Владимир Владимирович Василик

Россия и европейский империализм

© В. В. Василик, 2018

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2018

Предисловие

Книга «Россия и европейский империализм» – честная и достойная. Она особенно своевременна сейчас – когда вокруг нашей страны пытаются создать экономическую и политическую блокаду, когда иноземные и доморощенные «клеветники России» обвиняют ее во всех смертных грехах. То Россию представляют «тысячелетней рабой», то, напротив, захватчицей, стремившейся и стремящейся поработить весь мир. Так и хочется сказать: «Господа, определитесь. Будьте последовательны. Или раба, или захватчица. Не впадайте в шизофрению».

«Особенно это актуально для периода ХХ века и Великой Отечественной войны, в отношении этого периода к сожалению, умножаются фальсификации истории. Разные злопыхатели силятся очернить нашу историю; Великую Победу – представить поражением, подвиг советского народа – результатом государственного террора, предателей, типа Власова, – изобразить героями и истребить само понятие Великой Отечественной войны, заменив на «советско-нацистскую».

Как участник Великой Отечественной войны свидетельствую, что Великая Победа – результат всенародного подвига и удивительного единодушия народов Советского Союза и всех слоев советского общества. Мы воевали не из страха, не под дулами заградотрядов и не за медали и ордена, а из чувства долга перед Родиной.

Однако, искажение истории Великой Отечественной – лишь часть глобального фальсификационного процесса, в котором пытаются подменить всю дивную богоданную Русскую Историю – «историю, которую нам Бог дал». И начинают этот процесс со святого равноапостольного князя Владимира, упрекая его за якобы «неверный цивилизационный выбор» православия, продолжают временем св. благоверного князя Александра Невского, коря его за сопротивление немцам и покорность татарам, как будто бы в ΧΙΙΙ в. существовала реальная возможность победить ту силу, которая сокрушила величайшие империи Востока и королевства Запада. Достается и великим князьям – строителям Московского царства, ну а Иван ΙV – вообще в представлении таких «историков» – чудовище, Ιvan the Terrible (Иван Ужасный), кровавый тиран, якобы истребивший половину Московского царства. Господа европейцы, «чем кумушек считать трудиться, не лучше ль на себя кума оборотиться». Посмотрите на свою историю. Во все правление Ивана Грозного от его репрессий погибло 4000 человек – столько же, сколько было убито во время Варфоломеевской ночи. А в цивилизованной Англии за один ΧVI век было повешено 90000 человек – такая цифра в самых страшных снах и не снилась «кровавым» правителям Московии.

На Западе до сих пор трясут фальшивкой названием «Завещание Петра Ι», несмотря на то, что многократно была опровергнута серьезными историками. Самого Петра Великого силятся представить империалистом, стремившегося завоевать всю Европу и половину Азии, несмотря на то, что он всего лишь боролся за возвращение насильно отторгнутых шведами земель и за выход к Черному морю – Русскому морю. А что касается Отечественной войны 1812 года, то фальсификаторы истории представляют ее как равно несправедливую войну двух императоров, или двух империй, или даже пытаются изобразить дело так, что Наполеон осуществлял превентивную войну в ответ на русскую угрозу. Воистину, как говорит Экклесиаст, нет ничего нового под солнцем: и Гитлер, и Геббельс 22 июня 1941 года тоже утверждали, что они обороняются и нападение на СССР предпринято в ответ на угрожающее сосредоточение советских войск, грозящих-де гибелью Германии и Европе.

На самом деле перед нами – лишь один из этапов информационной войны против России, ведующейся минимум 450 лет, со времен Иоанна Грозного. А если отсчитывать со времени Хроники Генриха Латыша и завоевания Эстонии крестоносцами, то целых семьсот лет. Эта информационная война является лишь частью глобального противостояния России и Европы, возникшего не по нашей вине: Россия тянулась к Европе, «стране святых чудес», но та ее отторгала от себя. Стоит лишь согласиться с автором в следующих его рассуждениях:

Русская цивилизация и западная были несовместимы по своей сути. Два вселенских параллельных «проекта» были несовместимы, поскольку, с одной стороны, внешне слишком близки, ибо восходили к Римскому архетипу, с другой – кардинально отличны друг от друга. Для православных в монашестве главное – молитва и созерцание, для католиков – внешняя мирская деятельность, в том числе и война. Для духовной элиты Запада – обращение прежде всего к интеллекту, а для духовных вождей Востока – преимущественное внимание к сердцу. Для католиков было характерно агрессивное, насильственное миссионерство, для православных – по преимуществу спокойная, мирная, ненасильственная проповедь. Другая отличительная черта западного мира – агрессивность и «восходящее властвование». Если и русский, и византийский мир жил истиной: «война стоит до мира», то западный жил в категориях перманентной, постоянной войны.

