Деянг Кевин

Благая весть, которую мы почти забыли

Кевин Деянг

Благая весть, которую мы почти забыли

Открываем заново Евангелие

в катехизисе шестнадцатого века

Перевод с английского

Минск

Издатель А. Н. Вараксин

2022

Перевод осуществлен по изданию:

The Good News We Almost Forgot

Rediscovering the Gospel in a 16th Century Catechism

by Kevin L. DeYoung

Published by

Moody Publishers

820 N. LaSalle Boulevard

Chicago, IL 60610

First printing 2010

ISBN 9780802458407

Катехизис — это средство наставления в вере при помощи вопросов о Боге и человеке и ответов на эти вопросы на основании Библии. В данной книге Кевин Деянг помогает лучше понять один из величайших катехизисов — Гейдельбергский.

ISBN 9789857299072

© Kevin L. DeYoung, 2010

All rights reserved. This translation of The Good News We Almost Forgot is published by arrangement with Moody Publishers, Chicago

© Перевод на русский язык. ООО «Фэйвердэйл», 2022

© Оформление. Издатель А. Н. Вараксин, 2022

Иану, Джейкобу, Элси и Полу.

Папа любит вас больше, чем вы думаете.

Надеюсь, вы полюбите Гейдельбергский катехизис так же, как люблю его я.

Предисловие

Каждый человек — богослов, нравится ему это или нет. Атеист, который говорит, что Бога нет, — также своего рода богослов. Его богословие в том, что Бога Библии не существует. Для христианина атеист не представляет большой опасности. Мы заранее знаем, что у него скверное богословие. Скорее всего, он не сможет нас обмануть.

А что, если христианин говорит: «Мой Бог — Бог любви» — и при этом имеет в виду, что Бог никого не отправит в ад? Это тоже плохое богословие, но распознать его не так легко, как богословие атеиста. Проблема в том, что оно частично правильное. Бог действительно есть Бог любви. Библия говорит: «Бог есть любовь» (1 Ин. 4:8). Любовь — не просто добавление к личности Бога. Она неотъемлемая часть Его сущности.

В чем тогда проблема с утверждением «Мой Бог — Бог любви»? Вопервых, проблематичны слова «мой Бог». Бог этого человека — творение рук самого человека. Его представление о Боге не основано на внешней, объективной информации.

Вовторых, утверждение «Мой Бог — Бог любви» игнорирует один факт: Бог также есть Бог справедливости и праведности. Оно игнорирует то, что говорит Библия: «Ибо открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие и неправедность людей» (Рим. 1:18). Богословие этого утверждения не придает значения плохой вести о праведном Божьем суде, поэтому оно не может сообщить нам действительно хорошую новость о том, что Бог любит нас настолько, что послал Своего Сына, чтобы Он умер за наши грехи (1 Ин. 4:10; 1 Кор. 15:1–3).

Это лишь один пример плохого богословия, которое встречается сегодня среди христиан. Есть и другие. Существует богословие, отрицающее богодухновенность и, следовательно, авторитет Писания. Существует богословие, которое отрицает или умаляет заместительную смерть Христа за наши грехи. Существует богословие, которое преуменьшает важность поместной церкви. В наше время встречается много плохого богословия, так как христиане не строят свое богословие на Библии. Вот где книга Кевина Деянга «Благая весть, которую мы почти забыли» может быть полезна. Она основана непосредственно на Библии и поможет нам стать богословами, которые опираются на Библию. Как же ее автор добивается этой цели?

Книга пастора Деянга посвящена катехизису, и это катехизис XVI века! Подозреваю, что многие современные христиане спросят: «А что такое катехизис?» Слово «катехизис» может звучать как чтото из бабушкиного чердака — старое, пыльное и безнадежно устаревшее. А некоторые и вовсе считают катехизис человеческим добавлением к Библии.

И вот что я отвечу на это. Катехизис — лишь средство наставления при помощи вопросов о Боге и человеке и ответов на эти вопросы на основании Библии. Катехизис никогда не может устареть, так как он написан, чтобы научить нас вечным истинам Писания. И катехизис не является человеческим добавлением к Библии: он учит нас здоровому богословию, взятому из Писания. Мы не настолько умны и духовны, чтобы самостоятельно извлекать из Писания различные истины. Нам нужно здравое наставление, и хороший катехизис его дает.

Я сказал, что книга пастора Деянга — о катехизисе. Если сказать точнее, она о Гейдельбергском катехизисе, который был написан группой профессоров богословия и пасторов и впервые издан в Гейдельберге, в Германии, в 1563 году. Я предоставлю автору самому рассказать об этом в его превосходном введении.

Сам я принадлежу к церкви, которая использует другой катехизис, однако уже многие годы я восхищаюсь Гейдельбергским катехизисом и получаю пользу от него. Мне нравится его структура, которая, как замечает автор, согласуется с порядком спасения, записанным в Послании римлянам: вина, благодать, благодарность. Этот же порядок ясно прослеживается, когда Исаия видит святого Бога в храме (Ис. 6:1–8). Более того, я бы сказал, что эти три слова отражают общую сюжетную линию Библии.

Я считаю, что такой порядок слов или, точнее, концепций является единственно верным способом, как правильно понять Библию и применить ее к нашей жизни. Однако у меня такое ощущение, что современные христиане главным образом движимы императивами. Мы делаем акцент на «должен» и «как поступать», мало уделяя внимания тому, что дает нам желание повиноваться Богу. Но в Библии мы видим другой подход. Она учит нас, что послушание Божьим повелениям проистекает из благодарности, а не долга. Не потому, что долг — это неправильно. Дело в том, что Бог хочет, чтобы мы с радостью делали то, что должны. А то, благодаря чему мы можем покоряться и служить Богу с радостью, — это благодарность за благодать, явленную нам в Евангелии Иисуса Христа.

Вероятно, это прозвучит странно, но христиане нуждаются в Евангелии так же, как и неверующие. Нам нужно Евангелие не для первоначального обретения спасения. Нам нужно Евангелие, чтобы мы не скатились в отношениях с Богом к подходу «я тебе — ты мне». Мы нуждаемся в Евангелии, чтобы помнить, что мы все еще деятельные грешники и наша единственная надежда и на вечную жизнь, и на Божье благоволение в настоящем — кровь и праведность Христа.

Гейдельбергский катехизис при правильном использовании поможет нам сохранить правильную последовательность вины, Божьей благодати и нашей благодарности. Кевин Деянг прекрасно справился со своей задачей и показал, как эти три концепции преломляются в повседневной жизни.

Пастор Деянг несет служение в Реформатской церкви Америки — деноминации, корни которой уходят к Нидерландской реформатской церкви, — и пишет с позиций этой конфессиональной традиции. Поэтому в книге будет несколько утверждений, с которыми не сможет согласиться читатель, чья позиция отличается от реформатской. Однако пусть вас не отталкивают те вопросы, по которым у вас иная точка зрения. В целом это прекрасная книга, которая будет полезна людям разных богословских убеждений. Я рекомендую вам ее, так как она поможет всем нам стать лучшими богословами, черпающими свои убеждения из Писания.

Джерри Бриджес,

автор книги «Стремление к святости»

Введение. Игра в прятки и Гейдельберг

Найти истину сложно, а сохранить ее еще сложнее. То, что поначалу было новым и потрясающим, со временем становится обыденным и скучным. То, что начиналось как захватывающее приключение, позже превращается в пустой ритуал. То, что побуждало первое поколение к жертвенности и рвению, в следующем поколении вызывает безразличие и даже раздражение. Почему деноминации и церковные движения почти всегда уносит от их богословского причала? Почему люди, которые выросли в церкви, часто менее точны в своей вере, чем новые христиане, которые уверовали в сорок пять? Почему те, кто рос с символами и исповеданиями веры, становятся людьми, которые их больше всего ненавидят?

Вероятно, причина в том, что истина подобна кончику носа — ее сложнее всего увидеть, когда она прямо перед тобой.

Несомненно, церковь на Западе должна постичь еще много нового. Однако часто то, что нам нужно знать, — это то, что мы уже успели забыть. Главная богословская задача, которая сейчас стоит перед западной церковью, заключается в том, чтобы помнить, а не изобретать и быть актуальной. Мы должны вспомнить древнюю историю. Мы должны помнить о вере, которая однажды была предана святым. Мы должны помнить истины, которые зажигают реформацию, пробуждение и возрождение.

Так как мы хотим все это помнить, мы также должны помнить (если нам вообще повезло и мы их когдато знали) наши символы и исповедания веры и катехизисы.

Вашу реакцию на последнее предложение, скорее всего, можно отнести к одной из трех категорий. Некоторые люди, особенно молодые, хотя это и неожиданно, подумают: «Супер! Древняя вера. Я за символы и исповедания веры». Другие подумают: «Постойте! Разве у католиков нет катехизисов? Зачем нам нужны какието документы, созданные людьми, чтобы указывать нам, что мы должны думать? Мой символ веры — это Библия, и другого мне не надо». А третьи, самая твердая почва, хотят лишь одного: забыть о катехизисе раз и навсегда. «Да читал я его сто раз. Скучно! Я встречал христиан, которые знают катехизис от и до, но они совершенно не нацелены на миссию, они холодные и вообще не очень приятные люди».

Всем трем категориям людей я лишь скажу: «Иди и смотри». Иди и смотри, в чем суть древней веры. Иди и смотри, как свежий ветер прошлого пробуждает сонную веру. Иди и смотри, стала ли ваша церковь жалкой изза исповеданий веры и катехизисов или же ваша жалкая церковь сама сделала исповедания веры и катехизисы бесполезными. Неважно, росли ли вы, используя исповедания и катехизисы, или они для вас звучат как нечто с другой церковной планеты, я говорю вам: «Иди и смотри». Придите, и вы увидите Христа в самых неожиданных местах — в яслях, в Назарете и даже в Гейдельберге.

Лучше, чем вы думаете (и не так плохо, как вы помните)

Я люблю Гейдельбергский катехизис не так, как я люблю свою жену или Библию, но сильнее, чем «Челси», и более возвышенно, чем пиццу на толстом тесте. «Любовь» и «катехизис» — это два слова, которые обычно не встречаются вместе, если только не говорят так: «Я люблю свою церковь за то, что она больше не заставляет детей учить катехизис». Тем не менее я открыто признаю, что люблю Гейдельбергский катехизис. Я люблю его, потому что он старый, библейский и правильный. Он не совершенный. Он не безошибочный. Он говорит слишком мало об одних вопросах и слишком много о других. Однако он надежен, прекрасен, прост и глубок. Больше всего я люблю Гейдельбергский катехизис, потому что я люблю Евангелие, которое он объясняет, и спасение, которое он провозглашает.

Я вырос с Гейдельбергским катехизисом. Я не припомню, чтобы заучивание катехизиса было для меня таким же кошмаром, как изучение органической химии. Он не был в центре моей жизни, но присутствовал в ней. Я навеки благодарен пастору моего детства, который заставлял меня читать Гейдельбергский катехизис, встречался со мной в своем офисе, чтобы обсудить прочитанное, и подвел меня, четвероклассника, к осознанному исповеданию веры. Я немного боялся встреч с ним и тем более со всеми пресвитерами церкви сразу. Однако эти встречи были приятными. Я должен был прочитать все 129 вопросов и ответов в возрасте девяти лет. Тогда я не понимал, каким это станет благословением для меня. С тех времен я заимел свой экземпляр катехизиса, с годами стал лучше понимать его и оценил его по достоинству.

Не все так восхищаются катехизисом, как я. Катехизисы, на вкус многих людей, слишком шаблонные, излишне схематичные и совершенно безжизненные. Кроме того, ходят истории ужасов о том, как старый и лысый Ван дер такойто и такойто грозил детишкам всеми карами небесными, если они не смогут ответить, чего Бог требует в восьмой заповеди. Неудивительно, что у катехизиса дурная репутация! А чаще всего катехизисы вообще не открывают и не дают им даже шанса проявить себя, потому что катехизис — это богословие, а богословие — это скука смертная. А уж от таких слов, как «Вестминстерский» и «Гейдельбергский», просто мурашки по коже. (Кстати, мне никогда не нравились хитрые приемы учителей воскресной школы, которые пытались скрыть тот факт, что катехизис — это просто вопросы и ответы по Библии. Назовите его «Путешествие с Богом по Палатинату» или «Таинственные открытия в Гейдельберге» — катехизис все равно останется катехизисом, и наши дети знают об этом!)

Но хотя репутация катехизиса и оставляет желать лучшего, я верю, что он может вернуться в игру и одержать волевую победу. Мы — и дети, и взрослые — должны знать Библию лучше, чем мы знаем Гейдельбергский катехизис. Аминь! Но мы — и дети, и взрослые — укрепим свою веру, расширим наши познания и углубим нашу любовь к Иисусу, если будем читать такие мудрые книги, как этот катехизис. Никогда не забуду курс по христианскому образованию в своей первой семинарии — не реформатской, не нидерландской, вообще не конфессиональной. Одной из обязательных к прочтению книг был Гейдельбергский катехизис — та самая маленькая книжечка, при виде которой дети в церкви неизменно закатывали глаза по самую макушку своих детских головок. А вот мои однокурсники в семинарии были в полном восторге:

— Почему эта книга не попала мне в руки раньше?!

— Это же идеальный материал для воскресной школы!

— Мы точно будем ее использовать для обучения новых членов церкви!

Когда я был подростком, очень многие мои друзья в Нидерландской реформатской церкви считали, что Гейдельбергский катехизис должен был вымереть вместе с динозаврами. Но в семинарии мои сокурсники видели то, чего не замечали мои друзья детства: Гейдельбергский катехизис очень, очень крут.

Целеустремленная истина

В 1562 году Фридрих III, курфюрст Палатината, княжества Священной Римской империи (то есть Германии), поручил подготовить новый катехизис для своих подданных. Новый катехизис должен был послужить трем целям: быть 1) инструментом обучения детей; 2) руководством для проповедников; 3) вероисповедным документом, объединяющим протестантские группы в Палатинате. Фридрих хотел получить примирительный катехизис, в котором бы не было богословских ярлыков и который был бы укоренен в тексте Писания. Для этого он поручил команде профессоров богословия и пасторов церкви (в которой был сам Фридрих) составить новый катехизис. Хотя работала над ним целая команда (включая Каспара Олевиана, которого раньше считали соавтором катехизиса, но сейчас он признан лишь одним из ценных членов комитета), нет сомнений, что главным автором был Захарий Урсин.

Урсин, профессор Гейдельбергского университета, родился 18 июля 1534 года на территории современной Польши (в те времена это была Австрия). Будучи главным создателем Гейдельбергского катехизиса, он взял в качестве основы для вопросов и ответов свой собственный краткий катехизис и в меньшей степени свой большой катехизис. Гейдельбергский катехизис отражает богословские убеждения Урсина (а он был протестантомкальвинистом) и его мягкий и миролюбивый дух[1].

Новый катехизис впервые был издан в Гейдельберге (столице Палатината) в январе 1563 года на немецком языке и прошел через несколько редакций в этом же году. Катехизис быстро перевели на латынь и нидерландский язык, а чуть позже на французский и английский. После Библии, «Путешествия пилигрима» Джона Беньяна и «Подражания Христу» Фомы Кемпийского Гейдельбергский катехизис является самой распространенной в мире книгой. После публикации в 1563 году Гейдельбергский катехизис переведен на десятки языков и повсеместно признан самым духовным катехизисом Реформации[2]. Он стал всеобщим любимцем.

Гейдельбергский катехизис, как и многие другие катехизисы того времени, является по сути толкованием трех текстов: Апостольского символа веры, десяти заповедей и молитвы «Отче наш». Однако есть два уникальных отличия в его композиции. Вопервых, общая структура соответствует порядку спасения, описанному в Послании римлянам. После двух вводных вопросов катехизис говорит о бедствии (вопросы 3–11), избавлении (вопросы 12–85) и отклике человека (вопросы 86–129). Чтобы было легче запомнить, можно назвать три части катехизиса так: бедствие, благодать, благодарность. Вовторых, 129 вопросов и ответов катехизиса разделены на 52 воскресенья. Это не только упрощает задачу тем, кто проповедует по катехизису (а это одна из первоначальных целей), но также делает катехизис удобным для семейного воскресного поклонения или личного еженедельного изучения.

Год Гейдельберга

Не так давно я посвятил весь год изучению Гейдельбергского катехизиса. В рамках ежемесячного письма своей церкви я стал делиться еженедельными размышлениями о катехизисе. Прежде чем решиться на такое, я сто раз припомнил слова Иисуса о том, что сначала надо исчислить издержки, а только потом браться за дело. Смогу ли я найти время — не менее трех часов в неделю, — чтобы записать свои мысли по поводу древнего катехизиса? И станет ли их ктото читать? Как бы ни был прекрасен этот катехизис, он всетаки не «Властелин колец». Теперь я вижу, что не зря ввязался в этот проект, не зря посвятил ему время и силы. Больше людей

чем я ожидал, читают подобные размышления, а некоторые понастоящему святые члены церкви сделали собственную подшивку из листочков, которые они брали в вестибюле церкви каждое воскресенье на протяжении года.

Важно и то, что катехизис пригодился мне самому. Благодаря ему — как я теперь оцениваю ситуацию — за последние дватри года Евангелие заняло еще более центральное место в моих проповедях. Я не к тому, что раньше я не ценил и не проповедовал Евангелие. Но все же с недавних пор я больше восхищаюсь Евангелием, больше уделяю ему внимание и более явно говорю о нем в своем служении. Частично этой перемене поспособствовал катехизис. В церковную эпоху, когда мы не уверены в том, что именно составляет суть христианской веры и есть ли в вере вообще доктринальный центр, катехизис настойчиво возвращает нас к одному учению, а именно: мы — великие грешники, а Христос — великий спаситель. Я бы точно не стал тратить целый год на катехизис, если бы не был убежден, что он поможет мне понять Библию лучше и любить Иисуса больше. Спустя год я лишь укрепился в своем убеждении.

Несмотря на весь этот позитив, я должен добавить, что грущу от того, что слишком многие христиане — традиционные протестанты, евангелики и особенно реформаты — пребывают в блаженном неведении о сокровище, которое находится прямо у них под носом. Я еще больше расстраиваюсь, зная, что реформатские пасторы и профессора — я имею в виду амебоподобных представителей либеральных церквей и практиковантибогословов — были наставлены в детстве в катехизисе, но нисколечко его не ценят.

А еще я с огромным воодушевлением размышляю о том, как Дух может пробудить в новом поколении детей, студентов, пасторов да и всех остальных прихожан восторг по поводу Евангелия, которое так изящно и логично изложено в Гейдельбергском катехизисе. Катехизис достаточно понятен для детей, новообращенных и всех, кто хочет укрепить свою веру. Катехизис также достаточно серьезный текст, чтобы увлечь верующих со стажем, помочь им выбраться из болота религиозных мантр типа «дела важнее богословия» и перебраться в более чистые и здоровые воды подлинной евангельской духовности. Я даже осмелюсь утверждать, что катехизис можно использовать для благовестия, ведь в нем ясно, четко, сердечно объясняется христианская вера.

Труд любви

Мне и раньше приходилось писать и издавать книги. И хотя мне нравилось работать над ними и, надеюсь, они принесли читателям пользу, ни одна из предыдущих книг не согрела мою душу так сильно и не привлекла меня к Богу так близко, как эта. Вряд ли она станет бестселлером, а мои проценты от продаж будут настолько огромными, что мне придется прятать свои доходы в офшорах. Да и не ради барышей христиане должны писать книги. Я написал эту книгу, чтобы другие могли вслед за мной нырнуть в океан Евангелия, который привел в восторг меня самого. В Гейдельбергском катехизисе мы находим Евангелие — славное, Христа — благодатного, утешение — бездонное, Духа — могучего, Бога — всевластного, истину — вневременную. Вы встретите на этих страницах Христа, если просто придете и посмотрите.

Если вам когданибудь казалось, что понять Библию — все равно что пешком исследовать Америку (это интересно, но тяжело и долго), почему бы вам не использовать Гейдельбергский катехизис как карту? Гейдельберг покажет вам главные достопримечательности, которые обнаружили в Библии до вас, и укажет на самые важные истины нашей веры[3]. Как говорится (вновь поменяем метафору), вы можете увидеть дальше, стоя на плечах великанов. А Гейдельбергский катехизис как раз и есть такой великан: острит наш ум, ведет к поклонению Христу и вдохновляет сердце. Станьте на плечи этого великана — и вы лучше рассмотрите Христа, спасающего нас от бедствия Своей благодатью и дарующего нам силой Своего Духа желание жить для Него.

Гейдельбергский катехизис и объяснение к нему

Воскресенье 1

Вопрос 1. Каково твое единственное утешение в жизни и смерти?[4]

Ответ. Я не принадлежу себе, а весь — телом и душой, в жизни и смерти — принадлежу моему верному Спасителю Иисусу Христу. Он сполна заплатил за все мои грехи Своей драгоценной кровью и полностью освободил меня от власти дьявола. Он хранит меня так, что все служит моему спасению и ни один волос не упадет с моей головы без воли моего небесного Отца. Я принадлежу Христу, поэтому Он Своим Святым Духом дает мне уверенность в вечной жизни и искреннее желание отныне жить для Него.

Вопрос 2. Что тебе нужно знать, чтобы блаженно жить и умереть в этом утешении?

Ответ. Три истины. Первая: насколько велики мои грехи и бедствие. Вторая: каким образом мне дается искупление всех моих грехов и избавление от бедственного положения. И третья: как велика должна быть моя благодарность Богу за такое искупление.

Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш

Первый вопрос — самый известный во всем катехизисе. Возможно, большинство верующих (даже реформатских церквей) слышали и знают только его. Но даже если так, то это отличнейший вопрос и ответ.

По известности с ним может сравниться разве что первый вопрос Вестминстерского краткого катехизиса: «Каково главное предназначение человека? Прославлять Бога и радоваться Ему вечно». Мне приходилось слышать, как Гейдельберг критикуют за то, что он начинается с человека (каково твое единственное утешение), а не со славы Божьей, как Вестминстер. Но если цепляться к словам, то можно обвинить и Вестминстер: он начинает с того, что мы должны делать, а не с того, что Христос сделал для нас (как в Гейдельберге).

На самом деле оба катехизиса начинаются правильно. Гейдельберг начинается с благодати. Вестминстер начинается со славы. Сложно представить себе два более емких слова, которые могли бы лучше описать главную тему библейского откровения.

Первый вопрос Гейдельберга силен словом «единственное». Если бы вопрос звучал: «Каково твое утешение?» — то ответ на него мог быть любопытным, но слишком приземленным. Меня утешает сон, печеньки с кусочками шоколада, хорошая книга и саундтрек к фильму «Миссия». Но катехизис, спрашивая о единственном утешении, задает намного более глубокий вопрос. Слово «утешение» — это перевод немецкого trost, которое в свою очередь перевели как consolatio в первом латинском издании катехизиса. Немецкое слово trost родственно английскому trust, ‘доверие’, а его корень имеет значение ‘уверенность’ и ‘защита’. Катехизис спрашивает: что единственное дает вам подлинное утешение и чувство безопасности?

Первый вопрос не только задает тему для всего катехизиса (см. вопросы 2, 52, 53, 57, 58), но и спрашивает о самом важном в нашей жизни. Что дает нам силы идти по жизни и без страха встретить смерть? Может, то, что мы каждый день читаем Библию? Не пропускаем церковь по воскресеньям? Жертвуем бедным? Собрали кругленькую сумму на пенсию? Не совершили ни одного большого греха в жизни?

В нашем мире принято находить утешение в имуществе, гордости, силе и статусе. Катехизис же учит, что наше единственное утешение в том, что мы не принадлежим себе. Это неожиданное и контркультурное заявление! Мы переносим страдания и разочарования, встречаем смерть и будущую жизнь не боясь осуждения, не благодаря тому, что мы чтото сделали, чемто обладаем или чтото из себя представляем, а благодаря тому, чем мы не обладаем — а именно самими собой!

Упор Гейдельберга на то, что мы принадлежим Христу, повидимому, позаимствован у Жана Кальвина. Слишком многие люди считают, что Кальвин был сухим, бессердечным схоластом, но на самом деле его сердце было переполнено Богом. Только послушайте, как бьется сердце Кальвина в следующих его словах, эхо которых звучит в катехизисе: «Да, мы не принадлежим себе. И поэтому наши планы, намерения и обязанности более не определяются нашими разумом и волей. Мы не принадлежим себе. Поэтому не будем ставить себе целью поиск того, что нужно нашей плоти. Мы не принадлежим себе. Поэтому забудем, насколько возможно, о себе и о том, что нас окружает. Мы принадлежим Господу — так будем жить и умирать для Него. Мы принадлежим Господу — так пусть все наши поступки направляют Его воля и мудрость. Мы принадлежим Господу — так пусть вся наша жизнь будет обращена к Нему как к единственной цели»[5].

Первый вопрос катехизиса формирует нашу идентичность. Первое, что мы должны знать как христиане, — это то, что мы принадлежим Христу, а не себе.

Впрочем, нет большой пользы в том, чтобы знать все об утешении и радости, но не знать, что требуется, чтобы жить и умереть в этом утешении и радости. Принадлежность Христу, а не себе подразумевает три условия: бедствие, благодать и благодарность. Весь катехизис построен вокруг этих трех идей. Сначала мы должны осознать свой грех. Затем мы должны понять спасение. Наконец, мы понимаем, как мы освящены для служения.

Все три идеи важны. Если мы не осознаем свое греховное бедствие, которое должно вызвать справедливое чувство вины, мы будем слишком уверены в себе и в своей способности творить добро, мы будем пытаться построить царство Божье на земле. Нельзя игнорировать нашу самую фундаментальную проблему — не плохое образование, не сломанные социальные лифты, не бедность, а грех и вызванные им бедствия. Если же мы не знаем, как освободиться от греха и вызванного им бедствия (а эта свобода дается благодатью Божьей), мы будем тщетно пытаться исправиться и затем утонем в отчаянии. Наконец, если мы не знаем, как благодарить Бога и выказывать Ему признательность за освобождение, то будем обречены на эгоистичную жизнь, в центре которой стоим мы сами, — но не ради такой жизни Бог спас нас от греха и бедствия. Если бы христиане держались за эти три истины, а не только за одну или две, мы бы избавились от многого дурного богословия и уродливых верований.

И не пропустите то, что в этих вопросах и ответах читается между строк: мы предназначены к тому, чтобы жить и умереть в радости и утешении. Многие христиане лишены этого, потому что жизнь трудна, а мы мало размышляем о том, что значит принадлежать Христу. Жить в утешении не значит, что Христос избавляет нас от всех бед и несчастий. Захарий Урсин объясняет: утешение «проистекает из рассуждения, в котором мы противопоставляем доброе злому и, размышляя над добрым, успокаиваем свою печаль и терпеливо переносим злое»[6]. Другими словами, утешение заключается в том, что мы предвкушаем великую радость, которая превосходит наши текущие и ожидаемые страдания.

Суперудобное кресло с мягким пледом, вкусный кофе и самая лучшая еда (при неизменном весе) — вот так мы представляем себе комфортную жизнь и смерть. Но катехизис предлагает не мещанский комфорт, а подлинное утешение — глубокое, возвышенное, насыщенное и поистине сладостное. А такое утешение мы обретаем тогда, когда признаём свой грех, а не оправдываем его; доверяем Другому, а не себе; живем, чтобы благодарить, а не чтобы нас благодарили.

Воскресенье 2

Вопрос 3. Откуда ты знаешь о своем бедственном положении?

Ответ. Из Божьего закона.

Вопрос 4. Чего же требует от нас Божий закон?

Ответ. Христос подытожил его учение следующим образом: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душой твоей, и всем разумением твоим, и всей крепостью твоей: это есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобна ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя; на этих двух заповедях утверждается весь закон и пророки».

Вопрос 5. Можешь ли ты все это исполнить в совершенстве?

Ответ. Нет, потому что по природе своей я склонен ненавидеть Бога и ближнего.

Беда не приходит одна

Катехизис уделяет сравнительно немного внимания испорченности человека. Вторая часть катехизиса, посвященная благодати, охватывает 27 воскресений — 74 вопроса и ответа. Третья часть, о благодарности, — чуть короче: 21 воскресенье и 44 вопроса и ответа. А вот первая часть, о нашей вине, — самая короткая: лишь 3 воскресенья и 9 вопросов и ответов. Авторы катехизиса хотели, чтобы он нес утешение, а не осуждение.

Впрочем, они также понимали, что подлинное, непреходящее утешение дается лишь тем, кто нуждается в нем. Чтобы войти в евангельскую зону комфорта, надо сначала испытать дискомфорт от собственного греха. Евангелие, чтобы утешить, не обходит молчанием грех, как это делают проповедники позитивного мышления и гуру личностного роста. Нам со всех сторон советуют не фокусироваться на грехе и улыбаться, потому что мы на такие уж плохие люди. Катехизис же учит прямо противоположному. Хотите утешения — сначала познайте, в каком бедствии вы оказались изза греха.

Наше бедствие нам помогает увидеть закон. Закон — благ (1 Тим. 1:8), проблема не в самом законе. Проблема в том, что мы не можем его выполнить. Стоит нам только внимательно поразмышлять над десятью заповедями, а тем более над всеми 613 заповедями Торы, и, если в нас осталась хоть капля честности, мы превратимся в ослика Иа — вечно печального и депрессивного. В Библии есть много потрясающих заповедей, проблема лишь в том, что мы потрясающе плохо их выполняем.

Нам часто говорят, что все религии одинаковы, что все они призывают любить ближнего, помогать бедным, прощать, быть добрыми и сострадательными. Даже если бы это было так (но, увы, при ближайшем рассмотрении это не так), к христианству это не имеет прямого отношения, потому что христианство — это не религия, которая учит соблюдать заповеди. Христианство — это вера в то, что Бог спасает людей, неспособных соблюдать заповеди.

Закон не придает мне сил быть лучше или отыскать бога внутри себя. Закон сбивает с меня спесь и показывает, как я несчастен. Мы так бьемся за присутствие десяти заповедей в школах и в судах, но не забыли ли мы, что закон — нечто большее, чем свод великих правил жизни? Да, в законе много великих правил жизни — и все они предназначены для того, чтобы показать, как низко мы пали.

Будем честны: Иисус верил в закон. Он пришел не для того, чтобы отменить его (Мф. 5:17). Иисус учит любить Бога и ближнего во исполнение всех ветхозаветных правил и предписаний. Он просто и красиво суммировал весь закон всего лишь в двух заповедях (см. Мф. 22).

Но идеал Иисуса недостижим. Как часто мне приходится слышать, что Евангелие — это приглашение к новому образу жизни в царстве Божьем. Говорят, что слова Иисуса: «Я есть путь, истина и жизнь» (Ин. 14:6, НРП) — означают лишь то, что Иисус показывает наилучший образ жизни. Это так, но никто не живет, как Иисус! Никто никогда не жил, как Он, и не сможет так жить.

Мы не живем, как Иисус, потому что без особого действия Духа в нас мы не можем так жить. Большинство из нас не способны даже следить за чистотой в собственном доме, придерживаться своего же бюджета и следовать своему же распорядку дня. Так почему же мы думаем, что сможем жить, как Иисус, и выполнять все, что требует от нас святой Бог? Катехизис недипломатично заявляет: «По природе своей я склонен ненавидеть Бога и ближнего» (вопрос 5). В этом коротком утверждении заключены гигабайты библейского учения. Нет праведного ни одного (Рим. 3:10). Все согрешили и лишены славы Божьей (Рим. 3:23). Сердце человека крайне испорчено и коварно (Иер. 17:9). Человек по природе мертв в грехах и преступлениях (Еф. 2:1). По природе мы живем в злобе и зависти, ненавидим друг друга (Тит. 3:3). Библия без остановки наносит нам удар за ударом, пока мы не смиримся и не закричим: «Свят, свят, свят Господь Воинств… Горе мне! Погиб я!» (Ис. 6:3, 5).

Мы не можем в совершенстве выполнить 613 заповедей. И десять не можем. Даже две. Разве не блестяще катехизис выбирает наш самый любимый отрывок из Писания для того, чтобы показать нам наше бедствие?! Все любят Евангелие от Матфея, главу 22. «Просто научите нас двум величайшим заповедям, — говорят люди. — Не надо богословия. Не надо доктрин и споров. Просто любите Бога, просто любите ближнего — вот что значит следовать за Иисусом». Хорошо, допустим. Но что делать и где искать утешения, когда мы забыли о Боге и забили на ближнего десять раз на дню? Вы действительно любите Бога каждой стрункой своей души, никогда не ставите ни одного человека, мечту или вещь превыше Него? И вы действительно любите ближнего, как самого себя, всегда думаете о благе других, всегда спешите помочь другим, а не себе, всегда поступаете с другими так, как хотели бы, чтобы поступали с вами?

Многие люди, включая благонамеренных руководителей церкви, изо всех сил стараются свести христианство к двум величайшим заповедям, или к Нагорной проповеди, или к заповедям блаженства, или к Мих. 6:8, или еще к какомуто мощному выражению Божьего этического замысла. Но если все, что у меня есть, — это Божий этический замысел для моей жизни, то у меня намного более серьезная беда, чем у ослика Иа, который потерял свой хвост. Мои потуги быть хорошим — на фоне того, чего Бог требует и ожидает от меня, — реально смехотворны. Меня ждет проклятие, уныние и отчаяние, если быть последователем Иисуса означает делать чтото возвышенное ради Его имени. Нет, следовать за Иисусом — значит в первую очередь признавать все то, что Он сделал для меня.

Воскресенье 3

Вопрос 6. Получается, что Бог создал человека злым и испорченным?

Ответ. Нет. Бог создал человека благим — по образу Своему, то есть в подлинной праведности и святости, чтобы он истинно познавал своего Творца, любил Его всем сердцем и жил с Ним в вечном блаженстве ради Его славы и хвалы.

Вопрос 7. Откуда же такая испорченность в человеке?

Ответ. От грехопадения и непослушания наших прародителей, Адама и Евы, в раю. Там природа наша была отравлена, и с тех пор мы все зачаты и рождены в грехе.

Вопрос 8. Значит, мы настолько испорчены, что совершенно неспособны ни к чему доброму и склонны ко всякому злу?

Ответ. Да, так и есть, если только нас не возродит Божий Дух.

Все действительно настолько плохо

Почему мы такие, какие мы есть? Почему мы такие эгоистичные и самовлюбленные? Неужели нас создал такими Бог — завистливыми, гордыми и подлыми? Конечно, ответ на последний вопрос: «Нет». Бог создал нас по Своему образу и подобию. Иногда люди говорят: «Она точная копия своей матери». Это значит, что она выглядит и поступает так же, как ее мать. Так и мы созданы точной копией Бога.

Это не значит, что у Бога есть тело, Его рост около двух метров, а глаза у Него голубые. Это значит, что Адам и Ева должны были поступать, как Бог, и быть Его представителями на земле. Человек не просто совокупность атомов, не просто соединение костей, тканей, крови, органов и кожи. Мы, люди, отличаемся от остальных тварей тем, что можем знать Бога, слышать Его, общаться с Ним, быть в союзе с Ним. На такое не способны ни жираф, ни пчела, ни голубь. Мы ценнее, разумнее и величественнее всех растений, животных, гор и микробов, потому что мы уникальное творение Божье, мы лишь немного ниже ангелов, мы увенчаны славой и честью (Пс. 8:5). У нас есть душа. Мы созданы знать Бога и быть похожими на Него. Так было в начале.

Но потом все изменилось, прямо в Эдемском саду. Дерево познания добра и зла было деревом испытания для Адама. «Делай, как Я говорю, и живи, — сказал Бог. — Ослушайся и умри». Адам ослушался и умер. Умер Эдем. Умираем мы.

В результате грехопадения в мир вошел стыд: Адам и Ева осознали свою наготу (Быт. 3:7). Вошел страх: Адам и Ева прячутся от Бога (3:10). Вошло перекладывание вины: мужчина обвиняет Бога в том, что Он дал ему женщину, а женщина обвиняет змея в том, что он ее обманул (3:11–13). Боль вошла в мир (3:16). Отношения разрушились (3:16). Простое выживание в мире стало проблемой (3:17).

За грех Адама Бог проклинает змея, женщину, мужчину и землю. Отныне змеи пресмыкаются, женщины в боли рожают детей, мужчины недовольны работой, а земля дает рост сорнякам. Все творение, как сказано, подчинилось суете, так что сама природа ждет освобождения от тления (Рим. 8:20–25).

Более того, изза греха Адама испортилась природа человека. Англиканский епископ XIX века Джон Райл сказал, что мы похожи на полуразрушенные храмы: в нас все еще видно величие существ, сотворенных по образу Бога, но все витражи разбиты, двери сняты с петель, штукатурка осыпалась. Мы не те, что были раньше.

Катехизис ясно учит, что мы не просто берем пример с наших прародителей и потому грешим подобно Адаму и Еве. Мы рождаемся с искаженной природой, мы с первого вздоха запятнаны внутренней испорченностью, которую мы наследуем от самого зачатия. Мы должны четко понять эту истину, иначе мы не поймем ни катехизис, ни христианскую веру. Наша фундаментальная проблема — не плохие родители, плохая школа, плохое окружение или плохие обстоятельства. Наша фундаментальная проблема — плохое сердце. И все мы без исключения приходим в этот мир с этой проблемой.

«Ладно, — говорите вы, — согласен: я плохой человек. Я делаю ошибки. Я не совершенный. Но я же не настолько плохой». Но катехизис не согласен с половинчатым диагнозом. У нас не просто есть изъяны. Мы, говоря богословским языком, полностью испорчены. Это не значит, что мы всегда творим только зло или плохи настолько, насколько это возможно. Также нельзя сказать, что невозрожденный человек не способен на нравственные поступки, достойные похвалы. Полная испорченность означает две вещи. Вопервых, у насВсе действительно настолько плохо

Почему мы такие, какие мы есть? Почему мы такие эгоистичные и самовлюбленные? Неужели нас создал такими Бог — завистливыми, гордыми и подлыми? Конечно, ответ на последний вопрос: «Нет». Бог создал нас по Своему образу и подобию. Иногда люди говорят: «Она точная копия своей матери». Это значит, что она выглядит и поступает так же, как ее мать. Так и мы созданы точной копией Бога.

Это не значит, что у Бога есть тело, Его рост около двух метров, а глаза у Него голубые. Это значит, что Адам и Ева должны были поступать, как Бог, и быть Его представителями на земле. Человек не просто совокупность атомов, не просто соединение костей, тканей, крови, органов и кожи. Мы, люди, отличаемся от остальных тварей тем, что можем знать Бога, слышать Его, общаться с Ним, быть в союзе с Ним. На такое не способны ни жираф, ни пчела, ни голубь. Мы ценнее, разумнее и величественнее всех растений, животных, гор и микробов, потому что мы уникальное творение Божье, мы лишь немного ниже ангелов, мы увенчаны славой и честью (Пс. 8:5). У нас есть душа. Мы созданы знать Бога и быть похожими на Него. Так было в начале.

Но потом все изменилось, прямо в Эдемском саду. Дерево познания добра и зла было деревом испытания для Адама. «Делай, как Я говорю, и живи, — сказал Бог. — Ослушайся и умри». Адам ослушался и умер. Умер Эдем. Умираем мы.

В результате грехопадения в мир вошел стыд: Адам и Ева осознали свою наготу (Быт. 3:7). Вошел страх: Адам и Ева прячутся от Бога (3:10). Вошло перекладывание вины: мужчина обвиняет Бога в том, что Он дал ему женщину, а женщина обвиняет змея в том, что он ее обманул (3:11–13). Боль вошла в мир (3:16). Отношения разрушились (3:16). Простое выживание в мире стало проблемой (3:17).

За грех Адама Бог проклинает змея, женщину, мужчину и землю. Отныне змеи пресмыкаются, женщины в боли рожают детей, мужчины недовольны работой, а земля дает рост сорнякам. Все творение, как сказано, подчинилось суете, так что сама природа ждет освобождения от тления (Рим. 8:20–25).

Более того, изза греха Адама испортилась природа человека. Англиканский епископ XIX века Джон Райл сказал, что мы похожи на полуразрушенные храмы: в нас все еще видно величие существ, сотворенных по образу Бога, но все витражи разбиты, двери сняты с петель, штукатурка осыпалась. Мы не те, что были раньше.

Катехизис ясно учит, что мы не просто берем пример с наших прародителей и потому грешим подобно Адаму и Еве. Мы рождаемся с искаженной природой, мы с первого вздоха запятнаны внутренней испорченностью, которую мы наследуем от самого зачатия. Мы должны четко понять эту истину, иначе мы не поймем ни катехизис, ни христианскую веру. Наша фундаментальная проблема — не плохие родители, плохая школа, плохое окружение или плохие обстоятельства. Наша фундаментальная проблема — плохое сердце. И все мы без исключения приходим в этот мир с этой проблемой.

«Ладно, — говорите вы, — согласен: я плохой человек. Я делаю ошибки. Я не совершенный. Но я же не настолько плохой». Но катехизис не согласен с половинчатым диагнозом. У нас не просто есть изъяны. Мы, говоря богословским языком, полностью испорчены. Это не значит, что мы всегда творим только зло или плохи настолько, насколько это возможно. Также нельзя сказать, что невозрожденный человек не способен на нравственные поступки, достойные похвалы. Полная испорченность означает две вещи. Вопервых, у нас испорчено все: и разум, и сердце, и воля; вовторых, мы не способны совершить понастоящему праведные дела, потому что наше «добро» не проистекает из веры и стремления к славе Божьей.

Суть в том, что мы склонны творить зло (Быт. 6:5). Мы все, как овцы, заблудились (Ис. 53:6). И наши праведные дела — как грязная одежда в глазах Господа (Ис. 64:6).

Даже для раздела, посвященного нашему бедствию и несчастью, плохих новостей многовато. Но ответ на вопрос 8 дает надежду. Мы не способны творить добро и склонны ко злу, пока мы не возрождены Духом Божьим. К сожалению, выражение «рождение свыше» превратилось в религиозную мантру. Мы забыли, откуда оно взялось. Иисус позаимствовал идею у пророка Иезекииля и сказал Никодиму: «Должно вам родиться свыше» (Ин. 3:7).

Мы не должны забывать это повеление Иисуса. Да, Он хочет, чтобы мы любили, прощали, молились, были смиренными, справедливыми и милостивыми. Но мы не должны забывать, из какого истока течет река послушания. Попытки жить, как Иисус, не приведут нас на небеса и со временем лишь вызовут разочарование, если мы не родились свыше. Вот где ошибаются христиане, искренне жаждущие социальных перемен. Они хотят, чтобы мир жил, как Иисус, но забывают, что невозможно жить, как Иисус, пока Дух Иисуса не изменит нас.

Бог должен дать нам новое сердце. Бог должен возродить нас. Бог должен изменить нас. Христианская жизнь — полная веры в Бога, надежды на Христа и любви к ближним — это в первую очередь жизнь, которую сверхъестественным образом начал Святой Дух. Мы должны родиться свыше.

Воскресенье 4

Вопрос 9. Не поступает ли Бог несправедливо по отношению к человеку, требуя от него в Своем законе того, чего человек исполнить не в силах?

Ответ. Нет, Бог создал человека способным выполнять закон, но человек по наущению дьявола своим злостным непослушанием лишил этих даров себя и всех своих потомков.

Вопрос 10. Оставит ли Бог безнаказанным такое непослушание и бунт?

Ответ. Ни в коем случае! Бог сильно разгневан как грехом, в котором мы рождены, так и грехами, которые мы совершаем сами. И Он вершит справедливый суд, наказывая нас за грехи во времени и в вечности, ибо сказано: «Проклят всякий, кто не исполняет постоянно всего, что написано в книге закона».

Вопрос 11. Но разве Бог не милостив?

Ответ. Конечно, Бог милостив. Но Он и справедлив, а Его справедливость требует, чтобы грех, совершенный против бесконечного Божьего величия, повлек за собой вечное наказание тела и души.

Мы любим справедливость, и Господь тоже

Если мы неспособны исполнять Божий закон, почему Бог недоволен нами, когда мы нарушаем закон? Это суть вопроса 9, и это не глупый вопрос. Если вы скажете своей восьмилетней дочери, что она должна полететь на Луну, вы же не будете ее наказывать, когда она подпрыгнет всего на десять сантиметров? Ведь так? Если вы ее накажете, вы будете весьма ужасным отцом. Более того, ваши друзья спросят: «Как тебе вообще пришло в голову требовать от дочери, чтобы она полетела на Луну?» Несправедливо требовать от других то, что они совершенно неспособны исполнить по своей природе. Поэтому и возникает вопрос: как Бог может быть справедлив, наказывая людей за то, что они нарушают требования, которые они неспособны выполнять?

Один из возможных ответов мог бы прозвучать так: давайте подумаем, что Бог может сделать для тех, кто доверится Ему. Писание учит, что мы не просто утопающие, мы — преступники, мы мертвы в своих грехах и преступлениях. Бог же милостиво не бросает нас. Он обращает наше сердце, дарует нам веру и новую жизнь в Христе. Смиренное сердце подчиняется всем повелениям Божьим, а верующее сердце убеждено, что Бог может Своим Духом дать нам способность исполнять Его заповеди, которые сами по себе мы исполнить неспособны. Наше бессилие реально, но Бог может преодолеть нашу испорченность и дать нам желание и способность жить для Него.

Однако катехизис дает другой ответ на вопросы 9 и 10. Он указывает на Адама как на главу завета. Адам был нашим представителем, главой всего человечества: если бы он прошел испытание и выполнил условия завета дел, он и его потомки остались бы живы. Таинственным образом мы все были в Адаме, когда он согрешил, — так и верующие находятся в Христе, участвуя в Его смерти и воскресении. Таким образом в Адаме нам всем был дан шанс повиноваться Богу. Но поскольку Адам ослушался, а с ним и все человечество, первый человек и его потомки столкнулись с духовной и физической смертью.

Значит, мы рождаемся как с первородной испорченностью, так и с первородной виной. Первородная испорченность — это греховная природа, унаследованная от Адама. Первородная вина — это ответственность, которую мы разделяем с Адамом за его грех. Поэтому по природе мы не только нравственно испорченны, но и находимся под гневом Бога, заслуживаем Божьего наказания — даже до того, как совершили свои личные грехи (Еф. 2:3). В Рим. 5:12 сказано: «Как одним человеком грех вошел в мир, и грехом — смерть, так и смерть перешла на всех людей, потому что все согрешили». Когда Павел пишет «все согрешили», он не имеет в виду грехи, которые мы совершаем в течение своей жизни. Он имеет в виду, что все согрешили в Адаме в Эдемском саду. Грех вошел в мир через Адама. Изза греха вошла смерть. И смерть охватила всех людей, потому что все люди согрешили в Адаме, как описано в Быт. 3.

Павел действительно имеет в виду именно это, потому что в ст. 18 он сравнивает одно преступление Адама (съел запретный плод) с одним праведным деянием Христа (умер на кресте). Как один акт непослушания принес осуждение и смерть всем посредством союза с Адамом, а не в результате их последующих грехов, так и один акт послушания приносит оправдание и жизнь всем посредством союза с Христом, а не в результате их последующих добрых дел.

Все это напоминает фэнтезифутбол. Вы выбираете игроков, создаете виртуальную команду, а они своей реальной игрой — забивая мячи, отдавая голевые пасы, отражая пенальти — зарабатывают зачетные баллы. Вы сами ничего не делаете. Вы просто сидите на попе и смотрите телевизор. Вы не выходите на поле, вы не бьете по мячу. Но потом вы говорите, что ваша команда набрала очки, победила или проиграла. Игроки — ваши представители. Так рассуждает Павел в Послании римлянам. У всех людей прошлого, настоящего и будущего в фэнтезикоманде был Адам, поэтому все проиграли. Когда Адам согрешил, мы согрешили. Поэтому наказание Адама за грех — наше наказание.

Подведем итог. У Бога есть право осудить нас — сейчас и в вечности — по двум причинам: 1) мы нарушили закон, который первоначально были способны выполнить; 2) мы согрешили в Адаме и вместе с Адамом заслуживаем смерти за тот грех.

После этих рассуждений о вине и осуждении возникает естественный вопрос 11: «Но разве Бог не милостив?» Его приходится слышать довольно часто. Сколько раз в разговорах с христианами, не говоря уже о нехристианах, я слышал недоумение по поводу Божьего гнева! «Грешники в руках разгневанного Бога? Серьезно? Извините, но мы уже переросли это средневековье. Бог, в которого я верю, — это Бог любви».

Однако Божья любовь без Божьего гнева бессмысленна. Когда мы принижаем Божью справедливость, мы тем самым не возвышаем Его милость, а уничтожаем ее. Божья милость видна во всей силе и красоте, когда мы видим в ней не просто общую доброжелательность Бога ко всем людям, а спасение людей в Христе от справедливо заслуженного ими гнева и осуждения.

Божья справедливость требует, чтобы грех, бунт и идолопоклонство не остались без наказания. Мы с трудом даем Богу право совершать правосудие, и все же мы вскакиваем с дивана и кричим на телевизор, когда судья необоснованно назначает пенальти в ворота нашей команды. Когда страховая компания находит лазейку, чтобы не выплачивать нам страховку, мы исполняемся праведного гнева. У всех нас есть чувство справедливости. Но почемуто мы лишаем Бога права на суд, когда преступление совершено против Него.

Мы нуждаемся в Боге, который дает нравственные оценки. Если Он любит всех одинаково, то что тогда вообще означает любовь? Что значит, что Он любит меня? Наш мир утратил бы всякий смысл, боль от несправедливости стала бы невыносимой, если бы не было Бога, который отличает добро от зла и судит злых людей. Но приободритесь: Бог любит справедливость ничуть не меньше нас!

