыхает ночной воздух, и он пахнет пресной водой и землей. Он пахнет опасностью.

Хозяин боится.

Он взволнован.

– Что, если они поймают нас на этот раз? – спрашивает хозяин. – Я не должен быть здесь.

– Они не могут поймать тень, – Тьма дышит. – Они не могут поймать того, кого здесь никогда не было.

Хозяин кивает. Он знает, как прятаться. Он делал это всю свою жизнь. Он скрывал саму природу того, кто он есть. Он прятался так долго, что потакание этому насилию лишь кажется ложью, когда это его единственная правда.

Мальчик продолжает спускаться по склону к воде. Он не обращает внимания на окружающий его лес, потому что верит, что ему нечего бояться. Именно такого рода невежество делает его такой легкой добычей для хозяина. Мальчик останавливается на берегу и смотрит в воду.

Хозяин стоит позади него, вне поля зрения. Лунный свет озера белеет на лице мальчика, но лицо хозяина затенено густыми ветвями можжевельника.

Его сердце бьется от страха и предвкушения в равной степени.

– Этой твой шанс, – шепчет Тьма. – Воспользуйся им.

Хозяин колеблется, когда мальчик поворачивается, чтобы посмотреть на деревья. Его карие глаза широко раскрыты, но в них нет страха.

Еще нет.

Сердце хозяина бьется раз, два, а потом он трогается с места.

К тому моменту, когда мальчик понимает, что он не один, он оказывается в руках хозяина. К тому моменту, когда он понимает, что умрет, кричать уже слишком поздно. Дальше за деревьями – пустая хижина. Дети смеются, и всего в нескольких шагах от них мальчик исчезает.

Хозяин никогда не чувствовал себя сильнее. Тьма никогда не чувствовала себя сильнее.

16

Поджаренный с одной стороны

Первое, что почувствовала Логан утром, был запах бекона. Бекон, кошачья шерсть и слегка сладковатый аромат «Ред Булла». Потрескавшийся потолок выглядел так же, как в ее комнате в мотеле, но свет проникал не с той стороны комнаты.

В любом случае, она не должна была быть в своей комнате. Она заснула в кузове пикапа Эшли. Или, по крайней мере, она была почти уверена, что так оно и было. Все после кухни было как в тумане.

Логан села, и груда одеял упала на пол вокруг нее. Она, видимо, спала вообще не на кровати. Футон под ней был в основном пружинным и без подушки. Элексис сидел в нескольких метрах от нее и играл в видеоигру.

Как и ее, комната Элексиса была соединена с соседней. Дверь между ними была широко открыта, и, учитывая отсутствие бекона или кошек на половине Элексиса, Логан догадалась, что запахи исходили из другой комнаты.

Она встала, осторожно натянув на плечи одеяло, чтобы скрыть смятое черное платье, которое она надела прошлой ночью. Зеркало висело на стене над футоном, заставляя ее смотреть в лицо чудовищной версии самой себя, которая провела целую ночь, не смыв макияж. Ее подводка для глаз превратилась в черную полоску, из-за чего она больше походила на демона, чем на девушку.

– Доброе утро, – сказал Элексис. Логан не могла видеть его лица, но в его голосе отчетливо прозвучало самодовольство. – Хорошо спалось?

– Наверное… – Логан замолчала. – Эм, как я сюда попала?

– Твоя подружка подвезла нас утром. Она не хотела, чтобы кто-то был в кузове пикапа, когда она вернется на ранчо, потому что ее мама воплощение зла.

– Моя… – Логан вздрогнула. Она нахмурилась. – Забавно. Где твой дружок?

– Ник поехал с Джоном и остальными.

– Восхождение по социальной лестнице. Я думала, что он поедет с Эшли, учитывая, что он, знаешь ли, влюблен.

Элексис пожал плечами и продолжил играть в свою видеоигру.

Логан подошла к открытой двери между комнатами и прошептала:

– Кто живет в этой?

Элексис прикрыл рот ладонью.

– Бабушка, она проснулась.

В соседней комнате скрипнул стул. Логан пошла на звук. Комната, примыкающая к комнате Элексиса, немного отличалась от других, которые она видела в «Бейтсе». Вместо второй кровати была столешница мятно-зеленого цвета с раковиной и плитой. К задней стене придвинута двуспальная кровать, окруженная фотографиями в рамках, запечатлевшими темноволосых людей – членов семьи. Логан узнала в малыше на одной фотографии гораздо более молодого и симпатичного Элексиса. На другом фото был подросток в шортах с высокой талией, который заказывал пиццу у киоска на парковке, видимо, еще до его закрытия. Ей потребовалось больше времени, чем следовало бы, чтобы узнать в подростке Алехо. Перед телевизором на спинке ржаво-оранжевого кресла была накинута вязанная крючком салфетка. Грасия сидела в кресле, вытянув ноги, ее взгляд сквозь очки был сосредоточен на экране телевизора.

Она повернулась в кресле и просияла.

– Ты чувствуешь себя лучше?

– Вполне. – Логан вытерла пот со лба. – Я… спасибо, что позволили мне переночевать здесь. Мне очень нравится этот декор.

Грасия подняла свою темно-зеленую салфетку, над которой работала.

– Хочешь одну? Эта для твоего отца.

– Я…

– Я думаю, что твоя будет красной.

Логан улыбнулась.

– Ты не обязана это делать. Но я бы не отказалась.

– Дай мне неделю. – Грасия рассмеялась. – Я не знала, что вы с Элексисом стали друзьями. Ты, должно быть, волшебница. Я никогда не могу вытащить его из комнаты.

– Рада помочь, – сказала Логан. С экрана телевизора раздался знакомый голос. Логан заметила лица своих отцов в свете инфракрасной камеры. Она тихо рассмеялась. – Ты фанатка?

– Я смотрю каждую неделю. Даже повторы. Когда твой отец уехал, он обещал звонить, но он этого так и не сделал. Никогда не говорил мне, что с вами происходит, ребята. Это единственный способ увидеть его. – Грасия указала на тарелку с жареным беконом на столешнице. – Угощайся завтраком. Нам с тобой нужно наверстать упущенное.

– Я должна вернуться к…

– Ты хочешь видеть только Элексиса, а не меня? – спросила Грасия.

Логан покачала головой. Тактика сочувствия старушки Грасии была коварной, но она должна была уважать ее. Логан взяла с тарелки полоску бекона и села за столик Грасии у окна. Она смутно узнала этот эпизод «ПараСпекторов», хотя детали ускользнули от нее. Может быть, это был тот, где их кинооператор был одержим Сатаной? Через некоторое время эпизоды начинали стираться.

Шоу прервалось рекламой, и Грасия повернулась.

– Ты была так больна, когда попала сюда, – сказала она. – Тебе что-нибудь нужно? Сок? Вода?

– Больна, – повторила Логан. Она надеялась, что Грасия посчитала это расстройством желудка, а не последствием слишком большого количества выпитого пива. – Должно быть, у меня была температура или что-то в этом роде.

Грасия улыбнулась.

Она знала.

– Подождем, пока ее отцы все узнают, – крикнул Элексис из своей комнаты.

Логан жевала бекон.

– Им все равно.

– У них нет права судить. – Грасия усмехнулась. – После того бардака, который я видела в свое время, я могу рассказать истории, которые заставили бы их покраснеть.

Внезапно Логан обратила на это внимание. Она наклонилась вперед – она не могла поверить, что не подумала раньше обратиться к Грасии за информацией. Все это время по соседству с ней жила энциклопедия истории Снейкбайта.

– Твой отец никогда не рассказывал тебе о том, каким он был в твоем возрасте?

Логан покачала головой.

– О, он всегда оказывался в моей комнате после сумасшедших ночей. Его родители – моя сестра и ее муж – были намного строже твоих отцов. Если бы он пришел домой больным, его бы выставили на улицу. Что… ну, не бери в голову. Я, должно быть, тысячу раз приводила его в порядок, прежде чем отправить обратно в его комнату.

– Ух ты, – выдохнула Логан, сразу же пытаясь установить в уме цепочку родственных связей через Грасию. – Брэндон тоже?

Грасия задумчиво поджала губы. Комар пищал у края ее кофейной кружки, а из комнаты Элексиса от стен эхом отдавались виртуальные выстрелы.

– Нет, – сказала она наконец. – Не столько Брэндон. Алехо был любитель вечеринок. Я не думаю, что они знали друг друга тогда.

– Значит, папа был бунтарем?

– Он всегда был хорошим мальчиком, – пояснила Грасия. – Но эта Тэмми Бартон пыталась сделать его плохим. Она всегда таскала его повсюду, заставляла ходить по барам и на вечеринки со всей этой выпивкой. Она хотела, чтобы он был таким же плохим ребенком, как она. Вероятно, это помогало ей чувствовать себя лучше.

– Подожди, – вмешалась Логан. – Папа был другом мамы Эшли?

Грасия моргнула.

– Другом? Они встречались. Он говорил всем, что они так влюблены! Но у твоего отца всегда были проблемы с выбором в личной жизни. Сначала Бартоны разозлились на него и Тэмми, потом все разозлились на него и Брэндона.

Логан поперхнулась.

– Тебе никто никогда не говорил? Ты превращаешь меня в chismosa[35], – сказала Грасия. – Попроси лучше своих отцов рассказать тебе больше о Снейкбайте.

– Каким был Брэндон? – Логан подтолкнула Грасию к дальнейшей беседе. – Расскажи мне о нем.

Грасия долго смотрела на нее.

– Я не должна ничего говорить об этом. Это не мое дело.

Логан попыталась подавить свое отчаянное желание получить информацию. Она хотела знать, каким был Брэндон. В каком-то смысле она едва знала, каким он был сейчас. Прежде чем она успела спросить, Грасия покачала головой.

– Честность за честность, – сказала она. – Я всегда пыталась научить твоего папу этому, когда он был маленьким. Как насчет того, чтобы ты мне кое-что рассказала?

– О, – сказала Логан. – Эм, конечно.

Грасия бросила в рот леденец от кашля с медово-лимонным вкусом и спокойно задумалась над этим. Ее волосы цвета соли с перцем свободными локонами падали на плечо.

– По какому делу мальчики приехали сюда?

– Я не знаю, – призналась Логан. – Они сказали, что это ерунда. Изменения в погоде. Какие-то странные явления.

Грасия покачала головой.

– Погода не менялась, пока твой папа не приехал сюда.

– Что?

– Это началось в январе, – сказала Грасия. – Шел снег. Здесь не бывает снега. Весной было наводнение. А теперь эта жара. Все было по-другому до приезда твоего отца.

Она не сказала «возвращения домой».

– Я… – Логан вздрогнула. – Почему сейчас все меняется?

– Хороший вопрос. – Грасия рассмеялась. – Я не знаю. Я хочу знать, что думают твои отцы. Я могла бы высказать им свои мысли, но они меня не послушают. Они никогда этого не делали.

Логан посмотрела на свои руки. Она думала, что что-то не так с тех пор, как впервые попала сюда, начиная с жуткой толпы на кладбище до странной жары в хижине. Но до сих пор остальные как будто считали это нормальным. Грасия сказала, что в Снейкбайте что-то не так, и Логан охватило внезапное облегчение.

– Было ли такое раньше?

Грасия обдумала этот вопрос.

– Ты знаешь, я давно это чувствовала. Под Снейкбайтом было что-то вроде тихого жужжания. Это как будто заставляло людей нервничать, даже если они не знали, что это было. Это было тише, чем сейчас. Но потом, в один прекрасный день, это исчезло. Никто из нас никогда по-настоящему не говорил об этом, но я знаю, что мы все почувствовали, как это произошло. Как будто мы снова смогли дышать. Тихий жужжащий звук исчез в тот день, когда твои отцы покинули Снейкбайт.

Последняя фраза упала камнем в живот Логан.

– И он не возвращался, пока…

– Пока Брэндон не вернулся.

– Итак, подожди…

Грасия подняла руку.

– Через минуту. Шоу снова начинается.

ГОЛОС БРЭНДОНА ЗА КАДРОМ: Мы с Алехо никогда раньше не видели ветряную мельницу с привидениями. Утром расследование ничего не дало, но любой хороший исследователь паранормальных явлений знает, что большинство призраков появляются ночью.

БРЭНДОН: Можем ли мы проверить этот свободный участок?

[Брэндон подходит к ветряной мельнице и подталкивает разрушенный кирпич краем ботинка.]

БРЭНДОН: Это похоже на подвал, не так ли?

[Алехо приседает и заглядывает сквозь кирпичи.]

АЛЕХО: Слишком мал для человека.

[Он смотрит в камеру.]

Грасия рассмеялась и захрустела подгоревшей полоской бекона. Логан хотела рассмеяться – ее отцы всегда чересчур драматизировали в сериале, который «Твиттер» любил за потенциальные скриншоты, – но слова Грасии все еще тяжело давили ей на сердце.

[Брэндон указывает на сумку Алехо.]

БРЭНДОН: Давайте разберемся с этим «ТермоГейст». У меня хорошее предчувствие.

[Алехо роется в своей сумке и вытаскивает «ТермоГейст». Он направляет его на глубокую ночь, ожидая, пока он откалибруется. Он замахивается им в сторону дыры в боку ветряной мельницы. Когда «ТермоГейст» наводят, он мерцает синим.]

– Подожди, – сказала Логан. – Это запись?

– Да, – сказала Грасия. – Я люблю твоего папу, но это шоу начинается после того, как я ложусь спать. Я всегда записываю.

– Могу я перемотать назад?

Грасия выгнула бровь, но отдала пульт. Логан села и перемотала эпизод на несколько кадров назад. Алехо твердо держал в руке «ТермоГейст», абсолютно бесшумно преодолевая каждый дюйм пути к подвалу.

Кроме одного момента.

Он пролетел так быстро, что его почти невозможно было разглядеть. Когда «ТермоГейст» был направлен на Брэндона, он замерцал. Не слабо, как глюк. Не так незначительно, как при разнице температур. Это не ошибка.

Он был направлен на Брэндона и вспыхнул цветом мертвеца.

17

Старые грехи

«Форд» под управлением Эшли рванул через шоссе на берегу озера, Логан ударилась о пассажирскую дверь. Элексис застонал на заднем сиденье, печатая в телефоне. Поначалу вся эта история с расследованием казалась крайне рискованной авантюрой. Но теперь, когда разоблачения были повсюду, куда бы она ни посмотрела, это казалось реальным. Логан не знала, что они найдут в конце этого – она даже не знала, что они пытались раскрыть, – но они были уже близки.

Они с Эшли не были друзьями. Они просто расследовали исчезновение Тристана Грейнджера вместе. Но после вечеринки в хижине между ними возникла какая-то легкость. Может быть, это было просто расслабление от осознания того, что Эшли уже видела ее сильно пьяной и в отключке.

Логан не была уверена.

– Я узнала кое-что еще, – сказала Логан.

– Что? – спросила Эшли, явно слушая вполуха.

– Наши родители встречались.

Эшли посмотрела на нее, затем снова сосредоточилась на дороге.

– Подожди, как, моя мама? Ни за что, это…

– Угадай, какой папа.

Эшли сморщила нос.

– Алехо, я полагаю? Однажды я слышала, как они разговаривали в магазине, и их разговор был таким странным. Они говорили, что ненавидят друг друга, но я не знаю.

– Я до сих пор в шоке. – Логан подняла ноги, положив ступни на приборную панель. – Я просто считала, что мои отцы были вместе с самого рождения. Всех это так раздражает.

Эшли хлопнула Логан по лодыжкам.

– Ноги с панели.

Логан закатила глаза.

– Был ли он, ну ты знаешь… тогда?

– Был ли он би? – Логан фыркнула. – Да, все это время.

Эшли моргнула.

– О, он и с теми, и с другими. Я не знала.

Пикап подпрыгнул на одной выбоине, потом на другой, и Логан сдержала смех.

– Ты такая натуралка.

Эшли открыла рот, но ничего не произнесла. Она толкнула Логан к пассажирской двери.

– Прекрати – я пытаюсь. Я поняла. Просто для меня все это в новинку.

– Ну, я, например, рада, что мы не сестры. Это сделало бы всю эту ситуацию странной.

Эшли замерла.

– Сделало бы странным что?

Логан ничего не сказала. Она не была уверена, что имела в виду.

Они добрались до гравийной дорожки на опушке деревьев, и Логан выскочила из пикапа и вытянула руки. Эшли развернулась на водительском сиденье, а Элексис остался лежать на заднем сиденье, накинув куртку на лицо. Логан постучала в окно.

– Давай, – сказала она. – Нам предстоит ловля призраков.

Элексис застонал.

– Кстати, я не понимаю. Если эта штука загорелась у твоего отца, разве мы не должны поговорить с ним? – спросила Эшли.

– Брэндон – только часть этого. Но я говорю об оборудовании. Я посмотрела несколько других эпизодов, просто чтобы проверить, и они никогда не направляют «ТермоГейст» на Брэндона. Иногда они направляют его на Алехо, и ничего. Но на Брэндона он отреагировал почти сразу.

Логан провела последние несколько дней, запершись в своем номере в мотеле, не сводя глаз с телевизора. Сказать, что она посмотрела «несколько» эпизодов, было бы преуменьшением. Она знала, что они потенциально имеют дело с чем-то паранормальным, но никогда не думала, что источником был сам Брэндон. Она подумала о Брэндоне из своего сна, облаченном в странную тьму, с голосом, как из глубин океана. Может быть, ничего из этого не было связано, может быть, все это было связано.

Ей нужно было заставить призраков в хижине говорить.

Ей нужна была правда.

Элексис выбрался с заднего сиденья.

– Ладно. Вы говорите, что все это реально, что это значит?

– Это означает, что «ТермоГейст» зафиксировал в нем что-то паранормальное. Может быть, духа? Что-то плохое. – Логан закинула на плечо большую сумку и заперла дверцу машины. Днем на гравийной дороге было тише. Логан стряхнула с себя ощущение, что она вторглась на чужую территорию. – Это означает, что оборудование работает. Мы можем использовать его на призраках в хижине.

– А потом мы поговорим с Брэндоном? – спросила Эшли.

– Может быть. – Логан почесала голову. – Я не знаю.

Эшли нахмурилась.

– Зачем ты втянула меня? – спросил Элексис. – Я думал, это ваше дело, детки.

– Мы семья, – сказала Логан. – Семья помогает друг другу.

– Ты мне ничем не помогаешь.

– Я бы помогла, если бы ты попросил.

Элексис пожал плечами и поправил свою шапочку. Впрочем, дело было не только в семье. После вечеринки что-то изменилось в Логан. Теперь, глядя на Эшли, она чувствовала себя по-другому. Там было то же раздражение, тот же скептицизм, то же сомнение, которое она всегда испытывала. Но это было так, как будто раньше она смотрела на размытую фотографию, и теперь детали стали четкими. Она посмотрела на Эшли и увидела глаза цвета прозрачной воды, губы, намекающие на призрачную улыбку, нежную мягкость, с которой она поворачивала голову, когда смотрела на Логан. Это тупое, тянущее чувство к гетеросексуальным девушкам не было новым, и оно того не стоило. Но Эшли была не просто гетеросексуальной девушкой. Она была дочерью заклятого врага, у нее была власть вышвырнуть Логан из города в мгновение ока, и она искала своего пропавшего бойфренда, который, казалось, ей все еще очень нравился.

Элексис был не просто семьей – он был посредником.

Логан бросила взгляд на Эшли. Та рассеянно смотрела на деревья. Она лениво провела пальцами по кончику хвоста, не говоря ни слова.

Логан придвинулась ближе.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Что? – Эшли моргнула, возвращаясь к жизни. – О, да. Я не знаю. Я чувствую себя как-то странно сегодня.

– Да, – задумчиво произнесла Логан. Она повернулась к Элексису. – Ник не захотел пойти с тобой? Я полагала, что вы, ребята, что-то вроде сделки «два в одном».

Элексис нахмурился.

– Я думаю, что его наказали за то, что пошел на ту вечеринку.

Логан вздохнула.

– Упс.

Она вытащила из сумки мониторчик «ТермоГейст» и стучала по нему, пока он не включился. На самом деле она никогда раньше не держала его в руках, но видела по телевизору, как Алехо включал его миллион раз. Это был черный пластиковый квадрат с двумя серебряными стержнями, торчащими из его задней части. Согласно шоу, «ТермоГейст» должен был обнаруживать области разной температуры в атмосфере. Холодные участки – маленький экран «ТермоГейст» мигал синим, указывал на присутствие духов. Она всегда считала, что точность «ТермоГейст», как и всего остального в «ПараСпекторах», преувеличена. Но что-то в том, как быстро Алехо отвел стержни от Брэндона, говорило о том, что он знал о секрете, который нельзя раскрывать. Логан не могла избавиться от этой картинки. Пронизывающий холод синевы.

Итак, она украла его. Алехо и Брэндон были в Онтарио весь день, покупали продукты и делали рабочие звонки по поводу шоу. Она упаковала еще несколько устройств из их оборудования на всякий случай. «СонусИкс» представлял собой устройство в форме рации, которое издавало громкие грохочущие звуки и могло обнаруживать призрачные голоса. «Умбро Иллюстратор» был сканером, который отображал анимацию любых человекоподобных духов поблизости. «Скрипто8G» был чипом, который подключался к разъему для наушников ее телефона. Это было ее любимое из нелепых устройств ее отцов – видимо, оно позволяло им получать сообщения от призраков.

В основном она принесла это для развлечения.

Они направились к хижине, и желудок Логан скрутило. Сегодня не было ни фортепианной музыки, ни голосов сквозь поломанное дерево, ни дыхания, как описывала Эшли. Логан откалибровала «ТермоГейст» и направила его на хижину, но экран оставался пустым.

– Все выглядит по-другому, – сказал Элексис. Он побрел в заднюю часть хижины, засунув руки в карманы. – Здесь есть место для костра.

– Ребята, вы знаете что-нибудь о семье, которая здесь жила? – спросила Логан.

Элексис пожал плечами. Он пошел дальше, остановившись в задней части хижины, чтобы полюбоваться огромными разбитыми окнами.

– У них был классный вид.

Логан вытащила из своей сумки несколько устройств, не зная, с чего начать. Они с Эшли поднялись на крыльцо и вошли в гостиную. Эшли была спокойнее, чем обычно. Это было тревожно. Логан поглядывала на нее каждые пару секунд, чтобы убедиться, что она не ушла. Другой была не только она; хижина определенно отличалась от той, которую в последний раз посещала Логан. Сегодня это не было похоже ни на смерть, ни на отчаяние, ни на магию или что-то в этом роде. Это было похоже на деревянный дом на поляне. Ничего больше.

«ТермоГейст» был согласен. Логан осторожно прошлась по полу хижины, но квадратный экран устройства не светился. Здесь не было ничего паранормального – по крайней мере, для нее.

Логан почувствовала привкус разочарования на языке.

Воздух снаружи был легким от птичьего пения и пах резко, как земля. Солнечный свет проникал в хижину через щели в крыше, изгибаясь, как золотые листы, сквозь залитое солнцем дерево. Она представила, каким прекрасным могло быть это место когда-то. Каково было стоять здесь, слушать пианино и ощущать летний ветерок через открытые окна. Она представила себе белые льняные занавески на дальней стене, корзину с фруктами на кухонном столе, деревянный светильник над головой. Это видение было настолько реальным, что казалось воспоминанием. Логан почти могла видеть это, когда она закрыла глаза.

– Я чувствую, как будто… Я уже была здесь раньше.

– Ты была, – крикнул Элексис. – Дважды, верно?

– Ты понимаешь, о чем я. – Она положила руку на бедро. – Раньше раньше.

Но этого раньше не было. Она не была похожа на Брэндона и Алехо; у нее не было воспоминаний здесь. Это был не ее дом. Снейкбайт предполагался только как сейчас.

– Ну, – сказала она, – что бы здесь ни было раньше, оно исчезло.

Логан не была уверена, что поверила в это.

Эшли ничего не сказала.

– Эй. – Логан помахала рукой перед лицом Эшли. – Ты здесь?

– Извини, – сказала Эшли. Впервые Логан заметила глубокие круги под глазами Эшли, темные, как синяки. Ее глаза были стеклянными и отстраненными – даже когда она смотрела в лицо Логан, казалось, что она не может сосредоточиться. – Извини, я не знаю, что…

Элексис направился в гостиную хижины.

– Мы можем поехать домой? У меня начинается аллергия.

– Нет, – отрезала Логан.

– Мне что-то нехорошо, – сказала Эшли. – Я думаю, что здесь произошло что-то плохое. Раньше такого не было. Я не знаю, почему я…

Она опустилась на обшарпанный диван в углу комнаты и закрыла лицо руками. Ее белокурый хвост волнами падал ей на спину. Страх, словно нож, вонзился в грудь Логан. Воздух был слишком спокоен, в хижине было слишком пусто. Эшли была не в себе.

Что-то было не так.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила Логан.

Эшли покачала головой.

Логан кивнула.

– Ладно. Я быстренько посмотрю снаружи, а потом мы можем уехать. Ты просто… останься здесь.

Элексис и Логан вышли из хижины и побрели дальше среди деревьев к берегу. В первый раз, когда Эшли увидела Тристана, он был среди деревьев, а не в хижине. Логан сменяла устройства, сканируя деревья, но ничего не фиксировала. Ничто не указывало, что это не что иное, чем обычный участок деревьев, граничащий с обычным озером за пределами обычного города. Ничто не указывало на то, что вещи, которые они видели раньше, все еще оставались здесь.

Они добрались до воды, и Элексис застыл.

Край одежды зацепился за плоский камень на сером береговом выступе. Озерная вода убывала и стекала по красному рукаву. На мгновение Логан показалось, что вещь дышит.

– Что такое…

Элексис выхватил вещь из-под камня и развернул ее. Спереди толстовки красовался промокший символ Капитана Америки.

Она принадлежала Нику.

– Он будет рад, что ты нашел ее. – Логан рассмеялась.

– Нет. Он бы не оставил ее. – Элексис перекинул толстовку через плечо и в панике начал рыскать по земле. – Это его любимая. Он бы не оставил ее здесь.

– Вы, ребята, оба были не в себе.

– Не настолько не в себе.

– Я…

Элексис указал на сумку Логан. Слабый голубой свет пробивался сквозь швы. Она порылась в сумке и вытащила «ТермоГейст» на свободу, направив его на толстовку. Точно так же, как в эпизоде с ветряной мельницей «ПараСпекторов», устройство вспыхнуло сплошным синим светом. Она отвернула его от толстовки, и экран снова потемнел.

– Ты говорил с Ником? – спросила Логан. Ее язык казался свинцовым во рту. – После вечеринки?

Элексис покачал головой.

Логан закрыла глаза. Она тонула.

– Возьми эту толстовку. Мы идем в полицию.

18

Длинные Тени

Логан скользнула на пассажирское сиденье «Форда» и вздохнула. Это была лишь вторая ее поездка в полицейский участок округа Овайхи, но она уже устала от этого. Элексис остался там, разговаривал с шерифом Пэрисом и ждал, пока Грасия заберет его. В тот момент, когда они вышли из леса, Эшли стала более естественной. Темные круги под глазами исчезли, и она снова стала раздражающе здоровой девушкой с глазами лани.

Для Логан, с другой стороны, все стало сложнее. Тристан Грейнджер был пропавшим незнакомцем; Ник Портер был пропавшим другом. Ее желудок скрутило так, что она подумала – ее сейчас вырвет.

– Думаю, нам стоит поговорить, – сказала Эшли, садясь за руль. – Я все еще не… Я просто в полном замешательстве.

Логан кивнула. Они выехали от участка на пустынное шоссе к ранчо Бартон, из динамика лился негромкий и страстный гитарный перебор.

Эшли прикусила нижнюю губу, не сводя глаз с дороги впереди.

– Я схожу с ума? Типа, это ненормально. Я знаю, что это ненормально – видеть призраков и все такое. Я даже не знаю, возможно ли это.

– Ты не сходишь с ума.

– Тогда что со мной происходит?

Логан вздохнула.

– Я не знаю. Дело не только в тебе. Я не в себе с тех пор, как попала сюда.

Эшли прищурила глаза.

– Мне снятся эти странные сны. – Логан посмотрела в окно, водя пальцем по резиновому уплотнителю, окаймлявшему стекло. – Это похоже на обычный сон, а потом, вдруг, я должна начинать копать.

– Как будто ты что-то ищешь?

– Нет. Я копаю могилу. – Логан поерзала на своем сиденье. – Для себя. Я заползаю внутрь, и кто-то начинает бросать в меня землю. Я не могу дышать, а потом я просто… просыпаюсь.

– Кто тебя хоронит?

Логан посмотрела на Эшли. Даже сейчас, в пикапе, далеко от душного мира ее кошмаров, она как будто не могла дышать.

Губы Эшли скривились в мрачной ухмылке.

– … это Брэндон?

Логан отвела взгляд.

Когда они добрались до ранчо Бартон, солнце уже скрылось за холмами на горизонте, окрасив небо жутким красным свечением. Весь свет в доме был выключен, насколько могла судить Логан, за исключением одного окна с правой стороны дома, выходящего на пустые поля. Желтый огонек внутри мерцал.

– Это твоя комната? – спросила Логан.

– Да, – сказала Эшли, – но я не знаю, почему там горит свет.

– Хм. Ты уверена, что я могу войти? – спросила Логан. Что-то в безупречном фасаде дома ей не нравилось. – Твоей маме все равно?

– Ее нет дома. – Эшли лениво указала на подъездную дорожку. – Машины нет.

– Логично, – сказала Логан. У нее закружилась голова. Странная тошнота Эшли в лесу, ее кошмары и исчезновение Ника были как-то связаны. Это не было тихо и медленно, как в последние несколько недель. Что-то происходит сегодня вечером. Она чувствовала это в своем теле, в воздухе, в земле под ногами.

Может быть, этот страх был той Темнотой в Снейкбайте, о которой упоминала Грасия.

Они молча вошли в дом. Главная комната была именно такой, какой ее представляла себе Логан: сельское убранство, бежевая мебель и побеленные стены. Это был дом, похожий на настоящий дом. Такое место, которое фотографируют для модных журналов. Логан давно не бывала в подобных местах. Она попыталась подавить зависть, поднявшуюся в ее груди.

Из коридора донесся грохот, похожий на стук металла по дереву.

Глаза Эшли расширились.

– Шум как будто из моей комнаты.

Логан кивнула, и они направились на звук.

Комната Эшли удивила. Там была двуспальная кровать, покрытая розовым лоскутным одеялом, ученический письменный стол у стены и книжная полка, уставленная старыми учебниками, единственной целью которых было собирать пыль. Комната Эшли была скромной и безликой, как сохранившееся воспоминание. Логан предположила, что именно так выглядела комната всю жизнь Эшли. Это была комната девушки, которая никогда не знала себя достаточно хорошо, чтобы сделать ее своей.

Воздух в спальне был таким густым, что становилось душно. Логан заметила источник грохота. Пробковая доска объявлений Эшли лежала лицевой стороной вниз посреди комнаты, вокруг нее были разбросаны обрывки полароидных фотографий: фотографии Эшли с Баг и Фрэн, Эшли на ранчо, Эшли и Тристан. Окно над ее кроватью было широко открыто. Ветер со свистом врывался через окно, колыхая шторы, как дыхание призрака. Было совершенно разумно предположить, что ветер опрокинул доску объявлений.

Это совершенно разумно, но Логан знала, что это не так.

За ними захлопнулась дверь спальни.

Лампочка на столе мигнула, а затем погасла.

Эшли отшатнулась от Логан. Ее едва можно было разглядеть во внезапно наступившей темноте, но она явно была напугана. Логан осторожно подошла, внимательно наступая, чтобы не задеть фотографии.

– Что происходит? – спросила Логан.

– Я думаю, он здесь, – прошептала Эшли. – И, по-моему, он не один.

– Кто здесь? Тристан?

Эшли кивнула. Она опустилась на кровать и сгребла покрывало в кулак.

– Я думаю, он злится на меня.

– С чего бы ему злиться на тебя?

– Потому что я…

Слезы выступили в уголках глаз Эшли.

– Ладно, не бери в голову. Мы еще вернемся к этому. – Логан прочистила горло. Она попыталась сделать спокойное лицо, но в происходящем не было ничего спокойного. Ее сердце бешено забилось. Это не было похоже на их первую поездку в хижину. Она чувствовала, что здесь что-то происходит. – Ты сказала, что он не один. Кто еще здесь есть?

– Я не могу их видеть. Это просто, вроде, чувство. – Руки Эшли дрожали. – Частью этого является Тристан. Другими частями… Я не знаю.

Логан сглотнула.

– Попробуй.

– Я думаю, что это… Ник? – Выражение лица Эшли было сложным. Оно пересекалось между болью и страхом, запуталось в зарослях паники.

Логан представила, что выражение ее лица было таким же. Это был сокрушительный, нарастающий страх, что она была ответственна за это. Она пригласила Ника пойти с ними. Она не убедилась, что с ним все в порядке, на следующий день. Она даже не подумала о нем, пока они не нашли толстовку.

– Это моя вина, – прошептала Эшли. – Они оба.

Логан колебалась. Она обладала многими качествами, но «умение утешить» не было одним из них. Дыхание Эшли было прерывистым, глаза красными и опухшими от слез. Это был страх, гнев и горе одновременно. Логан потянулась к плечу Эшли, но остановилась в сантиметре от нее. Она подумала о том, о чем Брэндон спрашивал людей в шоу – по крайней мере, она могла попробовать.

– Расскажи мне о Тристане. Не таком, какой он сейчас. Раньше, когда он был…

– Живой?

– Когда он был здесь, – уточнила Логан.

– Зачем?

– Потому что это помогает. Я думаю.

Губы Эшли задрожали. Она вытерла глаза и кивнула.

– Ладно. Он был действительно замечательным. Он всегда был очень милым. Мы провели много времени вместе. – Она откашлялась и прошептала. – Прости. Я действительно не знаю, что сказать.

– Расскажи мне что-нибудь особенное.

– Был один раз, когда он хотел вместе посмотреть фильм ужасов. Он был про монахиню или что-то в этом роде. – Эшли на мгновение остановилась, затем рассмеялась. – Я только что провалила этот тест по математике, поэтому моя мама сказала, что я не могу выйти на улицу. Я была здесь одна и услышала стук по крыше. Когда я открыла окно, он был там. Он скачал фильм с какого-то сайта и установил его на свой компьютер, чтобы мы могли посмотреть его на крыше. Он сказал, что я не нарушаю правила, если я не выхожу из дома.

Логан улыбнулась.

– Это было так глупо. – Эшли вытерла глаза. – Нам следовало просто посмотреть его внутри. Но он был именно таким. Он думал, что смотреть фильм на крыше – это романтично. Как только у него появлялась идея, он должен был воплотить ее в жизнь.

Эшли посмотрела в сторону – туда, где, как предположила Логан, находился Тристан, – и еще одна слеза скатилась по ее щеке. «Это не то лицо, которое делают люди, когда они просто скучают по кому-то», – подумала Логан. Здесь было что-то еще, более глубокое и мучительное, чем горе. Это было чувство вины. Логан увидела это в ее глазах.

Она собралась с духом.

– Почему ты сказала, что это твоя вина?

Эшли закрыла глаза.

– Я же говорила тебе, что была последней, кто видела его в ночь, когда он исчез.

– Так.

– Он был здесь, потому что я сказала ему, что хочу поговорить. Тристан должен был подать заявление в колледж и уехать. Я думала, он собирался это сделать. – Эшли сделала глубокий вдох. – Но потом он решил не подавать заявление. Он хотел остаться здесь. В Снейкбайте. Со мной.

Голос Эшли дрогнул.

Логан протянула руку и положила ей на плечо. Она знала, к чему все идет. В доме было тихо, если не считать коротких, прерывистых вздохов Эшли.

– Я не хотела, чтобы он оставался. Мы расстались. – Эшли выплюнула эти слова, как будто они обожгли ей язык. – Я думала, что мы все еще можем быть друзьями, как раньше. Все должно было быть хорошо. Но потом его мама его не видела. Джон его не видел. После этого никто его не видел, а я просто… если с ним что-то случилось. Если он что-то сделал с собой, я…

– Ты кому-нибудь рассказала?

Эшли покачала головой.

Логан осторожно взяла ее за запястье.

– Эй, дело не в тебе.

Эшли мягко положила пальцы на руку Логан, дыша медленно и тихо, как будто ей нужна была тишина, чтобы впитать слова. Ветер, дувший в открытое окно, был болезненно теплым, слишком жарким для ночи. Он прорывался сквозь занавески как шепот.

– Что, если они оба преследуют меня, потому что они…

Логан сжала ее запястье.

– Ты видела моего отца в хижине. Он жив.

– Тристан и Ник тоже могут быть живы.

– Верно, – сказала Логан. Ей хотелось в это поверить.

Внезапно с крыши донесся треск. Не треск, а медленный стон. Как будто что-то тяжелое движется по деревянному покрытию, медленно и неумолимо. Это были шаги, осторожные и размеренные, как будто существо над ними пыталось удержать равновесие. Звук начался в центре потолка спальни Эшли, постепенно приближаясь к окну над ее кроватью.

Эшли закрыла глаза. Логан почувствовала ее учащенный пульс на внутренней стороне запястья.

Шаги раздались над окном, а затем прекратились. Ночь снаружи была густой и темной, как патока. Логан ненадолго ощутила притяжение к ней, когда ее сумка загудела. На этот раз это был не мигающий свет «ТермоГейст». Это был ее телефон. Логан не узнала мелодию звонка. На экране блокировки появилось предупреждение от «СКРИПТО8G» о сообщении.

Эшли наклонилась над плечом Логан, чтобы прочитать.

неизвестный: СЛЕДУЙ

Холодок пробежал по спине Логан. Она посмотрела на Эшли, но не могла найти слова, чтобы объяснить, что это значит. Согласно той части ее мозга, которая верила в рациональные ответы – в доказуемое наукой – это не имело смысла.

– Это Тристан? – спросила Логан у пустой комнаты.

Тишина, а затем зазвонил ее телефон.

неизвестный: ТРИСТАН

Эшли ахнула. Она взяла телефон из рук Логан и уставилась на экран, словно думала, что он может появиться перед ней. Ее руки дрожали, но никаких сообщений не поступало.

– Тристан, – продолжила Логан. – Куда ты хочешь, чтобы мы пошли?

неизвестный: МОГИЛА

– Кладбище, – выдохнула Эшли. – Тристан, мы должны встретиться с тобой там?

неизвестный: СТАРАЯ

Их глаза встретились. Логан прислушалась, но она слышала только стук ветвей снаружи, вздохи лошадей в амбаре и протяжный, как стон, скрип старого дерева. Эшли смотрела в пол, медленно бормоча про себя слово «старая», как будто это имело какой-то смысл.

Она подняла глаза.

– Старая могила. Это кладбище Пионеров.

Как оказалось, во время панической атаки управлять автомобилем было намного сложнее.

Эшли катила по Мейн-стрит, следуя за тусклым светом редких уличных фонарей Снейкбайта. Большинство магазинов и ресторанов на главной улице города были закрыты на ночь, но в конце дороги кипела жизнь. «Черемуха» все еще слабо светилась золотом на фоне резкой черноты ночи. Эшли могла разобрать только грохот классического рока, пульсирующего из музыкального автомата внутри кафе.

За границами городских построек уличных фонарей не было, и они остались в темноте. Витрины магазинов уступили место раскинувшимся плато сельскохозяйственных угодий с одной стороны и черной глади уменьшающегося озера – с другой. Туман окутал шоссе тонким грифельно-серым покрывалом. Эшли включила ближний свет и двинулась вперед, не в силах избавиться от ощущения, что в тумане что-то скрывается.

– Еще одно сообщение, – сказала Логан с пассажирского сиденья. – Здесь написано: БЛИЗКО.

– Да, – сказала Эшли. Ее сердце колотилось где-то в горле. – Кладбище Пионеров находится прямо за поворотом.

– По-моему, мы останавливались здесь по дороге в город.

– Да, – сказала Эшли, возможно слишком быстро. Она откашлялась. – День церемонии, посвященной Тристану. Я видела там тебя и твоего отца.

Логан посмотрела на нее, но ничего не сказала.

Они объехали массивный черный холм, и фары «Форда» осветили низкий забор, окружавший кладбище Пионеров. Ночью могилы выглядели особенно жалко – только холмики грязи, залитые желтыми лучами фар. Снаружи пикапа завывал ветер. Теперь он был суровее, чем когда они покидали ранчо, суровее, чем должен был быть.

– Ты чувствуешь это? – спросила Эшли.

Логан кивнула. Они вылезли из пикапа, и утрамбованная земля глухо срезонировала у них под ногами. Замковый камень монументально возвышался перед кладбищем, непоколебимый на ветру, имена, выгравированные на камне, были почти так же неразличимы, как и сами могилы. Кладбище за ним было черным.

Эшли включила фонарик на своем телефоне. Логан протянула ей «ТермоГейст».

В глубине кладбища зашевелились тени. Не как ветер, а как животное. Как какое-то огромное, неуклюжее существо. Эшли сузила глаза, пытаясь разглядеть его очертания.

«ТермоГейст» загорелся.

– О боже мой, смотри! – крикнула Эшли сквозь ветер. «ТермоГейст» вспыхнул ярче, чем ее телефон, окрашивая грязь кладбища синим цветом. Свет направлял ее к задней части кладбища, к движущейся тьме, обладающей непостижимым магнетизмом.

Эшли вдруг поняла, что стоит одна.

– Логан?

Она резко обернулась. Белый свет ее телефона отражался от волос Логан. Логан, которая все еще стояла перед кладбищем, не сводила глаз с замкового камня. Логан, которая сама была похожа на призрака. Логан, которая была так неподвижна, что Эшли засомневалась, дышит ли она. В мрачной темноте ночи она была тенью человека. Выражение ее лица было напряженным – брови нахмурены, глаза широко раскрыты, шея вытянута вперед, как будто она не могла прочитать выгравированные слова. «ТермоГейст» продолжал гореть, умоляя Эшли следовать за ним вглубь кладбища.

– Логан? – Эшли снова позвала. – На что ты смотришь?

– Я… – Логан подняла голову, вырвавшись из транса. Ветер черным вихрем развевал ее волосы по плечам. – Здесь есть имя, но это…

Эшли спрятала «ТермоГейст» в карман и вернулась к камню. У них не было на это времени. Пристальный взгляд Логан был прикован к выгравированным именам, и Эшли проследила за ее взглядом до одного конкретного имени. В первое мгновение до нее не дошло, а затем мысли зацепились за дефис.

ОРТИС-ВУДЛИ, 2003–2007

– Подожди, как будто… – Эшли вздохнула.

Логан запустила руку в волосы, чтобы они не падали ей в лицо.

– Я не понимаю. Что это значит?

Все устройства в сумке Логан начали визжать.

Эшли закрыла уши ладонями. Ветер над кладбищем усилился, пронзая черную ночь с таким неистовством, что, казалось, своими порывами мог ударить до крови. Темнота в конце кладбища преобразилась. Теперь это были два сгустка, оба сгорбленные и покачивающиеся на ветру. Они находились на самом краю кладбища, там, где земля встречалась с пучками желтой травы, нагнувшись над холмиком земли рядом с участком кладбища Пионеров, расположенным в отдалении от главной дорожки.

«ТермоГейст» снова вспыхнул, но вместо синего света он стал стабильным, немигающим красным.

Он был цвета крови.

– Логан, – неуверенно произнесла Эшли.

Ее голос эхом отозвался на ветру. Она снова направила фонарик на темноту позади себя, и Логан прикрыла глаза, ее лицо было омыто красным светом «ТермоГейст».

– Я никогда раньше не видела, чтобы он так горел.

Они последовали за светом в заднюю часть кладбища. Руки Эшли дрожали, но она продолжала держать «ТермоГейст». Как будто Тристан стоял прямо позади нее – она слышала его дыхание, чувствовала его руку, парящую над ее плечом. Правда была сейчас перед ней, если бы ей хватило смелости увидеть ее.

Челюсти Эшли сжались.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Что? – спросила Логан, прежде чем поняла, что она имеет в виду Тристана. Логан показала Эшли «Скрипто8G». – Здесь написано ЗЕМЛЯ.