Отличались Запад и Русь и по своим социальным характеристикам: русскому миру не было присуще то жесткое и устойчивое сословное, почти кастовое деление, которое характеризовало западный мир. Если среди православных народов права крестьянства были хоть как-то защищены, то этого нельзя сказать о Западной Европе: виллан был беззащитен перед феодалом, который искренне считал его недочеловеком, полуживотным или чудовищем».

Естественно, инаковость далеко не всегда ведет к конфронтации. Но, в случае с Западной цивилизацией это было неизбежно: и средненевековая европейская цивилизация, и в особенности современная не терпит ничего отличного от себя, но стремится к поглощению и уничтожению. Однако, у этого ассимиляционного движения есть и другая сторона – внутреннние проблемы европейской цивилизации, ее воли к разрушению и уничтожению, которая неизбежно выплескивается за ее границы. Справедливы следующие рассуждения автора. «Феодал-разбойник – типичная фигура для Запада. Но рано или поздно его вожделения встречали ограничения и отпор – либо со стороны других феодалов, либо верховной власти, либо городских коммун, либо Католической церкви. Западное общество жило в обстановке непрекращающейся войны всех против всех, и рано или поздно эта война преодолевала границы Западного мира и переносилась in partes infidelium – в страны неверных, в том числе на Русь. И святой князь Александр промыслительно разглядел антихристианскую сущность католического Запада, его свирепый и неуемный натиск на Восток («Drang nach Osten»), его желание ассимилировать и покорить народы, и не только языческие, но и православные».

По сути дела, история России это история непрестанного Drang nach Osten, который начался почти тысячу лет назад в 1017 году походом князя Болеслава на Киев, продолжился походами крестоносцев, литовцев, Речи Посполитой, шведов, затем нашествием Наполеона, а уже в ХХ веке – вторжением гитлеровских полчищ в 1941 году.

Российская империя созидалась по другим политическим и нравственным законам, отличным от западно-европейских. Справедливо отметил святитель Николай Велимирович, что самый кроткий народ унаследовал самую великую землю и стал хозяином одной шестой части света. Многие земли, в том числе нынешняя Украина, Кабарда, Грузия и т. д. сами просились в подданство Московского царя и большая часть русских земель была приобретена мирными или относительно мирным путем. В отличие от Запада, мы не угнетали окраины, не делали их своими колониями, а предоставляли те же, если не большие права, что и центру. Представители Малороссии, Кавказа на равных правах входили в русскую элиту. Никакой «темницей народов» Россия не была. В отличие от Европы и от Америки мы сохранили все 152 народа, вошедших в Российскую империю.

Стремление оболгать и исказить историю России в в конечном счете, связано с намерением унизить морально, а затем, физически уничтожить русский народ и другие народы исторической России. Против эт ого и выступает автор, «за обиду земли Русской», говоря языком Слова о Полку Игореве.

Ее автор – Василик Владимир Владимирович, кандидат филологических наук, доцент Института Истории СПБГУ, действительный член Академии Военно-исторических наук, диакон Русской Православной Церкви, доцент Сретенской семинарии человек глубоко патриотичный, немало потерпевший в свое время за нравственную патриотическую позицию. В. В. Василик является признанным историком и специалистом широкого профиля, который свободно ориентируется как в сложных вопросах истории Византии и Древней Руси – так и в непростых проблемах истории Великой Отечественной войны, как в военных операциях – так и в духовной жизни. В представляемой книге рассматриваются основные узлы русской истории – Крещение Руси, Невская Битва, Ледовое Побоище, Полтавская Баталия, Отечественная Война 1812 года, Первая Мировая Война, Вторая Мировая война Для этой книги характерно соединение точности, четкости, ясности мысли, убедительности выводов с «сокровенной теплотой патриотизма».