Воскресенье 5

Вопрос 12. В соответствии с праведным Божьим судом мы заслужили и временное, и вечное наказание: как же нам избежать этого наказания и снова обрести Его благоволение?

Ответ. Бог требует, чтобы Его справедливость была удовлетворена, поэтому наш долг перед Ним должен быть уплачен сполна. Этот долг оплачиваем либо мы сами, либо ктото оплачивает его за нас.

Вопрос 13. Можем ли мы сами уплатить этот долг?

Ответ. Никоим образом. Мы только ежедневно умножаем свою виновность.

Вопрос 14. Может ли какоелибо сотворенное существо освободить нас от этого долга?

Ответ. Нет. Вопервых, Бог не станет наказывать другое творение за то, в чем виновен человек. Вовторых, ни одно обычное сотворенное существо не может вынести тяжести вечного Божьего гнева и избавить от него других.

Вопрос 15. Какой же посредник и искупитель способен нас спасти?

Ответ. Истинный и праведный человек, который одновременно могущественнее всякой твари, то есть истинный Бог.

Все же не два, а один

Хотя само слово не упоминается, ад — тема пятого воскресенья. Сегодня многие христиане предпочитают не думать об аде. Они игнорируют ад, отрицают его или занимают уклончивую позицию агностика. Мысль о гневе Божьем вызывает у нас дискомфорт, нам неудобно возвещать Евангелие как спасение от грядущего суда. Да, не нужно рубить с плеча. Подлинное Евангелие производит любовь к Богу и благо для мира. Но нередко Евангелие однобоко преподносится как весть о жертвенной любви, служении и готовности умереть за других. Все так — но это любовь, служение и смерть Христа, который пришел спасти грешников!

Мы все хотим спасти мир: то ли вернуть всю Америку Христу (если вы правый), то ли вместе с Боно и Биллом Гейтсом победить голод в Африке (если вы левый). Но сначала нам надо вспомнить, что Иисус пришел спасти грешников. Опираясь на то, что я вижу и читаю, я прихожу к выводу, что молодое поколение христиан участвует в миссии не столько ради спасения душ, сколько ради спасения планеты. Усилия направляются на решение социальных, а не духовных проблем. Конечно, работа над последними не исключает внимания к первым. Те, кто занимается «духовным», не должны игнорировать «социальное», и наоборот.

Однако нельзя допустить ситуацию, когда христиане стараются облегчить страдания людей в этом мире, но совершенно не думают о страданиях в вечности. Каждый христианин, участвующий в миссии — медицинской, образовательной, гуманитарной — или просто старающийся быть хорошим соседом, должен и сопереживать боли реальных людей, и искать возможности рассказать спасительную благую весть. Если, конечно, Иисус не ошибался, когда говорил, что нужно бояться Того, кто может ввергнуть и тело, и душу в ад (Мф. 10:28).

Катехизис напоминает нам о глубинном кризисе человека: при прочих равных Бог — против нас, а не за нас. Нельзя просто по прихоти и капризу вычеркнуть гнев Божий со страниц Писания. Даже в той знаменитой главе 25 в Евангелии от Матфея, где Иисус учит нас заботиться о самых слабых, Он также предупреждает, что нас могут выгнать с брачного пира (Мф. 25:10), оставить во внешней тьме (25:30) и отправить на вечные муки (25:40). Со всей серьезностью мы должны признать, что ад реален и люди в него попадут.

Бог справедлив, значит, мы заслуживаем наказания и сейчас, и потом. Бог не может лгать. Он не может измениться. И Он не может пойти против Своего собственного правосудия. Он не отпустит нарушителей закона простым мановением руки, проявив толерантность и поклонившись инклюзивности. Грех должен быть искуплен, грешники должны быть наказаны.

Бог останется верным себе и свершит правосудие, поэтому для нас есть только два варианта: или мы сами платим за свои грехи, или за нас платит ктото другой. Ответ на вопрос 13 быстро отвергает первый вариант. Мы не можем сделать достаточно, чтобы искупить свои грехи: вопервых, мы конечные существа и не можем компенсировать оскорбление, которое мы нанесли бесконечному Богу; вовторых, каждый день мы только больше грешим и увеличиваем свою вину. Как пел Джонни Кэш: «Работал шестнадцать часов и что заработал? Стал только ближе к гробу и глубже в долгах увяз»[7]. Так и в нашей духовной жизни. Мы не можем выплатить свой долг Богу. Чем больше мы напрягаемся, тем глубже яма.

«Может ли какоелибо сотворенное существо освободить нас от этого долга?» — звучит вопрос 14. Есть хоть ктонибудь во всей вселенной, кто мог бы оплатить наш долг?

И опять ответ: «Нет». Вопервых, Бог справедлив и не станет наказывать другое существо за грех человека. Только плоть и кровь могут спасти плоть и кровь (Евр. 2:14–18). Иначе говоря, только член семьи может спасти другого члена семьи. Вовторых, любое другое существо при оплате нашего долга столкнется ровно с той же проблемой, что и человек, — недостатком золотовалютных резервов. Ни животное, ни святой, ни ангел не вынесут всего веса Божьего гнева на грех человека.

Очевидно, что Гейдельберг спешит привести нас к Христу. Его имя не звучит вплоть до воскресенья 6, но ответ на вопрос 15 не оставляет нам других вариантов. Если Бог не станет наказывать нечеловека за человеческий грех, а сам человек не вынесет веса Божьего гнева, то спасти нас может лишь тот, кто одновременно человек и Бог. Нам нужен посредник, который положит свои руки на обе стороны (Иов. 9:33). Нам нужен праведный человек, чтобы спасти падших людей, и божественный человек, чтобы понести гнев Бога. Нам нужен «истинный и праведный человек, который одновременно… истинный Бог».

Церкви пришлось пережить несколько столетий ересей, чтобы в конце концов защитить библейскую истину от заблуждения. Практически все ранние ереси касались личности Христа. Одни отрицали Его божественность (ариане), другие — его человечность (докеты), третьи смешивали человечность и божественность (евтихиане), а четвертые разделяли их (несториане). Какими бы логичными и привлекательными ни казались отклонения от ортодоксального учения, они не годились, потому что только Богочеловек может спасти людей от Бога. Нам нужен мост, который простирается в обоих направлениях достаточно далеко, чтобы покрыть пропасть между святым Богом и людьмибунтовщиками. Нам нужен Посредник, который, как сказано в Афанасьевском символе веры, «Бог и человек», но их «не два, а один».

Воскресенье 6

Вопрос 16. Почему посредник должен быть истинным и праведным человеком?

Ответ. Потому что Божья справедливость требует, чтобы именно человеческая природа, которая согрешила, заплатила за свой грех; но человек, который сам грешен, не может уплатить за грехи других.

Вопрос 17. Почему посредник должен быть также истинным Богом?

Ответ. Чтобы Своей божественной силой Он мог перенести в Своей человеческой природе тяжесть Божьего гнева, обрести для нас праведность и жизнь и вернуть их нам.

Вопрос 18. Кто же этот Посредник, который есть истинный Бог и одновременно истинный и праведный человек?

Ответ. Наш Господь Иисус Христос, дарованный нам, чтобы полностью искупить нас и оправдать перед Богом.

Вопрос 19. Откуда тебе это известно?

Ответ. Из святого Евангелия. Сначала Бог сам явил его в раю; потом возвестил его через святых патриархов и пророков и изобразил через жертвоприношения и другие обряды закона; и, наконец, исполнил его в Своем возлюбленном Сыне.

Замещение и удовлетворение

Чтобы описать дело Христа на кресте, катехизис использует несколько богословских идей — все они важны и все упоминаются в вопросах 16–18. Возмещение значит, что благодаря смерти Христа были удалены наши грех и вина (вопрос 16). Искупление значит, что смерть Христа спасла нас от проклятия закона, а также от наказания и силы греха (вопрос 18). Примирение значит, что благодаря смерти Христа были восстановлены наши отношения с Богом (вопрос 18). Умилостивление значит, что смерть Христа удовлетворила и умиротворила гнев Бога (вопрос 17).

Эти четыре идеи (есть и другие) выявляют суть того, что произошло на кресте. Благая весть Иисуса в том, что благодаря Ему наши грехи прощены, мы освобождены от закона, оправданы перед Богом и можем смело стоять перед нашим Творцом.

Обо всем этом нам сообщается в Евангелии (вопрос 19). Евангелие — это не призыв жить по заповедям царства, и не весть о том, что мы можем сделать для Бога, и не план культурных преобразований. Евангелие, по словам Павла (1 Кор. 15), есть добрая весть о том, что Иисус Христос умер за наши грехи и воскрес на третий день. Я использую всю эту терминологию, потому что вопросы воскресенья 6 ведут нас к ней. Все эти термины призваны защитить библейские идеи, которые так часто подвергаются критике и сводятся на нет, как если бы они были просто «теориями искупления». Что напоминает мне одну историю.

Пару лет назад я взялся писать длинное письмо руководителю одной из церквей в моей деноминации. Я отвечал на его (анонимную) критику в адрес одной организации, с которой я был связан. В целом критика была здоровой, он задал ряд важных вопросов. Но было одно предложение, которое меня крайне удивило и расстроило: «Я не нахожу в Писании ни одного места, где было бы сказано, что Бог направил Свой гнев на Иисуса на кресте».

В ответ я написал следующее:

Вы сделали шокирующее утверждение. Я перечитал его добрый десяток раз, чтобы убедиться, что понял его верно. Если ваши слова верны, то большинство наших церквей проповедуют совсем не Евангелие. Разве сотни пасторов не учат следующему: Бог создал нас по Своему образу; изза грехопадения мы — дети гнева; сами по себе мы не можем стоять перед святым Богом; мы заслуживаем наказания за бунт против Бога; но по Своей любви Бог послал Своего Сына, чтобы Он понес наши грехи и наказание за них; Божий гнев излился на Иисуса, а праведность Иисуса вменилась нам по вере? Разве не в этом Евангелие? Конечно, история искупления этим не исчерпывается, но и без этого ее просто нет. Я с грустью узнаю, что ктото в Реформатской церкви Америки отрицает суть Евангелия, которая множество раз прописана в наших вероисповедных документах.

Я нахожу много мест в Писании, где прямо и косвенно сказано, что Бог направил Свой гнев на Иисуса на кресте. Можно вспомнить Пасху в Исх. 12. Заместительное наказание находится в сердце Пасхи: Бог излил Свой гнев на закланного агнца, а не на Свой народ. Та же мысль отражена в Евангелии от Иоанна, когда Иоанн Креститель говорит об Иисусе, что Он агнец Божий, который берет на себя грех мира (Ин. 1:29). Я вижу, что гнев Божий изливается на Иисуса в ритуалах Дня искупления в Лев. 16. К тому же Исаия (Ис. 53) ясно пишет на ту же тему. Иисус, страдающий раб, был пронзен за наши преступления и сокрушен за наши беззакония. Такова была воля Господа — сокрушить Его, излить Свой гнев на Своего раба.

Также в Мк. 10:45 сказано, что Иисус отдает Свою жизнь для искупления многих. Выкуп был заплачен не сатане, как ошибочно учили некоторые средневековые богословы, а Богу Отцу как приятное благоухание и жертва (Еф. 5:2). В Мк. 10:38 Иисус спросил учеников: «Можете ли пить чашу, которую Я пью?» В Гефсимании Иисус молился Своему Отцу: «Пронеси чашу эту мимо Меня» (Мк. 14:36). Несомненно, Иисус имел в виду такие отрывки, как Пс. 74:8; Ис. 51:17; Иер. 25:15–16; Иез. 23:32–34; Авв. 2:16, — все они говорят об испитии чаши Божьего гнева. В Ин. 3:14–18 сказано, что Бог послал Своего Сына, чтобы Его вознесли на крест (подобно змее, которая была вознесена в пустыне, чтобы спасти народ Божий от наказания) и гнев Божий уже не пребывал на верующих. В Рим. 3:21–26 Павел учит, что Христос был представлен в качестве умилостивительной жертвы[8], чтобы Своими заместительными страданиями Он отвел гнев Божий от нас. В Рим. 5:8–9 сказано, что Христос умер за нас, пока мы еще были врагами Бога, умер, чтобы спасти нас от гнева Божьего. В Гал. 3:13 говорится, что Христос стал проклятием за нас и понес наказание, которое мы заслужили как нарушители закона. В 1 Ин. 4:10 Иоанн пишет, что Бог послал Своего Сына в качестве умилостивительной жертвы за наши грехи (см. также 1 Ин. 2:2; Евр. 2:17). И т. д. и т. д.

В богословии нет ничего важнее учения о кресте. Мы должны ясно проповедовать, что сердце Евангелия — это добрая весть о том, что Бог сам удовлетворил Свой гнев, принеся себя самого как заместительную жертву. Не допускайте никаких компромиссов в учении о кресте. Никогда не смягчайте весть о кресте. И никогда не прекращайте хвалиться крестом, на котором Христос понес наше наказание, чтобы мы получили благословения, которые иначе принадлежали бы только Ему[9].

Воскресенье 7

Вопрос 20. Все ли люди спасены во Христе подобно тому, как все погибли в Адаме?

Ответ. Нет. Спасаются лишь те, кто истинной верой привит к Христу и принимает все Его блага.

Вопрос 21. Что есть истинная вера?

Ответ. Истинная вера — это знание и убежденность в правдивости всего, что Бог открывает в Своем Слове, и твердая уверенность, которую Святой Дух вселил в мое сердце через Евангелие, что не только другим, но и мне Бог дарует прощение грехов, вечное оправдание и спасение — только по благодати, исключительно заслугами Христа.

Вопрос 22. Во что же должен верить христианин?

Ответ. Во все, что обещано в Евангелии, которое кратко изложено в Апостольском символе веры — его исповедуют христиане по всему миру.

Вопрос 23. Что сказано в положениях Апостольского символа веры?

Ответ. Верую в Бога Отца Всемогущего, Творца неба и земли; и в Иисуса Христа, Его единственного Сына, Господа нашего, который был зачат от Духа Святого и родился от Мариидевы, пострадал при Понтии Пилате, был распят, умер и погребён; в третий день воскрес из мёртвых, вознёсся на небеса и сидит по правую руку Бога Отца Всемогущего, откуда придёт судить живых и мёртвых. Верую в Духа Святого, в святую вселенскую церковь, общение святых, прощение грехов, воскресение тела, жизнь вечную. Аминь.

Истинная вера

Всю историю христианства можно обобщить в двух Адамах. Первый Адам — тот, кто бросил вызов Богу в Эдемском саду, — будучи представителем всех людей, своим непослушанием погрузил всех остальных смертных в грех и бедствие. Второй Адам — Тот, кто взывал к Богу в Гефсиманском саду, — будучи представителем всех избранных, был послушен до смерти и совершил искупление всех верующих.

Искупление — это не право, а благословение. Не все будут спасены. Грехопадение погубило всех, но спасение дается не каждому. Только верой мы соединяемся с Христом и обретаем все блага Его спасения. Без веры мы мертвы в преступлениях и грехах. Иисус так и говорит Никодиму: «Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божьего» (Ин. 3:18).

Но что есть истинная вера? Любой человек, который хоть раз заходил в церковь, слышал о важности веры. Мы спасаемся верой. Мы стоим верой. Мы должны исследовать себя, в вере ли мы. С верой мы идем на небеса, без веры мы отправляемся в другое место. Но что есть истинная вера? Катехизис дает один из лучших ответов на этот вопрос.

«Вера — это знание и убежденность» (вопрос 21). Здесь учтены и голова, и сердце, о которых идет так много споров. Истинная вера есть знание: мы должны чтото знать и понимать о Боге и Евангелии. Мы не спасаемся бесформенным Христом. Но истинная вера есть и убежденность: мы должны довериться Христу и почувствовать, как славно дарованное нам знание о Нем. Даже у бесов есть зачатки здравого богословия (Иак. 2:19). Знание необходимо, но недостаточно.

Вера также есть «твердая уверенность». Она не высокомерна, но уверенна. Мы должны сострадать сомневающимся (Иуд. 22), но сомнение — не великое приобретение. Мы желаем иметь не шатающуюся и блуждающую веру, а утвержденную и уверенную. Вера есть уверенность в том, на что надеемся, убежденность в том, чего еще не видим (Евр. 11:1).

Веру «вселил Святой Дух в мое сердце через Евангелие». Подлинное доверие Богу рождается и не могучим интеллектом, и не наивной доверчивостью. Оно рождается Святым Духом, действующим через слушание Благой вести о Христе. Как спасение, обретаемое верой, так и сама вера — дар от Бога.

Вера смиренна. Она не позволяет хвалиться ничем, кроме креста, и гонит всякую мысль о заслугах, кроме заслуг самого Христа.

Вера — личная. Она не есть упование на общий принцип, что Бог есть любовь и что Иисус умер за грешников. Вера — личная: я верю, что Бог любит меня, что Иисус умер за меня. Вера есть упование на то, что Бог не просто послал Сына, чтобы свершить нечто прекрасное для людей в мире, а Он послал Сына, чтобы Он жил и умер за меня. Спасение — больше, чем идея; оно есть убежденность. Истинная вера знает: «Я прощен, я оправдан, я буду жить вечно».

Пусть вера такова, но на что она направлена? Мы спасаемся не просто верой в то, что все будет хорошо, как будто Бог лишь призывает людей быть оптимистами и не унывать. Объект нашей веры предельно важен. Наша вера, какой бы искренней ни была, будет лишь искренним заблуждением, если она не направлена на Евангелие. Ведь именно Евангелие есть сила Божья для спасения всякого верующего (Рим. 1:16).

Впрочем, Евангелию не так просто дать определение. Конечно, на самом базовом уровне Евангелие есть добрая весть о смерти и воскресении Иисуса (1 Кор. 15:1–8). Но в более широком смысле оно служит обобщением всего христианско го учения (2 Тим. 1:8; 2:8). Именно в таком, более широком смысле катехизис использует слово «Евангелие» в ответе на вопрос 22. Евангелие есть все то, во что должен верить человек, чтобы быть христианином.

Мы все слышали известное высказывание: «В главном — единство. Во второстепенном — свобода. Во всем — любовь». Все христиане без исключения обожают эти слова, но почти никто не может прийти к согласию, что главное, а что второстепенное. Гейдельбергский катехизис, продолжая долгую церковную традицию, учит, что главное отлично подытожено в Апостольском символе веры, приведенном в ответе на вопрос 23. Было бы глупо утверждать, что за пределами сказанного в Апостольском символе веры нет ничего принципиально важного. После его составления возникли новые богословские споры и новые доктрины требовали выражения. Например, Никейский и Халкидонский символы веры были очень важны для формирования веры в ранней церкви. Да и сам Гейдельбергский катехизис не ограничивается Апостольским символом веры, а затрагивает иные доктрины и доказывает правоту одних и ошибочность других.

Однако если вам нужно краткое содержание основ веры, лучше всего начать с Апостольского символа веры. Вера — если мы говорим про христианскую веру, про то, во что верили христиане на протяжении веков, — не может быть уже, чем Апостольский символ веры. В мире, где принято презирать богословие и отвергать любые границы, мы должны твердо помнить: есть вещи, в которые христианин обязан верить.

Воскресенье 8

Вопрос 24. Из каких частей состоит Апостольский символ веры?

Ответ. Из трех частей. В первой говорится о Боге Отце и нашем сотворении, во второй — о Боге Сыне и нашем искуплении, в третьей — о Боге Святом Духе и нашем освящении.

Вопрос 25. Бог един, почему же ты упоминаешь о трех: Отце, Сыне и Святом Духе?

Ответ. Ибо так явил Себя Бог в Своем Слове: эти три разных лица есть единый, истинный, вечный Бог.

Самое важное учение, о котором вы почти не думаете

Если и есть доктрина, которая делает христианство христианством, то это учение о Троице, вокруг которого построены Апостольский, Никейский и Афанасьевский символы веры, глубоко тринитарные по своей богословской сути.

Августин как-то сказал, что «самые опасные ошибки, самые трудные исследования и самые полезные открытия» связаны с учением о Троице[10]. А недавно Синклер Фергюсон высказал такую мысль: «Когда на учеников должен был вотвот обрушиться целый мир, наш Господь провел с ними много времени в горнице, разговаривая с ними о тайне Троицы. Если и есть доказательство важности тринитарного богословия для практической жизни, то вот оно!»[11]

Но именно учение о Троице многие христиане понимают плохо, еще хуже могут его выразить и совсем не видят его связи с реальной жизнью. Один богослов сострил: «Троица — это учение о пяти качествах, четырех отношениях, трех лицах, двух исхождениях и нулевом понимании»[12]. Все эти разговоры про сущность и лица, про отношения такие и отношения сякие звучат как богословская китайская грамота и, кажется, являются уделом философов, ученых и редких книжных червей, но точно ни к чему мамашам с тремя детьми, сантехникам и вечно голодным студентам.

Что ж, у меня осталось примерно восемьсот слов в этой главе, чтобы объяснить Троицу, показать библейское основание этого учения и раскрыть его практическое значение.

Во первых, что такое Троица? Учение о Троице можно резюмировать в семи утверждениях. 1) Есть только один Бог. 2) Отец есть Бог. 3) Сын есть Бог. 4) Святой Дух есть Бог. 5) Отец не есть Сын. 6) Сын не есть Святой Дух. 7) Святой Дух не есть Отец. Все символы веры, богословские термины и апологетические аргументы призваны защитить каждое из этих семи утверждений, не ставя под удар шесть других. Афанасьевский символ веры гласит: «Кафолическая (то есть всеобщая) же вера заключается в том, что мы поклоняемся единому Богу в Триединстве и Триединству в Едином Божестве, не смешивая Лица и не разделяя Сущность Божества. Ибо одно Лицо Божества — Отец, другое — Сын, третье же — Дух Святой. Но Божество — Отец, Сын и Святой Дух — едино, слава одинакова, величие вечно».

Здесь есть два ключевых слова — «сущность» и «лица». Говорим «сущность» — понимаем Божество, Божественность. Все три лица Троицы имеют одно и то же Божество. Одно лицо не больше Бог, чем другое. Ни одно из лиц не является более божественным, чем два других. Говорим «лица» — понимаем «особая индивидуальность, отличная от других». Богословы используют эти слова, потому что пытаются выразить мысль о том, что есть три существа, равно божественные, каждое из которых — Бог, но при этом есть только один Бог, нет трех Богов. Вот почему возник этот сложный язык сущностей и лиц. Мы пытаемся выразить библейскую истину о том, что Бог неделим и един, хотя Отец, Сын и Святой Дух по праву называются Богом. Три лица не есть три Бога. Они находятся в общении друг с другом, пребывая в сущности Бога без слияния и смешения.

Запутанно, не так ли? Иногда проще понять, во что мы верим, формулируя то, во что мы не верим. Ортодоксальное тринитарное богословие отвергает монизм — учение о том, что есть только одно лицо и что Сын и Дух пребывают в Божьей сущности как безличные свойства, а не отдельные божественные лица. Ортодоксальное тринитарное богословие отвергает модализм — учение о том, что Отец, Сын и Дух есть лишь разные имена одного и того же Бога, выполняющего разные действия (вот почему красивая аналогия со льдом, водой и паром ошибочна). Ортодоксальный тринитаризм отвергает арианство — учения, отрицающее божественность Христа. Наконец, ортодоксальное тринитарное богословие отрицает все виды троебожия — учения о том, что три лица Божества, как говорят мормоны, «есть три отдельных существа, три отдельных Бога»[13].

Во вторых, где можно найти учение о Троице в Библии? Хотя слово «Троица», как известно, отсутствует в Библии, тринитарное богословие встречается довольно часто. Есть много стихов, где сказано, что Бог один (Втор. 6:4; Ис. 44:6; 1 Тим. 1:17). Есть множество мест, где сказано, что Бог есть Отец (например, Ин. 6:27; Тит. 1:4). Десятки отрывков доказывают божественность Иисуса Христа: «Слово было Богом» (Ин. 1:1), «прежде нежели был Авраам, Я есть» (Ин. 8:58), в Христе «обитает вся полнота Бога телесно» (Кол. 2:9), «Сын есть сияние Божьей славы и отпечаток самой Его сущности» (Евр. 1:3, СРП), «великий Бог и Спаситель наш Иисус Христос» (Тит. 2:13). К тому же Иисус открыто принимает поклонение себе (Лк. 24:52; Ин. 20:28), и против Него выдвигаются обвинения в богохульстве за то, что Он делает себя равным Богу (Мк. 2:7). Также есть отрывки, где сказано о божественности Святого Духа («вечный Дух», Евр. 9:14) и где «Святой Дух» без колебаний употребляется вместо слова «Бог» (1 Кор. 3:16; 6:19; Деян. 5:3–4).

Для тринитарного богословия важны тексты, которые указывают на множественность лиц в Боге (Быт. 1:1–3, 26; Пс. 2:7; Дан. 7), а также тексты, где упоминается Иисус Христос как Господь прямо посреди еврейской «Шема» (1 Кор. 8:6). И есть много текстов, где Отец, Сын и Святой Дух стоят в одном ряду, равные в достоинстве, но различающиеся между собой (Мф. 28:19; Гал. 4:6; 1 Кор. 12:4–6; 1 Пет. 1:1–2; 2 Кор. 1:21–22; 13:14; Еф. 1:13–14; 2:18, 20–22; 3:14–17; 4:4–6; 5:18–20; 6:10–18).

Учение о Троице, суммированное выше в семи утверждениях, — не философская абстракция, созданная богословами — любителями головоломок, а стержень ортодоксальной веры и имеет явное и неявное основание в огромном количестве библейских текстов.

В третьих, почему все это так важно? Причин много, но, раз уж мы говорим о Троице, я упомяну три. Первая причина: Троица важна для творения. Богу, в отличие от выдуманных божеств в других древних историях о создании мира, не нужна была помощь извне, чтобы сотворить вселенную. Слово и Дух были словно две руки Бога (так однажды сказал Ириней), лепившие мир. Бог творил речью (словом), а Дух носился над хаосом. Творение, как и возрождение, — это тринитарный акт, в котором Бог действует посредством сказанного слова и таинственного движения Духа.

Вторая причина: Троица важна для благовестия и взаимодействия с культурой. Говорят, что сейчас христианству угрожают ислам и постмодернизм. Ислам подчеркивает единство — языка, культуры и самовыражения, не оставляя места для разнообразия. Постмодернизм, наоборот, подчеркивает разнообразие — мнений, верований, происхождения, отвергая стоящее за всем единство. Христианство с учением об одном Боге в трех лицах дает место и разнообразию, и единству. Раз Бог существует в трех разных лицах в одной сущности, то есть надежда, что Божье творение способно проявить великое разнообразие и индивидуальность, сохраняя подлинное единство.

Третья причина: Троица важна для отношений. Мы поклоняемся Богу, который находится в вечных отношениях Отца, Сына и Святого Духа. «Сообщество» — модное нынче слово. Именно в христианстве межличностное общение и сообщество считается выражением вечной природы Бога. И только потому, что Бог триедин, любовь может быть Его вечным качеством. Если бы не множественность лиц, можно было бы подумать, что Бог сотворил людей, чтобы любить и быть любимым. Бог оказался бы несчастным существом. Но благодаря библейскому учению о Троице мы понимаем, что Бог сотворил мир не для того, чтобы познать любовь, а чтобы разделить избыток Своей любви, которая вечно существует между Отцом, Сыном и Святым Духом, которые вечно живут в совершенных и взаимных отношениях

Воскресенье 9

Вопрос 26. Во что веришь ты, говоря: «Верую в Бога Отца Всемогущего, Творца неба и земли»?

Ответ. В то, что вечный Отец Господа нашего Иисуса Христа, из ничего создавший небо и землю и все, что их наполняет, и также хранящий их и управляющий ими посредством Своего вечного совета и провидения, ради Сына Своего Христа есть мой Бог и мой Отец — в Него я верую не сомневаясь. Он позаботится обо всем необходимом для моего тела и души, и все беды, которые Он посылает мне здесь, в долине плача, обратит мне во благо. Он силен это сделать, ведь Он всемогущий Бог; и Он желает это сделать, ведь Он верный Отец.

Ваш Отец — Бог

Кроме того что Апостольский символ веры древний, экуменический (в лучшем смысле слова) и библейский, он также запоминающийся. Я не уверен, сможете ли вы под него танцевать (я не пытался), но у него есть ритм, позволяющий общине повторять его по наитию. Первая строка произносится очень легко: «Верую в Бога Отца Всемогущего, Творца неба и земли». Однако знакомый язык и ритм скрывает за собой важные богословские мысли. Я насчитал их как минимум семь.

Во первых, наш небесный Отец — вечный Отец нашего Господа Иисуса Христа. Никогда не было такого, чтобы Христа не было (вопреки арианскому учению), и никогда не было, чтобы Отец не был Отцом Сына, а Сын — Сыном Отца. Бог всегда был Богом и Отцом Сына, даже до воплощения. Отцовство определяет и описывает Его в такой мере, что эта характеристика является для Него сущностной, неотчуждаемой и вечной.

Во вторых, Бог сотворил мир ex nihilo, что в переводе с латыни значит ‘из ничего’. В начале был Бог и больше ничего. «Верою познаем, что веки устроены словом Божьим, так что из невидимого произошло видимое» (Евр. 11:3). Не было ни звезд, ни неба, ни света, ни солнца, ни живых существ, ни воды, ни пыли — ничего. Это даже невозможно себе представить. Мы можем вообразить пустой мир, вселенную, заполненную бескрайним мраком. Но до Быт. 1:1 не было даже пустого неба. Не было ничего, кроме ничего. Единственное, что было, — невидимый, духовный, вечный Бог. И после целой вечности внутритроичного блаженства Бог решил чтото сотворить. Он просто повелел, и нечто появилось, хотя не было ничего до того, как Божий голос начал творить (Пс. 32:6).

В третьих, Бог, сотворивший вселенную из ничего, поддерживает ее существование и управляет творением в соответствии со Своим замыслом и провидением. Христианская вера в творение из ничего исключает дуализм (Бог и материя сосуществуют вечно) и пантеизм (Бог есть мир, а мир есть Бог), а вера в провидение исключает деизм. Другими словами, Бог — не космический часовой мастер, который завел часовой механизм мира, а затем предоставил ему тикать самому по себе. Нет, Бог продолжает управлять небом и землей, руководя ими и направляя их Своей отцовской рукой.

Вчетвертых, этот творец мира — мой Бог и Отец. Многие дети проходят через такой возраст, когда они хвалятся тем, какой у них папа. «Мой папа может бросить мяч на целый километр!» «А мой папа зарабатывает миллион триллионов!» «А мой папа прочитал все книги!» Мы все слышали подобное (за исключением последней фразы: просто моим мальчикам тоже надо чем=то хвастаться). Подумайте, как бы вы могли похвастаться, если бы ваш отец мог бросить мяч на столько километров, сколько мяч вообще может пролететь, или владел всеми деньгами во всех банках мира, или знал все, что говорится во всех книгах, которые когда-либо были или будут написаны. Вот это был бы папа! Но это и есть ваш небесный Отец. Мы часто слышим, что Бог — наш Отец, что совершенно верно, но мы реже слышим, что наш Отец — Бог.

В пятых, Бог — мой Отец благодаря Христу, Его Сыну. В прошлом либеральные богословы любили говорить о «вселенском отцовстве Бога». Как бы здорово это ни звучало, истина в том, что Бог не есть Отец всех. Он Бог всех (хотя многие не поклоняются Ему), и Господь над всеми (хотя многие не повинуются Ему), и даже Отец всех в том смысле, что Он всех сотворил. Но в более глубоком смысле, в каком это имя использовал Иисус, Бог не есть Отец всех. Он Отец только тех, кому Христос — брат (Евр. 2:10–17). Мы дети Бога не по праву человеческого рождения, а в силу Божьего усыновления. Те, кто принимает Иисуса и верит в Него, получают право называться детьми Бога, которые родились не от плоти, а от Бога (Ин. 1:12).

Все это может звучать жестко для нехристиан, но если бы Библия действительно учила всеобщему отцовству Бога, то в чем тогда была бы Благая весть? Получается, что Иисус пришел и умер, чтобы вы примирились с Богом и познали Его как вашего любящего небесного Отца, хотя Он и так Отец всех людей? В этой вести нет жесткости, но и любви в ней тоже нет. Писание учит, что именно благодаря любви Бога Христос умер за нас, пока мы еще были грешниками (Рим. 5:8). И только в силу Христовой смерти и воскресения мы получаем Духа усыновления, которым мы взываем: «Авва! Отче!» (Рим. 8:15).

В шестых, поэтому мы не сомневаемся в Его заботе. Все это богословие ведет нас к доверию. Поскольку Бог все сотворил из ничего, поскольку Он поддерживает творение Своим провидением и поскольку этот Бог есть наш Отец в силу нашего союза с Христом, — мы можем рассчитывать на Него.

В седьмых, Он обращает во благо любую беду, которую Он посылает мне. Библия не наивна в отношении страданий. Доверять Божьей заботе не значит рассчитывать, что мы доплывем до небес по спокойному морю. Мы живем в печальном мире, в котором Бог не только позволяет возникать трудностям, но и посылает бедствия нам. Доверие — не надежда, что боли не будет, а вера в то, что у боли есть цель. Если мой всемогущий Бог действительно всемогущий, а мой небесный Отец действительно заботливый, тогда я могу рассчитывать на то, что Он может обратить и обратит все в этом печальном мире во благо мне. Родители, разве вы не хотели бы, чтобы ваши дети больше вам доверяли и признавали, что вы точно знаете, как для них лучше, и всегда на их стороне? Мне кажется, Бог ожидает такого же доверия от нас с вами.

Воскресенье 10

Вопрос 27. Как ты понимаешь Божье провидение?

Ответ. Провидение — это всемогущая и вездесущая сила Божья, которой Он удерживает, словно рукой, небо, землю и все творение и так правит ими, что листья и трава, дождь и засуха, урожайные и неурожайные годы, пища и питье, здоровье и болезнь, богатство и бедность — и вообще все дается нам не случайно, а Божьей отеческой рукой.

Вопрос 28. Для чего нужно знать про Божье творение и провидение?

Ответ. Чтобы быть терпеливыми в невзгодах и благодарными в достатке, а также чтобы мы, смотря в будущее, полагались на нашего верного Бога и Отца и были уверенными, что никакое творение не отлучит нас от Его любви. Ведь Он так крепко держит в Своей руке все творения, что без Его воли они не могут даже шевельнуться.

Все из Его руки

Воскресенье 10 — мое самое любимое воскресенье во всем катехизисе. Мне очень нравится его поэтическое описание провидения. Всевластие — слово, которое мы слышим чаще. Это тоже хорошее слово. Но если люди с криком выбегают из комнаты всякий раз, когда вы говорите им о всевластии Бога, попробуйте использовать слово «провидение». Божье провидение — это Его всевластие для нас. Как сказал отец Эрика Лиддела в «Огненных колесницах», Бог, может быть, и диктатор, но «Он добрый и любящий диктатор».

Многим христианам, чтобы принять всеобъемлющее Божье провидение, требуется серьезно изменить свой взгляд на мир. Придется поменять всю систему координат, и, вместо того чтобы смотреть на мир как на место, где правит человек, а Бог отвечает, следует понять, что этот мир сотворен Богом и Бог же продолжает им управлять со всевластной любовью и провиденциальной силой.

Катехизис дает потрясающее определение провидения. «Все [да, именно все!] дается нам не случайно, а Божьей отеческой рукой». Иногда я спрашиваю студентов семинарии, которые проходят экзамен для рукоположения: «Как Гейдельбергский катехизис, а именно воскресенье 10, поможет вам послужить человеку, который потерял близкого в Афганистане или просто остался без работы?» Обычно я испытываю разочарование, когда слышу, что студенты, которые должны бы признавать исповедание веры своей деноминации, уклоняются от прямых, библейски обоснованных утверждений в Гейдельбергском катехизисе. Как и большинству из нас, студентам проще использовать обтекаемые выражения о Божьей попускающей воле, общие фразы о том, что Бог все контролирует, чем точно и уверенно говорить тем, кто испытывает страдания, что «все дается… Божьей отеческой рукой». Однако именно так учит катехизис, а что еще важнее — так учит Библия.

Хочу подчеркнуть: Божье провидение не оправдывает глупые и греховные поступки. Хотя Ирод и Понтий Пилат сделали то, что предопределил Бог, они были злыми заговорщиками (Деян. 4:25–28). Библия утверждает, что человек несет ответственность. Но Библия также утверждает, что Бог имеет силу и власть над всем, — об этом говорится гораздо больше и чаще, чем многие думают. Все во власти Бога: народы (Пс. 2:1–4; 33:10), природа (Мк. 4:41; Пс. 134:7; 146:8), животные (4 Цар. 17:25; Дан. 6:22; Мф. 10:29). Бог правит сатаной и злыми духами (Мф. 4:10; 2 Кор. 12:7–8; Мк. 1:27). Бог использует нечестивых людей для Своих целей — не только обращая зло во благо, но и действуя активно и намеренно, так что можно сказать: «Это был Божий замысел с самого начала» (Иов. 12:16; Ин. 19:11; Быт. 45:8; Лк. 22:22; Деян. 4:27–28). Бог ожесточает сердца (Исх. 14:17; Нав. 11:20; Рим. 9:18). Бог посылает трудности и бедствия (Суд. 9:23; 1 Цар. 1:5; 16:14; 2 Цар. 24:1; 3 Цар. 22:20–23; Ис. 45:6–7; 53:10; Ам. 3:6; Руф. 1:20; Еккл. 7:14). Можно даже сказать, что Бог умерщвляет (1 Цар. 2:6, 25; 2 Цар. 12:15; 2 Пар. 10:4, 14; Втор. 32:39). Бог делает то, что Ему угодно, и Его замысел не может быть нарушен (Ис. 46:9–10; Дан. 4:34–35). Короче, Бог направляет все наши пути и совершает все согласно изволению воли Своей (Прит. 16:33; 20:24; 21:2; Иер. 10:23; Пс. 138:16; Рим. 8:28; Еф. 1:11).

Я не пытаюсь заставить вас согласиться со мной, просто забрасывая вас огромным количеством ссылок на Библию. Я указываю на все эти библейские отрывки по двум причинам. Во первых, чтобы вы сами могли перечитать Писание и убедиться в том, что полная власть Бога над всем — это неизбежный вывод из Библии. Во вторых, я хочу, чтобы вы не просто терпимо относились к Божьему всевластию, а с радостью приняли его.

Не забывайте, что сейчас катехизис объясняет значение слов из Апостольского символа веры: «Верую в Бога Отца Всемогущего, Творца неба и земли». Раз Бог есть творец всего и Он всемогущий, то Он не может перестать быть всемогущим и всевластным над Своим творением. Раз Бог есть Отец, то Он использует Свою власть над творением на благо Своим возлюбленным детям. Вера в провидение — это всего лишь вера в Бога Отца всемогущего, творца неба и земли, применительно к нашим радостям и горестям, а также к нашей надежде на будущее.

Можно взглянуть на провидение глазами полностью автономного, независимого от Бога человека, требующего себе неограниченной свободы, — и тогда мы увидим подленького Бога, который, предаваясь странному божественному досугу, вызывает цунами и управляет царями, как фигурами на шахматной доске. Но можно взглянуть на провидение глазами Писания и увидеть любящего Бога, который следит за каждым волосом на нашей голове и направляет полет воробья, чтобы защитить нас и избавить от страха. «Чего же нам еще просить, если у нас и волос с головы не упадет без воли Божьей?»[14] В нашей жизни нет случайностей. Закончились деньги, нас будит тревожный звонок посреди ночи, мы получаем неутешительные онкологические анализы — все дается нам Богом, который все видит, все спланировал и любит нас больше, чем мы думаем. Прекращаются ли наши страдания или, наоборот, затягиваются, Бог в Своем провидении за нас, а не против нас.

Провидение служит нашему утешению. Во первых, мы можем быть терпеливыми, когда обстоятельства обращаются против нас. Тюремное заключение Иосифа казалось бессмысленным, но позже стало ясно, зачем оно было нужно. Зачем было нужно египетское рабство. Зачем был убит Мессия. Вполне возможно, Бог знает, что Он делает, когда в нашу жизнь приходит боль.

Во вторых, мы можем быть благодарными, когда все хорошо. Не бывает ли так, что мы молимся о безопасном путешествии, исцелении, спутнике жизни, работе, а потом забываем поблагодарить Бога, когда все складывается удачно? Если мы верим в провидение, мы будем знать, что успех и благосостояние — не просто следствие хорошего воспитания, привлекательной внешности, развитого интеллекта, а, в конце концов, Божья незаслуженная благосклонность.

В третьих, мы можем быть уверенными в будущем. Все наши страхи могут стать реальностью, но и Бог не перестанет быть реальным. Он всегда будет вести и слышать нас. Бог действует непостижимым образом, поэтому мы не всегда можем понять, что происходит. Но, зная, что ничего не движется кроме как рукой всемогущего Недвижимого Движителя, который есть наш небесный Отец, мы можем смело смотреть в будущее.

Воскресенье 11

Вопрос 29. Почему Сын Божий назван Иисусом, то есть Спасителем?

Ответ. Потому что Он спасает нас от наших грехов. Ни в ком другом нет спасения, и его бессмысленно искать где-то еще.

Вопрос 30. Верят ли истинно в единого Спасителя Иисуса те, кто ищет защиты и спасения у святых, в самих себе или в комлибо еще?

Ответ. Нет, ибо делами своими они отрицают единственного Спасителя и Искупителя Иисуса, хотя и хвалятся Им. Те, кто подлинной верой принимают Иисуса как Спасителя, обретают в Нем всю полноту спасения — а иначе Иисус несовершенный Спаситель.

Что значит имя?

Апостольский символ веры разделен на три части: Бог Отец, Сын и Святой Дух. Посвятив воскресенья 9 и 10 Богу Отцу, теперь катехизис направляет свое внимание к Богу Сыну (воскресенья 11–19). Три воскресенья катехизиса (11–13) будут посвящены объяснению первой строки из второй части Апостольского символа веры: «И в Иисуса Христа, Его единственного Сына, Господа нашего». Зачем три недели размышлять о таких простых словах? Кажется, это будет так же увлекательно, как готовить годовую налоговую декларацию. Однако катехизис показывает, что, исповедуя Иисуса Христом, Сыном и Господом, мы исповедуем нечто очень важное. Вот почему катехизис посвящает одно воскресенье имени Иисус, одно — имени Христос и еще одно именам Сын и Господь.

Имя Иисус в I веке было обычным мужским еврейским именем. Мы знаем более 2500 задокументированных имен того времени, и ученые подсчитали, что Иисус занимает четвертое место по частотности, примерно каждого двадцатого еврея мужского пола звали Иисус. А первые три места занимают Симон, Иосиф и Иуда. Если бы вы были мальчиком в Палестине I века, то велика вероятность, что вы бы играли во дворе или ходили в одну синагогу с «Иисусом».

«Иисус» — греческий вариант еврейского имени Иешуа. В Септуагинте (это перевод Ветхого Завета с еврейского на греческий, широко использовавшийся в I веке) имя Иешуа постоянно переводится как ‘Иэсус’ (это и есть привычное нам «Иисус»). Иешуа состоит из двух еврейских слов, которые означают «Яхве спасает». Вы можете помнить, что Иисус Навин, ветхозаветный персонаж, сначала был Осией (что значит «спасение»), но Моисей назвал его Иисусом (Чис. 13:17). Имя Иисус значит «Яхве спасает» или просто «спаситель».

Хотя имя Иисус было самым обычным, когда его получил Иисус из Назарета, оно приобрело особое значение. Теперь оно не просто означало «Бог спасает», теперь оно означало, что Иисус сам есть Бог, который спасает. Иисус из Назарета — единственный, кто может спасти нас от наших грехов. Спасение нельзя обрести ни у Мухаммеда, ни у Кришны, ни в хорошем образовании, браке, родителях или детях, ни в президентах, ни в премьерминистрах, ни в целях развития, ни в чем, что можно назвать, чему можно дать имя (Деян. 4:12).

И не упустите очевидного, но важного: Иисус спасает нас от наших грехов (Мф. 1:21). Суть Евангелия не в том, спасает ли нас Иисус от низкой самооценки, одиночества или постылой работы. Мы, евангельские христиане, больше говорим о том, что Иисус — спаситель, чем о том, от чего Он нас спасает. Грех — вот наша самая глубокая, базовая и коренная проблема. Другие учителя и герои могут спасти нас от стресса и разочарований, но от греха нас может спасти только один, и Его зовут Иисус.

Вот почему мы не должны искать «защиты и спасения у святых». В протестантской церкви, как правило, такой проблемы нет. Молитвы святым, упование на заслуги святых, празднование дней святых — это римско-католические обычаи. Протестанты смотрят на них как на культурные напластования и твердо знают, что есть только один посредник между Богом и людьми, человек Иисус Христос (1 Тим. 2:4). Но у протестантов есть свой вариант этого суеверия. Разве не бывает такого, что мы чувствуем себя «спасенными», потому что наши родители верующие, или бабушка с дедушкой всегда ходили в церковь по воскресеньям, или мы сами бывали в церкви в детстве двадцать лет назад? Но помните: у Бога нет внуков. Каждый из нас должен иметь личную веру. Что значит имя?

Апостольский символ веры разделен на три части: Бог Отец, Сын и Святой Дух. Посвятив воскресенья 9 и 10 Богу Отцу, теперь катехизис направляет свое внимание к Богу Сыну (воскресенья 11–19). Три воскресенья катехизиса (11–13) будут посвящены объяснению первой строки из второй части Апостольского символа веры: «И в Иисуса Христа, Его единственного Сына, Господа нашего». Зачем три недели размышлять о таких простых словах? Кажется, это будет так же увлекательно, как готовить годовую налоговую декларацию. Однако катехизис показывает, что, исповедуя Иисуса Христом, Сыном и Господом, мы исповедуем нечто очень важное. Вот почему катехизис посвящает одно воскресенье имени Иисус, одно — имени Христос и еще одно именам Сын и Господь.

Имя Иисус в I веке было обычным мужским еврейским именем. Мы знаем более 2500 задокументированных имен того времени, и ученые подсчитали, что Иисус занимает четвертое место по частотности, примерно каждого двадцатого еврея мужского пола звали Иисус. А первые три места занимают Симон, Иосиф и Иуда. Если бы вы были мальчиком в Палестине I века, то велика вероятность, что вы бы играли во дворе или ходили в одну синагогу с «Иисусом».

«Иисус» — греческий вариант еврейского имени Иешуа. В Септуагинте (это перевод Ветхого Завета с еврейского на греческий, широко использовавшийся в I веке) имя Иешуа постоянно переводится как ‘Иэсус’ (это и есть привычное нам «Иисус»). Иешуа состоит из двух еврейских слов, которые означают «Яхве спасает». Вы можете помнить, что Иисус Навин, ветхозаветный персонаж, сначала был Осией (что значит «спасение»), но Моисей назвал его Иисусом (Чис. 13:17). Имя Иисус значит «Яхве спасает» или просто «спаситель».

Хотя имя Иисус было самым обычным, когда его получил Иисус из Назарета, оно приобрело особое значение. Теперь оно не просто означало «Бог спасает», теперь оно означало, что Иисус сам есть Бог, который спасает. Иисус из Назарета — единственный, кто может спасти нас от наших грехов. Спасение нельзя обрести ни у Мухаммеда, ни у Кришны, ни в хорошем образовании, браке, родителях или детях, ни в президентах, ни в премьер-министрах, ни в целях развития, ни в чем, что можно назвать, чему можно дать имя (Деян. 4:12).

И не упустите очевидного, но важного: Иисус спасает нас от наших грехов (Мф. 1:21). Суть Евангелия не в том, спасает ли нас Иисус от низкой самооценки, одиночества или постылой работы. Мы, евангельские христиане, больше говорим о том, что Иисус — спаситель, чем о том, от чего Он нас спасает. Грех — вот наша самая глубокая, базовая и коренная проблема. Другие учителя и герои могут спасти нас от стресса и разочарований, но от греха нас может спасти только один, и Его зовут Иисус.

Вот почему мы не должны искать «защиты и спасения у святых». В протестантской церкви, как правило, такой проблемы нет. Молитвы святым, упование на заслуги святых, празднование дней святых — это римско-католические обычаи. Протестанты смотрят на них как на культурные напластования и твердо знают, что есть только один посредник между Богом и людьми, человек Иисус Христос (1 Тим. 2:4). Но у протестантов есть свой вариант этого суеверия. Разве не бывает такого, что мы чувствуем себя «спасенными», потому что наши родители верующие, или бабушка с дедушкой всегда ходили в церковь по воскресеньям, или мы сами бывали в церкви в детстве двадцать лет назад? Но помните: у Бога нет внуков. Каждый из нас должен иметь личную веру. Уповать на свое воспитание или на религиозность своих родителей — значит искать «защиты и спасения у святых», а не в Христе.

Еще более остро звучит следующая фраза в вопросе 30 — «в самих себе». Протестанты не молятся святым, но как же мы хотим добиться праведности своими усилиями! Где-то глубоко в душе, а порой не так уж и глубоко, мы лелеем мысль о том, что можем уверенно стоять перед Богом, потому что за всю жизнь, или хотя бы недавно, не вляпались ни в какую скверную историю. Не пьем, не колемся. На работу не опаздываем. Квартира всегда убрана. В церкви несем служение. Я бы неплохо чувствовал себя с таким послужным списком! Да я и неплохо себя чувствую! И в этом моя проблема. Я уповаю на Кевина. Тот факт, что, согрешив, я чувствую потребность заслужить право на покаяние перед Богом, свидетельствует, что слишком часто я уверен: Бог принимает меня, потому что я заслуживаю это. Мне даже не надо становиться пелагианином, либералом или адептом позитивного мышления, чтобы раздуться от гордости за самого себя. Я таким родился, и каждый день мне нужно приводить себя в чувство и возлагать упование на Христа.