У Эшли перехватило дыхание. Теперь она почти могла видеть его, сидящего на корточках перед ней и проводящего рукой по осыпающейся земле. Она почти видела его глаза, умоляющие ее сделать только одну вещь. Она понимала, он просил о том, что она не могла сделать. Эшли заправила прядь волос за ухо и покачала головой.

– Я не могу…

– Не можешь что? – спросила Логан.

– Пожалуйста, – простонал голос, уносимый ветром.

Глаза Логан расширились.

– Черт возьми. Я слышала это.

Этот голос принадлежал не Тристану. По лицу Логан было видно, что она тоже его узнала. Голос был очень знакомым, но искаженным, как будто говоривший находился за много миль отсюда. Эшли слышала этот голос, тихий и застенчивый, с заднего сиденья своего пикапа.

Он принадлежал Нику Портеру.

– Ладно, ладно… – Эшли вздохнула. Она повернулась к Логан. – Ты поможешь мне копать?

Логан уставилась на землю, и ее лицо побледнело. Она покачала головой, прижав кулак к груди. Даже в темноте Эшли разглядела страх в ее глазах. Ее зрачки сузились, прерывистое дыхание срывалось с губ. Она прошептала:

– Я не могу.

– Тогда позвони Пэрису.

Эшли упала на колени и прижала дрожащие пальцы к земле. Ее сердце колотилось и колотилось, но она все равно смахнула верхний слой земли. Она прижала телефон под подбородком, чтобы он заливал землю белым светом. Ночь пахла страхом и металлическим запахом надвигающегося дождя. Она копала, пока ее пальцы не наткнулись на что-то твердое. А потом сердце Эшли остановилось. Она оттолкнула слой грязи, и там, под землей, ее пальцы встретились с кожей, холодной, как камень. Кожа была слишком гладкой, чтобы долго находиться под землей, и слишком близко к поверхности, чтобы это захоронение могло считаться официальным. Она подавила рыдания и продолжала смахивать землю, пока та не уступила место выступам человеческих костяшек пальцев. Она отшатнулась и рухнула в грязь.

Она хотела найти одного из пропавших друзей живым.

Вместо этого она нашла тело.

19

Тело, но не душа

После кладбища все казалось странным сном.

Это был жестокий морок. Изнуряющий туман. Кошмар, накатывающий на Снейкбайт медленными, ноющими волнами. Окна были закрыты, жалюзи задернуты, детей в жаркие дни выпускали играть возле дома, когда они обычно играли на озере. Новости о найденном теле не были похожи на обычные сплетни – их не обсуждали за кофе в «Лунном приливе». Это было то, что лишило людей дара речи. На свободе разгуливал убийца. Снейкбайт был окутан покровом молчания, потому что теперь все было по-настоящему.

Ник Портер был мертв.

Не пропал без вести, а мертв.

Последние две недели Эшли тоже молчала. Полиция округа Овайхи выкопала одно тело на кладбище Пионеров; Эшли ожидала, что они найдут два. Больше, чем когда-либо, Снейкбайт был уверен, что Ортис-Вудли как-то связаны с этим. Эшли не была уверена. Тристан по-прежнему был пропавшим без вести, что было столь же ужасно, сколь и обнадеживающе. Его не было среди мертвых, но и дома его тоже не было.

Эшли не знала, что чувствовать. В основном она чувствовала себя опустошенной.

Ник был мертв, Тристан исчез, а она все еще ничего не знала.

Прошло две недели с тех пор, как она разговаривала с Логан. Две недели с тех пор, как весь их мир вывернулся наизнанку. Она не избегала Логан – по крайней мере, не больше, чем всех остальных, – но что-то пугало ее и мешало наладить контакт. Если они продолжат искать, значит, все, что они уже нашли, было реальным. Это означало, что Снейкбайт никогда не сможет вернуться к прежней жизни.

Однако больше всего на свете она хотела написать сообщение. Позвонить. Она хотела уехать с Логан и продолжить поиски. Эшли не знала, что с этим делать.

Звонок раздался, когда она лежала на кровати, свесив голову через край, светлые волосы разметались по полу. Эшли слишком долго смотрела на имя Логан, затем взяла трубку.

– Привет, – сказала она.

– Привет. – Голос Логан был хриплым. Через мгновение она откашлялась. – Как у тебя дела после… да, как у тебя дела?

– Я не знаю.

На мгновение линия затихла.

– Я собиралась написать тебе, но это было странно. Очевидно. Но… Я думаю, мы должны продолжать. Если ты все еще этого хочешь.

– Ты хочешь вернуться в хижину? – спросила Эшли.

– Да. Не знаю. Я чувствую, что…

– … как будто мы еще не все нашли, – закончила Эшли. Ее грудь сдавило от желания узнать больше. – То же самое.

Какой бы страх ни жил в ней, что бы их ни ждало, Логан была права. Им было что искать.

И если Тристан все еще был где-то там, она не могла сдаться.

На этот раз поездка в хижину была мрачной. Заросли можжевельника, мертвые и коричневые от изнуряющей жары, сливались в размытые пятна, когда Эшли ехала по шоссе вдоль озера. Логан свернулась калачиком на пассажирском сиденье, прижав колени к груди, вероятно чтобы избежать правила «не-клади-ноги-на-приборную-панель».

– Тебя не было на похоронах, – сказала Эшли.

Логан глубоко вздохнула.

– Я знаю. Я собиралась пойти, но это было бы неприлично. Я не знаю.

– Это не было бы неприлично, – сказала Эшли. – Вы были друзьями.

– Я не о том. Я имею в виду, что это отвлекало бы внимание. Все думают, что мои отцы имеют к этому какое-то отношение. Если бы моя маленькая гей-семья появилась на похоронах, все бы обратили на это внимание. Я не хотела отвлекать от… – Логан поджала губы. – Это должно было быть о Нике. Вот и все.

Эшли поморщилась. Она хотела бы, чтобы Логан была не права. Что-то тяжелое засело у нее в груди. Она моргнула, глядя на солнечный берег, размытый сквозь заляпанное грязью окно.

– Как твои папы отреагировали, когда ты сказала им?

– Э-э, сказала им?… – Логан замолчала.

– Ну, ты понимаешь…

– Ладно, ты должна перестать говорить об этом недомолвками. – Логан провела рукой по волосам, стряхивая спутанные пряди. – Ты имеешь в виду, когда я сказала им, что я лесбиянка?

– Да. Это.

– Эм, я думаю, у них реально не было причин злиться на это. Хотя они определенно были удивлены. – Она лениво возилась с вентиляционными отверстиями кондиционера, не поднимая глаз. – Алехо волновался, что я просто решила, что я лесбиянка из-за них. Однако Брэндон был по-настоящему взволнован. Он сказал, что мне будет намного труднее. Что всегда казалось мне странным, потому что я знала много квир-подростков в Лос-Анджелесе. Когда я жила там, это никогда не было по-настоящему трудно. Это было просто, я не знаю, обычным делом.

Эшли кивнула. Она ослабила хватку на руле… и не могла вспомнить, когда так сильно сжала руки.

– Впрочем, теперь я понимаю. Они выросли здесь.

Деревья стали гуще, когда они достигли гравийной развязки. Раньше солнце на этой стороне озера выглядело золотистым, но теперь оно находилось слишком близко. Оно было обжигающим и находилось слишком низко в небе. Эшли смотрела на деревья и мечтала о тени между ними. Чем больше времени проходило, тем больше она убеждалась, что здесь что-то не так.

Логан пинком распахнула пассажирскую дверь, как только они припарковались. Она собрала волосы в короткий черный хвост.

– Я чувствую это сегодня. Я чувствую, что мы что-нибудь придумаем.

Они направились к хижине. Сразу все было по-другому. Не похоже на то тошнотворное чувство, которое она испытала в первый раз. Эшли остановилась на крыльце хижины и протянула руку, чтобы удержать Логан на месте. Хижина была живой, но не из-за присутствия в ней призраков. Внутри что-то зашуршало, заскрипев по доскам.

– Ты это слышишь? – прошептала Эшли.

К ее удивлению, Логан кивнула.

Эшли с трудом сглотнула. Она осторожно поднялась на крыльцо и толкнула входную дверь хижины. Она ожидала увидеть дикое животное или опрокинутую мебель. Даже призраки казались более вероятными, чем шериф Пэрис, стоящий в дальнем углу комнаты и рассматривающий инициалы, вырезанные на стенах. Его поза была изучающей, он осторожно водил пальцами по истлевшему дереву.

Пэрис напрягся при их появлении. Он повернулся, и выражение его лица смягчилось тихим смехом.

– Мне показалось, что я слышал, как кто-то входит.

– Я… – Начала Эшли, но не знала, что сказать. Она откашлялась. – Что вы здесь делаете?

– Думаю, то же самое, что и ты, – задумчиво произнес Пэрис. – За исключением того, что поиски Тристана – моя настоящая работа.

Эшли посмотрела в разбитое окно на другую сторону озера.

– Я думала…

– …что мы не знали про это место? – спросил Пэрис. – Я сказал, что не хочу, чтобы вы, дети, были здесь. На самом деле здесь нет ни троп, ни ориентиров. Если бы я потерял след одного из вас, мне было бы трудно найти вас снова. У меня уже один ребенок пропал и еще один мертв.

– Ох, – сказала Эшли.

– И мне, как вашему шерифу, очень не нравится, что вы, девочки, остаетесь здесь одни, – сказал Пэрис. – Учитывая все происходящее, это действительно небезопасно. Я пока останусь с вами, но действительно предпочел бы, чтобы вы с этого момента никуда не ходили без сопровождающих.

Эшли и Логан кивнули. На мгновение повисла тишина.

Выражение лица Пэриса прояснилось, и он быстро пересек гостиную. Он повернулся лицом к Логан и протянул руку.

– Ты, должно быть, дочь Алехо. Приятно официально познакомиться с тобой.

Логан моргнула.

– Вы знаете моего отца?

– О да. Мы с твоим отцом были лучшими друзьями в старшей школе. Я, он и мисс Тэмми Бартон.

Эшли покачала головой.

– Я и не подозревала, что вы так хорошо ее знаете.

– Да, Тэмми лучшая. Хотя она занятая дама. – Пэрис снял свою ковбойскую шляпу и провел рукой по волосам соломенного цвета. – Я стараюсь ее лишний раз не беспокоить.

– Как все запутанно, как в паутине, – тихо сказала Логан. – Брэндона вы тоже знали?

Пэрис стянул с пианино ткань. Клавиши под ней были сломанными и подгнившими, коричневыми по краям. Логан посмотрела на пианино, и выражение ее лица изменилось. Оно было мягким и почти скорбным. Эшли показалось, что она смотрит на пианино, как кто-то другой смотрит на могилу. Солнечный свет играл на ее скулах, но ее глаза были темными и отсутствующими.

Эшли задумалась, сколько раз она ловила себя на том, что смотрит в эти глаза, глубокие, карие и достаточно темные, чтобы целиком поглотить солнечный свет. У Эшли сдавило грудь. Она оторвала от нее взгляд, снова сосредоточившись на хижине.

– Брэндон… – Пэрис вздохнул. – Как вам сказать? Он был тихим ребенком. В классе 97-го года нас было всего двенадцать человек. Я знал его, но так и не узнал. Я не думаю, что кто-то действительно смог это сделать. Я видел его каждый день, но, по-моему, разговаривал с ним только один раз.

– Мне знакомо это чувство, – прошептала Логан себе под нос.

– Но да, с Алехо мы давно знакомы. Мы проводили здесь лето на лодке моего отца. Мы вроде как отдалились друг от друга, когда он поступил в крутой колледж. Несмотря на это, я все еще люблю его. Он был похож на золотого ребенка Снейкбайта. Все его любили.

Эшли медленно вошла в хижину и закрыла входную дверь. Казалось, Логан теперь совершенно не заинтересована в использовании какого-либо оборудования ее отцов. Она всего лишь хотела допросить Пэриса. Эшли старалась не поддаваться легкому раздражению.

– Почему же вы, ребята, перестали быть друзьями? – спросила Логан.

– Мы не перестали быть друзьями. – Пэрис продолжал расхаживать по хижине, прежде чем сесть на потрепанный диван. – Ну, в основном. Я не знаю. Звучит очень плохо, но в каком-то смысле, когда твой отец приехал домой и рассказал всем новости о том, что он… ты знаешь… Я был отчасти благодарен. Например, я был зол, что люди так ужасно относились к нему из-за этого, но это также было и своего рода облегчением. Я должен был выйти из его тени. – Пэрис покачал головой. – Ну, это звучит ужасно.

– Да, – сказала Логан, – это так.

Пэрис посмотрел на нее.

– Я не в плохом смысле.

Эшли неловко рассмеялась. Логан бросила на нее взгляд.

– Что это за место? – спросила Эшли. Она постаралась не упоминать, что Джон нашел хижину на картах своего отца. Отношения с Джоном и так были достаточно напряженными – у нее не было цели доносить на него.

– Раньше это была великолепная маленькая хижина. – Пэрис поморщился. – Очевидно, что теперь она уже далеко не та.

– Ты знаешь, кто здесь жил? – спросила Эшли.

Пэрис в замешательстве нахмурил брови. Он посмотрел на Логан.

– Я – да. Я думал, вы обе… Что ж, теперь я чувствую, что не имею права говорить об этом.

Эшли и Логан нетерпеливо посмотрели на него.

– Думаю, это так или иначе выйдет наружу, поскольку формально это касается вас обеих. Вы не должны говорить своим родителям, что я рассказал вам об этом. – Пэрис снова надел свою ковбойскую шляпу. – Я знаю, что это собственность Тэмми. По какой-то причине она продала это место твоим отцам. Может быть, она отдала его им. Я не знаю. Но это они ее построили.

Эшли моргнула.

Рядом с пианино Логан выдохнула.

– Они ее построили?

– Да. – Пэрис важно кивнул. – В тот момент я не был так близок с твоим отцом. Я думаю, что они вдвоем просто хотели найти способ уехать немного подальше от города.

Эшли оглядела стены, рушащиеся потолки, разбитые окна. Брэндон и Алехо построили это место своими руками, и вот что от него осталось. Словно само дерево источало разочарование.

– Что с ней случилось?

Пэрис пожал плечами.

– Понятия не имею.

На мгновение все трое погрузились в молчание. Глаза Логан расширились, но она ничего не сказала. Эшли почувствовала непреодолимое желание подойти к ней, положить руку ей на плечо и убедиться, что с ней все в порядке.

Она не знала, почему.

– Если вы, девочки, не возражаете, я обследую участок поближе к воде. – Пэрис встал и направился к входной двери, оставив ее открытой. – Подождите, пока я не вернусь.

Когда он ушел, Логан уронила свою сумку. Та приземлилась на деревянный пол с отвратительным глухим стуком. Логан ничего не сказала. Она только ходила по гостиной с закрытыми глазами, словно пытаясь представить, как хижина выглядела до разрушения. Эшли тоже попыталась представить себе это. Когда-то здесь была жизнь. Теперь казалось, что ее нет на много миль вокруг.

Когда она открыла глаза, то замерла.

Брэндон сидел на диване в углу комнаты и смотрел в окно, выходящее на озеро. Выражение его лица было пустым, глаза остекленевшими и устремленными на далекий берег.

Эшли потребовалось мгновение, чтобы понять, что Логан его не видит. Призраки вернулись. Девочки были не одни.

Эшли прислонилась к стене.

Логан повернулась лицом к ней.

– Что происходит?

– Я, э-э… – Эшли сглотнула и указала на диван. – Он здесь. Брэндон. Призрачная версия. Что-то странное.

Явление было темным, холодным и неправильным. Этой неправильностью был пронизан воздух, хижину накрыла такая глубокая тень, что стало трудно дышать. Эшли чувствовала темноту как маслянистую пленку на своей коже.

Логан моргнула. Она подошла к дивану и вытащила из сумки несколько устройств, методично включив их все.

Призрак Брэндона молчал, как и в последний раз, когда Эшли видела его. Он провел рукой по пространству рядом с собой, не сводя глаз с озера снаружи. От его лица веяло холодом. Его лицо вообще ничего не выражало. Он был оболочкой, как будто в нем не осталось ничего человеческого.

Чей-то голос прошептал, но она не могла разобрать, что он сказал.

– Ты чувствуешь это? – спросила Эшли.

Логан приподняла бровь.

– Чувствую что?

Зубы Эшли стучала от холода. В этом не было никакой логики – за окном с видом на озеро солнце светило теплым золотистым светом на землю. Она только что была снаружи, она только что чувствовала жару. Но внутри хижины было холодно, как зимой. Снаружи шептались голоса, тихие, как бегущая вода. Слишком много голосов, как будто снаружи собралась толпа. Желудок Эшли сжался от отчетливого ощущения, что что-то кружит вокруг них, давит на стены, ищет путь внутрь.

– Он просто сидит там, – сказала Эшли. – Что с ним не так?

– Опиши, – сказала Логан.

– Я думаю, что он… – Скорбящий, хотела сказать Эшли. Но голоса снаружи продолжали шипеть, кружа над ноющим деревом, как стервятники вокруг добычи. – Закрой дверь.

Логан подбежала к двери и закрыла ее. Она подняла телефон, как будто лучшая связь могла дать ей сообщение от «Скрипто8G».

– Он что-нибудь говорит?

Эшли посмотрела вниз. Брэндон Вудли не был расплывчатым, как запах Тристана или бестелесный голос Ника. Как и в прошлый раз, он тревожно присутствовал.

– Однажды, – выдохнул голос, – мы будем счастливы.

Брэндон напрягся.

А потом он посмотрел на нее.

Эшли отскочила назад, врезавшись в угол рухнувшего стола. Ее колени подогнулись, а ладони Логан уперлись ей в спину, удерживая ее в вертикальном положении. Половицы заскрипели, но звук был приглушенным, как будто она слышала его из-под воды. Она схватилась за сердце, но не отвела взгляда.

Через мгновение Брэндон моргнул. Он слегка покачал головой, и комната изменилась. Воздух смягчился, избавляясь от пелены холода, словно сбрасывая с себя одеяло. Эшли почувствовала руки Логан на своей спине – действительно почувствовала их – и затем она оказалась в хижине. Сквозь разбитые окна пробивался солнечный свет, но кожу на руках все еще покрывали мурашки. Голоса снаружи стихли. Вместо этого она услышала шелест веток можжевельника высоко над разрушающимся потолком хижины.

– Что это было? – спросила Логан, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Он видел нас, – прошипела Эшли. – Я не знаю как, но…

Брэндон засунул пальцы под очки, чтобы потереть глаза.

– Мне показалось, я что-то видел.

– Что… – начала Логан.

Эшли заставила ее замолчать.

Брэндон сделал паузу, как будто прислушиваясь, затем покачал головой.

– Я не могу быть рядом с ними.

Эшли отпустила руку Логан и встала перед Брэндоном. Вблизи его лицо ничего не выражало. Он смотрел в окно в бездонную пустоту. Она не знала, как выглядит убийца, но, если бы ей пришлось представить выражение его лица, она бы представила это.

Брэндон снова помолчал, прислушиваясь, затем кивнул. Он посмотрел на пространство рядом с собой – пространство, где несколько секунд назад стояла Эшли, – и сузил глаза. После мгновения напряженной тишины он провел рукой по пустому воздуху и закрыл глаза.

– Не настоящее, – прошептал он.

Он тихо направился к входной двери и скрылся из виду.

Эшли выдохнула и вытерла капельки пота со лба.

– Я… в такой растерянности.

– Ты в растерянности? – огрызнулась Логан.

– Следуй за мной.

Они выбрались из хижины и спустились к озеру, подальше от того места, где Пэрис расхаживал по берегу. Как только Логан уселась на небольшой валун, Эшли, рассказала об этом моменте так подробно, как только могла. Но странность этого было невозможно выразить словами. Это чувство осело в ее желудке как камень. Даже на берегу озера, под палящим солнцем и теплым ветерком, шелестящим сквозь деревья, она чувствовала холод под кожей. Она чувствовала пристальный взгляд Брэндона, безжалостный, пустой и мертвый.

– Как будто он был не один, – сказала Эшли. – Там было что-то еще. Я слышала, как оно шепчет снаружи.

Логан почесала затылок.

– Но кто бы это мог быть?

– Я не думаю, что это был кто-то.

Логан приподняла бровь.

– Я не думаю, что это был человек.

– Я просто не понимаю, – сказала Логан. Она пнула гладкий овальный камень в озеро. – Это был только Брэндон?

– Только Брэндон, которого я могла видеть. Однако я слышала, как кто-то с ним разговаривал. – Эшли закрыла глаза, вызывая в памяти этот голос. – Говорилось, что они «снова будут счастливы». Я не знаю почему. Это вроде как… звучало так, как будто кто-то умер.

– Ты просто заполняешь пробелы? – спросила Логан.

– Что? – спросила Эшли. – Я ничего не выдумываю. Я просто рассказываю тебе о том, что видела. И то, что я видела, выглядело так, будто они кого-то оплакивали.

Логан прижала ладонь ко лбу.

– Однако кого?

– Может быть, семью?

Логан усмехнулась.

– Когда я услышала, как разговаривают наши родители, моя мама сказала твоему отцу, что сожалеет о его потере, – сказала Эшли. – Твои отцы… когда-нибудь упоминали, что кто-то умирает? Может быть, до того, как тебя удочерили? Я знаю, ты не хочешь говорить об этом, но…

Логан напряглась.

– Та могила на кладбище Пионеров.

– Нет.

– Если они кого-то потеряли, может быть, именно поэтому они уехали.

Логан покачала головой.

– Нет. Это буквально невозможно. Они бы мне сказали. Алехо бы…

Логан не закончила свою мысль. Какое-то время они сидели молча. Озеро поднималось вдоль берега, с каждым ударом унося пыль в воду. Логан хотела верить, что Брэндон не имеет никакого отношения к смертям, но его следы были повсюду, куда бы они ни посмотрели. Он был единственным, кто изменился в Снейкбайте.

– Я думала, мы должны были искать Тристана, – сказала Логан. – Мы должны прояснить, а не усугублять ситуацию.

– Я не думаю, что это кто-то просто убивает людей, – сказала Эшли. – Голоса, которые я слышала снаружи, были… что, если они связаны со всем этим?

– Ты думаешь, что за этим стоит что-то паранормальное. – Логан произнесла это как утверждение, а не как вопрос.

– Это было бы не более странно, чем все остальное, что здесь происходит.

Логан ущипнула себя за переносицу.

– Да, похоже, что Брэндон замешан, но… давай я поговорю с моими отцами и посмотрим, что я смогу выяснить. Не хочу делать поспешных выводов. Хорошо?

Эшли непроизвольно нахмурилась. На лице Логан было отчаяние, но непонятно отчего, то ли из-за того, что виновен не Брэндон, то ли из-за того, что виновен все-таки он. Прямые черные волосы Логан развевались на ветру. Она прикрыла рот ладонью.

– Ладно, – сказала Эшли. – Я тоже могу что-нибудь разузнать у мамы. Но мы не знаем, сколько времени пройдет, прежде чем кто-то еще пропадет без вести. Здесь не так уж много детей. Это может быть один из моих друзей. Это может быть одна из нас.

– Обещай мне, что ты ничего не сделаешь, пока я с ними не поговорю, – сказала Логан. – Просто доверься мне.

Глаза Логан сузились, словно она вот-вот заплачет. Эшли посмотрела поверх нее на хижину. Холод под кожей почти прошел, но тяжесть в животе все еще не отпускала. Ей казалось, что она тонет. Она закрыла глаза.

– Я обещаю.

20

Шепот, тихий и настойчивый

В конце концов, Снейкбайт уже никогда не будет прежним. Эшли уже знала это, даже если притворялась, что это не так.

Небо было чистым и ярко-голубым с наступлением утра. С вершины массивного холма на восточной окраине поместья Бартон остальные холмы представляли собой лишь легкие волны, тянущиеся к горизонту, а озеро извивалось между ними как вена. Ветер доносил вверх по склону сладкий аромат можжевельника. Это был Снейкбайт, запечатленный в памяти Эшли. Он был таким, каким она его видела, когда закрывала глаза. Он был ее Снейкбайтом, просто вне досягаемости, когда тьма накатила на долину, как надвигающийся шторм.

Он был просто еще одной вещью, которую она теряла.

Эшли поднималась на травянистую вершину этого холма для пикников с Баг и Фрэн, когда они учились в средней школе. Прошли месяцы с тех пор, как они были здесь вместе, но, даже несмотря на то что все остальное изменилось, все было именно так, как Эшли помнила.

Она нервничала из-за того, что приехала сюда. Она нервничала из-за встречи с Баг и Фрэн. Она разговаривала с ними несколько раз после похорон Ника, но сейчас все было по-другому. Ничего между ними тремя никогда раньше не заставляло ее нервничать. Между ними наступила тишина, они держались на расстоянии вытянутой руки друг от друга, что заронило зерна невысказанного сомнения в сердце Эшли. Учитывая все происходящее, общение с друзьями казалось фальшивым.

Лошадь Эшли достигла вершины холма. Баг и Фрэн рысцой подъехали к ней на заимствованных лошадях Бартон. Втроем они медленно направились к сучковатому можжевельнику, одиноко стоявшему на лысом склоне холма. Баг расстелила одеяло на сухой траве, а Фрэн сняла корзину для пикника с седла своей лошади. Они достали бутерброды с индейкой и банки с лимонадом и легли на одеяле в тени можжевелового дерева, как делали это каждое лето. Воздух был свежим и чистым, и Эшли немедленно захотелось провалиться под землю, если это означало, что она сможет остаться здесь навсегда.

– Я скучаю по вам, девочки, – сказала она в промежутке между откусываниями бутерброда. – И очень сильно.

– Чья это вина? – Фрэн рассмеялась. – Ты теперь всегда тусуешься с Логан.

– Она имеет в виду, что мы тоже скучаем по тебе, – сказала Баг.

– Да, конечно.

Поведение Фрэн было обоснованным, но Эшли надеялась, что все будет нормально. Баг было труднее понять – она была самой милой из них троих, а это означало, что она меньше всего хотела сказать, что она на самом деле чувствует. И она, и Фрэн смотрели на небо, а не на Эшли. Она задумалась: сколько тревожных разговоров они вели о ней за последние несколько недель?

– Извините, я вела себя странно, – сказала Эшли. – Просто там много чего произошло.

– Да. Но ты можешь поговорить с нами, – сказала Фрэн.

– Я знаю.

– Хорошо.

Эшли поморщилась, глядя на увядшие ветки над головой. Не то чтобы она не доверяла Баг и Фрэн. Просто они были ее последним кусочком нормальной жизни в Снейкбайте. Они были последним, что осталось нетронутым этой надвигающейся тенью.

Эшли закрыла глаза.

– Ладно. Вы же знаете, что я была вне себя со времени исчезновения Тристана. И помните, я говорила вам, что все еще вроде как… чувствовала его, как будто он все еще был рядом.

– Конечно, – сказала Фрэн.

– Ну, я думаю, что могу отчасти… Я не знаю. Мне кажется, я могу видеть призраков.

Баг и Фрэн молчали.

– Не в буквальном смысле, – сказала Фрэн.

– В буквальном.

Она чувствовала, как Фрэн хмурится рядом с ней. Фрэн приподнялась на локте, чтобы посмотреть на лицо Эшли сбоку.

– Не хочешь уточнить?

Солнце прожигало голубое утро, пока Эшли объясняла все – от первого взгляда на хижину до тела на кладбище Пионеров. Она объяснила, как учуяла запах Тристана в лесу, как он сказал ей, где найти тело Ника, как он оставался с ней даже сейчас. Она объясняла это, пока Баг и Фрэн слушали и потягивали свой лимонад. Она не могла смотреть ни на одну из них. Ее сердце подскочило к горлу, и она чувствовала вкус железа во рту.

– Сначала я думала, что просто схожу с ума. Поэтому я попросила Логан о помощи. Потому что, ну, она разбирается в этих вещах.

– Господи, – фыркнула Фрэн. – Почему ты нам не сказала?

– Не знаю.

Фрэн села.

– Ты рассказала незнакомке.

Эшли закрыла лицо руками.

Баг была тихой, даже тише, чем обычно. Через мгновение она спросила:

– Ты думаешь, это действительно он?

– Очевидно, что нет, – вмешалась Фрэн. Она перебросила медово-каштановые кудри через плечо. – Все дело в Логан с ее призрачными штучками. Она пытается заставить тебя думать, что ты сумасшедшая, видишь призраков и все такое. Это отвратительно.

Эшли прищурила глаза.

– Я знаю, что я видела.

– Печаль о Тристане не делает его призраком.

– Я видела его.

– Да, и, если бы ты сказала это мне, я бы посоветовала тебе кое с кем встретиться, – сказала Фрэн. – Это то, что сделал бы хороший друг.

– Если бы я не расследовала это с Логан, я бы никогда не увидела всего этого. – Эшли села и положила свой бутерброд на одеяло. Внезапно у нее пропал аппетит. – Если бы Логан мне не поверила, мы бы никогда не нашли Ника.

– Найти мертвое тело – это не очень хорошо, – сказала Фрэн. – Все, что происходит, нехорошо. Ты хоть понимаешь, как это все запутано? Ты нашла мертвое тело. Человека, которого мы знали. Это же черт знает что.

– Да. Я нашла доказательство того, что кто-то убивает людей, – прошипела Эшли. – Я знала обоих людей, которые пропали без вести. Следующим может быть один из нас. Я не могу просто… ничего не делать.

– Полиция ловит убийц, – сказала Фрэн.

– Пэрис отказался от Тристана. Все так сделали.

– Ты серьезно? – огрызнулась Фрэн. – Мы проводили там часы каждое утро, разыскивая его. Пэрис тоже. Никто не отказался от него.

– Да, но ты не думала, что мы его найдем. – Эшли проглотила слезы, подступившие к горлу. Она подумала о граффити на стене в «Бейтсе». В течение нескольких месяцев все считали, что Тристан мертв. – Что я должна была делать?

Глаза Фрэн расширились. Эшли никогда раньше не видела ее такой сердитой. Ее кулаки сжались по бокам, зубы сжались от ярости.

– Эш, Тристан ушел.

– Нет, это не так.

– Девочки… – попыталась успокоить Баг.

– Знаешь что, я не голодна. – Фрэн встала и бросилась к своей лошади. – Вы, девчонки, веселитесь. Я верну лошадь. Просто… неважно.

Она погнала лошадь вниз по склону холма к ранчо Бартон, оставив Баг и Эшли в тишине. Теплый ветер дул между ними, болезненно тихий. Эшли легла на спину и ждала, когда Баг тоже встанет и уйдет от нее. Она ждала, когда снова останется одна.

Но Баг осталась Она потянулась через одеяло и нежно взяла Эшли за руку.

– Это было… тяжело.

– Да, – прохрипела Эшли. – Я не должна была ничего говорить.

– И все же я рада, что ты это сделала. – Баг легла на одеяло рядом с Эшли и переплела их пальцы вместе. – Я действительно испугалась за тебя. Фрэн просто злится, потому что она тебя очень любит. Мы обе. Ты действительно думаешь, что это Тристан?

– Да. Я не могу это объяснить. Но это он.

– Я верю тебе.

Вынести эти три слова было труднее, чем она ожидала. Эшли закрыла глаза, чтобы не заплакать. Они лежали в тишине, и Эшли медленно вспоминала, как дышать.

– Спасибо.

– Я тоже могу помочь тебе в поисках, – сказала Баг. – Вы провели какое-нибудь расследование в мотеле?

Эшли повернулась к ней лицом.

– Зачем?

– Не пытаюсь быть злой, – сказала Баг, – но отцы Логан явно являются частью этого. Каким-то образом. Я не знаю, они…

– …подозрительные, – закончила Эшли. – Я знаю. Но я пообещала Логан, что сначала дам ей возможность поговорить с ними.

– Она не думает, что они просто будут лгать? – спросила Баг.

– Не знаю.

– Я думаю, что Логан кажется крутой, но, возможно, она не видит очевидного, – сказала Баг. – Я просто говорю, что это достойно внимания.

– Посмотрим, – сказала Эшли.

Может быть, Баг была права. В любом случае, если она хотела вернуть свою прежнюю жизнь, ей нужно было покончить с этим. Ей нужно было найти Тристана, найти убийцу и найти прежнюю Эшли, которая не проводила каждый день, боясь темноты. Она хотела вернуть старый Снейкбайт так или иначе.

Никаких больше призраков; она хотела, чтобы это закончилось.

21

Музыкальный автомат знает твое имя

АЛЕХО: Что-то не так?

[Алехо открывает на своем телефоне экран «Скрипто8G». Он внимательно наблюдает за Брэндоном. Что-то явно не так.]

БРЭНДОН: Мне просто здесь не нравится. Кажется, что-то не так.

АЛЕХО: Да, там водятся привидения.

[Брэндон не смеется. Алехо направляется к лестнице, но останавливается, когда загорается экран его телефона. Он открывает сообщение, двигая плечом, чтобы скрыть его от Брэндона. Камера приближается, чтобы показать, что на «Скрипто8G» написано УЖЕ ЗДЕСЬ.]

АЛЕХО: Уже здесь?

[Оператор невнятно отвечает.]

БРЭНДОН: Дай мне посмотреть на это.

[Алехо колеблется. Его руки дрожат.]

АЛЕХО: Здесь просто написано, что уже здесь. Есть идеи?

[Телефон снова мигает. На этот раз там написано ЗДЕСЬ С САМОГО НАЧАЛА.]

В дверь комнаты восемь раз постучали.

Логан выключила звук телевизора и вылезла из кровати, стряхивая с рубашки крошки картофельных чипсов. Всю прошедшую неделю Алехо и Брэндон держались в основном особняком, приходя и уходя почти в полной тишине. Она почти не видела ни одного из своих отцов в последние дни. В какой-то момент она беспокоилась о том, что Брэндон и Алехо услышат ее марафон «ПараСпекторов», пробивающийся сквозь стены, но они вели себя слишком нормально, как будто им нечего было скрывать. Как будто все население Снейкбайта не подозревало их в убийстве. Как будто вокруг них не погибали подростки.

Она открыла дверь. Алехо был не один. Брэндон стоял позади него, протирая очки краями рубашки, что, как она решила, было стратегией, позволяющей не смотреть на нее.

– Чем могу помочь? – спросила Логан.

Алехо заглянул в ее комнату.

– Мне показалось, что я слышал свой голос.

– О, да. – Логан схватила пульт и выключила телевизор. – Это когда Брэндон становится одержимым, и вам, герои, нужно было изгнать из него эту чуму в подвале. Очень хороший выпуск.

– Ужасный эпизод, – усмехнулся Брэндон.

– Ну не знаю – мне было весело. В кои-то веки я аж корчилась на полу.

Алехо оглядел комнату.

– Я собирался пригласить тебя на небольшой семейный ужин, но не хочу прерывать твое веселье.

Логан издала единственное «ха». Понятие семейного ужина посреди всего происходящего было настолько неуместным, что, по ее предположению, Алехо на мгновение разучился правильно формулировать свои мысли по-английски. Даже до убийств и до Снейкбайта Ортис-Вудли не устраивали «семейных ужинов». Они обедали посменно, что обычно означало, что Алехо приготовил огромную порцию пикадильо и ел в одиночестве, Логан относила порцию в свою комнату в какой-то неопределенный момент ночи, а Брэндон приходил домой, когда все спали, и разогревал себе в микроволновке остатки.

Но она обещала Эшли, что поговорит с ними о хижине, о призраках, обо всем этом. Так что сейчас или никогда.

– Звучит многообещающе, – сказала Логан. – Может быть, мы могли бы проявить фантазию и сдвинуть наши столы вместе. Мы могли бы даже разогреть пиццу в микроволновке.

– Очень смешно, – сказал Алехо. Он оглянулся на Брэндона. – Кажется, вокруг нас уже витает запах еды из закусочной.

– Ты не думаешь, что снаружи нас будет ждать толпа? – спросила Логан.

– За нас не переживай. А у тебя есть мы. Мы знаем, как снять напряжение. – Алехо толкнул локтем Брэндона, который молча кивнул. – Пока мы с твоим отцом здесь, ни у кого не будет возможности доставать тебя.

– Это правда, – сказал Брэндон, потирая затылок.

– Нет ничего, что этот город любит больше, чем поджарить парочку геев на костре, – сказал Алехо. Пока Брэндон и Логан оба молчали, он рассмеялся. – Извините, это немного резко. Но как насчет перекусить гамбургерами, пока они не схватили вилы?

Логан пожала плечами.

– Ладно, хорошо, признаюсь. – Выражение лица Алехо было мрачным. – Я нашел свою старую шляпу и хочу выйти в ней на люди, пока меня не изгнали.

Он снял с кровати черную ковбойскую шляпу с короткими полями и нацепил ее на голову. У нее был мускусный запах кожи, и Логан не смогла сдержать улыбку. Алехо по-ковбойски наклонил голову и сказал:

– Я был бы очень признателен, если бы вы пошли пообедать с нами, мэм.

– О боже мой. – Логан рассмеялась. – Ты действительно собираешься ее носить?

– Я бы хотел, чтобы он этого не делал, – сказал Брэндон слишком тихо, чтобы его можно было услышать.

– Почему нет? Мой отец носил ее повсюду. – Алехо снял шляпу и провел большим пальцем по коже. – Давайте назовем это ассимиляцией. Я сливаюсь с толпой. Приобщаюсь к культуре Снейкбайта.

– Мой отец тоже всегда такую носил. – Это был Брэндон, заставивший себя вмешаться в разговор, как будто он боялся, что может исчезнуть, если он не поучаствует вовремя. Он улыбнулся, на мгновение зацепившись за воспоминание. – Я не знал, что он был лысым, пока мне не исполнилось шестнадцать.

Логан перевела взгляд с одного на другого, и что-то у нее за ребрами сжалось. Они пытались – оба – и она закрывалась от них. Да она хотела этого больше, чем любых ответов. Ей всегда хотелось чего-то простого – обычных семейных ужинов, ночных прогулок по городу, кино утром по выходным. Она хотела настоящих разговоров, а не тех, которые набили оскомину.

Она положила руку на бедро.

– Где моя шляпа? Вы что, реально хотите лишить меня моего культурного наследия?

Алехо сорвал шляпу со своей головы и нахлобучил ее на голову Логан, тут же взъерошив ей волосы. Она взяла край между пальцами и сдвинула шляпу на лоб, как это делали в старых вестернах.

– И-ха, пошли.

Когда Логан и ее отцы приехали в «Лунный Прилив», там было совершенно пусто. Они молча скользнули в виниловую кабинку в конце закусочной, не говоря ни слова, каждый оглядывал другие кабинки, чтобы убедиться, что они действительно одни. В закусочной не было кучи артефактов, как в «Черемухе», но зато было ощущение вневременности. Это была одновременно и закусочная, которая могла быть где угодно, и та, которая могла существовать только здесь. Логан уютно устроилась в кабинке и откинулась на потертые подушки.

Из кухни вышла официантка с румяной улыбкой и охапкой меню.

– Алехо. – Она просияла.

– Ронда, – сказал Алехо. Он встал и заключил женщину в крепкие объятия. Он был по крайней мере на фут выше нее, но она протянула руку и обняла его, как будто он был очень высоким ребенком, а не сорокалетним мужчиной. Не отпуская ее, Алехо сказал: – Ты не изменилась ни на день.

– Я думаю, ты говоришь это всем девушкам. Или, – Ронда посмотрела на Брэндона, и выражение ее лица стало серьезным, – может быть, и нет.

– Рад тебя видеть, – сухо сказал Брэндон.

– Вот что я тебе скажу, я не ожидала увидеть тебя здесь. – Ронда разложила меню на столе и достала из фартука три набора столовых приборов. Выражение ее лица было трудно прочесть, оно колебалось где-то между любопытством и разочарованием. – Все еще не понимаю, почему вы трое в городе, но я рада видеть, что с вами все в порядке. В любом случае, давайте накормлю вас. – Она повернулась к Алехо. – Прошло много времени, но думаю, что помню. Обычный бургер «Лунный прилив» без соленых огурцов и лука, с добавлением чеддера?

Алехо ухмыльнулся.

– Помнишь.

– Я просто рада, что ты теперь не один из тех калифорнийских веганов. – Ронда приняла заказы Брэндона и Логан и засунула блокнот обратно в фартук. – Сидите смирно. Я вернусь с вашей едой.

Брэндон оглядел закусочную с отстраненной улыбкой. Он неплохо сюда вписывался. Логан никогда не видела, чтобы он органично вписался в какое-нибудь место. Где бы они ни были, он всегда выглядел так, словно его вырезали и вставили, как будто он всегда существовал где-то в другом месте. Но в «Лунном Приливе» он выглядел вполне допустимо. Он прислонился к стенке виниловой кабинки, как будто провел в ней годы. Может быть, так оно и было. Логан почти ничего не знала о жизни Брэндона здесь до шоу. Она собирала по крупицам все об Алехо, но о Брэндоне не было ничего.

Все это казалось нечестным.

– И как, ребята, часто вы бывали здесь раньше? – спросила Логан.

Алехо посмотрел на Брэндона, который смерил его классическим хмурым взглядом с прямыми губами.

– Э-э, да. Я бы так сказал. Не вместе, но я думаю, что мы оба часто сюда приходили.

Логан сморщила нос.

– Странный ответ.

– Тогда мы еще толком не знали друг друга, – сказал Алехо. – Я и твой отец могли бы сидеть рядом друг с другом, но, вероятно, не перемолвились бы и словом.

– Это неправда, – сказал Брэндон. – Я знал, кто ты.

– Ладно, хорошо, это потому, что я был крутым.

– А я и не был, – сказал Брэндон. – Не удивил, да?

Из музыкального автомата, который Логан раньше не замечала, раздался голос Джона Денвера, и лицо Алехо озарилось.

– Твой папа умел играть это на пианино когда-то, – сказал он. Алехо положил руку на плечо Брэндона. – Мы должны купить пианино в дом в Лос-Анджелесе. Держу пари, она даже не знала, что ты играл.

– Сомневаюсь, что я помню, как это делается. – Брэндон поморщился, глядя на музыкальный автомат, затем смягчился и посмотрел на Логан. – Тебе не понравилась бы моя теперешняя игра. Это было бы паршиво.

У Логан сдавило грудь. Она подумала о пианино в хижине. Не могло быть совпадением, что там материализовался дух Брэндона, что она слышала в лесу фортепианную музыку, по-видимому в его исполнении. Но это было не то, что она хотела выяснить – она не хотела больше причин, по которым Брэндон был в центре всего этого. Она подавила укол боли в груди.

– Парни, как вы познакомились? Не думаю, что я когда-либо спрашивала.

– О, э-э… – Брэндон посмотрел на Алехо. – Ты лучший рассказчик.

– Не знаю, – задумчиво произнес Алехо, – видимо, ты знал обо мне задолго до того, как я узнал о тебе.

Они еще мгновение смотрели друг другу в глаза в молчаливом противостоянии. Наконец Брэндон прочистил горло.

– Вообще-то мы встретились здесь. В закусочной. Я ужинал со своими родителями, а он был здесь с…

– Нет, мы встретились на лесопилке, помнишь?

Брэндон поморщился.

– Нет. Это было здесь.

Алехо нахмурил брови, пытаясь вспомнить.

– Ты был на свидании? – попытался напомнить Брэндон. – Это не имеет значения. Это был недолгий разговор. Я даже не знаю, почему я это помню.

– Ты уверен, что встретил меня? – спросил Алехо. – Я не встречал тебя, пока не вернулся из Сиэтла. И я на самом деле не ходил на свидания. Я был…

Логан застонала.

– Ты был с Тэмми, верно?

Алехо покраснел.

– Грасия… эта chismosa. Тогда я был другим парнем.

– Я не думаю, что ты был таким уж другим, – сказал Брэндон. Когда Логан и Алехо разом уставились на него, он опустил глаза. – Когда ты вернулся, я был на самом деле рад, что ты был именно таким, каким я тебя запомнил.

– О, потому что ты так хорошо знал меня из нашего единственного разговора? – Смех Алехо был явным вызовом.

Ронда вернулась из кухни и положила их гамбургеры на стол, избавив Брэндона от необходимости вдаваться в подробности. Прежде чем она успела повернуться, чтобы уйти, Алехо поднял руку.