Для него характерно ощущение живой связи времен, опять-таки, говоря языком «Слова о Полку Игореве», «свивает обе половины времени». Если для некоторых историков и публицистов советский период – дыра, провал, то для Владимира Владимировича он – органическая часть русской истории, типологически связанная с некоторыми ее периодами.

От себя отмечу: безоглядное очернение советского периода, в том числе, периода Великой Отечественной войны, призвано заставить современных граждан бывших советских республик проститься с идеями социальной справедливости и социальными завоеваниями советского периода.

Для В. В. Василика русская история – живая, богоданная непрерывность, Ледовое Побоище неразрывно связано со Сталинградским единоборством и Курской битвой. Особенно интересна в типологическом плане глава «О двух отечественных войнах», в которой прослеживается сходство между Первой Отечественной Войной 1812 года и Великой Отечественной. Действительно, многое в них сходно – и предвоенный период с конфронтацией и непрочным миром, и время начала войны, и отступление вплоть до Москвы, и всенародное единство.

История действительно «наставница жизни». И она временами повторяется. Нам важно помнить ее уроки, чтобы не быть обманутыми. И чтобы не погибнуть.

Сейчас, когда в ряде бывших советских республик, да и в других европейских странах возрождается фашизм и реабилитируются его пособники, важно не забыть, что он нес с собой. По плану «Ост» – на территории западнее Урала – должно было остаться не более четырнадцати миллионов человек «обслуживающего персонала» для расы господ, остальные – выселены или истреблены. Учитывая то, что никаких планов переселения не разрабатывалось, понятно, что большинство из ста миллионов жителей европейской части страны должны были погибнуть. Розенберг цинично заявлял: «Сорок миллионов русских – лишние». Гитлер воистину был «Зверем из бездны».

Однако, эта бездна была населена чудовищами в чем-то сравнимыми с Гитлером. Вот цитата из немецкого ученого Пауля Рорбаха: ««Россия должна быть расчленена, раздавлена и уничтожена, а русский народ должна постигнуть такая же участь. Это должно совершиться, и гробовщик России и русского народа – Германия – ждёт лишь подходящего случая для выполнения приговора истории». А вот Записка Президиума Пангерманского союза о военных целях от 28 августа 1914 года. А цели были прописаны следующие.

1. Приобретение за счёт России обширных территорий для поселения немецких крестьян, а именно: Польши, Литвы, Белоруссии, прибалтийских губерний и Украины.

2. Аннексия Бельгии.

3. Аннексия французских железорудных бассейнов Лонгви и Бриэ и перенесение германской границы с Францией западнее Бельфора, Туля, Вердена и реки Соммы.

5. Все захваченные Германией территории должны быть «очищены от людей» (Land frei von Menschen), так как Германии нужны территории без людей».

Об этом нелишне помнить сейчас, когда на Западе заявляют: «России достаточно шестидесяти миллионов для обслуживания своей добывающей промышлености».

Все это прекрасно показывает автор в своей статье «Немецкий национализм», где по сути дела, вскрываются истоки фашизма.

Показывает он и другое – целый ряд глобальных столкновений России с Европой – нашествие Наполеона, Первая Мировая Война, Великая Отечественная война был связан с интригами элиты Великобритании, стремившихся стравить континентальные державы и удержать господство над миром. Особенно ценна глава «Британская игра», где автор вскрывает страшный парадокс Первой Мировой – по замыслу ее британских архитекторов в ней должны были погибнуть и Германия, и Россия.

И наконец глава посвященная бомбардировкие Хиросимы показывает, что существует и другой вид фашизма – технотронный фашизм американского образца.

Важно и то, что автор дает европейскому империализму духовно-нравственную оценку, опираясь на богословие великого сербского святого епископа Николая Велимировича: «Что такое Европа? Это похоть и ум… Европа умна отнимать, а вот давать не умеет. Она умеет убивать, а ценить чужие жизни не умеет. Она умеет создавать орудия уничтожения, но не умеет быть пред Богом смиренной и по отношении к более слабым народам милостивой. Она умна быть себялюбивой и повсюду нести свой «символ веры» себялюбия, но не умеет быть боголюбивой и человеколюбивой». Западно-европейскую цивилизацию автор воспринимает как каинитскую – культуру умелых ремесленников, хищных стяжателей и завоевателей, империалистов.