Ни в ком, кроме Христа, мы не должны искать спасения. Вы не верите в Христа истинно, если вы верите в когото еще помимо Него. И не важно, как громко вы хвалитесь Христом, как часто вы говорите о своей любви к Христу, — все напрасно, если вы когото добавляете к Христу. Только «или — или» — и никаких «к тому же». Или Иисус — единственный спаситель, совершенный спаситель, ваше единственное утешение в жизни и смерти, или Иисус вообще никакой не спаситель для вас.

Воскресенье 12

Вопрос 31. Почему Его называют Христом, то есть Помазанником?

Ответ. Потому что Он предназначен Богом Отцом и помазан Святым Духом, чтобы быть нашим верховным Пророком и Учителем, который в совершенстве открывает нам тайный замысел и волю Божью о нашем спасении; чтобы быть нашим единственным Первосвященником, который спасает нас жертвоприношением собственного тела и ныне ходатайствует за нас перед Отцом; чтобы быть нашим вечным Царем, который Словом и Духом Своим правит нами, защищает и хранит нас в дарованной нам свободе.

Вопрос 32. Почему ты называешься христианином?

Ответ. Потому что я соединен с Христом верой и тем самым участвую в Его помазании. Как помазанный, я исповедую Его имя, с благодарностью приношу Ему себя в живую жертву и с очищенной совестью сражаюсь в этой жизни против греха и дьявола, а в вечности буду царствовать с Ним над всем творением.

Христос и христиане

Если имя Иисус было обычным в I веке, имя Христос точно обычным не было. Более того, Христос — это даже не имя (как будто это фамилия, которую Иисус унаследовал от своих родителей, Иосифа Христа и Марии Христос). Христос — титул, даже так: Титул. Мы привыкли произносить вместе «Иисус Христос» и даже не задумываемся над этими словами. А вот евреи I века такого мимо ушей не пропустили бы. Ведь «Христос» — значит «Помазанный», то есть греческий аналог еврейского слова «Мессия».

Вот почему в евангелиях так остро стоит вопрос о Христе: откуда он придет, как он будет выглядеть, чьим сыном он окажется. Исповедание Петра: «Ты — Христос, Сын живого Бога» (Мф. 16:16, НРП) — было поворотным моментом, потому что он сказал совсем не очевидную вещь. А именно, он сказал, что этот сын плотника и чудотворец, этот учитель, который ест с грешниками и произносит поразительные и властные речи, — он и есть долгожданный Мессия, принесший новое царство, Избавитель народа Божьего и Спаситель мира.

Миссия Иисуса была тринитарной по своей природе. Отец послал, а Святой Дух помазал Его как Христа (Мф. 3:16–17). Три лица Троицы действуют сообща в спасении, как они действовали сообща и в творении. Вот почему всякие идеи о том, что крест — это вселенского масштаба насилие над ребенком, ужасно ошибочны и вредны. Отец — в Сыне, а Сын — в Отце. Отец и Сын есть одно (Ин. 17:21–22). Смерть Сына — то есть помазанного Духом Христа, который понес гнев Божий вместо грешников, — свидетельствует о славной любви в Троице, об общении и единстве трех лиц, а не о внутритроичном раздоре.

Ответ на вопрос 31 объясняет: Отец послал, а Дух помазал Христа исполнить тройное служение: пророка, священника и царя. Если вам бывает сложно объяснить, кто такой Христос, на пляже или у офисного кулера, то попробуйте в следующий раз использовать эти три слова. Пророк, священник и царь — не единственный способ описать Христа, но он точно проще и лучше, чем современные эпитеты типа «революционер», «обычный парень» или «свой» (что это вообще значит?!).

Христос — наш главный пророк и учитель (Деян. 3:22; Втор. 18:15). Слово «главный» в данном случае важно, оно делает христианство христианством. Мусульмане превозносят Иисуса как великого пророка, но для них Он не является последним и величайшим пророком, как Мухаммед. Мормоны поклоняются Иисусу как Христу и Сыну Божьему (причем эти слова они понимают не так, как христиане), но также почитают Джозефа Смита за пророка, которого мы должны слушать. Даже иудеи порой признают в Иисусе учителя, посланного Богом, но не превосходящего Моисея и Илию и тем более не воплощающего в себе всю славу их пророческого служения.

Для христиан же Христос — главный пророк, единственный, кто дает познать Отца (Ин. 1:18) и открывает сущность Бога (Евр. 1:3). Христос как пророк пришел показать нам путь и объявить волю Бога. Будучи Мессией, наш главный пророк не просто открывает волю Бога, Он исполняет ее и отдает Свою жизнь не только как пример Божьего пути, но и как путь к Богу.

Христос также есть наш единственный первосвященник (Евр. 7:17; Пс. 109:4). И вновь прилагательное здесь важно. Христос — наш единственный первосвященник. Не случайно у протестантов служат пасторы и учителя, а не священники. Все дело в нашем убеждении (о котором многие не подозревают!), что время священников закончилось. Главная роль священников в Ветхом Завете заключалась в принесении жертв Богу и в обязанности раз в году, в День искупления (Йом Киппур), входить в святое святых для совершения искупления за народ. Но Послание евреям учит, что всему этому пришел конец. Нам больше не нужны священники, потому что нам не нужны жертвы (Евр. 7:27; 9:12, 25–26; 10:10–18). Единственный священник, который нам нужен, — это Иисус Христос, потому что Его жертва на кресте положила конец всей системе жертвоприношений. Первосвященники выполняли две связанные функции: совершали искупление и ходатайствовали за народ. Обе исполнились в Христе. Христос умер за нас (раз и навсегда, чтобы больше не умирать), и Христос молится о нас (постоянно и непрерывно). Вот поэтому Он — величайший священник, последний священник и единственный священник, который нам нужен.

Наконец, Христос есть вечный царь (Мф. 21:5; Зах. 9:9). Как царь, Христос делает две вещи: управляет и защищает. Катехизис учит нас, что Христос управляет Словом и Духом. О, сколько фантастических богословских глупостей было понапридумано теми, кто отделял Слово от Духа! Слово без Духа — мертвая буква. Дух без Слова — бесконтрольная субъективность. Христос управляет нами Словом, то есть Он открывает нам объективную истину и Свою волю в виде утверждений; Христос управляет нами Духом, то есть дает субъективное переживание Своего присутствия и внутреннюю силу повиноваться Ему.

Как царь, Христос также защищает. Царская власть — не только сила, указы и угроза наказания. Хорошие цари также защищают свой народ. Христос хранит нас, но хранит не столько наше счастье, здоровье и богатство, сколько нашу свободу. Он не позволяет дьяволу одолеть нас полностью и не дает нам (полностью) вернуться в мирское рабство. Он любит нас и свободу, которую Он нам приобрел.

И последняя мысль о трех служениях Христа. Вопрос-ответ 32 описывает нас, христиан, точно так же. И мы, как маленькие христы, посланные тем же Отцом и помазанные тем же Духом, призваны нести (в меньшей мере) те же три служения. Так будет оправдано наше имя христиан. Мы исповедуем Его имя как правдивые пророки, представляем себя в живую жертву как преданные священники, воюем с нашими общими врагами и правим нашим совместным царством как добрые цари. Запомните: дело Христа и жизнь христианина можно описать одной тройкой слов — пророк, священник и царь.

Воскресенье 13

Вопрос 33. Почему ты называешь Его единственным Сыном, ведь мы тоже дети Божьи?

Ответ. Потому что Христос — единственный вечный Божий Сын по природе. Мы же — усыновленные дети Божьи, мы усыновлены в Нем по благодати.

Вопрос 34. Почему ты называешь Его Господом нашим?

Ответ. Потому что Он не золотом и серебром, а драгоценной кровью Своей освободил нас от греха и от всякой власти дьявола и приобрел нас Себе — мы принадлежим Ему телом и душой.

Его Сын, наш Господь

От слов Апостольского символа веры «Верую в Иисуса Христа» мы переходим к следующей фразе: «Его единственного Сына, Господа нашего». Вопрос 33 поднимает тему, о которой многие из нас никогда не задумывались. Почему Иисус — единственный Сын Божий, если мы тоже названы Божьими сыновьями и дочерьми? Ответ заключается в различии между родными детьми и усыновленными.

Из-за греха Адама мы по природе дети гнева и сыны непослушания (Еф. 2:2–3). Мы не рождаемся детьми Божьими, как будто это наше неотъемлемое человеческое право. Мы можем стать детьми Бога благодаря усыновлению. «Когда пришла полнота времени, Бог послал Сына Своего, который родился от жены, подчинился закону, чтобы искупить подзаконных, дабы нам получить усыновление» (Гал. 4:4–5).

Джеймс Пакер, автор классической книги «Познание Бога», подытожил Евангелие тремя словами: «усыновление через умилостивление». Я чувствую себя слегка обманутым, когда в «простом» объяснении из трех слов используется два длинных, непонятных слова, требующих дальнейшего разъяснения. И все же я снимаю шляпу перед Пакером: его формулировка глубока и элегантна. Суть Евангелия такова: Бог перестает гневаться на грешников благодаря смерти Христа, мы примиряемся с Ним и становимся частью Его семьи.

Сыновство Иисуса Христа отличается от нашего тем, что мы становимся детьми Бога, а Он всегда был и есть Сын Божий. Иисус не стал Сыном Бога в результате воплощения, как будто Ему был дан новый статус или новая идентичность. Сын Божий был Сыном Отца даже до создания мира (Евр. 1:2). Он вечный Сын, мы — нет. Вот в чем разница. По природе мы не являемся детьми Бога, а Христос есть Сын Бога по природе.

Называя Иисуса Сыном Бога, мы не должны думать, что Бог есть Отец Сына точно так же, как человек есть отец своего сына. Выражаясь богословским языком, в Троице нет рождения во времени. Все наши дети становятся нашими детьми в момент рождения (строго говоря, в момент зачатия), а до этого они не существовали. Но Сын Бога никогда не начинал Свое существование. Он — вечной рожденный Сын Бога. Не было времени, когда Его не было. Отец не наделил Его жизнью в том смысле, что Он создал Сына или вызвал Сына из небытия в бытие.

Сыновство означает, что Отец разделяет Свою сущность и жизнь, которую Он имеет в себе, с Сыном (Ин. 5:26). Когда нас называют детьми Божьими, это значит, что нам была дана новая жизнь и по Божьей милости мы вошли в семью нашего небесного Отца. Но когда мы называем Иисуса единственным Сыном Бога, мы имеем в виду, что Сын обладает равной с Отцом божественностью, славой и честью. Иногда либеральные богословы пытались доказать, будто Иисус считал, что Он и мы являемся сыновьями Бога в одном и том же смысле, но это не так. Даже иудеи понимали, что Иисус говорит о Своем уникальном единстве с Отцом: Он претендовал не на статус духовного Сына Бога, а на равенство с Богом (Ин. 5:18).

Пожалуй, мы лучше поймем правильное учение о Троице, если рассмотрим его неверную трактовку. Мормоны верят, что Иисус Христос есть «единственный Сын Небесного Отца во плоти»[15]. Звучит правильно. Но они поясняют, что Иисус «родился, как рождаются все духовные дети от Отца. Бог есть Его Отец точно так же, как Он Отец всех нас»[16]. Иисус был первым духовным ребенком Бога, Он первым получил права рожденного от Бога. В мормонском учении Иисус божественен, но Его божественность вторична. Он не сущностный Сын Бога, Его сыновство по природе не отличается от нашего, оно не вечное. Он лишь получил божественность, силу и бессмертие от Своего Отца. Один из мормонских учителей сказал так: «Он есть второй Бог, Искупитель»[17]. И это точно не то, что катехизис, символы веры вселенских соборов и Писание имеют в виду, когда называют Иисуса единственным Сыном Бога.

Иисус Христос не только единственный Сын Бога. Он наш Господь. У Христа есть права на нас. Некоторые из нас страдают от мании величия. «У меня нет босса. Я хозяин своей судьбы. Я капитан своей души. Я устанавливаю правила. Я никому не подотчетен». Мы, христиане, знаем эту манию и под другим названием — идолопоклонство. Быть христианином — значит умереть для себя и подчиниться другому. Люди отвергают Христа иногда по интеллектуальным причинам, иногда — изза банального непонимания, но всегда — изза нежелания подчиниться. Мы с большим трудом признаем чьюто власть над собой, тем более власть Того, кто хочет господствовать над всей нашей жизнью. Однако Иисус имеет право быть Господом над нашими правами.

По мнению Урсина, Христос имеет право господствовать над нами по четырем причинам: в силу творения, в силу искупления, в силу сохранения и в силу Своего статуса (Бог превознес Христа и все положил у Его ног). Господство Христа — не случайно захваченная и узурпированная власть, не хунта. Его право на господство обоснованно.

Не забываем, что господство обошлось Ему дорого. Иисус Христос не захватывал пленных, не убивал и не казнил Своих врагов. Он пролил Свою кровь, понес Божье наказание и освободил пленников. Он выкупил наши тела и души, заплатив за них не акциями или золотом. Он искупил нашу жизнь, возлюбив нас до такой степени, что потерял Свою жизнь.

Воскресенье 14

Вопрос 35. Что означают слова «был зачат от Духа Святого и родился от Мариидевы»?

Ответ. То, что вечный Сын Божий, который есть вечный Бог и всегда будет вечным Богом, принял подлинную человеческую природу от плоти и крови Мариидевы, через действие Святого Духа, чтобы быть подлинным потомком Давида, подобным братьям Своим во всем, кроме греха.

Вопрос 36. Какая тебе польза от непорочного зачатия и рождения Христа?

Ответ. Польза в том, что Он наш Посредник и Своей непорочностью и совершенной святостью покрывает перед лицом Божьим мой грех, в котором я живу от самого зачатия

Девушка дает жизнь

Рассказы о рождении Иисуса в Евангелии от Матфея (глава 1) и Луки (главы 1–2) ясно и недвусмысленно сообщают: рождение Иисуса было необычным. Он был необычным ребенком, и зачат Он был необычным образом. Его мать Мария была девушкой и не вступала в связь с мужчиной до зачатия ребенка. Силой Святого Духа чрево Марии стало местом воплощения Сына (Мф. 1:20; Лк. 1:35).

Мы знаем, что за последние стодвести лет кто только не высмеивал учение о непорочном рождении (вернее, зачатии) как за пределами церкви, так и внутри нее. Обычно выдвигается два возражения против непорочного зачатия.

Вопервых, говорят, что пророчество в Ис. 7:14 — о молодой женщине, а не обязательно о девушке. (Надо признать, что некоторые ученые, так думающие, все же верят в непорочное зачатие.) Не раз было указано, что Исаия использует еврейское слово алма, а не бетула. Действительно, у слова алма более широкий спектр значений, чем у слова бетула, но при этом в Ветхом Завете нет четких примеров того, что алма не означает ‘девственница’. Алма встречается в Ветхом Завете девять раз, и всякий раз, когда контекст позволяет четко определить его значение, слово означает ‘девственница’.

Более того, в Септуагинте (в переводе еврейской Библии на греческий) алма переводится как партхенос (и то же слово используется в Мф. 1:23, где цитируется Ис. 7:14), что бесспорно означает ‘девственница’. Создатели Септуагинты не стали бы использовать греческое слово «девственница», если бы думали, что в Ис. 7:14 говорится всего лишь о молодой женщине.

Вовторых, многие возражают против непорочного зачатия, потому что видят параллели с языческими мифами. Они рассуждают так: «Непорочное зачатие есть в „Звездных войнах“. Непорочное зачатие есть в митраизме. Непорочное зачатие есть в христианстве. Шах и мат. Это просто миф». Этот аргумент очень популярен и, на первый взгляд, убедителен, но у него есть несколько слабостей.

1-й Предположение, что в какихто религиях уже существовал образ Богочеловека, которого называли особым образом, который творил чудеса, родился от девственницы, спас Свой народ и воскрес из мертвых, — просто ошибочно. На самом деле ни в одной дохристианской религии и ни в одном дохристианском мифе такого персонажа не было.

2-й Невозможно себе представить, чтобы иудейская секта (то, чем христианство первоначально казалось) пыталась привлечь новообращенных, добавляя языческие элементы в евангельскую историю. Я еще могу допустить, что благочестивый иудей мог придумать историю, чтобы она согласовалась с Ветхим Заветом, но ни один иудей не стал бы смешивать иудейскую веру с языческими мифами.

3-й Параллели с языческими мифами о непорочном зачатии не так сильны, как кажется. Вспомним трех стандартных кандидатов на такие параллели: Александра Великого, Дионисия и Митру. Самый надежный древний биограф Александра (который жил несколько веков после его смерти) не упоминает его непорочное зачатие. А истории, которые позже появились, — кстати, после прихода христианства! — касаются необычного, а не непорочного рождения: родители Александра были женаты. Дионисий родился после того, как Зевс превратился в человека и вступил в связь с земной принцессой. Это совсем не похоже на непорочное зачатие, а Зевс — на Святого Духа, о котором мы читаем в евангелиях. Митра родился от скалы, а не от девственницы. К тому же культ Митры возник в Римской империи после прихода Христа, поэтому скорее митраизм заимствовал из христианства, а не наоборот[18].

К греческому полководцу, к греческому богу и иранскому богу мы можем добавить Будду. Его матери приснилось, что Будда вошел в ее чрево в виде белого слона. Но эта легенда появляется лишь через пятьсот лет после его смерти, а его мать была замужем. Те же нестыковки. Так называемые параллельные мифы всегда появляются через несколько столетий после смерти их героев, уже в христианскую эпоху и вообще не описывают непорочное зачатие.

Но даже те, кто верит в непорочное зачатие, не всегда понимают его важность. Например, один пастор рассуждает — и его рассуждения позже стали знаменитыми — о том, что непорочное зачатие не имеет значения для христианской веры. «Что, если у Иисуса был земной отец, которого звали Ларри?» — спрашивает он. Что, если непорочное зачатие было добавлено, чтобы привлечь последователей культа Митры или Дионисия? Что, если слово «девственница» просто означало женщину, которая забеременела после первой же ночи с мужчиной? Разве это катастрофа для христианской веры? «Что, если эта история окажется не точной? Разве от этого мы перестанем верить? Перестанем любить Бога? И разве Иисус перестанет быть лучшим примером того, как надо жить?»[19]

За этим множеством вопросов стоит один главный: важно ли непорочное зачатие для христианства? Ответ, несмотря на провокацию этого пастора, конечно же, утвердительный.

Во первых, непорочное зачатие важно для христианства, потому что оно всегда было важным. Это может показаться порочным кругом рассуждений — но только в том случае, если ни в грош не ставить историю церкви и ее кафоличность. Да, церковь может заблуждаться, и даже продолжительное время. Но поскольку христиане всех конфессий и направлений по всему миру исповедовали веру в непорочное зачатие на протяжении двух тысячелетий, то мы не можем просто взять и отмахнуться от этого учения как незначительного. В своем фундаментальном труде о непорочном зачатии Грешем Мейчен сделал вывод: «Нет никаких сомнений, что к концу II века непорочное зачатие Христа считалось абсолютно необходимым элементом веры христианской церкви во всех частях цивилизованного мира»[20]. Может, нам не стоит столь легкомысленно относиться к этому учению?

Во вторых, авторы евангелий однозначно считали, что Мария была девственницей, когда зачала Иисуса. Мы не знаем, как именно дитя Иисус оказался во чреве Марии, но мы знаем, что зачатие было «от Духа Святого» (Мф. 1:20). Мы также знаем, что Мария понимала необычность происходящего, потому что она спросила: «Как будет это, когда я мужа не знаю?» (Лк. 1:34). Лука пишет о непорочном зачатии в результате «тщательного исследования» и рассказывает о нем со слов очевидцев (Лк. 1:3). Если непорочное зачатие — ложь, тогда ставится под сомнение историческая достоверность евангелий.

В третьих (и здесь мы возвращаемся к катехизису), непорочное зачатие показывает, что Иисус был истинным человеком и истинным Богом. Как непорочное зачатие может быть незначительным элементов нашей веры, если от него зависит сама личность нашего Господа и Спасителя? Если Иисус не родился человеком, мы не можем верить в Его подлинную человечность. Но если Он родился ровно так, как все остальные люди, то есть в результате союза мужчины и женщины, тогда под вопросом оказывается Его подлинная божественность.

Непорочное зачатие необходимо для веры в реальную человечность и полную божественность Иисуса.

В четвертых, непорочное зачатие важно, потому что оно означает, что Иисус не унаследовал проклятие и испорченность, которыми заражен род Адама. Иисус был во всем, как мы, кроме греха (Евр. 4:15; 7:26–27). Все земные родители, отец и мать, передают своим детям свою греховную природу. Мы можем не понимать, как работает этот механизм, но такова реальность жизни после грехопадения. Грешники рождают грешников (Пс. 50:7). Всегда. Так что если Иосиф был отцом Иисуса или Мария изменила ему с каким-нибудь Симоном, то Иисус — не беспорочный, не невинный, не абсолютно святой. А значит, мы лишаемся посредника, лишаемся вмененной праведности Христа (так как у Него ее нет, чтобы передать нам), лишаемся спасения.

Так что непорочное зачатие, пожалуй, важно для нашей веры.

Воскресенье 15

Вопрос 37. Что означает слово «пострадал»?

Ответ. То, что Он телом и душой всю Свою земную жизнь, и особенно в конце ее, сносил гнев Божий против греха всего рода человеческого, чтобы Своими страданиями как единственной умилостивительной жертвой освободить наши тела и души от вечного проклятия и обрести для нас Божью благодать, праведность и вечную жизнь.

Вопрос 38. Почему Он страдал при Понтии Пилате, то есть при судье?

Ответ. Потому что тем, что законный судья объявил Его, невиновного, виновным, Христос избавил нас от сурового Божьего суда, который мы навлекли на себя.

Вопрос 39. Есть ли особый смысл в том, что Он был распят, а не умер какимто иным образом?

Ответ. Да, благодаря этому я точно знаю: Он взял на Себя мое проклятие, потому что смерть на кресте проклята Богом.

Добрый Пастух полагает жизнь за овец

От колыбели сразу к могиле — настолько быстро Апостольский символ веры пересказывает жизнь Иисуса. Он опускает все публичное служение Христа и переходит сразу к Его смерти. И делает это не потому, что его авторы считали учение и чудеса Иисуса неважными, а потому, что его авторы, как и авторы катехизиса, не говоря уже о Петре, Иоанне и Павле, понимали, что самое главное в жизни Иисуса — Его смерть.

Это же очевидно: в евангелиях написано о Евангелии. Уже в первой главе Евангелия от Матфея мы читаем, что Иисус спасет Свой народ от его грехов. Уже в первой главе Евангелия от Иоанна написано, что Иисус — это агнец Божий, который берет на себя грех мира. Три раза в Евангелии от Марка и три раза в Евангелии от Луки Иисус задолго до Страстной недели предсказывает Свою смерть. У Матфея 9 из 28 глав посвящены этой последней неделе: событиям, которые привели к Его казни, смерти на кресте и воскресению из мертвых. Страстная неделя занимает 6 из 16 глав у Марка, 6 из 24 — у Луки, 9 из 21 — у Иоанна. Таким образом, из 89 глав в четырех евангелиях 30 (одна треть) посвящены последней недели жизни Иисуса.

Предположим, Иисусу было 33 года, когда Он умер. Он прожил 1700 недель. А Его биографы уделили треть своих книг одной неделе из 1700. Вам приходилось читать биографии, в которых 100 из 300 страниц описывали смерть главного героя? Даже в жизнеописании Авраама Линкольна, Джона Кеннеди и Мартина Лютера Кинга не уделяется так много внимания их смерти. Но в случае с Иисусом конец Его жизни и есть Его главная история.

Катехизис напоминает нам, что концовка жизни Иисуса, со всеми ее муками, была лишь естественным, но концентрированным продолжением всей Его жизни, полной страданий. Мы не любим боль и ценим комфорт, поэтому охотно забываем, что вся жизнь Спасителя была отмечена глубочайшими страданиями. Урсин, основной автор катехизиса, указывает семь видов страданий Иисуса. 1) Иисус отказался от радости неба. 2) Он испытал немощи нашей природы (голод, жажду, печаль, скорбь и др.). 3) Он терпел лишения и нищету (например, Ему негде было приклонить голову). 4) Он терпел оскорбления, предательство, клевету, проклятия, отвержение и насмешки. 5) Он подвергался искушениям от сатаны. 6) Он умер в боли и позоре. 7) Он перенес ужасные муки души, будучи проклят и оставлен Своим небесным Отцом[21].

Последний пункт особенно важен, потому что он напоминает нам, что Иисус был не просто еще одним идеалистом, которого несправедливо осудили и о ком мы должны пролить слезы. Я благодарен Мелу Гибсону за «Страсти Христовы», но все же когда я смотрел фильм, то не мог отделаться о мысли, что большинство людей увидят на экране лишь великого и самоотверженного человека и просто будут переживать изза того, что он так жестоко страдал. Но ни спина, исполосованная бичом, ни запястья, пробитые гвоздями, даже и близко не открывают нам те страдания, которые Он перенес телом и душой, когда на Него обрушился гнев Божий за грехи человечества. Иисус — больше, чем трагический герой и мученик, Он — единственный Сын Бога, который раз и навсегда пострадал за грехи мира и испытал на себе такое проклятие Бога, какое никто из нас никогда не испытывал и не испытает.

Есть еще один вопрос, который нам надо затронуть в это воскресенье: так называемое ограниченное искупление. Иисус умер за всех или только за избранных? Кажется, что катехизис выступает против Кальвина и Дортского синода (1618–1619), когда утверждает, что Христос понес гнев Божий против «всего рода человеческого» (вопрос 37). Значит ли это, что Христос умер за каждого человека? Да, но все же ограниченное искупление остается в силе. Урсин в своем комментарии объясняет, что смерть Христа была для всех «в смысле достаточности совершенного им умилостивления, но не в смысле применения последнего»[22]. Другими словами, смерть Христа была достаточна для того, чтобы искупить грехи всего мира, но воля Бога заключилась в том, чтобы фактически искупить тех и только тех, кто был избран к спасению от вечности и дан Христу Отцом.

Лучше говорить о частном или определенном искуплении, а не об ограниченном, потому что смысл данного учения не в том, чтобы ограничить милость Бога, а в том, чтобы подчеркнуть, что Иисус умер не за каждого грешника, когда-либо жившего на земле, а за Свой определенный народ. Добрый Пастух отдает Свою жизнь за овец (Ин. 10:11). Вот почему в Ин. 6:37 сказано, что Иисус пришел спасти всех, кого дал Ему Отец; а в Мф. 1:21 сказано, что Он умрет за Свой народ, в Ин. 15:13 — за Своих друзей, в Деян. 20:28 — за Свою церковь, в Еф. 5:25 — за Свою невесту, в Еф. 1:4 — за избранных в Христе Иисусе.

Многие убеждены, что споры на эту тему — пустая трата времени, и все же учение о частном искуплении достойно нашего внимания, потому что оно указывает на самое сердце Евангелия. Чему учит Евангелие: что Христос умер, чтобы грешники могли прийти к Нему? Или что Христос умер за грешников? Разница между двумя утверждениями огромна. Дело Христа не кресте дало возможность грешникам прийти к Богу? Или же дело Христа на кресте фактически примирило грешников с Богом? Или так: смерть Христа сделала спасение возможным или спасла нас? Если искупление не частное, если оно предназначено не только для овец, тогда мы должны или принять универсализм (учение о том, что все спасутся), или ограничить силу искупления. Если мы выбираем второе, то, когда мы говорим, что Иисус умер за каждого человека на земле, мы уже не имеем в виду, что Он умер вместо грешников, взяв на себя наш позор, грехи и бунт, мы уже не утверждаем смерть смерти в смерти Христа. Скорее, мы имеем в виду, что Он сделал возможным прийти к Нему, что нам нужно выполнить свою часть дела и прийти к Нему. Но это половинчатое Евангелие. Конечно, мы должны прийти к Христу с верой. Но вера не есть последняя составляющая искупления, которая спасает нас. Вера есть доверие тому, что Иисус умер вместо нас и понес наше проклятие — действенно, конкретно и совершенно.

Реформаты говорят об «ограниченном искуплении» не потому, что жаждут ограничить силу креста, а потому, что хотят защитить главную истину Евангелия: Христос есть искупитель, который реально искупает. «Нас часто обвиняют в том, что мы якобы ограничиваем искупление Христа, потому что мы учим, что Христос не искупил всех людей, ведь иначе все бы спаслись», — говорит Сперджен. А дальше он доказывает, что смерть Христа на самом деле ограничивает то учение, которое утверждает, что никто конкретно не был спасен на кресте. «Мы учим, что Христос Своей смертью гарантировал спасение множеству людей, которых никто не может сосчитать; эти люди не только могут быть спасены, они спасены смертью Христа, они должны быть спасены и нет ни одного шанса, что они могут быть не спасены»[23].

Я так много трачу времени на эту мысль не для того, чтобы унизить наших братьев и сестер арминиан, но для того, чтобы воздать Иисусу Христу всю славу. Христос никогда не говорил: «Я сделал Свою часть. Я отдал Свою жизнь за всех, потому что Я люблю спасительной любовью всех людей в мире. Теперь, если только вы придете ко Мне и уверуете, Я смогу спасти вас». Нет, вместо этого Он говорит: «Я был пронзен за ваши преступления. Я был сокрушен за ваше беззаконие. Я искупил Своей кровью народ для Бога из всякого племени, языка и народа (см. Ис. 53:5; Откр. 5:9). Я сам вознес ваши грехи в Моем теле на древо, чтобы вы гарантированно умерли для ваших грехов и непременно ожили для праведности. Ведь Мои раны не просто сделали исцеление возможным. Они исцелили вас» (см. 1 Пет. 2:24).

«Что за любовь! — написал однажды знаменитый поэтарминианин. — Неужто Ты, Господь мой, умер за меня?!» Да будет слава нашему Доброму Пастуху, который не только сделал наше спасение возможным, но перенес в душе и теле гнев Божий, испытал проклятие и положил жизнь за овец.

Воскресенье 16

Вопрос 40. Почему Христу надлежало умереть?

Ответ. Потому что для Божьей справедливости и истины ничто не может стать расплатой за наши грехи, кроме смерти Сына Божьего.

Вопрос 41. Почему Он был погребен?

Ответ. Погребение подтверждает, что Он действительно умер.

Вопрос 42. Если Христос умер за нас, почему тогда мы тоже умираем?

Ответ. Наша смерть — не расплата за наш грех, а прекращение греховной жизни и вхождение в вечную жизнь.

Вопрос 43. Какая еще нам польза от жертвы и крестной смерти Христа?

Ответ. В смерти Христа наш ветхий человек распят, умерщвлен и погребен вместе с Ним, чтобы в нас больше не царствовали злые желания плоти, но чтобы мы приносили Ему себя в жертву благодарения.

Вопрос 44. Почему далее сказано: «Сошел в ад»?

Ответ. Чтобы я даже в худшей из бед моих знал: Господь мой Христос теми невыразимыми страданиями, болью и ужасом, которые перенес Он в душе Своей на кресте и до распятия, избавил меня от ужаса и боли ада.

Смерть и ад

Иисус Христос умер за наши грехи. Божье правосудие требовало этой смерти, а погребение Иисуса засвидетельствовало о ней. С Иисусом не случился обморок, Он не впал в кому и не заснул на кресте. Он умер, Его тело остыло, Его похоронили.

Почему же тогда мы продолжаем умирать? Если смерть Христа есть смерть смерти, если Он полностью заплатил за наши грехи, почему каждые сто из ста христиан умирают?

Смерть для нас — вход в вечную жизнь. Мы знаем это. Но задумывались ли вы о том, что в результате смерти мы прекращаем грешить? Я не припомню, чтобы я утешал умирающих такой мыслью. А должен был. Близкий человек умирает от рака или другой тяжелой болезни, и мы слышим слова о том, что он (или она) мужественно сражался с болезнью несколько лет, теперь борьба и страдания закончились. Мы должны говорить то же самое о духовной болезни: «Она любила Господа всем сердцем и сражалась с грехом последние сорок лет. Теперь борьба закончилась, она победила».

Конечно, некоторые аспекты смерти пугают нас. Катехизис же напоминает о той части Благой вести, которую мы склонны забывать. После смерти мы больше не будем высокомерничать, не будем орать на детей, не будем поддаваться похоти. Какое облегчение!

Христос Своей смертью не только заплатил за наши грехи и гарантировал безгрешную вечную жизнь, но и предал смерти нашу греховную природу уже в этой жизни. Постепенное освящение встроено в искупление. Мы были распяты с Христом. Мы были погребены с Ним. В Его смерти мы умерли для греха. Сражение за святость еще не закончилось, скорее, оно только началось! Завершенное искупление на кресте освобождает и вдохновляет нас для добрых дел, благочестия и благодарности.

Но что же нам делать со словами Символа веры о сошествии Христа в ад? Один из вариантов — который я могу понять — просто вычеркнуть эти слова. Фраза «сошел в ад» встречается в текстах Апостольского символа веры до 650 года только один раз. И даже в этом единственном случае она понималась как «сошел в могилу». Поэтому есть исторические причины не включать «сошел в ад» в текст Символа веры.

Вместе с тем эти слова были частью Апостольского символа веры на протяжении 1300 лет, поэтому мы не можем слишком легко от них избавиться. И если мы продолжим эти слова произносить, нам следует истолковать их в соответствии с Библией. «Сошел в ад» можно понять одним из трех способов. Они указывают на смерть. Так понимал их Руфин в своей версии Символа вера в 390 г. Греческое слово гадес в тексте Руфина может просто означать ‘могила’ (а ад, как место наказания, обозначался более конкретным словом геенна). Но в таком случае эти слова избыточны. Зачем повторять, что Иисус сошел в могилу, если мы уже сказали, что Он умер и был погребен?

Можно понять «ад» как место вечного наказания. Тогда получается, что Иисус провел время между Своей смертью и воскресением в месте вечных мучений проклятых людей. Такое толкование вызывает много возражений. Например, Иисус сказал разбойнику на кресте, что тот сегодня же будет с Ним в раю (Лк. 23:43). Это обещание было сложно выполнить, потому что по дороге Иисусу надо было заскочить в ад. К тому же как Иисус мог сказать: «Свершилось!» (Ин. 19:30) и «В руки Твои предаю дух Мой» (Лк. 23:46), если Ему еще предстояло перенести муки в аду?

Отрывки, которые якобы доказывают сошествие Иисуса в ад, весьма неубедительны. В Еф. 4:9 сказано, что Христос сходил в преисподние места земли, но имеется в виду воплощение. В 1 Пет. 4:6 говорится, что Евангелие было проповедано мертвым, но имеется в виду, что оно проповедовалось тем, кто к настоящему моменту умер, а не тем, кто находился в аду. С этой темой связан и сложный для понимания отрывок в 1 Пет. 3:18–20. На первый взгляд, Иисус спускается в подземный мир, похожий на средневековые описания ада, и пытается спасти осужденных. Но из контекста ясно, что речь идет о людях, не повиновавшихся Богу во времена Ноя. Дух Христа (1 Пет. 1:11) проповедовал через Ноя (ср. 2 Пет. 2:5), который предупреждал грешников о приближающемся потопе, а эти грешники теперь находятся в узах, в тюрьме Божьего суда. Петр имеет в виду то, что Бог говорил через Ноя с непослушным поколением Ноя, а не то, что Христос после смерти спускался в ад, чтобы спасти этих людей.

У нас остается последнее толкование этих слов, которое дает катехизис в ответе на вопрос 44. Сошествие Христа в ад надо понимать духовно. Честно говоря, я не уверен, что такое толкование соответствует первоначальному смыслу этой фразы — если мы вообще можем его определить, — но духовное сошествие Христа в ад лучше всего согласуется с Писанием, и такое толкование позволяет мне произносить эти слова с чистой совестью. Иисус «сошел в ад» тогда, когда Он испытывал боль и мучение от Божьего гнева. «Нельзя вообразить себе худшую бездну, — пишет Кальвин, — чем чувствовать, что ты покинут и оставлен Богом; когда ты взываешь к Нему, а Он не слышит»[24]. В наших страданиях мы должны утешаться верой в то, что Христос перенес несравненно больший ад; что Христос, как никто другой, понимает наши мучения; что никто другой не спасет нас от гнева Божьего, кроме того, кто уже испытал этот гнев.

Воскресенье 17

Вопрос 45. Какие блага несет нам воскресение Христа?

Ответ. Во первых, Своим воскресением Он победил смерть, чтобы сделать нас причастниками праведности, обретенной через Его смерть. Вовторых, мы уже сейчас силой Его пробуждены к новой жизни. Втретьих, воскресение Христа служит верным залогом нашего славного воскресения.

Актуальность воскресения

В истории не было более важного события, чем воскресение Сына Божьего. И не упускайте из виду слово «история». Христианство — историческая религия. Мы провозглашаем определенные события, которые произошли — действительно произошли, то есть в том смысле, в каком «происшествие» понимают все, кроме сумасшедших и исследователей Нового Завета. Пасха — это не об Иисусе, живущем в Своих учениях, и не о том, как Иисус ожил в Своих учениках. Пасха повествует о божественном галилеянине, чье сердце снова стало качать кровь, чьи легкие снова наполнились кислородом и чьи синапсы снова начали срабатывать.

«Что же за несколько дней превратило группу скорбящих людей в духовных покорителей мира?» — спросил Грешем Мейчен. «Не воспоминание о жизни Иисуса; не вдохновение, пришедшее из прошлого контакта с Ним. Это была весть: „Он воскрес“. Одно только это послание дало ученикам живого Спасителя, и только оно может дать нам живого Спасителя сегодня». Если исторический Иисус — это нечто иное, чем Иисус, который умер за грехи, был похоронен и снова воскрес к жизни, тогда Он был неудачником и мошенником и мы зря преданы Ему.

Переписывание истории — проблема для некоторых, но для большинства прихожан более серьезной проблемой является незнание плодов воскресения. Большинство из нас с ликованием поет «Христос воскрес из мертвых», не скрещивая пальцы и не произнося про себя оговорки, но многие не задумываются о том, почему это такая хорошая новость. Нам просто нравится, что Иисус жив, что с хорошим человеком все хорошо. Иногда в этом невежестве виноваты проповедники, которые тратят столько времени на защиту воскресения от скептиков и циников, что мало учат тому, как радоваться благам, которые мы получили благодаря нашему некогда мертвому, но теперь живому Господу. Ответ на вопрос 45 дает три причины, почему воскресение Сына Божьего — хорошая новость для нас.

Во первых, Своим воскресением Иисус Христос победил смерть, чтобы разделить с нами праведность, которую Он приобрел для нас Своей смертью. В Первом послании коринфянам, главе 15, ясно сказано, что, если Иисус не воскрес, наша «вера тщетна» и мы «все еще в наших грехах» (ст. 17). Почему для прощения грехов необходимо воскресение, а не только крест? Потому что без воскресения ничто не было побеждено — ни грех, ни смерть, ни дьявол. Воскресение Иисуса из мертвых свидетельствует не только о том, что Иисус есть Сын Божий (Рим. 1:4), но и о том, что жертвоприношение было принято Богом. Если бы Иисус не воскрес, это было бы для нас указанием на то, что дело спасения еще не было завершено.

И наоборот, Его воскрешение указывает на удовлетворение божественной справедливости. Наказание окончено. Заслуга Христа оказалась достаточной. Долг выплачен. Смерть побеждена. Грех искуплен.

Представьте, что вы один из шести мальчиков в семье. Однажды пятеро из вас крадутся из своих комнат, едут на велосипедах в магазин, крадут фейерверки и зажигалки, возвращаются домой и начинают взрывать вещи на лужайке перед домом. Будучи непослушными и не очень умными мальчишками, вы зажигаете петарды, зная, что ваши родители дома. Вскоре родительский патруль появляется из дверей дома, и вы пятеро испытываете большие проблемы. Но в этот момент ваш старший брат, который корпел над синусами в своей комнате, приходит вам на помощь и предлагает наказать его вместо вас, хотя он и не участвовал в вашем преступлении. Родители отправляют его к себе в комнату и дают понять, что, хотя вы пятеро виновны, а ваш старший брат невиновен, он заплатит за ваш грех и заслужит вам прощение, отсидев взаперти какоето время.

Пока старший брат находится в своей комнате, вы чувствуете, что еще не оправданы за свое преступление. Пока дверь не откроется и не появится ваш старший брат, вы чувствуете, что наказание еще не закончено. Вы не знаете, действительно ли эта рокировка сработает. Но как только старший брат освобожден, вы радуетесь, потому что теперь вы знаете, что наказание выплачено, а мама и папа ничего не имеют против вас. Пустая комната свидетельствует об удовлетворении родительской справедливости.

Воскресение означает, что смерти Иисуса было достаточно — достаточно, чтобы искупить грех, достаточно, чтобы примирить нас с Богом, достаточно, чтобы представить нас святыми в Божьем присутствии. Христос победил, а грех, смерть и дьявол проиграли. Вот почему пустая гробница — это хорошая новость. Воскресение означает, что Христос доказал Свою праведность перед Отцом, так что верой мы теперь можем разделить Его праведность.

Во вторых, силой Христа мы тоже воскреснем к новой жизни. Наша надежда на новую жизнь — это не просто будущая цель; это настоящая реальность. Десятки раз в Новом Завете мы встречаем фразу «во Христе». Эта маленькая фраза говорит о славном союзе верующих с Христом через веру. Мы умерли Его смертью и воскресли в Его воскресении к новой жизни (Рим. 6:5–11; Еф. 2:5). Но эта новая жизнь пока еще не так хороша, какой будет.

В третьих, благословение Христова воскресения состоит в том, что оно гарантирует нам будущее славное воскресение. Воскресение Христа было первым плодом жатвы воскресения, которая еще не наступила (1 Кор. 15:23). Нетрудно представить себе женщин, — а они похожи на тех, которые выбегают из пустой гробницы, чтобы сказать ученикам, что Иисус жив, — приходящих с полей с доброй вестью о том, что первый початок созревшей кукурузы только что был сорван, а остальной великолепный урожай скоро будет собран. Пасха подтверждает, что нас ждут новые тела. Никто точно не знает, как Бог соберет наши молекулы из моря и земли, но Он воссоздаст нас, в некотором смысле точно таких же, какие мы сейчас, но во всех отношениях новых и лучших. Поэтому «мы ожидаем Спасителя, Господа Иисуса Христа, который преобразит наше смиренное тело, чтобы оно было подобно Его славному телу» (Флп. 3:20–21).

Воскресенье 18

Вопрос 46. Как понимаешь ты слова «вознесся на небеса»?

Ответ. На глазах учеников Христос был взят от земли на небо и ради нашего блага там пребывает, пока не придет снова — судить живых и мертвых.

Вопрос 47. Но разве Христос не пребывает с нами до конца мира, как обещал?

Ответ. Христос — истинный человек и истинный Бог. По человеческой природе Он уже не на земле, но Своим Божеством, величием, благодатью и Духом Он нас никогда не покидает.

Вопрос 48. Но не разделяются ли при этом две природы Христа, если человеческое присутствует не везде, где есть божественное?

Ответ. Вовсе нет. Поскольку Божество неограниченно и присутствует везде, значит, оно несомненно существует и за пределами воспринятой человеческой природы, но тем не менее присутствует в ней и соединено с ней личностно.

Вопрос 49. Какие блага дает нам вознесение Христа?

Ответ. Вопервых, Он ходатайствует за нас на небесах перед Своим Отцом. Вовторых, наша плоть на небесах служит верным залогом того, что, будучи нашим Главой, Он возьмет нас, членов Своих, к Себе. Втретьих, Он посылает нам Своего Духа как дополнительный залог, и силой Духа мы ищем не земного, а горнего, где Христос сидит по правую руку Отца.

Утерянный финал

Есть ли другая такая часть жизнь Христа, о которой бы мы размышляли так мало? Все знают о рождении Иисуса — мы празднуем его на Рождество. Его смерть, погребение и воскресение — в центре внимания в пасхальную неделю. Но кто каждую весну вспоминает о Дне вознесения? Мы, конечно, помним, что Иисус поднялся в воздух, как воздушный шар, но не об этом мы размышляем перед сном и не об этом напоминаем своей бабушке перед операцией на сердце. Вознесение означает лишь, что Иисус покинул землю, — вот и все, не так ли?

Но, как и все остальные утверждения Апостольского символа веры, эта строка — «вознесся на небеса» — произносится не случайно. Вознесение Христа дает нам несколько благословений, и об этом мы поговорим чуть ниже. Но сначала надо разобраться с этим запутанным вопросом о двух природах Христа.

Человеческая природа Христа сейчас не находится на земле. Мы не можем увидеть Иисуса лицом к лицу, пожать Его руку или услышать его проповедь на склоне холма. Иисус Христос, Богочеловек (все еще полностью Бог и полностью человек), находится на небесах и сидит по правую руку Бога Отца. Вопреки лютеранскому учению о вездесущности тела Христа (что позволяет лютеранам верить в реальное физическое присутствие Христа в причастии), Гейдельбергский катехизис верно учит, что тело Христа, будучи подлинным человеческим телом, ограничено во времени и пространстве и может одновременно находиться только в одном месте — и это место есть небеса.

Божественная же природа не ограничена одним местом. Не надо думать, что Иисус разделен на две части: Его человеческая природа якобы на небе, а Его Божество летает вокруг планеты инкогнито. Две природы по-прежнему соединены и не могут быть разделены. Ипостасный союз двух природ обитает на небе. Но как же Христос тогда может быть везде? Ответ кроется в Троице. Святой Дух — это Дух Христа (Рим. 8:9), исходит от Отца и Сына (Ин. 15:26; Никейский символ веры). Где Дух, там и Сын. Три лица Троицы находятся во взаимном общении, во взаимном проникновении (его иногда называют греческим словом перихоресис — танец вокруг друг друга), поэтому, хотя они отличны друг от друга, верно говорить, что видевший Сына видел и Отца, а имеющий Духа имеет и Сына. Своим Духом Христос ни на мгновение не покидает нас, хотя в определенном смысле Он отправился жить на небесах.

Какие же благословения нам несет вознесение Христа? Их три. Во первых, у нас есть заступник, адвокат перед Отцом — Иисус Христос праведник (1 Ин. 2:1). Наш Господь Иисус на небесах просит за нас, поэтому всякий раз, когда сатана мучает нашу совесть чувством вины и пытается обвинить нас перед Отцом, Иисус Христос, Божий Сын и наш безупречный адвокат, с готовностью защищает нас силой Своей крови. Задумайтесь об этом. Христос — наш молитвенный партнер на небесах. Он ходатайствует за нас у самого престола (Рим. 8:34).

Во вторых, вознесение Христа есть благо для нас, потому что теперь на небесах есть наша плоть. Наша жизнь сокрыта с Христом, который обитает высоко в славе (Кол. 3:3–4). Плоть Христа на небесах — гарантия того, что и наша плоть там будет. Мы надеемся не на то, что всю вечность будем существовать как бесплотные души, а на то, что наши настоящие, воскрешенные, физические человеческие тела будут вечно жить в Божьем присутствии. Тело Христа первое на небесах, но не последнее.

Втретьих, в результате вознесения Христа мы получили Святого Духа. Иисус сам сказал ученикам: «Лучше для вас, чтобы Я пошел; ибо, если Я не пойду, Утешитель не придет к вам; а если пойду, то пошлю Его к вам» (Ин. 16:7). Иисус вовсе не занимался здесь самокритикой, а лишь объяснял, что, как человек, Он был ограничен одним местом. Когда же Он вознесся на небеса, Он послал другого Заступника (Ин. 14:16), чтобы наделить нас силой свыше и быть с нами вечно.

Возможно, вы еще нескоро вновь задумаетесь о вознесении, поэтому давайте мы с вами еще две минуты о нем поразмышляем. Задумайтесь о последствиях вознесения Христа. Оно означает, что прямо сейчас мы находимся на небесах. Благодаря союзу с Христом мы уже не граждане этого мира. Павел учит нас помышлять о горнем, потому что наша жизнь сокрыта с Христом, который находится на небесах (Кол. 3:2–3).

Вознесение также подразумевает, что «пригласить Иисуса в сердце» имеет мало общего с приглашением друга или психотерапевта в вашу жизнь. Если эту небиблейскую фразу понять побиблейски, то она означает, что мы хотим быть едины с Царем вселенной. Иисус, живущий в нашем сердце, восседает в славе по правую руку Бога Отца всемогущего.

Но самое поразительное заключается в том, что в результате вознесения Бог отдал всю власть и господство над миром (Еф. 1:21–22) человеку! Быть может, по этой причине у Толкина во «Властелине колец» на трон Гондора должен был сесть именно человек, и тогда человеческий род вновь стал править. Иисус Христос осуществляет господство, которое было дано человеку в самом начале (Быт. 1:28). Благодаря вознесению мы знаем, что воплощение не обратилось вспять, человеческая плоть Христа находится на небесах, Его Дух живет в нашем сердце и плотяной Богочеловек правит вселенной.

Воскресенье 19

Вопрос 50. Почему сказано также, что Он «сидит по правую руку Бога Отца»?