– Ронда, у тебя отличная память. Ты помнишь, как мы с Брэндоном встретились здесь? В первый раз?

Ронда уставилась на него.

– Я был в кабинке у двери, – сказал Брэндон.

– Мне жаль. Я не помню. – Ронда выпрямилась и указала на стол. – У вас достаточно салфеток?

Алехо посмотрел на Брэндона и нахмурился.

– Э-э, у нас все хорошо. Спасибо.

Логан посмотрела на колени. Она подождала, пока Ронда исчезнет на кухне, затем глубоко вздохнула.

– Могу я кое-что спросить у вас, ребята?

– Когда ты спрашивала разрешения? – Алехо усмехнулся.

Брэндон настороженно наблюдал за ней.

– Я знаю, ты сказал, что вы изучаете погоду, ведете наблюдение и прочее, но… Я разговаривала с Грасией несколько недель назад. Она сказала, что эти странные вещи начались только тогда, когда ты приехал сюда. И вы не делали никаких заметок или фотографий. Никто из команды не появился. Я забрала ваше оборудование, ребята, примерно недели три назад и…

– Ты что? – спросил Брэндон.

Логан молчала.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что ты забрала наше оборудование? – спросил Алехо.

– Я… – Логан прищурила глаза. – Нет, дело в том, что вы, друзья мои, даже не заметили, что оно исчезло. Мы должны вести здесь расследование, но вы не понимаете, что у вас пропало все оборудование?

– Дело в том, что наше оборудование дорогое, – сказал Алехо. – И неприкосновенно.

Брэндон наклонился вперед.

– Для чего ты его использовала?

Логан перевела взгляд с одного на другого. Алехо был расстроен, но Брэндон испугался. Его рука лежала на столе, широко распахнутые глаза скрывались за очками. Потому что дело было не в оборудовании, а в том, что она смогла узнать. Сердце Логан бешено заколотилось. Она почувствовала, как запылали ее щеки.

– Логан, – сказал Брэндон жестко и холодно. – Для чего ты использовала это оборудование?

– Вот об этом я и хочу спросить. Хижина на другом берегу озера…

Брэндон выдохнул.

– Я знаю, что она была вашей. И вот эта могила, которую я видела. На ней было наше имя. – Логан посмотрела на свои руки. – Я подумала, не могли бы вы, ребята, просто начать с самого начала. Не могли бы вы просто сказать мне, что здесь происходит.

Брэндон опустился на свое место и покачал головой. Алехо посмотрел на него, потом на Логан, и это был первый раз, когда она увидела его безмолвным, неспособным выступить посредником. Ей было интересно, как они втроем выглядят, одни в этой закусочной. Кантри-баллады мягко заполняли тишину между ними, почти как насмешка.

Через мгновение Брэндон вышел из кабинки. Его лицо было непроницаемым. Он смотрел куда угодно, только не на Логан.

– Пойду проветрюсь. Я вернусь.

Он вышел из закусочной на свежий летний воздух. Из музыкального автомата неслись гитарные переборы, и Логан подумала, что она, наверное, больна. Это снова был Талса – ненависть, застывшая в голосе Брэндона, агрессивная и горячая. Логан смотрела на Алехо, ожидая объяснений, но он только уставился на дверь закусочной, через которую вышел Брэндон, сжав губы в жесткую тонкую линию.

Он взял себя в руки.

– Ты положила оборудование обратно?

– Оно в моей комнате, – вздохнула Логан.

– Хорошо. – Он положил руки ладонями вниз на обеденный стол и медленно вдохнул. – Все будет хорошо. Я же сказал тебе, если ты хочешь что-то узнать, ты можешь просто спросить. Тебе не обязательно…

– Он имеет какое-то отношение к тому, что происходит? – спросила Логан. – Дети умирают. Я просто хочу знать, почему.

– Твой отец не сделал ничего плохого. Никто из нас этого не делал. Я… Я не могу сейчас вдаваться в подробности, но я обещаю, что твой папа не несет за это ответственности. Это будет легче объяснить, когда мы уедем отсюда, – сказал Алехо. – А до тех пор, как насчет того, чтобы заключить сделку? Больше никакой хижины, никакой охоты на призраков, никаких забираний вещей из нашей комнаты. И когда все это закончится, мы с твоим отцом все объясним.

– Значит, я не могу просто спросить?

– Скоро, – сказал Алехо. – Я обещаю.

– Когда?

– Когда все закончится, – снова сказал Алехо.

Логан откинулась на спинку сиденья. Так и должно было быть – она не заслуживала правды. Она могла подобраться достаточно близко, чтобы попробовать ее на вкус, но никогда не могла получить по-настоящему. Она откашлялась.

– Сделка так сделка.

22

Как дышать под водой

Эшли беспорядочно припарковала «Форд» среди трех узких парковочных мест у мотеля «Бейтс» и выбралась из пикапа. Обычно летними ночами она слышала отдаленный рокот машин далеко на шоссе, но сегодня ночью это были только мерцающие лампочки флуоресцентной вывески «Бейтса» и потрескивание остывающего «Форда». Даже ночью жара была невыносимой и влажной. На парковке пахло топливом и плесенью.

Она направилась в комнату под номером семь. В окне сквозь жалюзи теплым золотистым светом сияли гирлянды Логан. Эшли дважды постучала, и где-то внутри хлопнула дверь, когда Логан приблизилась к глазку.

– Это всего лишь я, – сказала Эшли, махнув рукой.

Дверь открылась. Волосы Логан были собраны в небрежный пучок. Она была одета во все черное: свитер и юбку в сочетании с черными носками по щиколотку. Впервые с тех пор, как Эшли встретила ее, Логан была не накрашена. Она почти светилась в темноте.

– Как ты можешь носить свитер? – спросила Эшли.

– Красота требует жертв. – Логан прислонилась к дверному косяку. – Что ты здесь делаешь? Ты скучала по мне?

– Я сказала маме, что остаюсь у Баг, – сказала Эшли, игнорируя вопрос Логан. Она обхватила себя руками. – Она бы разозлилась, если бы узнала, что я здесь. Без обид.

– Тайная встреча.

За плечами Логан Эшли мельком увидела комнату мотеля. Та была приятнее, чем Эшли себе представляла, – Логан использовала гирлянды вместо тусклой люминесцентной лампы на потолке, и она тщательно расставила картины с пейзажами и ландшафтами по комнате, словно окна в лучшие миры. Эшли указала на дверь.

– Могу я войти?

Логан сделала паузу.

– Я не знаю. Вы здесь в нерабочее время. Немного непрофессионально, если честно.

Эшли закатила глаза.

– Ха.

– Если только… – Логан замолчала. – Это по делу или для удовольствия?

Глаза Эшли расширились. Она толкнула Логан в плечо и пробормотала:

– Ты дурочка.

– Спасибо тебе за это. – Логан улыбнулась и на мгновение задержалась в дверях, прежде чем жестом указать на комнату мотеля. С ней было что-то не так. Ее юмор был слишком резким, слишком выживающим. – Ты можешь войти. Но не осуждай.

Эшли вошла в комнату. Она была больше, чем казалась снаружи, но, бесспорно, оставалась номером в отеле. На стенах – обои болезненно-зеленого оттенка с хаотичным узором из коричневых роз. Эшли провела не так много времени в «Бейтсе», но Логан явно переставила мебель – стол для завтрака превратился в импровизированный трельяж, мини-холодильник выступал в качестве второго журнального столика, а растение в горшке ненадежно висело на встроенном телевизоре, нагло загораживая пол-экрана.

– Выглядит великолепно, – сказала Эшли.

– Выглядит нормально, – поправила Логан. Она закрыла дверь и прислонилась к ней, скрестив руки на груди. – Хотя это не моя вина. Это в миллион раз лучше, чем было, когда мы заселились.

– Должно быть, дорого оставаться здесь так долго.

– Кажется, Грасия взимает ежемесячную арендную плату с моего отца. На самом деле я не семейный казначей. – Логан пожала плечами. – Ладно, что случилось?

Эшли сглотнула. Она не до конца понимала, зачем оказалась здесь. После ссоры с Фрэн было ощущение, что небо упадет на нее. Она была как колесо, застрявшее в грязи, крутилась, пытаясь вырваться. Снейкбайт никогда раньше так не воспринимался ею. Теперь, казалось, она забыла, как дышать. Она не планировала приходить сюда – здравый смысл подсказывал, что Логан только усугубит ситуацию, – но она как будто действовала на автопилоте. Она не могла приземлиться в другом месте.

– Все странно, – сказала Эшли. – Думаю, мне просто нужно было проветриться.

– Итак, ты пришла в… номер в мотеле?

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Дом Баг был недостаточно хорош?

– Прости. Я могу уйти.

Логан вздохнула.

– Нет, извини, ты можешь остаться. Это рефлекс. Просто проводить время вместе вроде как похоже на то, чем занимаются друзья.

Эшли улыбнулась. После всех расследований, всех дней в хижине, всех секретов, возможно, они были друзьями. Она повернулась лицом к телевизору, прикрепленному к стене. «Судья Джуди» шла без звука, и Эшли подумала: был ли это единственный канал в «Бейтсе» или шоу было включено по ее выбору? Так или иначе, комната рисовала картину определенного вида одиночества. Ей стало интересно, сколько ночей Логан провела вот так, здесь и в других местах.

– Похоже на вечеринку, – сказала Эшли. – Ты уверена, что я не мешаю?

– Нет, теперь ты должна остаться. Я уже потратила ментальные силы, чтобы впустить тебя. – Логан указала на кровать. – Ты можешь остаться на ночь. Я бы извинилась, что здесь только одна кровать, но мы явно в одном из тех мрачных романов об убийстве. Мы должны просто придерживаться клише.

Эшли рассмеялась и легла на кровать. Матрас был жестким, как камень, но был покрыт вязаными одеялами и плюшевым черным покрывалом, чтобы было терпимо. Логан подошла к другой стороне кровати и молча присоединилась к ней. Сегодня вечером было что-то странное в Логан, что-то странное в тишине.

Что-то странное, но не что-то неправильное.

– У тебя есть новости? – спросила Логан.

Эшли нахмурилась.

– Если ты не возражаешь, я действительно не хочу говорить о расследовании. Я просто хочу… Я не знаю, поговорить.

– О. Ну давай.

Снаружи металл загремел о тротуар. Эшли заглянула сквозь жалюзи мотеля, щурясь в ночь. Тень двигалась по дальнему краю парковки рядом с огромным мусорным баком. На мгновение сердце Эшли сжалась.

– Кто…

– Это мой папа, – перебила Логан. – Выносит мусор. Ты можешь помахать рукой.

Эшли неуверенно помахала рукой.

Алехо повернулся к окну и моргнул. Через мгновение он помахал в ответ, выражение его лица колебалось между замешательством и отвращением.

Эшли прочистила горло.

– Это нормально, что я здесь?

– Моим отцам было все равно, кого я приводила, с тех пор как мне исполнилось примерно тринадцать.

– Ты приводила много людей?

Эшли не знала, почему спросила. Может быть, все дело было в странности в воздухе. Она подумала, что это, вероятно, странность в ее собственном сердце.

– Ты бы видела меня в Лос-Анджелесе. – Логан ухмыльнулась. – Я была опасна.

– Мне кажется, та версия тебя была еще хуже.

Нос Логан сморщился в знак протеста.

– Хуже означает, что я сейчас плохая. Что… на самом деле справедливо.

– Ты не так плоха, как ты думаешь, – сказала Эшли.

– Я думаю, что я национальное достояние. – Глаза Логан расширились. – Боже мой, если в конце всего этого выскочит куча парней с камерами и это было скрытое вмешательство, чтобы сделать меня лучше, я буду в бешенстве.

– Я бы не стала так делать, – сказала Эшли. – Это означало бы, что на самом деле никто не умер.

Логан сжала губы, подавляя то, что она собиралась сказать дальше. Вот так Эшли поняла, что убила непринужденный тон всего этого. Она не собиралась упоминать об исчезновениях – сегодня должен быть вечер без убийств, – но это всегда витало в воздухе вокруг нее.

– Эй, мы не говорим о мертвых людях, – сказала Логан.

– Правильно. – Эшли закрыла глаза. Она не хотела говорить о расследовании. Ей просто нужен был друг. – Когда все это закончится, ты поедешь домой?

Логан крепко прижала подушку к груди.

– Я не знаю. Честно говоря, я действительно не знаю, является ли Лос-Анджелес для меня домом. Когда я росла, мой отец говорил, что дом – это не то место, где мы живем. Это то, когда мы вместе. Мы все трое.

Ее голос был тише, чем обычно, темные глаза безмолвно обводили крест-накрест узор на потолке. Только в такие тихие минуты, как эта, она позволяла себе взгрустнуть. Потому что именно это было особенностью Логан – под резкими фразочками и недоверчивыми взглядами всегда пряталась печаль, которая была такой глубокой, что Эшли боялась упасть в нее и никогда не достичь дна. Это была печаль, которую Логан зашила в сердце. Которую она превратила в частичку своей личности.

– Ты больше так не думаешь?

Логан покачала головой.

– Я не знаю. Как только мы переехали в Лос-Анджелес, я все время была одна. Я думала, что шоу рано или поздно закончится и мы снова будем втроем. Но это было так, как будто я всегда ждала. Даже если мы уедем отсюда и вернемся, я просто… Я не знаю.

Эшли на мгновение затаила дыхание.

– Что не так?

Логан посмотрела на нее. Казалось, она впервые по-настоящему посмотрела на нее. Логан на мгновение поджала губы, как будто раздумывала, стоит ли говорить правду или нет. Затем она вздохнула.

– Я поговорила со своими отцами. Обо всем. Или я пыталась это сделать. Но Брэндон просто закрылся. Он ушел в прямом смысле.

– Вот как. – Эшли прочистила горло. – Зачем ему это делать?

– Я не знаю. Но это не в первый раз. Он просто… закрывается. – Логан вытерла нос. – Однажды они меня пустили на шоу. Алехо там не было, в Талсе были только я и Брэндон. Все было хорошо, а потом мы оказались в туннелях, и я продолжала задавать ему вопросы, а он просто взбесился. Он даже не взглянул на меня. Он сказал мне идти домой и оставить его в покое. И на этом все. Они меня больше никогда не пускали на шоу. А он никогда… после Талсы вот каким он был.

Логан повернулась к Эшли, но она смотрела мимо нее на стену мотеля. На секунду Эшли показалось, что она сейчас заплачет.

– Это так грустно, – сказала Эшли, и слова показались ей незрелыми и неправильными. – Мне жаль.

– Не стоит, – сказала Логан тихим, как вздох, голосом. – Я не знаю, ненавидит ли он меня или что-то в этом роде. До тех пор я действительно пыталась все наладить. Но сейчас у меня другие планы. Когда мне исполнится восемнадцать, я соберу вещи и уеду. Я собираюсь найти место, где действительно буду чувствовать себя как дома.

Она посмотрела на Эшли. Ее черные волосы падали на шею, сияя в теплом блеске гирлянды. Эшли прислушивалась к гулкому ритму собственного сердца. Она сжала одеяло между пальцами и вдохнула аромат кондиционера и мускуса. Сегодня вечером она была совсем другой Эшли.

Что с ней было не так?

– Ты можешь остаться в Снейкбайте, – сказала Эшли.

Логан нахмурила брови.

– Я действительно не могу.

– Людям станет лучше после того, как мы во всем этом разберемся. Ты просто будешь одной из нас. – Стена позади Логан слилась в пятно зеленого и коричневого. Эшли уставилась на него вместо того, чтобы посмотреть Логан в глаза. – Тебе не пришлось бы постоянно переезжать. Ты могла бы остаться здесь.

Логан улыбнулась, но улыбка была горькой и отстраненной.

– Хорошая идея, но я хочу поехать туда, где люди не будут ненавидеть меня по умолчанию. На самом деле я бы с удовольствием жила там, где я им действительно нравлюсь.

– Где?

– Я еще не знаю. – Логан пожала плечами. – Мест много. Я найду какое-нибудь.

Эшли посмотрела вниз. Как бы ей ни хотелось верить, что есть такое место – место, где люди не чувствуют себя все время такими одинокими – ей начинало казаться, что дело не в самом городе. До исчезновения Тристана Эшли любила все, что касалось Снейкбайта. Это был дом. Она никогда не чувствовала себя здесь одинокой.

– А как тебе такая идея? – сказала Логан. Она демонстративно избегала взгляда Эшли. – Ты могла бы поехать со мной.

У Эшли перехватило дыхание.

– Ты имеешь в виду оставить Снейкбайт?

– Извини, это глупо. – Логан откашлялась и запрокинула голову, чтобы посмотреть в потолок. – Очевидно, ты хотела бы остаться здесь. У тебя есть ферма и все такое.

Эшли крепче вцепилась в одеяло. Было что-то странное в предложении Логан, как будто она раздвинула шторы и открыла горизонт, которого Эшли никогда не видела. За все годы, что она провела в Снейкбайте, никто никогда не спрашивал, хочет ли она уехать. Ей никогда не приходило в голову, что она может просто… уехать. Но Логан сказала это так, как будто это было легко. Эта мысль чуть не заставила Эшли рассмеяться.

– Это не глупо, – сказала Эшли. – Я просто не думаю, что могла бы…

– Не переживай. Беру свои слова обратно. – Логан провела рукой по волосам. – Я всегда говорю вещи, которые не имеют смысла, когда устаю. Это все. Когда я покину Снейкбайт, я хочу уехать одна.

– Ох.

– Я имею в виду, что ты встречаешь множество бездомных кошек на дороге, но это не значит, что ты берешь их всех с собой.

– Я бездомная кошка?

– Очевидно.

– А я представляю тебя бездомной кошкой, – сказала Эшли. – Ты, похоже, в двух шагах от того, чтобы стать кошатницей.

– Что ты пытаешься сказать обо мне? – Логан усмехнулась.

Эшли приподняла бровь, глядя на нее, и они обе расхохотались. Звук эхом отразился от стен мотеля, и это тяжелое чувство в ее груди – этот страх – тихо растворилось, пока Эшли снова не смогла дышать.

Улыбка Логан была непринужденной. Теперь она была всего в нескольких сантиметрах от Эшли, прижавшись щекой к матрасу, прикрыв глаза и чуть ли не засыпая. Это был первый раз, когда Эшли увидела, как смеются ее глаза. Смешинки в ее глазах плясали в полумраке, черном и бесконечном, как ночь снаружи. Эшли не могла припомнить, чтобы Логан находилась к ней так близко. Может быть, именно Эшли придвинулась первой. В Логан было что-то беспокойное, притягательное и темное, что невозможно было игнорировать. Она лежала вот так напротив Тристана сотни раз, но никогда не чувствовала такого притяжения.

Эшли затаила дыхание.

– Ты в порядке? – спросила Логан.

– Да, я…

Эшли не знала, как она.

Лицо Логан потемнело, ее улыбка потускнела, как погасшая лампочка. Она приподнялась на локте, нависая прямо над лицом Эшли. Ее черные волосы упали занавесом между ними, мягко касаясь щеки Эшли. Эшли почувствовала на языке биение своего сердца, острое и наэлектризованное. Она издала один прерывистый вздох, затем другой. Было бы так легко протянуть руку и притянуть Логан к себе. Она задавалась вопросом, заставит ли ее поцелуй с Логан забыть обо всем остальном.

Это была плохая идея.

Прежде чем Логан успела сократить расстояние между ними, Эшли села. Ее разум метался между паникой и смущением.

– Я… – Логан рухнула обратно на матрас и закрыла лицо руками. – Боже мой, почему я…

– Все в порядке, – сказала Эшли слишком быстро.

Даже в тусклом свете щеки Логан пылали. Она уткнулась лицом в подушку и издала долгий стон.

Эшли заправила волосы за уши. Она не знала, что делать со своими руками. Внезапно комната мотеля стала слишком маленькой. Она задыхалась. Стены с розовым рисунком были слишком тесными, воздух был слишком горячим, потолок был слишком низким.

– Я думала, ты… – сказала Логан.

Эшли уставилась на тень в дальнем углу комнаты. Пристальный взгляд Логан пронзил ее.

– Мне не нравятся девушки в этом смысле.

Логан ничего не сказала.

– Ты не нравишься мне в этом смысле.

– Круто, – решительно сказала Логан. – Очень круто. Поняла это с первого раза.

Они сидели так мгновение, которое показалось им годом. Сердце Эшли колотилось в горле, угрожая задушить ее паникой. Потому что на секунду она захотела этого. Она хотела этого больше, чем чего-либо за долгое время. Она не целовалась ни с кем после Тристана. Даже сейчас что-то сжалось у нее в животе, и ей захотелось перегнуться через кровать и поцеловать Логан, как она и собиралась.

– Мне так стыдно, – наконец сказала Эшли.

– Почему тебе стыдно? – Логан откашлялась. – Ты не та, кому… ты в порядке. У нас все в порядке. Давай просто забудем об этом.

– Я должна идти, – сказала Эшли.

Логан покачала головой.

– Ни за что. Не надо тащить это все с собой. Просто переночуй здесь и уезжай утром. Все в порядке.

– Ты уверена?

Логан вздохнула и зарылась под одеяло.

На тумбочке у кровати зазвонил телефон Эшли. Она потянулась через Логан, чтобы заставить его замолчать, но даже это казалось слишком сильным контактом. Это казалось опасностью. Тишина была раскаленной. Комната мотеля гудела от тихой тревоги. Щеки Эшли запылали.

– Спокойной ночи, – сказала Эшли.

Логан промурлыкала что-то похожее на «ночи» из-под одеяла. Она свернулась калачиком, демонстративно отвернувшись от Эшли, словно стараясь свести к минимуму физический контакт. Эшли протянула руку и отключила гирлянды, и они остались в жаркой душной темноте.

23

Колдовской час

Беатрис Урсула Гандерсон не верила в призраков.

Тем не менее она действительно верила своей лучшей подруге. И если Эшли Бартон говорила, что призрак ее пропавшего парня преследует ее, то по крайней мере к этому стоило прислушаться.

За последние полчаса Баг пыталась дозвониться до Эшли по меньшей мере раз десять, но безрезультатно. Может быть, это и к лучшему, поскольку Эшли отказалась искать настоящих подозреваемых. Клан Ортис-Вудли замешан во всем этом. Отцы Логан были странными, как служители какого-то культа, шныряли по Снейкбайту, прятались в библиотеке, в продуктовом магазине, в парке. Они всегда шептались, как будто все, что они говорили, было секретом.

Однажды, когда она каталась на лодке по озеру, Баг была уверена, что видела того, что в очках, просто бродящим по хижине днем.

Неоновая вывеска «Мотель „Бейтс“» ночью ярко светилась желтым светом. По большей части свет в номерах мотеля был выключен, но одно окно во внутреннем углу было окружено ореолом мягкого света. Вероятно, оно принадлежало Логан. Баг стало интересно, была ли Эшли когда-нибудь внутри. Она не могла притворяться, будто понимает, что Эшли дает эта дружба.

Баг снова набрала номер Эшли. Вызов прошел несколько раз, прежде чем ее переключили на голосовое сообщение.

– Привет, это снова я. Я писала тебе. Ты, наверное, спишь. Я в мотеле, чтобы немного пошпионить, и подумала, что ты, возможно, захочешь мне помочь. – Баг посмотрела на свой телефон и нахмурилась. – В любом случае, эм, увидимся завтра.

И тут она заметила его.

Занявший сразу три места в дальнем конце парковки «Бейтса». Огромный красный пикап блестел в желтом свете, спрятавшись среди теней, словно думал, что сможет скрыться. Баг прищурила глаза, потому что она знала этот пикап, и он не должен был быть здесь. Не в этот час. И не в том случае, когда Эшли не отвечала на звонки. Баг нахмурилась и открыла текстовое окно.

БАГ: ты ЗДЕСЬ???

БАГ: я вижу твой пикап на стоянке

Она хотела снова позвонить Эшли, но в кустах на дальней стороне мотеля что-то зашуршало. Баг сунула телефон в карман и осторожно приблизилась к источнику шума. Вокруг Снейкбайта по ночам бродили всевозможные животные, но Баг не думала, что это животное. Шелест был прерывистым, больше похожим на шаги человека, чем на заблудившееся животное. Баг бросила взгляд на комнату, которая, как она решила, принадлежала Логан.

Может быть, Эшли сейчас там.

Может, она знала, чтó крадется возле мотеля.

Может быть, именно поэтому она была здесь.

Баг подняла фонарик телефона и осмотрела кусты. В тусклом желтом свете она наконец увидела источник шороха. Существо сидело на корточках у освещенного окна, наполовину скрытое кустами. Баг прищурилась и поняла, что это было не существо – это был человек. Он наклонился у стены мотеля, вцепившись пальцами в подоконник.

Сердце Баг с грохотом остановилось.

Она сделала шаг назад, изо всех сил стараясь не дышать.

Ее машина была всего в нескольких метрах. Подобные кошмары ей снились и раньше, когда она блуждала во тьме только для того, чтобы понять, что она не одна. Но сейчас она не спала. Скользкий от масла тротуар под ее кроссовками был настоящим. Ночной воздух был теплым и сладким, разнося по долине свистящие стоны ветра. Это было реально, как и странный мужчина, заглядывающий в мотель.

Он был настоящим, и он снова двигался.

Если дрожь в ее сердце что-то значила – если инстинктивное скручивание в ее животе было реальным – это означало, что убийцей был он.

Баг обогнула заброшенный киоск с пиццей и опустилась на тротуар. Теперь ночь была не просто ночью. Она что-то почувствовала здесь, в темноте. Тени были густыми, размазанными по тротуару как патока. Баг зажала рот рукой, чтобы не шуметь.

Шороха в кустах больше не было.

Не было вообще никакого звука.

Баг вытащила телефон из заднего кармана и набрала текст Эшли.

БАГ: здесь человек, пожалуйста, выйди на улицу

Мгновение она смотрела на сообщение, не сводя глаз с мерцающего курсора в конце текста. Она удалила сообщение и попробовала еще раз.

БАГ: здесь человек. не выходи на улицу.

Она отправила сообщение и закрыла глаза. Если она будет быстрой, то успеет добраться до машины до того, как мужчина ее увидит. Но он был здесь не один. Ночь была тяжелой, и тени были на его стороне.

Баг пришло в голову, что, возможно, это конец.

Не раздумывая больше, она побежала.

Или хотела это сделать. Прежде чем она успела подняться на ноги, сзади чья-то рука вцепилась в ее футболку и швырнула ее на землю. Ее голова ударилась о тротуар, и она задохнулась от боли, моргая от желтого света. Над ней навис силуэт, одновременно мужчина и тень. Баг попыталась сесть, но мужчина обвил руками ее шею, упираясь большими пальцами ей в горло. Ее крик прозвучал как карканье.

– Нет, – фыркнул мужчина, обращаясь не к Баг, а к кому-то другому. К кому-то, кого она не могла видеть. Он закрыл глаза и отрезал: – Нет.

Баг Гандерсон не слишком задумывалась о том, как она умрет. Тем более она не представляла себе это таким: одна, корчащаяся на тротуаре парковки мотеля «Бейтс», наблюдая, как белые звезды над головой расплываются и исчезают в темноте. Баг ахнула раз, другой, а потом все стихло.

У нее была одна мысль, прежде чем она померкла.

Она узнала лицо своего убийцы.

24

Холодным пасмурным утром

Логан осознала две вещи, когда проснулась. Первой были руки и ноги Эшли, теплые и мягкие, переплетенные с ней под одеялом. Во-вторых, сине-красные огни, вспыхивающие на фоне закрытых жалюзи. В своем туманном полусне она не была уверена, что было более тревожным. Она уткнулась лицом в подушку и зарылась под одеяло. В комнате мотеля утром было прохладно и влажно, серые тени отбрасывали на стену резкие линии.

Они были красными, потом синими, потом красными.

Логан резко села.

Полицейские огни определенно были более тревожной вещью.

Она откинула одеяло и быстро огляделась. Логан все еще была одета в ту же одежду, что и накануне, хотя ее свитер был мятым, а юбка наполовину перевернулась вокруг талии.

Эшли села и медленно моргнула, возвращаясь к жизни.

– Что?… – Она замолчала. Логан не была уверена, были ли причиной замешательства полицейские огни или комната, в которой она проснулась.

Логан указала на закрытые жалюзи.

– Очевидно, у нас гости.

– Я не… – Эшли устало откинула одеяло и посмотрела на свои ноги. Ее губы скривились в ухмылке. – Я спала в джинсах.

– Мы все совершаем ошибки, – сказала Логан, раздвигая жалюзи. Полицейская машина на стоянке была не одна. Квадратный фургон втиснулся в узкое пространство между пикапом Эшли и заброшенным киоском с пиццей. Задняя часть фургона была открыта, и в кузов была загружена стальная тележка. Трудно было сказать наверняка, но обтянутый тканью предмет на тележке поразительно напоминал тело.

Логан откашлялась.

– Я думаю, что это серьезно.

Грасия стояла снаружи и разговаривала с шерифом. Она вытерла глаза рукавом блузки и недоверчиво покачала головой.

– Я должна идти, – сказала Эшли. В ее голосе слышались нотки страха. – Как мне отсюда выбраться?

– Через парадную дверь?

Эшли секунду смотрела на Логан, как будто думала, что та шутит. Медленно Логан поняла, что она имела в виду, и смущение закрутилось в ее животе. Эшли не должны были видеть покидающей номер мотеля. Никто не должен знать, что она была здесь всю ночь, а точнее, что она была здесь с Логан. Несмотря на то что они ничего не делали, кроме разговоров, одно лишь упоминание об этом было бы слишком для ее репутации. Логан должна была остаться тайной.

Это было не самое приятное чувство.

Она откашлялась.

– Точно. Не хотелось бы, чтобы тебя кто-нибудь видел.

– Прости, – сказала Эшли. Она схватила телефон с тумбочки и разблокировала его. Ее руки дрожали. Это было нечто большее, чем смущение. – Прошлой ночью мне приснился такой жуткий сон.

Каким-то образом тот факт, что Эшли не поняла, насколько грубо это было, разозлил Логан еще больше. Она схватила со стола для завтрака остальные вещи Эшли – сумочку, резинку для волос и связку ключей от машины – и сунула Эшли в руки.

– В ванной есть окно, если ты хочешь улизнуть. Может быть, если ты…

Эшли пролистала сообщения в своем телефоне.

– Подожди.

– Нет, правда, это круто. Я не думаю, что очень грубо вести себя так, как будто тебе стыдно находиться здесь.

– Подожди. – Глаза Эшли были прикованы к экрану ее телефона, широко раскрытые от паники. Прежде чем Логан успела спросить, что случилось, Эшли швырнула телефон на тумбочку и распахнула дверь мотеля. Логан замешкалась позади нее. Она нажала на телефон Эшли и прочитала поток сообщений:

БАГ: я проверяю мотель, хочешь пойти?

БАГ: только что пришла

БАГ: ты спишь?

БАГ: просто позвонила

БАГ: ты ЗДЕСЬ???

БАГ: я вижу твой пикап на стоянке

БАГ: здесь человек. не выходи на улицу.

– Черт, – пробормотала Логан. Она надела сандалии и выбежала во двор.

На парковке мотеля царили одновременно хаос и мертвая тишина. На стоянке были припаркованы два полицейских автомобиля, и теперь, когда она была снаружи, стало ясно, что на борту серого фургона, который она видела раньше, было написано «Судмедэкспертиза округа Овайхи». Логан заметила Эшли на скамейке возле киоска с пиццей, ее глаза были устремлены на точку вдалеке, как будто ее отключили. Шериф Пэрис сидел рядом с ней, положив руку ей на плечо. Он покачал головой и ничего не сказал.

Эшли не двигалась.

Ветер с озера звенел в ушах Логан. Она была прямо внутри, она бы что-нибудь услышала. Она бы знала, что рядом с ее комнатой кто-то умирает. Дверь позади Логан открылась, и чья-то рука схватила ее за запястье. Она оттолкнула незнакомца, прежде чем узнала, что это был Алехо.

– Логан, – сказал Алехо. Он нежно сжал ее запястье, возвращая ее к реальности. – Возвращайся внутрь. Тебе не нужно быть здесь.

– Что случилось? – пробормотала Логан.

Помощник шерифа округа Овайхи натянул предупреждающую ленту по всей длине парковки. Мужчина, которого она не узнала, расхаживал по окрестностям, делая снимки.

– Все будет хорошо, – сказал Алехо, – но нам нужно оставаться внутри.

Логан высвободила запястье.

– Что случилось?

– Здесь все в порядке? – Другой помощник шерифа осторожно приблизился. Он был как минимум на десять лет моложе шерифа Пэриса. На жетоне его форменной рубашки было написано «Голден», как положено по протоколу у полицейских.

– Все в порядке, Томми, – сказал Алехо. – Мы просто хотим убраться с твоего пути.

– Вообще-то мне нужно поговорить с вашей дочерью. – Томми Голден положил руку на бедро. – Я знаю, что сейчас нужно многое осознать. Мы можем поговорить здесь или в участке. Решать тебе.

– Могу я поговорить с Эшли? – спросила Логан. Ее голос был заглушен ветром. Ей казалось, что она тонет.

– Ты сможешь через некоторое время. Эшли тоже нужно ответить на несколько вопросов.

– Я хочу поговорить с ней сейчас.

– Логан, – предупредил Алехо.

– Нет проблем, мисс Ортис. – Голден одарил ее усталой мимолетной улыбкой. На его лице ясно читалось горе. – Мне просто нужно знать, слышала ли ты что-нибудь прошлой ночью. Или ты, может быть, видела кого-нибудь снаружи.

– Мы понимаем, – сказал Алехо. Он снова взял Логан за руку. – Вы могли бы допросить всех нас троих сразу. Может быть, это сэкономит вам время.

– Нет, не могу. – Голден повернулся к Логан. – Надо поговорить с каждым из вас отдельно. Это займет всего минуту.

– Она несовершеннолетняя, – сказал Алехо.

Помощник шерифа Голден колебался. Через мгновение он сказал:

– Извините. Приказ шерифа.

Логан сглотнула.

– Это была Баг?

Помощник шерифа Голден ничего не сказал, что означало, что так оно и есть.

Тени плясали на периферии поля зрения Логан. Она была готова упасть в обморок. На другой стороне парковки шериф Пэрис помог Эшли встать со скамейки и отвел ее в свою полицейскую машину. Они молча покинули «Бейтс», исчезнув на шоссе, ведущем к полицейскому участку. Небо было затянуто тяжелыми серыми облаками; они давили на нее, прижимаясь, как кулаки, к ее плечам.

– …Что вам нужно знать? – прохрипела Логан.

Помощник шерифа Голден указал на комнату Логан. Они вошли, и Логан боролась с желанием скрыть свидетельство того, что Эшли была здесь. Что они были здесь вместе, когда Баг умерла. Что на мгновение все было хорошо. Ей хотелось застелить постель, вернуться к началу ночи, стереть воспоминания со стен.

Помощник шерифа Голден закрыл за ними дверь.

– Давай начнем с самого начала.

25

Расследование покажет

– Должен ли я позвонить в полицию штата?

– Я пытался. На этой неделе кого-нибудь пришлют.

– Это чрезвычайная ситуация.

– Они так не думают.

– Семье сообщили об этом?

– Боже, еще нет. Что мне сказать? – Фрэнк всегда делал уведомления.

– Фрэнк, окружной судмедэксперт на другой линии. Ты можешь ответить сейчас?

– Отправь его на мою голосовую почту. Я свяжусь с ним, мне просто нужно поговорить с…

Тишина. Эшли почувствовала, как шериф Пэрис обратил на нее свой взгляд. Все в участке смотрели на нее. Она продолжала изучать кирпичную стену напротив, прослеживая линии строительного раствора от пола до потолка в мельчайших деталях. Ей нужно было сосредоточиться. Нужно было заблокировать все остальное. Ей нужно было держать глаза открытыми, потому что, если она их закроет, она снова увидит это.

Это было всего мгновение; сначала она подумала, что это кошмар, но теперь она знала. В темноте комнаты мотеля, где-то между тем, когда она заснула и прибытием полиции, она увидела ее.

Баг.

Стоит на другом конце комнаты, прислонившись к импровизированному столу в своей темно-зеленой фланелевой рубашке, с рыжей косой, лениво свисавшей с ее плеча. Комната была пропитана ею – здесь даже пахло теми духами, которые она купила в торговом центре в Онтарио. Она произнесла одними губами слово, которое Эшли не могла понять. Снова и снова ее рот становился длинным, растягивая гласную, а затем тонким, как улыбка. Она думала, что это имя. Возможно, Баг была еще жива, когда увидела его прямо за пределами номера, с трудом дыша. Может быть, она произносила одними губами – Помоги мне.

Эшли подташнивало.

– Эшли? – сказала Бекки. Она обошла свой стол и села на стул рядом с Эшли, задержавшись на краю сиденья, как будто не была уверена, что ей разрешено. – Твоя мама здесь. Она хочет пойти с тобой на допрос. Тебя это устраивает?

Эшли закрыла глаза. Тэмми Бартон собиралась содрать с нее кожу заживо за то, что она солгала о том, где была прошлой ночью, но это было лучше, чем оставаться сейчас одной.

Она кивнула.

Бекки встала и указала на входную дверь участка. Теплый сквозняк ворвался в холл, сопровождаемый характерным стуком каблуков Тэмми. В порыве Тэмми чуть не задушила Эшли в объятиях.

Это была неправильная реакция. Должен был быть гнев. Должны были быть крики. Вместо этого Тэмми просто покачивала ее взад-вперед, шепча «все в порядке» ей на ухо.

– Я… – Эшли замолчала. Тяжесть всего случившегося давила на нее, подступала паника. Глаза Эшли были полны горячих слез. Ее голова была готова взорваться. Она сжала в кулаке рубашку Тэмми сзади и выдохнула: – Мне так жаль.

– Эй, посмотри на меня.

Эшли кивнула и подняла глаза. Тэмми обхватила ее лицо руками и пристально посмотрела на нее.

– Ты не сделала ничего плохого. – Она заправила прядь волос Эшли за ухо. Сейчас она была нежнее, чем когда-либо за всю жизнь. Эшли изо всех сил пыталась примирить эту Тэмми с той, которую она представляла по дороге в участок, – брови, сведенные в гневе, злость на нее за ложь, за то, что из всех мест она была там. Вместо этого Тэмми одарила ее легкой, спокойной улыбкой. – И Пэрис найдет того, кто это сделал. Просто дыши.

– Я была там, – прохрипела Эшли.

– Я знаю. – Мать еще раз обняла ее. – Ты могла просто оказаться там.

Эшли выдохнула, прогоняя первые пришедшие ей в голову слова: я должна была оказаться там. Баг была там, потому что Эшли рассказала ей о расследовании. Баг умерла из-за нее, как и все остальные. Она обняла мать и крепко прижала к себе, как будто она была единственным, что не давало ей утонуть.

– Эшли, Тэмми, почему бы вам не вернуться? – спросил шериф Пэрис.

Они последовали за Пэрисом вглубь полицейского участка. Помещение было не особенно большим – за холлом находилась закрытая камера, два стола и кабинет с деревянным столом и стеной с книжными полками. Эшли прошла за Пэрисом в кабинет и села за его стол со стороны посетителей. Кабинет, на удивление, действовал успокаивающе – сквозь жалюзи в задней части проникал белый свет, отражаясь на панелях из красного дерева на стенах.

Пэрис закрыл дверь и направился к своему рабочему креслу.

– Я подумал, что будет лучше поговорить в тихом месте.

– Мы ценим это, – сказала Тэмми. – Итак? Вы знаете, кто это сделал?

Пэрис нахмурился.

– Пока нет. Я надеюсь, что Эшли сможет мне помочь.

– Я ничего не видела, – сказала Эшли.

– Может быть, и нет, но ты все равно можешь помочь. – Пэрис наклонился вперед и оперся локтями о стол. – Во-первых, я должен знать, что ты делала в мотеле.

Эшли кивнула. Она чувствовала, как Тэмми впилась в нее взглядом.

– Я просто навещала Логан.

– И вы обе были там всю ночь? И вы никуда не выходили?

– Да.

– Когда я позвонил твоей маме, чтобы сообщить ей, что случилось, она сказала, что ты осталась ночевать в доме Баг. Я еще не разговаривал с мамой Баг. Ты была в доме Баг прошлой ночью?

Мама Баг. Ему придется сказать семье Баг, что их старшей дочери больше нет. Они возненавидят Эшли, когда узнают, что она была в нескольких метрах, когда это произошло, и ничего не сделала. Они доверяли ей, а она их подвела. Снейкбайт доверял Бартонам, а она уже позволила трем детям исчезнуть. У Эшли перехватило горло. Она вцепилась в свою футболку и попыталась проглотить слезы, пока они не хлынули наружу.

– Может, тебе не стоит вести себя так, будто ты обвиняешь ее в убийстве, Фрэнк, – выплюнула Тэмми. Она положила руку на плечо Эшли.

– Я… – Пэрис выпрямил спину и попробовал снова. – Почему бы тебе не рассказать мне, что ты делала после того, как вышла из дома?

Эшли кивнула.

– Я поехала в мотель. Мы с Логан просто общались. Я заснула. Я не смотрела на свой телефон. Я не видела…

– А отцы Логан? Ты тоже их видела?

Тэмми поморщилась.

– Нет, я их не видела.

Пэрис кивнул.

– Ты слышала какие-нибудь звуки из их комнаты?

– Нет.

– Ты видела их машину на стоянке?

– Я… – Эшли сделала паузу. – Я не смотрела.

– Я понимаю. – Пэрис расправил стопку бумаг и положил ее в коробку в углу своего стола. – Как ты думаешь, возможно ли, что Брэндон Вудли или Алехо Ортис вышли из своей комнаты, пока вы были там прошлой ночью?

Эшли молчала. Теперь она поняла, может быть слишком поздно, что говорил Пэрис. И хотя ее инстинкт говорил «нет», это невозможно, что Ортис-Вудли сделали это, это было похоже на ложь. Люди все еще умирали, а Тристан все еще был пропавшим без вести. Она обещала Логан, что не будет делать поспешных выводов. Казалось, что это было много лет назад.

И она видела кого-то снаружи мотеля.

– Я… да. Это возможно.

– Фрэнк, ты не думаешь, что они?… – сказала Тэмми. Ее лицо выражало целую гамму чувств. Эшли думала, что ее мать будет больше рада тому, что Ортис-Вудли наконец-то будут предметом обсуждений. Тэмми просто выглядела разочарованной.

– У нас были подозрения уже давно, но без надежного свидетеля мы не можем произвести арест. – Шериф Пэрис пристально посмотрел на Эшли. – Я знаю, как это тяжело. Ты все еще в шоке. Логан – твоя подруга. Я тоже дружу с этой семьей. Но ты была там, когда это случилось. Ты наш единственный шанс все сделать правильно.

– Скажи ему правду, Эшли, – предупредила Тэмми.

Эшли закрыла глаза. Перед ней было два пути, оба тянули ее и оба отталкивали. Когда она посмотрела вперед, то не увидела ничего, кроме темноты. Она уже так много потеряла – Тристана, Ника, Баг и кое-что еще, кроме них. Она потеряла Снейкбайт, который знала. Она потеряла ощущение дома. Она задавалась вопросом, сколько еще боли она сможет вынести.

Она подумала о Логан.

Она жалела, что у нее не было возможности попрощаться, потому что она была на грани потери и Логан.

– Эшли, – сказал шериф Пэрис, сжимая кулак на столе, – ты знаешь, кто мог быть на той парковке?

Эшли глубоко вздохнула и открыла глаза.

– Да.

26

Яблоко на срубленном дереве

– Это Эшли. Меня здесь нет. Оставьте сообщение!

Это был пятый раз, когда Логан слушала дурацкое исходящее сообщение голосовой почты Эшли. Прошло уже несколько часов, и она никак не могла быть до сих пор в полицейском участке.

– Эй, ты можешь просто написать мне и сказать, что ты в порядке? Мне нужно, чтобы ты была в порядке.

Теперь ее комната была пуста. Тени цеплялись за стены как шторы. Эта комната всегда казалась пустой, но без Эшли она была пустой. Помощник шерифа Голден закончил допрашивать ее через пару минут и перешел к ее отцам.