Эта книга более чем востребована современным обществом и найдет достаточное количество благодарных читателей.

Пожелаем автору успеха в его дальнейшем творчестве, а читателям – пользы и радости от прочтения этой достойной книги.

Доктор исторических наук, профессор кафедры истории

ЛГУ им. А. С. Пушкина, вице-президент и почётный академик

Академии военно-исторических наук,

действительный член (академик) Российской академии

естественных наук, ветеран Великой Отечественной войны

Фролов Михаил Иванович

Чудо русской истории

Если мы всмотримся в русскую историю, то увидим, что она чудесна и необычайна. Начнем с самых ее истоков – Крещения Руси, события весьма актуального для нас хотя бы в силу того, что в следующем году мы празднуем тысячелети со дня кончины Св. равноапостольного князя Владимира.

Летописный рассказ Повести Временных лет показывает, что обращение св. князя Владимира и его народа было чудом. Действительно, всего за восемь лет до крещения Руси, в 980 году князь Владимир «поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса и Даждьбога, и Стрибога, и Симаргла и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими. И осквернилась жертвоприношениями земля Русская и холм тот»[1]. И это – после крещения святой Ольги, после начала созидания храмов на Руси. Более того, эти жертвы были человеческими. Вот как обошлись с христианином Иоанном, сыном варяга Феодора, на которого пал жребий быть принесенным в жертву Перуну:“. Люди, взяв оружие, пошли на него и разнесли его двор. Варяг же стоял на сенях с сыном своим. Сказали ему: „Дай сына своего, да принесем его богам“. Он же ответил: „Если боги они, то пусть пошлют одного из богов и возьмут моего сына. А вы-то зачем совершаете им требы?“ И кликнули, и подсекли под ними сени, и так их убили»[2]. Из летописного рассказа мы видим, как до последнего момента в душе князя Владимира зверь борется с человеком: проникнувшись убеждениями некоего монаха-философа и послав посольство для испытания вер, он, тем не менее, идет походом на христианскую империю, на жителей Херсонеса, не сделавших ему никакого зла. И лишь целая цепь чудесных событий приводит ко крещению его и народ Русский. Для современников святого князя Владимира это действительно было необычайным и необъяснимым событием. Вот что говорит митрополит Иларион в слове о законе и благодати: “Как уверовал? Как воспламенился ты любовью ко Христу? Как вселилось и в тебя разумение превыше земной мудрости, чтобы возлюбить невидимого и устремиться к небесному? Как взыскал Христа, как предался ему? Откуда повеяло на тебя благоухание Святого Духа? Откуда <возымел> испить от сладостной чаши памятования о будущей жизни? Откуда <восприял> вкусить и видеть, «как благ Господь»? Не видел ты Христа, не следовал за ним. Как же стал учеником его?

Чудом явился и мирный характер крещения – то, что киевляне с радостью пошли ко Днепру, говоря: “Если бы не было это хорошим, не приняли бы этого князь наш и бояре». Это были те же киевляне, которые за несколько лет до того с оружием разбивали двор варяга Феодора.

Другим чудом киевской эпохи является правление Ярослава Мудрого. Ведь если бы утвердился Святополк Окаянный – зять польского князя Болеслава Смелого, то Русь, скорее всего была бы полонизирована и окатоличена. Но Бог даровал победу Ярославу над братоубийцей и предателем веры Святополком. Тот расцвет веры и благочестия, христианского просвещения, который наступает в эпоху Ярослава и его сыновей, явления первоначального монашества в лице Антония и Феодосия Печерского, расцвета русской святости – тоже чудо. Вот как поэтически говорит о нем святитель Иларион Киевский: “Труба апостольская и гром евангельский огласили все грады; фимиам, возносимый Богу, освятил воздухá. Встали на горах монастыри, явились черноризцы. Мужи и жены, малые и великие, люди все, наполнившие святые церкви, восславили <Господа>, взывая: «Един свят, един Господь, Иисус Христос, во славу Бога Отца, аминь! Христос победил! Христос одолел! Христос воцарился! Христос прославился! Велик ты, Господи, и чудны дела твои! Боже наш, слава тебе!»