Ответ. Христос вознесся на небо, чтобы там показать, что Он есть Глава Своей церкви и что через Него Отец правит всем.

Вопрос 51. Какие блага дает нам эта слава Христа, нашего Главы?

Ответ. Во первых, Своим Духом Святым Он изливает небесные дары на нас, ведь мы члены Его. Вовторых, Своей силой Он защищает нас от всех врагов и дает нам безопасность.

Вопрос 52. Как утешает нас вера в то, что Христос вернется, чтобы судить живых и мертвых?

Ответ. Утешение состоит в том, что во всех бедах и гонениях я могу с поднятой головой ожидать Того, кто, прежде чем сойти Судьей с неба, предстал за меня перед Божьим судом и снял с меня всякое проклятие. Всех Своих и моих врагов Он ввергнет в вечное проклятие, меня же, со всеми избранными, возьмет к Себе в небесную радость и славу.

Возвращение Царя

В Евр. 1 говорится, что Иисус, «совершив очищение грехов, сел по правую руку божественного величия в небесах, став настолько же выше ангелов, насколько имя, унаследованное Им, выше их имен» (ст. 3–4, СРП). Если вы хотя бы на минуточку задумаетесь над тем, что значит «сел», вы поймете, насколько этот образ удивительный. Представьте себе адвоката. Он выступает с заключительным словом перед судом присяжных, произносит очень эмоционально заряженную речь, а потом говорит: «На этом у меня все» — и возвращается на свое место.

Или представьте себе маму, которая за день не потратила ни минутки на себя. Она готовила еду, убирала в доме, меняла подгузники, гладила белье, помогала делать уроки, играла с ними на заднем дворе, бегала в продуктовый магазин, и вот, наступил вечер, дети заснули. Она устало спускается по лестнице и первый раз за четырнадцать часов садится.

В обоих примерах «сесть» — это не просто отдохнуть. «Сесть» — значит закончить. Все дела сделаны.

Вот почему так важно понимать, что Иисус воссел по правую руку Бога. Его дело закончено. Он совершил все, что было нужно для нашего спасения. И поскольку Он победил грех, смерть и дьявола, Ему дано сидеть не где=нибудь в темном углу, а на почетном, возвышенном месте по правую руку Бога. Все положено под Его ноги (Еф. 1:20–22). Ему дана вся власть на небе и на земле (Мф. 28:18).

В последней строке христологического раздела Апостольского символа веры сказано, что Христос снова придет «судить живых и мертвых». Катехизис задается вопросом, в чем состоит утешение от веры в то, что Христос вернется. Это хороший вопрос, потому что большинство из нас не рассматривает грядущий суд как событие, которое принесет нам невыразимое утешение. Но если для человека единственное утешение в жизни и в смерти состоит в том, что он душой и телом принадлежит не себе, а своему верному спасителю, Иисусу Христу, то возвращение Христа — это его благословенная надежда (Тит. 2:13).

Второе пришествие утешает верующего трояко. Во первых, возвращение Христа ознаменует полное и публичное оправдание Его народа. Мне нравится, как эта мысль выражена в катехизисе: «Я могу с поднятой головой ожидать Того, кто, прежде чем сойти Судьей с неба, предстал за меня перед Божьим судом и снял с меня всякое проклятие». Нам не нужно бояться предстать перед судом, потому что Судья уже предстал перед ним вместо нас. Хотя мы виновны, как сам грех (в буквальном смысле этого слова), нет больше наказания, которое нам нужно было бы понести. Когда мы предстанем перед святым Сыном Божьим в конце времен, все наши поступки и мысли откроются для всеобщего обозрения — вся наша мелочная зависть, все наши похотливые взгляды, мысли об убийстве, корыстные желания. Однако нам все равно нечего бояться. Нет ни малейшего шанса, что Христос посмотрит на нас и скажет: «Этот проклят!» — потому что Он сам уже был проклят вместо нас. Вероятность того, что перед престолом Божьим нас постигнет осуждение, такая же, как и того, что Бог осудит себя во второй раз.

Во вторых, возвращение Христа означает, что народ Божий будет отмщен. Все враги Христа и наши враги (я имею в виду настоящих врагов, которые противостоят нам, потому что ненавидят Евангелие, а не просто людей, с которыми мы не можем ужиться или просто относимся к ним недоброжелательно без причины) будут осуждены на вечное наказание. Ад — это место, где червь, поедающий людей, никогда не умирает (Ис. 66:24), огонь никогда не угасает (Мк. 9:48), а дым от их истязаний никогда не прекращается (Откр. 14:11).

Но как, спросите вы, такое может утешать? Это утешает, потому что имя Бога будет оправдано и несправедливость по отношению к Богу и Его народу наконец будет устранена. Собираясь отказаться от учения об аде, подумайте о том, что, возможно, оно оскорбительно для вас потому, что у вас нет настоящих врагов, вы не сильно пострадали от рук других людей и мало заплатили за свою веру. «Святой и Истинный Владыка! Почему Ты до сих пор не судишь жителей земли и не мстишь им за нашу кровь?» Согласитесь, эта мольба звучит странно, если все ваши «враги» — это свекровь или желтая пресса. Но если ваши враги — это люди с оружием, которые убивают вас и вашу семью за христианскую веру, эта мольба наполняется смыслом (Откр. 6:10). Когда весь мир несправедливо ненавидит вас за то, что вы христианин, возвращение праведного Судьи — это ни с чем не сравнимое утешение.

В третьих, возвращение Христа означает, что мы будем жить с Христом в славе небес, обладая телом и душой. Пришествие Судьи означает наступление конца — конца страданиям, депрессии, раку, одиночеству, греху. Возвращение Христа также означает наступление начала — начала непрестанной хвалы, совершенного общения с Богом и радости, которая увеличивается вечно. Одним словом, это начало радостного конца, который никогда не заканчивается.

Воскресенье 20

Вопрос 53. Во что ты веришь о Святом Духе?

Ответ. Во первых, что Он вечный Бог с Отцом и Сыном. Во вторых, что Он дан мне и через подлинную веру делает меня причастным Христу и всем Его благам, утешает меня и пребудет со мной вечно.

Божественный, утешающий, всегда и вечно Святой Дух

Многие христиане редко думают о Святом Духе. Мы знаем о Боге Отце, постоянно думаем о Боге Сыне. А кто такой Святой Дух? Видимо, надо признать, что традиционные, консервативные верующие знают слишком мало о личности и деле Святого Духа, ценят Его слишком мало. Но прежде чем мы слишком далеко зайдем в самобичевании, мы должны вспомнить, что и Новый Завет говорит намного больше об Иисусе Христе и Боге Отце, чем о Духе.

Нельзя забывать, что дело Святого Духа — прославлять Христа (Ин. 16:14). Поэтому знаем мы это или нет, но Святой Дух очень близок нам. Ведь если нас тянет к Христу как нашему спасителю, если нам хочется поклониться Христу как своему Господу и созерцать Христа в Его славе, — все это результат воздействия Святого Духа.

Многие церкви (как и символы веры, и катехизис) фокусируют свое внимание на Христе, а не на Духе, потому что таков фокус апостольской вести, Нового Завета да и самого Святого Духа! Я не хочу сказать, что воспевать Святого Духа и поклоняться Ему неуместно. Совсем нет. Каждое лицо Троицы равно славное и заслуживает нашей хвалы. Но ведомое Духом поклонение ставит в центр не эмоциональные переживания (хотя эмоции важны), а превознесение Христа и Его креста. В центре стоит Слово Божье и восхваление имени Иисуса в силе Духа во славу Бога Отца.

Ответ на вопрос 53 излагает учение о Святом Духе при помощи двух широких категорий: личность и дело Духа. Помните, Святой Дух — личность, отличная от Отца и Сына. Дух учит (Лк. 12:11–12), говорит (Деян. 13:2), ходатайствует (Рим. 8:26), огорчается (Еф. 4:30). Дух — не просто сила или закон природы или способ существования Бога. Дух есть вечный Бог.

Дух — везде, но это не значит, что Дух есть все или во всем. Лучше сказать, что нет такого места, где бы Дух не присутствовал (Пс. 138:7). Дух — вечный (Евр. 9:14). Только Дух знает (1 Кор. 2:10–11). Святой Дух — божественен в полной мере, Его имя используется как имя Бога (см. Деян. 5:3–4 — ложь Богу и ложь Святому Духу приравниваются; в 1 Кор. 3:16 и 6:19 — «храм Бога» и «храм Духа» используются как синонимы). Святой Дух участвует в нашем спасении наравне с Отцом и Сыном (1 Пет. 1:1–2). Иисус повелевает Своим ученикам крестить во имя (ед. число) трех лиц (мн. число) Троицы — а это означает равенство в достоинстве, силе и величии Отца, Сына и Святого Духа, а также их сущностное единство (Мф. 28:19; ср. 2 Кор. 13:14).

Далее говорится о деле Святого Духа. В первую очередь катехизис подчеркивает, что Дух «дан мне». Святой Дух — не просто вездесущее существо, которое с нами лишь в силу Своей вездесущности и, куда бы мы ни пошли, Он рядом. Дух живет в нас (1 Кор. 6:19) и созидает обитель в наших сердцах (2 Кор. 1:22; Гал. 4:6). Мы находимся в общении с Ним (2 Кор. 13:14). Этот пространственный образ не следует понимать так, будто Дух прописан и живет в левом желудочке внутреннего органа, который качает кровь. Скорее, Дух обитает в нас в том смысле, что Он дает энергию нашей личности, формирует наш характер, обновляет наш ум и пробуждает наши эмоции. Его обитание в нас — не физическое присутствие, а опыт общения.

Затем катехизис упоминает три благословения, которые несет нам служение Святого Духа. Обратите внимание: «через веру» — это важное утверждение для катехизиса. Дух не создает анонимных христиан, которые якобы обладают благами Христа без веры в Христе. Все блага Христа становятся нашими только благодаря вере. Святой Дух в первую очередь производит в нас доверие Христу и полную зависимость от Христа. Так вот, первое благо в том, что мы участвуем в Христе и во всех Его благословениях. Если ктото и благословен Богом, то это Его Сын. А Духом и мы теперь обладаем благословениями Сына. На нас Отец тоже смотрит благосклонно. Все совершенное Христом — наше. Его победа — наша. Обещанное Аврааму наследство — наше (Гал. 3:14). Все это так, потому что мы принадлежим Христу и благословения Христа даются нам через служение Духа.

Второе благо Духа — утешение. Мы знаем, что Святой Дух назван Утешителем (Ин. 14:16 — в Синодальном переводе). Но возможен и другой перевод греческого слова параклетос — Заступник. И все же Бог утешает Свой народ Святым Духом. Он делает это несколькими способами. Дух сверхъестественным образом может укрепить нашу душу, дать мир, который превосходит разумение, и послать уверенность в Господе (Деян. 9:31). Дух также утешает через других верующих по мере того, как мы пребываем в общении Святого Духа. Как Дух истины, Он часто говорит с нами через Слово Божье и наставляет в истине (Ин. 16:13), воодушевляя нас библейскими словами, которые Он записал в Писании, а теперь дает нам их понимание. Дух может дать нам вспомнить важную библейскую истину, или направить наши мысли к завершенному делу Христа, или увидеть более ясно славу Божью.

Третье благо — вечное присутствие Святого Духа. На небесах Дух продолжит открывать нам неисчерпаемые богатства Христа. Он будет связывать верующих друг с другом в личном общении. Он продолжит сообщать нам присутствие Бога Отца и Сына, которые вместе со Святым Духом есть триединый Бог, благословенный вовеки, аминь.

Воскресенье 21

Вопрос 54. Во что ты веришь о святой вселенской церкви?

Ответ. Верю, что Сын Божий Духом и словом Своим из всего рода человеческого — от начала и до конца мира — собирает, защищает и хранит для Себя сообщество, избранное для вечной жизни и объединенное подлинной верой. Верю, что я есть живой член этого сообщества и всегда им буду.

Вопрос 55. Что означает «общение святых»?

Ответ. Вопервых, верующие, будучи членами этого сообщества, причастны Христу и всем Его богатствам и дарам. Вовторых, каждый должен считать своим долгом с радостью использовать эти дары и с готовностью служить ими для пользы других членов.

Вопрос 56. Во что ты веришь о прощении грехов?

Ответ. Благодаря полному умилостивлению, совершенному Христом, Бог не обвинит меня ни в одном из моих грехов и не поставит в вину мою греховную природу, с которой мне всю жизнь придется бороться, но по благодати Он дарует мне праведность Христову, чтобы я никогда не был осужден.

Церковь тех, кто считается праведным

Несколько лет назад я прочитал целую стопку книг о том, почему церковь — это не круто. Иногда подобная критика заслуженна, но нельзя забывать, что церковь придумал Христос (Мф. 16:8) и что она — Его невеста (Еф. 5:23–25). В Новом Завете нет и намека на то, что христианство существовало без церкви. В ранней церкви новообращенные крестились в Христа и в тело. Господь в первые дни ежедневно прилагал спасаемых к церкви (Деян. 2:47). Господь спасал людей не просто для того, чтобы они вступили с Ним в индивидуальные отношения. Он присоединял людей к уже существовавшему, видимому и вполне определенному телу Христову.

Возможно, мы бы так не пренебрегали церковью, если бы более внимательно читали Апостольский символ веры. Все христиане согласны, что этот символ служит хорошим обобщением того, во что мы все верим. Символ учит нас исповедовать веру так: «Верую в Бога Отца. Верую в Иисуса Христа, Его единственного Сына. Верую в Святого Духа. Верую в церковь». Если первые три части исповедания важны, значит, важна и четвертая.

Греческое слово экклесия означает ‘собрание’, ‘встреча’ и происходит от двух греческих слов, которые буквально значат ‘вызванные’. Самое простое определение церкви такое: церковь — это сообщество людей, которых Бог призвал Своим Словом и Духом быть Его народом (вопрос 54). А затем богословы описывают церковь как кафолическую (вселенскую), апостольскую и единую. Мы веруем во вселенскую церковь, то есть сообщество, определяемое не культурой или этносом, а одним Господом и одним крещением. Мы верим в апостольскую церковь, то есть в организацию, опирающуюся на учение апостолов. Наконец, мы верим в единую церковь, то есть в общину разных людей, которые объединены не лозунгами и не религиозным опытом, а одной истинной верой. Мы, верующие, принадлежим этой святой церкви, обязаны быть преданными ей и служить другим членам тела любовью и заботой.

Мы уже читали о заместительном искуплении, о Божьей благодати для грешников и о спасении от суда. Все эти темы вновь суммируются в ответе на вопрос 56. Но обратите внимание на две мысли. Вопервых, катехизис не учит перфекционизму. Нет иллюзии, что христианин якобы полностью преодолеет внутренний и внешний грех; что мы сможем целыми неделями, днями или хотя бы часами жить в полной свободе от гнева, похотливых желаний или горделивых мечтаний. Нет, мы будем бороться против своей греховной природы всю жизнь.

Поэтому не все мои желания — хоть я и христианин — чисты и угодны Богу. Иногда люди так позволяют себе говорить: «Я новое творение. Бог дал мне новое сердце. Мои желания безупречны, они исходят от самого Бога». Но подобное мышление — результат катастрофической недооценки остающегося в нас греха и его силы. Умерщвление плоти — не однократное действие, а целый процесс. Каждое утро нас поджидают новые искушения, а мы должны вновь браться за умерщвление плоти.

Парадоксальным образом меня эта мысль больше вдохновляет, чем угнетает. Если Господь даст мне еще тридцать лет жизни, то однажды я проснусь шестидесятилетним и все равно буду разочарован самим собой. Я не буду полностью освящен. Я достигну зрелости, но не совершенства. Я все еще буду сражаться с эгоизмом, нетерпением и равнодушием к славе Божьей. Но благодаря крови Христа Бог все равно не будет вменять мне мои грехи. Это не служит оправданием лени в борьбе с грехом, а, скорее, дает основание для постоянной радости и благодарности за прощение, которое даровано мне независимо от моих дел.

Вовторых, ответ на вопрос 56 явным образом формулирует учение о вменении праведности Христа. Христос не только понес позорную смерть вместо нас. Он также прожил совершенную жизнь, что было нам не под силу. Произошел великий обмен: мой грех Бог обменял на Христову праведность. Мне нравятся слова известного деятеля пресвитерианской церкви Грешема Мейчена, которые он написал перед смертью 31 декабря 1936 года. Находясь в полном одиночестве в больнице в Северной Дакоте, он написал своему другу и соратнику: «Я так благодарен Богу за активное послушание Христа. Без него нет надежды». Многие из нас никогда не слышали про активное послушание Христа, тем более никому бы и в голову не пришло вспомнить о нем в предсмертной записке. Но богословам привычно называть совершенную жизнь Иисуса активным послушанием, а Его смерть — пассивным послушанием. Поэтому предсмертная надежда Мейчена была в том, что Христос прожил совершенную жизнь за него. Он был уверен, что не только смерть Христа сделала его невиновным перед Богом, но и жизнь Иисуса наделила его праведностью.

«Того, кто не знал греха, Бог ради нас сделал грехом, чтобы сделать нас, в единении с Христом, Божьей праведностью» (2 Кор. 5:21, СРП). Параллелизм в этом стихе ломается, если нет двойного вменения. Как Бог посчитал безгрешного Христа грешником, вменив Ему наши грехи, так Бог считает нас праведными в Христе, потому что безгрешность Господа Иисуса была вменена нам. Иисус не был наказан за то, что согрешил сам, так и мы не оправдываемся, потому что мы праведны сами по себе. Нет, и то и другое происходит благодаря вменению. Бог засчитывает нам совершенную жизнь послушания, которую мы бы никогда сами не прожили; Он дает нам совершенную праведность, которую у нас не было ни одного шанса приобрести самим.

Воскресенье 22

Вопрос 57. Какое утешение дает вера в воскресение плоти?

Ответ. Не только душа моя сразу же после этой жизни будет взята к Христу, ее Главе, но и плоть моя силой Христа воскреснет, снова соединится с моей душой и будет подобна славному телу Христа.

Вопрос 58. Какое утешение дает вера в вечную жизнь?

Ответ. То, что я, ощутив теперь в сердце своем начало вечной радости, после этой жизни обрету совершенное блаженство: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его». И в этом совершенном блаженстве я буду вечно славить Бога.

Лучше, чем накануне

Прежде чем поговорить о тексте катехизиса, который мы читаем в воскресенье 22, хочу подчеркнуть одну небольшую фразу, на которую я не обратил внимания в воскресенье 21. Хотя Гейдельбергский катехизис — один из самых популярных в реформатских церквях, его широко используют и в других деноминациях. Он во всей полноте отражает реформатское учение, однако не подчеркивает его отличительные черты так же ярко, как каноны Дорта. В нем содержатся, скорее, намеки на них. Один из таких намеков мы находим в ответе на вопрос 54: в нем катехизис описывает церковь как «сообщество, избранное для вечной жизни». Церковь — это не собрание людей, которые оказались достаточно умными и благочестивыми и поэтому нашли Бога. Церковь — это собрание людей, которых Бог по Своей благости избрал до начала времен (Еф. 1:4). Бог сделал первый шаг. Он стал искать нас еще до того, как мы начали искать Его (Ин. 15:16).

Это учение об избрании Бога — не изобретение реформатских богословов, а свидетельство Писания, согласующееся с другими свидетельствами. Отец дал некоторых людей Христу, чтобы они спаслись (Ин. 6:37). Добрый Пастырь называет Своих овец по имени (Ин. 10:3). Бог определил некоторых для вечной жизни (Деян. 13:48). Он избрал нас еще до того, как мы сделали чтото плохое или хорошее, чтобы Его замысел воплотился, а милость стала всем очевидна (Рим. 9:10–16). Мы были призваны из мира в церковь не по своим заслугам, а по Божьему замыслу и благодати, данной нам «во Христе Иисусе прежде начала веков» (2 Тим. 1:9). Бог избрал нас не потому, что мы были святы, а для того, чтобы мы могли быть святыми и непорочными в Его глазах (Еф. 1:4). Вы верите, а другие — нет не потому, что сделали правильный выбор, а потому, что Бог избрал вас для вечной жизни в Христе.

Воскресенье 22 посвящено последним двум фразам Апостольского символа веры: «Верую… в воскресение тела, жизнь вечную». Обе фразы написаны для нашего утешения. Когда мы умрем, мы выселимся из тела и поселимся дома с Господом (2 Кор. 5:8). Это промежуточное состояние, в котором мы испытываем радость общения с Христом, хотя еще существуем без тела. Но это не конечный пункт. В конечном произойдет воскресение нашего тела. Наше материальное «я» к нам вернется. В ранних африканских церквях было принято говорить: «Я верю в воскресение этого тела», чтобы люди понимали, что между нашим телесным существованием в этой жизни и в жизни следующей будет преемственность. Тленное тело облечется в нетленное, а смертное — в бессмертное (1 Кор. 15:53). Вы на небесах останетесь собой, но у вас будет новое, лучшее, вечное тело, такое тело, каким оно и было задумано, без увечий и изъянов.

Оценить меру радости, которая ожидает нас в вечной жизни, трудно, потому что «того не видел глаз и ухо не слыхало, того вообразить не может сердце человека, что приготовил Бог для любящих Его» (1 Кор. 2:9, СРП). Но мы должны верить, что Бог не разочарует нас. Вечная жизнь — это постулат веры («Верую…»). Мы, томящиеся здесь, на земле, должны с надеждой верить во все, чему учит Библия о нашем будущем. Похорошему, мы должны были бы больше задумываться о конце истории.

Посмотрите, как небеса на земле описаны в книге Исаии, Откровении, притчах Иисуса или в посланиях Павла. Удивительно, правда? Вечная жизнь — это и награда, и наследство, и благословение, и управление, и пир, и безопасность, и отсутствие боли, скорби, разочарования, борьбы, страха. Это роскошный сад, красивый город, прочный фундамент, улица из золота, хрустальное море, стена из драгоценных камней.

Это свадебное торжество, древо жизни, живая вода, манна с небес, нескончаемый свет, непрестанное поклонение Тому, кто сидит на престоле, и Агнцу.

На что похоже блаженство вечной жизни? Представьте, что вы наслаждаетесь любимой едой или напитком, что смеетесь в компании друзей; что смотрите в день свадьбы на свою жену, сияющую в дорогом платье и улыбающуюся. Представьте, что вы держите на руках новорожденного ребенка или наблюдаете, как играют ваши внуки; что вы стоите на утесе озера Мичиган и смотрите на море из зеленых верхушек деревьев; что наблюдаете за умиротворяющим величием океанской глади или приближением страшной грозовой тучи. Представьте, что у вас замирает дух, когда вы смотрите на Великую Китайскую стену, или на небоскребы Нью-Йорка, или на Кафедральный собор в Йорке. В такие моменты ты всем своим существом понимаешь, что Бог с тобой, ты знаешь, что действительно любишь Его, и тебе хочется петь, кричать и рассказывать всем окружающим, что ты чувствуешь. Блаженство на все это похоже, за исключением того, что в небесах эти чувства никогда не исчезают и не ослабевают.

Вечная жизнь похожа на то, как если бы всю эту силу, красоту, восторг, истину и приятность собрали в одно переживание, затем усилили его в десять раз, затем в сто, а потом в десять миллионов. Вечная жизнь в присутствии Бога будет настолько славной, что нам покажется, будто никогда раньше мы не знали счастья. Все наши беды будут в одно мгновение забыты; они станут ничтожными и совершенно несущественными, когда мы обретем всю эту радость.

И это переживание восторга и славы будет продолжаться вечно. На земле вся наша радость мимолетна. Еда вкусная, но она кончается. Секс доставляет удовольствие, но не надолго. Дети — драгоценный дар, но иногда они сводят с ума. На земле можно ощутить предвкушение удовольствия, мгновение наслаждения, но всего лишь мгновение. Радость смешана с болью. Наслаждение прерывается страданием. Но на небесах все иначе. Там слава, восторг и любовь только возрастают — они усиливаются по мере того, как мы растем в познании Бога и учимся лучше видеть Его. Каждый вторник лучше, чем понедельник. Каждая среда лучше, чем вторник. Каждый четверг лучше, чем среда. Непрерывная, вечная слава. Твоя лучшая жизнь потом, как говорил Фрэнсис Чан.

Такая у нас надежда. Такая у нас цель. Наше блаженство — восхвалять Бога и радоваться в Нем во веки веков.

Воскресенье 23

Вопрос 59. Что дает тебе вера во все эти положения?

Ответ. То, что во Христе я оправдан перед Богом и наследую вечную жизнь.

Вопрос 60. Каким образом ты становишься праведным перед Богом?

Ответ. Только через подлинную веру в Иисуса Христа. И даже если моя совесть обвиняет меня в том, что я тяжко согрешил против всех Божьих заповедей, и ни одну из них не исполнил, и попрежнему склонен ко всякому злу, Бог безо всякой моей заслуги, только по благодати, дарует и засчитывает мне совершенное искупление, праведность и святость Христа — словно я не совершил ни одного греха и не был грешником, словно я был полностью послушен подобно Христу, который был послушен за меня. Мне же остается лишь принять этот дар Божий верующим сердцем.

Вопрос 61. Почему ты говоришь, что оправдываешься только верой?

Ответ. Не потому, что изза своей веры становлюсь достойным Божьего благоволения, а потому, что только искупление, праведность и святость Христа есть моя праведность перед Богом, и принять их я могу только верой.

А помнишь, как все начиналось?

Целых 16 воскресений — с 7го по 22е — мы говорили о том, во что нужно верить, чтобы быть христианином. Строка за строкой мы рассмотрели Апостольский символ веры. После нескольких недель наставления в богословии катехизис задает нам закономерный, но резкий вопрос 59: ну и что? Хорошо, мы поняли символ веры, мы раскрыли его смысл и даже выучили наизусть. Ура! Но что толку верить во все это?

Ответ такой: веруя во все это, мы соединяемся с Христом, а соединившись с Христом, мы оправданы перед Богом и наследуем вечную жизнь.

А значит, мы переходим к учению, от которого зависит, стоит церковь или падает, — к учению об оправдании. С него-то все и началось. Автор катехизиса, не употребляя само слово «оправдание», несомненно говорит в воскресенье 23 именно о нем. А всякий раз, когда реформаторы XVI века писали об оправдании, они делали это очень аккуратно. Сегодня на церковь ополчились различные «новые взгляды» на оправдание, поэтому нам важно понимать, в чем заключалось историческое протестантское (а я считаю, оно же и библейское!) понимание оправдания.

Пять ключевых реформационных идей об оправдании нашли свое отражение в катехизисе.

Вопервых, христианин — simul iustus et peccator. Это знаменитая формулировка Мартина Лютера, которая переводится с латыни как ‘одновременно оправдан и грешник’. Катехизис ясно учит, что, хотя мы и оправданы перед Богом, мы все еще нарушаем Его заповеди, испытываем угрызения совести и боремся с живущим в нас грехом. По эту сторону небес мы всегда будем грешащими святыми, праведными беззаконниками и даже оправданными кретинами. Бог не снимает с нас вину за наши добрые дела, а оправдывает нас, потому что мы доверяем «оправдывающему нечестивого» (Рим. 4:5, НРП).

Вовторых, наше оправдание основано на чужой праведности. И сейчас речь не про «чужих» и их духовность. Мы оправданы благодаря праведности, которая не наша. Я оправдан перед Богом не изза моей праведности, а благодаря «совершенному искуплению, праведности и святости Христа», которые засчитаны мне.

Огаст Топлэди написал в своем классическом гимне:

Нет ничего в моих руках,

Я просто держусь за крест.

Нагой — пришел к Тебе за одеянием,

Потерянный — ищу Твоей благодати,

Грязный — бегу к Воде.

Омой меня, Спаситель, иначе я умру.

Мы ничего не привносим в свое спасение. Имя каждого без исключения христианина — «Господь — оправдание наше» (Иер. 23:6).

Кстати, учение об оправдании чужой праведностью избавляет нас от всего этого невыносимого бреда о том, что мы должны найти бога внутри себя. Сколько всего понаписано о внутреннем потенциале, о божественном «я», о глубинной духовности и скрытых возможностях, которые станут доступны нам, стоит только открыть чакры или наладить канал связи с тем, что запрятано где-то там внутри нас! Честертон прекрасно об этом написал: «Из всех ужасных религий самая ужасная — это поклонение богу внутри себя… Пусть лучше мистер Джонс поклоняется солнцу и луне, кошкам и крокодилам, лишь бы не внутреннему свету! Христианство возвестило со всей яростью, что надо глядеть не внутрь, а наружу — надо принять с удивлением и любовью общество и опеку Бога. Стать христианином было тем и радостно, что ты уже не один со своим внутренним светом, что есть свет снаружи — блистающий, как луна, светлый, как солнце, грозный, как полки со знаменами»[25]. Если не обращать внимания на выпады Честертона против кальвинистов, читать его — одно удовольствие.

В третьих, праведность Христа дается нам посредством вменения, а не передачи. Другими словами, мы не делаемся святыми, в нас не вселяется праведность, как если бы мы сами совершали добрые дела; правильно говорить, что праведность Христа засчитывается нам (см. воскресенье 21).

В четвертых, мы оправдываемся только верой. Римско-католическая церковь признавала, что христианин спасается верой; проблема была в том, что она опускала слово «только». Более того, Тридентский собор (созванный католиками в XVI веке для противодействия Реформации) предал анафеме всякого, кто верит в оправдание вменением и в оправдание только верой. Евангельское же богословие всегда учило, что «мне остается лишь принять этот дар Божий верующим сердцем». Да, оправдывающая вера должна проявить себя в добрых делах. Об этом пишет Иаков в главе 2 своего послания. Но эти дела служат лишь свидетельством, а не основанием оправдания. Мы оправдываемся верой независимо от дел закона (Рим. 3:28; Тит. 3:5). Евангелие звучит так: «Веруй в Господа Иисуса и спасешься» (Деян. 16:31), а не так: «Веруй в Господа Иисуса и сотрудничай с преображающей благодатью — и тогда спасешься». К своему спасению мы не добавляем ничего, кроме греха, никаких заслуг, кроме Христовых, поэтому для оправдания не нужно ничего, кроме одной веры.

В пятых, сделав такой упор на необходимости веры, катехизис поясняет, что вера — лишь инструмент нашего спасения. Иначе говоря, вера не есть то, что Богу в нас нравится. Если говорить строго, то нас оправдывает не вера. Вера — это тот способ, которым мы принимаем Христа, вступаем в общение с Ним и обретаем все Его блага. Важен объект нашей веры. Когда вы идете по замерзшему озеру, то не ваша вера удерживает от погружения в воду. Да, нужна вера, чтобы стать на лед, но именно объект вашей веры — тридцати-сантиметровый лед — хранит вас. Веруйте в Христа всем сердцем, но не веруйте в свою веру. Ваше доверие Христу будет испытывать приливы и отливы. Поэтому опирайтесь на Иисуса Христа, а не на вашу веру в Него. Ведь это Он умер ради нас и воскрес для нашего оправдания. Веруй в это и спасешься.

Воскресенье 24

Вопрос 62. Почему наши добрые дела не могут быть нашей праведностью перед Богом или ее частью?

Ответ. Потому что праведность, способная устоять на Божьем суде, должна быть совершенной и полностью отвечать Божьему закону. Но даже лучшие наши дела в этой жизни несовершенны и запятнаны грехом.

Вопрос 63. Но разве мы своими добрыми делами ничего не заслуживаем, ведь Бог желает наградить за них и в этой жизни, и в будущей?

Ответ. Награда дается не по заслугам, а по благодати.

Вопрос 64. Но не делает ли это учение людей беспечными и развращенными?

Ответ. Нет, ибо не может такого быть, чтобы те, кто подлинной верой привит к Христу, не приносили плод благодарности.

Как достичь низкой самооценки

В одном из самых популярных способов сообщить Евангелие используется рисунок: пропасть, на одной стороне пропасти — Бог, на другой — человек. Иисус Христос — мост, ведущий к Богу и к примирению. Что ж, здесь рисунок богословски выверен. Единственная проблема в том, что большинство людей, с которыми мы сталкиваемся, и даже человек, который смотрит на нас в зеркале, когда мы чистим зубы, совершенно не испытывают потребности оправдаться перед Богом. Мы можем до посинения показывать людям рисунок с пропастью и мостом, но если они не видят пропасти между собой и Богом, то наличие моста их нисколько не трогает.

Пелагиане живы и здравствуют — временами прямо в церкви. Многие вообще не верят в первородный грех. Им кажется, что Бог одобрительно наблюдает за их усилиями по самосовершенствованию. Да, я не встречал никого, кто считал бы себя совершенным и полагал, что во всем слушается Бога. Но я оченьочень редко встречаю тех — за исключением членов евангельских церквей и людей, находящихся в клинической депрессии, — кто убежден в своей полной нравственной недееспособности и задается вопросом, а так ли уж Бог им доволен.

Я не хочу, чтобы мы были одержимы своими падениями. Но Евангелие не станет доброй вестью, если мы не услышим истинно плохую новость. Сложно быть найденным, если ты даже не знаешь, что потерялся. Профессор Колумбийского университета Эндрю Дельбанко пишет о том, как он посетил встречу анонимных алкоголиков для проведения какогото исследования. Хорошо одетый молодой человек встал и начал рассказывать свою историю зависимости. В ней было много несправедливости и предательств, которые он пережил. В центре истории был он сам. Молодой человек производил впечатление гордеца, которому надо было обязательно обвинить других и оправдать себя. Пока он выступал, к Дельбанко наклонился чернокожий лет сорока и сказал: «Я тоже так вел себя, пока не достиг низкой самооценки»[26]. Неплохое богословие! Гордость, пишет Дельбанко, — главный враг надежды.

Мы с вами хуже, чем нам кажется. И мы способны угодить Богу меньше, чем нам даже казалось в самый грустный день нашей жизни. Если вы никогда не видели пропасти между собой и Богом, подумайте над следующим:

— Бог больше, чем мы думаем, Он более святой и великий, чем нам кажется.

— Мы ужасно неблагодарны. Бог дает нам жизнь, дыхание, пищу и крышу над головой, а большинство людей «благодарят» Его тем, что полностью игнорируют Его и даже отрицают Его существование.

— Наш грех не только в том, что мы совершаем плохие дела, но и в том, что мы делаем те или иные блага нашей конечной целью. Если честно, то обычно Бог не является нашим приоритетом номер 1.

— Если вы нарушили только одну заповедь, то вы уже преступник закона (Иак. 2:11). Если вас остановили за превышение скорости, то полицейский не отпустит вас просто так лишь потому, что вы вовремя выплачиваете алименты. «Лукаво сердце человеческое более всего и крайне испорчено» (Иер. 17:9). Мы все — гордые люди. Мы горды своим умом, смекалкой и тем, что мы не очень гордые.

— Грех есть не только совершенное нами зло, но и несовершенное добро (Иак. 4:17).

— Обычный человек не осознает своего враждебного отношения к Богу, потому что он придумал себе своего лжебога. Человек ненавидит Бога, но не ощущает своей вражды, потому что не верит в Того, кого ненавидит.

— Иисус знает, что нам надо оправдаться перед Богом. «Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божьего» (Ин. 3:18).

Так что же нам делать с этим грузом греха? Некоторые религии учат: медитируй и достигнешь просветления; совершай пять молитв ежедневно; преодолей все желания. Христианство же дает совершенно иной, шокирующий ответ. Нам ничего не нужно делать с нашими грехами. Нам ничего не нужно делать, чтобы исправить проступки, потому что мы можем только умножить наш грех (Ис. 64:6). Вечная жизнь — не заработная плата, а чистый дар.

Незаслуженная милость Бога — это благая весть и вызов христианской веры. Недавно я разговаривал с мусульманином. Мы во многом согласились в вопросах о том, каков Бог и насколько испорчен человек, но выяснилось, что милость мы понимаем совершенно поразному. Мой друг верил, что Аллах милостив, но Он все же будет в конце времен взвешивать на весах наши добрые и злые дела, и добрые должны перевесить злые, чтобы можно было надеяться на милость Аллаха. Когда же я объяснил ему библейское учение о всевластной, чистой благодати, он возразил мне: такое учение о спасении делает людей безответственными и нечестивыми. Ведь если благодать — чистый дар, если нельзя ее заслужить, то какой есть стимул делать добро и отрекаться от себя?

На это есть тройной ответ: вера, плод и благодарность. Во первых, истинная вера — деятельная. Аврааму было бы легко сказать, что он доверяет Богу, когда Господь сказал ему убить своего сына. Но Авраам не явил бы подлинной веры, пока не занес бы нож с готовностью вонзить его в Исаака. Спасающая вера — больше, чем интеллектуальное согласие; она есть твердое доверие обещаниям Бога, доверие, ведущее к действию.

Во вторых, доброе дерево приносит добрый плод. Если мы по-настоящему были возрождены Духом Божьим и получили новую духовную жизнь, то она проявится. Если мы всегда поступаем эгоистично, забываем о Боге, поддаемся любому греху, значит, мы не поменялись, мы не испытали благодати.

Втретьих, благодать не ведет к безнравственности, потому что благодать ведет к благодарности. Если бы меня пригласили играть за «Арсенал», хотя я и по мячу попасть не могу с первого раза, то я бы не обленился, а, напротив, стал усердно тренироваться. Я был бы настолько поражен несоразмерностью приглашения и моих способностей, что не только бы испытывал благодарность, но и старался бы не подвести и не разочаровать команду. Благодарность рождает добрые дела.

Воскресенье 25

Вопрос 65. Мы становимся причастны Христу и всем Его благам только верой. Откуда же происходит эта вера?

Ответ. Святой Дух производит ее в наших сердцах через проповедь святого Евангелия и подтверждает ее через совершение святых таинств.

Вопрос 66. Что есть таинства?

Ответ. Видимые святые знаки и печати, назначенные Богом для того, чтобы пояснять и запечатлевать евангельское обещание о том, что Он через единственную жертву Христа, принесенную на кресте, дарует нам по благодати прощение грехов и вечную жизнь.

Вопрос 67. Значит, и Слово, и таинства предназначены для того, чтобы направить нашу веру к крестной жертве Иисуса Христа — к единственной причине нашего спасения?

Ответ. Да, именно так! Ведь Святой Дух учит в Евангелии и подтверждает через святые таинства, что все наше спасение основано на единственной жертве Христа, принесенной за нас на кресте.

Вопрос 68. Сколько таинств учредил Христос в Новом Завете?

Ответ. Два: крещение и вéчерю Господню.

Видимые знаки невидимой благодати

Конфликты в церкви — обыденное явление. У каждой эпохи церковной истории были свои спорные вопросы. Сначала возникла проблема евреев и язычников. Затем в IV веке на Никейском соборе ребром встал вопрос о Троице. Вскоре после этого церковь сражалась с Пелагием против учения о том, что человек сам по себе способен жить праведно. Следующую богословскую проблему решал Халкидонский собор — о личности Христа (хотя сам спор об этом начался на столетия раньше). Во время Реформации главным яблоком раздора стало оправдание. В XIX веке на повестке дне появилась эсхатология. А в XX веке война шла вокруг авторитета Писания. Сегодня в центре стоят вопросы об уникальности Христа в мультикультурном мире и о сексуальности человека. Всегда есть причина для разногласий.

Так вот в XVI веке одной из самых горячих тем была тема о таинствах. Бьюсь об заклад, что большинство из нас вообще не задумывается о таинствах (или об установлениях, как еще их иногда называют). Конечно, люди из традиционных церквей постоянно говорят о крещении и евхаристии. Но для не-конфессиональных библейских церквей таинства — terra incognita (лат. ‘неизвестная земля’). Члены многих евангельских церквей за год могут увидеть на богослужении больше видеоклипов, чем таинств. Но реформаторы писали о таинствах больше, чем о чем-либо еще, если не считать учение об оправдании только верой. Надо признать, что они спорили и между собой, но все сходились по нескольким пунктам. Четыре из них я перечислю ниже.

Во первых, мы спасаемся не таинствами, а только верой. В средневековой церкви многие христиане относились к таинствам суеверно. Вот почему реформаторы отвергали формулировку ex opera operato (лат. ‘в силу делания дела’). Римские католики учили, что таинства действуют сами по себе, объективно, по факту их совершения. Кстати, реформаторы и мы согласны с ex opera operato в том смысле, что действенность таинства не зависит от достоинства совершающего его человека. В римско-католической же церкви многие прихожане ожидали, что таинства передают благодать какимто магическим способом, независимо от их веры. Но Библия учит ясно: мы не спасаемся в силу совершения крещения или участия в евхаристии. Для спасения необходима вера. Таинства являются средствами благодати постольку, поскольку мы принимаем верой Евангелие, которое изображается нам в воде, хлебе и вине.

Во вторых, все реформаторы соглашались (вопреки римским католикам), что Христос установил только два таинства: крещение и вечерю Господню (вопрос 68). В римско-католической церкви есть пять дополнительных таинств, ни одно из которых Христос явным образом не устанавливал и не давал в связи с ними никаких обещаний. Миропомазание во имя триединого Бога для спасения нигде не заповедано в Писании. Священство, то есть рукоположение, имеет библейское основание, но римско-католическая интерпретация библейской идеи противоречит Писанию. Покаяние напоминает о нашей потребности в прощении грехов, но эту функцию уже выполняет крещение. Елеосвящение, то есть помазание больных маслом, или предсмертные ритуалы уходят корнями в Иак. 5, но Господь не заповедал этот знак как таинство. Брак понимается как таинство на основании неправильного перевода Еф. 5:32 в Вульгате (Библия на латыни). Оставляя без внимания эти пять обрядов, Господь прямо заповедует всем ученикам крещение как символ прощения грехов

Видимые знаки невидимой благодати

Конфликты в церкви — обыденное явление. У каждой эпохи церковной истории были свои спорные вопросы. Сначала возникла проблема евреев и язычников. Затем в IV веке на Никейском соборе ребром встал вопрос о Троице. Вскоре после этого церковь сражалась с Пелагием против учения о том, что человек сам по себе способен жить праведно. Следующую богословскую проблему решал Халкидонский собор — о личности Христа (хотя сам спор об этом начался на столетия раньше). Во время Реформации главным яблоком раздора стало оправдание. В XIX веке на повестке дне появилась эсхатология. А в XX веке война шла вокруг авторитета Писания. Сегодня в центре стоят вопросы об уникальности Христа в мультикультурном мире и о сексуальности человека. Всегда есть причина для разногласий.

Так вот в XVI веке одной из самых горячих тем была тема о таинствах. Бьюсь об заклад, что большинство из нас вообще не задумывается о таинствах (или об установлениях, как еще их иногда называют). Конечно, люди из традиционных церквей постоянно говорят о крещении и евхаристии. Но для неконфессиональных библейских церквей таинства — terra incognita (лат. ‘неизвестная земля’). Члены многих евангельских церквей за год могут увидеть на богослужении больше видеоклипов, чем таинств. Но реформаторы писали о таинствах больше, чем о чем-либо еще, если не считать учение об оправдании только верой. Надо признать, что они спорили и между собой, но все сходились по нескольким пунктам. Четыре из них я перечислю ниже.

Вопервых, мы спасаемся не таинствами, а только верой. В средневековой церкви многие христиане относились к таинствам суеверно. Вот почему реформаторы отвергали формулировку ex opera operato (лат. ‘в силу делания дела’). Римские католики учили, что таинства действуют сами по себе, объективно, по факту их совершения. Кстати, реформаторы и мы согласны с ex opera operato в том смысле, что действенность таинства не зависит от достоинства совершающего его человека. В римскокатолической же церкви многие прихожане ожидали, что таинства передают благодать каким-то магическим способом, независимо от их веры. Но Библия учит ясно: мы не спасаемся в силу совершения крещения или участия в евхаристии. Для спасения необходима вера. Таинства являются средствами благодати постольку, поскольку мы принимаем верой Евангелие, которое изображается нам в воде, хлебе и вине.

Во вторых, все реформаторы соглашались (вопреки римским католикам), что Христос установил только два таинства: крещение и вечерю Господню (вопрос 68). В римск-окатолической церкви есть пять дополнительных таинств, ни одно из которых Христос явным образом не устанавливал и не давал в связи с ними никаких обещаний. Миропомазание во имя триединого Бога для спасения нигде не заповедано в Писании. Священство, то есть рукоположение, имеет библейское основание, но римско=католическая интерпретация библейской идеи противоречит Писанию. Покаяние напоминает о нашей потребности в прощении грехов, но эту функцию уже выполняет крещение. Елеосвящение, то есть помазание больных маслом, или предсмертные ритуалы уходят корнями в Иак. 5, но Господь не заповедал этот знак как таинство. Брак понимается как таинство на основании неправильного перевода Еф. 5:32 в Вульгате (Библия на латыни). Оставляя без внимания эти пять обрядов, Господь прямо заповедует всем ученикам крещение как символ прощения грехов (Мф. 28:19; Деян. 2:38) и вечерю Господню (1 Кор. 11:23 и далее). Причем вечеря Господня должна проводиться часто, возможно, даже каждую неделю (Деян. 2:42).

В третьих, реформаторы соглашались, что таинства никаким образом не повторяют уникальную жертву Христа и ничего к ней не добавляют. Таинства ничего не «совершают», потому что Христос полностью совершил искупление. Как мы увидим в воскресенье 30, римские католики считают, что месса — повторение смерти Иисуса, но тем самым они возлагают на хлеб и вино неподъемную ношу. Прав катехизис: «…все наше спасение основано на единственной жертве Христа, принесенной за нас на кресте».

В четвертых, как было уже сказано, таинства есть знаки и печати. Мы обретаем веру через слушание Евангелия, а не посредством воды крещения или хлеба и вина причастия. Таинства не творят веру, они закрепляют ее, помогают лучше понять евангельские обещания, заверяют нас в спасении. Мы увидим в следующие воскресенья, что таинства питают нашу веру, укрепляют и поддерживают нас, дают нам уверенность в благоволении Бога к нам. Таинства — это священные знаки, символизирующие духовную реальность Евангелия, а также печати, которые напоминают нам о нерушимости Божьих обещаний.

Весь смысл таинств как знаков и печатей в том, что мы видим их. Поэтому Августин и сказал, что таинства есть видимые средства невидимой благодати. Как нам только удалось забыть — посреди всех призывов к наглядности в богослужении, — что Бог уже дал нам способ задействовать все наши органы чувств на богослужении?! Бог дал нам таинства, чтобы мы могли видеть, обонять, чувствовать на вкус и осязать те евангельские обещания, которые мы слышим в проповеди Слова.

Воскресенье 26

Вопрос 69. Как крещение напоминает тебе и заверяет тебя в том, что единократная крестная жертва Христа действенна и для тебя?

Ответ. Следующим образом: Христос установил это внешнее омовение водой и при этом пообещал, что Его кровь и Дух так же действенно и несомненно омывают мою душу от нечистоты, то есть от всех моих грехов, как и вода смывает нечистоту тела.

Вопрос 70. Что значит быть омытым кровью и Духом Христа?

Ответ. Быть омытым кровью Христа значит, что Бог по благодати простил мне грехи ради жертвенной крови Христовой, пролитой на кресте. Быть омытым Духом Христа значит, что Дух Святой обновил меня и освятил меня, присоединив к Христу, чтобы я все больше умирал для греха и все больше жил в святости и непорочности.

Вопрос 71. Где Христос пообещал, что мы омыты Его кровью и Духом так же несомненно, как и водой крещения?

Ответ. При установлении крещения Иисус сказал: «Итак, идите и сделайте все народы Моими учениками. Крестите их во имя Отца, Сына и Святого Духа». «Тот, кто поверит и примет крещение, будет спасен, а кто не поверит, будет осужден». Это же обещание повторяется, когда Писание называет крещение омовением возрождения и омовением грехов.

Чистый! Чистый!

Великое поручение в Евангелии от Матфея, главе 28, как я много раз говорил своей пастве, имеет один глагол в повелительном наклонении и три причастия, обозначающие дополнительное действие. Главный глагол не «идите», хотя в наших переводах это выглядит именно так. Главный глагол — повеление «сделайте» народы учениками. Три причастия объясняют, как это повеление выполняется. Мы делаем учениками все народы, идя, крестя и уча их повиноваться всему, что повелел Иисус. Мы понимаем, что означает «идти» в Великом поручении — именно поэтому у нас есть миссионерские недели. Мы понимаем, что значит «научить», — это суть всего действия. Но многие из нас не задумываются о крещении. Тем не менее Иисус делает крещение одним из ключевых элементов Великого поручения. Поэтому крещение имеет огромное значение.

Крещение является центральным элементом Великого поручения, потому что оно помечает нас как последователей Христа и дает уверенность в том, что по вере мы были прощены Богом. О значении крещения можно говорить много. Оно означает и нашу смерть и воскресение с Христом. Оно означает и наше окропление кровью Христа. Оно означает и наш союз с Христом. Все это верно и заслуживает нашего размышления. Но на самом фундаментальном уровне вода крещения напоминает нам о том, что наши грехи были омыты. Все наши пятна были начисто отстираны очищающим от грехов мылом Божьей благодати.

Мы недостаточно думаем о своем крещении. Независимо от того, принимали ли вы крещение, будучи взрослым, ребенком или даже младенцем, вы должны часто думать о нем. Можно просто вспоминать о крещении как о событии в своей жизни или размышлять о том, что в крещении на вас была поставлена печать обещания Божьего прощения. Когда вы обжираетесь, когда вы теряете контакт со своими детьми, когда вас одолевает дух критицизма, вспоминайте о своем крещении. Верой вы прощены и очищены. Крещение — это напоминание, символ прощения, которое мы получили (как сказано в ответе на вопрос 72 в воскресенье 27).