Шины завизжали по асфальту на улице. Логан раздвинула жалюзи как раз вовремя, чтобы увидеть шерифа Пэриса, вылезающего из своей патрульной машины. Он стоял на парковке, осторожно поглядывая на дверь в комнату Брэндона и Алехо с отсутствующим выражением лица. Он взял себя в руки и, подойдя к двери, тихо протиснулся внутрь.

Логан выбежала на парковку.

– Я почти закончил с допросами, – начал помощник шерифа Голден. – Я…

– Да, ну, кое-что произошло, – сказал Пэрис. – Мы закончим это в участке.

– Эй, остановитесь.

Это был голос Брэндона из комнаты мотеля. По стене раздалась серия глухих ударов, за которыми последовал лязг металла о металл. Логан прижала ладони ко лбу. Наконец это случилось – после нескольких месяцев догадок у них наконец было достаточно доказательств, чтобы арестовать Брэндона. Они думали, что он виновен в этих смертях. После всех оскорблений, перешептываний, взглядов Пэрис наконец собирался это сделать. Он собирался забрать Брэндона.

Только человек, которого вывели из комнаты мотеля, был не Брэндоном.

Появился Алехо, за ним следовал шериф Пэрис. Руки Алехо были сцеплены за спиной, сжаты в кулаки, как будто весь его страх сосредоточился в пальцах. Брэндон последовал за ними из комнаты и вклинился между Алехо и патрульной машиной. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, глаза были дикими от тихой паники. Позади них в дверях комнаты мотеля стоял помощник шерифа Голден, нахмурив брови в тихом замешательстве.

– Вудли, – вздохнул Пэрис. – Ты должен отодвинуться.

– Ты же знаешь, что он ничего не делал, – сказал Брэндон. – Ты знаешь, что он этого не делал.

– Откуда мне это знать? – спросил Пэрис.

– Он не был здесь в первый раз.

– Мы не нашли тело Тристана Грейнджера. Он все еще может быть жив, – сказал Пэрис. – В чем смысл вопроса? Если только у тебя нет информации, которой нет у меня.

– Его здесь не было.

– Ты хочешь мне что-то сказать?

Брэндон поморщился.

Все это было неправильно. Это не должен был быть Алехо. В этом не было никакого смысла. Брэндон был прав – Алехо не было в Снейкбайте, когда Тристан исчез. Алехо никого бы не убил. Это был тот самый человек, который поддавался эмоциям, когда кто-то плакал в его любимом кулинарном шоу. Тот самый папа, которому приходилось выключать новости, если было слишком много насилия.

Алехо посмотрел на Брэндона со спокойным выражением, которое она не могла прочесть.

– Все в порядке, – сказал он. – Все будет в порядке.

– Если он этого не делал, ему не о чем беспокоиться, – сказал Пэрис. Он похлопал Алехо прямо по спине. – Ты же знаешь, что мы с ним друзья.

Помощник шерифа Голден тихо подошел к Пэрису.

– Мы можем забрать его? Просто… вот так?

Пэрис стиснул челюсти.

– Я тоже не хочу этого делать. Но есть свидетель.

Логан моргнула. Алехо прищурил глаза. Лицо Брэндона побледнело.

– Как мог быть свидетель? – спросил Брэндон.

– Вудли, отодвинься.

Брэндон отступил в сторону.

– Нет, – шепнула Логан. – Нет, он ничего не сделал.

Пэрис сделал паузу. Он взглянул на Логан через плечо, и выражение его лица было сложным; беспокойство и замешательство не давали ему сосредоточиться. Он сделал знак Брэндону и сказал:

– Почему бы тебе не отвести Логан внутрь? Ей не нужно здесь находиться.

Сердце Логан бешено колотилось в груди. Это было неправильно. Все должно было быть совсем не так.

Брэндон нерешительно подошел к ней, подняв руки перед собой, как будто она была каким-то диким животным, которого он должен был успокоить. Страх на его лице вызвал у нее тошноту. Он должен был бороться за Алехо, а не уговаривать ее уйти. Даже если ему было плевать на нее, он должен был бороться за Алехо.

Он слегка нахмурился, глядя на нее.

– Давай зайдем внутрь.

– Ты просто позволишь этому случиться? – спросила Логан.

– Что еще он должен делать? – сказал Алехо, когда шериф Пэрис усадил его на заднее сиденье патрульной машины. Выражение его лица смягчилось. – Возвращайся в дом со своим отцом. Я буду в порядке.

Логан сжала кулаки.

Пэрис скептически посмотрел на каждого из них, прежде чем подойти к машине со стороны водителя. Он выехал с парковки «Бейтса», а за ним следовала машина помощника шерифа Голдена. Логан наблюдала за Алехо на заднем сиденье, его глаза были устремлены вперед, а челюсти сжаты, как будто он подавлял панику.

Утреннее небо было затянуто плотными облаками. Оно было совершенно белым и слишком ярким, чтобы смотреть на него. Логан вглядывалась в пустой горизонт.

Это был их конец.

Брэндон молча повернулся обратно к восьмой комнате. Логан последовала за ним внутрь и захлопнула дверь. Прежде чем она успела заговорить, Брэндон сорвал с себя очки и швырнул их на тумбочку. Он прижал ладони к глазам и повернулся к Логан спиной, сделав один размеренный вдох, а затем другой.

– Хорошо, – сказала Логан, – какой план?

Брэндон отнял руки от лица, чтобы посмотреть на нее. Выражение его лица было таким же пустым, как небо снаружи. Он посмотрел на нее так, будто только сейчас понял, что она в комнате. Его глаза были широко раскрыты и остекленели от страха, причины которого были важнее, чем арест Алехо. Это был страх чего-то другого, более глубокого, чем ложные обвинения, как у животного, попавшего в сеть.

– Я знаю, что ты не позволил бы им забрать папу без плана его возвращения.

– Я не знаю.

– У нас есть деньги от шоу.

– Да.

Логан выжидающе наклонилась.

– Так… мы можем использовать их, чтобы вытащить папу из тюрьмы. Что мы должны делать?

– Я не знаю, – снова сказал Брэндон. Он уставился в пол и помассировал затылок.

– Я сейчас поищу и…

– Нет. – Брэндон сел на кровать и сжал пальцами край матраса, костяшки пальцев побелели от напряжения. – Мы должны… мы должны оставить его. Убийца все еще на свободе. Они поймут, что это не Алехо.

Логан покачала головой.

– В тюрьме. Ты думаешь, мы должны оставить его в тюрьме.

– Пока мы не узнаем, что происходит, – сказал Брэндон. – Он будет в большей безопасности.

– О, круто, значит, ты надеешься, что умрет еще больше детей. – Логан стиснула челюсти. – В этом городке всего около сорока детей. Мы только приехали, а тут уже произошло три убийства. Я знала двоих из них. Следующей может быть Эшли. Или я.

– Это будешь не ты.

– Откуда ты знаешь?

Брэндон молчал. Он сильнее вцепился в матрас.

– Больше никого не будет. Мы их поймаем.

– Ты знаешь, кто это?

Брэндон посмотрел на нее.

В номере мотеля было тихо, но помещение было так наэлектризовано, что у Логан учащенно забилось сердце. Потому что всего на секунду она подумала, что все будет хорошо. Она и Эшли были друзьями, Брэндон и Алехо пообещали рассказать ей все, когда это закончится, и даже если будет больно, улики медленно собирались воедино. В конце этого был свет – обещание, что она выберется из этого города целой и невредимой. Но теперь все было не так. Баг была мертва, Эшли пропала, Алехо направлялся в тюрьму за преступление, которого не совершал.

И Брэндон был всем, что у нее осталось.

Брэндон, который сейчас уставился в стену, как будто не его мужа только что увезли в наручниках. Брэндон, который не мог сказать больше нескольких слов, не уходя в себя, который не смотрел ей в глаза и весь план которого состоял в том, чтобы просто ждать. Что-то вскипело в ее груди, искрящее, ослепляющее и новое. Это была ярость, которую она никогда раньше не позволяла себе испытывать, но сейчас это чувство было слишком велико, слишком горячо, слишком сильно. Это был огонь, который теперь пробегал по ее коже. У нее перехватило дыхание.

– Я думала, они придут за тобой, а не за папой.

– Я тоже, – выдохнул Брэндон.

Логан сглотнула и закрыла глаза. Она вспомнила Брэндона из своих снов – того, который похоронил ее, который говорил голосом глубоким, как океан, чьи глаза были темными и блестящими, как нефтяное пятно. Она вспомнила Брэндона, который не мог смотреть на нее в Талсе. Того, который был так полон гнева, что душил ее.

– Это был ты?

Брэндон отнял ладони от лица. Его глаза были затуманены слезами. Его руки тряслись, зависнув в немом вопросе. Серый утренний свет проникал сквозь задернутые шторы, делая его лицо болезненным и бледным.

– Логан…

– Нас с папой здесь не было, когда пропал Тристан. Он этого не делал. Но ты уже был здесь.

– Я бы не стал…

– Все думают, что это сделал ты.

Брэндон нахмурил брови.

– Ты думаешь, я убил тех детей?

– А ты?

– Ты меня знаешь. Мы семья.

Логан судорожно втянула воздух.

– Я тебя не знаю.

Брэндон встал, но не так, как будто собирался идти за ней. Он выглянул в окно мотеля и покачал головой.

– Я не могу тебе это объяснить. Пожалуйста, верь мне.

Она не могла. Она задавалась вопросом, могла ли она когда-нибудь.

– Я должна… Я должна убедиться, что с Эшли все в порядке, – сказала Логан. Она взяла ключи от минивэна с прикроватной тумбочки Брэндона.

– Логан, – сказал Брэндон тихо, как легкий ветерок. – Я обещаю, мы объясним все, когда это закончится. Я обещаю. У нас снова все будет хорошо.

Она сомневалась, что у них вообще когда-либо все было хорошо. Брэндон стоял позади нее, приоткрыв рот, словно у него на языке была еще тысяча слов. Как будто он хотел позволить всему этому выплеснуться в тишину между ними.

Но он ничего не сказал.

Логан вышла в утро и закрыла за собой дверь.

В тысячный раз с тех пор, как она попала в Снейкбайт, Логан задыхалась. Она подавила нарастающую паническую атаку и поехала через город. Утро было пасмурным и мускусным, дождь изо всех сил пытался вырваться из серых облаков над головой. Снейкбайт был тревожно тихим, как будто он уже был в трауре. Минивэн пронесся по усыпанной гравием подъездной дорожке ранчо Бартон, оставив за собой облако пыли.

«Форд» был припаркован на подъездной дорожке, забрызганный грязью и землей. Логан пронеслась мимо него к задней части дома. Окна были закрыты, жалюзи опущены, и на мгновение Логан понадеялась, что дома никого нет.

Она резко вдохнула и постучала в окно Эшли.

Ничего.

Логан постучала снова. Ее сердце бешено колотилось в груди, потому что Эшли была всем, что у нее осталось. Ее окутывали ветер с озера и грифельно-серое небо.

Она снова стукнула кулаком по окну.

Окно распахнулось. Эшли отодвинула шторы, и они оказались лицом к лицу. Глаза Эшли покраснели от слез. На ее лице была не печаль, а гнев. Она высунулась из окна, вцепившись пальцами в подоконник.

– Ты в порядке? – спросила Логан.

– Что ты здесь делаешь? – огрызнулась Эшли. – Иди домой.

Логан моргнула.

– Я сожалею о Баг. Я просто хотела…

Глаза Эшли сузились. Через окно было видно, что пол ее спальни завален одеждой и одеялами. Ее доска объявлений была пуста, а фотографии Баг, Фрэн и Тристана разбросаны по всей комнате. Шторы трепыхались на ветру, касаясь рук Эшли.

– Что случилось? – спросила Логан.

Эшли выдохнула.

– Меня миллион раз спрашивали, почему я там была. В мотеле. Почему я… ничего не слышала.

– Я так сожалею.

– Ты уже говорила это.

– Я… – начала Логан, но она не знала, что еще сказать. Она не ожидала, что Эшли так разозлится. Она вообще не ожидала на самом деле увидеть Эшли. – Что ты им сказала?

– Я не знаю.

– Ты не знаешь? – Логан сложила руки на груди. – Ты была в мотеле. Ты могла бы просто сказать, что мы друзья. В этом нет ничего странного.

Эшли ничего не сказала.

– Могу я войти? – спросила Логан.

Эшли оглянула свою комнату, затем неохотно кивнула. Логан влезла в окно и осмотрела повреждения. Это была не просто одежда и фотографии на полу. Стул Эшли был опрокинут набок, содержимое ее стола сметено на пол, ее шкаф опустошен. Все оказалось хуже, чем она думала.

– Чего ты хочешь? – спросила Эшли.

– Я… – Логан прижала ладонь ко лбу. – Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Ты не отвечала ни на сообщения, ни на звонки. И…

Она замолчала. Она не могла выкинуть из головы звук наручников, защелкивающихся на запястьях Алехо. Она не могла стереть из памяти полицейские огни на жалюзи, звук удара очков Брэндона о тумбочку, выражение лица Алехо, когда он понял, что происходит.

– Пэрис арестовал моего отца.

Эшли оглядела беспорядок на полу. Медленно она начала собирать фотографии и складывать их на столе. Она была тревожно спокойна по поводу ареста. Ее зубы были сжаты, движения холодны и жестки. Ветер ворвался в комнату и обдул спину Логан, и внезапно у нее в голове что-то щелкнуло.

– Он сказал, что был свидетель.

Эшли остановилась.

– Я прошлась по списку людей, которые были в «Бейтсе», но он довольно маленький. Грасия и Элексис – семья. Они бы не подставили моего отца.

Эшли сложила одеяло и бросила его на кровать.

– «Бейтс» – это по большому счету апартаменты. Там живет много людей.

– Эшли.

Она повернулась, ее глаза были затуманены от подступающих слез.

– Я не хочу говорить с тобой об этом. Я хочу побыть одна.

Сердце Логан упало, и она задалась вопросом, не разбилось ли оно. Ее пульс стал настолько медленным и слабым, что почти пропал. Тяжесть этого горя давила на нее, но не было той ярости, как с Брэндоном. Словно кто-то подошел сзади и вырвал ее мир прямо из рук. Логан осталась равнодушной к этому крушению мира. Выражение лица Эшли сказало все – это был гнев и печаль, но более того, это была вина. Это был тот же самый взгляд, который был у нее, когда она призналась, что рассталась с Тристаном.

– Ты даже ничего не видела. Почему ты…

– Я видела.

Логан замерла.

– О боже, ты имеешь в виду, когда он выносил мусор?

Эшли отвела взгляд.

– Ты знаешь, что это был не он, – прохрипела Логан. – Почему ты это сказала?

– Он мог бы…

– Он не мог. – Логан опустилась на край кровати Эшли и прикрыла ладонями низ лица. – Нас с папой даже не было в Снейкбайте, когда пропал Тристан.

Эшли фыркнула.

– Может быть, они работали вместе. Как команда.

– О господи. – Голос Логан был слишком громким. Она закрыла глаза и выдохнула. – Я же сказала тебе, что это был не он. Ты обещала, что ничего не скажешь, пока мы не будем уверены. Ты совсем мне не доверяла?

– Я доверяю тебе, – сказала Эшли. Слеза скатилась по ее щеке. – Я не доверяю им.

– О, только не начинай плакать.

– Как я могу не?… – Эшли села за свой стол. Она потерла опухшие глаза ладонями. – До всего этого никто не умирал в Снейкбайте. Все было идеально.

– Осторожно… – Логан предупредила.

– Вы, ребята, появились, и все развалилось.

– Итак, ты действительно думаешь, что они это сделали, – усмехнулась Логан.

– Хочешь меня пристыдить?

– Да.

Лицо Эшли сморщилось от разочарования.

– Чего ты хочешь от меня? Я проигнорировала очевидное, потому что доверяла тебе, но… Я не могу позволить этому продолжаться. Я теряю всех.

– Ты не потеряла меня.

– Я потеряла свой дом.

Что-то помутилось в голове Логан. Она стояла, раскрасневшаяся и задыхающаяся.

– О, как будто Снейкбайт был таким классным раньше. – Гнев подступил к ее горлу и угрожал задушить ее. – Я слышала много историй. Это было отстойно тогда и отстойно сейчас. Ты думала, что это было идеально, потому что эти вещи не имели значения для тебя, но это всегда было отстойно для таких людей, как я.

– Это неправда.

– Была причина, по которой такие люди, как мои отцы, уезжали. Алехо сказал, что ты предашь меня, как твоя мама предала его, – сказала Логан. – Но это чертовски отстойно.

За дверью комнаты Эшли заскрипел пол. Тэмми Бартон выглянула из-за двери спальни и осмотрела комнату. Ее взгляд остановился на Логан, и ее лицо омрачилось.

– Что здесь происходит?

– Я как раз собиралась уходить, мисс Бартон, – сказала Логан. Она подошла к окну и открыла его. Она хотела плюнуть в них обеих. Она хотела дать им понять, что они разнесли на части весь ее мир. Вместо этого она рассмеялась. – Если ты не слышала, мой отец в тюрьме. Может быть, ты пойдешь и расскажешь всем своим друзьям. Ты можешь устроить вечеринку.

Глаза Тэмми расширились, но она ничего не сказала. Под суровыми слоями своего образа городского матриарха она выглядела скорее растерянной, чем испытывающей облегчение.

– Я не…

– Логан, – вырвалось из уст Эшли.

Она не стала ждать новых оправданий. Эшли должна была быть ее союзницей, но она была такой же, как Брэндон. Слишком боялась поступить неправильно, слишком боялась признать, что поступила неправильно. Логан вылезла в окно и бросилась обратно к минивэну. Она как в тумане отъехала от ранчо Бартон, потому что это было все. Это был конец. Алехо отсутствовал, Брэндон молчал, а Эшли была предательницей. После всего случившегося она осталась одна.

Она была одна.

27

«Черемуха» и подобная ей опасная растительность

Логан была не в порядке.

Может быть, она никогда не была в порядке. Прошло две недели после ссоры с Эшли. Две недели с тех пор, как Алехо был арестован. Две недели посещений его в камере предварительного заключения в полицейском участке округа Овайхи, разговоров ни о чем, ожидания, когда что-нибудь придет в голову. Две недели с тех пор, как ее сны о том, что ее похоронят заживо, стали сниться каждую ночь. И в течение последних двух недель Брэндон был не более чем призраком в ее жизни. Нет, учитывая все обстоятельства, слово «призрак» было неподходящим.

Он вообще был никем.

Логан сидела одна в дальней кабинке «Черемухи». Все было таким же, как всегда: малолюдно, слишком громкая музыка в стиле кантри, слишком приглушенный свет. Это не заставило нервничать, как в первый раз, когда Эшли провела ее через эти двери. В некотором смысле это действовало успокаивающе. Это было привычно.

– Можно мне еще один портер[36]? – попросила Логан, когда Гас подошел к ее столику.

Он поставил пластиковый стаканчик с водой на стол и изогнул бровь.

– Выпей воды.

– Фу, отстой.

– В любом случае, я не думаю, что ты сильно любишь пиво, – сказал Гас. – Твой отец обычно заказывает пиво, и при этом он всегда делает такое же лицо.

– Хм.

Логан решительно не нравились разговоры об отце.

– Брэндон всегда занимался подобными вещами. Постарайся заказывать что-нибудь такое, что бы ему понравилось.

Логан моргнула. Возможно, она впервые услышала, как кто-то рассказывает историю о ее отцах, а не об Алехо. Она отказалась от идеи расследования в день смерти Баг, но все еще хотела понять. Она откашлялась.

– Брэндон часто бывал здесь?

Гас перекинул кухонное полотенце через плечо.

– Давай я запущу посудомоечную машину, и тогда смогу тебе все рассказать.

Он вернулся за стойку бара.

У входной двери раздался звонок, и дверь распахнулась. Послеобеденный свет заливал «Черемуху», окрашивая потрескавшийся цементный пол в болезненно-желтый оттенок. Первым в бар вошел Джон Пэрис с Фрэн, повисшей у него на руке, медово-каштановые локоны рассыпались по ее плечам. Неизменная тень Джона – Пол – следовал за ними. Он ухмыльнулся в темные углы бара.

Логан спряталась в тени и прижала стаканчик с водой к груди. Она никогда не была из тех, кто прячется, но она была уже на самом дне. У нее больше не было душевных сил сражаться с кем-либо.

– Кабинка сзади пуста, – сказала Фрэн.

– Нет, – сказал Пол. – Там кто-то…

Тяжелые шаги застучали по цементному полу, каждый громче предыдущего. Логан собралась с духом.

– Давненько тебя не видел, – усмехнулся Джон Пэрис.

Он скользнул в кабинку напротив Логан. Фрэн и Пол держались подальше, наблюдая за разворачивающейся сценой со странной смесью страха и восхищения. Логан бросила беглый взгляд на остальную часть бара, но никто ничего не сделал. Никто ничего не сказал. Они просто наблюдали.

Она была одна.

– Да, не часто выходила на улицу, – сказала Логан. Она сделала глоток воды и постаралась не смотреть ему в глаза. – Без обид, но я действительно надеялась просто посидеть сегодня в одиночестве.

Джон рассмеялся.

– Эшли не смогла прийти?

Логан скривилась.

– О-о, неприятности в раю? – спросил Пол.

– Вероятно, ей не понравилось, что твой отец убил ее лучшую подругу, – сказал Джон.

– Джон, – предупредила Фрэн. Очевидно, это был спор, который у них был раньше. Фрэн скрестила руки на груди и топнула. – Давай просто сядем где-нибудь в другом месте.

Джон поднял руку, чтобы успокоить ее.

– Почему он это сделал? В чем была причина? Я пытался понять это в течение нескольких недель.

– Джон, – сорвалась Фрэн.

Руки Логан сжались в кулаки под столом.

– Как бы мне ни хотелось посидеть и порассуждать, как насчет того, чтобы ты отвалил?

Джон потянулся через стол и резко схватил Логан за локоть.

– Тристан был моим другом. Баг была моим другом. Эшли мой друг тоже. Если вы, банда, сделаете что-нибудь еще с моими друзьями, я вас убью.

Логан сглотнула. В баре повисла тишина. Горстка любопытных посетителей спокойно наблюдала за происходящим, приоткрыв рты от удивления. Но они не переживали за нее. Это было похоже на конвейер. Людям в этом городе было все равно, что с ней случится. Логан захотелось пнуть себя за щемящее в груди чувство разочарования. Она все еще была врагом. В Снейкбайте она всегда будет такой.

Из-за стойки раздался свист.

Гас вышел из кухни с декоративным двуствольным карабином «Черемуха» в руке.

– Не в моем баре, – сказал он. – Убирайся отсюда.

– Ты не сможешь выстрелить из него, даже если бы захотел, – усмехнулся Джон.

– Смогу, – сказал Гас. Он указал на дверь. – Теперь уходи.

Джон закатил глаза. Он неохотно вылез из кабинки и направился к двери. Фрэн и Пол последовали за ним – Фрэн бросила взгляд через плечо, разрываясь между сочувствием и гневом.

Как только все трое ушли, Логан выдохнула.

– Не возражаешь, если я присяду? – спросил Гас.

Логан указала на место напротив нее. Из динамика на стене звучало банджо, но в остальном в баре было тихо. В воздухе витало волнение. Остальные посетители, по-видимому, были слишком напуганы, чтобы говорить. Логан не нравилась мысль, что кто-то должен ее защищать, но она не сопротивлялась этому. Гас вернул ружье на крепление за барной стойкой, затем скользнул на сиденье напротив нее, отодвинув стол, чтобы освободить место. Он смотрел на улицу, пока Джон и остальные не скрылись за углом, затем перегнулся через стол.

– Ты в порядке?

– В основном да. – Логан неловко рассмеялась. – Э-э, извините за проблемы в вашем баре. И спасибо, что заступились за меня.

– Не хотел тебя смущать.

Логан пренебрежительно махнула рукой.

– Лучше я буду смущена, чем из меня выбьют все дерьмо.

– Это не помогает, когда вы оскорбляете их в ответ, – сказал Гас. – Твой отец всегда был таким же. Мне тоже приходилось разнимать его драки.

– Который из них?

– Алехо, – сказал Гас. – Что бы люди ни говорили о твоих отцах, они определенно уравновешивают друг друга. Алехо отродясь не понимал, когда нужно заткнуться. Всегда говорил именно то, что думал, даже если это оборачивалось и било по нему. Однако Брэндон всегда был тихим. В тот день, когда они встретились, я впервые услышал, как он сказал больше двух слов.

– Подождите, вы были там, когда они встретились? – спросила Логан.

– О да, – сказал Гас. – Ну, я не знаю, впервые ли они встретились. Мы с Брэндоном раньше вместе работали на лесопилке Бартон. Он никогда ни с кем не разговаривал. Просто пришел вовремя, сделал свою работу и пошел домой.

– Это похоже на правду, – размышляла Логан.

– Однако он проработал там всего несколько лет. Тэмми наняла нового начальника склада, и первым делом этот парень уволил его.

– Что?

– Да, это была чушь собачья. Но многие ребята согласились с ним. Они хотели убрать твоего отца. – Гас откинулся назад. – В тот момент я уже открыл бар, поэтому меня там больше не было. Я бы что-нибудь сказал.

Логан покачала головой.

– Так вот почему вы помогли мне?

Гас резко выдохнул.

– То, как мы выгнали твоих отцов из города, мне никогда не нравилось. Не знаю, как я отношусь ко всем этим вещам с однополыми браками, но они никому не причиняют вреда. Даже их маленькая хижина на другом берегу озера была недостаточно далеко для некоторых людей.

Логан покачала головой.

– Только потому, что они были вместе?

– В основном да. Нам здесь не нравятся перемены. Они просили всех сильно измениться.

Логан закатила глаза.

– Не похоже, чтобы они просили кого-то сделать что-то, кроме как оставить их в покое.

– Может быть, и так, – сказал Гас, пожимая плечами.

– Спасибо, что рассказали мне, – сказала Логан. – Я просто хотела узнать, почему они уехали.

– Я тоже не уверен, почему, – сказал Гас. – Возможно… ну, ты знаешь. Они старались помалкивать об этом, но потерять ребенка нелегко. И они должны были справиться с этим самостоятельно. Я уверен, что уехать было легче, чем остаться здесь. Начать все сначала.

Логан остановилась со стаканчиком воды на полпути к губам.

– Подождите, что?

– Мы с женой потеряли нашего мальчика незадолго до того, как ему исполнилось шесть лет. Это самое ужасное, что когда-либо случалось с нами. После этого я мог думать только о твоих отцах. – Гас вытер рот. – Не было ни семьи, ни друзей, чтобы оплакивать этого ребенка. У них даже не было участка на холме. Девочку похоронили на кладбище Пионеров. Я все еще думаю об этом. Все время.

– Гас. – Логан прижала ладонь к столу. У нее закружилась голова. Был еще один ребенок, о котором ее отцы никогда не рассказывали ей. Что бы ни случилось – это то, что она упустила в своих отцах – это был недостающий элемент. – Что произошло?

– Не могу сказать наверняка, – сказал Гас. – Я знаю, что это было давным-давно. 2006-й? Может быть, 2007 год?

– Тринадцать лет назад, – выдохнула Логан.

– Верно, – сказал Гас. – Они, должно быть, удочерили тебя после того, как уехали. Я знаю, что это никогда не компенсирует потерю ребенка, но я рад, что у этих двоих в конце концов появилась семья.

Логан чувствовала биение своего сердца.

– Эй, спасибо за это. Я собираюсь уходить.

– Подожди, – сказал Гас. – Разве у тебя не было вопросов о твоих отцах?

– Я думаю, вы ответили на все. – Логан вышла из кабинки и повесила на плечо свою сумочку.

– Ты возвращаешься в «Бейтс»?

– Прямо домой, – солгала Логан.

– Я могу тебя подвезти.

– Нет. Я в порядке. – Она положила двадцатку на стол. – Еще раз спасибо, что заступились за меня. Увидимся.

Логан выскочила из «Черемухи» и повернула направо. Подальше от «Бейтса». Подальше от Снейкбайта. Она шла по тротуару, пока он не закончился, а затем споткнулась о гравийную обочину. В долине слева от нее у берега плескалась озерная вода, серая и бесконечная. Между двумя массивными холмами она увидела железную ограду, холмы грязи, пыльную дорогу к Мемориалу Снейкбайта, и ее желудок скрутило узлом. Наконец-то пришло время узнать правду.

Она ждала достаточно долго.

28

А тогда был один

ГОЛОС БРЭНДОНА ЗА КАДРОМ: Сегодня вечером у «ПараСпекторов» нет другого выхода, кроме как спуститься. Команда направляется в Талсу, штат Оклахома, где мы будем выслеживать печально известного Талсского Дьявола. Местная легенда гласит, что Дьявол Талсы – это не обычный демон. Каждого в этом городе так или иначе коснулся Дьявол. На этой неделе Алехо болеет, но я не буду проводить расследование в одиночку. Вместе с нами в поездке находится супер-фанат и детектив-стажер Логан.

[Рядом с Брэндоном маленькая девочка с сумкой оборудования. На ней черная футболка с принтом «Кто боится темноты?». На экране появляется плашка с именем: ЛОГАН ОРТИС-ВУДЛИ, ИССЛЕДОВАТЕЛЬ/ДОЧЬ.]

БРЭНДОН: Я не знаю, что мы здесь найдем. Но держу пари, ты будешь бояться меньше, чем твой отец.

ЛОГАН: Любой боялся бы меньше, чем папа.

Эшли не понимала, почему она смотрит это. Оно впилось в нее, как когти, напоминая о том, что она сделала. Как она забрала Алехо у его семьи. Как она, вероятно, позаботилась о том, чтобы этой счастливой, взволнованной Логан Ортис-Вудли больше никогда не существовало. Ее мать сказала, что Ортис-Вудли токсичны.

Эшли задавалась вопросом, был ли Снейкбайт токсичен; была ли она токсична.

[Логан шлепает ладонью по «СонусИкс». Они стоят в подвале отеля в Талсе и ждут, когда включится система распознавания голоса.]

ЛОГАН: Не работает.

[Брэндон присаживается на корточки рядом с ней.]

БРЭНДОН: Эта кнопка – вот здесь, сбоку. Она все время заедает.

[Логан проводит пальцем по боковой части устройства, и начинают оживать звуки. Она отскакивает назад. Брэндон смеется.]

БРЭНДОН: Меня это тоже иногда пугает.

Для Эшли это были две недели молчания. Она пошла на похороны Баг со своей матерью и ни с кем не разговаривала. Две недели без Логан, без Фрэн, без кого-либо, кроме Тэмми, время от времени приносившей еду ей в комнату, чтобы убедиться, что она все еще жива. Эшли не понимала, что заставило ее включить этот эпизод «ПараСпекторов», кроме ноющего, гниющего чувства одиночества. Она не понимала, что означает боль по имени Логан в ее груди. Этот эпизод был тем, что разъедало Логан, а Логан была тем, что разъедало ее.

Эшли скучала по своему старому миру. Она скучала по Логан.

Она не знала, как их совместить, эти два понятия.

Сегодня вечером Тэмми была на общественном ужине, чтобы собрать деньги для животноводческой фермы за городом, а это означало, что ранчо было в полном распоряжении Эшли. Раньше она бы свернулась калачиком на диване между Фрэн и Баг и смотрела какую-нибудь глупость по телевизору, пока бы они все не заснули. Раньше, кажется, они с Тристаном сидели в креслах на берегу озера и жарили хот-доги на костре. Она не должна была быть так одинока, как сейчас. Она никогда не была так одинока, как сейчас.

Она больше не могла быть так одинока, как сейчас.

Она прокрутила до имени Логан список своих контактов и задержалась там слишком долго. После их ссоры она много раз собиралась позвонить Логан, но не могла заставить себя сделать это. Если жизнь Логан была разрушена, то это была ее вина. Но потеря Логан казалась еще одной смертью. Еще один человек, с которым она никогда больше не сможет поговорить. Как и Тристан, Логан станет еще одним человеком, которого больше нет, а Эшли провела свои последние минуты, говоря всякие неправильные вещи.

Эшли прокрутила имя Логан и нажала имя Фрэн.

Почти сразу же на другом конце линии ответили.

– Эшли?

– Не думала, что ты возьмешь трубку, – выдохнула Эшли.

– Я тоже. – Фрэн была такой тихой, что на мгновение Эшли подумала, что та положила трубку. Фрэн откашлялась. – Уже поздно.

Эшли взглянула на часы на прикроватной тумбочке. Было всего 18:32.

– Прости.

После очередной паузы Фрэн вздохнула и сказала:

– Тогда пока?

– Подожди. – Эшли скомкала одеяло в кулаке. – Я просто хочу поговорить. Мы не разговаривали с тех пор, как…

– Как Баг, да. – Фрэн резко вдохнула. – Я не могу говорить об этом прямо сейчас.

Волна слез на глазах Эшли была внезапной и непреодолимой. Она прикусила губу, чтобы не расплакаться. Как и все остальные, Фрэн собиралась ускользнуть, как вода между пальцами.

– Ты думаешь, это моя вина?

– Боже, я не знаю. – Фрэн сделала еще один глубокий вдох, и Эшли поняла, что тоже готова расплакаться. – Что ты там делала?

– Я…

– Была в гостях у Логан, верно?

– Да… – Эшли вздохнула. – Я была с Логан. И Баг звонила мне столько раз. Она написала мне. Я не видела до тех пора, пока… Я была прямо там. Я не знаю, что случилось.

Фрэн молчала.

– Почему она не позвонила мне? – спросила Фрэн. – Я бы пошла с ней. Или отговорила ее от этого, или… Это потому, что я сказала, что не верю ни во что из этого. Она думала, что не может просить меня о помощи. Она думала, что мне будет все равно.

– Она пошла только из-за того, что я сказала.

Фрэн молчала.

– Фрэн… – начала Эшли.

– Прости, – сказала Фрэн резко, как ножом полоснула. – Я не могу говорить с тобой об этом.

– Фрэн, я…

– Спокойной ночи, Эшли.

Раздался звуковой сигнал, и вызов завершился.

Эшли опустилась на матрас и уставилась в окно. Она не могла вспомнить, каково это – дышать без этого комка тревоги в груди. Этот город был неправильным, этот мир был неправильным.

В воздухе комнаты что-то изменилось. От этого тишина сдавила горло Эшли, заглушая шум ветра. Эшли повернулась лицом к двери. Она не могла его разглядеть, но Тристан был там. В течение нескольких недель после смерти Баг его дух все время появлялся, наблюдая за ней, ожидая от нее чего-то. Может быть, он снова хотел ее куда-то отвести. Может быть, там было еще одно тело. Даже если так, она проигнорировала это. Она нашла достаточно трупов в этом городе – на этот раз их может найти кто-нибудь другой.

– Чего ты хочешь? – спросила Эшли. На этот раз у нее не было «Скрипто8G», поэтому у него не было реального способа ответить. Но она все равно спросила.

Воздух изменился. Он потрескивал, на мгновение ожив от статического электричества, а затем разрядился. Впервые с тех пор, как он начал навещать ее, он как будто прислушался. Он уходил.

– Подожди. – Эшли забралась на край своей кровати. – Не уходи.

Воздух снова ожил. Едкий запах горючего ударил ей в нос, что-то замерцало, как угасающее пламя. На мгновение Эшли почти увидела его. По крайней мере, она видела его очертания. Прохладный сквозняк дул в окно, перекидывая волосы Эшли через плечо, но Тристана это не волновало.

– Ты единственный, кто остался, – сказала Эшли.

Она как будто попала в воздушную яму, как самолет в турбулентность. Была только тишина. Эшли откинулась на спинку кровати. От одеяла исходил застоявшийся запах стирального порошка и пыли, и ей хотелось просто провалиться сквозь матрац, сквозь пол, в грязь. Ей хотелось накрыться землей и зарыться в нее, пока все это не закончится. Ей хотелось вернуться в январь и сделать все по-другому.

Когда она заговорила, это был всего лишь шепот.

– Я думаю, что ты, возможно, мертв.

Реакция Тристана на это была странной. Как дым от полевого костра, он появился из темноты. Его руки были сжаты в кулаки, челюсти были напряжены, как будто он пытался сдержать какую-то свою реакцию. Он подошел к ней, неуклюжий и резкий, как будто движения давались ему с трудом. При виде его у Эшли перехватило дыхание от страха, но она оставалась спокойной.

– Хотела бы я повторить нашу последнюю ночь, – сказала Эшли, преодолевая дрожь в голосе и слезы на глазах. – Я бы объяснила это по-другому, чтобы ты понял. Хотела бы я снова вернуться к тому разговору.

Призрак Тристана, как всегда, молчал. Он встал у изножья кровати и склонил голову набок, выражая интерес, этот такой характерный для Тристана жест причинил ей боль.

– Я бы убедилась, что ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Я сказала, что нет, но это не то, что я имела в виду. Я просто не любила тебя так, как, по-моему, должна была любить. Ты был моим лучшим другом. Просто потому, что это было не похоже на…

Эшли моргнула. В доме наступила тишина ночи, и у нее закружилась голова и перехватило дыхание. Она не знала, с чем хотела это сравнить. Или она действительно знала, но не хотела так думать. Произнести ее имя было слишком доступно, слишком легко.

– Это несправедливо, – сказала Эшли. – Ты и я должны были разобраться…

Тристан посмотрел на нее, и она представила его таким, каким он был раньше. Он бы сидел на краю ее кровати, положив руки на колени. Он бы посмеялся над тем, как обходными путями она все объяснила. Ты говоришь так расплывчато, сказал бы он ей. Просто поясни, что ты имеешь в виду.

Но она не знала, что имела в виду. Попытки испытывать чувства к Тристану были чем-то медленно накатывающим, как волны на озере летом. Это было приятно и это было спокойно, и она думала, что могла бы всю свою жизнь строить на этом. Они были бы слишком в порядке; их отношения длились бы достаточно долго, чтобы это могло стало реальностью.

Это другое было слишком активным. Оно вцепилось в нее и не отпускало. Оно раздавило ее своим весом и не стало ждать, пока она отдышится. Это толкнуло ее на дно озера, и ему было все равно, сможет ли она подняться к поверхности. Как будто у нее всегда не хватало времени.

– Ты помнишь, как я сказала, что хочу расстаться, потому что я не чувствовала того, что чувствовал ты? – Эшли сглотнула. – Я чувствую это сейчас. Я не знала, как тебе было страшно. Мне так жаль.

Кулаки Тристана сжались. Эшли хотела бы видеть его лицо. Тристан, которого она знала, всегда открыто выражал свои чувства, но этот Тристан был лишь тенью. Его лицо было не чем иным, как игрой света, которую невозможно было разглядеть отчетливо. Он отпрянул, резко и внезапно, ударившись о дверь спальни. Лампа на потолке замерцала, и шторы захлопали по окну. Эшли попятилась, пока не наткнулась на спинку кровати. Через мгновение Тристан успокоился. Он боролся за то, чтобы оставаться цельным, оставаться с ней, оставаться здесь.

Эшли втянула в себя воздух.

– Ты хочешь вернуться? – спросила она.

Тристан вспыхнул. Возможно, это был ответ; если так, то Эшли не могла его понять. Иногда это было почти головокружительно, то, как Тристан заполнял комнату. Это уже не было просто ощущением: каждое воспоминание о нем лежало на поверхности, как слой мха на деревянном полу. Вещи, о которых она даже не подозревала, что помнила, вещи, которые она отодвинула на задний план, вещи, которые она пыталась забыть.

– Я рада, что снова тебя вижу.

Тристан заколебался. Он потянулся к ней, его движения были неестественными и неровными.

Тишину нарушил звук телевизора. Когда Эшли моргнула, Тристан исчез. Ее рука задержалась в пустом воздухе. Голоса Брэндона и Логан гудели, а остальная часть комнаты была пуста.

Эшли снова повернулась к телевизору.

Брэндон и Логан уже спустились в туннели. Брэндон был на несколько метров впереди Логан, сканируя стены, покрытые граффити, с помощью устройства, которое Эшли не узнала.

Логан позвала Брэндона, возясь с другим устройством.

Когда камера поймала Брэндона, все было не так. Эшли прищурилась, глядя на экран. Это было всего лишь мерцание помех по краям телевизора. Инфракрасное пространство было искажено, искривлено настолько, чтобы его можно было заметить. Эшли пошевелила свой телевизор, но помехи остались. У ног Брэндона растеклось что-то черное, похожее на масло. Он стоял совершенно неподвижно, широко раскрыв глаза, и Эшли узнала выражение его лица.

Он так смотрел на нее в хижине.

Он был напуган.

– Папа? – спросила Логан. Она пыталась скрыть это, но в ее голосе прозвучал страх. Ее маленький кулачок сжал «ТермоГейст».

Эшли задавалась вопросом, видит ли Логан тени у ног Брэндона. Может ли она почувствовать, как сейчас туннель сужается; как глотка, поглощающая их целиком. Логан рассказала ей о том моменте в Талсе, но она не упомянула об этом.

И тогда Брэндон заговорил.

– Держись подальше, – сказал он.

Брэндон был не один. Что-то еще заговорило. Второй голос был глубже, чем у Брэндона, пустой и холодный. Он гремел как гром. Он был неразборчивый и неправильный… Голос произносил не те же слова, что и Брэндон; Эшли не могла разобрать, произносил ли он вообще слова. Что-то из этого зрелища проникло ей под кожу.

Темнота у ног Брэндона расползалась, пока не оказалась повсюду. Пока на экране не остались только Логан и Брэндон, искаженные, расплавленные и неправильные. Картинка продолжала тускнеть, и Эшли не могла отвести взгляд.

– Папа? – повторила Логан.

Ее голос был невероятно тихим.

– Убирайся, Логан, – рявкнул на нее Брэндон.

Второй голос застонал от этого звука. Эшли прикоснулась к экрану телевизора, он оказался горячим.

Брэндон закрыл глаза. Когда он повернулся к Логан, то не смотрел на нее. Темная субстанция обрушилась на него как волна, и на мгновение экран потемнел. Единственным звуком было прерывистое дыхание Брэндона.

А затем экран с ревом ожил. Реклама шин. Эшли сделала болезненный выдох. Она не заметила, как долго она задерживала дыхание. На столике рядом с кроватью завибрировал телефон.

– Алло?

– Эшли. – Мужской голос. – Это Гас. Из «Черемухи».

Эшли моргнула. Она была готова услышать кого угодно, но точно не Гаса.

– О. Привет, Гас. Что происходит?

– Я не хочу тебя беспокоить. Но я просто видел здесь твою подругу Логан. Она сказала, что направляется домой, но я не знаю. Она казалась какой-то подавленной. Я думаю, она направляется на старое кладбище.

– Почему? – спросила Эшли.

– Она была довольно зациклена на одной из могил. Я не хочу слишком в это вникать. Не знаю, ладите ли вы между собой, но она выглядела немного расстроенной. Я бы пошел убедиться, что с ней все в порядке, но мне нужно закрываться.

– Подожди, – выдохнула Эшли. – Могила Ортис-Вудли, верно?

– Она самая. – Гас прочистил горло. – Она… пара твоих друзей доставили ей неприятности. Я думаю, она была сильно потрясена. А потом мы заговорили о ее отцах и могиле. Это я виноват.

– Я сейчас буду, – сказала Эшли.

Была одна вещь, которую они видели, о которой они никогда не говорили. Одна вещь, которая преследовала Логан с той ночи, когда они нашли Ника. И если Логан собиралась посетить могилу, это означало, что она больше не ожидала, что призраки найдут ее. Эшли стиснула ткань своей рубашки между пальцами.

Логотип «ПараСпекторов» снова высветился на экране.

Эшли уставилась на Брэндона. Этот Брэндон отличался от того, которого она видела в Снейкбайте. Лицо его было изможденным, глаза широко раскрыты, руки дрожали. Темное существо, которое она видела обвивающимся вокруг него, исчезло, и теперь он был один. В его глазах ничего не было.

Он был пуст.

Возможно, то, что было не так с Брэндоном, было связано со всем происходящим. Это было связано с могилой. Это было связано с Логан – Эшли была абсолютно уверена. И если она не поторопится, нет сомнения, что оно снова убьет. Эшли выключила телевизор и схватила свою сумку.

Если Логан собиралась докопаться до правды, она не могла позволить ей делать это в одиночку.