К сожалению, русские люди в то время не смогли оценить то великое сокровище, которое им было даровано и почтить Бога через единомыслие и братолюбие. И наследия св. князя Владимира, страстотерпцев Бориса и Глеба, Ярослава Мудрого бездумно расточалось в усобицах и братоубийствах. К сожалению, древний, славный богатый и златоглавый Киев не смог стать объединяющим центром для Руси. Таковым суждено было явиться бедной и лесистой Владимиро-Суздальской земле, малой и мизинной. На ней исполнилось древнее библейское благословение: “Больший да будет в подчинении у меньшего”. Из этих лесов и выросли начала русского единодержавия. Князь Андрей Боголюбский предвосхитил многие черты русских великих царей – как их истовое благочестие и мужественное стояние за Русь, так и борьбу за уничтожение всякой обособленности и любых конкурирующих центров власти. Если бы князь Андрей Боголюбский прожил дольше, кто знает, может быть ему удалось собрать Русь воедино и в ΧΙΙΙ в. она остановила бы натиск монголов. Но современники и подданые не оценили его замысла и убили великого преобразователя Руси. Русь после правления его брата Всеволода Большое Гнездо вновь погружается в кровавый хаос междоусобий, которые подготовили вначале потерю Прибалтики, а затем и кровавое и опустошительное монгольское нашествие.

Во время, когда рушились великие города и беда грозила с Востока и Запада, когда казалось, что Русь погибает, Господь совершает чудо. И оно явлено в лице св. князя Александра Невского.

Само по себе это имя символично. «Александр» означает «защитник мужей». И святой князь Александр своим мечом защитил Русь и мужей русских от порабощения с Запада, а своим смирением – от конечной погибели с Востока.

Вся жизнь святого князя Александра Невскогоего жизнь – войны, труды и скорби. К нему полностью приложимы слова, сказанные о Данииле Галицком: «Почнем же повесть о бесчисленных ратех, крамолех и мятежах». Ради Бога и народа Божия он не знал покоя, прошел Евразию от знойных песков Каракорума, где принужден был кланяться великому хану Гуюку, до ледяных скал северной Финляндии, где сражался со шведами в 1256 году. То он в бою со шведами, немцами и литовцами, то на пути в Орду – утолять дарами татарскую жадность и злобу. Он, не оставляя высоты княжества своего, духовно обнищал ради Христа и ежедневно готов был умереть за Православную Церковь и русский народ. И при этом – глухое непонимание со стороны своих же соотечественников и единоверцев, облагодетельствованных им.

Во всей глубине святой князь Александр познал людскую неблагодарность, когда гордые и кичливые новгородцы после Невской победы указали ему путь из Новгорода. Он смиренно ушел, а Новгород претерпел наказание за свою неблагодарность: немцы взяли вначале Изборск, а затем Псков предательским пособничеством немецкой партии. И лишь великие беды заставили этих жестоковыйных свободолюбцев поклониться святому князю, добывшему для них победу. И когда святой князь Александр побуждал новгородцев платить дань татарам, чтобы облегчить участь Русской земли, те ответили ему мятежом, и даже его сын Василий предал своего отца и присоединился к ним.

Далеко не все современники понимали князя. И это непонимание, глухая вражда к его святому имени продолжается до сего дня. Чрезвычайно показательна позиция одного из героев романа А. И. Солженицына «В круге первом»:

«– Александр Невский для меня – совсем не герой. И не святой. Так что это – не похвала.

Рубин стих и недоумело переглянулся с Нержиным.

– Чем же это тебе не угодил Александр Невский? – спросил Глеб.

– Тем, что он не допустил рыцарей в Азию, католичество – в Россию! Тем, что он был против Европы! – еще тяжело дышал, еще бушевал Сологдин».

Но прежде чем судить и бушевать, вдумаемся, а почему святой князь Александр был против Европы? Да потому, что он понимал одну простую вещь: Русская цивилизация и западная были несовместимы по своей сути. Если верховным правителем и символическим сувереном западных народов считался император Священной Римской империи, то русские люди молились за «греческого царя» – византийского императора. Если западные народы обязывались подданству «викарию Христа» и «святому Петру», то русские хранили послушание Константинопольскому патриарху – Вселенскому, сообразно его титулу, и, по словам Эпанагоги, «имеющему попечение о всей Вселенской Церкви»[3].