У нас нет кабельного телевидения, но как-то я ночевал в доме, в котором оно было подключено. После обеда я включил телевизор и пролистал каналы раза четыре, тщетно пытаясь найти что-нибудь интересное. В конце концов я остановился примерно на минуту на каком-то фильме. На экране разворачивалась пикантная сцена — там ничего такого не показывали, но было понятно, что происходит что-то неприличное. Я быстро переключил канал, но недостаточно быстро. Честно говоря, я задержался на этом фильме главным образом из-за интереса к тому, как были одеты женщины. И посмотрел его еще несколько секунд даже после того, как понял, что сцена кончится пошло. Эпизод был нацелен на то, чтобы вызвать соответствующие чувства, и смотреть его было греховным делом.

Я чувствовал себя ужасно и пытался мысленно оправдаться: я посмотрел всего лишь несколько секунд и там не было ничего такого, я же не скачал порно, это всего лишь телевидение. Всего лишь телевидение? Неубедительное оправдание! А вот греху нет оправдания — ни вашему, ни моему. Это факт. А потом я начал думать о тексте, который читается в воскресенье: «Его кровь и Дух так же действенно и несомненно омывают мою душу от нечистоты, то есть от всех моих грехов, как и вода смывает нечистоту тела».

Я был крещен, когда был ребенком, — десятки лет назад, но обещание Божьей благодати для меня по-прежнему действенно. В тот день я был мокрым (даже если мои друзья-баптисты считают, что я был мокрым недостаточно!). Меня омыли. Мои грехи не были волшебным образом смыты водой. Но обещание Божьего очищения, подписанное для меня в тот день, — мое по вере. Бог всегда верен и прощает, когда я исповедую свои грехи (1 Ин. 1:7–9). Как верно то, что водой окропили мою маленькую головку (или погрузили в воду все ваше тело), так верно и то, что я был очищен кровью Христа. Эта минутная черная метка телевидения (и поверьте мне, это не самый худший мой проступок) была смыта.

В детстве я был достаточно физически активен. Я частенько лазил по деревьям, много играл в подвижные игры и пачкался, как и положено мальчишкам. Меня грязь не особенно волновала, но я всегда мылся вечером. Поэтому я принимаю душ ночью, а не утром. Перед началом нового дня мне не надо мыться. Мне нужно помыться вечером. Точно так же каждый день мне нужно очищаться духовно. Каждый день у меня есть повод вспоминать свое крещение. За день к моему телу прилипает греховная грязь и мусор. Мне нужно прийти к кресту. Мне нужно очиститься. Хвала Богу за кровь, которая спасает, а не пятнит. Слава Богу за то, что я был крещен во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Воскресенье 27

Вопрос 72. Очищает ли от грехов само внешнее омовение?

Ответ. Нет, только кровь Иисуса Христа и Святой Дух очищают нас от всех грехов.

Вопрос 73. Почему же Святой Дух называет крещение омовением возрождения и омовением грехов?

Ответ. Бог имеет веское основание для того, чтобы называть крещение именно так: этим Он не только желает научить нас, что кровь и Дух Христа смывают наши грехи так же, как и вода смывает телесную нечистоту, но и, что важнее, желает уверить нас посредством этого божественного залога и знака в том, что мы духовно очищены от наших грехов настолько же реально, как и внешне омыты водой.

Вопрос 74. Следует ли также крестить детей?

Ответ. Да. Дети, как и взрослые, включены в Божий завет и являются частью народа Божьего. Детям, как и взрослым, обещаны прощение грехов кровью Христовой и Святой Дух, дающий веру. Поэтому их следует посредством крещения как знака завета принять в христианскую церковь и отличать от детей неверующих родителей. В Ветхом Завете это совершалось посредством обрезания, которое в Новом Завете заменено крещением.

Задорное крещение детей

Меня награждают разными эпитетами в интернете. Пожалуй, мое любимое выражение было изобретено одним баптистским братом, который написал, что Деянг, «пожалуй, самый задорный детокрещенец в мире». Я не уверен насчет «задорного», но я точно убежденный детокрещенец. Я предполагаю (и надеюсь), что большинство людей, читающих эту книгу, не практикуют детское крещение. У меня много друзей, коллег и героев веры, которые не согласны со мной (и другими моими друзьями, коллегами и героями веры) по вопросу крещения. Поэтому сейчас я займусь защитой детского крещения со всем уважением к моим братьям и сестрам, которые принимают лишь крещение по вере.

Одно из самых осмысленных действий, которое я совершаю как пастор, — это преподание таинства крещения заветным детям в нашей общине. Перед совершением крещения я, как правило, уделяю несколько минут, чтобы объяснить, почему мы крестим детей в нашей церкви. Мое объяснение обычно звучит примерно так:

Сегодня утром нам дарована великая честь совершить крещение одного из наших новорожденных. Мы не верим в то, что вода, которая касается ребенка, обладает магическими свойствами. Вода не смывает первородный грех и не спасает ребенка. Мы также не предполагаем, что ребенок уже возрожден, и не учим, что всякий крещеный ребенок обязательно попадет на небо. Мы крестим не изза традиции или суеверия и не потому, что нам нравятся милые детки. Мы крестим младенцев, потому что они — дети завета и должны получить знак завета.

В Быт. 15 Бог заключил завет с Авраамом. Этот завет был скреплен в Быт. 17 знаком обрезания. Бог пообещал благословить Авраама главным образом потомками и землей. Но в сердце завета было обещание Бога о том, что Он будет Богом Авраама и его детей (Быт. 17:7–8).

Обрезание было не просто медицинской процедурой, которая выделяла этнических евреев. В обрезании был заложен глубокий духовный смысл. Обрезанию плоти всегда должно было сопутствовать обрезание сердца (Рим. 2:25–29). Оно указывало на смирение, новое рождение и новый образ жизни (Лев. 26:40–42; Втор. 10:16; 30:6; Иер. 4:4; 6:10; 9:25). Одним словом, обрезание было знаком оправдания. Павел пишет в Рим. 4:11, что Авраам «сделал обрезание, которое было знаком, печатью, оправдания по вере, что была у него до обрезания» (СРП). Сам Бог трактует обрезание как нечто большее, чем просто физический знак этнического Израиля.

Интересно, что этот глубоко духовный знак был дан не только Исааку, но и Измаилу, хотя только в Исааке продолжилась обещанная родословная линия. Духовный знак был дан не только тем, кто уже принял духовную реальность. Он был дан Аврааму и его детям. Обрезание не было простым тождеством. Оно не означало, что получивший знак автоматически получал то, что этот знак символизировал. Обрезание, как и крещение, указывало на принадлежность завету, ученичество, заветные обязательства. Оно также оставляло место для будущей веры, которой человек примет означаемую духовную реальность. Как в дни Павла были обрезанные, которые на самом деле были необрезанными (Рим. 2:25–29), а некоторые дети Авраама не были детьми Авраама (Рим. 9:6–8), так и в наши дни некоторые крещеные на самом деле некрещеные. Дети должны быть отмечены знаком крещения, потому что они принадлежат завету, но, если они не проявят спасительную веру, они не получат заветные благословения.

Сегодня мы крестим детей в силу того же завета с Авраамом. Павел ясно пишет в Гал. 3 о том, о чем явно намекал Петр в Деян. 2, а именно что завет Авраама не отменен. Он по-прежнему действует. Более того, мы видим, что ключевое обещание Авраамова завета повторяется в Писании опять и опять — вплоть до Откр. 21.

Поскольку дети входили в Авраамов завет в Ветхом Завете и их обрезывали, то у нас нет причин, почему в Новом Завете дети должны быть лишены знака крещения. Надо признать, что нет такого стиха, где было бы сказано: «Имеющий уши да услышит: крещение заменило обрезание!» Но мы знаем из Кол. 2:11–12, что крещение и обрезание обладают одинаковым духовным смыслом. Переход от одного к другому произошел естественным образом. Иудеи практиковали крещение прозелитов, и этот обряд постепенно стал рассматриваться как знак включения в завет. Какоето время обрезание сосуществовало с крещением в ранней церкви, но чем больше она наполнялась верующими из язычников, тем менее актуальными и востребованными становились иудейские обряды, а иногда они даже наносили вред христианской вере. Постепенно крещение выместило обрезание в качестве знака обновления, перерождения и принадлежности завету.

После этого я озвучиваю собранию ряд аргументов в пользу того, что в Новом Завете практиковалось детское крещение.

«Во первых, бремя доказывания лежит на тех, кто лишает детей знака завета, который они получали на протяжении тысяч лет. Если дети неожиданно оказались вне завета и им уже нельзя было преподать таинство и знак, то можно было бы ожидать, что такая глобальная перемена должна была вызвать яростные споры и они были бы описаны в Новом Завете. Кроме того, исключение детей из завета выглядит очень странно, поскольку при переходе от ветхого завета к новому во многих отношениях завет стал более инклюзивным и всеобъемлющим.

Во вторых, практика крещения целых домов доказывает, что Бог попрежнему имеет дело с целыми семьями и приглашает семьи как единое целое присоединиться к церкви, подчинившись господству Христа (Деян. 16:13–15, 32–34; 1 Кор. 1:16; см. Нав. 24:15).

В третьих, Павел повелевает детям повиноваться родителям в Господе (Еф. 6:1). Он не рассматривает детей в церкви как маленьких язычников, которых надо евангелизировать, он смотрит на них как на членов завета, которые должны быть верны Христу.

В четвертых, Христос принимал маленьких детей и благословлял их (Мк. 10:13–16). Израильтяне не воспринимали эти действия Иисуса как простое пожелание всех благ. Они обязательно вспоминали о благословениях, обещанных Аврааму (Быт. 12) и Моисею (Лев. 26; Втор. 28). Иисус провозгласил заветные благословения над детьми как теми, кто принадлежал завету.

В пятых, у нас есть четкие исторические свидетельства того, что церковь практиковала детское крещение первые два века[27]. Если бы эта практика нарушала апостольский подход, в церкви возникли бы споры об этом, но их не было. Только в XVI веке христиане стали ставить под сомнение эту практику.

Итак, сегодня мы преподаем таинство крещения этому ребенку, основываясь на историческом примере церкви и на примере, который мы видим в истории искупления. Мы крестим, повинуясь повелению Христа. Крещение, которое мы сейчас совершим, есть знак — подобно обрезанию — принадлежности заветному сообществу. Вода, которой мы сейчас окропим крещаемого, есть знак — подобно крови волов и козлов в Ветхом Завете — очищения от греха. Мы молимся о том, чтобы этот малыш обрел все благословения завета, признавал Господа все дни своей жизни и верой принял все обещания как данные ему лично».

Воскресенье 28

Вопрос 75. Каким образом вéчеря Господня напоминает тебе и заверяет тебя в том, что ты причастен единой крестной жертве Христа и всем Его благам?

Ответ. Христос повелел мне и всем верующим есть этот преломленный хлеб и пить эту чашу и при этом пообещал следующее. Вопервых, Его тело было за меня принесено в жертву на кресте и изломано, и это так же верно, как то, что я своими глазами вижу, что хлеб Господень преломляется для меня и чаша предлагается мне. Вовторых, Своим распятым телом и пролитой кровью Он насыщает мою душу, даруя ей вечную жизнь, и это так же верно, как то, что я принимаю из руки служителя и устами вкушаю хлеб и чашу Господни, которые даны мне как верный знак тела и крови Христовых.

Вопрос 76. Что значит есть распятое тело Христа и пить Его пролитую кровь?

Ответ. Это значит не только принимать верующим сердцем все страдания и смерть Христа и получать таким образом прощение грехов и вечную жизнь, но и достигать все большего единства с Его благословенным телом через Святого Духа, который живет в Христе и в нас. И таким образом, хотя Он на небе, а мы на земле, мы — плоть от плоти Его и кость от костей Его. И подобно тому как члены нашего тела управляются одной душой, единым Духом мы вечно живем и направляемся.

Вопрос 77. Где именно Христос пообещал, что Он насыщает верующих Своим телом и кровью и что это так же верно, как то, что они едят этот преломленный хлеб и пьют эту чашу?

Ответ. При установлении вéчери, как сказано: «Господь Иисус в ночь, когда был предан, взял хлеб, поблагодарил за него Бога, разломил и сказал: „Это Мое тело, которое за вас отдается. Делайте так в память обо Мне“. Точно так же Он взял чашу после ужина и сказал: „Эта чаша — новый завет с Богом, скрепленный Моей кровью. Каждый раз, когда будете пить из нее, делайте это в память обо Мне“. Это значит, что всякий раз, когда вы едите этот хлеб и пьете эту чашу, вы возвещаете смерть Господа — до тех пор, пока Он не вернется». И это обещание повторяется у святого Павла, сказавшего: «Разве чаша благодарения, за которую мы благодарим Бога, не приобщает нас к крови Христа? И хлеб, который мы ломаем, разве не приобщает нас к телу Христа? Поскольку хлеб этот один, то все мы, хотя нас и много, становимся одним телом, потому что делим на всех один и тот же хлеб».

«Всякий раз»

Я не часто плачу. Только три или четыре раза мои глаза наполнялись слезами во время проповеди. Один из этих случаев пришелся как раз на чтение этих вопросов катехизиса перед совершением причастия. После богослужения несколько человек сказали мне, что они плакали тоже. Я люблю хорошую музыку в церкви и радуюсь, когда народ Божий эмоционально участвует в поклонении. И если наши эмоции движимы не только музыкой, но и истиной, то у нас должны возникать глубокие эмоциональные переживания и во время чтения символов веры и катехизисов. Каждый раз, когда мы произносим Никейский символ веры, мне хочется поднять руки (и иногда я их поднимаю). И всякий раз, когда я перед причастием перечитываю эти вопросы катехизиса, я почти начинаю плакать.

Какую добрую весть Бог возвещает нам во время вечери! Какие видимые знаки Божьей благодати нам даны! Я точно знаю, что я ем хлеб и пью сок, — и так же точно, без тени сомнения, я могу знать и быть полностью уверенным в том, что Бог любит меня в Христе.

Боюсь, что во многих церквях вечеря Господня проводится так редко, что о ней почти не помнят, или настолько механически и бездумно, что прихожане скорее терпят, а не ждут ее. Вечеря призвана питать и укреплять нашу слабую веру. Вы когда-нибудь приходили в церковь с неприятным ощущением из-за того, что по дороге слишком пристально рассматривали молодую девушку? Вы когда-нибудь сидели и всю проповедь думали только о том, как этим утром вы зря наорали на детей или что уже целый месяц не молились? Бывает ли у вас под конец богослужения такое ощущение: «Не могу сосредоточиться. Все время думаю про какой-то футбол» или «Сегодня вечером у нас будут гости — мне даже сложно дождаться конца собрания». Вам не приходила в голову мысль, что вряд ли Бог на вашей стороне, ведь вы большую часть времени просто не думаете о Нем? Если ответ «да», то вам нужна эта вечеря Евангелия.

Господь знает, что наша вера слаба. Поэтому Он дал нам таинства, чтобы мы видели их, прикасались к ним и даже ощущали их вкус. Как верно то, что перед вами хлеб и чаша, настолько же верно то, что Бог любит вас в Христе. Как верно то, что вы едите и пьете, настолько же верно то, что Христос умер за вас. Здесь, у стола Господа, вера становится видением. Простой хлеб и чаша дают вам уверенность в том, что Христос пришел ради вас, умер ради вас и придет опять ради вас. Всякий раз, когда мы едим хлеб и пьем из чаши, мы не только вновь провозглашаем смерть Господа, доколе Он не вернется (1 Кор. 11:26), мы вновь убеждаем себя в действенности креста.

Слишком многие церкви не ценят данное Богом наглядное пособие — таинства — и заменяют его видеоклипами, сценками и прочими визуальными средствами, чтобы завладеть вниманием людей. Мы совершаем грандиозную ошибку, когда думаем, что вся эта визуализация эффективнее тех средств, которые установил сам Христос. Пасторы, которые не объясняют смысл таинств и редко проводят их, лишают свою паству потрясающей поддержки в их христианском странствии. Но мы можем слышать Евангелие каждое воскресенье — и есть его тоже.

Конечно, есть и пить нужно с верой. Сами еда и питье не спасают. Но когда мы едим и пьем с верой, мы получаем уверенность, что наши грехи прощены и мы имеем вечную жизнь. Кроме того, нам дается иллюстрация союза с Христом. Когда мы едим Его плоть и пьем Его кровь, мы буквально вступаем в общение с Ним — не стаскивая Христа с неба, а переживая Его присутствие через Его Духа. Как жаль, что многие члены церкви приходят на вечерю Господню с унынием и мыслью о том, чтобы она быстрее закончилась. Горе пасторам, которые не наставляют свою церковь черпать радость в Евангелии, подаваемом в причастии.

Если вы и прольете слезы во время вечери Господней, то плачьте от благодарности и восторга, а не от уныния.

Воскресенье 29

Вопрос 78. Превращаются ли хлеб и вино в тело и кровь Христа?

Ответ. Нет. Подобно тому как вода при крещении не превращается в кровь Христа и не омывает грехи, но лишь служит знаком и заверением от Бога, так и священный хлеб во время вéчери не становится телом Христа, хотя и называется телом Христовым в соответствии со смыслом таинства.

Вопрос 79. Почему же тогда Христос называет хлеб Своим телом, а чашу — Своей кровью и новым заветом в Своей крови, а Павел пишет о приобщении телу и крови Христа?

Ответ. Христос говорит так не без веской причины. Он желает научить нас: подобно тому как хлеб и вино поддерживают земную жизнь, Его распятое тело и пролитая кровь истинно есть пища и питие для вечной жизни нашей души. И более того, посредством этого видимого знака и залога Он желает заверить нас, что мы приобщаемся Его подлинного тела и крови через действие Святого Духа, когда вкушаем устами эти святые символы в Его воспоминание. И все Его страдание и послушание, несомненно, наши, словно мы сами пострадали и сами заплатили за все грехи.

Реальное присутствие?

Не считая учения об оправдании, яростнее всего во время Реформации спорили о вечере Господней. Сами реформаторы не во всем были согласны между собой, но были едины в отвержении римскокатолического учения о причастии, которое называлось пресуществлением. Другими словами, римские католики верили, что хлеб и вино превращались в физические тело и кровь Христа. Опираясь на философию Аристотеля, они учили, что субстанция хлеба и вина меняется, а внешние качества остаются прежними. Вот почему, несмотря на пресуществление, хлеб выглядит хлебом, а вино — вином.

По римско-католическому учению, когда в горнице Иисус взял в руки хлеб и сказал: «Это есть тело Мое», Он имел в виду: «Этот кусок хлеба является Моим настоящим, реальным физическим телом». Реформаторы, имея в виду латинскую фразу hoc est corpus meum, ‘это есть тело мое’, посмеивались над католическим учением, называя его «фокуспокус». Они учили, что на самом деле Иисус использовал фигуру речи. Как «Я есть пастух добрый» не означало, что Иисус пас животных среднего размера, которые говорили «беее», а «Я есть дверь» не означало, что Иисус болтался на петлях, как «У верующего в Меня из чрева потекут реки воды живой» не означало, что у учеников появится встроенный кран c подачей H2O, — так «Это есть тело Мое» не означало «Эта буханка есть буквально Мои мясо и кости» (ср. 1 Кор. 10:4).

Лютер и его последователи отвергли пресуществление, но сохранили учение о реальном физическом присутствии Христа. Лютеранское учение называется соприсутствием. Лютеране верят, что хлеб остается хлебом, а вино — вином, но Христос физически присутствует «в, с и под» хлебом и вином.

Также вечеря Господня может пониматься как воспоминание. Обычно такой взгляд на вечерю приписывают Ульриху Цвингли, хотя его учение, видимо, было более сложным. В данном случае причастие — просто трапеза воспоминания. Ничего мистического не происходит, никакого реального присутствия нет. Хлеб и вино остаются самыми обычными хлебом и вином. Они напоминают о жертве Христа, о Его смерти за наши грехи.

Еще один взгляд связывают с именем Жана Кальвина. Неудивительно, что именно этот взгляд представлен в катехизисе. Кальвин считал, что вечеря — это трапеза воспоминания. Но он также учил, что она была трапезой общения. Он верил в реальное присутствие, а точнее, в реальное духовное присутствие, благодаря которому мы верой насыщаемся Христом и переживаем Его присутствие посредством действия Святого Духа. Таким образом верой мы «приобщаемся Его подлинного тела и крови» (вопрос 79).

Нет сомнений в том, что вечеря Господня — это воспоминание. Мы вспоминаем Христову последнюю вечерю (1 Кор. 11:23–25). Мы вспоминаем Его жертву и провозглашаем Его смерть (1 Кор. 11:26). Но вечеря Господня также есть общение. «Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение [греч. койнониа] крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение [греч. койнониа] тела Христова?» (1 Кор. 10:16). Когда мы пьем из чаши и едим хлеб, мы делаемся причастными телу и крови Христа, вступаем в общение с Ним. Мы соединяемся с Ним и переживаем глубокую, духовную койнонию с Ним. Христос действительно находится с нами за одним столом.

Но даже и теперь мы не исчерпали значения вечери Господней. Мы провозглашаем смерть Господа, пока Он не вернется (1 Кор. 11:26). Мы обретаем блага, даруемые Его смертью. Мы духовно насыщаемся (Ин. 6:53–57). И мы являем знак нашего единства как верующих (1 Кор. 10:17). Во всем этом вечеря Господня служит семейной трапезой, за которой мы приобщаемся к пиру благословений, приобретенных для нас на кресте Христовом.

Воскресенье 30

Вопрос 80. Чем отличается вéчеря Господня от папской мессы?

Ответ. Вéчеря свидетельствует нам о том, что мы имеем полное прощение всех наших грехов через единственную жертву Иисуса Христа, которую Он сам принес на кресте раз и навсегда; и о том, что Святым Духом мы привиты к Христу, который ныне в Своем теле восседает на небесах по правую руку Отца, где Ему и надлежит поклоняться. Месса же учит, что живые и мертвые не имеют прощения грехов через страдание Христа и священникам надлежит каждый день приносить за них Христа в жертву и что Христос телесно присутствует под видом хлеба и вина, а потому Ему следует поклоняться, воздавая поклонение хлебу и вину. Таким образом, месса есть отвержение единственной жертвы и страдания Иисуса Христа.

Вопрос 81. Кто должен приходить к столу Господнему?

Ответ. Те, кто питает к себе отвращение изза своих грехов, но верит, что эти грехи прощены и что их прочие немощи покрыты страданиями и смертью Христа. И они страстно желают укрепления своей веры и освящения своей жизни. Те же, кто не раскаивается, и те, кто лицемерит, едят и пьют собственное осуждение.

Вопрос 82. Можно ли допускать к вéчере тех, кто словами и делами свидетельствует о своем неверии и безбожии?

Ответ. Нет, потому что тогда осквернится завет Божий и гнев Его возгорится против всей общины. Христос и Его апостолы учат, что таких людей христианская церковь должна исключать, прибегая к служению ключей, — до тех пор, пока они не исправят свою жизнь.

Вечеря Господня и месса: велика ли разница?

Мне нравится пасторский подход катехизиса. Критики, которые отвергают катехизисы, думая, что они просто сухо и механически излагают доктрины, похоже, никогда не читали Гейдельбергский катехизис. Разве не утешительно знать, что вечеря Господня предназначена не для тех, кто всегда в хорошем настроении и обладает высокой самооценкой, а для тех, «кто питает к себе отвращение изза своих грехов» (вопрос 81)? Вечеря — для тех, кто тяготится «прочими немощами», но, несмотря на все свои пороки, «страстно желает укрепления своей веры и освящения своей жизни».

Вечеря — для слабых, но не для лицемеров. Лицемеры — это не те люди, которые поступают хуже, чем говорят о себе. Мы все такие. Лицемеры — это люди, которые не видят или не хотят честно признать разрыв между своими словами и делами. Вечеря — для тех, кто ненавидит свои грехи, а не для тех, кто лелеет и оправдывает их, не делая попыток отвернуться от них. Таких людей нельзя допускать к вечере Господней, чтобы «не осквернился завет Божий» и не возгорелся «гнев Его против всей общины» (вопрос 82). В 1 Кор. 11 есть пугающие слова: «Всякий, кто есть хлеб Господень и пьет из Его чаши неподобающим образом, виновен перед телом и кровью Господа. Но пусть человек сам сначала испытает себя, а потом ест этот хлеб и пьет эту чашу, потому что тот, кто ест и пьет, не признавая тела, ест и пьет свой приговор. Вот почему среди вас так много физически слабых и больных, да и умерло немало» (ст. 27–30, СРП).

Участвовать в вечере Господней неподобающим образом — значит пренебрегать Божьим заветом и провоцировать Божьи заветные проклятия на Его заветный народ. И если вам было тяжело читать все это, то теперь мы перейдем к по настоящему горячему вопросу.

Гейдельбергский катехизис известен своей миролюбивостью. Он не пытается пригвоздить лютеран к стене и утопить анабаптистов, лишь слегка предостерегая против римско-католических заблуждений. Но в самом конце ответа на вопрос 80 Урсин и сотоварищи сбросили маски: «Таким образом, месса есть отвержение единственной жертвы и страдания Иисуса Христа, [а также подлежащее осуждению идолопоклонство]». Надо признать (как указано во многих английских переводах катехизиса), что вопроса 80 не было в самом первом издании (январь 1563 г.). Но он появился уже в третьем издании в том же 1563 году и стал частью общепринятого текста. Более того, первое издание было утеряно вплоть до 1864 года. Поэтому с самого начала вопрос 80 считался частью катехизиса наравне с другими вопросами.

Что же нам делать с резкими формулировками в ответе на вопрос 80? Прежде чем выносить суждение о правомочности этого ответа, мы должны вспомнить историю. В отличие от протестантского богослужения, на котором в центре стоит проповедь, в римско-католической мессе в центре находится евхаристия (то, что протестанты называют вечерей Господней или причастием). Священник может произнести десятиминутное объяснение какого-то библейского отрывка, но именно евхаристия делает мессу мессой.

Суть католического учения о евхаристии в том, что тело и кровь Христа реально, физически присутствуют в хлебе и вине. Католики верят, что хлеб и вино пресуществляются, то есть после молитвы священника становятся фактическими плотью и кровью Христа. Для католиков вечеря Господня — не просто воспоминание смерти Христа и даже не Его духовное присутствие, благодаря которому мы таинственным образом духовно питаемся Им. Нет, для католиков евхаристия — это жертвоприношение.

Вот что так возмущало в мессе авторов Гейдельбергского катехизиса. Кроме того, причина, по которой в третьем издании был добавлен вопрос 80, скорее всего, заключается в том, что он служит ответом на решения Тридентского собора. В 1562 году, 17 сентября, состоялось 22е заседание Тридентского собора — официального органа, созданного для противодействия Реформации, — и было принято постановление «о жертвоприношении мессы». Первое издание катехизиса не успевало отреагировать на это постановление, поэтому через несколько месяцев пришлось вносить дополнение. Тридентский собор совершенно ясно постановил, что месса есть не только символическое, но и фактическое принесение Христа в искупительную жертву[28].

Надо признать, что католическое богословие не считает евхаристию еще одной жертвой Христа. «Жертва Христа и жертва евхаристии есть одна единственная жертва…» (Катехизис католической церкви, 1367). Поэтому католические богословы не согласились бы с утверждением Гейдельберга, что «месса есть отвержение единственной жертвы и страдания Иисуса Христа». Они утверждают, что жертва Христа и жертва евхаристии — одна жертва, совершаемая разными способами. Официально католическая церковь не учит, что Христос умирает опять и опять. Она учит, что в евхаристии смерть Христа привносится в наше настоящее, чтобы мы могли сакраментально участвовать в ней[29]. Ни один католик, знающий официальное учение своей церкви, не станет утверждать, что месса повторяет искупительную жертву Христа, потому что жертва «всегда присутствует» (Катехизис католической церкви, 1364). Поэтому формулировка Гейдельберга не соответствует католическому богословию мессы (что привело к внесению поправок в катехизис в Христианской реформатской церкви).

Впрочем, я не уверен, насколько хорошо обычные прихожане католической церкви разбираются в тонкостях официального учения о мессе. Хотя Гейдельберг неточно описывает католическое учение, легко понять, почему слова об умилостивительной жертве в евхаристии были восприняты как повторение жертвы Христа, которая, как учит Писание, единократна и не может быть повторена (Евр. 9:25–26; 10:10–18). В любом случае мы можем выразить несогласие с тремя положениями. Мы не согласны, во первых, с тем, что завершенное дело Христа (Ин. 19:30) находится вне времени и может быть привнесено в настоящее; во вторых, что месса в каком бы то ни было смысле есть жертва за грехи; в третьих, что хлеб и вино превращаются в плоть и кровь.

Я бы не хотел подливать масла в огонь спора между протестантами и католиками, но не могу не сказать, что, по моему мнению, почитание хлеба и вина как Христа оскорбительно для Бога. «Подлежащее осуждению» — не совсем удачное выражение. Я уверен, что есть отдельные католики, которые верят только в Иисуса Христа и спасаются верой независимо от дел. Но способ проведения католической евхаристии — глубоко ошибочный.

Можно ли вместе с Гейдельбергом назвать мессу идолопоклонством? Не факт. Но свидетельство того, что Гейдельберг, может быть, не так уж и неправ, удивительным образом мы находим у католических апологетов.

В книге о возвращении «домой», в Рим, известные католические апологеты Скотт Хан и его жена Кимберли описывают их первый опыт участия в мессе. Кимберли рассказывает:

Однажды вечером нам выпала возможность быть на мессе, заканчивавшейся евхаристической процессией. Я никогда раньше такого не видела. Я наблюдала за тем, как взрослые мужчины и женщины, ряд за рядом, преклоняли колени перед дароносицей, и думала про себя: «Эти люди верят, что это Господь, а не просто хлеб и вино». А если это Иисус — то как можно не преклониться? Если мы склоняем колени перед королем, то тем более должны склоняться перед Царем царей, Господом господ. Так безопасно ли становиться на колени или нет?

Но дальше я подумала: «Если в дароносице на самом деле не Христос, то эти люди участвуют в явном идолопоклонстве»[30].

Питер Крифт, еще один обаятельный католик, рассуждает схожим образом: «Если бы учение о реальном присутствии Христа в евхаристии не было истинным, то почитание даров было бы отъявленным идолопоклонством: поклонением хлебу и вину! А если это учение истинно, то столь же ужасно выглядит отказ от поклонения»[31]. И этой дилеммы не избежать. Если пресуществление истинно, тогда месса угодна Богу и мы должны преклоняться перед освященной гостьей. Но если «Это есть тело Мое» следует понимать так же фигурально, как и «Я есть дверь», а учение о пресуществлении держится лишь на аристотелевских категориях, тогда протестантские опасения по поводу мессы оправданны. Становиться на колени небезопасно.

Крифт считает немыслимым то, что я не поклоняюсь хлебу и вину на мессе, потому что он верит: в дарах Христос присутствует видимым образом. Я же считаю немыслимым склониться перед хлебом и вином, потому что я не верю, что Христос видимым образом присутствует в них. Мы оба не можем быть правы. Один из нас допускает большой грех. Гейдельбергский катехизис утверждает, что католическое понимание мессы ошибочно. И я с ним согласен. Тот человек, который умер на голгофском кресте две тысячи лет назад, не приносится в жертву на алтаре за наши грехи во время празднования евхаристии. Поэтому, следуя логике самих католиков, протестанты, отвергая римско-католическое толкование Ин. 6, должны сделать вывод, что в какихто моментах месса есть акт идолопоклонства.

Я понимаю, что католики искренне хотят поклониться Христу, присутствующему в хлебе и вине. Они не считают, что они поклоняются облатке. Но облатка все же — просто облатка. Иисус говорит: «Эта чаша есть новый завет» (Лк. 22:20), но мы же не отождествляем чашу с заветом. Так почему же мы должны понимать «Это есть тело Мое» (Лк. 22:19) так, словно хлеб стал фактическим телом Христа? Нет никакого реального присутствия Христа в евхаристии в том смысле, который зафиксирован на Четвертом Латеранском соборе (1215). Следовательно, вечеря Господня должна проводиться не за алтарем, а за столом (1 Кор. 11:20). У нас один алтарь — крест (Евр. 13:10; 7:27; 10:10), у нас одно повторяющееся жертвоприношение — хвала уст наших (Евр. 13:15) и послушание (Рим. 12:1).

Воскресенье 31

Вопрос 83. Что такое служение ключей?

Ответ. Служение ключей — это проповедь святого Евангелия и церковная дисциплина. Посредством этих двух ключей Царство Небесное открывается для верующих и закрывается для неверующих.

Вопрос 84. Как Царство Небесное открывается и закрывается через проповедь святого Евангелия?

Ответ. В соответствии с повелением Христа Царство Небесное открывается провозглашением всем верующим, всем до единого, что, когда они подлинной верой принимают евангельское обещание, Бог подлинно прощает все их грехи ради заслуг Христа. Царство Небесное закрывается провозглашением всем неверующим и лицемерам, что если они не раскаются, то им грозит гнев Божий и вечное проклятие. Суд Божий в этой жизни и в будущей основывается на этом евангельском провозглашении.

Вопрос 85. Как Царство Небесное открывается и закрывается через церковную дисциплину?

Ответ. В соответствии с повелением Христа, если человек, называясь христианином, придерживается нехристианского учения или образа жизни и упорствует в своих заблуждениях и пороках, несмотря на неоднократные братские увещевания, — его надлежит отлучить от христианского общения посредством запрета на участие в таинствах. Сам Бог исключает его из Царства Христова. Его снова можно принять как члена Христа и церкви, если он пообещает и покажет подлинное исправление.

Ключи царства

Для того чтобы присоединиться к церкви, я, ученик четвертого класса, должен был встретиться со старейшинами и изучить Гейдельбергский катехизис с пастором. Я прочитал весь катехизис и изучил его, как только мог в свои девять лет. Мне почему-то запомнилось, как меня спрашивали именно по этому воскресенью — о ключах царства. Видимо, я запомнил этот момент, потому что потратил много сил на изучение этого вопроса. А изучал я этот вопрос, потому что раньше не встречал таких выражений и они звучали круто.

Я должен был знать эти слова, ведь они взяты прямо из речи Иисуса: «И дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах» (Мф. 16:19). Образ понятен: вход в царство небесное — то есть подчинение власти и правлению Бога в этой и будущей жизни — лежит через узкие врата (см. Лк. 13:24), а эти врата открываются и закрываются. Царство может быть открыто и закрыто.

Поскольку так много — даже всё! — зависит от вхождения в царство, нам следует знать, как его ворота открываются и закрываются. Катехизис упоминает два ключа царства: проповедь и дисциплину.

Первый ключ — проповедь — открывает царство провозглашением Евангелия. Верующие-реформаты не должны попадать в ловушку и думать, что раз Бог избирает людей, то нам не нужно проповедовать Евангелие. Это не библейское мышление. Сперджен однажды сказал, что, будучи кальвинистом, он проповедует Евангелие, потому что у избранных нет желтых полос на спине. Проповедники должны всех без исключения призывать обратиться к Христу и получить прощение грехов. Да, никто не может прийти к Иисусу, если его не привлечет Отец (Ин. 6:44). И никого, кто приходит к Иисусу с истинной верой, Христос никогда не изгонит (Ин. 6:37). И все же вот что справедливо сказано в канонах Дортского синода: «Евангелие обещает, что всякий, верующий в Христа распятого, не погибнет и имеет вечную жизнь. Это обещание, а также призыв покаяться и уверовать следует открыто провозглашать без различий и ограничений всем людям и народам, которым Бог по Своему благоволению посылает Евангелие» (II.5; курсив мой — К. Д.). Проповедник не должен превращать свою кафедру в сцену для мотивационных тренингов, нравоучений и психотерапии. Нам поручено более серьезное дело: открывать врата неба, призывая грешников уверовать в Христа и принять все евангельские обещания.

Проповедники также не должны снимать с себя ответственность закрывать царство. В этом смысле современная проповедь — полный провал. В наших церквях слишком часто слышен голос лжепророков: «Мир, мир!» — хотя мира нет. Даже в церкви, не говоря уже о мире, многие люди никогда не слышали о том, что они должны покаяться, что Бог гневается на грех, что грядет суд. Если проповедник замалчивает это послание (то ли изза смущения, то ли в угоду культуре, то ли изза элементарного незнания Писания), то он не просто однобок в своем служении, он откровенно не верен своему призванию Божьего посланника. Он не верен Слову Божьему. Если мы проповедуем всю волю Божью, то для одних мы будем благоуханием жизни, а для других — запахом смерти (2 Кор. 2:15–16).

Второй ключ царства — это церковная дисциплина. Хотя дисциплинарные меры сегодня почти не практикуются, для них есть все библейские основания. Павел в 1 Кор. 5, Иисус в Мф. 18 (и это лишь два примера) ясно учат, что Бог дал церкви власть применять дисциплинарные меры к своим членам. Цель таких мер — не месть, их мотивация — не личная вражда. Бог дал церкви право дисциплинировать своих членов, чтобы очистить церковь, восстановить провинившегося и защитить честь Господа Иисуса Христа («Книга церковного уклада» Реформатской церкви Америки).

Проповедь сначала развязывает, а потом связывает, а дисциплина действует наоборот: сначала связывает, чтобы потом развязать. Дисциплинарные меры закрывают царство, исключая из церковного общения человека, который называет себя христианином, но неоднократно, после многих увещеваний, отказывается оставлять свои злые дела. Такие меры нельзя применять к тем, кто совершил легкие проступки или кто признал свой грех и оставил его. Взыскание применяется к тому, кто долгим отсутствием плодов в своей жизни вынуждает руководителей церкви сделать вывод: «Это плохое дерево, приносящее только плохие плоды». Дисциплинарные меры — это предвкушение будущего суда. Если человек ожесточился, то его ждет еще худший суд, который подтвердит, что первоначальное исповедание веры данного члена церкви было ложным.

Когда церковь — властью Христа, а не своей властью — наказывает, то цель и надежда наказания — это покаяние. Мы верим, что если согрешивший — истинное дитя Бога, то взыскание будет временным и заблудший вернется на узкий путь (Евр. 12:5–11). Другими словами, мы связываем в надежде развязать. Как дверь в царство закрывается посредством церковной дисциплины, так дверь радостно распахивается после исповедания греха и свидетельств подлинного исправления. Ключи царства даны не для утоления жажды власти. Они даны, чтобы открыть двери для одних и закрыть двери для других, чтобы они пришли в себя и искали ту единственную дверь, которая ведет к вечной жизни.

Воскресенье 32

Вопрос 86. Если мы были избавлены от нашего бедственного положения только по благодати во Христе и не по нашим заслугам, то почему мы все равно должны совершать добрые дела?

Ответ. Да, Христос искупил нас Своей кровью. Но Он также и обновляет нас Своим Духом по подобию Своему, чтобы мы всей своей жизнью благодарили и прославляли Бога за все, что Он сделал для нас. Мы также творим добро, чтобы иметь уверенность в своей вере, видя ее плоды, и чтобы своей доброй жизнью привлекать ближнего к Христу.

Вопрос 87. Будут ли спасены те, которые, продолжая вести жизнь беспокаянную и неблагодарную, не обратятся к Господу?

Ответ. Никоим образом. Ибо в Писании сказано, что нечистые, идолослужители, прелюбодеи, воры, алчные, пьяницы, злоречивые, мошенники и им подобные Царства Божьего не наследуют.

Станем ли грешить, чтобы умножилась благодать?

В это воскресенье мы переходим к третьей части Гейдельбергского катехизиса: после бедствия и благодати следует благодарность. Главное возражение против христианского понимания спасения, особенно в его реформатской форме, заключается в следующем: спасение одной благодатью и только по вере ведет к безнравственности. Если нам не нужно зарабатывать даже мельчайшую йоту своего спасения добрыми делами, то зачем их вообще совершать?

Катехизис дает пять причин, почему мы должны делать добро (вопрос 86). Во первых, мы делаем добро, потому что Святой Дух действует в нас и уподобляет Иисусу (2 Кор. 3:18). Тот же Дух, что возродил нас и дал веру, так же будет вести нас к святости (Рим. 6:9–11). Во вторых, мы делаем добро из благодарности (Рим. 12:1–2). Это совсем не значит, что Бог спасает нас, а мы потом всю жизнь отрабатываем, чтобы отплатить за Его доброту (Рим. 11:33–36). Скорее, мы делаем добро, потому что чудо нашего спасения производит в наших сердцах такую благодарность, что мы с огромным удовольствием служим Богу. В третьих, мы делаем добро, чтобы Бог прославился в поступках, которые мы совершаем во имя Его. «Тем прославится Отец Мой, если вы принесете много плода и будете Моими учениками» (Ин. 15:8). В четвертых, мы делаем добро, чтобы иметь уверенность в том, что мы действительно оправданы Богом. Оправдывает одна только вера, но оправдывающая вера не одинока. Добрые плоды показывают, что мы — доброе дерево (Мф. 7:15–20); совершая добро, мы делаем твердым свое призвание и избрание (1 Пет. 1:10). В пятых, мы делаем добро, чтобы украсить Евангелие (Тит. 2:10) и привлечь к нему внешних (1 Пет. 2:12).

Библия не считает добрые дела неважными. Христиане, которые грешат напропалую и не раскаиваются, показывают тем самым, что они не христиане. Конечно, мы все падаем (Иак. 3:2; 1 Ин. 1:8). Но есть разница между падением в грех и нырянием в него с разгона. И не важно, какой грех — гордость, сплетни, грабеж, зависть или сексуальная нечистота: если мы отдаемся ему полностью и радостно живем в нем, мы не унаследуем царство Божье. Проще говоря, те люди, которые каждый день живут в одном и том же грехе, не борясь с ним и не раскаиваясь в нем, идут в ад (1 Кор. 6:9–10; Гал. 5:19–21; 1 Ин. 3:14).

В наши дни особого внимания требуют вопросы половой жизни. И дело не в том, что христиане — ханжи и любят осуждать других. Мы вынуждены говорить о сексуальных грехах, потому что все больше и больше людей — включая тех, кто внутри церкви, — отказываются называть сексуальную распущенность грехом. Церковь поступит трусливо и безответственно, если промолчит по важнейшему этическому вопросу. В частности, я имею в виду однополые отношения — гомосексуализм[32].

Мы знаем из Рим. 1; Лев. 18 и 20; 1 Тим. 1; Книги судей, 1 Кор. 6 (частично цитируется в ответе на вопрос 87), что однополые отношения — это извращение порядка творения, они оскорбительны для Бога. Но многие церкви и деноминации (не говоря уже о светских судах) склонны считать гомосексуализм нормой. Моя деноминация, Реформатская церковь Америки, одновременно и придерживается библейского учения по этому вопросу, и выражает сомнения по этой теме. Многие другие деноминации находятся в похожем положении. Как же христианам говорить о сексуальных отношениях мягко, но недвусмысленно?

Во первых, нам нужно мужество. Нам нужно мужество говорить, что нельзя терпеть в церкви открытые сексуальные грехи, в которых люди не раскаиваются. Нашим церквям и деноминациям нужно мужество ясно утверждать — и не только на бумаге, но и в проповеди, и в действиях, — что открытые сексуальные грехи, в которых люди не раскаиваются, не будут восхваляться, а будут с любовью пресекаться. Молодым людям особенно нужно мужество быть белыми воронами в школе и спорте, с достоинством защищая брак как союз мужчины и женщины на всю жизнь.

Во вторых, нам нужно смирение. Мы должны следить за своим сердцем, чтобы мужество не превратилось во враждебность, а наша любовь к слову Божьему — в ненависть к тем, кто ему не повинуется. Мы должны просить Бога, чтобы Он показал нам наши слепые зоны — и разводы, и жадность, и самоправедность. Мы должны раскаяться в шутках на тему гомосексуальности. Мы должны раскаяться в собственных сексуальных грехах.

В третьих, нам нужна любовь. Нам нужно меньше гнева и больше слез. Мы должны меньше говорить о том, как нам вернуть Америку себе, а больше о том, как благодати Божьей охватить всех грешников. Мы должны быть готовы прикоснуться — эмоционально, социально и физически — к тем, кто грешит подобно нам, пусть они и грешат не теми способами, что мы. Мы должны любить настолько, чтобы страдать вместе с теми, кто страдает.

В четвертых, нам нужна надежда. Нам нужна надежда, что Бог может изменить самое ожесточенное сердце и медленно, с течением времени, освободить от самых застарелых зависимостей, привычек и ориентаций. Мы должны предлагать надежду — надежду на Божью милость, прощение, вечную жизнь, надежду на гостеприимную, любящую истину, живущую по благодати церковную общину; надежду из 1 Кор. 6:11: «…такими были некоторые из вас».

Наконец, нам нужна молитва. Молитесь, чтобы традиционные деноминации, желая угодить всем, шли не по легкому пути вседозволенности, а по трудному пути любви и называли грех грехом, чтобы благодать была благодатью, а Бог явил себя тем Богом, который прощает беззакония, выкупает нашу жизнь у смерти, насыщает нас благом. Молитесь за тех, кто борется с сексуальными искушениями — порнографией, похотью, влечением к тому же полу. Молитесь, чтобы церковь была гостеприимной для борющихся, грешников, страдающих. Молитесь за ЛГБТсообщество — за людей, среди которых меньше всего проповедуется Евангелие, — чтобы они приняли Евангелие и чтобы мы были готовы любить их и делиться Евангелием с ними. Молитесь, чтобы Бог избавил нас от неправедного гнева, трусости, компромисса и страха. Наконец, молитесь, чтобы святилось драгоценное, святое, милостивое имя Иисуса.

Воскресенье 33

Вопрос 88. Что включает в себя подлинное покаяние, или обращение, человека?

Ответ. Две составляющие: умерщвление ветхого человека и оживление нового.

Вопрос 89. Что означает умерщвление ветхого человека?

Ответ. Сердечное сокрушение о грехе, побуждающее нас все больше ненавидеть грех и избегать его.

Вопрос 90. Что означает оживление нового человека?

Ответ. Искреннюю радость о Боге во Христе и страстное желание всю жизнь творить добрые дела, которых ожидает от нас Бог.

Вопрос 91. Но что есть добрые дела?

Ответ. Это только те дела, которые проистекают из подлинной веры, согласны с Божьим законом и совершаются для Его славы, а не те, что основаны на нашем мнении о добре или на человеческой традиции.

Умирать и оживать

Евангелие требует обращения. Мир должен понять, а мы должны не забывать, что смысл христианства не в том, чтобы подкрасить несколько ржавых пятен в нашем образе жизни, или найти свой уникальный путь к Богу, или научиться грамотно говорить на богословские темы. Смысл в том, чтобы обратиться.

Библия говорит об обращении поразному. Обратиться — значит отвернуться от идолов и повернуться к живому Богу (Деян. 14:15); покаяться перед Богом и уверовать в Иисуса Христа (Деян. 20:21); родиться свыше (Ин. 3; 1 Пет. 1); воскреснуть с Христом для новой жизни (Рим. 6:3–4); быть новым творением (Ин. 1:18); возродиться (Тит. 3:5); снять старую и надеть новую одежду (Кол. 3:9–10); изменить хозяина, перестать быть рабом греха и стать рабом праведности (Рим. 6:17–18); перейти из смерти в жизнь (Ин. 5:24), из тьмы в свет (1 Пет. 2:9).

Гейдельбергский катехизис суммирует все сказанное выше об обращении, указывая на две части подлинного покаяния: умирание для старого себя и оживание для нового человека.

Умирание для старого себя означает три вещи. Вопервых, мы сожалеем о грехе. Мы видим пагубность своих путей и раскаиваемся в своем выборе. Вовторых, мы ненавидим свой грех все больше. Одно дело — переживать из-за последствия своего поступка. Другое дело — ненавидеть свой грех и ненавидеть его все больше с каждым днем: не только из-за его побочных эффектов, но также из-за того, что он оскорбляет Бога (Пс. 50:6). Недостаточно сжать зубы и поступать правильно изза страха перед последствиями. Мы должны видеть мерзость греха и испытывать отвращение к нему. В третьих, мы убегаем от греха. Слишком часто мы думаем, что достаточно признать свой грех и сожалеть о нем. Однако истинное покаяние подразумевает изменение, оставление старых путей и хождение новыми (2 Кор. 7:10). Часто мы довольствуемся разговорами о том, как мы сожалеем о содеянном, как мы испорчены, как ужасен наш грех. Это все хорошо и правильно. Но недавно я заглянул в Библию, и там было сказано, что надо предавать смерти дела плоти, а не просто жаловаться на них (Рим. 8:12–13). Мы не покаялись, если лишь обратили внимание на грех, но не изменились.

Вторая часть истинного покаяния (или обращения) — оживание нового человека. Обратите внимание, что умирание старого человека описано как «сокрушение» и «ненависть», а возвращение к жизни — как «радость» и «страстное желание». Обращение — больше, чем новый образ жизни. Обращение — это новые мысли и чувства. Мы видим Христа по новому: Его образ стал четче там, где прежде был смутным, Он стал восхищать нас там, где раньше оставлял равнодушным, Он стал сиять славой, хотя раньше казался обычным парнем.

Увидеть божественный, сверхъестественный свет Христа — больше, чем почувствовать укол совести и пролить слезу при виде крестных мук. Джонатан Эдвардс писал, что истинная благодать обращения дает «глубокое чувство превосходства Бога, Иисуса Христа, дела искупления, путей и дел Бога, явленных в Евангелии»[33]. Когда Святой Дух возвращает нас в Христе к жизни, Он воздействует на разум, волю и чувства. Мы не только думаем и поступаем иначе, мы испытываем новые чувства и можем сказать: «Вкусите и увидите, как благ Господь!» (Пс. 33:9).