29

Руки, причиняющие боль

Эшли припарковала «Форд» на обочине шоссе. С одной стороны дороги озеро билось о берег. Облака над головой были темно-серыми, клочковатыми и набухшими от приближающейся бури. Эшли чувствовала на кончике языка мускусный запах скорого дождя.

На другой стороне шоссе Эшли заметила Логан. Она сидела в грязи возле одной из могил, закрыв лицо руками.

– Эй, – позвала Эшли.

Логан подняла глаза, и выражение ее лица изменилось, брови нахмурились от гнева.

– Боже мой, это ты? Оставь меня в покое.

Эшли сжала зубы. Она осторожно обошла железную ограду, окружавшую кладбище, и направилась к Логан, когда пыль под ее ногами покрылась пятнами дождя. Она не стала проверять замковый камень, чтобы убедиться, был ли этот холмик земли тем, на котором было написано ОРТИС-ВУДЛИ, но ей и не нужно было. Кусочки грязи были сметены проворными руками, почти не повредившими поверхность. Десятки сухих лепестков белых лилий усеивали землю. Эшли узнала в них цветы, которые положил Алехо, когда они только приехали.

Логан прислонилась к железному забору, подтянув колени к груди.

– Ты в порядке? – спросила Эшли.

– Нет, – отрезала Логан. – Мне не нужна твоя помощь.

– Гас позвонил и сказал, что у тебя неприятности.

– Гас – кусок дерьма.

Эшли нахмурилась и указала на могилу.

– Ты пыталась ее раскопать? Ты не можешь просто…

Логан уткнулась лбом в ноги и сцепила руки на коленях. На мгновение Эшли показалось, что она плачет. Но она молчала. Грязь прилипла к ее ногтям и испачкала запястья. Дождь покрыл пятнами пыль вокруг них, запутавшись в прямых черных волосах Логан.

– Ты, наверное, ненавидишь меня…

– Точно.

Эшли собралась с духом.

– Но я хочу помочь.

– Тогда вытащи моего отца из тюрьмы, – сказала Логан. Она подняла глаза. – Вот что ты можешь сделать, чтобы помочь.

– Как ты думаешь, что тебе удастся здесь найти? – спросила Эшли. – Это могила.

– Гас говорит, что у них был ребенок, который умер. Они никогда не говорили мне об этом. – Логан вытерла щеки, оставив после этого полосу серой грязи.

Эшли сглотнула и присела рядом с Логан.

– Так ты собираешься выкопать тело? Что бы это доказывало?

Выражение лица Логан смягчилось. Она боялась. Капли дождя стекали по ее щекам и покрывали голову. Где-то далеко позади них ревел гром.

– Что, если это именно то, чем должно быть? – спросила Эшли. – Что, если ты просто выкапываешь кости ребенка? Есть лучшие способы разобраться в этом. Ты могла бы просто спросить Брэндона.

Логан покачала головой.

– Я не могу.

– Тогда ты могла бы навестить Алехо и спросить его, – сказала Эшли, проглотив чувство вины, переполнявшее ее грудь.

– Ты не имеешь права говорить о нем.

Эшли кивнула.

– Мне жаль.

– Если хочешь помочь, ты должна помочь мне сделать это, – прошептала Логан. Она вытерла нос краем рукава. – Я… чувствую, что схожу с ума. Я не знаю, что реально. Я не знаю, правильно ли я все помню. Я не знаю, должна ли я доверять своим отцам или они все это время мне лгали.

Эшли коснулась руки Логан.

– Что, если бы никогда не было второго ребенка? – сказала Логан.

– Что?

– Что, если это… – Логан схватилась за куртку спереди. – Я рассказывала тебе о своих снах. Когда меня хоронят, это кажется таким реальным. Это как в хижине. В Снейкбайте есть все эти вещи, которые я помню, но я не должна. Я никогда здесь раньше не была.

– Думаешь, ты связана с тем, что здесь похоронено? – спросила Эшли.

– Я не знаю.

Эшли уставилась на кучу грязи.

– В моих снах Брэндон – тот, кто хоронит меня.

Эшли поморщилась. Логан была права; для Ортис-Вудли не имело никакого смысла скрывать, что у них был ребенок. Не имело смысла, что эта могила была здесь, внизу, с безымянными основателями Снейкбайта, а не на холме, вместе с остальным городом. Чем больше они погружались в тайны Снейкбайта, тем меньше во всем этом было смысла. Страх рос в Эшли, предупреждая ее, что, если они зайдут слишком далеко, Снейкбайта больше не останется.

Эшли сглотнула.

– Хорошо.

Она вернулась к «Форду» и открыла ящик с инструментами в багажнике. Она вытащила две потертые лопаты и вернулась к могиле. Логан взяла одну из лопат и прижала ее к куче земли.

– Ты уверена в этом? – спросила Эшли.

– Нет. – Логан прикусила губу. – Но я не знаю, что еще можно сделать.

Они принялись за работу. Ветер издавал странный гул, низкий и тихий, как в хижине, но теперь он был повсюду. Земля на кладбище Пионеров была суше, чем земля на вершине холма. Она слиплась и затвердела, как кирпич. По склону холма прокатилось эхо раскатов грома и лязга металла о камень, но они медленно продвигались вперед. В конце концов слой пыльной земли исчез, обнажив небольшую деревянную коробочку в могиле. Потребовалось мгновение, чтобы странный объект заметили – Эшли ожидала найти кости или вообще ничего. Коробочка была недостаточно большой или зарыта недостаточно глубоко, чтобы быть гробом.

Логан не колебалась. Дождь превратился из капель в густые брызги теплой воды, заливающие могилу, превратив грязь в кашицу. Логан вытащила деревянную коробку из могилы и открыла крышку. Внутри был сложенный листок бумаги.

Логан посмотрела на Эшли. Эшли оглянулась. Позади них по шоссе промчался пикап, и Эшли внезапно вспомнила, что за пределами этого момента существует целый мир. Она прикрыла ладонями листок Логан, чтобы защитить его от дождя.

– На нем что-то написано, – сказала Логан.

– Ты можешь это прочитать?

Руки Логан дрожали, но она кивнула. Она стряхнула грязь с листка, смяв его края.

– Это… для меня.

Она снова и снова просматривала листок, и каждый раз ее заплаканные глаза расширялись. Она выдохнула и прижала запястье к глазам. Влажный ветер, дувший с кладбища, был холоднее, чем мог бы быть. Что бы ни было на бумаге, оно выворачивало Логан изнутри.

– Я не понимаю… – выдохнула она.

Она осторожно протянула бумагу Эшли. Письмо было кратким, нацарапанным, как будто оно было написан быстро. Там говорилось:

Логан,

Я пробовал все. Я попробовал жить тихо, но это было слишком громко. Я попробовал правильно создать семью, но потерял ее. Я попробовал жить без тебя, но не смог. Я попробовал спасти тебя, но потерял себя. Может быть, все это было ошибкой, и все уже никогда не будет прежним.

Я счастлив, что снова увидел тебя.

Люблю,

Б

Эшли покачала головой. Она перечитала письмо еще раз, но слова расплывались, не принимая смысл. Она перевернула листок, но другая сторона, усеянная кусочками земли и дождя, была чистой. Больше ничего не было ни в коробке, ни в могиле, вообще ничего.

– Что это значит? – спросила Эшли.

Логан выхватила письмо и перечитала его еще раз.

– Это от Брэндона. – Логан глубоко вздохнула и закрыла глаза. – Я думаю, что эта могила была моей.

30

Игра окончена

Элексис Каррильо был одинок, как никогда.

Прошел месяц с похорон Ника. Месяц с тех пор, как Логан замкнулась в себе. Месяц с тех пор, как его бабушка начала вести себя так, словно выход на улицу был самоубийством. Прошел месяц с тех пор, как его мир перевернулся с ног на голову и потряс его, пока все добро не выпало из его карманов.

– Здесь воняет, бабушка, – сказал Элексис. Он выключил PS4 и перегнулся через дверной проем в комнату Грасии. – Пойду вынесу мусор.

Грасия развернула свое кресло от экрана телевизора и устремила на него один из своих взглядов. Она сузила глаза, и складки в уголках собрались в кучу тысячей крошечных морщинок. В ее комнате пахло сигаретным дымом и медово-лимонными леденцами от кашля.

– Мы вчера вынесли мусор. Не так уж и воняет.

– В моей комнате пахнет, – простонал Элексис. – А я хочу подышать свежим воздухом.

– Тебе нужен приятель. Слишком темно, чтобы идти одному. – Она откинулась назад и указала на парковку. Свет у Логан был выключен, а «Неона» на стоянке не было, хотя Грасия, казалось, этого не замечала. – Попроси свою prima[37].

Элексис поморщился.

– Ее там нет. Во всяком случае, она бы не вышла из своей комнаты.

– Если ты вежливо попросишь, она согласится.

Элексис закатил глаза. Он натянул толстовку и вздохнул.

– Ладно, ладно. Попрошу ее.

Он не собирался ни о чем просить Логан. Он схватил мешок для мусора из комнаты Грасии, затем собрал пустые пакеты из-под чипсов и коробки из-под замороженных продуктов с пола. Мусорный контейнер мотеля «Бейтс» находился всего в нескольких метрах от его комнаты. Идти до двери Логан было бы дольше, чем выносить мусор. Смешно было думать, что он не сможет пройти даже такое расстояние в одиночку.

Он шагнул в ночь и закрыл за собой дверь. Без скрежета кондиционера и бессвязного бормотания телевизора на улице было тихо. Тишина подействовала как прохладный бальзам на лихорадочно работающий мозг Элексиса, успокаивая нервы, которые в комнате мотеля были натянуты как струна. Без Ника он провел последний месяц, играя в видеоигры, пока не почувствовал, что его глаза скоро совсем ввалятся.

Правда заключалась в том, что после Ника казалось, что мир движется слишком быстро. Элексис пока устоял на ногах, но Ник был единственным человеком в Снейкбайте, которому он мог звонить в любое время, не беспокоясь о том, что тот будет раздражен. Ник был единственным человеком, который заставлял его чувствовать себя менее одиноким.

Ник заставлял его чувствовать Снейкбайт своим домом.

Он умер в одиночестве, и теперь Элексис был жив в одиночестве. Было несправедливо злиться, но иногда Элексис не знал, куда девать боль в груди. В такие ночи, как эта, он улучал минутку, чтобы прислониться головой к двери мотеля и просто подышать.

Он добрался до мусорного бака, прежде чем услышал это.

Ботинки громко и быстро отдавались эхом от тротуара.

Элексис повернулся, но незнакомец схватил его прежде, чем он успел закричать, и зажал ему рот ладонью. Он сильно толкнул Элексиса к мусорному контейнеру, прижав его щеку к липкому металлу. Он был крупнее Элексиса, но ненамного. Когда он наконец заговорил, его голос был хриплым.

– Успокойся, – пробормотал человек. – Ты не умрешь.

Элексис корчился, прижатый незнакомцем. Он хотел закричать, но звук застрял у него в горле. Сердце билось так быстро, что он думал, как бы сердечный приступ не убил его прежде, чем у незнакомца появится шанс.

Вот как умер Ник.

Вот как Элексис должен был умереть.

– Стой спокойно, – сказал человек.

Что-то проползло по спине Элексиса, прохладное и скользкое, как масло. Он пнул мусорный контейнер, лихорадочно призывая кого-нибудь с парковки, кто мог бы ему помочь, но никто не пришел. Никто не мог его услышать. Вещество на его шее змеилось вдоль ключицы, а затем медленно просачивалось в кожу.

Он вздрогнул, но желание закричать прекратилось.

Все остановилось.

– Не бойся, – прошептал ему чей-то голос. Голос обладал тембром и глубиной великого океана. Он заманил Элексиса в свои воды, и, прежде чем тот понял это, он погрузился под воду. Незнакомец продолжил: – Я только хочу тебе помочь. Разве ты не хочешь вылечить свое одинокое сердце?

Он хотел. Он больше ничего другого не хотел.

Он не был уверен, почему.

– Тебе нужно место для твоей боли. Я знаю, чья вина в том, что ты один, – голос звучал так, словно исходил из самой тьмы. – Ты хочешь, чтобы этот город чувствовал то, что чувствуешь ты. Ты хочешь, чтобы они чувствовали себя одинокими. Ты хочешь, чтобы они чувствовали себя последними живыми людьми.

– Я… да, – пробормотал Элексис.

– Хорошо. – Тьма окутала грудь Элексиса, а затем влилась в его сердце. Она была гуще крови и текла по нему как смола. Это было все, что он мог чувствовать. Грозовое небо над головой было усеяно серыми полосами и вспышками молний, но Элексис видел только темноту. – Ты поможешь мне, Элексис Каррильо. Но прямо сейчас ты собираешься спать.

Последнее, что увидел Элексис перед тем, как погрузиться во тьму, была его бабушка, смотрящая телевизор в окне, и злобное пятно неба, пока он падал, падал и падал.

31

Большое представление для непосвященных

От кладбища до берега озера путь был недолгий. Логан, спотыкаясь, побрела вдоль по обочине шоссе и остановилась у небольшой бетонной плиты, вкопанной в землю. Стол для пикника был привинчен к бетону, ржавый и выцветший, как будто им никогда не пользовались. Эшли остановилась где-то позади нее; Логан чувствовала ее там, осторожную и напуганную, как будто она думала, что говорить опасно. Ветер раздувал волосы Логан, и они хлестали ее по лицу, прилипая к дождевой воде на щеках.

Логан выдохнула.

– Мы можем присесть на секунду?

Эшли кивнула. Они забрались на стол для пикника у кромки воды и позволили тишине окутать их. Все это было неправильно. Мир пошатнулся под ногами Логан, как будто из фундамента вытащили слишком много камней. В могиле должны были быть ответы, но она раскопала ее, и у нее появилось только еще больше вопросов.

Она закрыла лицо ладонями.

– Это кажется нереальным.

– Письмо? – спросила Эшли. – Или?…

– Боже, все из этого. – Логан потянулась в карман за испачканным листком. Почерк принадлежал Брэндону, но она не могла разгадать смысл. Извинение, но в нем не было сказано, за что извинялся Брэндон. Логан проследила за буквами – они были неровными и бесформенными, как будто он нацарапал их в панике. Буквы были такой формы, как будто ему больно было их выводить. – Кто бы это ни делал, я думаю, ты была права. Брэндон связан с этим. Я тоже.

Эшли посмотрела вниз.

– Я не должна была этого говорить.

Логан пренебрежительно махнула рукой.

Сумерки опустились в долину, когда грозовые тучи рассеялись. Горизонт представлял собой корону из черных холмов, покрытых тенями, а за ними было небо, кроваво-красное и яркое, как огонь. Пятна белого звездного света пробивались сквозь закат, обещая, что до ночи осталось всего несколько минут. Темная вода плескалась о каменистый берег, ритмично и спокойно, как биение сердца. За исключением стрекота сверчков, воды и нежного, осторожного дыхания Эшли, вокруг была тишина. Ночь пахла можжевельником и слабым предвкушением.

Логан закрыла глаза.

– Готова поспорить, люди думали, что это рай.

– Ага. – Эшли смотрела на холмы за водой, и ее глаза были полны заката. – Я да. Может быть, я все еще так думаю. Не знаю. Смотрю на это и больше нигде не хочу быть.

– А я нет, – сказала Логан.

– Я бы хотела, чтобы ты увидела его до всего этого, – сказала Эшли. – Раньше такого не было. Раньше мне действительно нравилось чувствовать, что мы единственные люди в мире. В нескольких часах езды здесь нет никого. Ты можешь делать здесь все, что захочешь, и это не будет иметь значения ни для кого другого.

Смех Логан был горьким уколом. Она не ожидала, что будет смеяться. Этот звук исходил как будто из пустоты в ее груди.

– Это ужасно. Это объясняет, почему у вас трое мертвых детей и никому за пределами Снейкбайта нет дела.

Лицо Эшли помрачнело, и Логан слишком поздно поняла, что она сказала.

– Ты думаешь, он мертв?

Логан начала говорить, но не смогла подобрать нужные слова.

Эшли посмотрела на воду. В туманном полумраке ее глаза были цвета пресной воды. Ветерок разметал ее волосы по плечам.

– Не хочу сдаваться, но я не думаю, что он вернется.

– Эй, – сказала Логан. Она откашлялась, обретя вдруг мягкость, которой у нее никогда не было. – Я не это имела в виду. Он все еще может быть где-то там.

– Однако ты так не думаешь.

Логан поморщилась. Нет, она не думала, что Тристан жив. Но в этом городе случались и более странные вещи. Она едва ли знала, кто она такая, едва ли знала, что вообще значит быть живой. Кто она такая, чтобы говорить, что Тристан исчез навсегда?

– Я просто уже не знаю, – наконец сказала Логан. – Когда я попала сюда, я думала, что люди живы или мертвы. Я думала, ты что-то помнишь или нет. – Она провела пальцем по венам на запястье. – Я не знаю, сможем ли мы когда-нибудь понять, что происходит. Каждый раз, когда я думаю, что близка к этому, все становится более запутанным.

– Я сделала только хуже, – сказала Эшли. – Не знаю, как я могла подумать, что наше расследование что-то исправит. Мне так жаль.

Логан поморщилась, но ничего не сказала. Долгое время Алехо был связующим звеном в их семье. Без него Логан понимала, насколько она на самом деле одинока. Сколько дней она могла бы прожить, не разговаривая, не выходя из своей комнаты, ничего не делая.

– Скоро они поймут, что он этого не делал, и тогда им придется его отпустить. Но я хотела разгадать это для себя. Я просто хотела понять.

Эшли провела большим пальцем по столу, размышляя.

– А если бы ты не разгадала?

– Я не знаю, – сказала Логан. – Я буду продолжать пытаться, но…

– Нет, я имею в виду, что, если бы ты не пыталась разгадать это? – Эшли повернулась к Логан, широко распахнув глаза то ли от страха, то ли от возбуждения. – Что будет, если мы просто сдадимся?

Логан прищурила глаза. Ветерок с озера теперь был теплым. Предложение звучало как бред, но Эшли казалась искренней. Крохотная надежда вспыхнула в груди Логан.

– Что ты имеешь в виду?

– Я могла бы поехать к Пэрису и сказать ему, что Алехо этого не делал, – сказала Эшли. – Это меньшее, что я могу сделать. Я знаю, мы все время думаем, что должны восстановить Снейкбайт, но что, если мы просто… не должны? Что, если мы просто уедем?

– Я… – Логан вытерла капли дождя со щеки. – Ты серьезно?

Эшли кивнула.

Логан уставилась ей в лицо – действительно уставилась – и старалась не заплакать. Потому что впервые с тех пор, как она попала в этот ад, появился выход. Она хотела понять все, что здесь происходит, но больше всего ей хотелось уехать. Она хотела снова дышать. Она не хотела оставаться одна.

– Да… – Логан вздохнула. Она засмеялась и вытерла горячие слезы, навернувшиеся на глаза. – Думаю, мне бы это понравилось.

Взгляд Эшли метнулся к губам Логан. С неожиданной силой она перегнулась через стол и притянула Логан к себе. Поцелуй был только обещанием; это была нежная рука, протянувшаяся сквозь тьму и гадавшая, что она может встретить на другой стороне. Это было осторожно, тихо и скромно. Логан замерла, потому что так никогда не было. Она была черной дырой, той, что всегда притягивала, той, что всегда была голодна. Она не была ни для кого желанна – по-настоящему. Ее никогда не целовали так, как сейчас.

Она отстранилась, все еще не открывая глаз. Ее губы покалывало на прохладном ветру.

– Это было?… – Эшли замолчала. Логан не нужно было видеть ее лицо, чтобы понять, что оно искажено паникой. – Прости. Я не должна была…

Логан обхватила шею Эшли обеими руками и притянула ее к себе. В отличие от первого, этот поцелуй был страстным. Это были трясущиеся руки и прерывистое дыхание. Это были пальцы Эшли, вцепившиеся сзади в свитер Логан. Это были губы Эшли, напоминающие на вкус пресную воду и чай из гибискуса. Логан убрала выбившуюся прядь светлых волос Эшли с ее лица, просто чтобы провести костяшками пальцев по ее коже. Кончики ее пальцев оставили серое пятно грязи на щеке Эшли, но это не имело значения. Губы Эшли приоткрылись, и Логан погрузилась в нее, целуя так, словно это было важнее дыхания.

Эшли положила руки на плечи Логан и опустила, чтобы обхватить ее талию. Ее губы лихорадочно, отчаянно прижались к губам Логан, как будто это было все, что она знала. Она целовалась так, как будто никогда раньше этого не делала. Логан обхватила руками спину Эшли и прижала ее ближе. Она просунула руку под футболку Эшли, провела ногтями по горячей коже спины, и ее сердце забилось слишком быстро. Мир мчался слишком быстро.

Позади них колеса пикапа захрустели по рыхлому гравию на обочине шоссе. Равномерный звук мелодии кантри был приглушен внутри машины.

Эшли напряглась.

Логан отстранилась и посмотрела через плечо. Ее голова все еще кружилась от поцелуя, но белый пикап, припаркованный позади них, вернул ее на землю. Она видела его на гравийной дорожке, ведущей к хижине, возле «Черемухи», возле полицейского участка. Джон Пэрис выпрыгнул с водительского сиденья и захлопнул за собой дверь. Пол вылез со стороны пассажира.

Она вцепилась в край стола для пикника и заставила себя дышать.

– Джон, – осторожно сказала Эшли. Она слезла с колен Логан, вышла из-за стола – и подошла к мальчикам. Ее руки были подняты в знак легкой капитуляции, как если бы она была испуганным охотником, сдерживающим атакующего медведя. – Что ты здесь делаешь?

– Спасаю тебя. – Джон двинулся к ним с такой уверенностью, что у Логан скрутило живот. Он оттолкнул Эшли и прислонился к столу для пикника. Логан ожидала, что он разозлится, но у него была странная, почти мечтательная улыбка. Он с нетерпением ждал этого. Он посмотрел на Логан и сказал: – Я тебя предупреждал.

– Насколько я знаю, люди не обязаны тебя слушать, – выплюнула Логан.

Ей хотелось бы чувствовать себя такой же храброй, каким казался ее голос. Может быть, Гас был прав; может быть, ей нужно научиться закрывать рот.

– Предупреждал о чем? – спросила Эшли.

Джон не сводил глаз с Логан.

– Я сказал ей держаться подальше от моих друзей. Она должна была оставить тебя в покое.

– Не думаю, что она знает, как это сделать, – фыркнул Пол.

– Она ничего не сделала, – сказала Эшли. – Я начала это. И вообще, это не твое дело. Я могу принимать свои собственные решения.

Джон повернулся к Эшли с такой яростью, что Логан подумала, как бы он не бросился на нее.

– Надеюсь, Тристан не может этого видеть, где бы он ни был. Он так сильно любил тебя, Эш. И теперь ты здесь с сучкой, которая помогла его убить.

– Я… – Это на мгновение остановило Эшли. – Дело не в Тристане.

– А должно быть. – Джон повернулся к Логан. Его глаза были темнее ночи, подкрадывающейся к горизонту. – Он был моим лучшим другом. Потом вы, люди, появляетесь и убиваете его, и всем наплевать. Все просто забывают о нем. Но я не забыл, и я не позволю тебе убить кого-нибудь еще.

– Джон, что ты… – Эшли вздрогнула.

В одно мгновение Джон прыгнул через стол и схватил Логан за воротник свитера, повалив ее на землю. Логан боролась с его хваткой, но это было бессмысленно. Свитер стягивал ее шею как петля, не давая дышать. Ноги скользили по камням, раздирая кожу до крови. Где-то позади Логан слышала плеск озерной воды, но все, что она могла видеть, это звездный свет. Звездный свет и лицо Джона, искаженное ненавистью, гневом, горем и болью.

Она умрет.

Она думала, что выберется, но, видимо, так она умрет.

– Отпусти ее, – закричала Эшли, но сейчас она была далеко.

Джон швырнул Логан на гравий, но, прежде чем она смогла подняться на ноги, он наклонился и схватил ее за волосы. Он потянул ее в прохладную воду озера Овайхи.

Сначала был грохот в ушах и затем тишина. Больше никаких криков Эшли, никакого хриплого дыхания Джона, никакого вечернего стрекотания сверчков. Только медленный, засасывающий звук воды, обволакивающей ее кожу.

Логан вцепилась в кулак Джона в ее волосах, но это не имело никакого значения. Она не могла дышать. Где-то, за пределами ее памяти, это вернулось к ней.

Раньше с ней такое уже происходило.

Так же сильно, как он толкнул ее в воду, Джон вытащил ее обратно. Ночной ветер бил ее по щекам горячо и остро, как хлыст, и она закричала, зовя на помощь. Она кричала до тех пор, пока у нее не пересохло в горле.

– Чего так надрываться, – сказал Пол откуда-то издалека.

Джон засмеялся, хрипло и самодовольно, и Логан поняла, что он не остановится, пока не убьет ее. Он был уже не в силах остановиться, потеряв голову от ярости и боли. Логан не могла видеть ничего, кроме воды. Джон уверенно держал ее голову в сантиметре от воды. Она видела только черные волны и пустоту.

– Я звоню в полицию! – закричала Эшли. – Если ты не отпустишь ее, я…

– Давай, звони, – прогремел Джон.

Он сказал что-то еще, но это затерялось. Джон засунул голову Логан под воду с такой силой, что она оцарапала щеку о камни на дне озера. Ее губы приоткрылись в судорожном вздохе, и рот наполнился озерной водой. Она подступила к задней стенке ее горла, и Логан собиралась умереть. Черная вода смыкалась перед глазами, увлекая ее все дальше и дальше на дно.

А потом она оказалась где-то в другом месте.

Логан посмотрела на поверхность воды. Она колыхалась, как лист стекла над головой, превращая луну в сплошной белый свет. Звуки озера исчезли, и только звездный свет достигал ее глаз. Вода больше не была ей страшна – ей больше не нужно было дыхание.

Голос, говоривший с ней, был холодным и сладким.

– Ты не можешь умереть здесь. Ты все еще нужна мне.

Логан снова вытащили из воды. Позади нее Пол и Джон хором рассмеялись. Джон перевернул ее, и смех замер у него на лице.

– Что за черт? – вскрикнул он.

Логан коснулась щеки. Теплая кровь покрывала кончики ее пальцев, но, если не считать небольшого пореза, с ней все было в порядке. Она не знала, как долго она находилась под водой, но, судя по шоку Джона, этого должно было быть достаточно. Она пнула Джона по ногам в очередной тщетной попытке вырваться. Позади она услышала приглушенный голос Эшли, кричащей в телефон.

Джон толкнул Логан обратно в воду.

– Вернись туда, где все это началось, – прошептал голос из прошлого через озеро. Логан овладело чувство отрешенности. Она была невесомой, безразличной вещью. Она проплыла под поверхностью воды всего мгновение, но почувствовала, как время пронеслось мимо нее черным течением. Голос пел: – Я спасла тебя однажды. Позволь мне спасти тебя снова.

Логан снова вытащили из воды, живую и дышащую.

– Черт, – пробормотал Джон.

Он отпустил Логан и отступил от нее. Она перекатилась на бок и выплюнула воду на гравий. Ночное небо уже было черным; красные и синие огоньки вспыхнули в темноте, и Логан поняла, что прибыла полиция. Она вздрогнула, мокрые волосы прилипли к шее. Небо, черные холмы и озеро – все закружилось вокруг нее.

Шаги застучали по гравию, а затем чья-то рука вытерла кровь с ее щеки.

– Эй, – выдохнула Эшли. – Эй, останься со мной, все будет хорошо.

Логан моргнула, глядя на нее, но ее взгляд был затуманен дикими красками. Она откинулась на гравий и взяла Эшли за руку.

– У нас все будет хорошо, – продолжала шептать Эшли. – У нас все будет хорошо, у нас все будет…

Глаза Логан закрылись, и она скользнула в темноту.

32

На самом дне

– Ты уверена, что это все? – спросил помощник шерифа Голден. – Ты говоришь так, будто они держали ее под водой больше пятнадцати минут.

– Они это сделали, – отрезала Эшли.

– И ты ничего не упускаешь из виду?

Эшли плотнее натянула одеяло на плечи. Она ненавидела это: ненавидела помощника Голдена, ненавидела Снейкбайт, ненавидела горячий ветер, ненавидела бурлящий ужас в ее животе. Она сидела на том же столе для пикника, за которым сидела с Логан всего полчаса назад, но теперь все было по-другому. Скамейка была влажной, ветер был горячим, кончики пальцев онемели. От высохших слез кожа на щеках натянулась. Горло саднило от крика, рот наполнился привкусом железа. На небе была только ночь, лишенная последних остатков заката в тот момент, когда Джон сунул голову Логан под воду.

И она ничего не сделала.

– Да, это все, – сказала Эшли.

Она не упомянула о планах побега. Она не упомянула о могиле. Она не упомянула о поцелуе. Ей и не нужно было этого делать. Это был Снейкбайт – если Джон Пэрис видел это, значит, все уже знали.

Она не упомянула о голосе, который слышала, более мягком, чем ветер. Пока Логан боролась за воздух, над водой раздался голос. Вернись туда, где все это началось. Это был низкий стон, точно такой же, как тот, что она слышала по телевизору. Точно такой же, как она слышала в хижине.

Шериф Пэрис припарковался на другой стороне шоссе. Он осторожно погрузил Логан, завернутую в шерстяное одеяло, в заднюю часть своей машины и коротко неловко помахал Эшли. Даже с берега Эшли могла видеть запекшуюся кровь на щеке Логан, черные волосы, прилипшие к шее, размазанную подводку для глаз. Она тысячу раз предупреждала Эшли, что в Снейкбайте что-то не так. Теперь это чуть не убило ее.

Пэрис пообещал, что Джон и Пол заплатят за то, что они здесь сделали, но, учитывая что им разрешили самим доехать до дома, Эшли серьезно в этом сомневалась.

Логан была права с самого начала.

С этим местом было что-то не так.

– Могу я поехать домой? – спросила Эшли. Она прижала грязные ладони к лицу, перепачкав закрытые глаза. – Я просто хочу домой.

– Ах, эм… ты выглядишь довольно потрясенной. – Помощник шерифа Голден посмотрел на часы. – Пэрис не был уверен, что ты сможешь вести машину. И он хотел утрясти некоторые юридические вопросы, просто чтобы убедиться, что ничего плохого не случилось.

Глаза Эшли сузились. Она молилась, чтобы он имел в виду не то, что, по ее мнению, прозвучало.

– Мне восемнадцать. Я совершеннолетняя по закону.

Помощник Голден подмигнул ей, затем оглянулся через плечо. Когда Пэрис отъехал от озера и двинулся по шоссе, на его месте у обочины припарковался белый «Ленд Ровер». Это был не просто автомобиль гигантских размеров; машина Тэмми Бартон была оснащена наклейкой «Лучшая мама в мире» и рамкой номерного знака с надписью «Союз фермеров округа Овайхи». Она выбралась из машины и, грохоча гравием, направилась по обочине к скамейке у столика.

Эшли собралась с духом.

– С ней все в порядке? – спросила Тэмми.

– Да, она не пострадала, – сказал помощник шерифа Голден. – Пэрис повез вторую в участок, но Эшли может идти.

– Ее не арестовывают?

Эшли вцепилась в свое одеяло.

– Я не сделала ничего плохого.

Тэмми повернулась к ней с горящими глазами, такой Эшли ее никогда раньше не видела. Это было не так, как с Баг. Сейчас мать Эшли не была просто счастлива, оттого что дочь жива. Тэмми снова повернулась к помощнику шерифа Голдену и смягчилась.

– Что ж, я ценю твой звонок. Мы отправимся домой. Позвони мне, если тебе понадобится что-нибудь еще.

– Будет сделано.

Тэмми жестом указала на машину, и Эшли последовала за матерью.

Поездка обратно на ранчо Бартон была безмолвной, как ночь снаружи. Эшли опустилась на пассажирское сиденье и смотрела, как мимо нее проносятся холмы. Обычно они слушали христианские хиты по радио с включенным на полную мощность кондиционером, но сегодня в машине царила тишина. Даже звук дыхания Тэмми был приглушенным. Эшли боялась этой Тэмми Бартон. Она не была мягкой и благосклонной. Она кипела от тлеющего гнева, который медленно вырывался на поверхность. Эшли чувствовала это как клеймо на своей коже.

Они припарковались на подъездной дорожке, и Тэмми распахнула водительскую дверь. Она ринулась в дом, а Эшли последовала за ней по пятам.

– Мне никогда в жизни не было так стыдно, – рявкнула Тэмми, как только они обе оказались внутри. Она ворвалась в прихожую как ураган, бросив сумочку на приставную тумбу. Тарелка с ключами с грохотом упала на пол, но Тэмми даже не взглянула на нее. Она повернулась лицом к Эшли. – За всю мою жизнь.

Эшли стояла в дверях, не сводя глаз с лица матери. Теплый, слабый ветерок ворвался в коридор, но Эшли уже давно забыла, как дышать. Тэмми Бартон, которую Эшли знала, была монументом – она была высечена из мрамора, непоколебимая против шторма, – но теперь, залитая желтоватым полумраком, она прислонилась к кухонной стойке и сняла свои черные туфли на каблуках, отбросив их через комнату, как будто их только что поймали целующимися с городским изгоем. Как будто они опозорили наследие Бартон, над которым она так усердно трудилась. Голос Тэмми был тихим, как маленькая звезда за мгновение до взрыва.

Но это было несправедливо.

Страх и чувство вины, которые скапливались в животе Эшли с тех пор, как на озере начали развиваться события, переросли теперь во что-то другое. Это подступило к горлу Эшли, заставляя ее сдерживать злые слезы. Ее опущенные руки сжались в кулаки.

– Тебе стыдно за меня?

Тэмми задумалась.

– Знаешь что? Да. Я имею в виду, я последний человек в городе, который узнал об этом? Люди, вероятно, говорили об этом за моей спиной в течение нескольких недель.

– За твоей спиной?

– Да, за моей спиной. Мы – основа этого города. И ты превратила нас в посмешище.

Эшли вытерла глаза.

– Мы с Логан – не посмешище.

– Если бы это было серьезно, ты бы мне сказала.

Эшли покачала головой. Потому что рассказывать матери о Логан было совсем не то же самое, что рассказывать ей о Тристане. Это было не то же самое, что рассказывать ей о проваленном тесте или вечеринке, из-за которой она чувствовала себя виноватой что пошла. В Снейкбайте существовало негласное правило, согласно которому эта правда была иной и опасной. Это было добровольное изгнание. Это было не то, что Снейкбайт умел прощать.

– Я не могла тебе сказать.

– Действительно? – недоверчиво спросила Тэмми. – Почему?

– Я видела, как ты обращалась с отцами Логан.

– О, ты видела, как я с ними обращалась? Я полагаю, тогда ты была очень наблюдательной малышкой. – Тэмми выдохнула, и ее ярость превратилась в горький холод. Ее идеально ухоженные белокурые кудри качались на плечах. – Если бы ты знала что-нибудь об этом, ты бы знала, что я спасла их.

– Ты выгнала их.

– И им повезло, что я это сделала.

Эшли приподняла бровь.

– Ты думаешь, у них была бы здесь отличная жизнь? – спросила Тэмми. – Ты думаешь, они были бы счастливы?

– Это их дом.

– Я люблю Снейкбайт, но я знаю, что он такое, и он никогда не станет для них домом. – Тэмми прислонилась к кухонному островку, крепко вцепившись в край стойки. – Они были такими глупыми. Они думали, что, поскольку они отсюда, это им не повредит, и они могут просто делать все, что захотят. Люди были готовы буквально убить их, а они не хотели уезжать. Они понятия не имеют, сколько ночей я провела, убеждая людей убрать вилы.

Эшли прочистила горло. Она осторожно подошла к стойке и скользнула на барный стул напротив матери. Буря еще не утихла – глаза Тэмми были остекленевшими от слез, которые она отказывалась пролить, – но ей приходилось придерживаться рукой за стойку. Скоро она полезет в холодильник за бутылкой дешевого пино гриджио, и худшее будет позади. Но для Эшли это еще не конец. Новая буря бушевала в ее груди, Эшли была полна боли, гнева и еще большего количества вопросов.

– И теперь ты совершаешь ту же ошибку, – сказала Тэмми.

Она вытерла глаза, размазав подводку по щеке.

– Снейкбайт… он не изменится. Они любят тебя, но они не изменят своего мнения ради тебя.

– Ты ненавидишь меня? – прохрипела Эшли.

Глаза Тэмми расширились. Она потянулась через стойку к руке Эшли, нежно провела большим пальцем по костяшкам пальцев Эшли.

– Я никогда не смогла бы ненавидеть тебя. Я буду любить тебя, несмотря ни на что. – Она откашлялась. – Но это не ты. Ты не такая. Ты просто через столько прошла за последние несколько месяцев…

Эшли поморщилась.

– Тем не менее это я.

Тэмми закрыла глаза.

– Нет, это из-за той семьи. Они разрушают все, к чему прикасаются. Они появляются здесь, и…

– Мама, – предупредила Эшли.

– Или, может быть, это я. Может, я просто проклята.

– Мама. – Эшли встала.

Тэмми мгновение смотрела на нее, и Эшли с сокрушительной ясностью поняла, что теперь все изменилось. Ее мать смотрела на нее так, будто она была пазлом, который нужно было собрать по кусочкам, чтобы получить хоть какой-то смысл. Как будто глубоко в ее венах запуталась ошибка, которую мать пыталась распутать.

За ее спиной заскрипели доски.

Эшли обернулась. Тристан стоял позади нее, сжав кулаки, глаза невозможно было разглядеть из-за тени, закрывавшей его лицо.

– Что? – спросила Тэмми.

Сердце Эшли остановилось. Это отличалось от других раз, когда он навещал ее. Каждое появление казалось экстренным, но это казалось последним. Тристан не ждал ее – он умолял ее выслушать. Он колебался между Эшли и входной дверью, и она знала, что должна следовать за ним.

– Эшли, что ты… – начала Тэмми.

– Я должна идти.

Тэмми недоверчиво рассмеялась.

– Ты никуда не пойдешь. Ты наказана.

– Что?

– Ты не получишь свободу действий за то, что скрываешься и создаешь проблемы в течение нескольких недель. – Тэмми провела рукой по волосам. – По крайней мере, до сводки новостей в следующем месяце ты останешься дома.

Тристан продолжал появляться и исчезать в пространстве возле двери. Страх скрутил ее сердце. Он пытался предупредить ее, что Логан в беде – каким-то образом поняла она.

– Хорошо, – сказала Эшли. – Ладно, хорошо.

– Отдохни немного, – сказала Тэмми. Она распахнула дверцу холодильника и поискала на полках бутылку вина. – Нам с тобой завтра о многом нужно поговорить.

Эшли неуверенно подошла к входной двери и закрыла глаза. Пришло время быть храброй. Хоть раз в жизни ей нужно было быть храбрее той Эшли, которой она была. Тристан наблюдал за ней, мерцая в тусклом свете. Тарелка для ключей у его ног все еще валялась там, где ее опрокинула Тэмми, оставив множество брелков с ключами, разбросанными по деревянному полу.

Ее «Форд» остался на кладбище, но «Ленд Ровер» стоял на подъездной дорожке.

Эшли наклонилась у входной двери и подняла тарелку с ключами. Она медленно, методично положила каждую связку ключей обратно в тарелку, как будто просто убиралась. Она полезла в сумочку Тэмми и осторожно зацепила пальцем брелок Тэмми.

Когда Тэмми повернулась, чтобы налить себе бокал вина, Эшли побежала.

Она выскочила на подъездную дорожку и распахнула водительскую дверь «Ленд Ровера». Позади нее Тэмми, спотыкаясь, вышла на крыльцо. Она смотрела широко открытыми глазами, как Эшли вырулила с подъездной дорожки в ночь. Вниз по дороге. Тристан мерцал в свете фар «Ленд Ровера», ведя Эшли в город.

Куда бы она сейчас ни направлялась, пути назад не было.

33

Дьявол, Дьявол

Когда Логан проснулась, она была совершенно уверена, что мертва.

Постепенно кусочки окружающего ее мира складывались в голове как мозаика. Поверхность, на которой она лежала, была слишком узкой для кровати, стены слишком близко. Ее потряхивало вверх и вниз, каждый удар обжигал ее мышцы. Снаружи деревья сливались в черно-зеленую массу.

Она была в машине.

Она была на заднем сиденье машины Пэриса.

Логан приподнялась и потерла глаза. Сиденье под ее головой было влажным от озерной воды. Ее везут либо в полицейский участок, либо в больницу, но в любом случае ее вез отец парня, который только что пытался ее убить. Возможно, Джона и Пола тоже арестовали, но что-то подсказывало ей, что их отпустили, скорее всего, сделав нагоняй и ничего больше. Даже покушение на убийство было простительным преступлением в этом адском городе.

– Логан, – сказал Пэрис с переднего сиденья. – Как ты?

Логан осторожно села, у нее закружилась голова от смены положения. Мокрые волосы прилипли к голове. Она провела кончиками пальцев по щеке, и та запульсировала от прикосновения, лицо распухло и было покрыто коркой крови.

– Я, э-э… – Она замолчала. – Где я?

– По дороге в больницу. Ты там здорово поцарапалась. – Пэрис не оглянулся на нее. – Это долгая дорога в город. Я надеялся, что смогу задать тебе несколько вопросов по пути.

Логан моргнула, глядя в лобовое стекло. Дорога была уже, чем шоссе, которое она помнила. Деревья сомкнулись, словно туннель, фары прорезали непроглядную тьму. Однажды она ездила в город с Брэндоном, и все выглядело совсем не так.

– Почему бы и нет. Как долго я была в отключке?

– Всего около пятнадцати минут. Ты нормально себя чувствуешь?

– Э-э, да. Все хорошо, – солгала она. Она была не в порядке, но она не была в нем уже давно.

– Вы арестовали парней, которые это сделали?

Через зеркало заднего вида Пэрис одарил ее презрительной улыбкой.

– Джон дома. С ним будет разговор, когда я вернусь.

Логан сглотнула.

– Типа родительского разговора или полицейского разговора?

– Ты забавная, – сказал Пэрис.

Логан не была экспертом в области права, но она была совершенно уверена, что только что стала жертвой нуждающегося в расследовании преступления. Такого, за которые сажают в тюрьму, как показывают по телевизору. Вместо того чтобы арестовать всех причастных, Пэрис просто отправил их всех по домам. Всех, кроме нее. Пэрис не вызвал скорую помощь. Она вжалась в заднее сиденье и вцепилась в ремень безопасности.

– Почему бы тебе не рассказать мне, что случилось, – сказал Пэрис. – С самого начала.

– Хорошо. – Логан откашлялась. – Мы с Эшли были на озере, просто разговаривали. Потом появились Джон и Пол и…

Пэрис покачал головой.

– До этого. Джон говорит, что видел вас двоих на кладбище. Что ты там делала?

Логан прищурила глаза.

– У забора стояли лопаты. Я нашел одну из частично раскопанных могил. Вы двое что-нибудь нашли?

Логан заглянула на переднее сиденье. Костяшки пальцев Пэриса были болезненно-желтыми от синяков, а красные рубцы, похожие на следы от когтей, тянулись по всему предплечью. На его безымянном пальце была фиолетовая сморщенная вмятина, там, где должно было быть обручальное кольцо. Он не сводил глаз с дороги, но взгляд его был за километры отсюда. Она стряхнула нарастающее чувство страха, свернувшееся в груди, и сосредоточилась на дыхании.

– Мы не были на кладбище.

– Ха. – Пэрис свернул с главной дороги. После поворота асфальт сменился на гравий. – Ты знаешь, что послужило причиной нападения?

– Нет.

– Понятия не имеешь?

Логан откашлялась.

– Я была в «Черемухе» сегодня утром, и Джон угрожал мне…

– Попалась.

Логан снова сглотнула. Между царапинами на руках Пэриса были красные полумесяцы, похожие на следы от ногтей. Теперь его взгляд за тысячу километров был прикован к ней, и она поняла. Правда доходила медленно, но туман рассеивался секунда за секундой. Логан встретилась взглядом с Пэрисом, и там ничего не было. Он улыбнулся, но в его глазах не было ничего, ничего, ничего.