Два вселенских параллельных «проекта» были несовместимы, поскольку, с одной стороны, внешне слишком близки, с другой – кардинально отличны друг от друга. Для православных в монашестве главное – молитва и созерцание, для католиков – внешняя мирская деятельность, в том числе и война. Для духовной элиты Запада – обращение прежде всего к интеллекту, а для духовных вождей Востока – преимущественное внимание к сердцу. Для католиков было характерно агрессивное, насильственное миссионерство, для православных – по преимуществу спокойная, мирная, ненасильственная проповедь. Другая отличительная черта западного мира – агрессивность и «восходящее властвование». Если и русский, и византийский мир жил истиной: «война стоит до мира», то западный жил в категориях перманентной, постоянной войны. Характерно, что сама идея борьбы за гроб Господень – не византийская, а чисто западная, к тому же возникшая после 1054 года.

Отличительная черта западного мира – агрессивность и «восходящее властвование».

Отличались Запад и Русь и по своим социальным характеристикам: русскому миру не было присуще то жесткое и устойчивое сословное, почти кастовое деление, которое характеризовало западный мир. Согласно исследованиям И. Я. Фроянова и других ученых, Киевская и монгольская Русь не знали феодализма в западном смысле этого слова[4]. Если среди православных народов права крестьянства были хоть как-то защищены, то этого нельзя сказать о Западной Европе: виллан был беззащитен перед феодалом, который искренне считал его недочеловеком, полуживотным или чудовищем. Ни для Руси, ни для Византии не были возможны такие строки, как, скажем, «сирвента» Бертрана де Борна:

Любо видеть мне народ

Голодающим, раздетым,

Страждущим, необогретым.

Чтоб крестьяне не жирели,

Чтоб лишения терпели,

Надобно из года в год

Век держать их в черном теле.

Феодал-разбойник – типичная фигура для Запада. Но рано или поздно его вожделения встречали ограничения и отпор – либо со стороны других феодалов, либо верховной власти, либо городских коммун, либо Католической церкви. Западное общество жило в обстановке непрекращающейся войны всех против всех, и рано или поздно эта война преодолевала границы Западного мира и переносилась in partes infidelium – в страны неверных, в том числе на Русь.

И святой князь Александр промыслительно разглядел антихристианскую сущность католического Запада, его свирепый и неуемный натиск на Восток («Drang nach Osten»), его желание ассимилировать и покорить народы, и не только языческие, но и православные.

И, напротив, он ясно осознал ту истину, что татарам нужна дань и покорность, но русскую душу они не тронут, поскольку они веротерпимы и безразличны к духовной жизни покоренных народов. Им нужна материя, а Западу – душа русского человека, которую Запад пытался и пытается пересоздать по своему образу и подобию.

Александр Невский сделал выбор между внешним и внутренним рабством, между внешним порабощением и внутренним растлением. Но промыслительно это внешнее рабство в конечном счете привело русский народ не только к великой духовной свободе, несравнимой с тем, что имели и имеют другие народы, но и к небывалому государственному величию, когда, по выражению святителя Николая Велимировича, самый кроткий народ унаследовал самую великую землю и стал хозяином одной шестой части света.

Святой благоверный великий князь Александр Невский – наш учитель в верности Православию. Вспомним его слова, сказанные римским легатам: «От Адама до семи Вселенских соборов всё по порядку сведали, а от вас учения не приемлем. Идите, откуда пришли». Он – наш учитель Правде Божией. Со словами «Не в силе Бог, а в правде» он выходил с малой дружиной и побеждал великие и страшные вражеские полки. Он – наш учитель в мужестве и смирении, в вере, надежде и любви – к Богу и людям.

Он скончался 24 ноября (6 декабря по н. ст.) 1263 года, в Городце, возвращаясь из Орды, куда отправился в 1262 году, чтобы отмолить Русь от татарского нашествия за всенародное восстание против нетерпимого ордынского ига. Это ему удалось, но, к сожалению, это было последнее его деяние. На пути из Орды святой князь Александр Невский заболел и умер.