Короче говоря, обращение приносит новизну. Новую жизнь. Новое направление. Новые склонности. Новые привязанности. Старое прошло, новое пришло. В обращении Дух Умирать и оживать

Евангелие требует обращения. Мир должен понять, а мы должны не забывать, что смысл христианства не в том, чтобы подкрасить несколько ржавых пятен в нашем образе жизни, или найти свой уникальный путь к Богу, или научиться грамотно говорить на богословские темы. Смысл в том, чтобы обратиться.

Библия говорит об обращении по-разному. Обратиться — значит отвернуться от идолов и повернуться к живому Богу (Деян. 14:15); покаяться перед Богом и уверовать в Иисуса Христа (Деян. 20:21); родиться свыше (Ин. 3; 1 Пет. 1); воскреснуть с Христом для новой жизни (Рим. 6:3–4); быть новым творением (Ин. 1:18); возродиться (Тит. 3:5); снять старую и надеть новую одежду (Кол. 3:9–10); изменить хозяина, перестать быть рабом греха и стать рабом праведности (Рим. 6:17–18); перейти из смерти в жизнь (Ин. 5:24), из тьмы в свет (1 Пет. 2:9).

Гейдельбергский катехизис суммирует все сказанное выше об обращении, указывая на две части подлинного покаяния: умирание для старого себя и оживание для нового человека.

Умирание для старого себя означает три вещи. Во первых, мы сожалеем о грехе. Мы видим пагубность своих путей и раскаиваемся в своем выборе. Во вторых, мы ненавидим свой грех все больше. Одно дело — переживать из-за последствия своего поступка. Другое дело — ненавидеть свой грех и ненавидеть его все больше с каждым днем: не только из-за его побочных эффектов, но также из-за того, что он оскорбляет Бога (Пс. 50:6). Недостаточно сжать зубы и поступать правильно изза страха перед последствиями. Мы должны видеть мерзость греха и испытывать отвращение к нему. В третьих, мы убегаем от греха. Слишком часто мы думаем, что достаточно признать свой грех и сожалеть о нем. Однако истинное покаяние подразумевает изменение, оставление старых путей и хождение новыми (2 Кор. 7:10). Часто мы довольствуемся разговорами о том, как мы сожалеем о содеянном, как мы испорчены, как ужасен наш грех. Это все хорошо и правильно. Но недавно я заглянул в Библию, и там было сказано, что надо предавать смерти дела плоти, а не просто жаловаться на них (Рим. 8:12–13). Мы не покаялись, если лишь обратили внимание на грех, но не изменились.

Вторая часть истинного покаяния (или обращения) — оживание нового человека. Обратите внимание, что умирание старого человека описано как «сокрушение» и «ненависть», а возвращение к жизни — как «радость» и «страстное желание». Обращение — больше, чем новый образ жизни. Обращение — это новые мысли и чувства. Мы видим Христа по-новому: Его образ стал четче там, где прежде был смутным, Он стал восхищать нас там, где раньше оставлял равнодушным, Он стал сиять славой, хотя раньше казался обычным парнем.

Увидеть божественный, сверхъестественный свет Христа — больше, чем почувствовать укол совести и пролить слезу при виде крестных мук. Джонатан Эдвардс писал, что истинная благодать обращения дает «глубокое чувство превосходства Бога, Иисуса Христа, дела искупления, путей и дел Бога, явленных в Евангелии»[33]. Когда Святой Дух возвращает нас в Христе к жизни, Он воздействует на разум, волю и чувства. Мы не только думаем и поступаем иначе, мы испытываем новые чувства и можем сказать: «Вкусите и увидите, как благ Господь!» (Пс. 33:9).

Короче говоря, обращение приносит новизну. Новую жизнь. Новое направление. Новые склонности. Новые привязанности. Старое прошло, новое пришло. В обращении Дух Божий дает нам новое осознание греха, новый интерес к Слову Божьему, новую страсть по святости, новое желание молиться и новое чувство величия Бога.

Мы повинуемся не потому, что мы рабы и подчинены воле хозяина, а потому, что мы освобождены и свободны делать то, что должно. Человека можно напугать, и какое-то время он будет соблюдать закон. Но истинное обращение действует на более глубоком уровне, затрагивает сердце, — и мы счастливы ходить Божьими путями и делать добро.

«Но что есть добро?» — спрашивает катехизис. Наверное, добрые дела — это такие дела, которые несут пользу людям и обществу. Наверное, мы совершаем немало добрых дел: раздельно собираем мусор, жертвуем на дома для бездомных и поддерживаем Красный Крест, берем своих детей в классные поездки. Однако требования Бога более возвышенные и глубокие. Добрые дела — это только такие дела, которые 1) проистекают из веры (Ин. 15:5; Евр. 11:6); 2) согласуются с Божьим законом (1 Цар. 15:22; Еф. 2:10); 3) совершаются ради славы Бога (1 Кор. 10:31). Это не значит, что мы можем презирать нравственность и доброту неверующих. Многие люди делают что-то хорошее для других. Но истинные добрые дела — больше, чем помощь другому и добрые намерения. Истинно добрые дела совершаются в Божьей силе по вере в Христа, соответствуют явленной Божьей воле и стремятся прославить Бога, а не себя или других людей.

Слово Божье — вот мера добра; позитивные мысли, милые улыбки, благотворительность — это не главный критерий. Мы должны ценить обычную доброту, радуясь, что люди не поступают подло, но истинное добро находит более глубокие источники в сердце.

Воскресенье 34

Вопрос 92. Что сказано в Божьем законе?

Ответ. «Вот слова, сказанные Богом:

Я Господь, твой Бог, который вывел тебя из Египта, из неволи».

Первая заповедь

«Не должно быть у тебя других богов наряду со Мною».

Вторая заповедь

«Не делай изваяний — никаких изображений того, что вверху на небе, или того, что внизу на земле, или того, что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я, Господь, Бог твой, — ревнивый Бог. За грехи отцов, отвергнувших Меня, Я караю их детей, и внуков, и правнуков. А для тех, кто Меня любит и исполняет Мои повеления, — Я покровитель их потомков даже в тысячном поколении».

Третья заповедь

«Не произноси попусту имя Господа, Бога твоего. Господь не оставит безнаказанным того, кто произносит имя Его попусту».

Четвертая заповедь

«Помни, что суббота — священный день. Шесть дней работай, выполни все свои дела, а седьмой день — суббота: он принадлежит Господу, твоему Богу. Работать в этот день нельзя никому — ни тебе, ни сыну твоему, ни дочери, ни рабу твоему, ни рабыне, ни твоему скоту, ни переселенцу, что живет в твоем городе.

Ибо шесть дней Господь творил небо и землю, и море, и все, что их наполняет, а седьмой день пребывал в покое. Поэтому благословил Господь субботний день и сделал его священным».

Пятая заповедь

«Чти отца и мать, чтобы долгой была твоя жизнь на той земле, которую Господь, твой Бог, дарует тебе».

Шестая заповедь

«Не убивай».

Седьмая заповедь

«Не прелюбодействуй».

Восьмая заповедь

«Не воруй».

Девятая заповедь

«Не давай ложных показаний против ближнего».

Десятая заповедь

«Не желай себе чужого дома, не желай чужой жены, чужих рабов и рабынь, чужих быков и ослов — ничего чужого».

Вопрос 93. Как разделяются эти заповеди?

Ответ. На две скрижали. Четыре заповеди, записанные на первой скрижали, учат нашим обязанностям по отношению к Богу. Остальные шесть заповедей объясняют наш долг по отношению к ближнему.

Вопрос 94. Что повелевает Господь в первой заповеди?

Ответ. «Не должно быть у тебя других богов наряду со Мною».

Господь повелевает, чтобы я, радея о безопасности и спасении души моей, чуждался и избегал всякого идолопоклонства, колдовства, суеверий, молитв к святым и прочим существам. И чтобы я признавал единого истинного Бога, полагался на Него одного, в смирении и терпении ожидал от Него всех благ и от всего сердца любил, боялся и почитал Его. И чтобы я был готов скорее отречься от всего, чем хоть в чемто пойти против Его воли.

Вопрос 95. Что такое идолопоклонство?

Ответ. Идолопоклонство заключается в том, что вместо единого истинного Бога, открывшегося в Слове Своем, человек создает и имеет нечто иное, на что он возлагает свое упование.

Радость о законе и Господе

По большому счету Гейдельбергский катехизис состоит из трех элементов: Апостольского символа веры (воскресенья 7–22), десяти заповедей (воскресенья 34–44) и молитвы «Отче наш» (воскресенья 45–52). Поэтому, хотя в этой книге остается еще почти 20 глав, в них будут раскрыты лишь две темы: заповеди и молитва.

Важно заметить, что авторы катехизиса разместили объяснение закона в третьем разделе о благодарности, а не в первом разделе о грехе. Такое решение было вызвано убеждением многих реформаторов в том, что у закона есть так называемая третья функция. Закон дан, чтобы, во первых, сдерживать зло, во вторых, показать нам нашу вину и тем самым привести к Христу. Но, как писал Кальвин, «третье и главное назначение» закона состоит в том, чтобы дать нам познание Божьей воли. Закон не только показывает нам наш грех, чтобы привлечь к Христу; он также показывает, как жить тем, кто принадлежит Христу.

В определенном смысле христиане уже не под законом. Мы — под благодатью (Рим. 6:14). Мы освобождены от закона (Рим. 7:6) и от его надсмотра (Гал. 3). В то же время, оправдавшись верой, мы утверждаем закон (Рим. 3:31). Христос даже мысли не допускал о том, что закон и пророки будут отменены (Мф. 5:17). Христиане свободны от закона в том смысле, что они не находятся под его проклятием. Для всякого верующего Христос — конец закона как способа приобретения праведности (Рим. 10:4). Закон также не является национальным заветом, каковым он был для Израиля. Но закон в целом и десять заповедей в частности по-прежнему предписывают, как мы должны жить.

Десять заповедей были основой новозаветной этики. Иисус повторил почти все заповеди второй скрижали богатому юноше (Мк. 10:17–22). Апостол Павел также их перечисляет (Рим. 13:8–10) и использует для наставления Тимофея (1 Тим. 1:8–11). Нет сомнений в том, что и в новом завете заповеди святы, праведны и добры (Рим. 7:12).

Мы повинуемся заповедям не для того, чтобы заслужить Божью благосклонность, а из благодарности за Его доброту. Не забывайте, что десять заповедей были даны Израилю после того, как Бог вывел его из Египта. Закон был откликом на искупление, а не его причиной. Мы не должны отделять закон от Евангелия. С одной стороны, закон показывает нам наш грех и ведет к Евангелию, а с другой стороны, закон следует после Евангелия, как и декалог следует после спасения из Египта. Так и в Еф. 2 сначала объясняется спасение по благодати, а затем звучит призыв совершать предназначенные нам добрые дела (Еф. 2:10). В Послании римлянам Павел сначала объясняет оправдание и избрание, а потом призывает нас к отклику на эти милости Бога (Рим. 12:1). Мы повинуемся закону из благодарности за Евангелие.

Первая заповедь описывает библейскую веру как «или-или», а не как «то и другое». Когда речь идет о том, какому Богу мы служим, нейтрального положения нет (Нав. 24:15). Иисус лишь напомнил ученикам первую заповедь, когда сказал: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть» (Мф. 6:24). Израиль всегда страдал от синкретизма. Этому народу всегда казалось, что священники и левиты могут служить Яхве и приносить Ему жертвы в скинии, а также немного поклоняться Ваалу, Астарте и Дагону в другом месте. Вот это «а также» и погубило народ.

Любовь к Богу чем-то схожа с любовью к жене или мужу: когда вы выбрали своего спутника жизни, вы тем самым исключили всех остальных. Нельзя одинаково любить всех. Вы не можете сказать своей жене: «Дорогая, вот еще одна женщина, которую я люблю. Я так рад, что вы познакомились. Уверен, вы подружитесь. Вы обе очень дороги мне». Ваша жена ответит вам: «Или я, или она. Выбирай». Никто не посчитает вашу жену жестокой, гордой, несправедливой и нетерпимой. Моногамия — ее право и обещание ее мужа. В традиционных брачных обещаниях говорится «оставляя все остальных» не без причины: брачные отношения по своей природы эксклюзивные. То же самое касается наших отношений с Богом. Он ревниво требует нашей полной посвященности Ему.

Посмотрите, как Христос преобразил первую заповедь. Есть две ключевые горы в Ветхом и Новом Заветах: гора Синай и гора Преображения. Первую заповедь на второй горе можно выполнить лишь поклонением Иисусу. Иисус являет нам истинного Бога. Иисус — единственный посредник (1 Тим. 2:5). Он — сияние славы Божьей и точный отпечаток Его сущности (Евр. 1:3). Каждое колено преклонится перед Ним и каждый язык исповедует Его как Господа (Флп. 2:10–11). «Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего, — сказал Иисус. — И отныне знаете Его и видели Его» (Ин. 14:7). Другими словами, когда вы видите Сына, вы знаете Отца. Верно и обратное: если вы не знаете Бога в Иисусе, вы не знаете Бога.

Приход Иисуса все изменил. Мы больше не можем говорить о Боге, если мы не говорим о Нем как о Боге и Отце нашего Господа Иисуса Христа. Поклоняться кому-то, помимо Иисуса, или поклоняться Богу в обход Иисуса — чистое идолопоклонство. «Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил» (Ин. 1:18).

Воскресенье 35

Вопрос 96. Что повелевает Бог во второй заповеди?

Ответ. «Не делай изваяний — никаких изображений того, что вверху на небе, или того, что внизу на земле, или того, что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им, ибо Я, Господь, Бог твой, — ревнивый Бог. За грехи отцов, отвергнувших Меня, Я караю их детей, и внуков, и правнуков. А для тех, кто Меня любит и исполняет Мои повеления, — Я покровитель их потомков даже в тысячном поколении».

Бог повелевает, чтобы мы ни в коем случае не создавали никакого изображения Его и не поклонялись Ему каким-либо способом, помимо того, что заповедан в Его Слове.

Вопрос 97. Означает ли это, что нельзя создавать вообще никаких изображений?

Ответ. Бога невозможно и нельзя изобразить. Что же касается сотворенных существ, Бог запрещает создавать и использовать их изображения для поклонения им самим или Богу.

Вопрос 98. Но нельзя ли допустить, чтобы изображения были в церкви, как книги для мирян?

Ответ. Нет, мы не должны быть мудрее Бога, который наставляет христиан не через немые идолы, а через живую проповедь Его Слова.

Не всегда лучше увидеть, чем услышать

Некоторые считают, что христиане не должны заниматься ни живописью, ни скульптурой. В подтверждение они ссылаются на два запрета из второй заповеди. Во первых, мы не можем создавать никакие изображения Бога. Во вторых, мы не должны создавать ни картин, ни других изображений, чтобы поклоняться им или поклоняться через них Богу. В ответ следует указать на художественное оформление скинии такими мастерами, как Веселиил и Оголиав (см. Исх. 35:30–36:4). Украшения и изображения допустимы — даже в местах поклонения. Мы не обязаны быть плоскими и блеклыми.

Нельзя приписывать предмету или украшению духовное действие, словно изображения приближают нас к Богу и помогают общаться с Ним.

Господь не терпит подобных изображений по нескольким причинам. В первую очередь Бог есть Дух (Ин. 4:24). Его нельзя увидеть. Если мы изображаем Бога, мы теряем Бога как Он есть, ведь теперь у нас появляется видимый Бог, хотя Бог на самом деле невидимый. Кроме того, Бог свободен. А если у вас есть предмет, который изображает Бога и которому вы поклоняетесь как Богу, вы лишаете Бога свободы. Идолопоклонники думают, что они могут перемещать Бога, перенося Его статуи с места на место. Они считают, что могут управлять Богом при помощи ритуалов. Бог превращается в защитный амулет (вспомните, как ковчег завета приносили в военный стан, 1 Цар. 4). Как только мы начинаем использовать изображение Бога, чтобы привлечь Его внимание, думая, что Он привязан к картине или статуе, мы лишаем Бога свободы.

Далее, Бог — величественный. Его славу невозможно выразить при помощи рисунка или предмета. Вот почему даже в книге Откровение, когда нам дается видение Бога на престоле, Бог «показан» при помощи визуальных метафор (молний, радуги, цвета, моря, огня, светильников, престолов и т. д.), потому что Его слава слишком велика и недоступна зрению.

Наконец, Бог запрещает поклонение при помощи изображений, потому что Он дарует Своих собственных посредников. Святые Ветхого Завета не должны были выдумывать себе посредников. Бог пообещал открыть себя через пророков, священников и царей Давидовой династии. Статуи, изображающие Бога, были просто не нужны для того, чтобы сделать Бога близким. И если это было так для Ветхого Завета, то тем более это так в Новом Завете, когда изображением (греч. эйкон) невидимого Бога стал Иисус (Кол. 1:15).

Что же вторая заповедь означает для нас в XXI веке? Вот несколько соображений о ее применении сегодня. Во первых, я вижу опасность иконографической традиции в некоторых направлениях христианства. Я не имею в виду, что вы не можете повесить у себя дома картину Рембрандта, на которой изображен Иисус, или поставить рождественские фигурки. Проблема заключается в другом, а именно в использовании изображения Иисуса (или Марии, ангелов, святых) для молитвы. Проблема возникает тогда, когда люди склоняются на колени перед статуями и иконами, целуют их. Проблема в том, что люди приписывают костям умерших людей духовную силу. Меня нисколько не убеждает древнее различие между поклонением иконам и почитанием икон. Представьте: израильтяне объясняют Моисею, что золотой телец просто помогал им поклоняться и что они просто почитали его! Я сомневаюсь, что Моисея — и Бога — удовлетворило бы такое объяснение.

Во вторых, мы должны остерегаться мысленных образов Бога. Иногда верующим советуют представить, как Бог обнимает их или бежит к ним навстречу с раскрытыми объятиями. Как метафоры эти представления действительно помогают передать любовь Бога. Но как визуальные мысленные картины они вредны. Мы не должны создавать изображение Бога ни в камне, ни в своей голове.

В третьих, мы должны осторожно использовать картины с Иисусом. Я считаю, что запрет рисовать Иисуса не обоснован[34]. В конце концов, Иисус сделал невидимого Бога видимым. Он «нарушил» вторую заповедь. Мы не хотим сделать из своих детей докетов, думающих, что Иисус — это лишь дух без тела. Но нам следует быть осторожными. Никто не знает, как выглядел Иисус, поэтому нельзя закреплять в своей памяти определенный образ: светловолосого голубоглазого европейца или длинноволосого, с острыми скулами жителя Ближнего Востока. Я не вижу проблемы, когда художники изображают Иисуса китайцем, индийцем, африканцем и т. д. В изображении Иисуса разных национальностей есть глубокая богословская мысль. Но ни мы сами, ни наши дети не должны думать, что перед нами портрет реального Иисуса.

Наконец, мы должны быть верными в наставлении народа Божьего. Бог задумал учить Свой народ посредством чтения и проповеди Писания, поэтому мы не должны думать, что Бог не справится без наших рисунков. Во время Реформации в защиту икон говорили так: «Мы не можем отказаться от изображений, потому что они — книги для безграмотных. Простые люди ничего не поймут без них». На что реформаторы отвечали: «Именно поэтому мы должны учить людей».

Христианская вера обретается в результате слушания (Рим. 10:13–15). Наша цель в поклонении — не развлечение и не воздействие на органы чувств, а наставление людей при помощи Слова Божьего. Это не значит, что мы можем быть снобами и можем пренебрегать необразованными людьми. Это значит, что мы должны отдавать много сил, чтобы научить народ Божий всему, что повелел Иисус (Мф. 28:19–20). Мы не должны поддаваться современной идее о том, что люди могут удерживать свое внимание только непродолжительное время, что они могут понять только самые простые концепции. Мы должны сопротивляться духу времени и кормить народ Божий не только видеоклипами и проповедями-пятиминутками?

Воскресенье 36

Вопрос 99. Что повелевает Бог в третьей заповеди?

Ответ. «Не произноси попусту имя Господа, Бога твоего. Господь не оставит безнаказанным того, кто произносит имя Его попусту».

Он повелевает, чтобы мы не порочили имя Божье, используя его в ругательствах, лжесвидетельстве и пустых клятвах. Не должны мы соучаствовать в таких ужасных грехах даже как молчаливые слушатели. Святое имя Божье можно произносить только со страхом и благоговением, чтобы мы верно исповедовали Его, молились Ему и прославляли Его всеми своими словами и делами.

Вопрос 100. Является ли осквернение имени Божьего бранью настолько тяжелым грехом, что гнев Божий разгорается не только против тех, кто его совершает, но и против тех, кто не предотвращает этот грех, насколько это в их силах?

Ответ. Да, конечно. Нет более тяжкого греха, вызывающего Его ярость, чем осквернение Его имени. Поэтому Он даже повелел, чтобы этот грех наказывался смертью.

От полноты сердца говорят уста

Третья заповедь запрещает употреблять имя Господа попусту. Бог не хочет, чтобы мы лишали Его имя смысла, используя его нечестиво и без причины.

В Ветхом Завете есть большая группа грехов, которые считались нарушением третьей заповеди. Самый очевидный пример такого нарушения — проклятие имени Бога (см. историю о том, как сын был побит камнями за богохульство, в Лев. 24). Произнесение пустых и ложных клятв также нарушало третью заповедь (Лев. 19:12; Ос. 10:4). Ложные видения и пророчества были запрещены третьей заповедью (Иез. 13; 21–22). Волшебство подразумевало, что человек призывает им Господа, чтобы заставить Его действовать, поэтому оно тоже было нарушением третьей заповеди (2 Пар. 33:4–7). Неожиданно принесение детей в жертву Молоху также считалось хулением имени Господа (Лев. 18:21). Объяснение давалось такое: если израильтянин совершал такой ужасный грех, то тем самым он позорил имя Яхве, которому он клялся в верности (Лев. 20:3). Имя Господа считалось поруганным, когда священники выполняли свои обязанности спустя рукава (Мал. 1:6 и далее), когда люди незаконно прикасались к святым предметам (Лев. 22:2) и приносили мерзкие вещи в святые места (Иер. 7:30).

Ясно, что третья заповедь регулировала не только использование языка. Всякий раз, когда осквернялись люди или вещи, принадлежавшие Господу, бесчестился и сам Господь, чье имя было наречено на них. Соответственно, нарушалась третья заповедь.

Неудивительно, что исторически третья заповедь применялась во множестве ситуаций. В ответе на вопрос 99 упоминаются не только ругательства, но также лжесвидетельство, пустые клятвы и молчание тогда, когда требуется предотвратить эти нарушения. В прошлом руководства по этике использовали третью заповедь, чтобы запретить гадательное использование Библии, использование библейских стихов не в их собственном смысле, а также библейские кроссворды. Опираясь на третью заповедь, ранние реформатские богословы выступали против игры в кости и другие игры, основанные на случайности. Они считали, что жребий был видом молитвы, поэтому бросать кости в игре было напрасным произнесением имени Бога.

Нам не обязательно соглашаться со всеми этими применениями третьей заповеди, но трудно спорить с тем, что она затрагивает не только сквернословие (хотя о нем она, конечно, говорит тоже). Она указывает на наше неподобающее отношение к Богу во всех случаях, когда мы произносим Его имя бездумно и беспечно. Христианин не может использовать имя Творца и Спасителя для того, чтобы выразить свое негодование, разочарование или гнев. Если мы к месту и не к месту говорим: «Господи!» или «О, Боже!», мы должны просить Бога, чтобы Он научил нас лучше контролировать свой язык, чтобы Его имя не бесчестилось пустыми восклицаниями.

Третья заповедь также запрещает бессмысленное повторение имени Господа. Иисус учит, что Бог слышит нас не потому, что мы произносим много слов (Мф. 6:7). Мы не должны бормотать свои молитвы, как язычники, и использовать имя Господа вместо знаков препинания («Дорогой Господь, мы просто приходим к Тебе, Господь. Ибо Ты, Господь, просто великий Бог. Господь, мы нуждаемся в Тебе, Господь. Господи, будь с нами, Господь, просто благослови нас, Отец»). Конечно, искренность в молитве важна, но подобные молитвы не служат чести Божьего имени.

Кроме того, исполнять третью заповедь — значит, как говорил Кальвин, не использовать имя Бога «для своих амбиций, наживы и развлечения» (Наставление, II.8.22). Пасторы, ораторы и писатели не должны торговать Божьим словом, используя Его имя и слово как товар, на котором можно заработать (2 Кор. 2:17). Шутливое, несерьезное произнесение имени Господа недопустимо. Я люблю шутки о странностях верующих и церковных традиций. Но шутки про Бога — это совсем другое дело. Если вы окажетесь в компании афроамериканцев в день Мартина Лютера Кинга, то станете ли вы рассказывать им анекдот, который начинается словами: «Заходит в бар Мартин Лютер Кинг…»? Как легкомысленное отношение к уважаемому человеку задевает нас, так и пустое произнесение имени Бога задевает Его.

Мы можем добавить к запретам и то, что третья заповедь повелевает нам делать. Мы должны восхвалять дела Бога, ведь они благие, справедливые и мудрые, а не обвинять Его во зле и сердиться на Него. Я считаю, что человек также бесчестит имя Бога, когда из феминистических соображений отказывается называть Бога «Отец наш», то есть называть Его именем, которым Он сам себя называет.

Наконец, мы должны действовать, думать, чувствовать и говорить, как подобает тем, кто назван святым именем Бога. Мы — христиане, мы носим имя Христа. Когда мы живем несвято, мы очерняем имя, которым мы наречены. Порой верующие отказываются от имени «христианин» и требуют, чтобы их называли «последователь Иисуса» или «ученик Мессии». Я понимаю, что они хотят избавиться от какихто стереотипов, но давайте все же не будем стыдиться имени «христианин». Это наше семейное имя, и оно библейское (Деян. 11:26; 1 Пет. 4:16).

Давайте же призывать друг друга воздавать честь имени нашего Господа Христа, а не произносить его попусту.

Воскресенье 37

Вопрос 101. Но возможна ли благочестивая клятва именем Божьим?

Ответ. Да, когда того требуют власти или обстоятельства, посредством клятвы следует подтвердить и подкрепить правду и истину — для славы Божьей и для пользы ближнего. Такие клятвы одобряет Слово Божье, и их давали верующие как в Ветхом, так и в Новом Завете.

Вопрос 102. Но можно ли клясться святыми или другими сотворенными существами?

Ответ. Нет, ибо дающие позволительную клятву призывают Бога, чтобы Он, Сердцеведец, подтвердил правдивость свидетельства и наказал меня, если я клянусь ложно. Ни одно сотворенное существо такой честью не обладает.

Можно ли давать клятву?

Только третью заповедь катехизис объясняет целых два воскресенья. Для когото вопрос, который поднимается в это дополнительное воскресенье, не выглядит важным. У нас столько других острых этических вопросов — неужели разумно целое воскресенье отводить проблеме клятв? Как часто верующие, читая третью заповедь, бросают все дела, чтобы поразмышлять о том, можно ли давать клятву?

Так или иначе, но во время Реформации это был очень важный вопрос. В первую очередь реформаторы должны были понять, что советовать экскатоликам, которые дали монашеские обеты (включая пожизненный целибат), но хотели бы от них освободиться. Кальвин считал подобные обеты «необдуманными» (то есть не учитывавшими будущие ситуации), а также полагал, что при их помощи люди хотели заслужить благосклонность Бога, поэтому он учил, что эти обеты неугодны Богу. Следовательно, их не только можно было нарушить, но давшие их обязаны были раскаяться в том, что вообще их давали.

Катехизис больше внимания обращает на клятвы святыми и ангелами. Поскольку только Бог знает сердце и только Богу мы дадим отчет за свое сердце, клятва любым другим существом — неуважение к Богу и Его власти. Если вы клянетесь здоровьем матери, вы тем самым призываете свою мать поручиться за вас и осудить вас, если вы соврете. Но ваша мама, какой бы прекрасной она ни была, не проницает сердца, и она не Судья. Только Бог достоин такой чести (см. Ин. 2:24–25; 1 Кор. 2:11; Мф. 10:28). Клясться кем-то или чем-то помимо Бога — бесчестить Его имя.

Во время Реформации также стоял вопрос, можно ли вообще клясться. Анабаптисты считали, что Мф. 5:33–37 и Иак. 5:12 запрещают любые клятвы. Ведь Иисус так и сказал: «Не клянись вовсе… Пусть слово твое будет „Да“ или „Нет“; а остальное от лукавого» (Мф. 5:34, 37, пер. с англ.). И все же Гейдельбергский катехизис вместе со всеми магистратскими реформаторами разрешал клятвы. Учитывая прямое учение Иисуса по этому вопросу, как можно оправдать использование клятвы в суде, на венчании и в частной беседе?

Во первых, мы должны рассмотреть слова Иисуса в контексте. Чуть выше Он сказал, что пришел не для того, чтобы отменить закон, а чтобы исполнить его (Мф. 5:17). Он спорил в Нагорной проповеди не с самим законом, который заповедал служить Богу, быть преданным Ему и клясться Его именем (Втор. 10:20), а с человеческими традициями, которые искажали закон. В частности, Он критикует обычную иудейскую практику I века клясться чем-то, помимо Бога. Люди клялись небом и землей или Иерусалимом, полагая, что подобную клятву выполнять необязательно, потому что имя Бога не было произнесено. Иисус же говорит, что подобные уловки — чистой воды лицемерие. Небо — престол Бога, земля — подножие Его ног, а Иерусалим — Его город. Бог остается судьей, видящим наши сердечные помышления независимо от того, произнесли мы Его имя или нет. Именно поэтому Иисус говорит: «Прекратите вообще давать клятвы. Они превратились в орудие обмана. Просто говорите то, что вы на самом деле думаете, и думайте, что говорите. Хватит выдумывать хитрые формулировки». Практически нет сомнений, что Иисус запрещает обман при помощи клятв, а не сами клятвы.

Во вторых, вряд ли Мф. 5 и Иак. 5 запрещают все клятвы, потому что клятвы постоянно встречаются в обоих Заветах. Авраам клялся царю Содома (Быт. 14:22), Авимелеху (Быт. 21:24), слуга Авраама клялся ему (Быт. 24:2–9); Иаков Можно ли давать клятву?

Только третью заповедь катехизис объясняет целых два воскресенья. Для когото вопрос, который поднимается в это дополнительное воскресенье, не выглядит важным. У нас столько других острых этических вопросов — неужели разумно целое воскресенье отводить проблеме клятв? Как часто верующие, читая третью заповедь, бросают все дела, чтобы поразмышлять о том, можно ли давать клятву?

Так или иначе, но во время Реформации это был очень важный вопрос. В первую очередь реформаторы должны были понять, что советовать экс-католикам, которые дали монашеские обеты (включая пожизненный целибат), но хотели бы от них освободиться. Кальвин считал подобные обеты «необдуманными» (то есть не учитывавшими будущие ситуации), а также полагал, что при их помощи люди хотели заслужить благосклонность Бога, поэтому он учил, что эти обеты неугодны Богу. Следовательно, их не только можно было нарушить, но давшие их обязаны были раскаяться в том, что вообще их давали.

Катехизис больше внимания обращает на клятвы святыми и ангелами. Поскольку только Бог знает сердце и только Богу мы дадим отчет за свое сердце, клятва любым другим существом — неуважение к Богу и Его власти. Если вы клянетесь здоровьем матери, вы тем самым призываете свою мать поручиться за вас и осудить вас, если вы соврете. Но ваша мама, какой бы прекрасной она ни была, не проницает сердца, и она не Судья. Только Бог достоин такой чести (см. Ин. 2:24–25; 1 Кор. 2:11; Мф. 10:28). Клясться кем-то или чем-то помимо Бога — бесчестить Его имя.

Во время Реформации также стоял вопрос, можно ли вообще клясться. Анабаптисты считали, что Мф. 5:33–37 и Иак. 5:12 запрещают любые клятвы. Ведь Иисус так и сказал: «Не клянись вовсе… Пусть слово твое будет „Да“ или „Нет“; а остальное от лукавого» (Мф. 5:34, 37, пер. с англ.). И все же Гейдельбергский катехизис вместе со всеми магистратскими реформаторами разрешал клятвы. Учитывая прямое учение Иисуса по этому вопросу, как можно оправдать использование клятвы в суде, на венчании и в частной беседе?

Во первых, мы должны рассмотреть слова Иисуса в контексте. Чуть выше Он сказал, что пришел не для того, чтобы отменить закон, а чтобы исполнить его (Мф. 5:17). Он спорил в Нагорной проповеди не с самим законом, который заповедал служить Богу, быть преданным Ему и клясться Его именем (Втор. 10:20), а с человеческими традициями, которые искажали закон. В частности, Он критикует обычную иудейскую практику I века клясться чем-то, помимо Бога. Люди клялись небом и землей или Иерусалимом, полагая, что подобную клятву выполнять необязательно, потому что имя Бога не было произнесено. Иисус же говорит, что подобные уловки — чистой воды лицемерие. Небо — престол Бога, земля — подножие Его ног, а Иерусалим — Его город. Бог остается судьей, видящим наши сердечные помышления независимо от того, произнесли мы Его имя или нет. Именно поэтому Иисус говорит: «Прекратите вообще давать клятвы. Они превратились в орудие обмана. Просто говорите то, что вы на самом деле думаете, и думайте, что говорите. Хватит выдумывать хитрые формулировки». Практически нет сомнений, что Иисус запрещает обман при помощи клятв, а не сами клятвы.

Вовторых, вряд ли Мф. 5 и Иак. 5 запрещают все клятвы, потому что клятвы постоянно встречаются в обоих Заветах. Авраам клялся царю Содома (Быт. 14:22), Авимелеху (Быт. 21:24), слуга Авраама клялся ему (Быт. 24:2–9); Иаков клялся страхом своего отца Исаака (Быт. 31:53); вожди Израиля клялись местным жителям (Нав. 9:15); Вооз клялся Руфи (Руф. 3:13); Давид клялся Вирсавии (3 Цар. 1:29–30). Так же и в Новом Завете есть много примеров клятв. Апостол Павел часто призывал Бога в свидетели (Рим. 1:9; 9:1; 2 Кор. 1:23; Флп. 1:8; 1 Фес. 2:10). Более того, Иисус часто начинал Свои речи словами «истинно, истинно», а однажды клялся живым Богом, что Он и есть Христос (Мф. 26:63–64). Наконец, в Евр. 6:13–20 не только одобрительно говорится о людях, которые клялись чем-то большим, чем они сами (ст. 16), но и подчеркивается, что Бог давал клятвы (ст. 13). Как Иисус мог запретить все клятвы, если в Писании клятвы оцениваются вполне позитивно?

В третьих, клятвы, если используются в исключительных и уместных ситуациях, прославляют Бога. Призывать Бога в свидетели своих слов — значит призывать того, кто больше нас, кто имеет право судить. К тому же, давая клятву, мы исповедуем, что Бог знает наши мысли и намерения нашего сердца (Пс. 138:1–6). Один автор выразил эту мысль так: «Давая клятву, мы исповедуем свою веру: Бог, и только Бог, может проверить истинность наших слов»[35].

Серьезные клятвы несут благо нашим ближним. Если бы доверять можно было каждому, в клятве не было бы нужды. Поэтому христианам клятвы практически не нужны. Должно быть достаточно нашего слова. Мы, христиане, верим, что Бог видит наше сердце, призываем мы Его в свидетели или нет. В определенном смысле мы всегда находимся под клятвой, мы обязались говорить правду. Но поскольку мы живем среди тех, кто говорит полуправду (да и сами иногда так поступаем), иногда необходимо и полезно использовать клятву. Наше общество попрежнему уважает клятвы: в суде, во время венчания, при вступлении в должность, а также когда мы ставим подпись на документе. Клятвы способствуют общественному благу, побуждая говорить правду и привлекая лжецов к ответственности. Это один из примеров Божьей общей благодати и один из способов, которым христиане могут быть закваской в этом мире и чтить имя Господа.

Воскресенье 38

Вопрос 103. Что повелевает Бог в четвертой заповеди?

Ответ. «Помни, что суббота — священный день. Шесть дней работай, выполни все свои дела, а седьмой день — суббота: он принадлежит Господу, твоему Богу. Работать в этот день нельзя никому».

Бог повелевает, во первых, чтобы совершалось служение проповеди и наставления и чтобы я, особенно в праздничный день покоя, регулярно посещал собрание Божьего народа — познавал Божье Слово, участвовал в святых таинствах, открыто призывал Господа и жертвовал средства для нуждающихся; во вторых, чтобы каждый день своей жизни я покоился от злых дел, позволял Господу действовать во мне Духом Своим, ибо таким образом вечная суббота начинается уже в этой жизни.

Праздничный день отдыха

Четвертая заповедь очень непростая. Большинство христиан вообще мало что знают о субботе и рассматривают ее как поход в церковь, прерывающий уикэнд. А часть верующих защищают самое строгое соблюдение субботы и стремятся применить к воскресенью все требования Моисеева закона (за исключением почему-то побития камнями). Лично мне нравится простой подход, отраженный в катехизисе: иди в церковь в «праздничный день покоя» и воздерживайся от зла все дни недели. Мой взгляд можно поместить где-то между «четвертая заповедь полностью отменена» и «воскресенье — это новая суббота». Преимущество моей позиции в том, что она находится посередине, а ее недостаток в том, что она вызывает негодование у приверженцев двух других точек зрения. Мое представление о субботе, выраженное примерно в 1500 словах, следующее.

Бог сотворил мир, изначально заложив в него субботний принцип. Слово «суббота» не встречается в рассказе о творении, но принцип отдыха в нем есть. «И благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал» (Быт. 2:3). Бог отделил один день из семи для отдыха.

При Моисее субботний принцип был в самом центре идентичности Израиля — избранного народа Божьего. Последняя заповедь, которую Моисей получил перед тем, как спуститься с горы, гласила: «И соблюдайте субботу, ибо она свята для вас» (Исх. 31:14). Отдых по субботам был ясным знаком национального завета Бога с Израилем. Другими словами, во времена Моисея суббота рассматривалась не как установление творения для всех людей, а как знак завета между Богом и Его народом. Будучи знаком завета, суббота несла благословение при ее соблюдении и проклятие за ее нарушение. Моисеева суббота не была идентична субботе творения, но была основана на ней.

С заповедью о субботе было связано много правил и наказаний, но ее суть заключалась в поклонении и отдыхе. Суббота была днем священного собрания (Лев. 23:3), когда Божий народ получал свободу от повседневных трудов для поклонения Богу. Дело было в доверии. Суббота напоминала Израилю о том, что Бог заботится и печется о нем. Отдых один день в неделю прославлял Бога, потому что показывал, что именно Бог был ответственным за освящение, жизнь и спасение людей (Иез. 20:11–12; Исх. 16). Соблюдение субботы служило еженедельным напоминанием, что Господь есть Бог, а люди — нет.

В евангелиях мы видим, что Иисус подчеркивал духовное значение субботы. Иисус соблюдал все Моисеевы субботние заповеди, но не колеблясь нарушал традиции и обычаи (галаха) иудеев. Его заботило не строго субботство, а суть заповеди о субботе. Иисус считал субботу днем освобождения (Лк. 13:10–17), днем исцеления (Лк. 14:1–6) и днем делания добра (Мк. 3:1–6).

Изучая остальной Новый Завет, мы видим, с одной стороны, все больший разрыв между четвертой заповедью и тем, чего требует Бог от новозаветных верующих. В Рим. 14:5 Павел говорит, что каждый человек должен сам для себя определять, отличается ли один день от другого. Это совсем не похоже на требование строго соблюдать субботу при Моисее. Более того, в Кол. 2:17 сказано, что суббота — вместе с правилами относительно пищи, питья и праздничных дней — была «тенью будущего», а «тело», то есть суть, обнаруживается в Христе.

Учитывая подобные тексты, я не знаю, как можно избежать вывода, что нам больше не нужно соблюдать иудейскую субботу. Мартин Лютер однажды остроумно сказал: «Если в какой-то местности установлен святой день ради самого дня, если ктото гдето придумал почитать день на иудейском основании, тогда я повелеваю вам работать в этот день, скакать на лошади, танцевать, пировать и делать все что угодно, лишь бы отразить эти нападки на христианскую свободу»[36].

С другой стороны, кажется, есть связь между субботним принципом и ранней христианской практикой. Старая суббота исчезла, но подобное ей воскресенье пришло ей на смену.

Это же так просто — как китайская грамота! Вот что я думаю по этому поводу. По моему мнению, ритуальная часть субботы была отменена. Она исполнилась в Христе. Моисеев завет был призван подчеркнуть принцип творения: мы должны отдыхать от своих трудов и надеяться на Бога. Именно этот принцип нашел свое исполнение в Христе. Иисус показал нам истинное значение субботы: мы должны не на себя полагаться, а доверять Богу, который печется о нас, избавляет и спасает нас. Поэтому убежден, что соблюдение субботы было отменено.

И все же я уверен, что некоторые субботние принципы должны сохраниться и быть сразу встроены в соблюдение воскресенья. Поразительно, но Жан Кальвин не учил строгому субботству, как будут учить после него вестминстерские богословы и пуритане. Поясняя четвертую заповедь, Кальвин писал: «Поскольку эта заповедь стоит особняком и резко отличается от других, она требует несколько иного способа объяснения. Древние учители обычно называли ее предвещающей, поскольку она содержит указания внешнего характера относительно определенного дня и с пришествием Христа была отменена, как и прочие предписания подобного рода. Это верно, но только наполовину. Поэтому нам необходимо дать более глубокое разъяснение и рассмотреть три положения, которые заключены в этой заповеди»[37]. Далее Кальвин приводит три неизменных субботних принципа.

Первый субботний принцип гласит: разумно отделить один день из семи для поклонения. Суббота была иудейским днем поклонения (Лев. 23:3). Судя по Новому Завету, посещение синагоги было обычной частью иудейской субботы (Лк. 4:16; Деян. 13:42–44; 15:21; 17:2; 18:4). После воскресения Иисуса день коллективного христианского поклонения сместился с субботы на воскресенье (Деян. 20:7; 1 Кор. 16:1–2). Моисеева суббота была отменена потому, что Христос ее исполнил, но первые христиане считали новый день поклонения если и не святым, то точно первым среди равных. Они называли его Господним днем (Откр. 1:10), потому что именно в этот день наш Господь Иисус Христос победил смерть и дьявола. Поэтому первые верующие старались по возможности отделять воскресенье как особый день поклонения.

Второй субботний принцип: мы в такой мере доверяем Христу, что можем отдыхать один день из семи. Не думаю, что мы можем установить строгое правило для всех христиан по всему миру. Однако я вижу, что Бог заложил в творение непреходящий принцип отдыха. Соблюдение субботы не только выражает наше доверие Божьему попечению, но оно и полезно для нас. Нам всем нужен день, когда нам чтото позволено, а не когда мы что-то должны. Суббота все-таки была сотворена для человека, а не человек для субботы (Мк. 2:23–28). Итак, суббота как закон была исполнена Христом, но мы поступим мудро, если будем отделять один день в неделю, чтобы прекращать свой труд и отдыхать.

Самый явный и важный — третий субботний принцип: прекратите свои дела и покойтесь в Христе. Из Евр. 4 мы узнаем, что Бог всегда предлагал Своему народу покой: при творении, в пустыне, во времена Иисуса Навина, Давида и сегодня. «Посему для народа Божьего еще остается субботство. Ибо кто вошел в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих» (Евр. 4:9–10). Наш главный покой — это не спрятать газонокосилку в гараж в воскресенье (хотя именно так я и поступаю), а прекратить свои несовершенные, грешные дела и обрести покой в Христе (Мф. 11:28).

Таким образом, да, мы все еще должны исполнять четвертую заповедь (Мф. 5:17). Но мы должны понимать, как Иисус трансформировал ее. Он дает нам суть вместо тени. Доверие Богу — это суть Моисеевых теней. Но вот суть явилась нам. Субботний покой означает, что Иисус Христос становится центром того, кто мы есть, и единственным нашим спасителем. Соблюдать субботу — значит прекратить искать оправдание и одобрение своими делами. Это значит прекратить сомневаться в Божьих обещаниях и начать верить в то, что духовная жизнь — исключительно в том, чтобы найти покой в Христе. Соблюсти субботу — значит перестать надеяться на себя и отдать себя Богу, предоставляя Господу действовать в нас Своим Духом — и «таким образом вечная суббота начинается уже в этой жизни».

Воскресенье 39

Вопрос 104. Что повелевает Бог в пятой заповеди?

Ответ. «Чти отца и мать, чтобы долгой была твоя жизнь на той земле, которую Господь, твой Бог, дарует тебе».

Бог повелевает, чтобы я оказывал всякую честь, любовь и верность моему отцу и матери, а также всем, кто поставлен надо мной. Чтобы я с готовностью подчинялся их доброму наставлению и наказанию и терпеливо сносил их немощи. Таким образом Бог желает осуществлять Свою власть их рукой.

Взросление и уважение к власти

Подростковый бунт кажется обязательным ритуалом для семей, живущих в Америке в XXI веке. А в Ветхом Завете он был недопустим. Родители и их дети должны были со всей серьезностью отнестись к пятой заповеди. В соответствии с предписаниями Второзакония, если у кого-то был упрямый и непослушный сын, который бунтовал против родителей, хотя они и наказывали его, родители должны были привести его к старейшинам, принародно отречься от него, а затем представить мужам города, чтобы те побили его камнями (Втор. 21:18–21; ср. Исх. 21:17; Лев. 20:9; Прит. 20:20; 30:11).

Три тысячи лет спустя Жан Кальвин так объяснял столь жестокое наказание: «Сама природа учит нас этому. Те, кто злостно и упрямо отвергает родительскую власть, — чудовища, а не люди! Поэтому Господь заповедует, чтобы непослушные родителям были преданы смерти. Раз они не ценят усилия, потраченные на то, чтобы они видели свет дня, то они и недостойны этого света»[38]. Почитать родителей — это заповедь не только для тех, кто сильно любит маму и папу.

Ясно, что у любого послушания есть пределы. Властью можно злоупотребить, родители могут дать неприемлемые повеления. Поэтому в Деян. 5:29 сказано, что мы должны больше повиноваться Богу, чем людям. Если родители требуют того, что Бог запретил, или запрещают то, что Бог повелел, то мы можем и должны не повиноваться им.

Родительская власть не абсолютна, но у нас в Америке проблема не в раболепном послушании детей родителям, а в отсутствии уважения к родителям и людям старшего поколения. Мы принимаем как данность то, что подростки бунтуют. Я молюсь, чтобы этого не случилось с моими детьми, но кто знает, как повернется жизнь. Давайте все же не будем считать, что бунт обязательно должен произойти и что это хорошо. Независимость, умение думать своей головой, путь проб и ошибок — это необходимые условия взросления. Но упрямство, бунт и непослушание — это не то, к чему следует стремиться.

Американские тинейджеры не должны нарушать пятую заповедь, чтобы им ни говорили их друзья и гормоны. Наша культура, как никогда прежде, позволяет и поощряет подростковую незрелость. Детей балуют, их капризы становятся законом — как в семье, так и в обществе в целом. Вопреки опасениям многих людей, нынешние семьи — это не патриархат, а детократия.

Печально, но в результате воцарения молодого поколения также воцарилось неуважение к старшим. Теперь молодежь не думает: «Этот человек старше меня, он может научить меня тому, чего я еще не знаю». Вместо этого молодые люди говорят себе: «Этот человек старый, он отстал от времени, выглядит смешно, он слабый — просто проигнорирую его». Но люди постарше, особенно мама с папой, не заслуживают такого отношения. Мы должны почитать своих родителей даже тогда, когда они постарели. Мы должны посещать их, прислушиваться к их советам и заботиться о них в их старости. У почитания родителей нет предельного срока.

Мы покидаем дом, создаем свою семью, но по прежнему можем почитать родителей, прислушиваясь к их советам. Давайте задумаемся о согласии родителей на брак. Мужчины моего поколения — в большей мере, чем мужчины поколения моих родителей, — стараются получить прямое одобрение будущего тестя[39]. Лично я считаю, что это хорошая практика и что она выражает библейское уважение к власти отца. Но поскольку многие христиане подходят к вопросу брака иначе, я весьма осторожно советую, например, жениху пойти и поговорить с отцом невесты; не всегда это может быть обязательным условием для брака (хотя и всегда рекомендую так поступить). Я не считаю, что если родители не благословляют брак, то это автоматически накладывает вето на него. Родители могут выступать против брака по ужасным причинам (например: «Он из бедной семьи», «Она верующая» и т. д.). Мы иногда с ностальгией вспоминаем времена, когда браки заключались родителями. Надо понимать, что такие браки далеко не всегда были удачными. Короче говоря, мой неизменный совет молодым парам: заручитесь согласием родителей, прислушайтесь к их мнению, проявите терпение, будьте готовы отложить брак ради дальнейшего обсуждения.

Уже долгие столетия принято применять пятую заповедь ко всем видам власти. Все реформационные катехизисы и вероисповедания учат, что повеление почитать отца и мать означает любые отношения власти и подчинения. Действительно, остальное Писание учит нас почитать тех, кого должно почитать: рабы должны почитать господ (Еф. 6:5), жены — мужей (Еф. 5:22), паства — пастырей (Евр. 13:7), молодые — старших (1 Пет. 5:5), граждане — правителей (Рим. 13:1–7).