Она уже видела подобное лицо раньше в своих снах. Она уже видела это за очками Брэндона, пронзительное, холодное и пустое. Она чувствовала биение своего сердца.

– Вы уверены, что это дорога в больницу? – спросила Логан. – Выглядит довольно темно для шоссе.

– Ага. Почти здесь.

Это не был путь в больницу. Логан уже ездила по этой дороге раньше. Она видела эти деревья ночью. Она видела черные холмы по ту сторону озера, отблески костра, линии дороги на далеком берегу. Это был путь вокруг озера.

Пэрис вез ее в хижину.

Это был он.

Он был убийцей.

Пэрис откинулся на спинку сиденья.

– Ты через многое прошла с тех пор, как попала в Снейкбайт. Нелегко приехать сюда, где все так отличается от большого города. У нас добрые сердца, но мы придерживаемся традиций. Может быть, это и плохо – я не знаю, – но тебе, должно быть, тяжело.

Логан могла только смотреть на его руки. Они выглядели достаточно сильными, чтобы лишить ее жизни, как сделали со всеми остальными. Может быть, именно поэтому он вез ее в хижину: убить. Она держала руки внизу, чтобы скрыть дрожь. Ее тошнило.

– Вы, наверное, думаете, что я отсталый или что я ненавижу геев. Я не такой, Логан. У меня никогда не было проблем с твоими отцами. Мне было больно видеть всю эту ненависть так же сильно, как и им. Мы с Алехо всегда были хорошими друзьями, и у меня никогда не было проблем с Брэндоном. Эти двое всегда держались особняком. Видеть, как люди обвиняют их в преступлениях, которые, как мы оба знаем, они не совершали… это позор. Я действительно хотел уберечь твою семью от этого. – Пэрис вздохнул. – Но я думаю, вы уже поняли, что вы трое всегда будете связаны со всем этим.

– Что вы имеете в виду? – спросила Логан дрожащим голосом.

Пэрис выгнул бровь.

– Тебе все еще холодно? Ты дрожишь.

– Немного.

Пэрис потянулся к своему пассажирскому сиденью и протянул ей полотенце. Логан отжала волосы и накрыла лицо полотенцем. Она считала свои вдохи, чтобы не запаниковать. Должен быть выход из этой машины, с этой дороги, обратно в безопасное место. Она похлопала по заднему карману в поисках телефона, но его там не было.

Пэрис тихо хмыкнул и посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Внезапно выражение его лица изменилось, и он покачал головой.

– Ищешь свой телефон? Он у меня.

– Могу я получить его обратно?

– Нет, я так не думаю. – Он разочарованно вздохнул. – Он не будет работать. Здесь нет связи.

Логан моргнула. Ее сердце подскочило к горлу. Где-то, за много километров отсюда, она надеялась, что Эшли ищет ее. Она надеялась, что кто-нибудь ищет ее. Должен быть способ сообщить им, где она. С кем она. Что он сделал.

– Куда мы на самом деле едем? – спросила Логан.

– Ты знаешь, куда мы едем, – сказал Пэрис. – Вы, дети, были здесь уже десятки раз.

– Хижина, верно?

– Мне жаль, – сказал Пэрис. – Я бы уберег тебя от этого, если бы мог.

Логан закрыла глаза.

– Вы собираетесь убить меня?

– Нет.

Пэрис свернул с главной дороги и въехал на гравийную развязку. Его фары пробивались сквозь деревья. Глубоко в лесу Логан могла разглядеть только очертания хижины. Внутри единственный фонарь светился оранжевым на фоне ночи.

Призраки, смерти, ее отцы: все это началось здесь.

Логан судорожно вздохнула. Она предполагала, что голос, который говорил с ней в воде, был галлюцинацией. Что это было нечто, созданное ее разумом, чтобы уберечь от смерти. Но он сказал, что нужно отправиться туда, где все началось. И по той или иной причине это место было здесь. Что-то подсказывало ей, что в хижине все и закончится.

– Почему мы здесь? – спросила Логан.

– Поскольку оно говорит, что я должен сделать еще кое-что, и тогда с меня хватит. – Пэрис повернулся на своем сиденье к ней лицом. Его глаза сияли, как стеклянный обсидиан в темной ночи. – Слушай, я не знаю, чего оно хочет от тебя или от парня из «Бейтса». Каррильо.

Элексис. Глаза Логан расширились.

– В любом случае, я должен сказать тебе, что, если ты хочешь получить ответы, ты должна отправиться в хижину. Малыш Каррильо внутри. Думаешь, ты сможешь это сделать?

Логан сглотнула. Вероятно, это была ловушка. Вероятно, это было опасно. Но она оставила Ника в этой хижине, и он был убит. Она не может так оставить Элексиса. Они могли бы найти способ подать сигнал кому-нибудь из города. Из этого должен быть выход.

– Просто пойти к нему? – спросила Логан. – Вы не причините нам вреда?

– Я нет. – Пэрис разблокировал двери. – А теперь иди туда.

Логан проглотила свой страх и кивнула. Она шагнула в ночь и подождала, пока пройдет головокружение. Без фонарика у нее были только фары машины Пэриса и свет в хижине, на который она могла идти. Она спотыкалась о корни и пни, на ходу царапая руки о шершавые ветки можжевельника, но не останавливалась. Позади нее фары ярко горели желтым на фоне пыльной лесной подстилки.

А потом стало темно.

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как патрульная машина Пэриса выбралась задним ходом с гравийной развязки и уехала.

Он ушел; он оставил ее здесь.

Что-то не сходилось. Если он хотел убить ее, зачем ему уезжать?

Логан подошла к крыльцу хижины и приложила руку к входной двери. Внутри она услышала сдавленное дыхание Элексиса. Логан вздохнула с облегчением.

– Элексис. Эй. Это я.

– Не входи… – начал Элексис. Он подавился оставшейся частью предложения, как будто речь ему давалась с трудом. – Я не могу…

– Все в порядке, – сказала Логан. Она толкнула входную дверь и вошла в хижину. Ветер со свистом последовал за ней внутрь, ударившись о старое дерево. – Я не собираюсь оставлять тебя. Мы будем выбираться отсюда.

Элексис сидел у задней стены хижины, привязанный к пианино. Если не считать веревки, он выглядел невредимым. Логан оглядела комнату в поисках каких-нибудь признаков опасности, но все было точно так же, как она помнила. Еще одна волна ветра снова ворвалась в хижину и погасила фонарь.

– Эй? – спросила Логан в темноте.

– Логан, ты…

Что-то проползло по ее коже, и она замерла. Ощущение было таким же, как под водой. Это была та же ползучая чернота, та же приторная, густая смола, подступавшая к горлу. Логан могла только видеть Элексиса в другом конце комнаты, и он покачал головой. Длинные тени комнаты ползли по ней как ледяные пальцы, прижимаясь к обнаженной коже шеи. Она заставила свои ноги двигаться, но они больше не слушались ее.

– Я рада, что ты смогла присоединиться к нам, – прошептал голос. Она почувствовала его слабое дыхание на своем горле. – Это было очень давно.

– Что?… – начала она.

Она не могла вспомнить, о чем хотела спросить.

– Ты хотела знать, почему тебе снится смерть. Ты хотела знать, почему твои кости тянутся к земле. Ты провела свои ночи, изголодавшись по правде.

Желудок Логан скрутило. Она кивнула. Слова голоса были правдой, но в определенном смысле, которого она никогда раньше не чувствовала. Они были правдивы в том смысле, что не было другого выбора. Логан исчезла, и ее место заняло что-то другое. Правда была единственным, чего она хотела; она не могла припомнить, чтобы хотела чего-то еще.

– Правда…

Тьма лежала прямо на ее коже, как складки ткани. Тьма сладко вздохнула: Хочешь, я тебе покажу?

Логан не ответила. Ей не нужно было отвечать. Тьма поглотила ее целиком, и она исчезла, вырванная из времени.

34

Если правда – это ложь

Эшли последовала за Тристаном в полицейский участок с сердцем, бьющимся в горле.

Как только она заглушила двигатель «Ленд Ровера», силуэт Тристана исчез, и она осталась в желтом свете фонарей участка. Она последовала за Тристаном, потому что в конце дороги должен был быть ответ, но участок был пустым. Ни одного полицейского автомобиля не было припарковано снаружи. Единственной машиной на стоянке был потрепанный минивэн «ПараСпекторов».

Эшли вылезла из «Ленд Ровера» и побежала в участок. Стойка регистрации была пуста, но горел весь свет. За конторкой администратора она услышала грохот и скрежет, словно кто-то копался в ящиках. Верхний свет мерцал, и Эшли пришло в голову, что для пустого помещения здесь было слишком ярко, слишком оживленно.

– Есть кто? – спросила Эшли.

Грохот прекратился. Мужчина встал из-за стойки. Она сразу узнала его короткие темные волосы и очки в толстой оправе. Он жил в этом городе уже несколько месяцев, но Эшли впервые увидела его лицом к лицу. В первый раз, когда она увидела его живым.

Брэндон Вудли закатил глаза.

– Ты серьезно? У меня нет на это времени.

– Мистер Вудли? – спросила Эшли. – Вы здесь из-за Логан?

Он уставился на нее.

– Я да. Она пропала. Ее телефон выключен.

– Но она… – Эшли замолчала.

– Твоя мать позвонила и сказала, что она будет здесь. – Брэндон снова порылся в ящиках, как будто Эшли здесь не было. Его волосы были взлохмачены, пальцы шарили по стикерам и маркерам, как будто у него заканчивалось время. – Даже не сказала, за что ее арестовали. Клянусь богом, этот город никогда не перестает…

– Нашел? – раздался другой голос.

Это был Алехо откуда-то из глубины участка. Чувство вины скрутило желудок Эшли. В то время как она барахталась в своем горе последние две недели, Алехо застрял здесь.

– Еще нет. – Брэндон выдвинул другой ящик и просмотрел его содержимое. – У Бекки должны быть ключи, верно?

– Я не знаю. – Алехо рассмеялся. – На самом деле они не показывают заключенным, где находятся ключи.

Брэндон издал короткий сдавленный смешок.

Эшли откашлялась. Она и раньше видела ключи, но не в столе Бекки. Она двинулась внутрь участка мимо деревянных столов в кабинет шерифа Пэриса. Камера предварительного заключения находилась позади нее. Эшли чувствовала, как Алехо наблюдает за ней через решетку, ломая голову, куда она идет. На стеллаже возле стола Пэриса висело несколько комплектов ключей. Эшли сняла с крючка те, что были помечены как «камера предварительного заключения», и вернулась в холл.

– Как насчет этих?

Брэндон уставился на нее, затем безмолвно выхватил ключи у нее из рук. Он лихорадочно открыл замок на камере Алехо и отступил в сторону. Алехо неторопливо вышел на свет и протер глаза. Как в тумане он бросился вперед и обнял Брэндона.

Брэндон обнял его в ответ, судорожно выдохнув в плечо Алехо.

Чувство вины сжало желудок Эшли.

– Не могу дождаться, чтобы оставить отзыв с одной звездой для этого места. – Алехо усмехнулся, хотя улыбка и не коснулась его глаз. Темные тени глубоко врезались в его лицо. Он отпустил Брэндона и вытянул руки. – Кровать была действительно неудобной. Никаких дополнительных подушек.

– Ты выглядишь довольно хорошо для парня, который провел в тюрьме две недели, – сказал Брэндон.

– Ты мне льстишь. – Алехо выпрямился. – Бекки приносила мне еду из дома и средства для душа. Я должен ждать перевода в окружную тюрьму на следующей неделе.

– Хорошо, – сказал Брэндон, но не закончил мысль.

Алехо окинул участок беглым взглядом.

– В последнее время никто не приходил. Если Логан здесь нет, то где она?

– Я не знаю, но нам нужен план. – Брэндон поправил очки. – Мы должны убираться отсюда. Мы только что вытащили тебя из тюрьмы, а это настоящее преступление. Я не думаю, что Пэрис закроет глаза на это, даже если вы, ребятки, друзья.

Алехо пожал плечами.

– Мы уже возрождали себя раньше. Мы можем сделать это снова.

Эшли с благоговением посмотрела на двух мужчин. Это были те же самые Брэндон и Алехо, которых она видела по телевизору, но теперь они стояли здесь, прямо перед ней. Они не были полны тьмы, секретов и боли, как она думала. Они разговаривали друг с другом так, как разговаривают любые два человека. Брэндон потер затылок. Алехо коснулся плеча Брэндона, чтобы успокоить его, и Эшли почувствовала себя чудовищем.

– Пойдем, – сказал Брэндон. – Мы найдем ее, а потом вечером соберем вещи.

– Подождите, – сказала Эшли.

Оба мужчины повернулись, чтобы посмотреть на нее, как будто они только что вспомнили, что она все это время была здесь. Она не могла винить Брэндона за презрение на его лице, но выражение лица Алехо было более сложным. Оно было спокойное, как будто он даже не злился. Как будто он не винил ее за последние две недели. Возможно, он не знал, что это была она.

– Я хочу помочь, – сказала Эшли. – Я хочу найти ее. Я была с ней, когда она…

Глаза Брэндона сузились.

– Когда она что?

– Пэрис мог отвезти ее в больницу в Онтарио.

– Больницу? – спросил Алехо. – Что случилось?

– На нас вроде как напали, – сказала Эшли. – Ну, на нее.

– Кто? – спросил Брэндон. Ярость пылала на его лице. – Она ранена?

– Немного. Я не знаю. – Эшли сглотнула. – Я не успела поговорить с ней до того, как ее забрал шериф Пэрис. Это были Джон Пэрис и Пол Миллер. Они пытались… утопить ее.

Брэндон встретился взглядом с Алехо. Эшли видела, как они вмиг поникли и сделались несчастными. Она сжимала и разжимала кулаки.

– Мы с Логан пытались выяснить, кто все это делает. Кто ранит людей.

– И ты обвинила Алехо? – спросил Брэндон.

– Мне так жаль. – Эшли покачала головой. – Я знаю, что это не вы. Мы с Логан думаем, что это… мы не знаем, что это такое. Я даже не думаю, что это человек.

Брэндон и Алехо снова замолчали. Они общались на безмолвном языке, которого Эшли не понимала, затем медленно кивнули.

– Пойдем с нами, – сказал Алехо.

Они вышли из полицейского участка и втиснулись в минивэн, Брэндон и Алехо впереди, а Эшли на заднем сиденье. Небо над стоянкой было усеяно слабым светом звезд. Тишина заполнила крошечное пространство, обжигающая и густая.

– Почему ты думаешь, что это не человек? – спросил Брэндон.

– Я… мы часто ходили в хижину. Ту, что на другом берегу озера. И нам мерещилось там всякое. – Эшли тяжело сглотнула. Было слишком поздно скрывать правду. – Я видела людей, которые умерли. Тристан, Ник, Баг… они пытались мне что-то сказать. Логан сказала мне, что вы тоже их видите.

Алехо слегка улыбнулся ей.

– Не весело, да?

– Что это значит? – спросила Эшли. – Если мы сможем выяснить, что убивает людей, мы сможем остановить это. Я просто не знаю…

– Все это время мы занимались одним и тем же, – сказал Брэндон. – Отслеживали одни и те же смерти. Одного и того же убийцу.

Алехо поправил волосы, посмотревшись в пассажирское зеркало.

– Может быть, нам стоило бы обменяться сведениями.

– Что вы нашли? – спросил Брэндон.

– Это как-то связано с хижиной. Я думаю, что эта штука исходит оттуда. Когда Логан… когда она была под водой, я услышала голос, говорящий, что мы должны вернуться туда, где все началось. Может быть, если мы выясним, как это началось, мы сможем избавиться от этого.

Алехо смотрел на Брэндона, но Брэндон продолжал наблюдать в лобовое стекло, скривившись. Его глаза были широко раскрыты, пальцы слишком крепко сжимали руль.

– Наконец-то, – сказал он, – я могу кое-что объяснить.

– Брэндон, – предупредил Алехо.

Брэндон посмотрел на Эшли, и тени на его лице стали острыми, как нож.

– То, что ты ищешь, называется Тьма, и я создал ее.

35

Прах и Тьма

1997

Брэндон Вудли был призраком в своей собственной жизни.

Закусочная «Лунный прилив» была необычно оживленной для воскресного утра. Брэндон сидел в красной виниловой кабинке напротив своих родителей, когда они поглощали завтрак «Лунный прилив». Как обычно, они улыбнулись друг другу и ели в суровом, сдержанном молчании. Брэндон съел единственную вафлю и пожалел, что родители не позволили ему остаться дома. По радио в закусочной играло что-то веселое и зажигательное. Пахло горячим маслом и горелым мясом.

– Малыш, тебе не обязательно сидеть здесь и скучать, – сказала его мать. Она отправила в рот еще один кусочек яйца. – Почему бы тебе не поболтать со своими друзьями? В любом случае, мы только обдумываем переезд.

Брэндон пожал плечами. У него не было друзей. Чтобы иметь друзей, нужно быть человеком, а он был уверен, что он им не считался. Он был тенью на стене, мыслью, которая так и не всплыла на поверхность, призраком того, каким должен быть мальчик. Он был похож на чужака, выставленного за пределы комнаты, в которой жил весь остальной мир, и как бы он ни прижимал ладошки к окну, он не мог попасть внутрь.

Он не был изгоем, его вообще не существовало.

Брэндон все равно оглядел закусочную. В такой же кабинке Тэмми Бартон и Алехо Ортис тоже ели свой завтрак «Лунный прилив». Они выглядели отвратительно счастливыми вместе, союз контрастов. Волосы Тэмми были цвета платинового блонда и свободными локонами падали ей на спину. Волосы Алехо были коротко подстрижены по бокам, и, как всегда, он выглядел как человек, который искренне улыбается. Фрэнк Пэрис сидел напротив них с широкими, как кирпичная стена, плечами. Он что-то сказал Тэмми и Алехо, и все трое рассмеялись.

В этом и была проблема – они были слишком совершенны, чтобы ненавидеть.

Мать Брэндона нахмурилась. Она взглянула через столы на золотое трио, и выражение ее лица посуровело.

– Ну, наверное, я поздороваюсь. – Прежде чем Брэндон успел остановить ее, она махнула рукой через закусочную сидящей в другой кабинке девушке. – Тэмми Бартон, это ты?

Трое подростков перестали есть и оглянулись. Тут же лицо Тэмми озарилось, и она вылезла из своей кабинки.

– Миссис Вудли, как дела?

– Все отлично. А твои?

– Замечательно, миссис Вудли. Мне нравится, что вы, ребята, ходите на семейный завтрак – это так мило. Боже, мы не виделись вечность.

Брэндон смотрел в свою тарелку.

Его мать высунулась из кабинки и дружески обняла Тэмми.

– Мне кажется, что мы действительно не виделись с тех пор, как я была твоей няней. Ты так сильно выросла. Как дела на ранчо?

– Вы же знаете, много коров. – Тэмми явно понятия не имела, как работает ее собственное ранчо. И ей это пока было не нужно. Ее мать все еще управляла ранчо – у Тэмми была целая жизнь, чтобы научиться. Она повернулась и жестом пригласила Алехо и Фрэнка присоединиться к ней. – Вы, ребята, знаете этих двоих, верно?

Алехо присоединился к ним с одной из тех улыбок, которые отражались в его глазах, и сердце Брэндона сжалось. Алехо повернулся к отцу Брэндона.

– Я не знаком с вами, мистер Вудли, но вы учили моего брата алгебре. Мне нравится лодочный магазин.

– И это же касается вашего дела, – вежливо ответил отец Брэндона. Он немного приподнялся на своем стуле и протянул руку Алехо для крепкого рукопожатия. Было не так много людей, которые все еще посещали Вудли, ловили рыбу и катались на лодках. Это была одна из нескольких вещей, которые родители Брэндона планировали продать, прежде чем покинуть этот город. – Вы все учитесь с Брэндоном?

Тэмми, Алехо и Фрэнк все посмотрели на Брэндона, и ему захотелось провалиться сквозь землю. Он глубоко вздохнул, поправил очки и протянул Тэмми руку для рукопожатия. Что было глупо, потому что он уже знал ее, и это не было знакомством.

Тэмми повернулась к его родителям, сморщив носик-пуговку в беззвучном смехе.

– Да, мы знаем Брэндона. Он такой забавный.

– Привет, чувак, – сказал Фрэнк Пэрис.

– Я не думаю, что мы с тобой когда-либо разговаривали, – сказал Алехо, пожимая Брэндону руку с легкой улыбкой, как будто общение не было самой сложной вещью в мире. Как будто он не был тем, кем Брэндон хотел бы быть. – Но я все время вижу тебя рядом. Трудно пропустить кого-нибудь в классе из двенадцати человек.

Мать Брэндона перегнулась через стол, чуть не пролив кофе на колени Брэндона.

– Дети, честно говоря, Брэндон болезненно застенчивый. Я подумала, что позову вас, представлю, посмотрю, удастся ли мне вытащить его из дома. Я знаю, что он мог бы завести друзей, если бы просто раскрылся. И вы трое такие милые.

Брэндон подумал, что его сердце может остановиться.

– Мама…

Тэмми и Фрэнк уставились на него с выражением такой жалости, что это задело. Но Алехо засмеялся, мягко и сочно, как проточная вода.

– Твоя мама – убийственная сводница. Ты должен всегда брать ее с собой.

Мать Брэндона улыбнулась, любезно принимая комплимент.

– Что ж, Брэндон, ты можешь тусоваться с нами в любое время, – сказала Тэмми. Но ее голос звучал глухо. Она уже представляла, как они снова сядут и обсудят, насколько это все странно выглядит. Какой он странный. Она оглянулась через плечо на недоеденные завтраки на своем столе. – Нам лучше пойти, пока наша еда не остыла. Было так приятно встретиться.

Они с Фрэнком направились обратно через закусочную.

Алехо задержался еще на мгновение. Он хлопнул Брэндона по спине, затем чуть отвернулся к своему столу.

– Серьезно, дай мне знать, если захочешь повеселиться.

– Я так и сделаю, – солгал Брэндон.

Он не сделал.

Это не имело значения. В течение года Алехо Ортис покинул Снейкбайт и поступил в колледж в Сиэтле. Тэмми Бартон взяла на себя ранчо Бартон. Фрэнк Пэрис получил работу в полиции округа Овайхи. Родители Брэндона переехали в Портленд, чтобы уйти от «политики маленького городка».

А Брэндон остался в Снейкбайте, потому что не знал, как поступить, кроме как остаться. Он оставался похожим на камень, застрявший на дне озера. Течения омывали его, беспомощно катая по тине, но никогда не выбрасывали на берег. Никогда к солнцу. Жить так было легко. Он представлял, как просто было бы зайти в лес и исчезнуть. Он был бы у всех занозой в заднице, а потом бы исчез.

Его одиночество было тьмой. Она накрыла его, как тени в сумерках. Он чувствовал ее присутствие под землей, под кожей, нежно обволакивающей его кости. Снейкбайт удерживал его в себе.

Потому что независимо от того, сколько времени было отпущено Снейкбайту, он никогда не изменится.

Так было, пока Алехо Ортис не вернулся домой.

2001

Впервые за много лет в Снейкбайте шел дождь.

Брэндон расправил ногу и пнул еще одно бревно на промышленную пилу, размазав по лбу смесь пота и дождя. В то время как большинство других мужчин во дворе шли к сараю, чтобы пообщаться и рассортировать дрова, Брэндон продолжал работать с пилой. Он всегда предпочитал работать, даже под дождем.

Он предпочитал работать в одиночку.

Его родители уже давно выполнили свое обещание выбраться из этого места. Они продали магазин местному жителю – Гасу Харрисону, – который вновь открыл его как бар. Брэндон проводил большую часть ночей, спрятавшись в кабинке в задней части «Черемухи». Он представлял себе старые байдарки, которые его отец прибил к стенам, а теперь их заменили футбольные майки и чучела рыб. Здание сменило облик, но все равно оставалось прежним.

Это был Снейкбайт; они закрасили его, но он никогда не менялся.

Его родители вскользь предложили ему поехать с ними, но Брэндон решил остаться. Он мог представить себя только здесь. Темное, омраченное сознание, которое проникало под его кожу, как чернильные пятна на бумаге, говорило ему, что это то место, где ему нужно остаться.

Если уж он собирался затеряться, то Снейкбайт вполне для этого годился.

Лесопилка Бартон затихла, вернув Брэндона к реальности.

Сквозь пыль и дождь он смог разглядеть человека, который заставил остальных замолчать. Мужчина стоял возле дровяного сарая, одетый в толстый свитер, прямые джинсы и темно-зеленую парку. Его волосы были длиннее, чем помнил Брэндон, и были собраны в низкий хвост, который заканчивался как раз между лопатками. Он вытер капли дождя с лица и осторожно вытащил из-под свитера пачку бумаг.

Начальник склада осторожно подошел к Алехо и выхватил у него из рук бумаги. Позади него группа мужчин сдерживала смех. Начальник бегло взглянул на бумаги – недостаточно долго, чтобы прочитать даже первую страницу, – а затем сунул их обратно за пазуху Алехо.

Брэндону не нужно было слышать, чтобы понять, что сейчас произошло.

На мгновение Алехо бросил взгляд на группу мужчин, все смотрели на него так, словно надеялись, что он ответит тем же. Как будто они надеялись, что он устроит сцену. Но он этого не сделал. Плечи Алехо поникли. Он сунул документы в карман и побрел со двора, подальше от мужчин, под дождь.

Сердце Брэндона оживилось от странного страха. По какой-то причине, которую он не мог точно определить, это было похоже на то, что он знал Алехо. Не то чтобы их краткий разговор в закусочной сделал их друзьями, но в тумане его воспоминаний Алехо выделялся. Брэндон отличался от остальных в Снейкбайте, и он с болью осознавал этот факт. Он отличался гораздо глубже, чем просто неуклюжестью, бедностью, молчаливостью. Он был другим в том смысле, которого Снейкбайт никогда бы не допустил. Но что-то подсказывало ему, что Алехо сможет понять.

Он бросил пилу и спустился по пандусу, через грязь и дальше под дождь. У возвышающегося деревянного забора лесопилки Алехо остановился на стоянке и уставился в небо, позволяя густым каплям дождя покрывать его лицо.

– Эй, – позвал Брэндон. – Эй, я сожалею об этом. Они не должны были… Ну, я не знаю, что они сказали. Но мне очень жаль.

Алехо повернулся и приложил ладонь ко лбу, моргая от дождя. Он был именно таким, каким его помнил Брэндон. Он прочистил горло и сказал:

– Я ценю это.

Брэндон протянул слегка влажную руку.

– Брэндон Вудли.

– Из лодочного магазина. – Алехо пожал ему руку. Он улыбнулся так, как улыбаются люди, ожидающие объяснения получше. – Я всегда хотел купить там лодку. Похоже, сейчас здесь многое изменилось.

– Я не знаю. – Брэндон отвернулся от склада и посмотрел в сторону города. – Мне кажется, мало что меняется.

– Ах, – вздохнул Алехо. – Может быть, я изменился.

– О чем он говорил? – спросил Брэндон, указывая назад, на склад.

– Ты не слышал? – Алехо задумался. – Снейкбайт никогда раньше не видел гея. Когда я вернусь, в мотеле наверняка будет толпа.

Глаза Брэндона расширились. До отъезда в колледж Алехо Ортис был золотым ребенком Снейкбайта. У него было все: идеальные оценки, идеальная девушка, идеальная жизнь. У него был смех, который освещал комнату. Когда люди говорили, он действительно слушал. Алехо был воплощением всего, чем должен быть Снейкбайт. Он был из тех людей, с которыми Брэндон хотел бы быть рядом. Таким человеком Брэндон хотел бы стать.

Теперь Алехо выглядел по-другому. Его лицо стало более мрачным, как будто он всегда был в шаге от того, чтобы нахмуриться. Но его глаза были прежними. От его смеха у Брэндона свело живот.

– Что ж, – сказал Брэндон, – я думаю, ты действительно храбрый. Вот и все.

– Круто. – Выражение лица Алехо помрачнело. – Ты выбежал сюда только для того, чтобы сказать мне это?

– Я…

Дождь продолжал лить вокруг, заливая стоянку черным блеском. Брэндон не знал, зачем пришел сюда. Он мог бы просто позволить Алехо уйти. Ему не нужно было стоять здесь, промокшим насквозь, с бешено колотящимся сердцем. Он всегда знал, что он другой, он всегда знал, что он гей, но впервые он был не один. Был еще кто-то, похожий на него. Кто-то, кто вышел в мир и вернулся живым.

– Почему ты вернулся? – спросил Брэндон.

Алехо настороженно посмотрел на него.

– Я не могу понять, ты любопытный или пытаешься сказать мне, что у нас, эм… есть что-то общее.

Брэндон глубоко вздохнул. Он собирался быть храбрым. Хотя бы раз в жизни он не хотел плыть по течению. Он собирался добраться до берега.

– Я просто хочу поговорить с тобой. Пожалуй, я уже делал это давно.

– Мы сейчас разговариваем.

– Тебе не нужно было возвращаться сюда. Ты мог бы остаться в Сиэтле. Почему ты вернулся?

– Ты много знаешь о моей жизни, приятель. – Алехо покачал головой, но постепенно выражение его лица сменилось веселой улыбкой. – Там было намного легче. Я не знаю, почему я думал, что все здесь оставят это без внимания. Наверное, потому что это я.

– А Тэмми знает?

Алехо рассмеялся.

– Видимо, теперь да. Мы расстались два года назад. Она, наверное, думает, что именно поэтому.

– А как насчет Фрэнка?

Алехо махнул рукой.

– Фрэнк есть Фрэнк. Ему все равно. Он, наверное, единственный друг, который у меня здесь остался.

– Ты собираешься уехать?

Алехо скрестил руки на груди.

– Я должен? Похоже, ты застрял здесь.

Брэндон обдумал этот вопрос; обычно люди не задавали ему вопросов о нем самом.

– Я не могу уехать. Я… это мой дом. Я не знаю, как это объяснить. Здесь есть что-то, чего я просто не могу…

– … оставить? – спросил Алехо. Он прислонился к своей машине, и его темные глаза сияли в свете проплывающих грозовых облаков. – Есть вещи, которые я чувствую в Снейкбайте и которых я не чувствую больше нигде. Я мог бы остаться в Сиэтле, но мне казалось, что я убегаю. Как будто мне еще нужно кое-что сделать.

– Да, – вздохнул Брэндон. – Да.

– Значит, ты не хочешь уезжать, – сказал Алехо. – Я тоже.

– А это значит, что мы просто застряли.

– Весело, – сказал Алехо. Он рассмеялся, и это было так же тихо и легко, как помнил Брэндон. – Я полагаю, ты рассказываешь мне все это не просто так?

– Я… – Брэндон потер затылок. Говорить было трудно, а выразить словами годы неосознанного внутреннего смятения было еще труднее. Чего он хотел? Была причина, по которой он преследовал Алехо здесь, но теперь, когда он стоял перед ним под дождем, он не мог вспомнить. Темное одиночество, которое всегда таилось в земле под ним, было тихим вокруг Алехо.

– Я помню тебя еще до всего этого. Ты был… Я не знаю. Все всегда были счастливы рядом с тобой. Ты обращал на себя внимание. Мне всегда казалось, что тебе действительно не все равно.

Алехо рассмеялся.

– В одну секунду подвергся дискриминации, а в следующую со мной флиртуют. Снейкбайт действительно полон сюрпризов.

Брэндон покраснел.

– О нет, я не…

– Я был бы не против, – сказал Алехо. Его темные глаза потеплели, совсем чуть-чуть. – Если меня не убьют возле моего номера в мотеле, давай как-нибудь выпьем.

– Я бы… – Брэндон собрался с духом. – Я бы с радостью.

А потом это было так же легко, как дышать.

Раньше Брэндону это никогда не казалось легким. На самом деле влюбиться казалось самой невозможной вещью в мире. Он построил свою крепость на концепции уединения; одиночество было его кровью, его костями, его сердцебиением. Без этого он даже не был уверен, является ли он Брэндоном Вудли.

Но Алехо не возражал. В их первый вечер он сказал Брэндону, что мечтает о семье и доме с верандой и садом, где он мог бы вырастить «один хороший помидор». На их втором свидании он взял Брэндона за руку и спросил, не думает ли он, что в Снейкбайте есть что-то, что они могли бы построить для себя. Брэндон не знал ответа на этот вопрос. После их третьего свидания Алехо проводил его до двери, сунул руку в задний карман и поцеловал прямо в губы. Поцеловал его так, как будто он это имел в виду. Как будто он этого и хотел.

Может быть, это был сон. Что бы это ни было, оно не принадлежало миру Брэндона. Ничто из этого не было правильным. Брэндон был Брэндоном – он был камнем, непрерывно стучащим по дну озера. Он не ожидал, что Алехо протянет руку и вытащит его из воды как ни в чем не бывало. Он не ожидал, что почувствует солнце. Алехо вытащил его на свободу, и Брэндон ужаснулся тому, как легко он это сделал.

Снаружи была толпа людей, которые их ненавидели. Под его ногами была тьма, которая пробирала Брэндона до костей. Но на мгновение он оказался не один. Тени замолчали.

Теперь, когда он знал, каково это – быть любимым, он никогда не сможет вернуться обратно.

2002

Странно, как много может измениться за один год.

Брэндон был один, а теперь нет. У Алехо была семья, а потом ее не стало. Они были вместе, но они были совершенно одни.

Слухи о Брэндоне и Алехо ползли по Снейкбайту как сорняки, заглушая все остальное. Для того, кто всю свою жизнь являлся призраком, было странно, что его имя на языке у каждого. В течение месяца на лесопилку Бартон был нанят новый начальник склада, и первым делом уволил Брэндона, чтобы спасти лицо компании. Без денег, без союзников, без семьи Брэндон был потерян.

Но герои появвляются очень неожиданно.

Их герой появился в образе новоиспеченного главы ранчо Бартон. Это была Тэмми Бартон, вышедшая замуж и разведенная, с белокурым младенцем, постоянно приклеенным к ее бедру. Это была Тэмми, которая случайно просматривала семейные книги и нашла участок земли, который ее отец купил за озером несколько десятилетий назад. Которая сказала своим типичным равнодушным протяжным голосом: – Если вам, ребята, нужна земля, вы можете ее получить. Постройте что-нибудь на ней, мне все равно. Честно говоря, я просто устала видеть вас здесь.

И впервые с момента знакомства Брэндон и Алехо были свободны.

Они прожили шесть месяцев в своей новой жизни за озером, когда все изменилось. Лето сменилось осенью, колючие ветки можжевельника у озера обнажились, и в долину Овайхи ворвался холодный ветер. Хижина не была идеальной, но отдалиться от Снейкбайта – было все равно что впервые вздохнуть. Это был вкус того, какой может быть жизнь. Это были хорошие моменты, такие как лежание днем у озера, ночи у костра с книгой, пробуждение под пение птиц и шелест листьев каждое утро. И все остальное – стикеры о забытой посуде, одеялах, сваленных с одной стороны кровати, днях, когда компании друг друга было одновременно слишком много и слишком мало.

Во время поездки в город за яйцами и растопкой Брэндон услышал первые шепоты:…оставили в церкви… просто ребенок, и они бросили ее прямо на входных ступенях… кто вообще была ее мать?…Пастор Бриггс говорит, что это была туристка… вероятно, приемная семья. Что еще они могут сделать?

Но, как и все в Снейкбайте, чудо умерло так же быстро, как и появилось. После недели разговоров о таинственной девочке, оставленной на ступеньках Первой баптистской церкви Снейкбайта, сплетники переключили внимание на группу подростков, пойманных на курении марихуаны возле продуктового магазина. И хотя Брэндон был готов двигаться дальше так же быстро, что-то в этой истории засело в голове у Алехо как заноза.

– Мы должны увидеть ее, – сказал Алехо. – Это знак.

– Знак чего? – Брэндон обычно хорошо умел избавляться от скептицизма в своем голосе, но не в этот раз. Он сидел в их недостроенной кухне, зажатый между холодильником и будущим шкафом.

Алехо вошел внутрь с заднего крыльца, но его взгляд задержался на туманных очертаниях Снейкбайта на берегу.

– Мы говорим о том, что однажды хотим завести семью, а потом в церкви случайно подбрасывают маленькую девочку. Ты не думаешь, что это судьба?

– Я думаю, что это печально.

Если бы Алехо не был воспитан католиками, Брэндон мог бы заметить, что Бог, которого он знал, обычно не выступал в роли аиста для геев-изгоев из маленького городка. Но он должен был признать, что в глубине его души живет маленькая и испуганная мечта, которая осмеливалась хотеть этого: семью. Даже год назад это было абсолютно невозможно представить. Год назад он смирился с одинокой жизнью. Но теперь он почти мог представить это, когда закрывал глаза.

– Мы могли бы быть ее семьей, – сказал Алехо. – Разве не такой должна быть наша маленькая компания? Коллекция вещей, которые выбросили другие люди?

– Ты не можешь подобрать ребенка, как ты собираешь металлолом с обочины дороги. – Брэндон потер затылок. – Тебе так много нужно сделать. Документы. Деньги. Я не знаю, сможем ли мы это сделать.

– Я не прошу тебя делать это прямо сейчас, – сказал Алехо. – Я просто прошу ее увидеть.

Так они и сделали.

Первая баптистская церковь Снейкбайта была окрашена в холодный цвет позднего осеннего солнца, но в тот момент, когда они вошли в церковные ясли, холод растаял. Брэндон не был религиозен и никогда не любил приписывать вещи судьбе или божественному промыслу, но когда они подошли к кроватке девочки и он увидел ее впервые – широко распахнутые глаза, черные, как древесный дым, пальцы слишком маленькие, чтобы быть настоящими, одинокий пучок черных волос, торчащий на макушке, – все было решено.

У Алехо перехватило дыхание.

– Конечно, я бы никогда не стал заставлять тебя делать что-то настолько важное. И я знаю, что это большое событие, но…

Брэндон наклонился к кроватке и вложил большой палец в невероятно маленькую ручку девочки. Ее пальцы сомкнулись, и она посмотрела на него глазами, которые покорили его. Это разрушило его изнутри. Он покачал головой, но руку не убрал.

– Мы нужны ей.

А потом их семья из двух человек превратилась в семью из трех человек.

Брэндон был прав. Это было нелегко. Потребовались месяцы оформления документов, собеседований и непрерывной работы над хижиной, чтобы доказать, что у ребенка будет дом, в котором стоит жить. Поиски родителей девочки ни к чему не привели, оставив ее безымянной и одинокой. Она была загадкой – еще один камень на дне озера. Но на этот раз Брэндон был на берегу. На этот раз он мог спасти ситуацию.

К февралю они подписали документы в гостиной достроенной хижины. Они назвали свою дочь Логан.

И все было идеально.

Брэндон Вудли когда-то думал о себе как о человеке, состоящем из двух частей. Он был один, а потом нет. Он был Брэндоном до Алехо и Брэндоном после. Он был Брэндоном, который чувствовал тени под ногами, а затем он был Брэндоном, который чувствовал солнце. Но с Логан все было по-другому. Его жизнь состояла не из двух частей и даже не из трех – это была песня, и она все время к этому стремилась. Большую часть дня он сидел за пианино и смотрел, как солнечный свет играет на половицах. Он наблюдал за Алехо на диване, в кресле-качалке, на крыльце с Логан на руках. Он смотрел, как Логан становится выше, как она улыбается, как она прыгает между низко свисающими ветками можжевельника вдоль берега озера. Брэндон чувствовал солнце на своем лице, прохладные клавиши пианино под пальцами, и ему становилось легко дышать.

В его груди чувствовалась легкая дрожь, которая обещала, что это скоро закончится.

2007

К тому времени, когда Логан отвезли в больницу, уже ничего нельзя было сделать. Врачи сказали, что иногда такое случалось. Дети заболевают. Это может случиться с кем угодно. Люди постоянно теряли своих дочерей – иногда на то не было причины.

Брэндон не плакал.

В нем не было слез – вообще ничего не было. Он был пустым без нее. Они были так близки к тому, чтобы начать новую жизнь, и он совершил ошибку, думая, что это может продлиться долго. Они пробивались сквозь заросли ненависти и уединения только для того, чтобы оказаться здесь. Бездетные и снова одинокие. Все было вырезано, соскоблено с его костей, он был оставлен голым и онемевшим. Когда-то в нем было тепло, которое звучало как струны пианино, смех Логан и вода на берегу озера, но теперь все было черным и искаженным.

Логан было пять лет.

И ей никогда не исполнится шесть.

– Мы снова будем счастливы, – выдохнул Алехо в грудь Брэндона. Они сидели одни в хижине; до Логан он никогда не чувствовал себя одиноким, но без нее каждый сантиметр пространства, которое они построили, приносил боль. – Однажды мы будем счастливы.

Но Брэндон не был бы счастлив. Он никогда не был бы счастлив, если она ушла. Статьи, которые читал Алехо, говорили ему, что боль в конце концов утихнет, но Брэндон Вудли страдал от боли всю свою жизнь. Он никогда никого не любил так, как любил ее, – потеря ее не была той болью, которая когда-либо утихнет. Она была бесконечной, всепоглощающей, эта ненависть. Он ненавидел эту хижину, ненавидел Снейкбайт, ненавидел Тэмми Бартон и ее идеального белокурого ребенка, который был таким, таким живым. Тэмми увидит, как ее дочь вырастет, а Брэндон – нет. Он ненавидел каждого человека, который жил, когда его дочери уже не было. Ненависть захлестнула его как поток. Это изменило в нем все, пока это не стало единственным, что осталось.

Брэндон Вудли знал, что никогда больше не почувствует солнца.

Они продолжали в том же духе – Алехо медленно учился жить дальше, а Брэндона просто не стало. Первая баптистская церковь Снейкбайта упорно отказывалась продать им участок на Мемориале Снейкбайта, утверждая, что эти участки предназначены только для членов церкви, и ненависть в груди Брэндона росла. Они похоронили свою дочь на кладбище Пионеров среди умерших десятилетия назад основателей города. У нее не было ни надгробия, ни службы, некому было ее оплакивать, кроме ее отцов.

Родители не должны были видеть могилы своих детей. Они не должны были чувствовать тьму под землей, обвивающуюся вокруг трупа их дочери. Алехо сказал, что они снова будут счастливы, и, возможно, он будет. Из них двоих ему всегда лучше удавалось быть человеком.

Но Брэндон больше не был человеком – тьма, таившаяся под Снейкбайтом, хватала его на каждом шагу. Он чувствовал ее везде.

В ту ночь, когда это случилось, он стоял в центре хижины лицом к окну, из которого открывался вид на озеро. Он не мог вспомнить, почему он стоял там, только понимал, что это было правильно. У него были такие недели – он видел лица за пределами своего поля зрения, слышал голоса, слишком тихие, чтобы их можно было понять, чувствовал кончики пальцев на своей коже – но сегодня все было по-другому.

В соседней комнате Алехо спал в их постели. Ночь была черной и полной чего-то похожего на магию, только темнее. Оно больше не было под землей. Оно прижалось к стеклу, умоляя впустить его в хижину. Оно было темным и изголодавшимся. Он чувствовал это в своей груди, пульсирующее смертью, гневом и ненавистью. В хижине пахло дымом и гнилью.

За окном он не мог видеть воду. Он не мог видеть деревьев. Он не мог видеть пылающие костры на другом берегу. Он мог видеть только тьму.

– Я не могу этого вынести, – прошептал он в пустую комнату. – Я больше не могу этого вынести.

– Я знаю, – Тьма дышала между половицами. – Это убивает тебя.

Дыхание Брэндона было прерывистым. Он месяцами изливал свое горе в ночи, но оно никогда не отзывалось. В хижине было холоднее, чем ночью снаружи, и темнее, чем чернота. Ему было интересно, слышит ли Алехо его разговор. Ему было интересно, был ли Алехо здесь вообще. Брэндону казалось, что он ускользнул, подвешенный между одной жизнью и другой; между тем, что было, и тем, что могло бы быть.

– Все должно было быть по-другому, – простонала Тьма.

Что-то открылось, как яма, в животе Брэндона.

– Я хотел семью. Я хотел быть счастливым.

– Что сделало бы тебя счастливым?

– Моя дочь, – прохрипел Брэндон. – Моей дочери больше нет.