Существует мнение, что он был отравлен в Орде, потому что новый хан Берке, во-первых, не желал усиления Руси и опасался святого князя Александра, видя его собирательным центром русских сил; во-вторых, ненавидел всё, что было связано с его предшественником – ханом Батыем. А святой князь Александр ценой многих трудов и унижений смог установить с Батыем хорошие отношения, послужившие спасению Руси. За это ему и мог отомстить коварный Берке. К тому же, в отличие от терпимого язычника Батыя, Берке был мусульманином и стремился насадить ислам в России, что было сорвано восстанием 1262 года. Если эта версия верна, то святой благоверный князь Александр украсился и венцом мученичества как за русский народ, так и за Православную Церковь.

Когда его погребали, то митрополит Кирилл воскликнул: «Чада! Солнце Русской земли закатилось». И простой народ, глубоко его чтивший, возопил: «Уже погибаем». Но по Промыслу Божиему это солнце сияет на Руси уже 750 лет. Оно сияло в самые темные времена, в том числе тогда, когда потомки крестоносцев снова устремились в Drang nach Osten, стремясь поработить или истребить русский народ. Но под знаменами Александра Невского и при его небесном благословении русские воины вновь, как и 700 лет до них, остановили железную тевтонскую машину.

И, однако, старшие сыновья Александра Невского, не оценив его подвига и не поняв его замысла, промотали его наследие в междоусобице и в наведении татар на Русь. Собирателем Руси явился младший сын св. князя Александра Невского – св. благоверный князь Даниил и опять, как на библейских патриархах, благословение почивает на меньшем и на его потомках.

Однако, Господь посылает еще одно чудо. 700 лет назад, в 1314 году родился преп. Сергий Радонежский[5]. Русский мир в эпоху его детства тяжко страдал под ордынским игом. Как точно заметил современный исследователь А. Ермаков, «ни последний холоп, ни великий князь не могли надеяться устроить по собственной воле даже свою судьбу. Благосостояние и жизнь любого человека на Руси зависели от исхода соперничества за ханский престол, благосклонности или самодурства ордынских наместников, колебаний цен на мировом рынке работорговли, падежа скота или неожиданной засухи в Великой степи. Разговоры о ценности отдельной личности и ее способности к переустроению жизни могли вызвать лишь горьку усмешку»[6].

Отметим, почти как в наши времена, когда благосостояние и жизнь жителей бывших республик Советского Союза зависят от воли вашингтонского обкома, от самодурства нефтяных шейхов и колебания цен на нефть на мировом рынке. И сейчас разговоры о ценности отдельной личности и ее способности к переустроению жизни вызывают горький смех свозь слезы.

Русь была раздроблена на десятки княжеств, общество – атомизировано[7]. Только Церковь объединяла его и только Церковь давала надежду русскому человеку. Надежда эта была только на Бога, как говорится в вечерней молитве главопреклонения: «Не от человек ожидающе помощи, но Твоея ожидающе милости и Твоего чающе заступления».

И за время жизни преподобного Сергия просходит настоящее чудо. Слабеет Орда, а параллельно вырастает поколение тех богатырей, которое огромной кровью победит Мамая и его темную силу на Куликовом поле. Но появление этого поколение было бы невозможно без монашеского подвига преподобного Сергия и возобновления им подлинного монашеского жития. шеского жития. Вот как об этом рассказывает его биограф Епифаний Премудрый: «Ночью же Сергий в молитвах без сна проводил время; хлебом и водой только питался, да и этого мало употреблял; и ни часа праздным не оставался. Ежедневно он служил божественную литургию, утренние и вечерние молитвы легко произносил – и за смирение всего мира, и за долговечность святых церквей, и за православных царей, и князей, и за всех православных христиан. Говорил он братии: «Подвиг великий должны мы совершить в борьбе с невидимым врагом: ведь он как лев рыкающий ходит, стремясь каждого растерзать». Наставляя братию, немногие он речи говорил, но гораздо больше пример подавал братии своими делами»[8].

Созидание общежительного монашества является одним из значимых подвигов преподобного Сергия. И Русь, и Византия страдали от идиоритмического монашества, которое разрушало духовную жизнь и обессмысливало саму идею монашеского делания, когда, по выражению Голубинского, богатые «своежитные» монахи смотрели на бедных как на холопов, а те пресмыкались пред ними из-за денег. Преподобный Сергий во многом возвратил русское монашество к жизни первой апостольской общины, когда «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но всё у них было общее» (Деян. 4, 32).