Какая бы политическая партия ни находилась у власти, заповедь неизменна: «Царя чтите», боясь Бога (1 Пет. 2:17). Наши стандарты почитания власти должны быть выше принятых в нашем обществе. Мы должны подражать тому, как Давид относился к Саулу: он не осмеливался поднять руку на помазанника Божьего, хотя Саул был подлым трусом. При демократии у нас есть свобода слова и собраний, поэтому мы почитаем власти тем, что законным путем меняем их. Нет ничего плохого в критике власти и стремлении поменять ее. Но мы должны почитать тех, кто поставлен над нами, молитвами и уважительным отношением.

Я сомневаюсь, что многие из нас страдают угрызениями совести из-за пятой заповеди. А должны были бы. Подчиняемся ли мы с радостью родителям, мужьям, закону? Проявляем ли мы терпение к пасторам, сенаторам и менеджерам среднего звена? Выказываем ли мы с готовностью уважение руководителям деноминаций, председателям различных советов и главам отделов? Заботимся ли мы без нытья и сожаления о своих стареющих родителях? Учитываем ли мы их чувства и желания, поступаясь собственными чувствами и желаниями при планировании отпуска? Были бы мы счастливы, если бы наши дети относились к нам так, как мы относимся к своим родителям?

Иисус подчинялся Своим отцу и матери (Лк. 2:51), хотя они были несовершенными людьми, а Он был совершенным. Значит, мы точно можем подчиняться несовершенным людям и почитать тех, кому Бог дал власть над нами.

Воскресенье 40

Вопрос 105. Что повелевает Бог в шестой заповеди?

Ответ. «Не убивай».

Бог повелевает, чтобы я ни мыслями, ни словами, ни тем более делами — ни сам, ни через когото другого — не пытался опорочить, возненавидеть, оскорбить или убить ближнего, но отказывался от всякой мстительности. И чтобы я не пытался вредить себе или намеренно подвергать себя опасности. И для того чтобы предотвращать убийства, власть носит меч.

Вопрос 106. Запрещает ли эта заповедь только убийство?

Ответ. Запрещая убийство, заповедь учит нас, что Бог ненавидит корни убийства: зависть, гнев и мстительность; для Него все это — тайное убийство.

Вопрос 107. Достаточно ли того, чтобы мы не убивали ближнего описанными выше способами?

Ответ. Нет, ибо, осуждая зависть, ненависть и гнев, Бог желает, чтобы мы любили ближнего, как самих себя, проявляли по отношению к нему терпение, миролюбие, кротость, милосердие и дружелюбие, предотвращали, насколько возможно, его страдания и делали добро даже врагам.

Как избежать наказания за убийство

Шестая заповедь запрещает убийство невинного. У этого запрета есть две фундаментальные причины: во первых, связь всех людей (то есть люби ближнего, как себя), во вторых, врожденное достоинство и ценность каждого человека (так как человек сотворен по образу Божьему, Быт. 1:26–27; 9:5–6). Вы не отбираете мяч у игрока, одетого в такую же форму, как и вы, и вы не убиваете человека, который носит тот же образ Божий, что и вы.

В некоторых современных переводах шестая заповедь звучит иначе: «Не убивай противозаконно». Это более точный перевод. Еврейское слово рацах, употребленное в заповеди в Исх. 20:13, встречается по большому счету только в отрывках, где говорится о городах-убежищах: там жили люди, совершившие противозаконное, не преднамеренное убийство. В остальных текстах оно используется редко — может быть, всего десяток раз. Основным словом, которое обозначало убийство в широком смысле, является слово катал. Оно употребляется сотни раз. Одним словом, шестая заповедь не запрещает убийство в принципе — она запрещает противозаконное убийство.

Шестая заповедь запрещает умышленное запланированное убийство, умышленное незапланированное убийство, причинение смерти по неосторожности (Суд. 20:4; 3 Цар. 21:19; Втор. 22:8; Исх. 21:28–29). Но есть и не-запрещенные виды убийства: самооборона (Исх. 22:2–3), смертная казнь (Быт. 9:6; ср. 2 Цар. 12:9–10; 3 Цар. 21:19; Рим. 13:4), справедливая война (вдобавок ко всем ветхозаветным примерам см. Рим. 13:1–6, а также ответ Иисуса и Иоанна Крестителя солдатам в Лк. 7:1–10 и 3:14).

Следует подчеркнуть, что в Ветхом Завете аборт также считался нарушением шестой заповеди. Помимо известного стиха в Пс. 138 о том, что Бог соткал нас в утробе матери, в Исх. 21 (а эта глава, поясняя декалог, требует воздаяния: око за око, зуб за зуб) повелевается наказать того, кто причинил вред внутриутробному плоду беременной женщины (ст. 22–25).

Церковь до недавнего времени всегда и везде выступала против абортов. В Дидахе (написана в I–II вв.) содержится такая заповедь: «Не убивай ребенка абортом и не убивай новорожденного». Так же и Кальвин страстно писал: «Плод, хотя и сокрыт в утробе матери, уже есть человек. Поэтому, если его лишают жизни, которой он еще даже не насладился, такой поступок есть не что иное, как величайшее преступление»[40]. К огромному сожалению, после решения Верховного суда по делу «Ру против Уэйда» в 1973 году в США стало очень легко сделать аборт, возможно, легче, чем в любой другой стране. Хотя в большинстве штатов законы запрещают причинение увечий внутриутробному плоду и его убийство, уничтожение того же ребенка в больнице или клиниках «Плэннед Пэрентхуд» разрешается по любому основанию. Павел пишет: «Они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:15).

Впрочем, катехизис не упоминает ни аборты, ни смертную казнь, ни справедливую войну. Перед его авторами эти вопросы не стояли. Поэтому они использовали шестую заповедь, чтобы порассуждать о сердце. Сам Иисус учил в Нагорной проповеди, что эта заповедь запрещает не только буквальное убийство (Мф. 5:21–22). Она показывает, что Бог ненавидит корень убийства: зависть, гнев, мстительность — и вообще все мысли, слова, взгляды и действия, которые оскорбляют мысли, слова, взгляды и действия, которые оскорбляют и унижают ближнего. Более того, «Бог желает, чтобы мы любили ближнего, как самих себя, проявляли по отношению к нему терпение, миролюбие, кротость, милосердие и дружелюбие, предотвращали, насколько возможно, его страдания и делали добро даже врагам» (вопрос 107).

Вот почему эта заповедь так сложна для исполнения. Я никогда не совершал аборт и не причинял смерти по неосторожности (хотя прощение есть и для первого, и для второго), но я боролся с неправедным гневом буквально вчера. Я недовольно скривил лицо из-за того, что автомобиль передо мной ехал 70 км/ч вместо 90 км/ч и мой недовольный голос был слышен по всему дому из-за того, что мои дети прыгали по кровати вместо того, чтобы лежать на ней. Я не придумал эти примеры. Я действительно злюсь, и чаще всего несправедливо. И это не смешно, это грех.

Гнев — это один из приличных грехов. Не так страшно в нем сознаться. Я признаю, что не всякий гнев греховен (вспомните Иисуса в храме). Можно гневаться и не грешить (Еф. 4:26). Но если честно, то наш гнев ведь не такой. Греховный гнев направлен на того, кто его не заслуживает, вызван неправедными мотивами и несоразмерен вызвавшей его причине. Вот каков наш гнев чаще всего. Мы выплескиваем свою злость на других людей, раздражаемся по пустякам, взрываемся из-за малейшей оплошности и минимального дискомфорта. Мы грубим администраторам отелей, кричим на тех-поддержку по телефону, перестаем разговаривать с супругом или супругой, источаем яд, когда наша команда проигрывает, проклинаем врагов на чем свет стоит и мысленно мстим тем, кто обидел нас.

У нас есть проблема с гневом. И дело не только в том, что нас провоцируют, наступают на наши больные мозоли, вынуждая сердиться и заставляя терять самообладание. Мы сами по себе гневливы. Гнев и злость, что бы ни было их причиной, выходит из сердца. А это серьезная проблема. Гнев открывает возможности для дьявола (Еф. 4:27). Ненависть считается убийством, и убийца не имеет пребывающей в нем вечной жизни (1 Ин. 3:15). Ссоры, приступы гнева, разделения — это все дела плоти, и поступающие так царства Божьего не наследуют (Гал. 5:19–21).

Я двумя руками за страстное праведное негодование. Пусть будет больше людей, которые ненавидят несправедливость и не терпят лжи. Но пусть церковь не будет наполнена злыми, раздражительными людьми. Мы должны любить врагов и молиться за гонящих нас. Если мы любим лишь тех, кто любит нас, то какая нам за это награда? Разве не поступают так и сборщики налогов? (Мф. 5:44, 46).

Мы можем рассуждать об убийстве и чужих грехах, но, если мы не любим ближнего — даже того, у кого неправильное богословие и кто ради забавы провоцирует нас, — значит, Дух Иисуса не преобразил нас и мы не поняли шестую заповедь по-настоящему.

Воскресенье 41

Вопрос 108. Что запрещает Бог в седьмой заповеди?

Ответ. «Не прелюбодействуй».

Бог проклинает всякую распущенность, а мы должны всем сердцем ненавидеть ее, жить целомудренно и чисто, будь то в святом браке или в безбрачии.

Вопрос 109. Запрещает ли Бог в этой заповеди только супружескую измену и подобные ей преступления?

Ответ. Поскольку и тело, и дух есть храм Святого Духа, Бог желает, чтобы мы хранили себя в чистоте и святости. Поэтому Он запрещает все нецеломудренные поступки, жесты, слова, мысли и желания, а также все, что может побуждать людей к распущенности.

Оружие для борьбы с похотью

Смеются ли сегодня над какой-либо заповедью больше, чем над седьмой? Прелюбодеяние — ныне лишь шутка; гомосексуализм — право; секс до брака — норма; безосновательный развод и повторный брак — само собой разумеющееся; зоофилия — уже на стадии обсуждения. Мы живем посреди всего этого. Сексуальная разнузданность всегда занимала верхнюю строчку всенародного хитпарада грехов, но никогда прежде в этой стране сексуальные отклонения так не прославлялись, а Божья заповедь так не высмеивалась.

Наша жизнь погружена в сексуальность. Секс — по ТВ, в фильмах, музыке, в рекламе на автобусах, в книгах. Большая часть рекламы построена на сексуальном подтексте, куда ни посмотри в торговом центре, увидишь ЭТО. В рекламных роликах пива, одежды и гаражных ворот — все одно и то же.

И, конечно, победитель в этой номинации — интернет. До 60% ежедневного трафика — это порнографические сайты. В США 40% пользователей интернета посещают порносайты как минимум раз в месяц, а если говорить о возрастной группе от 18 до 34 лет, то процент вырастает до 70. Среди детей от 8 до 16 лет порнографию онлайн просматривали 90%, а средний возраст, в котором дети впервые сталкиваются с ней, — 11 лет[41]. Седьмая заповедь в этой стране не просто нарушается, она втоптана в грязь.

Ни у кого из нас нет иммунитета против сексуальных проступков. Журнал «Христианство сегодня» провел в 2000 году опрос и выяснил, что 40% священнослужителей посещают порносайты. А другое исследование (pastors.com) показало, что 50% опрошенных пасторов просматривали порнографию за прошедший год[42]. А еще есть находящаяся в корне такого поведения проблема сердца. Седьмая заповедь запрещает не только прелюбодеяние и порнографию. Она запрещает любое действие, взгляд, разговор, мысль и желание, которые пробуждают похоть и нечистоту.

Так как же мы, пропитанные сексом, можем исполнить седьмую заповедь? Я хотел бы указать двенадцать библейских отрывков, которые помогут нам бороться с похотью и преодолевать сексуальные искушения.

1. Плач Иеремии 3:25–27: «Благ Господь к тому, кто на Него уповает, кто к Нему стремится! Благо тому, кто в молчанье надеется, что Господь спасет! Благо тому, кто несет свое бремя с юности!» Эти стихи — для холостых людей, как мужчин, так и женщин. Да, здесь не говорится прямо об ожидании спутника жизни. Здесь сказано об уповании на Господа. Но в томто и суть. Господь благ к тем, кто надеется на Него. Он знает вашу нужду. Предыдущие стихи гласят: «Милость Господня — не иссякла! Милосердие Его — не истощилось! Каждое утро они вновь восходят! Велика верность Твоя! Сердце мое сказало: „Господь — мой удел, и потому на Него надеюсь!“» (ст. 22–24). Не говорите себе: «Как я могу прожить еще год, или десять, или двадцать лет без секса?» Задумайтесь об этом сегодня. Господь дал вам благодать на этот день, и Он даст вам благодать на следующий день без секса и без супруга или супруги.

2. Притчи 5:18–19: «Да будет благословен твой родник, да будет в радость жена юности твоей. Лань любимая, козочка милая — ее грудь утолит тебя во всякое время, любовь к ней пьянит тебе непрестанно». Может показаться, что это неподходящий текст для того, чтобы бороться с сексуальным искушением, но его смысл в том, что состоящие в браке люди должны знать: им доступно вполне законное наслаждение. Мы должны помнить, что секс — благо, близость — добро, два тела вместе в браке — хорошо. Славный добрый секс — результат духовных усилий состоящих в браке людей.

3. Послание Иакова 1:14–15: «Каждый человек искушает себя сам: его увлекают и манят собственные желания. А желание, зачав, рождает грех. Грех же, созрев, производит на свет смерть». Этот отрывок помогает понять, как действует искушение, и напоминает, что испытывать искушение — не то же самое, что грешить. Искушение — это завлечение, соблазнение. А это еще не грех. Но когда желание дурного холится и лелеется, оно зачинает и рождает грех — как грех в плоти, так и грех в разуме. Затем грех растет, зреет и ведет к смерти. Это не похоть, когда нам кто-то нравится или мы замечаем, что кто-то хорошо выглядит. Это еще не похоть, когда возникает сильное желание секса. Это не грех — радоваться сексу в браке. Это еще не похоть — испытывать сексуальное искушение. Грех в том, чтобы посмотреть второй раз и дать разыграться воображению. Спросите царя Давида, он знает.

4. Послание римлянам 14:21: «Лучше не есть мяса и не пить вина, если этим ты вводишь брата в грех». Будучи христианами, мы должны помогать друг другу избегать греха, а не вводить в грех флиртом, сальными шутками и откровенными нарядами.

5. Евангелие от Матфея 5:27–30: «Вы знаете, что было сказано: „Не нарушай супружескую верность!“ А Я говорю вам: даже тот, кто взглянул на женщину с похотью, согрешил, нарушив мысленно верность. Если твой правый глаз тебя вводит в грех, вырви его и отбрось! Для тебя будет лучше, если часть твоего тела погибнет, а не все твое тело бросят в геенну. И если правая рука твоя вводит тебя в грех, отруби ее и отбрось! Для тебя будет лучше, если часть твоего тела погибнет, а не все твое тело будет в геенне». Вместо того чтобы «всем сердцем ненавидеть» (вопрос 108), мы придумываем себе оправдания. Мы против радикальных мер: отказаться от фильмов, отключить интернет, не целоваться до брака, выбросить телевизор, вырвать глаз — все то, что помогает бороться с похотью. Слишком многие люди при руках и глазах отправятся в ад, и слишком мало людей с духовными ампутациями окажутся на небесах.

6. Послание галатам 6:7: «Не обманывайтесь: Бога не провести! Что человек сеет, то он и пожнет!» У непослушания есть последствия в этой жизни. Это и заболевания, передающиеся половым путем, «багаж» в браке, угрызения совести, отвлечение от работы, вредные привычки, которые вы передаете своим детям и которые разрушают вашу семью, брак и служение. Есть и вечные последствия, если вы сдаетесь этому греху. «Сеющий в угоду своей плотской природе пожнет с нее гибель; сеющий для Духа пожнет от Духа вечную жизнь» (Гал. 6:8).

7. Первое послание коринфянам 6:15–20: «Разве вы не знаете, что ваши тела — части тела Христа? И ты часть тела Христа хочешь превратить в тело проститутки? Не быть тому!.. Разве вам неизвестно, что ваше тело — Храм, в котором живет Святой Дух, полученный вами от Бога, и вы не принадлежите себе? Вас купили за большую цену. Так славьте Бога своими телами!» Нам нужно богословие тела: тело — благо, но не принадлежит нам. Иисус Своей смертью искупил не только душу. Он умер и за наше тело. Оно принадлежит Богу.

8. Второе послание коринфянам 5:17: «Итак, кто соединен с Христом, тот новое творение. Старое прошло — и вот настало новое». Культурные тренды внушают: «Будь собой». Книги по самопомощи учат: «Ты найдешь лучшую версию себя — просто копай в себя глубже». Моралисты говорят: «Будь лучше». Библия говорит: «Вы — новый человек по Божьей благодати, живите соответственно». Будь тем, кем ты являешься — вот евангельская мотивация для святости.

9. Послание евреям 10:24–25: «Будем внимательны друг к другу, давайте побуждать друг друга к любви и добрым делам. Не будем оставлять наших собраний, а то у некоторых есть такая привычка. Лучше будем ободрять друг друга, и тем больше, чем ближе День Господа». Никто не ведет войну в одиночку, и никто в одиночку не одержит победу над сексуальными грехами. Вам надо поговорить с другими о своей борьбе и выслушать других тоже. Будьте честными. Задавайте правильные вопросы. Не просто исповедуйтесь, чтобы почувствовать себя лучше. Покайтесь и изменитесь. Не просто сочувствуйте, но и увещевайте. Не бросайте начатое на половине дороги. Молитесь и напоминайте друг другу Евангелие.

10. Послание Иакова 4:6: «Но Он дал нам еще большую милость. Ведь Писание говорит: „Бог противится гордецам, а кротким дарует милость“». Бог всегда дает больше благодати. Поэтому продолжайте приходить к Нему с вашими грехами и нарушениями этой заповеди. Исповедуйте, подобно Давиду в Пс. 50, что вы согрешили против Бога. Признайте, что Бог больше всего пострадал от вашего греха.

11. Евангелие от Матфея 5:8: «Блаженны чистые сердцем, они Бога увидят». Этот стих, как никакой другой, помог мне в борьбе с похотью и сексуальным искушением. Мы должны побеждать желание желанием[43]. Сатана искушает нас, предлагая нечто желанное. Большинство из нас не искушается ливерной колбасой, потому что мы не видим в ней перспективы получить удовольствие. Но мы видим такую перспективу в сексе. Библия дает нам много инструментов, чтобы бороться с искушением. Мы должны сопротивляться импульсу получить мимолетное удовольствие от сексуального греха при помощи желания получить стойкое удовлетворение от познания Бога. Сражение за сексуальную чистоту — это сражение веры. Звучит, конечно, как нечто противоположное вере: тяжелый труд со стиснутыми зубами. Но именно вера в сердце этого сражения. Верим ли мы, что увидеть Бога лучше, чем увидеть обнаженную кожу? Верим ли мы, что верность и любовь Бога превыше жизни (Пс. 62:4)? Наверное, мы бы меньше грешили, если бы меньше думали о своих грехах — как сексуальных, так и прочих — и больше размышляли о любви и святости Бога.

12. Послание ефесянам 1:18–21: «Чтобы вы увидели… сколь неизмеримо велика Его сила, что действует в нас, верующих в Него. Это те же сила и могущество, которыми Бог воскресил из мертвых Христа и усадил Его по правую руку на небе — выше Начал и Властей, Сил и Господств». Великая сила, сотворившая мир, спасшая нас и воскресившая Иисуса из мертвых, — та же самая сила действует сейчас в вас. Мы должны верить, что Бог сильнее сексуального искушения, греха и привычки. Если вы верите, что Бог вернул мертвого человека к жизни, вы должны верить, что Он может изменить вас. За одну ночь, конечно, нет, но от одной меры славы к другой.

Воскресенье 42

Вопрос 110. Что запрещает Бог в восьмой заповеди?

Ответ. «Не воруй».

Бог запрещает не только воровство и грабеж, за которые наказывает власть. Он называет кражей все злые приемы и уловки, посредством которых мы пытаемся присвоить себе имущество ближнего, будь то с помощью насилия или мошенничества, или с использованием неверных весов и мер, или обманчивым представлением товара, или избыточными процентами на денежный долг. Бог также запрещает жадность и пустую трату Его даров.

Вопрос 111. Что же повелевает Бог в этой заповеди?

Ответ. Чтобы я стремился к благу ближнего, насколько позволяют мои возможности. Чтобы я поступал с ним так, как хотел бы, чтобы поступали со мной. И чтобы я, усердно трудясь, помогал нуждающемуся.

Справедливость и щедрость

Заповедь «не воруй» выглядит безопасной. Мы знаем, что о третью заповедь мы споткнемся, потому что мы нередко теряем контроль над своим языком. Заповеди против прелюбодеяния и убийства — если рассматривать их на уровне сердца — также вызывают чувство вины. Даже заповедь о покое спровоцирует беспокойство. Но вот восьмая заповедь совсем другое дело. Один из опросов «БарнаГруп» показал: 86% взрослых считают, что полностью выполняют Божье требование не воровать[44].

«Я не вламываюсь в чужие дома, не выношу товары из магазинов, — говорим мы себе. — Наконец-то мы дошли до заповеди, которая мне нравится!»

Однако, как указывает катехизис, восьмая заповедь касается не только буквального воровства и грабежа. Она запрещает нам присваивать себе все, что не наше. Она запрещает детям уносить игрушки из детского сада, плагиат в книгах и проповедях, а также интернет-пиратство.

Можете к списку добавить рабство. Да, Библия регулирует отношения между рабами и их хозяевами и не ставит рабство вне закона. Но это не значит, что Библия — сплошная апология рабства. Более того, тот вид рабства, который процветал в Америке в прошлые столетия, был запрещен в Библии и считался нарушением восьмой заповеди. В Исх. 21:16 сказано: «Всякий, кто украдет человека и продаст его (либо у него найдут украденного), должен быть предан смерти» (ср. Втор. 24:7). Так и в 1 Тим. 1:10 работорговцы осуждаются. Хотя Библия и не осуждает все виды рабства, но прямо называет грехом и запрещает то, что людей отлавливали на Африканском континенте, грузили на корабли и в ужасных условиях переправляли через Атлантику в Новый Свет, чтобы потом продать.

Восьмая заповедь запрещает любую несправедливость. В Библии осуждаются неверные весы и меры, а также все способы получить от сделки больше положенного. Из современного опыта сразу же приходят на ум «откаты» и финансовые «пирамиды». Особенно отвратителен обман бедных, когда их либо нещадно эксплуатируют, либо пользуются их безграмотностью (например, выдают микрокредиты под фантастические проценты). В эту же категорию попадают обещания помощи, которые на самом деле призваны обмануть и ограбить (казино и лотереи). Мартин Лютер сказал: «Человек ворует не только тогда, когда забирает что-то из чужого сейфа или кармана, но и тогда, когда обводит ближнего вокруг пальца на рынке, в бакалейной или мясной лавке, в винном и пивном погребе, в мастерской — короче, всякий раз, когда он заключает сделку и деньги обмениваются на товар или труд»[45].

Мы нарушаем восьмую заповедь тем, что транжирим средства и ленимся. Работа спустя рукава, преувеличение расходов в отчетах, вынос вещей со склада, присваивание денег от продаж на выезде, слив солярки, «усушка» и «утряска» товара при перевозке — все это способы обокрасть своего работодателя и пойти против Бога.

Богу также неугодно необоснованное иждивенчество. Мы должны честно трудиться своими руками (Еф. 4:28) и учиться жить самостоятельно (1 Фес. 4:11–12). Когда здоровые мужчины получают помощь вместо того, чтобы приложить все силы и заработать денег, они забирают пропитание у других (1 Фес. 3:10).

Наконец, восьмая заповедь запрещает жадность — воровство глазами сердца. Библейское учение о собственности и богатстве не такое простое. С одной стороны, бедные чувствуют себя рядом с Иисусом намного увереннее, чем богатые. С другой стороны, мы видим в Библии много примеров благочестивых богатых людей (Иов, Авраам, состоятельные ученицы Иисуса, Иосиф из Аримафеи).

Да, богатство — это благословение от Бога (вспомним патриархов, Моисеев завет, книги притчей и царств). В то же время деньги представляют самую большую духовную опасность («Как трудно богатому войти в Царство Бога!», Мк. 10:23).

С одной стороны, Иисус и пророки говорят очень мало позитивного о богатых людях и солидаризируются с бедными. С другой стороны, Бог поместил первых людей в сад, где у них всего было в изобилии, а новое небо и новая земля нарисованы как достаток, пир и благоденствие.

К тому же у нас есть знаменитый текст «среднего класса»: «Пустое и лживое слово удали от меня, не давай мне ни бедности, ни богатства, отмеряй мне мою долю хлеба; чтобы, пресытившись, я не отрекся, не сказал бы: „А кто это — Господь?“ — или, обнищав, не стал бы воровать, оскверняя имя Бога моего» (Прит. 30:8–9). Нельзя в одном утверждении выразить библейский взгляд на деньги.

Впрочем, можно одним предложением выразить, что Бог думает о любви к деньгам. Сребролюбие — это очень, очень плохо. «Никто не может служить двум господам: одного он не будет любить, а другого будет; одному будет предан, а другим будет пренебрегать. Вы не можете служить и Богу, и деньгам» (Мф. 6:24). «Корень всех зол — любовь к деньгам. Есть люди, которые в погоне за ними сбились в пути веры и отдали себя во власть неисчислимых терзаний» (1 Тим. 6:10). «Не живите ради денег» (Евр. 13:5). Почитайте Экклесиаста, и вы увидите, что любовь к деньгам не приносит удовлетворения, делает нас нечестными, погружает в беспокойство, разрушает отношения, не дает долгосрочной безопасности и не приносит никакой пользы для вечности. Когда мы поддаемся жадности, то наносим урон другим, а еще больше — себе.

Противоположность любви к деньгам — щедрость. Вместо того чтобы чахнуть над златом, лучше отдавать его. Большое сердце лучше большого амбара. Отдавать блаженнее, чем брать. Мы, получившие все: жизнь, пищу, семью, свободу, новое рождение, прощение, искупление, Святого Духа, обещание неописуемого наследства, — точно должны отдавать чтото тем, кто нуждается в нашей помощи. Люди Евангелия знают, что от тех, кому много дано, много ожидается.

Воскресенье 43

Вопрос 112. Что запрещает Бог в девятой заповеди?

Ответ. «Не давай ложных показаний против ближнего».

Бог запрещает лжесвидетельствовать, искажать чужие слова, клеветать и злословить, присоединяться к тем, кто поспешно, не выслушав, осуждает. Бог повелевает, чтобы я избегал всякой лжи и обмана, которые есть дела самого дьявола, влекущие за собой суровый Божий гнев; чтобы в суде и во всех делах любил истину, открыто говорил и провозглашал ее; и чтобы, насколько это в моих силах, я защищал и утверждал честь и репутацию ближнего.

Сладкая боль

Если, прочитав эти вопрос и ответ, вы не почувствовали себя виновным, хотя бы чуть-чуть, скорее всего, вы читали по диагонали. Я не считаю себя таким уж страшным лжецом, но, честное слово, текст этого воскресенья меня прямо обжигает. Я никогда не лжесвидетельствовал в суде, но все остальное, перечисленное в ответе на вопрос 112, я, признаюсь, делал. Если вы присмотритесь к написанному, то наверняка почувствуете, что и вас совесть укоряет.

«Не давать ложных показаний против ближнего». Разве вы никогда не говорили полуправды о другом человеке? Разве никогда неправдиво не отзывались о характере ближнего или о какой-то идее? Если да, то вы нарушили девятую заповедь.

«Не искажать чужие слова». Сколько раз я пересказывал события так, что в них я выглядел героем, а другой человек — идиотом? У нас очень хорошо получается выставить его слова в дурном свете, а свои слова представить так, будто мы ничего плохого и обидного не сказали. Не надо прилагать много усилий, чтобы свою интерпретацию событий выдавать за факты, — часто мы делаем это до тех пор, пока кто-нибудь не одернет нас фразой: «А она точно это говорила?»

«Не клеветать». Есть два вида сплетен: пересказ слухов, которые нельзя подтвердить, и распространение правдивой информации без необходимости. Прежде чем поделиться «молитвенной нуждой» и рассказать то, что «только между нами», нужно задать себе пару вопросов. Обрадуется ли человек, о котором я говорю, тому, что я о нем говорю? Если я разглашу информацию, будет ли это полезно? Я собираюсь сообщить другому человеку о каком-то неприятном инциденте, потому что хочу быть ближе к нему? (Самый быстрый путь с кем-то подружиться — найти общего врага.) Если я расскажу новость, будет ли человек, с которым я разговариваю, думать хуже о том, о ком я ему рассказал? Сплетни могут быть обманом, даже если они правдивы, потому что они провоцируют людей думать о других хуже. Даже если мы предварим свою речь вступлением «он на самом деле очень хороший человек» или «пусть его Бог благословит», сплетни не перестанут быть сплетнями. Если мы обладаем какой-то пикантной информацией, мы должны следить за тем, чтобы ее знал как можно более узкий круг людей. Берегитесь оказаться сплетником (Прит. 18:9).

Если сплетня — это необоснованная или ненужная информация о других, то клевета — это ложные сведения о других. Клеветник подозревает других людей в самых худших намерениях, если и сомневается в чем-то, то предпочитает выбрать самый плохой вариант и сообщить о нем другим как о факте. Он позволяет другим поверить в критические отзывы о человеке, хотя знает, что это неправда. Если мы поступаем так — значит, мы сплетничаем.

«Не присоединяться к тем, кто поспешно, не выслушав, осуждает». У принципа презумпции невиновности — библейская сущность. Как-то давно меня пригласили поучаствовать в суде присяжных. И хотя сам я непосредственно не заседал в суде, я ознакомился с делом. Узнав общую канву обвинения, я тут же подумал: «Очевидно же, этот человек совершил что-то плохое». Может быть, он и совершил что-то плохое. Но предполагать так изначально — значит осуждать его без слушания дела. Трудно усомниться, что обвиняемые спортсмены на самом деле не принимали стероиды, а обвиняемые — не участвовали в коррупционных схемах. Тем не менее мы не должны спешить с осуждением.

Это не означает, что мы не можем выносить никаких суждений, даже весьма критических. Мы можем, но у нас должна быть информация, должно быть основание. «Не судите, да не судимы будете», — говорит Иисус (Мф. 7:1). «Какою мерою мерите, такою же отмерится и вам» (Лк. 6:38). Мы должны надеяться, что люди лучше, чем мы о них думаем, точно так же, как мы хотим, чтобы люди были снисходительны к нам. Девятая заповедь, как и весь закон любви, предписывает нам не искать в словах людей самые плохие намерения.

«Избегать всякой лжи и обмана». Слово «всякой» жжет мою совесть. Как часто мы приукрашиваем свои истории: и снега у нас выпало больше, и учились мы дольше, и бегать умеем быстрее? Я заметил, что иногда мне хочется сказать, что я встаю утром раньше, чем на самом деле, — мне очень хочется, чтобы моя жизнь выглядела впечатляюще. А если подумать об обещаниях, которые мы не выполняем? Разве это не своеобразный обман и ложь? Каждый из нас периодически забывает прийти на назначенную встречу, но сегодня многие люди совершенно не переживают, если нарушают взятые на себя обязательства или берут на себя больше, чему могут выполнить. «Лучше не обещать, — говорит Проповедник, — чем обещать и не исполнять» (Еккл. 5:4).

Прискорбнее всего, что, когда мы врем, в мелочах или по-крупному, мы тем самым проявляем преданность не тому отцу. Обман и ложь «есть дела самого дьявола», сказано в ответе на вопрос 112. Лекарство здесь одно: следовать примеру нашего небесного Отца, чьи слова «непорочны и чисты» (Прит. 30:5). Мы должны, как Бог, «любить истину, открыто говорить и провозглашать ее».

И наконец, мы всегда должны делать все возможное, чтобы «защитить и утвердить честь и репутацию ближнего». В Притчах сказано: «Доброе имя желанней богатства, любовь людей лучше золота и серебра» (22:1). Этот стих вспомнился мне после того, как я закончил читать автобиографию Кларенса Томаса, — это было еще пару лет назад. Вы наверняка помните, что Томас едва смог стать верховным судьей изза того, что его обвиняли в сексуальных домогательствах. Я не знаю, правда это или нет, но, прочитав его достаточно откровенный рассказ о своих других прегрешениях, я склонен верить ему, когда он говорит, что невиновен. А если он невиновен, подумайте о том, какие страдания он пережил, потеряв доброе имя. Не важно, говорит ли христианин о своих друзьях или о врагах, его слова всегда должны защищать истину. Как писал Кальвин, «слишком многие из нас упиваются отравленной сладостью».

Если мы на самом деле любим ближнего, как самих себя, мы будем делать все, что в наших силах, чтобы защитить его доброе имя.

Воскресенье 44

Вопрос 113. Что повелевает Бог в десятой заповеди?

Ответ. «Не желай себе чужого дома, не желай чужой жены, чужих рабов и рабынь, чужих быков и ослов — ничего чужого». Бог повелевает, чтобы я не допускал в своем сердце ни малейшего желания и даже мысли о том, чтобы нарушать какую-либо из Божьих заповедей. Но чтобы всем сердцем ненавидел всякий грех и любил всякую праведность.

Вопрос 114. Но могут ли в совершенстве исполнять Божьи заповеди те, кто обратился к Богу?

Ответ. Нет, даже величайшие из святых могут в этой жизни лишь положить скромное начало такого послушания; но, обладая серьезным намерением, они начинают исполнять все Божьи заповеди, а не только некоторые.

Вопрос 115. Почему же Бог требует такого строгого провозглашения десяти заповедей, если никто в этой жизни не способен их соблюсти?

Ответ. Вопервых, чтобы мы на протяжении всей жизни все глубже осознавали свою греховность и в результате все с большей настойчивостью стремились к прощению грехов и к праведности во Христе. Вовторых, чтобы мы, непрестанно ища благодати Святого Духа и моля о ней Бога, все больше обновлялись по образу Божьему, пока не достигнем, по завершении этой жизни, нашей цели — совершенства.

Зависть или довольство?

Задумывались ли вы когда-нибудь о том, что нарушить десятую заповедь, записанную в Исх. 20:17, — раз плюнуть?

«Не желай себе чужого дома». Вы в первый раз пришли домой к своей знакомой и думаете: «Батюшки-светы, сколько же здесь всего красивого! Вот если бы у меня в доме был такой ремонт! Вот если бы я жила в таком дворце, площадью в 300 квадратов, а не в какомто стометровом сарае! Мой дом — помойка. Мне стыдно в нем жить. А в таком вот доме наверняка здорово живется!»

«Не желай чужой жены». А здесь такие мысли приходят: «Угораздило же меня жениться на этой женщине! Вот у моего друга жена всегда такая приветливая, и дети у нее воспитанные, и дома идеальный порядок. Почему же моя так не может? Вот если бы я женился на какой-нибудь другой, такой же хорошей!»

«Не желай чужих рабов и рабынь, чужих быков и ослов». «Так не честно. Все вокруг ездят отдыхать в приличные места. Покупают экскурсии в Диснейленд. Гуляют по Гранд Каньону. Ктото путешествует по Европе или проводит отпуск на круизном лайнере. А мы едем к теще или в деревню. Хочу отдыхать так же, как все вокруг».

«Не желай ничего чужого». А такие мысли вас посещают? «Вот если бы я был таким же умным, как он… Моя жизнь была бы намного лучше, если бы у меня была такая же фигура, как у нее… Почему у меня нет таких же нормальных родителей, как у моей подруги?.. Мне все дается тяжело, я бедный, а ему все дается легко, и он богатый. Так не должно быть. Вот было бы здорово, если бы он стал мной, а я стал им».

Библия категорически не одобряет грех стяжательства. Если Спаситель не освятит вас, зависть не пустит вас на небеса (Рим. 1:28–29; 1 Кор. 6:9–11). Зависть, жадность, стяжательство есть идолопоклонство (Еф. 5:5).

Хочу уточнить: зависть — это не то же самое, что желание. Десятая заповедь не запрещает хотеть. Приведу две ситуации, когда желание превращается в зависть. Во первых, желание становится завистью, когда мы хотим то, что принадлежит другому. Зависть, вожделение ведут к воровству, как похоть ведет к прелюбодеянию. Сексуальная жизнь — благо, как и собственность — благо. Но сексуальная жизнь вне брака есть зло, и собственность — зло, если вы отняли ее у другого. Зависть говорит: «Хочу то, что у него, и не важно, что это его». Зависть — это нарушение второй великой заповеди, которая предписывает любить ближнего, как самого себя, потому что, когда мы завидуем, мы думаем только о том, что для нас хорошо, что нам нравится, что нас сделает счастливым, что улучшит нашу жизнь, и нам все равно, как это повлияет на жизнь другого человека.

Во вторых, зависть может порождать недовольство. В таком случае она в большей мере является нарушением первой великой заповеди. Многие из нас не завидуют друзьям, даже если их дом больше напоминает дворец. Пусть они живут во дворце. Но и мы пусть живем во дворце — тогда мы тоже будем счастливы и довольны! Если вы часто жалуетесь на свое жилье, на своего мужа или жену, качество или количество своего имущества или на жизнь в целом, вы нарушаете десятую заповедь.

Довольство и зависть — две противоположности. Зависть говорит: «Мне это нужно. Если этого не будет, не смогу быть счастливым. Нечестно, что у меня этого нет. Хочу этого больше жизни». А довольство говорит: «У меня есть все, что нужно. Я счастлив в Господе. Он добр ко всем. Мне не нужно больше, чем у меня есть». Поэтому, если вы не довольны, скорее всего, вы завидуете.

К счастью, раздел, посвященный десяти заповедям, заканчивается реалистичной оценкой нашей способности исполнять эти заповеди. «Даже величайшие из святых могут в этой жизни лишь положить скромное начало такого послушания». Благодарение Господу за это! Бог не ожидает от нас совершенства. Сегодня у нас не получается их исполнять и завтра тоже не получится. Поэтому цель десяти заповедей — привести нас к Христу. Они показывают, что мы грешники, и открывают путь к кресту, на котором мы находим Спасителя.

Но все же не надо думать, что это единственная цель десяти заповедей. Мы не сможем исполнить их во всей полноте, сколько бы ни пытались. Однако это не означает, что и пытаться не нужно. Не стоит думать, что, если мы никогда не сможем выполнить задание в божественной школе послушания на сто процентов, нас ждет полный провал. Мы должны начать жить по этим заповедям, чтобы жизнь наша была святой. Мы должны стремиться к совершенству, даже если мы никогда не достигнем его по эту сторону небесного града.

Воскресенье 45

Вопрос 116. Почему христианам нужна молитва?

Ответ. Потому что молитва есть важнейшее выражение благодарности, которой требует от нас Бог. И потому, что Бог дает благодать и Святого Духа лишь тем, кто непрестанно молит Его о том с воздыханиями сердечными и благодарит Его за эти дары.

Вопрос 117. Как мы должны молиться, чтобы Бог слышал нас?

Ответ. Во первых, мы от всего сердца должны призывать только Бога — единого истинного Бога, открывшегося в Слове Своем, и обращаться к Нему за всем, о чем Он повелел нам молиться. Вовторых, мы полностью должны признать свою нужду и бедственное положение и смириться перед Его величием. Втретьих, мы должны быть уверены, что наша молитва, хотя мы и недостойны, непременно будет услышана ради Господа Христа, как пообещал Он нам в Слове Своем.

Вопрос 118. О чем повелел нам Бог просить Его?

Ответ. Обо всех духовных и телесных потребностях, перечисленных Господом Христом в молитве, которой Он сам нас научил.

Вопрос 119. Как звучит эта молитва?

Ответ. «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да придет Царство Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на этот день. И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим. И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава вовеки. Аминь».

Молитва: почему, как, о чем

Катехизис задает три вопроса, чтобы помочь нам добраться до сути молитвы.

Во первых, Бог хочет, чтобы мы молились, но почему? И это не праздный вопрос. Если Бог всевластен, если мы все получаем из Его отцовской руки (воскресенье 10), зачем же нам нужно молиться? Неужели Бог еще чего-то не предусмотрел?

Конечно, мы не молимся потому, что Богу нужны помощники в деле управления вселенной. Мы не молимся для того, чтобы заставить Бога поменять Свое решение. Мы молимся из чувства благодарности. Мы говорим с Богом, чтобы прославить Его за все то доброе, что Он сделал для нас. Мы говорим с Богом, потому что нам предоставлена честь принадлежать Ему. Представьте, что вы, встав на колени, делаете предложение молодой девушке. Вы знаете, что недостойны ее, но она все равно говорит вам «да». Вы поженились и перестали с ней разговаривать. Такое молчание будет свидетельством вашей неблагодарности и признаком похолодания в отношениях. Мы разговариваем с теми, кого любим.

Также мы молимся, потому что Бог определил средства, при помощи которых будут достигнуты Его замыслы. Он являет больше благодати тем, кто просит о ней. Он дарует больше Своего Духа тем, кто желает Его. Конечно, Бог может добиться Своих целей и без молитвы, но, когда мы молимся, мы не забываем, что зависим от Бога. Если мы не просим, то и не получаем. Если мы полагаемся на себя, Бог предоставит нас самим себе. Богу не нужны молитвы — Он использует молитву, как и остальные средства. При помощи дождя Он растит урожай, солнцем греет землю, пищей укрепляет тело. Почему же тогда при помощи нашей молитвы Ему не совершать Свое всевластное действие?

Однако самая главная причина, по которой мы должны молиться Богу и о которой катехизис не упоминает, — это слава Бога. Бог прославляется, когда мы понимаем, что просили, а Он дал. Если бы нам не нужно было просить, мы бы и не заметили, что Он отвечает, и даже забыли бы имя Того, кто дарует нам благословение. Бог прославляется в молитве, потому что, молясь, мы выражаем свою зависимость от Него. Он прославляется тогда, когда мы с верой просим Его помочь нам в нужде. Он прославляется, когда мы осознаем, что все хорошее исходит от нашего Отца светов.

Во вторых, Бог хочет, чтобы мы молились, но как молиться, чтобы наша молитва соответствовала желанию Бога? Ответ прост: Бог хочет, чтобы мы молились искренне, смиренно, не сомневаясь, чтобы молитва шла от всего сердца. Не нужно пустых молитв. Не нужно поверхностных молитв. Не нужно псевдо-духовных молитв некоему призрачному духу. Требуется искренняя молитва единому истинному Богу. Когда мы приходим к Богу, нам не нужно притворяться. Бог хочет, чтобы мы были такими, какие есть. Приходили разочарованные, расстроенные, без претензии на то, что все знаем. Надо отложить в сторону лицемерие, высокомерие, самомнение и просто прийти. Удивительным образом чем с большим сердечным смирением мы подойдем к Богу, тем большую уверенность обретем. Если вы хотите поговорить с Богом, а не слушать себя, Бог обязательно вас услышит.

Не думайте, что Бог не может слышать вас, потому что Ему молятся миллионы людей. Не думайте, что Он не захочет слушать вас, потому что когда-то в прошлом вы согрешили. Христос — ваш защитник, Он открыл для вас доступ к Богу. Молитесь Богу от всего сердца, в смирении и с верой в милость Христа, и Он ответит на вашу молитву.

В третьих, Бог хочет, чтобы мы молились, но о чем надо молиться? Обо всем! Расскажите Ему, что вас тревожит. Поведайте Ему о своих радостях. Спросите у Него, где лежат ключи от машины. Молитесь об обращении своих детей. Просите о здоровье. Просите о святости. Он любящий Отец. Просите Его.

Не поймите меня неправильно. Бог — это не космический автомат исполнения желаний. Он не Дед Мороз, который приносит на Новый год заказанные подарки. Поэтому мы должны обо всем молиться так, как научил нас Иисус в Своей молитве. Эта молитва показывает нам, в чем мы на самом деле нуждаемся. Бог учит нас молиться обо всем том, в чем мы нуждаемся, чтобы почитать Его имя, чтобы исполнять Его волю, чтобы пережить сегодня, чтобы убежать от лукавого, чтобы прославить Его.

Углубляйтесь в Писание, Божье святое слово, и ваши молитвы воспарят к небу. Лучше всего, если мы будем просить Бога о том, что Он и так хочет нам дать.

Воскресенье 46

Вопрос 120. Почему Христос повелел обращаться к Богу «Отче наш»?

Ответ. Потому что Он желает с самого начала молитвы пробудить в нас детское почтение и доверие к Богу, на которых должна основываться наша молитва. Ведь через Христа Бог стал нашим Отцом; и если наши родители не отказывают нам в земных благах, то тем более Бог не откажет нам в том, о чем мы просим Его с истинной верой.

Вопрос 121. Почему добавлены слова «сущий на небесах»?

Ответ. Чтобы мы не представляли Божье небесное величие поземному и чтобы ожидали от Его всемогущества все необходимое для души и тела.

Всегда Отец

Христос повелевает называть Бога «наш Отец». Конечно, Бог не мужчина и не женщина. Он — дух, у Него нет тела. Но Он открыл себя как Отец, не как Мать; как Царь, не как Царица; как Муж, не как Жена. Это не означает, что Библия никогда не приписывает Богу материнских качеств. Это означает, что, если мы хотим следовать примеру, оставленному в библейском откровении, мы должны обращаться к Богу так, как Он сам себя называет.

Древний мир был полон богинь, женских небожителей и женских божественных начал. Поэтому Библия описывает Бога мужскими категориями не просто под влиянием древней культуры.

Иисус не боялся нарушать устоявшиеся социальные нормы, в том числе в отношении женщин, поэтому нельзя сказать, что Он повелел ученикам называть Бога Отцом лишь в угоду обычаям. Сын Божий считал Бога Отцом — неудивительно, что Он учит именно так обращаться к Богу в молитве.

Молитва «Боже, Мать наша» не соответствует Писанию. Нельзя заменить Отца, Сына и Святого Духа на Творца, Искупителя и Освятителя.

Одним словом, нежелание признавать Бога Отцом — это плевок на Божье благодатное и совершенное откровение о себе.

Конечно, для некоторых непросто принять, что Бог есть Отец. Некоторые христиане выросли в семье, где отец был тряпкой или насильником, у многих отца не было вовсе. Мы можем посочувствовать тем, у кого слово «отец» не вызывает никаких теплых чувств. Но такое неприятное положение дел не отменяет Писание. Мы должны смотреть на свой жизненный опыт через призму Божьего откровения, а не наоборот. Вместо того чтобы отказываться от идеи божественного отцовства из-за того, что у нас был плохой отец, мы должны позволить Богу определить, что есть настоящее отцовство для нас, и сожалеть о том, что наш отец не соответствовал этому образцу. Тем из нас, кто ненавидит своего отца, познание любви Отца небесного может принести желанное исцеление и прощение.

Принять Бога как Отца — это одна из задач нашего христианского ученичества. Мы называем Бога Отцом в своих молитвах, чтобы напомнить самим себе, что мы Его дети и Он знает, как будет лучше для нас. Как сказано в катехизисе, «детское почтение и доверие» — это основа нашей молитвы. Я не уверен, что мои дети всегда смотрят на меня с почтением, — они точно не всегда меня слушаются. Но все же они смотрят на меня снизу вверх. Они хотят делать то, что я делаю. Они подражают мне в поступках и манерах (хорошо это или плохо). Они хотят моего внимания и одобрения.

И дети, особенно младшего возраста, думают, что их отец непобедим. Я не знаю, как обстоят дела у девочек, но известные мне мальчики частенько отпускают такие фразы: «Мой папа побьет твоего», «Мой папа сильнее твоего», «Мой папа умнее». Устраивать соревнования отцов, конечно, неправильно, но все же такое отношение детей показывает, что они уважают своих отцов. Маленькие дети думают, что их папа может все. Даже если они не слушают его, они все равно испытывают по отношению к нему почтительный страх.

Кроме того, они доверяют отцу. Мои дети (как мне кажется) не подозревают меня в том, что я насыплю в их овсяную кашу мышьяка. Когда я иду с ними в парк на прогулку, они не боятся, что там я продам их кому-нибудь в рабство. Мои дети, по крайней мере когда они были маленькими, не сомневались в том, что я люблю их. Они держали меня за руку, когда мы переходили дорогу, потому что так чувствовали себя в безопасности. Они слепо верили, что я защищу их и позабочусь о них. И именно с таким отношением мы должны молиться. Мы склоняем колени не перед деспотом-тираном или далеким божеством. Мы молимся своему Отцу. Он больше, лучше, сильнее любого земного отца. Он любит нас с большей страстью, понимает нас лучше, радуется нам больше.

Я сильнее всего хочу, чтобы мои дети были счастливы. Мне нравится помогать им, когда они просят меня о помощи. Я не жалею им еды, одежды, кровати. Даже мы, испорченные люди, можем дарить добро своим отпрыскам. Насколько же больше наш небесный Отец любит помогать Своим несчастным детям, приходящим к Нему с верой (см. Мф. 7:9–11)? Хотя Бог может наказывать Своих детей, вести их долиной плача, о чем мы Его не просили, нам не должно сомневаться, что Бог находится на нашей стороне. Во многих отношениях я плохой отец. Но все же я смею надеяться, что мои дети всегда будут знать, что я люблю их, что я хочу им добра и всегда буду делать все возможное, что, с моей точки зрения, принесет им благо. Все родители хотят лучшего для своих детей, даже если наша любовь несовершенна, наше добро не всегда доброе, а помощь — часто неполезная. Но если наш Отец совершенен, то мы должны взывать к Нему с твердой верой, что Он любит нас, хочет нам добра, делает все, что содействует нашему благу!