Деревянные стены стонали на ветру. Пол под ногами Брэндона вибрировал. Что-то внутри него тоже вибрировало, и он подумал, что, возможно, болен. Непостижимое проскользнуло сквозь него, свернулось в животе, обвилось вокруг сердца как маслянистая петля. Он и не думал бояться, но теперь страх и боль были всем, что у него есть.

– Твоя дочь похоронена в моих объятиях, – прошептала Тьма. – Ты бы хотел, чтобы она вернулась?

Брэндон судорожно втянул в себя воздух. Впервые с тех пор, как он потерял ее, у него на глазах выступили горячие слезы. Он знал, что это неправильно – это не могло быть так просто, – но одной мысли было достаточно.

– Как?

– Я могу вернуть ее тебе такой, какой она была, – предложила Тьма. – За простую услугу ваш мир может снова стать правильным.

– Какого рода услугу?

– Возьми меня с собой, – прошептала Тьма, тихая, как дуновение ветерка. – Я прожила под этим городом много лет. Я хочу увидеть дневной свет. Я хочу бродить по свету. Отдай мне частичку себя – позволь мне подняться подышать воздухом – и я смогу вернуть твою дочь.

Брэндон вытер слезы, которые катились по его щекам. Это было неправдой, или это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но ему было все равно. Он не знал, что такое Тьма, но позволил бы ей поглотить себя до тех пор, пока ничего не останется, если бы это означало, что она жива. Брэндон почувствовал, как ее призрачные маленькие пальчики обвились вокруг его пальца.

– Кто ты такая? – спросил Брэндон.

– Я – Тьма, сотворенная из всего. Я – ожившие воспоминания об этом месте – гнев, горе, ненависть. Ты хорошо знаешь эти чувства. Ты чувствовал меня здесь всю свою жизнь. В каком-то смысле я и есть Снейкбайт. – Когда Тьма замолчала, в мире воцарилась тишина. – Но я хочу быть чем-то большим, чем просто тенью. Я хочу тебе помочь. Ты позволишь мне?

Прежде чем он успел ответить, Тьма проникла в грудь Брэндона и разлилась по его крови. Ее щупальца проникли в его череп как плющ. Темнота больше не была Снейкбайтом; она была им. Ее мысли, ее движения принадлежали ему. Что-то шевельнулось в нем, тихое и черное, как ночь, и он вздрогнул.

– Да, – сказал он и закрыл глаза. – Пожалуйста, верни ее обратно.

А потом мир взорвался.

Взрыва было достаточно, чтобы разбить окно с видом на озеро. Крыша и стены хижины треснули, ударившись друг о друга при ударе. Потолочные светильники замерцали, затем сорвались с болтов и рухнули на пол. Мир закрутился тайфуном вокруг Брэндона, он был его эпицентром. Спокойствие. Деревья затряслись, и озеро покрылось рябью на многие километры. Тени вокруг него стали густыми от магии, в воздух летели щепки и грязь.

Дверь в соседнюю комнату с грохотом распахнулась, прежде чем слететь с петель. Алехо стоял в темноте, полуодетый, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Он оглядел комнату, как будто думал, что, возможно, видит сон.

– Брэндон? – спросил он.

Брэндон медленно повернулся к нему. На его руках, скрытая от обломков, девочка с темными волосами и необычайно темными глазами моргнула, просыпаясь. Она посмотрела в лицо своего отца – в лицо Брэндона – и улыбнулась. И хотя он был полон тьмы, Брэндон тоже улыбнулся. Он сделал это. Все остальное не имело значения.

Он был Тьмой, и он снова был целым.

Алехо посмотрел на Логан, и его глаза наполнились слезами. На его лице было одновременно и узнавание, и страх, и любовь. Медленно, осторожно он вошел в комнату и потянулся к Логан. Она потянулась к нему и обвила руками его шею. Смех Алехо был резким, с рыданием. Он покачал головой.

Его темные глаза встретились с глазами Брэндона.

– Брэндон… – выдохнул он. – Что ты натворил?

36

Прощание навсегда

– Подождите, – сказала Эшли. – Так… вы Тьма?

Брэндон потер затылок.

– Еще несколько месяцев назад – да. Вроде того. Я был больше похож на хозяина для нее. Я носил ее в себе много лет, но никогда никого не убивал. Это что-то новенькое.

– Тогда как же она сейчас убивает людей? – спросила Эшли.

– Не знаю.

– Как это вы не знаете?

Алехо усмехнулся.

– Я думаю, что Логан воздействует за нее.

Эшли покраснела.

Брэндон снял очки и протер их краем рубашки.

– Я знаю об этом не так много, как ты думаешь. Она о себе особо не рассказывает. После Логан… после случившегося мы собрали вещи и уехали. Было бы слишком много вопросов о хижине, если бы мы остались. Люди бы спрашивали, как она вернулась. Мы не смогли бы ничего из этого объяснить, и мы знали, что никто здесь не поверит нам на слово.

– Плюс, мы должны были избавиться от Тьмы, – сказал Алехо.

– Ну… – Брэндон замолчал. Он отвел взгляд от Алехо и прочистил горло. – Поначалу она действительно помогала мне. Она сказала, что удержит нас на плаву. Она хотела помочь нам найти новый дом.

– Логан сказала, что вы, ребята, жили в дороге, – сказала Эшли.

– Не нарочно. Мы оказывались в разных маленьких городках, очень похожих на Снейкбайт. А это означало, что мы сталкивались с одними и теми же проблемами. Люди не любили посторонних, и пара парней, приехавших в город с пятилетней девочкой на заднем сиденье, заставляла их нервничать. Куда бы мы ни приезжали, все заканчивалось тем, что мы снова уезжали. Чем больше мы уезжали, но не обосновались, тем настойчивее становилась Тьма. Как будто она становилась слабее. Отчаяннее. Чем злее она становилась, тем больше она меня доставала. Я провел месяцы в тумане, просто ведя машину, не зная толком, куда еду. Она хотела большего, чтобы питаться. В течение многих лет у нее был весь Снейкбайт. Теперь у нее был только я.

– Зачем ей это было надо?

Брэндон пожал плечами.

– У меня есть свои догадки. Возможно, она хотела, чтобы я сделал что-то, для чего ей требовалось физическое тело. Могу предположить, впрочем, что она хотела заразить новый город. Ей нужен был способ двигаться дальше. Она хотела, чтобы я пустил корни в новом маленьком городке. И если бы мы перестали двигаться, все началось бы сначала.

– Но это была ошибка, – сказал Алехо.

Брэндон кивнул.

– Мы ехали две недели подряд, живя на последние деньги, взятые взаймы у моей мамы. Я помню, как заправил машину бензином, пока Алехо покупал воду в магазине. И я помню, как слышал ее шепот прямо у моего уха. Она сказала снять детское автокресло с заднего сиденья и оставить его на обочине. Просто… взять машину и уехать.

Алехо покачал головой.

– Она хотела, чтобы он бросил нас.

– Полагаю, она хотела найти новый дом. Конечно, я этого не сделал, но я помню, что хотел этого. И я помню, что знал, что эта потребность была не моей. Это был первый раз, когда я почувствовал, что она пытается… заменить меня. Тьма не хотела мне помогать, она просто хотела использовать меня. Она хотела найти новый дом, который был бы таким же полным ненависти, как Снейкбайт, чтобы начать все сначала.

Желудок Эшли сжался. Этот набирающий обороты ужас, эти беспокойные тени, этот черный как смола страх, который проникал в нее с января, – это была Тьма. Это была вся многолетняя ненависть, накопленная Снейкбайтом, липкая, черная и приторная. Она любила этот город всю свою жизнь, но это было то, что он создал.

– С тех пор мы просто искали способы избавиться от нее, – сказал Алехо. – Мы знали, что не можем долго оставаться на одном месте, иначе Тьма найдет способ вырваться наружу. Я мог видеть духов с тех пор, как был маленьким. Но мы с Брэндоном поняли, что можем использовать это… что угодно, чтобы найти людей, у которых могут быть ответы. Мы помогали людям разговаривать с умершими родственниками, изгоняли оставшихся духов из домов людей, избавлялись от предметов с призраками, но мы всегда искали информацию о Тьме.

– В конце концов, мы начали делать себе имя, – сказал Брэндон. – К нам обратился телеканал, который хотел снять шоу о том, чем мы занимались. Это было идеальное положение дел – мы могли передвигаться по стране, не беспокоясь о деньгах, и охватывать большую аудиторию. Кто-то должен знать о Тьме и о том, как от нее избавиться. Мы нашли много людей, которые могли видеть призраков…

– Которые, кстати, не были поклонниками шоу, – вставил Алехо.

– … но никто не знал о Тьме.

Эшли выглянула в окно, голова у нее шла кругом. Они с Логан потратили недели, пытаясь понять, что преследует Снейкбайт, и вот оно лежало перед ней. Логан всю жизнь была на расстоянии вытянутой руки от Тьмы, а она никогда об этом не знала. Эшли подумала о Талсе. О том, как один-единственный момент преследовал Логан в течение многих лет.

– Что случилось в Талсе? – спросила Эшли. Она наклонилась вперед, прислонившись к спинке сиденья Алехо. – Тьма угрожала ей?

– Не столько угрожала. Больше похоже на… – Брэндон вздохнул. – Она спрашивала, что будет с Логан, если мы избавимся от нее, – сказал Алехо. – Она просто высказала это вслух там. Мы не знали, означает ли избавление от Тьмы избавление от Логан.

– Но, очевидно, мы не могли так рисковать, – сказал Брэндон. – Я должен был установить дистанцию между Логан и Тьмой. Что означало установить дистанцию между Логан и мной. Тьма знала, что мы сделаем все, чтобы она была в безопасности.

Эшли кивнула.

Алехо повернулся на своем сиденье, чтобы посмотреть на нее. Выражение его лица было странно спокойным.

– Ты, кстати, очень нормально все это воспринимаешь.

– У меня был действительно странный год, – размышляла Эшли.

– Да, – сказал Алехо. – Нам знакомо это чувство.

Эшли провела указательным пальцем по спинке сиденья Алехо. Что-то во всем этом все еще не сходилось. Она закрыла глаза.

– Почему вы вернулись в Снейкбайт?

– Это была плохая идея, но я не мог придумать, что еще можно сделать, – сказал Брэндон. – Я не мог уничтожить Тьму без риска потерять Логан. И я даже не знал, как ее уничтожить. Поэтому я подумал, что вернусь в Снейкбайт и останусь там на неделю или около того. Позволю Тьме вернуться в то место, откуда она пришла. Тогда я бы уехал.

Эшли втянула в себя воздух. Брэндон специально вернул Тьму сюда.

– Вы позволили ей…

– …оставить меня? – сказал Брэндон. – Да. Это было слишком просто. В первое утро, когда я проснулся в Снейкбайте, все было так тихо. Было несколько дней, когда я бродил по Снейкбайту и думал, что, может быть, я действительно избавился от нее. Может быть, это действительно было так просто. Я даже заказал билеты обратно в Лос-Анджелес.

Он закрыл лицо руками.

– А потом твой друг пропал.

Желудок Эшли сжался.

– Я знал, что это была Тьма. На самом деле она никуда не исчезла.

– Вы думаете, она выбрала кого-то другого? – спросила Эшли. Она откинула голову на спинку сиденья. Она не была уверена, что сможет вместить всю эту информацию. Брэндон не был убийцей, но он вернул монстра, которым был. Он сделал это, чтобы спасти Логан, и, возможно, поэтому Тристан исчез.

Логан была мертва.

Двое мужчин молча сидели на переднем сиденье, рука Алехо лежала на руке Брэндона. Эшли задавалась вопросом, признавался ли Брэндон до этого кому-нибудь. После всего времени, которое Логан потратила на поиски этих ответов, Эшли чувствовала себя так, словно украла их. Эти секреты не принадлежали ей, не она должна была их услышать.

– Я думал, что если найду нового хозяина, то смогу убедить Тьму вернуться. – Брэндон прочистил горло. – Я думал, что, если смогу вернуть ее, убийства прекратятся.

– Вы примете ее обратно? – спросила Эшли. – Даже если вы не знаете, как ее убить?

– Это лучше, чем позволить невинным детям умереть.

– Почему вы не сказали Логан?

– Что бы это изменило?

– Мы не знали с чего начать. – Алехо покачал головой. – Мы даже не поняли, как она вернулась. Это бы травмировало ее. Мы хотели, чтобы у нее была нормальная жизнь.

Эшли посмотрела на Брэндона.

– Она бы знала, почему вас не было рядом.

– Но это бы ничего не изменило. – Брэндон уставился на свои ладони. – Я ценю твое беспокойство. Но знание того, почему я отсутствовал, не изменило бы того, что я отсутствую. Она бы… Точно так же мне пришлось бы оставить ее.

Брэндон откинулся на спинку сиденья, и Эшли впервые заметила, как он устал. Щетина на его подбородке не сбривалась уже несколько дней, одежда была помята, а под глазами темные, как синяки, полумесяцы. Она подумала о ночах, которые он проводил один в хижине, бродя по лесу в поисках Тьмы. Как он был готов браться за это снова и снова, лишь бы это означало, что убийства в Снейкбайте прекратятся. Он вернулся бы обратно к страданию и одиночеству, чтобы спасти город, изгнавший его. Она всегда думала о Снейкбайте как об одной большой, единой семье, но не могла представить ни одного человека, готового потерять то, что потерял Брэндон, чтобы сохранить его в безопасности.

– Я все еще думаю, что вы должны были сказать ей. Тогда она не подумала бы, что вы ее ненавидите.

– Она… – Брэндон повернулся на своем сиденье лицом к ней. – Она что?

– Нет, – сказал Алехо, как будто он пытался убедить себя больше, чем кого-либо другого. – Нет, она не думала, что ты…

Эшли пожалела, что вообще что-то сказала.

Лицо Брэндона помрачнело. Из всех вещей, которые он узнал сегодня вечером, эта, казалось, ранила его глубже всего. Он прижал ладонь к сердцу и закрыл глаза. Эшли подумала о печали Логан, скрытой за ее кривой улыбкой. Как она тосковала по своей семье, даже если отрицала это.

– И теперь все это было напрасно, – сказал Брэндон. – Потому что мы даже не можем Ее убить.

– Место, где все это началось, – сказал Алехо. – Мы могли бы просто поехать в хижину. Отрезать ей путь на подъезде.

– Мы могли бы, – сказал Брэндон. – Если убийца там, мы можем, по крайней мере, попытаться вразумить их. Или Тьму.

– Она обычно слушается? – спросила Эшли.

Брэндон и Алехо синхронно усмехнулись.

Странное покалывающее ощущение пробежало по шее Эшли. Она выглянула в окно и за пределами полицейского участка увидела темную фигуру, мерцающую в желтом свете. Она прищурилась, ожидая, когда она примет форму. Слабый запах топлива проникал через кондиционер.

– Тристан, – прошептала Эшли.

Алехо повернулся, чтобы посмотреть в окно. Его глаза расширились, и он посмотрел на Эшли.

– Так это и есть Тристан. Я видел его несколько раз.

– Я думала, он привел меня к вам, парни, – сказала Эшли. – Но я думаю, что я все еще должна следовать за ним.

Она вылезла из машины в пустую ночь. Позади нее открылась пассажирская дверь, и Алехо вышел. Он вытащил куртку из минивэна и накинул ее поверх футболки.

– Он заставлял тебя следовать за ним раньше?

– Он ничего не заставлял меня делать, – сказала Эшли. – Но он привел меня к телу Ника. И он привел меня сюда.

– Интересно.

Брэндон наклонился к переднему сиденью.

– Нам нужно добраться до хижины.

Эшли покачала головой.

– Вы, ребята, езжайте. Я должна следовать за Тристаном.

– Она не может пойти одна. Она ребенок, – тихо сказал Алехо, как будто думал, что Эшли его не услышит. Он стоял, уперев руки в бока, нахмурив брови в отчаянии. Его взгляд скользнул по очертаниям Тристана, губы задрожали. – Я пойду с ней. Ты поедешь в хижину. Найди Логан.

Брэндон покачал головой.

– Нет, я не могу…

– Ей нужен ты.

– Ей не нужен я. – Глаза Брэндона были широко раскрыты, увеличенные очками. Костяшки его пальцев на руле побелели.

Эшли переводила взгляд с одного на другого. Неважно, кто пойдет с ней, а кто поедет в хижину; им нужно было идти. Сегодня ночью все это закончится. Тристан уже плавно уплывал с парковки, быстро растворяясь в ночи. Он обернулся, чтобы посмотреть через плечо, но Эшли не могла видеть его глаз. У них заканчивалось время.

– Я ухожу, – сказала Эшли.

– Подожди, – рявкнул Алехо. Он закрыл глаза и положил руку на сжатый кулак Брэндона. – Ты единственный, кто знает Тьму. Ты можешь остановить ее. Ты можешь сделать это.

Брэндон посмотрел на него.

– Это сильнее, чем когда-либо было со мной. Я не знаю, что она будет делать. – Он прочистил горло. Черные облака проплывали мимо луны над ними, рассеивая серебряный свет по дороге. В темноте Эшли слышала дыхание Брэндона, медленное, размеренное и усталое. – Если она слишком сильна… Я не знаю, кто вернется.

– Это будешь ты. – Алехо неуверенно рассмеялся. Ради Брэндона на лице у него было спокойное выражение, но Эшли видела, как дрожала его рука на пассажирской двери. – Потому что я больше не буду играть в игры с этой штукой снова.

– Судьба хуже смерти.

Это не было обычным прощанием. Эшли внезапно поняла, что они ждали этого дня. Они знали, что в итоге все свелось к этому моменту. Они знали, что Брэндону придется столкнуться с Тьмой в одиночку. Более того, они всегда знали, что будет это прощание. Такое, которое может стать последним.

– Я люблю тебя, – сказал Алехо.

Брэндон кивнул.

– У нас все будет хорошо, верно?

– Когда-нибудь, – выдохнул Алехо.

Брэндон улыбнулся.

– Увидимся, когда все закончится.

Алехо потянулся к минивэну и взял лицо Брэндона в ладони. Он поцеловал его, нежно, долго и печально. Когда он отстранился, то еще на несколько мгновений задержал руки на его лице и заглянул ему в глаза.

Потом Брэндон закрыл дверь, завел фургон и помчался по шоссе к лесу. По дороге Тристан медлил. Он ждал, паря вдоль тротуара, одновременно появляясь и исчезая. Ночью он больше походил на дым, чем на человека, но она угадывала его облик, независимо от того, насколько он исчезал. Ветер завывал в долине, со свистом отражаясь от воды, как крик. В воздухе витала смерть. Ночь была наполнена ей.

Алехо задержался, не сводя глаз с фар Брэндона, пока они не скрылись за поворотом шоссе.

– Ну что ж, давай последуем за твоим призраком.

Они забрались в «Ленд Ровер» и поехали прямо в Снейкбайт. Призрак Тристана было трудно разглядеть в темноте, но они вдвоем выслеживали его от улицы к улице. Он остановился перед приземистым зеленым домом за «Черемухой», кружась, как на кладбище Пионеров.

Эшли узнала этот дом.

Алехо покачал головой.

– Это дом Фрэнка Пэриса, верно? Зачем ему понадобилось приводить нас сюда?

– Я не знаю.

Эшли расстегнула ремень и сняла его. Они с Алехо последовали за Тристаном к входной двери, нерешительно остановившись на крыльце. Внутри Эшли услышала приглушенный звук телевизора и шепчущие рядом с ним голоса. Эшли встретилась взглядом с Алехо, затем осторожно постучала.

Дверь открылась, и Эшли оказалась лицом к лицу с Джоном Пэрисом. Тем самым Джоном Пэрисом, который пытался утопить Логан. Гнев вскипел в ней, но она подавила его. Тристан переместился за спину Джона, пробираясь глубже в дом.

– Эшли, – сказал Джон. – И?…

Алехо изобразил на удивление легкую улыбку и коротко помахал Джону.

– Алехо Ортис. Мы не встречались. Ты сын Фрэнка?

Джон прищурил глаза.

– Что вы здесь делаете?

– Могу я войти? – спросила Эшли.

Джон оглянулся через плечо, затем открыл дверь и жестом пригласил ее внутрь. Она кивнула Алехо, пообещав ему, что сама справится, а затем вошла в гостиную. По телевизору шел боевик. На диване Фрэн свернулась калачиком под одеялом, лениво листая что-то в своем телефоне. Она подняла глаза, увидела Эшли, и выражение ее лица омрачилось.

– Эш? – спросила Фрэн. – Что ты?…

– Мне нужна всего секунда, – сказала Эшли. Тристан задержался у двери из гостиной. – Э-э, что там внутри?

– В чем дело? – спросил Джон.

Паника закипела в груди Эшли. Тристан продолжал крутиться возле двери.

– Мне просто нужно зайти туда. Я обещаю, что уйду после этого.

– Нет.

– Джон, пожалуйста, – попыталась Эшли.

– Нет. Разве ты не должна быть со своей девушкой? – спросил Джон. Он изобразил самоуверенную усмешку. – Мне нужно, чтобы ты убралась из моего дома.

Эшли повернулась к Фрэн, потому что обращалась она не к Джону Пэрису. Фрэн снова смотрела на свой телефон, но она слушала.

– Я была бы с ней, если бы ты не попытался ее убить.

При слове «убить» Фрэн посмотрела на Джона.

– О чем она говорит?

– С ней все в порядке, – усмехнулся Джон. – Эш просто слишком остро реагирует.

– Я не слишком остро реагирую, – огрызнулась Эшли. – Ты держал ее голову под водой в течение пятнадцати минут. Тебе повезло, что она жива.

– Это правда? – снова спросила Фрэн. Ее глаза были широко раскрыты, а выражение лица напоминало испуганное животное. Джон посмотрел на Фрэн, но ничего не сказал, и она поняла. Ее губы дрогнули, но она ничего не сказала. Она посмотрела на Эшли, и ее невысказанные слова были ясны.

Мне жаль.

Джон выключил телевизор.

– Убирайся из моего дома, Эш.

Тристан посмотрел на Эшли, потом на Джона, потом на дверь. Что-то было по ту сторону, и что бы это ни было, ему нужно, чтобы она это увидела. Это было то, чего он хотел все это время. Она была всего в нескольких шагах от понимания того, почему он преследовал ее в течение нескольких месяцев, и Джон Пэрис не сможет лишить ее этого.

– Я не могу, – сказала она. – Это Тристан, он…

– Ты серьезно? – прогремел Джон. – Я думал, Фрэн преувеличивала насчет тебя и этой истории с призраками. Я так рад, что Тристана здесь нет, чтобы увидеть это дерьмо. Ты, черт возьми, не в своем уме.

Теперь Тристан отошел от двери. Он завис рядом с Джоном, и Эшли представила их двоих такими, какими они были раньше. Ненависть Джона была глубже гнева; это была боль. Он был не единственным, кто не успел попрощаться. Она посмотрела на Тристана, но у него не было ответов. Его поза была неуверенной. Скорбной. Ему было грустно за Джона – грустно за то, во что превратился его друг.

– Я не могу этого объяснить, но Тристан пытается мне что-то показать. – Эшли глубоко вздохнула. – Если ты позволишь мне следовать за ним, я обещаю, что оставлю тебя в покое. Если я ошибаюсь, это никому не причинит вреда.

– Я не хочу, чтобы ты оставляла нас в покое, Эш, – сказал Джон. – Я хочу, чтобы ты вернулась к нормальной жизни.

Тристан вернулся к двери и исчез за ней. Эшли не могла больше ждать, пока Джон начнет помогать. Она должна была действовать. Эшли бросилась к двери, но Джон оказался быстрее. Он кинулся к ней, сжатый кулак нацелился ей в лицо. Эшли вздрогнула, приготовившись к удару, но его не последовало. Раздался тяжелый глухой стук. Она открыла глаза как раз в тот момент, когда Алехо распахнул дверь. В то время как Джон Пэрис рухнул на пол гостиной без сознания.

Эшли моргнула.

Фрэн стояла позади него, сжимая дрожащими пальцами здоровенную деревянную подставку для книг. Она уронила ее и зажала рот ладонями.

– О боже мой. О боже мой.

– Фрэн… – Эшли замолчала. – Я…

– Просто иди, – сказала Фрэн. Ее голос дрожал. – Я останусь здесь.

Эшли кивнула. Они с Алехо открыли дверь на лестницу, покрытую дешевым ковром. Они спустились в подвал, и Алехо вытащил из заднего кармана «ТермоГейст», держа его перед собой. Он загорелся ярко-красным, точно так же как на кладбище, и его губы скривились.

Тристан остановился на середине лестницы и повернулся лицом к дальней стене. Внезапно он стал меньше – всего лишь намек на того Тристана, который был с ними наверху. Эшли прищурилась, чтобы как следует его разглядеть. Ей показалось, что он выглядел испуганным.

– Это было здесь, – прошептала она. – Это то место, где ты…

– Умер, – выдохнул Алехо. Он прижал руку к груди. – Я не идеальный медиум, но это… Я чувствую это здесь.

– Я тоже, – сказала Эшли, хотя не совсем понимала, что именно она чувствовала. Оно было глубоким, темным и холодным. Оно сидело у нее в груди как плесень и мешало дышать. Она попыталась увидеть лицо Тристана, но он был скорее тенью, чем человеком. Она не была уверена, был ли это ее собственный страх или его. Она почувствовала его острый вкус на языке. Тристан задрожал, слишком слабый, чтобы сдерживать страх внутри. Это просочилось из него в Эшли. В этом подвале смерть была всем, что там было.

– Тристан, – сказал Алехо. Он потер подбородок, как будто ждал, когда к нему придут нужные слова. – Я… спасибо, что привел нас сюда. Я знаю, ты боишься. Но также ты очень смелый.

Тристан повернулся к ним лицом. Трудно было сказать, пытался ли он помешать им пройти дальше в подвал или хотел, чтобы они шли дальше без него. Его взгляд переместился с Эшли на Алехо, и она хотела бы, чтобы они встретились, когда Тристан был жив. Она хотела бы, что Брэндон и Алехо смогли спасти его до того, как он исчез. Она хотела бы, чтобы они не всегда работали в обратном направлении, пытаясь понять, что уже сделано.

Наконец Тристан спустился по лестнице и остановился. Эшли последовала за ним, и подвал открылся перед ней. Это был такой же подвал, как и любой другой. На стене висел телевизор, напротив которого стояли диванчик в шотландскую клетку и простой кофейный столик. Стиральная машина и сушилка были придвинуты к лестнице. У дальней стены у семьи Пэрис стояли верстак для инструментов и гладильная доска. Все было нормально, за исключением приторного страха, который застрял в горле Эшли.

Алехо был прав. Воздух здесь был густо пропитан запахом смерти.

– Мне очень жаль, – сказал ей Алехо. – Ты не должна была…

– Что здесь происходит?

Эшли развернулась лицом к лестнице. Шериф Пэрис стоял наверху лестницы. Он спустился вниз, и Эшли сразу поняла, почему Тристан привел ее сюда.

Потому что теперь они смотрели на человека, который убил его.

Призрак Тристана снова повернулся лицом к лестнице. В одно мгновение он превратился всего лишь в очертания. Он согнулся пополам и рухнул на пол. За все его посещения Эшли ни разу не слышала, чтобы Тристан издал хоть звук.

Но когда Пэрис добрался до подножия лестницы, Тристан закричал.

37

И тогда ты найдешь свой путь

– Нет. – Алехо попятился от лестницы к верстаку с инструментами. – Это не ты. Это невозможно… Этого не может быть.

Эшли едва могла расслышать крики Тристана. Она смотрела в лицо Пэриса; это был тот самый человек, который месяцами помогал в поисках, который плакал во время церемонии прощания с Тристаном, который обращался с Тристаном как со вторым сыном. Выражение его лица теперь было пустым, отстраненным и равнодушным к потрясению Алехо. Со своей короткой стрижкой светлых волос и загорелой кожей он был олицетворением Снейкбайта. Это не мог быть он.

Он приподнял бровь.

– Я почти уверен, что ты должен быть в камере.

– Мы были соседями в «Бейтсе», – прохрипел Алехо. В резком свете подвала его лицо казалось почти серым. – Мы проводили время вместе каждый день. Ты первый, кому я рассказал о… Я знаю, что ты этого не делал. Я знаю, что ты не причинил вреда этим детям.

Шериф Пэрис ничего не сказал.

Эшли тошнило.

– Мы общаемся с тех пор, как… Я бы знал.

Крики Тристана прекратились. «ТермоГейст» погас. На мгновение Тристан исчез, оставив Эшли и Алехо наедине с дьяволом. Может быть, все, чего он хотел, это чтобы они нашли правду. Но теперь, когда они нашли ее, Эшли не знала, что делать. Некому было рассказать. Вряд ли Пэрис позволит покинуть этот подвал, зная то, что им все известно.

Пэрис был спокоен.

– Ты не знал? Я был уверен, что ты это знаешь. Как долго вы жили с этим – тринадцать лет? Может быть, вы догадывались, что все это не так хорошо.

Алехо прикрыл рот ладонью.

– Они были детьми, Фрэнк. Они были друзьями твоего сына.

– Кстати, о Джоне, – сказал Пэрис, – кто из вас вырубил его?

Эшли встретилась взглядом с Алехо. Итак, Фрэн ушла из дома. Они действительно были здесь одни. Эшли могла только надеяться, что Фрэн позовет помощь.

– Это уже не так важно. – Пэрис посмотрел на верстак с инструментами. – Вы же понимаете, что я не могу выпустить вас отсюда.

– Еще не слишком поздно, – сказал Алехо. – Тьма сильна, но ты можешь не слушать ее. Брэндон мог.

– Не слишком поздно для чего? Я убивал людей, Алехо. – Пэрис прочистил горло. – Кроме того, она исчезла. Сейчас здесь только я. Это то, кем я всегда должен был быть.

Алехо покачал головой, широко раскрыв глаза.

– Если она не с тобой, то где?

– Вообще-то сейчас она должна быть с вашей дочерью. Сказала что-то о полном цикле. Я не понял, что это значит. По какой-то причине у нее была настоящая обида на вашу семью. Я старался держаться от этого подальше.

Выдох Алехо был резким. Его кулаки сжались, но выражение лица не было сердитым. Это была печаль, очень близкая к настоящему страданию. Однажды он потерял свою дочь и теперь мог потерять ее снова, и он ничего не мог с этим поделать. Это тяготило и Эшли. Если бы они с Логан просто покинули Снейкбайт, ничего бы этого не произошло. Логан была бы в безопасности.

– Вы помогали нам искать Тристана, – сказала Эшли. – Почему?

Пэрис нахмурился, и это было похоже на удар ножа в живот Эшли.

– Это моя работа.

Алехо медленно потянулся за телефоном в заднем кармане.

– Ты собираешься убить нас? К тому моменту, как ты закончишь, в Снейкбайте никого не останется. Ты думаешь, люди не сочтут это подозрительным?

– Думаю, после вас двоих я отправлюсь в путь. – Пэрис положил руку на пистолет, висевший в кобуре у него на поясе. – Джон еще не знает, но он поймет.

Джон Пэрис был определенного вида монстром, но Эшли сомневалась, что он относится к тому типу монстров, которые могли бы это понять. Тристан и Баг были друзьями Джона. До недавнего времени Джон тоже был другом Эшли. Когда он узнает, что его отец был тем, кто убил их всех, когда он узнает, что его отец был причиной того, что он остался без друзей, это уничтожит его. Этот мужчина был далек от того Пэриса, которого она знала, живя в другом мире.

Он вытащил пистолет из-за пояса.

Алехо ахнул.

«ТермоГейст» с грохотом ударился о пол подвала, глухой хлопок эхом отразился от стен. Красный свет в верхней части устройства сменился на пугающий синий, затем снова стал красным, а сквозь пластиковую оболочку поднимались клубы черного дыма. Алехо осторожно сжал ладонь, прижав большой палец к полоске обожженной кожи под пальцами.

– Что?… – Эшли вздрогнула.

Внезапно воздух стал тяжелым, как будто слой звука исчез, открыв под собой бесконечную пропасть тишины. В ушах у нее зазвенело от тишины. Алехо тоже это почувствовал – он отшатнулся, схватившись за перила лестницы для равновесия. «ТермоГейст» на полу продолжал дымиться, дребезжать и сыпать искрами. Она почувствовала запах Тристана, как всегда поначалу. Солярка, и свежескошенная трава, и успокаивающий, нечеткий запах солнечного света. Прежде чем исчезнуть, он должен был сделать еще одну вещь. Он ждал.

Шериф Пэрис почесывал низ подбородка. Его лоб нахмурился в тихой ярости.

– Что это такое?

Эшли почувствовала на языке привкус электричества. Комната была наполнена воплями горя. Ярость Тристана переполняла Эшли до такой степени, что она не могла дышать, она не могла видеть собственными глазами, она не могла вспомнить свое собственное имя. Она почувствовала руки на своем горле, широкие и мозолистые ладони. Она увидела грифельно-голубые глаза Пэриса, пристально смотрящие ей в глаза, почувствовала, как спины коснулись снежинки, у нее закружилась голова от осознания того, что она скоро умрет.

В ту ночь, когда он умер, Тристан был так одинок.

Это было последнее, что он почувствовал.

Пальцы мягко сомкнулись вокруг запястья Эшли. Алехо наклонился вперед, пока его глаза не оказались на ее уровне, его улыбка была горькой и теплой одновременно.

– Возвращайся. Эти воспоминания принадлежат ему, – сказал он. – Не следуй за ним.

Эшли сглотнула.

Даже если Пэрис не видел того, что видела она, он чувствовал то, что чувствовала она. Его глаза дико шарили по углам подвала, словно он мог разглядеть Тристана в тени; как будто, увидев его, он остановится. Эшли задавалась вопросом, понял ли он вообще, что это был Тристан. Он попятился к стене подвала, прижавшись ладонями к бетону, но было слишком поздно.

Тристан возник в пространстве между Эшли и Алехо и на мгновение стал самим собой. Он заполнил своими широкими плечами пространство между ними, сейчас он был намного больше, чем просто воспоминание. Как будто его вытащили из спальни Эшли в тот последний момент, живым и здоровым. Как будто присутствие Эшли и Алехо придало ему достаточно сил, чтобы он наконец смог стать настоящим. У него были волосы цвета меда, ярко-голубые глаза и ямочки в уголках рта.

У Эшли заныло в груди от призрачного ощущения: а вдруг ничего этого никогда не было? На мгновение Тристан встал рядом с ней и повернул время вспять.

Выражение его лица стало серьезным. Он пересек комнату одним прыжком, и больше он уже не был Тристаном. Он был размытым белым пятном, перемещающимся по пустому пространству как маленький ураган. Он обернулся вокруг шерифа Пэриса, и сразу за пятном Эшли увидела глаза Пэриса.

Страх.

Он знал, что именно так он и умрет.

Статические помехи в воздухе усилились, и Эшли рухнула на колени, зажав уши ладонями. Где-то в помехах раздался крик, низкий, гортанный и смертельный.

Чье-то тело ударилось об пол.

Заряд в воздухе погас.

Была только тишина.

– Господи, – прошептал Алехо.

Эшли открыла глаза и увидела это. Тело шерифа Пэриса было прислонено к стене подвала, шея изогнута, руки раскинуты. Он смотрел в никуда, и его глаза были широко раскрыты от страха. Ей не нужно было проверять пульс Пэриса, чтобы понять, что он мертв. За последние несколько недель она повидала трупов больше, чем ей полагалось.

Снова появился Тристан. Его плечи поникли, когда он материализовался в холодном подвальном воздухе. Он осел на пол, как холодный порыв ветра, и выглядел усталым.

В заднем кармане Алехо зажужжало, нарушая тишину. Дрожа, он вытащил свой телефон, и Эшли узнала «Скрипто8G», прикрепленный к задней части чехла. Он коснулся экрана, а затем его глаза расширились. Он осторожно повернул экран телефона к Эшли.

– Это для тебя.

Она моргнула. Экран телефона был совершенно белым с двумя словами, выделенными жирным черным шрифтом: ЕЩЕ ЗДЕСЬ.

Тристан опустился на колени перед Эшли. Он взял ее трясущиеся руки в свои. Перед ней были по-прежнему его глаза. Под серой, бесформенной плотью они были ярко-синими и полными слез. Его кожа ощущалась как прохладный ветерок на кончиках пальцев, но этого было достаточно. Он все еще был здесь, все еще с ней, все еще на ее стороне какое-то время. Ее губы дрожали, дыхание было прерывистым. Даже сейчас она боялась.

Эшли закрыла глаза.

– Тебе обязательно уходить сейчас?

Тристан оглядел подвал, и выражение его лица исказилось от боли. Он отпустил ее руки и поплыл к дальней стене, задержавшись возле заколоченной секции – технического помещения подвала[38].

– Что не так?

Алехо положил руку на плечо Эшли.

– Что-то удерживает его здесь.

Запах плесени обжег ей ноздри. Тристан продолжал парить возле заколоченной двери. Прищурившись, Эшли увидела, что он дрожит. Между разномастными досками она увидела глубокую черноту внутри, и ее желудок сжался. Она закрыла глаза.

– Э-э-э, техническое помещение. – Эшли указала на доски. Она была в ступоре, голова кружилась. Тьма закралась в уголки ее глаз. – Я думаю, он хочет, чтобы мы открыли его?

Алехо кивнул. Он провел ладонью по лицу.

– Тебе не надо в это соваться. Я… Я сделаю это. Я…

Он прижал ладонь ко лбу и резко втянул воздух. Помимо запаха пыли и разложения, в воздухе витало что-то острое и сладкое. Алехо направился к доскам, и Тристан встал рядом с ним. Он посмотрел на Эшли, как бы желая убедиться, что она наблюдает. Алехо схватил лом с верстака, на котором были разложены инструменты. Его дыхание было прерывистым, руки ерзали по бокам.

– Ты хочешь, чтобы мы открыли? – спросил Алехо у Тристана.

Телефон Алехо завибрировал в ладонях Эшли. В «Скрипто8G» появилось одно слово «ДА». Эшли посмотрела на Алехо и кивнула.

– Хорошо. – Алехо поморщился. – Не могла бы ты позвонить в полицию штата?

Эшли набрала номер полиции штата Орегон, пока Алехо отдирал первую доску. За ней открылась темнота, уходящая на несколько метров вглубь стены. Алехо прижал ногу к стене и начал тянуть вторую доску. Когда она упала, стало видно содержимое технического помещения. Небольшое грязное пятно, крупинки пыли, кружащиеся в черноте. Ей показалось, что она увидела что-то, торчащее из затхлой слежавшейся кучи мусора, закругленное и эластичное, как носок кроссовки.

Алехо прикрыл нос и рот воротником рубашки и подавил кашель.

– О боже мой. Эшли, не смотри.

Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, что находится в подвале. Тристан смотрел на тело, то появляясь, то исчезая в свете. Тристан смотрел на него, и все в нем начало сворачиваться, сжиматься, как сгорающая в огне бумага. В каком-то закоулочке души, маленьком и потаенном, Эшли все еще надеялась, что он жив. Все еще надеялась, что Тристан был исключением.

Однако он не был исключением. Он был первой жертвой.

Сквозь обжигающие слезы Эшли едва могла видеть Тристана, но чувствовала его приближение. Она почувствовала, как он притянул ее к себе. Это было не так, как раньше, – сейчас его присутствие здесь было едва заметным, – но это было хоть что-то. Когда она закрыла глаза, то почти почувствовала трепетное биение его сердца. Эшли обняла Тристана и уткнулась лбом ему в плечо.

– Спасибо, – выдохнула она. – Мне очень жаль.

Тристан крепче обнял ее. Эшли была уверена, что так и было. Всего на мгновение все стало теплым. Пахло соляркой, скошенной травой и восемнадцатилетними воспоминаниями. Мир, который Тристан создал для них, настиг ее, и они лежали в кузове ее пикапа, смеялись, шептались и смотрели на звезды. Все небо было открыто над ними, и они были дома. Эшли вдохнула его в последний раз, а затем он пропал.

Ей не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что он исчез.

Тристан Грейнджер был мертв, и он исчез.

Интерлюдия

Вначале Тьма – это всего лишь мысль.

Невозможно сказать, когда она начинается. Сначала это лишь клякса, лишь чернильное пятно на земле, лишь идея. Но не только из этого рождается Тьма. Если золотые холмы и яркие небеса Снейкбайта – это надежда, то Тьма – это противоположность. Это надежда, вывернутая наизнанку. Это застывший гнев, злоба, как смола, осадок, который пленкой ложится на воду озера. Когда человек убивает здесь своего брата, Тьма становится сильнее. Когда наводнение смывает могилы на кладбище Пионеров, Тьма поселяется в них и создает дом. Когда на мгновение вся ненависть в этом городе концентрируется в одной точке – одном человеке, скорбящем о потерянной дочери, – Тьма находит выход. Она существовала в Снейкбайте на протяжении всей истории, но в человеке она видит новые горизонты.

Это тени, колышущиеся ветви, глубины озера. Она существовала здесь столько времени, сколько ненависть затуманивает сердца жителей Снейкбайта, словно черный дым.

Невозможно сказать, когда начинается Тьма…

Но с ее появлением все заканчивается.

Сейчас девушка в основном Тьма. Ее легко изменить. Под слоями цинизма она тоскует только по дому. По счастью. По кому-то, кто полюбит ее. Тьма гасит в ней свет: отец с темными глазами, полными смеха, девушка с залитыми солнцем волосами и нежными губами, воспоминания о чистой воде, ясном небе и бесконечной дороге. Она помнит горько-сладкую мелодию теперь уже сгнившего пианино.

Тьма сильнее, чем когда-либо, и это то, чего она ждала. Девушка – это острый нож, нацеленный на убийство. В каком-то смысле она всегда будет концом.

Она разрушающая сила.

– Возьми пистолет, – выдыхает Тьма.

Девушка подчиняется, потому что это единственное, что она может сделать. Она хочет только того, чего сейчас хочет Тьма. Больше никаких убеждений. Больше никаких унижений, мольбы к идиотам выслушать. Глаза девушки закрыты, сердце неровно бьется о ребра. Где-то внутри она борется с этим, но не может вырваться на свободу. Она дрожит под тяжестью того, что показала ей Тьма. Годы, которые она забыла. Ее воспоминания порхают в тени, как пылинки и пепел. Она вспоминает, каково было однажды умереть, быть похороненной, и она понимает мир своих ночных кошмаров.

– Логан?

Это мальчик на полу. Голос у него слабый, и у Тьмы есть желание заставить девушку убить его. Тьма обволакивает шею девушки.

– Ударь его посильнее. Он будет спать, пока мы не закончим. Так будет лучше для него.

У девушки сжимаются челюсти, но она делает, как ей говорят. Она делает шаг вперед и сильно бьет мальчика рукояткой пистолета по лицу. Мальчик ударяется спиной о стену и падает на бок, очки стукаются о половицы. Она сожалеет об этом – это эмоция, которая имеет привкус гнили и печали, – но она не помогает ему. Она не может.

– Он скоро будет здесь, – напоминает девушке Тьма. – Я слышу его среди деревьев.

Приближающееся сердцебиение мужчины теперь учащается. Оно неустойчиво от страха. Он – животное, боящееся хищника, но все равно бегущее к нему.

Как по команде, мужчина врывается в дверь хижины, и Тьма содрогается. Она представляла этот момент все долгие месяцы. Этот человек – изначальный хозяин. Он – тот, кто вытащил Тьму из вечности, кто придал ей форму. Он единственный, кто может разрушить Тьму, но Тьма не будет уничтожена.

– Поздоровайся со своим отцом.

– Логан, – выдыхает мужчина, чуть не падая в обморок от облегчения. Он делает шаг к ней, но чувствует, что с ней что-то не так. Он колеблется, и его взгляд падает на пистолет в ее руке. Его лицо бледнеет.

Девушка резко втягивает воздух.

– Привет.

Мужчина застыл. Он смотрит на нее и узнает Ее. Он не узнал Ее в шерифе, но он узнал Ее в ней. Он видит тени, которые так хорошо знакомы ему, в ее глазах. Он видел эти тени в зеркале тысячу раз. Тьме нравится, что человек так хорошо все помнит. Как бы сильно этот мужчина ни пытался избавиться от нее, присутствие Тьмы все еще остается в нем.

– Логан, что случилось? – спрашивает мужчина. – Неужели она?…

– Скажи ему, что сейчас произойдет, – шипит Тьма на ухо девушке. – Скажи ему, за что он заплатит.

Девушка берет себя в руки. Она крепче сжимает пистолет, скользкий от пота.

– Ты закончишь то, что начал, – задыхается она. – Ты знал, что это ненадолго. Мы оба не выживем.

Слишком быстро это ломает человека. Это намного проще, чем Тьма думала. За толстыми линзами его глаза закрываются, чтобы не затуманиться слезами. Солнце мужчины восходит и заходит вместе с девушкой. Тьма помнит, что девочка, обхватившая своими маленькими пальчиками большой палец мужчины, впервые дала ему почувствовать себя по-настоящему живым. Будет только правильно, если она прикончит его. Будет только правильно, если девочка, которую Тьма вернула ему, будет той, кто лишит его жизни.

– Жизнь за жизнь, – шепчет ей Тьма.

– Логан, – говорит мужчина, – я знаю, она так сильна. И мне кажется, что ты не можешь с ней бороться. Но просто… подумай о том, кто ты есть.

Бровь девушки дергается в слабой попытке сопротивления. Тьма нарастает в ее теле. Она царапает ее череп, заполняя голову так, что ни для чего другого места не остается. Она находит ту маленькую, дрожащую часть себя, которая ей нужна; она находит ту ее часть, которая ненавидит мужчину, стоящего перед ней. Находит воспоминания о забытых днях рождения, о ночах, когда она видела его лицо только по телевизору, об ужинах в одиночестве. Находит туннель в Талсе, ненавидящий взгляд отца, страх, который переполнял ее. Она находит одинокий, дрожащий стук ее сердца и укореняется в нем.

– Он не любит тебя, – напоминает ей Тьма. – Он не спас тебя. Я сделала это.

Девушка поднимает пистолет. Ее рука дрожит.

– Эй, эй, – говорит мужчина, поднимая руки для защиты. – Логан, послушай меня. Она кажется громче, чем все остальное. Но ты можешь игнорировать это. Если ты просто…

– Пристрели его.

Девушка так и делает.

Она колеблется в последний момент, поворачиваясь влево, чтобы избежать попадания в грудь мужчины. Пуля пробивает ему плечо, и он падает на колени. Он стонет от боли, и это звучит как музыка для Тьмы. Это намного лучше, чем фортепианная музыка. На руке мужчины пятна крови, и он закусывает губу, чтобы не закричать.

– Как ты здесь оказалась? – спрашивает мужчина. Его мягкость рассеивается, он всего лишь безумная агония, и его голос хрипит от боли. – Почему ты не умерла? Прошли годы.

Этот человек все еще не понимает. Он не понимает, как вообще появилась Тьма. Он не понимает, почему он был выбран первым хозяином Тьмы. Он не понимает, что питает ее сейчас.

Девушка понимает, потому что чувствует то место, из которого ей управляет Тьма. Она все крепче сжимает узловатый, деформированный кусок ее сердца, как прежде должна была удерживать ее отца. Она всегда знала, что эта ее часть почернела и сгнила. Она понимает, что питает Тьму, как никогда не мог понять мужчина.

– Скажи ему почему, – шепчет Тьма.

– Она выбрала тебя, потому что ты так сильно ненавидел Снейкбайт. Когда ты перестал ненавидеть Снейкбайт, ей пришлось искать что-то другое… Она осталась жива, потому что…

Теперь мужчина вспомнил. Он вспомнил тихие комнаты мотеля и длинные пустынные участки шоссе. Он вспомнил голос своего мужа, заглушенный помехами в телефонной трубке. Он вспомнил, как закрыл глаза, пытаясь вспомнить черты лица своей дочери. Он вспомнил, как усталость ломила его кости, когда он заставлял себя продолжать идти, топчась на месте, чтобы остаться в живых. Он понимает Тьму, как камень понимает плотину, образовавшуюся над ним.

Мужчина смотрит на свои руки.

– …потому что я ненавидел себя.

– Еще раз, – повелевает Тьма. – Убей его.

Девушка сжимает рукоятку пистолета. Вместо одиноких воспоминаний, которыми кормит ее Тьма, она вспоминает момент, проведенный с мужчиной: спокойная поездка на автомобиле в город, вечеринка по случаю дня рождения, на которой ее отцы были одеты как охотники за привидениями, поход в парк развлечений, наполненный улыбками и смехом. Воспоминания древние, погребенные под болью и тоской, но она цепляется за них, как за выгоревшие на солнце останки того, какой могла бы быть ее жизнь. В ней живы воспоминания, отталкивающие Тьму. Ветер свистит в расшатанных стенах хижины и касается тела девушки. Она дрожит. Капли пота собираются у нее на лбу, но она не сдается.

Мужчина смотрит на нее и улыбается.

– Я все сделал неправильно. Я понимаю.

– Нет, не понимаешь, – сквозь стиснутые зубы говорит девушка.

– Возможно, уже слишком поздно, но могу я рассказать тебе кое-что о нас? – спрашивает мужчина. – Не тогда, когда мы были в Лос-Анджелесе или в дороге. До этого, когда мы здесь жили. Ты помнишь это? Пять лет только ты, я и твой отец.

Голова девушки кружится. Несмотря на все, что показала ей Тьма, она не помнит этого места. Но Тьма помнит. Она помнит, как вытащила кости девочки из земли и собирала ее заново – костный мозг с мышцами, кожа к коже, кровь, бегущую по ее венам. Она помнит, как поместила ее в объятия мужчины в том месте, где она сейчас стоит одна.

Ей больно, что она этого не помнит. Она хочет растормошить свой разум, чтобы он вернул ей воспоминания.

– Мы были так счастливы, когда жили здесь. Я хотел, чтобы так было всегда – только мы трое. Мы с твоим отцом были влюблены, но в тот день, когда я увидел тебя, все встало на свои места. – Мужчина все еще улыбается со слезами на глазах, и это зрелище смущает девушку. Она никогда не слышала, чтобы этот мужчина говорил о любви и счастье. Она никогда не видела, чтобы он плакал. Она не понимает, что все это значит.

Он продолжает.

– Ты заболела. Ты ушла слишком быстро. Мы не могли – я не мог – жить без тебя. – Мужчина пытается встать, но ему не удается опереться на раненую руку. Он стискивает зубы от боли и удерживается, чтобы не упасть на пол. – Я тот, кто дал этой штуке силу. Я позволял ей питаться мной в течение многих лет. И я был таким глупым, потому что не знал, что она может сделать. Я не знал, начнет ли она отравлять другой город. Я не знал, заставит ли она меня причинять людям боль. Я не знал, причинит ли она тебе боль. Я думал, тебе будет безопаснее без меня.

– Хватит об этом, – шипит Тьма, – убей его и покончим с этим. То, что он говорит сейчас, не исправит твоего одиночества. Он не может избавить тебя от боли.

Девушка закрывает глаза и прижимает ладонь ко лбу. В этом жесте мужчина узнает ее, а не Тьму. Он улыбается, слабо, но с надеждой, он думает, что сможет вытащить ее. Он думает, что сможет отделить свою дочь от Тьмы. Он забывает, что Тьма не захватывает, ей становятся.

Тьма прижимается к уху девушки, теплая, тихая и спокойная.

– Он не может стереть твою боль, но я могу. Я только хочу забрать твою боль. Я становлюсь сильнее, когда ты становишься сильнее. Будь сильной сейчас.

– Логан, – снова говорит мужчина. Он вздрагивает, и его пальцы становятся скользкими от собственной крови. – Я выпустил эту штуку, но я не жалею об этом. Я бы сделал это снова. Я бы позволил ей убить меня, чтобы сохранить тебе жизнь.

Тьма берет девушку за горло. Та едва может дышать. Ее сердце трепещет в тисках Тьмы. Горячие слезы застилают ее глаза, когда она смотрит в лицо мужчине. Она ненавидит его, но и любит тоже. Оба чувства бушуют в ее сердце как лесной пожар – они исходят из одного и того же места. Для девушки они одинаковы.

– Нет, это не… это не имеет никакого смысла. – Со слезами, застрявшими в горле, девушка спрашивает: – Если все это было ради меня, почему ты оставил меня одну?

Лицо мужчины искажается. Он тянется к руке дочери, и она снова поднимает пистолет. Вот как этот человек умрет. После многих лет скитаний, избегания своей семьи, ненависти к себе за свои ошибки, вот как это закончится. Она навсегда запомнит, как звучал его голос, когда он умирал, – просто плоть против дерева, а потом ничего.

– Прости меня, – говорит мужчина. Он закрывает глаза и берет себя в руки. – Если тебе придется это сделать, я…

Он не может закончить свое предложение.

Это конец.

– Я никогда не хотела, чтобы ты уходил, – хрипит девушка. Она никогда не говорила об этом правду; она никогда не произносила этих слов вслух. Она закрывает глаза, и горячие слезы текут по ее лицу. – Я хотела, чтобы ты любил меня.

– Я действительно люблю тебя. – Мужчина берет девушку за руку. Его ладонь мокрая от пота и крови. Он дрожит от страха, но обнимает ее и выдыхает: – Я люблю тебя больше всего на свете. Я люблю тебя, и я прощу прощения.

– Он не любит тебя. – Тьма проникает в нее. – Это то, чего ты всегда хотела. Ты ненавидела его с самого начала…

– Нет.

Девушку трясет.

– Убей его.

Девушка роняет пистолет, и что-то внутри нее вспыхивает. Хижина взрывается ударной волной из ниоткуда. Битое стекло ударяется о гнилое дерево, и потолок стонет, смещаясь вслед за ним. Мужчина падает на спину и ударяется о входную дверь хижины.

Тьма пытается закрепиться в сознании девушки. В одно мгновение почерневшее, прогнившее место, в котором она находилась, исчезло. Она залита светом, и он сжигает Тьму. Здесь негде спрятаться, негде удержаться, негде шептать. Здесь нет ненависти, и Тьме остается карабкаться в безжалостном свете. Хижина – это одновременно и руины, и дом, и воспоминание. Мужчина одновременно и молод, и стар. Тьма рассеивается, порхая вокруг них как хлопья пепла.

А потом она превращается в ничто.

Она вырывается из сознания девушки, медленно испаряясь в свободном воздухе. Глаза девушки закрываются, а колени подгибаются. В глазах у нее темнеет, когда она падает и падает.

38

Проплыть сквозь туман

Логан так и не упала на землю.

Руки Брэндона – руки ее папы – были рядом, чтобы поймать ее. Хижина вращалась и вращалась, и на мгновение она увидела все это. Не напряженное, туманное прошлое, которое показала ей Тьма; все. Каждое воспоминание, которое она сосредоточила в одном моменте. Золотой солнечный свет, льющийся через окно с видом на озеро, сводчатые потолки с массивными деревянными балками, воздух, пахнущий древесным дымом и яблочным сидром. Совсем тихо пианино заиграло колыбельную. Все, что она потеряла, возвращалось к ней, как лист падающей пыли.

Брэндон был другим. Он улыбнулся ей, но он был моложе того Брэндона, которого она знала. Его глаза были полны радости, которую она никогда не видела, яркие и танцующие, как залитая солнцем вода. Он засмеялся, и его глаза затуманились слезами.

Они были живы.

– Мне так жаль, – прошептал Брэндон.

А потом он снова стал Брэндоном, настоящим Брэндоном. Тем, кто был одновременно жив и мертв, одновременно здесь и там. Хижина прекратила кружение в одно мгновение. Тьма испарилась, и они остались лежать на полу, окруженные гниющим деревом и тишиной. Где-то вдалеке на берегу плескалась озерная вода. Где-то вдалеке остатки Тьмы юркнули в тень, пока не растворились полностью.

Все было кончено.

Глаза Брэндона были наполовину скрыты глубокой трещиной в очках. Кровь запеклась на его подбородке, но он улыбался. Он обхватил здоровой рукой спину Логан и прижал ее к своей груди. Логан в недоумении опустила руки. Это должно было быть сном. Его тяжесть обрушилась на нее с внезапной, неумолимой силой. Она не была мертва, она не спала, она была жива, и в ней не осталось Тьмы, потому что Тьмы не было нигде.

Прежде чем смогла сдержаться, она заплакала. Брэндон обнял ее, сначала осторожно, как будто не был уверен, что ему позволено, а потом тоже заплакал. Они обнимали друг друга, дрожали и плакали, потому что были живы.

Рядом с ними застонали половицы. Элексис пошевелился, массируя багровый рубец на лбу. Выражение его лица изменилось.

– Я… где я?

Логан моргнула. Она высвободилась из рук Брэндона и перебралась на сторону Элексиса, пытаясь развязать веревку, привязывающую его к пианино.

– О боже мой. Пожалуйста, скажи, что ты в порядке.

Элексис пошарил по полу хижины в поисках своих очков. Если не считать заметного синяка на лбу, он выглядел целым и невредимым. Логан подобрала его очки из-под обломков и скривилась. Отсутствовала одна линза и погнулась проволочная оправа. Она держала очки и истерически смеялась. Элексис застонал.

– Потрясающе.

Логан обняла его.

– Знаешь, я куплю тебе тысячу новых пар. Я так счастлива, что ты жив.

– Вау, – выдохнул Элексис. Он посмотрел через плечо Логан. – Мистер Вудли, вы в порядке?

Брэндон прижал к себе раненую руку и страдальчески улыбнулся. Кровь запачкала его ладонь и пропитала потертые джинсы. Это было хуже, чем Логан предполагала; чувство вины стянуло узлом ее живот как сжатый кулак.

Она сделала это. Она нажала на курок.

– Я в порядке. – Брэндон взглянул на свою руку. – Но… может быть, нам стоит убраться отсюда?

Логан кивнула Элексису. Они медленно подняли Брэндона с земли, положив его здоровую руку на плечи Логан. Брэндон вздрогнул от боли, но медленно, прихрамывая, они выбрались из хижины.

Небо было покрыто брызгами бледного рассвета, и деревья смирно склонялись на ветру, образуя проход. Дыхание Логан обжигало ей грудь от усилий удержать Брэндона в вертикальном положении. Вдалеке деревья вспыхивали красным и синим. Гравийная площадка была усеяна полицией штата, и в первых рядах Логан узнала Эшли, Алехо и Грасию.

Ей потребовалось все силы, чтобы не броситься бежать.

Логан и Элексис протащили Брэндона остаток пути до гравия, прежде чем Алехо бросился им навстречу. Он положил одну руку на спину Логан, а другой поддержал Брэндона. Брэндон привалился к его плечу, тяжело дыша. Он откинул голову на руку Алехо и рассмеялся навстречу рассвету.

– Что случилось? – спросил Алехо. – Там есть парамедики. Кто-нибудь будет…

– Она исчезла. – Брэндон прислонился лбом к шее Алехо. Кровь из его плеча окрасила джинсовую куртку Алехо в красный цвет. – Она исчезла.

Алехо промолчал. Он уставился на него, костяшки пальцев побелели, когда он крепче сжал плечо Брэндона. Он посмотрел в глаза Логан, молча умоляя ее подтвердить это.

Она кивнула.

– О боже, – Алехо резко вдохнул и прикрыл рот дрожащей рукой. Когда он моргнул, оказалось, что он тоже плачет. Утренний ветер был зябким и резким, но Алехо сжал их в объятиях достаточно крепко, чтобы защитить от холода. Он дрожал до тех пор, пока его слезы не превратились в смех.

– Все в порядке. Это не забрало ее, – прохрипел Брэндон. – Наконец-то у нас все будет хорошо.

Логан посмотрела через плечо Алехо. Грасия заключила Элексиса в объятия так крепко, что она была удивлена тем, как Элексису удавалось дышать. Грасия осыпала его лицо поцелуями, что-то неслышно бормоча ему на ухо. Эшли стояла позади них, колеблясь, как будто она не была уверена, заслужила ли она право праздновать. Ее глаза были красными и опухшими. Она посмотрела на горизонт с улыбкой, в которой одновременно было облегчение и боль.

– Я сейчас вернусь, – прошептала Логан.

Она направилась к Эшли. Парамедики быстро окружили Брэндона, пытаясь залатать его плечо. Это была сюрреалистичная сцена – впервые с тех пор, как она приехала в Снейкбайт, казалось, что снаружи есть мир. За пределами этого маленького городка были люди. Кто-то в реальном мире заботился о том, что здесь произошло. Они не были заперты в клетке. Они пришли сюда не только для того, чтобы умереть.

– Привет, – сказала Логан.

Эшли отвела взгляд от горизонта и сосредоточилась на лице Логан. Она вытерла слезы с глаз и устало улыбнулась.

– Привет.

– Надеюсь, твоя ночь была менее насыщенной событиями, чем моя, – задумалась Логан.

– Не думаю, что это так.

Логан указала на толпу полицейских машин.

– Ты вызвала кавалерию?

– Да. Но вообще-то, я думаю, Фрэн позвонила им первой. – Эшли уставилась в землю. – Я, эм… мы нашли Тристана.

Глаза Логан расширились. Она знала, что лучше не спрашивать, но ничего не могла с собой поделать. В ее груди все еще теплился огонек надежды, маленький и дрожащий.

– Живым?

Эшли одарила ее хмурым взглядом с плотно сжатыми губами. Она медленно покачала головой. Ее губы задрожали, и слезы, с которыми она явно боролась, снова выступили на глаза.

– Мне жаль, – сказала Логан. На мгновение она почувствовала себя эгоисткой из-за того, что была так счастлива, что ее семья пережила это. Логан осторожно взяла Эшли за руку. – Мне очень жаль.

Они обе молча смотрели на холмы. Ранее сегодня вечером – или вчера, как предположила Логан, – она думала, что это место было тюрьмой. И в каком-то смысле так оно и было. Но без Тьмы в нем жила красота. Жила надежда.

Эшли взяла лицо Логан в ладони. Она притянула Логан к себе и поцеловала ее, как будто они были единственными людьми на площадке. Как будто они были единственными людьми в мире. Логан обняла Эшли за плечи и поцеловала ее в ответ. Она не знала, что они будут делать дальше – куда они пойдут, – но Логан целовала ее и целовала.

Они были живы.

На данный момент этого было достаточно.

39

Призраки тоскуют только по дому

В Снейкбайте было тихое утро.

Прошло две недели с событий в подвале Пэриса. Две недели с тех пор, как Снейкбайт узнал, что их шериф убил троих детей. Две недели люди задавали вопросы, прежде чем быстро поняли, что им не нужны ответы. Две недели прошло с тех пор, как Эшли видела Тристана в последний раз. Его похороны прошли тихо и тяжело. Но это было облегчение. Снова придет зима, и Тристана все равно не вернуть, но, по крайней мере, он не потерялся.

По крайней мере, он был дома.

Эшли не была уверена, что сможет когда-нибудь снова назвать Снейкбайт домом.

Ветер дул над Мемориалом Снейкбайта, и Эшли все еще ощущала на языке привкус Тьмы, похожий на железо. Она сидела в кузове «Форда», подтянув колени к груди, и позволяла ветерку обдувать ее. Казалось, что она была здесь тысячу раз с тех пор, как все это началось. Она уже тысячу раз попрощалась.

С вершины холма она могла видеть их всех: Николаса Портера, Беатрис Гандерсон, Тристана Грейнджера. Глаза Эшли скользнули по буквам, выгравированным на надгробии Тристана. Его могила была почти полностью завалена букетами цветов. Первая жертва и последняя из найденных.

ТРИСТАН АРТУР ГРЕЙНДЖЕР

2001–2020

«Вы все еще спите и почиваете?»[39] – Матфей 26:45

На стоянке рядом с ней хлопнула дверца машины. Эшли не посмотрела, кто это был – вероятно, еще один человек, пришедший возложить цветы на могилы жертв. Новости распространились за пределами Снейкбайта грохочущими волнами. Лицо Фрэнка Пэриса показали во всех новостях штата. Под его фотографией всегда были фотографии улыбающихся Ника, Баг и Тристана. Люди съезжались со всех концов, чтобы отдать дань уважения и посмотреть, где все это произошло.

– Могу я присоединиться?

Голос не был чужим. Тэмми Бартон стояла рядом с «Фордом», положив одну руку на заднюю дверь. Как всегда, она была идеальным воплощением того, каким должен был быть Снейкбайт. Ее короткие светлые волосы были уложены легкими волнами, длинные ресницы идеально подкручены, на губах помада легкого розовато-лилового оттенка. До всего этого, когда Эшли смотрела на свою мать, она видела, кем хотела быть через двадцать лет. Она видела женщину, которая держала Снейкбайт на своих плечах. Она видела лучшие стороны этого города – силу, верность, гордость.

Но Снейкбайт был неправильным. Может быть, Тэмми Бартон тоже была неправильной.

Эшли кивнула и указала на место рядом с собой в кузове пикапа. Тэмми осторожно забралась наверх и молча прижалась к ней. Она нежно положила руку на колено Эшли и посмотрела на озеро, холмы, ярко-золотой горизонт. Через мгновение она достала из сумки термос и передала его Эшли.

Эшли отвинтила крышку, и из термоса вырвалось облачко пара с ароматом гибискуса. Даже здесь, даже после всего, запах был родным.

– Как ты узнала, что я здесь? – наконец спросила Эшли.

– Я знаю тебя уже довольно долго, – сказала Тэмми. Она поколебалась, затем добавила: – Ну, я думаю, я знала большую часть тебя.

Желудок Эшли сжался.

– Я не хочу говорить об этом.

– Ладно. Нам и не нужно. – Тэмми помолчала. – Но мы можем.

Эшли крепче прижала колени к груди. За две недели, прошедшие после событий в подвале Пэриса, они с матерью о многом поговорили. Они говорили о том, что теперь будет делать Снейкбайт, что нужно Эшли, чтобы оправиться от этого, что сделает ранчо Бартон, чтобы остаться на плаву на фоне скандала. Но они не говорили об этом. Они не говорили о всепоглощающем чувстве в ее груди.

Они не говорили о том, как Логан заставляла ее чувствовать себя удивительно, невероятно живой. То, как Снейкбайт пытался убить ее по частям, а Логан собрала все ее части вместе.

Несколько месяцев назад Снейкбайт был ее домом.

Теперь дом был чем-то другим.

– Может, поговорим? – спросила Тэмми.

Эшли ничего не сказала.

– Я не собираюсь притворяться, что понимаю это. Я также не поняла этого с Алехо. Но тогда я по-настоящему и не пыталась. Ты через многое прошла за последние несколько месяцев. Больше, чем когда-либо я переживала в твоем возрасте. И я знаю, что это все изменит для тебя. – Тэмми сжала колено Эшли. – Если это то, чего ты хочешь, я не могу тебя остановить. Но я никогда не видела, чтобы это облегчало чью-то жизнь. А после всего этого я просто хочу, чтобы твоя жизнь была легкой.

– Да, но сейчас это вроде как невозможно, – сказала Эшли. Она не хотела огрызаться, но гнев закипел в ее груди. Последние несколько недель – последние несколько месяцев – ей казалось, что она пытается дышать под водой. – Мои друзья мертвы. Как можно жить легко сейчас?

– Я тоже потеряла своих друзей, – сказала Тэмми. – Один из моих лучших друзей порвал со мной и ушел. Другой… – Она указала на кладбище.

– Это не одно и то же.

– Нет. Но я понимаю это.

Эшли закрыла глаза. Она почувствовала горячие слезы, прежде чем смогла остановить их. Она прижала ладони к глазам, но все равно заплакала. Эта боль была глубже, чем все, что она когда-либо испытывала. Это мучило ее, выворачивало наизнанку, делало пустой и холодной. Снейкбайт был единственным местом, которое она когда-либо знала, а теперь она совсем его не знала.

Она была потеряна.

Тэмми притянула голову Эшли к своей груди и провела рукой по ее волосам. Они просидели вдвоем, казалось, несколько часов, Эшли тихо плакала, а Тэмми позволяла ей это.

– Когда она уезжает? – спросила Тэмми.

– На следующей неделе.

– Что ты хочешь сделать?

Эшли судорожно втянула воздух.

– Я не знаю.

Тэмми снова провела рукой по ее волосам. Горизонт был кремового цвета и легким, как перышко. Это было самое ясное небо за последние месяцы. Солнце уже не пекло так, как раньше. Даже если небо вернется в нормальное состояние, даже если Снейкбайт успокоится, Эшли не сможет вернуться.

– Ты хочешь уехать?

Эшли села и вытерла слезы с глаз. Выражение лица Тэмми было искренним. Ее глаза были ясными, голубыми и полными боли. Эшли покачала головой.

– Я не могу.

– Тебе восемнадцать, – сказала Тэмми. – Я не могу… Я бы не стала тебя останавливать.

– Ранчо… – Эшли замолчала.

– … так или иначе будет жить. Как всегда.

Сердце Эшли бешено заколотилось. Она провела годы, воображая будущее, и оно всегда было здесь. Оно всегда было в Снейкбайте, всегда на ранчо, всегда замужем, с двумя детьми и собакой, всегда тихое и предсказуемое. После всего этого она вообще не представляла своего будущего.

Теперь она это увидела. Закатные дороги и леса, которых она никогда не видела. Пикап, громыхающий по дороге, мягкая рука, сжимающая ее руку, темные глаза, всегда наблюдающие.

– Я не хочу тебя оставлять, – сказала Эшли.

Тэмми улыбнулась, горько и радостно одновременно.

– Ты не оставляешь. Это не значит, что ты никогда не вернешься. Это не значит, что я никогда тебя не увижу.

– Ты уверена?

– Нет, – сказала Тэмми. Она тихо рассмеялась. – Это звучит как ужасная идея. Но я знаю тебя, и ты не хочешь здесь оставаться. Ты хочешь поехать с ней. Со мной такое случается не в первый раз. Или с людьми, которых я люблю. Оставаться здесь было бы еще хуже, я думаю.

Эшли кивнула. Она вытащила из кармана телефон и глянула на номер Логан. Тэмми долго смотрела ей в глаза, а потом улыбнулась. Она один раз сжала запястье Эшли, затем вылезла из кузова пикапа и направилась обратно к «Ленд Роверу».

Остались только тишина и мертвецы.

Эшли нажала на имя Логан и прижала телефон к уху.

В мотеле «Бейтс» мир был каким угодно, только не тихим.

Дверь между седьмой и восьмой комнатами была распахнута настежь, и в нее задувал теплый ветерок. Брэндон склонился над столом, водя острым концом карандаша по карте США. Алехо засунул последнюю из своих рубашек с цветочками в спортивную сумку и потащил ее к минивэну, напевая себе под нос песню Джонни Кэша.

Логан сидела на кровати. Они непринужденно провели утро, и Логан почти могла притворяться, что так было всегда. Коллекция из трех потерянных, создавших жизнь, в которой они могли быть счастливы. Семья.

– Уже немало набралось, – сказал Брэндон, постукивая ластиком карандаша по очкам.

– Э-э, как насчет старейшего кладбища Америки? – спросила Логан.

Брэндон нахмурился и обвел кружком точку на карте.

– Ты также можешь выбрать интересные места. Самый большой торговый центр Америки. Самое высокое место, куда ты сможешь подъехать. А еще…

– Забыл положить большой резиновый мяч, – вмешался Алехо, стряхивая пыль с ладоней. Он закрыл заднюю дверь минивэна и зашагал обратно в номер, желтое солнце отражалось от авиаторов, сидящих на его волосах.

– Я что, похожа на туриста? – Логан усмехнулась.

Брэндон и Алехо посмотрели друг другу в глаза и ничего не сказали.

– Злые вы, парни.

– Мне нравится дерево, через которое можно проехать на машине, – предложил Алехо.

Брэндон поморщился.

– Да, но он упало во время той бури.

– Есть и другие.

– Но это не одно и то же.

– Ты такой зануда.

Брэндон покачал головой. Его губы намекнули на улыбку. Теперь она часто появлялась на его лице, но что-то в Логан все еще сжималось каждый раз, когда она видела это. Сколько улыбок поглотила Тьма целиком? Сколько лет он прожил в сером тумане, ожидая конца? Даже сейчас они только наверстывали упущенное. Она могла бы проводить каждый день с отцами до конца своей жизни, но это никогда не заполнит дыру, оставленную Тьмой. Ничего нельзя было исправить; они могли только двигаться дальше.

Алехо и Брэндон собирали вещи, чтобы улететь обратно в Лос-Анджелес. Они решили не включать Снейкбайт в сценарий «ПараСпекторов», но это не помешало шумихе в новостях ассоциировать их с тайной. Даже после того, как полиция сняла с них подозрения в причастности к убийствам, Брэндон и Алехо были неразрывно связаны с преступлением. Новостные сайты пестрели кликбейт-заголовками вроде:

УБИЙЦА В СЕЛЬСКОЙ МЕСТНОСТИ ШТАТА ОРЕГОН:

КАКОЕ ОТНОШЕНИЕ К РАССЛЕДОВАНИЮ ИМЕЮТ ТЕЛЕВИЗИОННЫЕ ОХОТНИКИ ЗА ПРИВИДЕНИЯМИ?

«ПАРАСПЕКТОРЫ»: ПАРА РАСКРЫВАЕТ УБИЙСТВА?

БРЭНДОН ВУДЛИ И АЛЕХО ОРТИС ПОМОГАЮТ ПОЛИЦИИ

РАССЛЕДОВАНИЕ НЕРАСКРЫТЫХ ДЕЛ В ОРЕГОНЕ

Внезапная огласка означала, что нужно было исправлять положение. Предстояло выпустить еще один сезон «ПараСпекторов», и им нужно было придумать места для натурных съемок. В этом была жизнь, которой нужно наслаждаться – то, что они не считали возможным, когда над ними всегда нависала Тьма. Несмотря на все, что произошло, Брэндон и Алехо собирались двигаться дальше.

Они собирались двигаться дальше вдвоем.

Логан годами мечтала о самостоятельном путешествии по США, но теперь, когда эта возможность появилось на горизонте, она казалась пустой. Она снова собиралась остаться одна. В конце всего этого она все равно останется одна. Ей предстояло познакомиться с новыми людьми. Ей предстояло нести эту тьму в своей груди – правду о Снейкбайте, о Брэндоне, о себе – и никто не узнает.

– Как только мы определимся с локациями, возможно, мы сможем встретиться для съемок нескольких эпизодов, – предложил Алехо. Он подоткнул бежевое одеяло мотеля под подбородок и свернул его. – Ты могла бы быть приглашенным исследователем. Ингестигатором[40].

Он рассмеялся собственной шутке.

– Возможно, – сказала Логан. И, может быть, она встретится с ними и поучаствует в нескольких эпизодах. Может быть, через несколько месяцев она приедет в какой-нибудь город и поймет, что он идеален. Может быть, она пустит где-нибудь корни и придумает, как построить жизнь с нуля. Все это казалось невероятно далеким.

Ее телефон зазвонил.

Логан скатилась с кровати и побрела в свой номер в мотеле. Они с Эшли несколько раз разговаривали с тех пор, как все случилось, однако мир распался на части. Какие бы планы они ни строили, какими бы обещаниями ни обменивались, теперь все это развеялось по ветру.

Эшли заслуживала того, чтобы снова быть счастливой, как бы это ни выглядело.

Логан научилась бы мириться с этим.

– Привет, – сказала Логан, закрывая за собой дверь.

– Привет, – сказала Эшли на другом конце линии. – У тебя есть минутка поговорить?

– Да, конечно. – Логан откинулась на спинку кровати. Они с Эшли лежали здесь однажды ночью, за несколько часов до того, как мир развалился на куски. – Что случилось? Где ты?

– Навещаю Тристана и остальных. – Ее голос дрогнул. – Ты собираешь вещи?

– Вроде того. Брэндон помогает мне планировать мои остановки.

– О, круто. Ты уезжаешь на следующей неделе, ничего не изменилось?

Логан сглотнула.

– Да.

– Ладно.

Эшли долго молчала. Ветер хрипел, как долгий вздох, с другого конца провода. Комната плыла вокруг Логан. Она еще не попрощалась; она не придумала, как это сделать. Потому что все ее представления о своем собственном жизненном пути, на которые она потратила годы, теперь растаяли как дым. Единственное, что она представляла, это Эшли рядом с собой, Эшли снова улыбается, Эшли игриво толкает ее, когда она говорит какую-нибудь глупость. Теперь в ней что-то изменилось.

Она не хотела оставаться одна. Она хотела быть любимой.

И она не хотела прощаться.

– Эшли… – сказала Логан.

Эшли откашлялась.

– Тебе нужна компания?

40

В утренний час она зовет меня[41]

В последний день августа Снейкбайт был похож на мечту. Он был залит золотым солнечным светом и блистал под чистым открытым небом, свежим и прохладным, когда лето сменялось осенью. Все было иначе, чем тогда, когда Логан впервые приехала. Или она была другой, что казалось столь же вероятным. Солнце успокоилось в тот день, когда умерла Тьма, словно город освободился от паранормальных тисков. Бескрайние холмы, которые окружали Снейкбайт, теперь стали более плавными, расстилаясь до горизонта, как рябь на озере. С самого начала она намеревалась следовать за течением из Снейкбайта, так далеко, как это только могло ее унести. Почти ничего не изменилось.

Но теперь она не будет одна.

«Форд» накренился, когда она бросила последнюю из своих дорожных сумок в кузов пикапа. Эшли закрепила эластичный шнур, который должен удерживать их багаж на месте. Даже после всего случившегося солнце в Снейкбайте относилось к Эшли иначе, чем ко всем остальным. Она провела тыльной стороной ладони по лбу, и ее веснушчатая кожа засветилась в лучах позднего лета.

– Ты взяла нижнее белье? – спросила Тэмми Бартон, прислонившись к водительской стороне пикапа. – Зарядку для телефона? Деньги на бензин? Навигатор?

Эшли надела бейсболку.

– Проверила, проверила, проверила и проверила.

Тэмми посмотрела на Логан и поджала губы. Всю последнюю неделю она пыталась скрыть свое презрение. У нее ничего не получалось, но Логан оценила ее усилия.

– Вы двое хоть представляете, куда направляетесь?

Логан и Эшли обменялись улыбками. У них была пара мест по дороге, пара достопримечательностей, но не было пункта назначения. В этом-то и был весь смысл. Логан побывала везде, но она никогда не чувствовала себя как дома. Эшли знала только один дом за всю свою жизнь, но это больше не был дом.

Им предстояло увидеть тысячу новых небес.

Прежде чем кто-либо из них успел ответить, Алехо неторопливо спустился с крыльца дома на ранчо Бартон с последней коробкой вещей Эшли в руках. Брэндон следовал за ним, не переставая постукивать по экрану телефона. Пока Алехо загружал коробку в кузов пикапа, Брэндон бочком придвинулся к Логан и повернул свой телефон так, чтобы она могла его видеть. Это была компактная карта США, усеянная виртуальными красными кнопками почти в каждом штате.

– Я добавил несколько мест в Миссури, – сказал он. – Как ни странно, там много интересных вещей. Наверное, это мое любимое место из тех, где мы были.

– А также самое унылое место из тех, где мы были. – Алехо фыркнул. – Так что подтверждаю.

Брэндон усмехнулся.

– Очевидно, что вам не обязательно останавливаться везде, но это только начало. Если вы поедете по девяносто пятому шоссе на восток от Снейкбайта, то окажетесь в Айдахо. Там особо нечего смотреть, но я выделил несколько мест, которые вы можете посетить. Я бы сказал, двигайтесь оттуда на север, пока не доберетесь до Кер-д'Ален, затем…

Логан кивнула. Карта не имела значения, но тот факт, что он помог ей составить ее, был прекрасен. Она пыталась, и он пытался. У них впереди были годы – у них было время исцелиться.

– …звучит как план? – спросил Брэндон.

Логан улыбнулась.

– Звучит как план.

– Круто. – Брэндон потер затылок. – Мы с твоим отцом уезжаем завтра утром. Я знаю, что будет трудно связаться друг с другом, но мы, по крайней мере, дадим тебе знать, когда вернемся в Лос-Анджелес.

Логан кивнула. Она обняла Брэндона.

Алехо врезался в них, присоединившись к групповым объятиям с дикостью возбужденного золотистого ретривера.

– Никаких прощаний без меня. Это незаконно.

– Я буду скучать по вам, ребята, – сказала Логан. – Я серьезно.

– Ты не сможешь скучать по нам, если мы будем общаться каждый вечер в «Фейстайме», – пошутил Алехо.

Она надеялась, что он шутит.

С другой стороны пикапа Эшли обняла свою мать. Прощание Бартонов было более спокойным. Более торжественным. Эшли отпустила Тэмми и затянула хвостик, глядя на озеро за домом, как будто думала, что, возможно, никогда больше его не увидит.

– Я знаю, что все… сложно, – сказала Тэмми. – Но я люблю тебя. Несмотря ни на что.

– Я тоже тебя люблю, мама, – сказала Эшли.

Тэмми коротко поцеловала ее в лоб и сжала плечо.

– Если это не сработает, тебя здесь всегда будет ждать ранчо. Ты в любое время можешь вернуться домой.

– И они всегда могут остаться у нас, где бы мы ни находились, – сказал Алехо. – Ты тоже, Тэмми. Мы можем устроить большую вечеринку с ночевкой.

Тэмми закатила глаза.

– Уморительно.

– Я серьезно. Теперь мы будем как большая семья. – Алехо провел рукой по волосам. – Большая семья, которая, вероятно, нуждается в большой терапии.

Эшли забралась на водительское сиденье «Форда», а Логан молча уселась рядом. Они устроились поудобнее, уставившись на подъездную дорожку, которая простиралась перед ними, как дверь в другой мир. Эшли вставила ключи в замок зажигания, и пикап с ревом ожил. Они медленно выехали с подъездной дорожки, помахав на прощание своим родителям, пока не свернули за угол на шоссе. Логан вытащила карту Брэндона и бегло взглянула на нее.

– Куда мы отправимся в первую очередь? – спросила Логан. Она закинула ноги на приборную панель и надвинула на глаза круглые черные солнцезащитные очки.

– На восток, к шоссе.

– Потом?

Эшли улыбнулась. Солнце золотило ее веснушчатые щеки.

– Еще одно шоссе. Наверное, какие-нибудь горы. Много пустяков.

Логан провела рукой по бедру Эшли, кончиками пальцев рисуя круги на ее коже.

– А потом?

– А потом посмотрим. Ты готова к этому?

Улыбка Эшли была ярче солнца.

Пикап с грохотом покатил дальше, поднимая клубы пыли. Мягкие золотые холмы Снейкбайта удерживая девушек в своих ладонях, выливали их из долины озера в мир за его пределами. Снейкбайт был кошмаром для Логан; для Эшли это был дом. Логан коснулась костяшек пальцев Эшли. Дом больше не должен был быть местом. Ему не нужны были четыре стены, или скалистый берег, или звезды над холмами. Это было чувство.

Похоже, что так.

– Домой, – сказала Логан, пробуя слово на вкус. – Странная перспектива.

Эшли улыбнулась. Она перегнулась через центральную панель и нежно поцеловала Логан в губы.

Дорога тянулась перед ними, извиваясь в никуда. Сердце Логан билось немного быстрее с каждым метром. Даже без Тьмы впереди был бы долгий путь. Эшли устроилась на водительском сиденье, в ее волосах играл солнечный свет, и трудно было поверить, что она настоящая. Будет боль и надежда, и Логан не была уверена, что пугало ее больше.

Но она больше не была одна.

И куда бы ни вела их дорога, бывало и хуже.

Примечания

1

Организм, который содержит в себе вирус, паразита или симбиотического партнера и обеспечивает его питанием и убежищем.

2

Жанр американской музыки кантри, смесь джаза и блюза.

3

Церемония прощания и поминальной службы не по умершему, а по пропавшему человеку.

4

Другое название: баквудсмены, скваттеры. Люди, которые переселялись на Запад, осваивая новые или покинутые территории в разные периоды истории США.

5

Орегонский маршрут (путь) – историческая дорога, которая связывала долину реки Миссури с долинами в нынешнем Орегоне.

6

Мотель из одноименного сериала, снятого по мотивам фильма А. Хичкока «Психо» и книги Р. Блоха «Психо».

7

Мальчуган, малыш (исп.).

8

О, старушка! Прекрасна, как всегда (исп.).

9

Врунишка (исп.).

10

Что случилось, малыш? (исп.)

11

Деятельность социальной сети запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

12

Моя тетя (исп.).

13

Главная героиня реалити-шоу «Судья Джуди», бывший судья Манхэттенского суда, рассматривает споры по искам в имитированном зале суда.

14

Make America Great Again – «Вернем Америке былое величие» – лозунг, который использовали американские политики, в особенности Дональд Трамп, во время президентской кампании в 2016 году.

15

Dodge Neon – компактный автомобиль, который продавался в Европе, Мексике и Канаде как Chrysler Neon. Dodge Neon – название только для американских потребителей.

16

Город в штате Оклахома.

17

Традиционная китайская техника быстрого обжаривания продуктов в раскаленном масле в глубокой сковороде при постоянном помешивании.

18

Американская певица, исполняющая композиции в стиле кантри.

19

Бранч (англ. brunch, образовано слиянием двух английских слов breakfast и lunch, изначально сленг британских студентов) – в США и Европе прием пищи, объединяющий завтрак и ланч.

20

Традиционный американский десерт, который готовится на костре и состоит из двух крекеров с зажатыми между ними мармеладом и плиткой шоколада.

21

1 фут=30, 48 см, 6 футов=182,88 см.

22

1 дюйм = 2,54 см; 6 дюймов=15,24 см.

23

Toyota Tacoma.

24

Дядя (исп.).

25

Американский телевизионный канал, на котором проходят реалити-шоу, связанные с интерьером, дизайном, ремонтом, покупкой недвижимости.

26

Дополнительный материал в сериалах, который не связан с основным сюжетом и нужен для увеличения сезона.

27

Сорт темного пива.

28

Американский певец, ключевая фигура в музыке в стиле кантри.

29

Традиционный японский матрас.

30

Игровая приставка PlayStation 4.

31

Iron Man (англ.), персонаж изданий Marvel Comics.

32

Деятельность социальной сети запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

33

Oregon Trail (англ.) – Орегонский путь, Орегонская тропа. Историческая дорога, проложенная в 1830-е годы и связавшая Великие равнины с западом США.

34

Жаргонное название белых фермеров, жителей сельской глубинки США. Синоним русскому варианту «колхозник», «деревенщина».

35

Сплетница (исп.).

36

Сорт темного пива.

37

Двоюродная сестра (исп.).

38

В техническом помещении обычно располагаются инженерные коммуникации.

39

Синодальный перевод. Дословно: А теперь спи и отдыхай.

40

В оригинале: an in-guest-igator (англ.). Игра слов за счет каламбура: в сочетании a guest investigator (гость-исследователь, приглашенный исследователь) слово guest, вставленное в слово investigator вместо части vest, образует авторский неологизм in-guest-igator, созвучный слову investigator.

41

Отсылка к песне Джона Денвера «Take me home, country roads».

Content

Кортни Гулд
Прах и Тьма

Интерлюдия

1 С любовью, Голливуд

2 Проводы викинга

3 Старый мотель

4 В бездну безумия

5 Не хандри

Интерлюдия

6 Сельские дороги

7 Что происходит во Тьме

8 Бесценный огонь

9 Гаснущий свет

10 Все сначала

11 Лес фортепианных струн

12 Стая белых ворон

13 Объединенный фронт неудачников

14 Горе, как семена

15 Хижина в лесу

Интерлюдия

16 Поджаренный с одной стороны

17 Старые грехи

18 Длинные Тени

19 Тело, но не душа

20 Шепот, тихий и настойчивый

21 Музыкальный автомат знает твое имя

22 Как дышать под водой

23 Колдовской час

24 Холодным пасмурным утром

25 Расследование покажет

26 Яблоко на срубленном дереве

27 «Черемуха» и подобная ей опасная растительность

28 А тогда был один

29 Руки, причиняющие боль

30 Игра окончена

31 Большое представление для непосвященных

32 На самом дне

33 Дьявол, Дьявол

34 Если правда – это ложь

35 Прах и Тьма

36 Прощание навсегда

37 И тогда ты найдешь свой путь

Интерлюдия

38 Проплыть сквозь туман

39 Призраки тоскуют только по дому

40 В утренний час она зовет меня

Примечания