Кроме того, как напоминает катехизис, наш Отец — на небесах. Он не самый умный парень на деревне, а всезнающий управитель вселенной. Он не самый влиятельный член школьного совета, а Господь всего творения.

Наша молитва к Богу — это не петиция к высокопоставленному чиновнику, не обращение к влиятельному политику или известному ученому. Мы возносим свои просьбы к Тому, кто правит всем со Своего небесного престола (вопрос 121). Как поют юные богословы, «мой Бог так велик, могуч и всесилен — все сделать под силу Ему».

Воскресенье 47

Вопрос 122. В чем заключается первое прошение?

Ответ. «Да святится имя Твое». Это значит: дай нам истинно познать Тебя и благословлять и восхвалять Тебя за все дела Твои, в которых сияют Твои всемогущество, мудрость, доброта, справедливость, милость и истина. И пусть вся наша жизнь — мысли, слова и дела — будет проходить так, чтобы имя Твое изза нас не хулилось, а чтилось и прославлялось.

Первостепенное — в первую очередь

Первая строчка в Господней молитве — это не декларация, а просьба. Мы не провозглашаем: «Твое имя святится». Мы молим: «Пусть Твое имя святится!» Другими словами, Иисус учит нас, что, прежде чем мы попросим о чем-то Бога, мы должны попросить о том, чтобы Он прославился и имя Его освятилось.

Это первое прошение меняет все самым радикальным образом, но мало кто об этом задумывается. Ставя слова «да святится имя Твое» в самое начало, Иисус дает нам понять, что главная просьба молитвы — это слава Божья. Да, у нас есть законное право просить и о разном другом, но главным образом нас должна заботить Божья слава. Это все равно что молиться так: «Отец небесный, самая главная моя просьба, на которой строятся все остальные, состоит в том, чтобы Твое имя почиталось святым, чтобы слава Твоя распространилась по всей земле, чтобы Тебя почитали все народы, чтобы все видели Твое величие. Господи, сделай так, чтобы люди повсюду радовались Твоему имени, чтобы прославляли Тебя ныне и вовеки».

Мне нравится первая строчка ответа на вопрос 122: «„Да святится имя Твое“. Это значит: дай нам истинно познать Тебя». Мне порой кажется, что христиане слишком много извиняются за свои знания. Мы боимся быть людьми с большой головой и маленьким сердцем. Это понятно. Но разве знание Бога — это не наша конечная цель? Некоторые проповеди не должны заканчиваться тремя «практическими» применениями, потому что знание Бога и есть применение! Знание, конечно, больше, чем обладание информацией. Но если Бог — главное, о чем мы узнаем из первого прошения молитвы, что может быть важнее роста в познании Его в жизни? Не надо извиняться за желание знать Бога лучше.

Мне нужна молитва Господня, потому что мне нужно помочь святить имя Божье. Мне не так уж просто «благословлять и восхвалять» Бога за все Его дела и их свет. Нет, я не против хвалы. Но мой разум так немощен, сила воли так слаба, а чувства так холодны. Поэтому я молюсь: «Приди же, источник всех благословений, настрой мое сердце, чтобы воспеть Тебе хвалу». «Да святится имя Твое» готовит наше сердце поклониться в молитве и издать приятный звук.

Когда мы молимся так, мы не только осознаем свое правильное место в мире — Бог в центре, а не мы, — но и начинаем отождествлять себя с Божьим замыслом. Перефразируя Джонатана Эдвардса, главная цель, с которой Бог создал этот мир, — Его слава. Во всем существующем окончательный замысел Божьих дел и планов состоит в том, чтобы Его имя прославлялось. Лучшая молитва — такая молитва, которая соответствует этому замыслу.

«Но разве так мы не превращаем Бога в самого страшного эгоиста? — возразит кто-то. — Может быть, такое божество требует лести космического масштаба?» Конечно же, нет! Приведу три аргумента, почему это не так.

Во первых, Бог ревностно относится к Своей славе не из-за самообольщения — не потому, что Он слаб или Ему чего-то не хватает. «Мне ни к чему похвалы людей» (Ин. 5:41). Отрывок Деян. 17:24–25 напоминает нам, что «Бог, создавший мир и все, что в мире, Господин неба и земли, не живет в храмах, построенных для Него руками людей. Он не нуждается ни в чем из того, что могли бы предоставить Ему человеческие руки. Наоборот, это Он дал всем все, в том числе жизнь и дыхание» (курсив добавлен). Мы прославляем Божье имя не для того, чтобы добавить Богу ценности или утешить Его, расстроенного непочтением других людей. Богу не нужна наша хвала, как угоднику похвала.

Во вторых, мы прославляем Божье имя, потому что оно заслуживает славы. Мы перестаем превозносить себя, когда понимаем, что наши истинные достоинства не стоят того, чтобы называться добродетелями. Когда мы видим, как красуется политик или спортсмен, которых ослепила погоня за блеском и гламуром, мы перестаем воспринимать их, потому что наш внутренний голос говорит: «Вы слишком преувеличиваете свою значимость. Не такие уж вы и прекрасные, как вам кажется». Но с Богом все по другому. Когда мы признаем, что Бог — самое славное, самое прекрасное, самое могущественное существо во вселенной, мы просто признаем реальность. Бог именно такой. Глупо хвастаться самой высокой точкой Айовы (509 м), а вот назвать Эверест самой высокой горой в мире правильно.

В третьих, прославляя Божье имя, мы получаем благо для себя. Божья слава не противоречит Божьей любви. Бог одновременно хочет получить Свою славу и дать нам радость — в этом тоже нет противоречия. Родители мечтают, чтобы их дети полагались в жизни на чтото существенное. Им не стоит думать, что счастье возможно исключительно тогда, когда ты играешь в футбол, учишься в Йельском университете или напиваешься каждые выходные. Пусть дети стремятся к тому, что действительно приносит удовлетворение. Бог хочет того же для Своих детей. Он хочет, чтобы у нас была вечная радость, поэтому и фокусирует наше внимание на Своей славе. Как говорит Джон Пайпер, чем большее удовлетворение мы находим в Боге, тем больше Он в нас прославляется. Или, если говорить иначе, наивысшее наше благо — это радость в великой славе Бога.

Когда мы молимся: «Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое», мы не только просим Бога, чтобы Его слава распространялась по всей земле, среди всех народов, и в нашем сердце, мы также просим усилить нашу радость. «Я радуюсь, что Господь услышал голос мой, моление мое» (Пс. 114:1) — так молится мудрый и благословенный человек.

Воскресенье 48

Вопрос 123. В чем заключается второе прошение?

Ответ. «Да придет Царство Твое». Это значит: царствуй над нами посредством Слова и Духа Твоего, чтобы мы со временем все больше подчинялись Тебе. Храни и приумножай церковь Твою и разрушай дела дьявола и всякую силу, восстающую против Тебя, и все злые замыслы, задуманные против святого Слова Твоего, — до тех пор, пока не наступит полнота Твоего Царства, в котором Ты будешь все и во всем.

Царство и Царь

Комментируя второе прошение молитвы Господней «Да придет Царство Твое», Жан Кальвин делает необычное утверждение: «В нем нет ничего нового…»[46] И он совершенно прав, хотя это звучит странно. Когда мы молились о том, чтобы имя Божье святилось, разве мы не молились и о том, чтобы Его царство пришло (и Его воля исполнилась, если уж на то пошло)? Там, где имя Божье признается святым, повеления Бога исполняются, а Его царство признается.

«Царствуй над нами посредством Слова и Духа Твоего, чтобы мы со временем все больше подчинялись Тебе» — вот как это прошение переформулирует катехизис. То есть царство есть там, где соблюдают законы Царя. Вера и покаяние, а также благочестивая жизнь, которая следует после, — вот неизменные требования, которые предъявляются гражданам царства. Мы хотим жить как Христос, показывать людям Христа и меняться ради Христа; кроме того, мы призываем людей перестать восставать против Бога, призываем их бежать от мирской суеты в готовности встретить Царя, когда тот вернется, чтобы установить Свое царство в полноте и окончательно. У Бога нет цели сделать нас просто хорошими людьми — Он хочет, чтобы мы прославились. То есть царство не имеет отношения к совершенному поведению. Царство есть там, где люди добровольно подчиняются Богу, живут в любви, как и подобает подданным прекрасного Царя.

Авторы катехизиса прослеживают связь между царством и церковью и утверждают, что их не следует разделять, нельзя отвести взгляд от церкви и сосредоточиться на царстве. Сильная церковь — это самое действенное средство исполнения Божьих планов и распространения Его славы.

И все же церковь слаба во многих отношениях. Часто она оказывается доктринально несостоятельной и богословски неосведомленной. Нередко ее руководство не умеет планировать, не имеет видения развития, действует вяло и нерешительно. В церкви может быть мало любви, но много безразличия к потребностям людей. Церковь страдает от расколов, ересей и преследований. Слишком часто она испытывает нужду в благочестивом руководстве и верной проповеди. Некоторые церкви — это форма, у которой отсутствует содержание. А некоторые церкви закрываются, потому что у них нет денег и нет прихожан. Есть законнические церкви, малосодержательные церкви, захудалые церкви, ленивые церкви, мирские церкви. Церковь очень часто бывает слабой, поэтому каждый христианин должен молить Бога: «Храни церковь Твою сильной».

«И приумножай Церковь Твою». Мы должны молиться и об обращении людей. Да, даже реформаты заботятся об обращении. Конечно, в Гейдельбергском катехизисе нет хорошо разработанной миссиологической доктрины, но из таких текстов, как этот, мы видим, что проповедь Евангелия неверующим была на повестке дня во время Реформации. Как поется в старом гимне, «собранье, полное людей, хотим увидеть мы, и одним сердцем и душой воспеть псалом хвалы».

Здесь следует упомянуть, что царство и церковь — это не одно и то же. Они взаимосвязаны сложным образом. Если древние реформаторы, жившие в христианском мире, стремились отождествить их, то самопровозглашенные реформаторы наших дней склонны разделять их, как будто царство можно расширить без церкви. Джордж Лэдд, выдающийся евангельский богослов последнего полувека, во взаимосвязи церкви и царства выделял пять аспектов. Он утверждал, что церковь не есть царство; царство создает церковь; церковь свидетельствует о царстве; церковь действует как средство расширения царства; церковь действует как страж царства[47]. Это означает, что царство приближает не церковь, а граждане царства, которые подчиняются Богу и соблюдают Его законы. Также это означает, что, молясь о приближении царства, мы молимся не только о том, чтобы церковь обладала силой, но и о том, чтобы распространялась праведность, справедливость, благодать, чтобы мир подчинялся Слову Божьему.

Рассмотрев место церкви в царстве, катехизис поднимает тему противников царства. Если царство Божье — это царствование и правление нашего Царя, место, где враги Царя подчинены Ему, то, молясь о приходе царства, мы должны иметь в виду и победу над врагами Царя. Мы не возносим Богу сентиментальную просьбу о том, чтобы доброта объяла мир. Мы просим Его сокрушить Его врагов и уничтожить всякую силу, которая восстает против Его Христа и Слова. Кальвин пишет, что «Бог устанавливает Свое царство, смиряя мир»[48].

Ответ заканчивается словами: все это делай «до тех пор, пока не наступит полнота Твоего Царства, в котором Ты будешь все и во всем». Эти слова могут уберечь нас от серьезной ошибки. Богословы любят говорить, что царство Божье пришло «уже, но еще нет». То есть оно было открыто, но установилось еще не окончательно. Поэтому Иисус может сказать, что царство Божье находится среди нас (Лк. 17:21), но в то же время учить нас молиться о том, чтобы царство пришло (Мф. 6:10). Оно пришло и все еще приходит. По этой причине не стоит думать, что царство Божье — это тысячелетнее царствование Христа когда-нибудь в будущем. В то же время не нужно утопически ожидать, что уже сейчас царства можно достичь, добившись полного мира и братской любви. Если царство пришло «уже, но еще нет», значит, у нас есть надежда улучшить что-то в этом мире. При этом мы признаем правду жизни: грех, вражда, бунт по-прежнему будут присутствовать.

Воскресенье 49

Вопрос 124. В чем заключается третье прошение?

Ответ. «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Это значит: даруй нам и всем людям отказаться от собственной воли и без всяких оговорок исполнять Твою святую волю. И пусть все, выполняя свое призвание, служат Тебе охотно и верно, как ангелы на небесах.

Хотеть и делать

Мало какие выражения так же озадачивают, как выражение «воля Божья»[49]. Путаница отчасти объясняется тем, что в Библии оно употребляется в разных значениях. С одной стороны, Бог творит все по совету воли Своей (Еф. 1:11). Такая Божья воля не может быть отменена или отвергнута, никто не может помешать ее воплощению. Все, что желает Бог, исполняется. Но, с другой стороны, мы должны молиться, чтобы воля Божья исполнилась. Тот факт, что мы должны молиться о том, чтобы Его воля исполнилась на земле так же, как и на небесах, подразумевает, что такой воле Божьей можно не повиноваться, ее возможно проигнорировать.

Два аспекта Божьей воли можно рассматривать как волю-решение и волю-пожелание. В тайне всевластия Бога и ответственности человека Бог руководит Своим творением вплоть до мелочей — количества волос на голове и воробьев, но при этом Его мятежное творение может проигнорировать Его повеления.

Молитва Господня говорит о Божьей воле-пожелании. На небесах ангелы всегда исполняют волю Бога, и святые живут, чтобы петь Ему хвалу. Совершенная святость, совершенное послушание и совершенное поклонение существуют. Поэтому Иисус повелевает нам молиться, чтобы Божья воля исполнилась на земле так же, как и на небесах.

Если основываться на катехизисе, эта просьба из молитвы Господней подразумевает три момента. Во первых, мы отвергаем собственную волю. Чем дольше я несу пасторское служение, тем больше убеждаюсь, что в этом месте в сердцах людей происходит настоящая битва. Люди, обремененные тяжелой ношей или пребывающие в состоянии борьбы, нередко приходят ко мне за советом. Иногда я быстро понимаю, что человек или семейная пара на самом деле хотят, чтобы я одобрил их решение, которое, и они это подспудно чувствуют, неправильно. Они как будто уже решили, как поступить, но понимают, что церковь и даже Слово Божье не одобрят их, поэтому им хочется, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность за их действие, разрешив так поступить. На фундаментальном уровне они боролись с вопросом, чьей воле следовать — своей или Божьей.

Поэтому-то и трудно быть христианином: Бог устанавливает правила, а нам это не нравится.

Чтобы умереть для своих желаний, нужна вера. Мы непременно станем поступать по своей воле, если не будем верить, что Божья воля лучше.

Во вторых, мы должны доверять Божьей воле. Божья воля святая, сказано в ответе на вопрос 122. Чтобы молиться молитвой Господней, требуется много мужества верить. Наша американская система государственного управления устроена так, что ни у кого нет права единолично принимать решения и реализовывать свою волю. Создатели Конституции полагали, что никому нельзя доверять такую власть. И они были правы. Смогли бы вы каждое утро говорить своему мужу: «Дорогой, да будет воля твоя»? Даже если он прекрасный человек, он не может претендовать на то, чтобы его воля выполнялась неукоснительно. Никто не может претендовать — только Бог. Когда мы молимся: «Да будет воля Твоя», мы исповедуем свою уверенность в том, что Бог знает лучше, что Его планы хороши, что Его путь всегда правильный. Если мы хотим быть верными и искренними в своих молитвах, нам придется научиться любить волю Божью, как это делал Давид. В Пс. 118 он написал: «Дивны откровения Твои, и хранит их душа моя. Провозглашение слов Твоих несет свет и вразумляет простецов. Я от волнения задыхаюсь, так жажду я заповедей Твоих… Будь благосклонен ко мне, рабу Твоему, и научи меня законам Твоим. Из глаз моих текут потоки слез, ведь не исполняют люди Твой Закон» (ст. 129–131, 135–136).

Не пробегайте глазами эти слова. Не стоит воспринимать духовные наставления как гиперболу, хотя мы склонны к этому. Лучше вчитайтесь в слова Давида. Он жаждал Божьих заповедей и умолял Бога дать ему познать их, потому что они были прекрасны и изливали свет. У него глаза лезли на лоб, когда он видел, как мало людей в его стране слушает Бога. Кто будет оплакивать ненужные разводы, убитых во чреве детей, непослушных подростков, эгоистичных отцов и злых матерей? Кто перестанет стучать кулаком в гневе, расстанется с трусливой терпимостью, перестанет цинично ухмыляться, а станет плакать, видя, как сексуальные извращенцы, жадные ростовщики, двуличные политики, лицемерные христиане и гордые пасторы не соблюдают закон Божий? Только воля Божья свята, но мы, к своему стыду, не доверяем ей.

В третьих, мы должны исполнять Божью волю. Бесполезно только любить волю Божью и желать ее исполнения, но не исполнять ее. Когда видишь, что старый Кевин (или старая Карен) не желает выполнять Божьи заповеди или не может этого сделать, приходит понимание, что молиться об исполнении Божьей воли просто необходимо.

Вот почему мы молимся: «Открой очи мои, дай видеть чудеса Закона Твоего» (Пс. 118:18). И «отврати очи мои от суеты» (ст. 37). Только Бог может помочь сделать Свою волю нашей. Тогда мы сможем сказать: «Твои заповеди даруют мне радость, они — советники мои» (ст. 24). И «мне заповеди Твои милей золота, дороже злата червонного… Всякий путь лжи ненавижу» (ст. 127–128).

Бог должен заставить нас желать исполнения Его воли — только Он может дать нам такую способность. «Пусть слово Твое сделает твердым мой шаг, не дай беззаконию овладеть мною» — с такими словами будет взывать к нему каждый истинный христианин (ст. 133). Воля Божья — не обязанность, не тяжкий труд. Она приносит нам радость.

И все же эта радость мучительна. Желание исполнять волю Божью требует борьбы с грехом, борьбы веры. Его реализация означает смерть, смерть и еще раз смерть. Казалось бы, Богу проще просто уничтожить нашу волю и наполнить нашу душу Своей. Но Он так не делает. Он предпочитает медленный, но славный рост. Он не столько хочет, чтобы Его воля была в нас, сколько хочет, чтобы наша воля была Его волей. Он хочет, чтобы мы хотели того же, чего хочет Он, любили то же, что любит Он, ненавидели то же, что ненавидит Он.

Будем продолжать молиться.

Воскресенье 50

Вопрос 125. В чем заключается четвертое прошение?

Ответ. «Хлеб наш насущный дай нам на этот день». Это значит: позаботься обо всех наших физических нуждах, чтобы мы познали, что Ты — единственный Источник всех благ и что без Твоего благословения не принесут нам пользы ни наши собственные труды и заботы, ни Твои блага. И чтобы мы таким образом избавились от упования на тварное и полагались только на Тебя.

Нет молитвы — нет веры

«Хлеб наш насущный дай нам на этот день». Я не могу понять: о хлебе мы молимся чаще всего или реже всего? С одной стороны, кажется, что мы возносим это прошение чаще других. Мы с легкостью размышляем о своих потребностях (и желаниях!) и просим Бога дать нам то, что мы хотим. Но, с другой стороны, как часто мы действительно молимся о хлебе насущном? Конечно, мы молимся, когда случается что-то плохое и особые трудности показывают, что Бог все-таки нам нужен. Но если все нормально, мы пренебрегаем этой самой главной просьбой.

Например, практически все уверены, что на столе будет завтра еда. Мы думаем, что провидение о нас позаботится. Большую часть своей жизни мы считаем, что будем здоровы. Мы понимаем, что надо молиться о приходе царства, о прощении и даже о прославлении имени Божьего. Но мы просто не думаем, что и о хлебе насущном нужно также просить каждый день.

Мы должны быть страстно и часто благодарны Богу за то, что Он удовлетворяет наши каждодневные потребности, ведь мера Его благодати превосходит всякое понимание. Здесь, в Америке, общая благодать изливается обильно. Развитие сельскохозяйственных технологий позволяет нам не беспокоиться о будущем, если в июле начнется засуха. Конечно, фермеры будут переживать за свой урожай, но обычных людей после засушливого лета голод не ждет (правда, цены могут вырасти). У нас есть продуктовые магазины, забитые едой круглый год. Все, что нам нужно сделать, это потратить час на наполнение тележки. Самое сложное в получении хлеба насущного — это выбрать из миллиона вариантов, а потом сбросить лишние килограммы.

Конечно, даже в Америке миллионы людей голодают, многие семьи не знают, что будут есть на следующей неделе. Здесь я не требую решить продовольственную проблему в Америке. Нас она заботит в гораздо меньшей степени, чем в других странах. По множеству причин голод и недоедание по-прежнему остаются одной из самых насущных проблем на планете. И это еще одна причина, по которой нам нужно благодарить Бога за то, что почти каждому из нас Он день за днем дает хлеб насущный, хотя мы и неблагодарны.

Меня всегда трогают слова катехизиса о том, что наши труды и заботы, а также Божьи дары не принесут никакой пользы, если не будет Божьего благословения. Живя в таком богатом обществе, мы начинаем полагаться исключительно на себя, и вот это действительно проблема. Очень сложно преодолеть соблазн думать, что мы контролируем ситуацию, что мы достаточно одарены, достаточно трудолюбивы и достаточно богаты, чтобы разрешить любое затруднение. Но реальность такова, что Бог может сорвать наши самые хорошо спланированные планы. Если Господь не построит дом, напрасно трудятся строящие его (Пс. 126:1).

Вот почему молитва обладает первостепенной важностью для христианина. Просто склоните колени (или голову) на пять или пятьдесят пять минут каждый день — и это будет самым верным признаком того, что вы в смирении осознаете свою зависимость от Бога. Молитвы может не быть по множеству причин: мы плохо распределяем свое время, заняты, не можем сконцентрироваться. Но самая главная из них — мы просим не потому, что действительно нуждаемся. В глубине души мы ощущаем себя в безопасности, когда у нас есть деньги в банке, анализы хорошие, а влиятельные люди чуть что замолвят за нас словечко. Мы не верим только в Бога. Отсутствие молитвы — это выражение неуверенности в способности Бога обеспечить нашу жизнь и уверенности в способности позаботиться о себе самостоятельно, без Божьей помощи.

Нередко случается, что в попытках наладить свою молитвенную жизнь мы ставим перед собой неправильные цели. Мы стремимся к тому, чтобы лучше молиться, вместо того чтобы лучше узнать Того, кому мы молимся. Мы изо всех сил пытаемся повысить свою самодисциплину, вместо того чтобы глубже осознать свою потребность в Боге. Многие из нас хотят больше молиться, но наша жизнь такая беспорядочная. Однако Бог хочет, чтобы мы увидели: наша беспорядочная, хаотичная жизнь может быть стимулом к молитве, а не препятствием для нее.

Самодисциплина, конечно, важна, но намного важнее иметь сокрушенное сердце и веру. Не упорядоченная жизнь дает возможность молиться, а, наоборот, беспорядочная жизнь заставляет человека взывать к Богу. Вам не нужна дисциплина и порядок, чтобы молиться, — именно отсутствие оных пробуждает молитву. Вам не нужна устроенная жизнь, чтобы молиться. Вам нужно сокрушенное сердце. Вам нужно осознать, что и завтра вы будете нуждаться в Боге и вам нужна будет помощь, и защита, и избавление, и терпение, и смелость. Если вы это поймете, то поймете и то, что без молитвы вы не сможете выжить. А если вы осознаете, что пребываете в нужде и что Бог может помочь, вы будете молиться.

Не думайте, что вы не молитесь потому, что вам недостает организованности и дисциплинированности. Проблема гораздо глубже — в сердце, которое никогда не разговаривает с Богом, верит в себя, а не в силу Божью. Отсутствие молитвы есть неверие. А что есть вера? А вера — это то, что говорит: «Хлеб наш насущный дай нам на этот день».

Воскресенье 51

Вопрос 126. В чем заключается пятое прошение?

Ответ. «И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим». Это значит: не вмени нам, жалким грешникам, ради крови Христовой наши грехи и то зло, которое постоянно льнет к нам. Прости нас, как и мы, во свидетельство полученной от Тебя благодати, прощаем ближних.

Получить и раздать

Нам нужен хлеб насущный, чтобы жить. Нам нужно ежедневное прощение, чтобы не умереть. Как мы лишились славы Божьей? Давайте вспомним.

Вы не выспались, у вас цейтнот, поэтому вы кричите на своего ребенка: «Прекрати! Я сейчас сойду с ума!» Или, обидевшись на жену, едко замечаете: «Ты совсем не хочешь мне помочь!» Вы считаете, что ваше тело принадлежит исключительно вам, а не вашему мужу тоже, поэтому притворяетесь, что у вас болит голова, когда надо исполнить свое обещание и провести с ним романтический вечер. Думая, что уже постигли всю мудрость, вы обижаетесь на своих родителей за то, что они ограничивают вас.

Апостол Иаков прав: все мы много грешим (Иак. 3:2). Нас нужно прощать каждый день, потому что каждый день мы добавляем в копилку своего долга. Даже в лучшие моменты наш совершенный Бог получает от нас только несовершенное послушание и несовершенное поклонение. Мы должники, причем безнадежные.

«Но, — скажете вы, — я думал, что, когда раскаялся в своих грехах и попросил Иисуса войти в мое сердце, мои грехи были прощены и я был объявлен праведным перед Богом, так почему же мне нужно просить прощения? Разве не обо всех моих грехах — прошлых, настоящих и будущих — уже позаботился Христос?»

Ответ на этот последний вопрос — и да, и нет. В юридическом смысле все мои грехи были пригвождены ко кресту. Мой грех был вменен Христу, а праведность Христа была вменена мне. Вот что значит быть оправданным. Я стою перед Богом-судьей, и Он заявляет: «Ты, Кевин Деянг, несчастный грешник, невиновен и чист, потому что ты — в Христе». Юридически я объявлен праведным. «Если признáем наши грехи, Он, справедливый и верный, простит нам грехи и очистит от всякого зла».

Поэтому, если я грешу, уже будучи христианином, я не должен бояться осуждения, ибо нет осуждения для тех, кто в Христе Иисусе (Рим. 8:1). Но если моя совесть действует так, как должна, я все еще буду чувствовать себя виновным. Мой грех по-прежнему неугоден Богу. Представьте, что ваш сын устроился подработать почтальоном. Вы предупреждаете его: «Почту будешь разносить сам. Это твоя работа, не моя». И вот однажды после школы он идет играть с друзьями в футбол, вместо того чтобы разнести почту. Вы случайно замечаете скучающую почтовую сумку, набитую корреспонденцией. Что вы делаете? Грузите почту в машину и развозите ее вместо него. Когда он приходит домой, его, конечно же, ждет разговор. Вы, понятное дело, не будете сдавать его в детский дом, но он проявил непослушание, и в ваших отношениях возникло напряжение. Детско-родительские отношения нарушило непослушание вашего сына.

Но вот ваш сын приходит, опечаленный, и говорит: «Папа, я все испортил: я обещал, что тебе не придется разносить почту, но не сдержал обещание. Я очень сожалею, что так получилось. Прости меня». И отношения восстанавливаются. Если бы сын и дальше продолжал не слушаться, если бы не попросил прощения, вы бы все больше и больше отдалялись друг от друга. По этой причине мы должны постоянно обращаться к Богу за прощением, говорить Ему: «Я напортачил. Я нарушил обещание. Я виноват перед Тобой. Пожалуйста, прости меня». Сокрушенное сердце и сокрушенный дух Бог никогда не отвергнет.

Но молитва Господня не заканчивается словами: «Прости нам долги наши». У этого прошения есть важное дополнение: «…как мы прощаем должников наших». Напрашивается вопрос: а что такое прощение? Контекст, в котором была произнесена молитва Господня, помогает нам сформулировать определение. Прощение подразумевает списание долга или освобождение от его уплаты. Прощение не означает, что наши действия не будут иметь последствий (например, разбойник на кресте все равно умер, хотя и был прощен). Оно также не означает, что мы должны забыть о том, что было, формируя свое отношение к человеку. Прощение — это не чувство, а решение освободить человека от его долга. Если мы простили, мы не мстим, веря при этом, что отмщением занимается Бог (Рим. 12:17–21). Прощение означает, что наши грехи больше не засчитываются нам и мы больше не засчитываем грехи тем, кто причинил боль нам.

С одной стороны, мы должны прощать всех тех, кто грешит против нас. Не нужно стремиться причинить им вред — нужно молиться за них и желать им добра. Но, с другой стороны, прощение может быть даровано только тем, кто его ищет. То есть, хотя мы всегда должны быть готовы простить, мы можем сделать это во всей полноте только в том случае, если согрешившая сторона попросит прощения. Прощение подразумевает восстановление отношений, а без раскаяния разорванные отношения по-настоящему восстановить невозможно.

Поэтому безоговорочно исполняйте библейское требование прощать, как мы были прощены (Мф. 18:21–22). «Если будете прощать людям их проступки, тогда и вам простит ваш Небесный Отец. А если не будете прощать людям, и Отец ваш не простит вам ваши проступки» (Мф. 6:14–15). Непрощающее сердце — это непрощенное сердце.

Означает ли это, что непрощающие люди теряют спасение? Вовсе нет. Лучше сказать так: каменным, непрощающим может быть только то сердце, которое никогда понастоящему не испытывало Божьего прощения. Если мне завтра позвонят из банка и скажут, что все мои кредиты за жилье и образование погашены, стану ли я сердиться на своего друга, если он не оставит за себя чаевые после совместного ужина в ресторане? Мне было явлено слишком много благодати, чтобы не являть ее другим людям (см. Мф. 18:23–35).

И я, и вы должны были отправиться в ад. У нас не было никакой надежды на небо. А сейчас есть жизнь, спасение, прощение и слава. Если мы все еще живем обидами и мыслями о возмездии, мы просто не осознали этого. Невозможно понять, что есть прощение, пока сам не начнешь прощать.

Воскресенье 52

Вопрос 127. В чем заключается шестое прошение?

Ответ. «И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого». Это значит: поскольку мы так слабы, что сами не можем выстоять ни одного мгновения, и притом наши яростные враги — дьявол, мир и наша собственная плоть — не прекращают нападать на нас, сохрани и укрепи нас силой Святого Духа, чтобы мы могли давать им решительный отпор и не потерпеть поражения в этой духовной битве — до тех пор, пока мы не одержим окончательную победу.

Вопрос 128. Как заканчивается молитва?

Ответ. «Ибо Твое есть Царство, и сила, и слава вовеки». Это значит: мы просим Тебя обо всех этих благах потому, что Ты, наш Царь, обладаешь властью над всем, хочешь и можешь дать нам их. И пусть не мы, но Твое святое имя вечно прославится в этом.

Вопрос 129. Что означает слово «аминь»?

Ответ. Слово «аминь» означает: истинно будет так! Ведь Бог желает дать просимое в этой молитве даже больше, чем мы сами хотим получить в ответ на наши прошения.

Да будет так!

Иисус дал Своим ученикам несколько уроков касательно молитвы. Но самый главный и в то же время самый простой — молитесь. Может быть, нам хочется, чтобы Иисус оставил больше примеров молитв, таких как молитва Господня, которую мы сейчас изучаем, или чтобы получше объяснил, как сочетается молитва и Божье всевластие, или чтобы Он дал пару советов о том, как же молиться дисциплинированнее. Но Его главная мысль — просто молитесь! «Придите ко Мне. Поговорите. Попросите. Просто попросите Меня».

Да, есть неправильные способы молиться, но самая важная часть молитвы — это сама молитва. Богу нравится, когда мы молимся, потому что искренняя, честная молитва во имя Иисуса проявляет две самые важные добродетели христианина: смирение и доверие. Когда мы просим Бога о помощи, мы выражаем такую мысль: «Боже, я не могу спастись самостоятельно. Помоги же мне. Ты можешь все изменить. Ты можешь спасти меня». Молитва зрелого христианина всегда прославляет Бога, потому что в ней есть смирение и уверенность. Такой христианин осознает, что битва не его, а Божья (2 Пар. 20:15).

Шестое прошение молитвы Господней напоминает нам, что жизнь — это духовная борьба. По тому, насколько часто мы возносим к Богу это прошение, можно судить, насколько мы беспечны. (На самом деле, молиться молитвой «Отче наш» каждый день — это хорошая идея. По крайней мере, наша духовная жизнь весьма обогатилась бы, если бы содержание ее прошений стало нашими личными просьбами.) Мало кто из нас встречает новый день мыслями о своих врагах. Если бы мы вели физическую войну, мы бы каждое утро пытались разведать диспозицию неприятеля, тщательно планировали возможные атаки и контратаки. Но когда дело доходит до духовной битвы, мы становимся слишком самоуверенными. Наши заклятые враги — плоть, мир и дьявол — не спят, так что и нам спать нельзя. Сегодня будет множество искушений: поддаться давлению сверстников, перейти по этой заманчивой ссылке в интернете, поругаться с родителями, разочароваться в вере. Нам от всего сердца нужно молиться о защите от наших мыслей, мирской лжи и дьявольских козней.

У христианина в жизни нет круиз-контроля. Каждый день — это борьба. Каждый день мы должны уповать на милость Господа — только Он может сохранить себя в Божьей любви (Иуд. 21).

Мы ревностно молимся тогда, когда понимаем, что от этого зависит наше выживание, а Господь должен быть прославлен. Я часто думаю о том, что я мог нанести катастрофический урон славе Господа. Но думаю я об этом не с болезненным страхом, а со здоровым чувством собственной греховности и осознанием своей нужды в ежедневной Божьей благодати. Я хочу, чтобы моя жизнь подсвечивала Бога так, чтобы Он выглядел совершенным, могущественным и чистым, а не слабым, двуличным и ничтожным. И здесь заключительные слова молитвы Господней очень полезны. Конечно, ее последняя строка не встречается в более новых английских переводах, потому что не во всех рукописях содержится. Но все равно мы можем уверенно произносить эти слова, потому что в них эхом отзывается молитва Давида из 1 Пар. 29:11. Окончание молитвы «Отче наш» напоминает нам, что Бог — всемогущий царь, способный помочь нам, Он всеславный царь, который заслуживает нашей вечной хвалы.

Последний вопрос-ответ удивительно прост. Катехизис объясняет, что «аминь» означает не ‘молитва закончена’, а ‘истинно!’ или ‘да будет так!’. В университете у меня был один знакомый, который, в порыве юношеского бунта, вместо «аминь» говорил «класс». Меня это жутко раздражало. К счастью, большинство людей согласилось, что его нововведение несерьезно, поэтому мир пока еще использует традиционное слово. Но есть здесь еще один важный момент. Мне очень нравится, что катехизис говорит об обещании, которое содержится в слове «аминь»: «Ведь Бог желает дать просимое в этой молитве даже больше, чем мы сами хотим получить в ответ на наши прошения». Вспомните об этом, когда в следующий раз скажете «аминь» в конце молитвы. Бог настолько милостив, что желания ответить вам у Него больше, чем у вас желания и уверенности об этом попросить.

Какая сладостная свобода! Так идите и молитесь вопреки своим чувствам, и может так статься, что вы обретете милость Божью вопреки своим проступкам.

Эпилог. Убеждения и снобизм

Это книга о богословии, о знании богословия и любви к богословию. Но если мне удалось передать характер Гейдельбергского катехизиса, то она также должна быть книгой об искренней вере, проявляющейся плодами. Собственно говоря, знание богословской истины и любовь к ней рождают искреннюю веру, приносящую плод.

К сожалению, очень часто христиан заставляют выбирать между богословием и практической жизнью, между умом и сердцем, между правильной верой и добротой. Но ведь это ложные дихотомии, не надо выбирать между одним и другим! Мы должны любить Господа Иисуса всем своим естеством — и сердцем, и душой, и силой, и разумом (Лк. 10:27). Мы должны ценить богословов — людей, осененных неизменными благодатью и истиной. Можно сказать иначе: если мы хотим приносить плод и быть благочестивыми, у нас должны быть богословские убеждения, которые тем не менее не превращают нас в снобов.

Когда я говорю, что богословские убеждения должны быть, я не имею в виду, что все христиане без исключения должны быть книжниками и заниматься только лишь интеллектуальными упражнениями. Я имею в виду, что каждый христианин должен четко представлять себе, кто есть Бог и что Он сделал в Иисусе Христе. Нас, христиан, должны воодушевлять и побуждать к действию богословские истины: 1) Бог есть Бог любящий, всевластный и святой; 2) Бог создал мир и создал его хорошим; 3) из-за греха Адама люди стали склонны ко злу; 4) Иисус Христос — Сын Божий, рожденный, а не сотворенный; 5) Иисус страдал, умер на кресте за грехи и воскрес на третий день; 6) Святой Дух есть Бог; Он наполняет нас силой, дает веру, наделяет дарами и приносит плоды в нашей жизни. К этим основным истинам стоит добавить еще три: Библия есть Слово Божье; Иисус снова придет, чтобы судить живых и мертвых; человек оправдывается только верой.

Эти истины должны быть не просто набором убеждений. Нам нужно смотреть на себя и на мир вокруг нас через них, как через очки. Есть много христиан и церквей, которые не отрицают ни одной основополагающей доктрины христианской веры, но происходит это потому, что у них нет убеждений. У них есть какой-то старый свод вероисповедных правил, суть которых они едва понимают, с трудом могут принять и не осмеливаются проповедовать. Их воодушевляют темы политики и церковного развития, проблема взаимоотношений и так далее, а к Евангелию они относятся как к чему-то само собой разумеющемуся. «Да, да, а как же, мы верим в непорочное зачатие, искупление, воскресение, рай и ад», — говорят они. Но мысли об этом находятся где-то на периферии их сознания, они не формируют их личность. Они вроде бы соглашаются с учением, но не живут им.

Пасторы и общины, не ориентированные на богословие, могут думать, что они передадут Евангелие следующему поколению, но истина в том, что мы передаем лишь то, во что страстно верим. Новообращенные и наши дети не будут думать, жить и любить как зрелые христиане, а тем более не смогут выразить христианскую веру, если наши богословские убеждения находятся на церковном сайте, а не в нашем сердце.

Я и не подумаю извиняться за то, что моя церковь — богословски ориентированная. Церковь должна быть сосредоточена на Евангелии, а Евангелие — это весть об исторических событиях плюс их данная Богом интерпретация. А это и есть богословие. И надеюсь, никто не думает, что быть «богословской» церковью — значит читать серьезные книги и слушать длинные, сложные проповеди. «Богословская» — значит стремящаяся к преображению посредством обновления ума, преображению длиною в жизнь. Мы хотим быть думающими христианами: знать, во что мы верим, почему мы так верим, жить и умирать, утешаясь своими верованиями.

Если у нас есть богословские убеждения, значит, и единство наше будет иметь богословское основание. Конечно, мы тоже хотим быть едины в любви и стремлении к одной цели. Но какие бы действия мы ни совершали совместно, какие бы чувства вместе ни испытывали, все они должны зиждиться на фундаменте одинаковых богословских убеждений. В церкви в целом очень много говорят о том, что христиане должны проповедовать Евангелие, поэтому часто создается впечатление, будто миссия — центр христианской жизни. И в каком-то смысле так оно и есть. Однако миссионерство само по себе не может быть основанием для единства. Только когда мы четко определяем, что мы проповедуем и почему, только тогда мы можем понастоящему сплотиться вокруг миссионерской работы.

Я хочу сказать, что мы в первую очередь должны быть христоцентричны, то есть сосредоточены на кресте Христовом. Христос — это наша идентичность, наша любовь, наша надежда. И именно потому, что у нас такая идентичность, любовь и надежда, мы молимся, проповедуем Евангелие, занимаемся миссионерским трудом. Но миссия — это не основание. Основание — Христос, именно Он определяет миссию и начинает ее. Как сказал Джон Пайпер, «миссия — это не конечная цель церкви. Конечная цель — это поклонение». Миссионерская настроенность не может быть твердой основой для единства. Во первых, потому, что точно определить это понятие весьма затруднительно. Во вторых, потому, что источник христианской идентичности, любви и надежды — это не наши дела во имя Иисуса, хотя, конечно, и они должны иметь место. Этот источник — в деле Бога, которое Он уже совершил для нас в Христе. Об этом всегда нужно отчетливо говорить, именно этому радоваться, а не просто иметь в виду.

И здесь я возвращаюсь к главному вопросу. Нам отчаянно нужны христиане, и пасторы, и миссионеры, и церкви, и деноминации, и движения, и институты, которые являются богословскими в своем основании. Доктрины не должны вычеркиваться из ассортиментного перечня христианской жизни, их надо достать с церковного чердака и вытереть с них пыль. Мы все должны быть богословами, потому что, если мы называем себя христианами, значит, мы принимаем весть о том, кто такой Иисус и какую победу Он одержал ради нас. Это и есть богословие.

Итак, убеждения? Да! Снобизм? Нет!

Пожалуйста, не пропустите эту последнюю часть, особенно если вам понравилась первая. Потому что, если не проявлять бдительность, очень легко можно превратиться в христианина-сноба.

Откуда берется этот христианский снобизм и высокомерие? Назову несколько источников. Для начала это отношение. Это такая особая манера поведения: ты считаешь себя кальвинистом, принимаешь крещение детей и учение о безошибочности Писания (кстати, я все это тоже принимаю) и ходишь в этих убеждениях как в доспехах или размахиваешь ими как мечом, хотя на самом деле они предназначены для того, чтобы ты мог излучать любовь к Христу и Евангелию. Я признаю, что богословские различия существуют, и существуют к нашему благу, но если цветы этих различий не расцветают, питаясь соком евангельского корня, им даже не стоит выпускать бутоны.

Второй признак высокомерных христиан — это их недоступность. Некоторые богословствующие типы на поверку оказываются непростыми для общения людьми. Они умны, имеют свое мнение, обладают хорошим аналитическим мышлением. При этом они все вокруг воспринимают крайне критично. С высокомерными христианами трудно быть рядом. Они пугают, а не привлекают; рычат, а не принимают. Они слишком охотно делятся своим мнением обо всем на свете, но совершенно неспособны вычеркнуть какую=нибудь доктрину из категории «абсолютно необходимая».

Если богословские убеждения приводят к снобизму, то проблема заключается не в том, что мы слишком серьезно относимся к правильному богословию, а в том, что мы не ценим другие такие же важные вещи. Из-за этого мы высокомерно и пренебрежительно относимся к молящемуся, приносящему плод, доброму и благочестивому пастору с арминианскими убеждениями. Конечно, я могу считать, что он молится, приносит плод, что он добрый и благочестивый вопреки своей вере в свободную волю, но при этому я буду от всего сердца благодарен Богу за его молитвы, плоды, доброту и благочестие. Для некоторых христиан главное — евангелизация, все остальное кажется им несущественным. Другие оценивают собратьевхристиан по тому, как они борются за социальную справедливость, но немало и тех, кто пользуется богословским критерием. Если богословие кажется правильным, отсутствие миссионерского видения, молитвы и сострадания не имеет большого значения. Но если вдруг несколько богословских кусочков вставляются в пазл неправильно, мы говорим «прощай», расставаясь с Гименеем и Филетом без сожаления (1 Тим. 1:19–20; 2 Тим. 2:16–18).

Найти баланс непросто. Но давайте изо всех сил стараться быть мудрыми. Может быть, не стоит всякий раз спорить с друзьями и родственниками из-за их ошибочных богословских взглядов и выискивать теологические неточности в песнях? Надо научиться отличать заплутавших овец от лжеучителей. Надо уметь различать, когда человек неправильно формулирует учение изза своей неосведомленности, а когда из-за отказа от истины. Мы должны любить Писание и стремиться быть ему верными, но при этом добавлять ему привлекательности, которая подсластит и без того медоподобные капли Слова Божьего. Давайте будем похожи на покрытый шоколадом изюм, с приятной оболочкой и полезной внутренностью, а не на чупа-чупс с начинкой, добраться до которой можно только с риском сломать зуб.

Наше богословие как сердце: оно пульсирует, а кровь доктрины течет по всему духовному телу, давая нам способность больше молиться, совершать больше добрых дел, больше любить Библию, погибающих людей и окружающий мир. У нас будут убеждения, но не будет снобизма. Как в Гейдельбергском катехизисе. Как у Иисуса.

Приложение. Запрещает ли Гейдельбергский катехизис гомосексуализм?

Большинство христиан не будут искать ответ на вопрос, допустим ли гомосексуализм, в вероисповедном документе XVI века. Отрывки из Рим. 1; 1 Кор. 6; 1 Тим. 1; Лев. 18 и 20 и Послания Иуды передают позицию любого еврея I века: однополые отношения являются нарушением седьмой заповеди и оскорбительны в глазах Бога. Но поскольку греховность гомосексуализма в Реформатской церкви Америки (и других деноминациях, похожих на мою) теперь поставлена под вопрос, важно посмотреть, что же на эту актуальную нынче тему говорят наши исповедания веры.

Анализ авторского замысла вопроса-ответа 87 заставляет нас сделать вывод, что почти наверняка катехизис запрещает гомосексуальные практики. Любопытно, но не удивительно, что Пресвитерианская церковь (США) недавно проголосовала за изменение формулировки вопроса-ответа 87 с целью удалить прежнюю ссылку на гомосексуализм в переводе катехизиса. Перевод катехизиса, сделанный в 1962 году Алленом Миллером и Юджином Остерхейвеном (профессора в Западной теологической семинарии), включает «гомосексуальное извращение» в список грехов, упомянутых в ответе на вопрос 87. В новом переводе Христианской реформатской церкви вместо выражения «гомосексуальное извращение» стало использоваться слово «непристойность». Дело в том, что Остерхейвен и Миллер, правильно предположив, что ответ на вопрос 87 является парафразом 1 Кор. 6:9–10, включили в свой перевод полный текст отрывка, как он был переведен в версии NIV (Новой английской Библии). Все были согласны с тем, что такая практика перевода малопохвальна, поэтому в новом переводе Христианской реформатской церкви немецкое слово unkeuscher передали похожим словом unchaste, ‘непристойный’. Новый перевод лучше. Но Остерхейвен и Миллер, как они сами и отмечали, пытались уловить авторский замысел, стоящий за текстом. Перевод они сделали плохой, но значение передали правильно. Резюмируя 1 Кор. 6:9–10, Урсин (главный автор Гейдельберга) не перечисляет все пороки. Он неспроста опускает несколько терминов, связанных с сексуальной безнравственностью. И делает это не потому, что он сам и другие реформаторы гомосексуализм оценивали неоднозначно. Причина, по которой в ответе на вопрос 87 последний прямо не упоминается, заключается в том, что в XVI веке считалось неуместным и непристойным даже упоминать такие деяния. Вот почему в катехизисе есть фраза «и им подобные»: предполагалось, что читатель сам заполнит пробел той частью текста, которая была непечатной в то время.

Роберт Ганьон (вероятно, самый крупный специалист по теме гомосексуализма в Библии) отмечает, что, когда Кальвин комментирует Рим. 1:26–27; 1 Кор. 6:9 и Иуд. 7, он упоминает гомосексуализм лишь косвенно, называя такие действия и желания «чудовищными», «грязными», «поскудными», «отвратительными». Ганьон также отмечает, что еще в начале ХХ века в стандартных изданиях древнегреческих текстов «было принято отрывки, в которых давалась положительная оценка гомосексуальным практикам, переводить на латынь, а не на английский»[50]. Открыто говорить или писать о гомосексуале для многих было просто невежливо.

Кроме того, мы должны помнить, что главной целью Фридриха III, который ввел в обиход Гейдельбергский катехизис, было обучить молодежь. Катехизис предназначался в первую очередь для детей, а в те времена считалось, что разговоры о таком неестественном поведении могут их испортить. Взрослые бы поняли, что ответ на вопрос 87 запрещает все пороки, упомянутые в 1 Кор. 6:9–10, включая те, которые не названы или слишком неприличны, чтобы о них упоминать.

Урсин считал очевидным, что гомосексуальные практики — это грех. В своем комментарии к катехизису он определил брак как «законный и неразрывный союз между одним мужчиной и одной женщиной, установленный Богом для продолжения человеческого рода»[51]. Также важно его понимание седьмой заповеди: «К первому виду [похотей] относятся такие, которые противоречат природе и исходят от дьявола, причем противоречат даже нашей испорченной природе; эти похоти противоречат ей не только потому, что сами по себе есть порок, мешающий природе сообразовываться с Богом, но еще и потому, что наша испорченная природа отвращается от них и ненавидит их. Похоти, о которых апостол Павел говорит в первой главе своего Послания римлянам, относятся к этому виду — это смешение полов и злоупотребление женским полом»[52]. В этих отрывках однозначно просматривается отвержение гомосексуальных практик. Также в них мы видим нежелание Урсина говорить на эту тему откровенно — он использует такие обтекаемые фразы, как «смешение полов» и «похоти, о которых апостол Павел говорит в первой главе своего Послания римлянам».

Все это очевидно доказывает, что главный автор Гейдельбергского катехизиса считал гомосексуализм грехом (и это неудивительно, потому что в XVI веке все считали его грехом). У нас также имеются веские доказательства того, что христиане XVI века, не говоря уже о самом Урсине, стеснялись открыто говорить об однополых связях. У нас также есть все основания заменить фразу «и им подобные» на пропущенные в ответе на вопрос 87 понятия из 1 Кор. 6:9–10.

Итак, мы приходим к выводу, что, хотя Остерхейвен и Миллер, возможно, приняли неправильное решение с точки зрения философии перевода, добавив в катехизис слова, которых не было в оригинале, они правильно полагали, что вставленные понятия, в том числе и «гомосексуальное извращение», отражают дух катехизиса и авторский замысел, не говоря уже о ясном учении Писания.

Content

Деянг Кевин Благая весть, которую мы почти забыли