Преподобный Сергий оставил больше чем речи, он оставил нам живой пример трудового подвижничества и соединения труда физического и труда духовного. Вот как об этом сообщает его житие: «Как он без лености братии как купленный раб служил: и дрова для всех, как было сказано, колол, и толок зерно; и ни часа праздным не оставался»[9].

Преподобный Сергий на деле являет образ совершенной нищеты, соединенной с трудолюбием. Особенно потрясает рассказ о том, как преп. Сергий срубил келью старцу Даниилу за решето плесневелого хлеба. Подвиг преп. Сергия можно оценить, если сравнить то, что он взял за свой труд с современными расценками за самый обыкновенный сруб.

В трудовой нестяжательности преподобного Сергия нет ничего нарочитого или искусственного, в отличие от нищенства Франциска Ассизского с его надрывами и театральностью[10]. Она органично вырастает из условий русской жизни и является обличением тех, кто считает, что Церковь и ее служители непременно должны пребывать в роскоши, поскольку де-она символизирует Царство Небесное.

По молитве преп. Сергия исцелялись болящие и воскресали мертвые. При этом преп. Сергий являл удивительную добродетель смирения и скрытия своих добрых дел и от людей, и от самого себя.

Смирение, подвиг и молитва преподобного Сергия становится той силой, которая дала русскому народу подняться и объединиться. Отметим, что отношение между великим князем Димитрием и преп. Сергием были не самыми простыми. Св. князь Димитрий согнал с митрополии святителя Киприана, которого поддерживал преп. Сергий Радонежский и прочил на место митрополита Митяя, который обещал разрушить монастырь преп. Сергия. И, тем не менее, в решающий час перед Куликовской битвой, зная пророческий дар преподобного Сергия, великий князь смиряется и приходит к нему за благословением, чтобы спросить, «прикажет ли святой ему против безбожных выступить»[11]. И св. Димитрий получает от преп. Сергия долгожданный ответ и благословение на победоносную битву: «Святой же, когда услышал об этом от великого князя, благословил его, молитвой вооружил и сказал: «Следует тебе, господин, заботиться о порученном тебе Богом славном христианском стаде. Иди против безбожных, и если Бог поможет тебе, ты победишь и невредимым в свое отечество с великой честью вернешься»[12].

Отметим, что преп. Сергий с любовью принимает князя Димитрия, несмотря на все разногласия, в решающий час он отделил главное от второстепенного и силу своей молитвы он направил на спасение Отечества.

Когда, увидев бесчисленное татарское войско, св. князь Димитрий и его сподвижники начал было колебаться, то его укрепило послание преп. Сергия, в котором говорилось ««Без всякого сомнения, господин, смело выступай против свирепости их, нисколько не устрашаясь, – обязательно поможет тебе Бог». Действие этого послания было необычайным: «Тогда князь великий Дмитрий и все войско его, от этого послания великой решимости исполнившись, пошли против поганых, и промолвил князь: «Боже великий, сотворивший небо и землю! Помощником мне будь на противников святого твоего имени». Так началось сражение, и многие пали, но помог Бог великому бедоносному Дмитрию, и побеждены были поганые татары, и полному разгрому подверглись».

Сравнительно незадолго до своей кончины, в 1387 году, преп. Сергий совершил, казалось, невозможное. Коварного и непримиримого князя Олега, ненавидевшего Москву, он приклонил на мир с великим князем Димитрием.

И, однако, общественное служение преп. Сергия[13], при всем его значении, – не главное в его житии. Основное – его духовная жизнь. Четырнадцатый век – время расцвета исихазма, как на Балканах, так и на Руси[14], связанный с именами преп. Феодосия Килифаревского, свят. Евфимия Тырновского, преп. Ромила Видинского. На Руси исихазм по справедливости связывают с именем преподобного Сергия. Свидетельства о неизреченном видении Божественного света, схождении Святаго Духа в виде огня на Святые Дары во время его служения, донесенные до нас Пахомием Сербом[15], свидетельствуют об исихастском опыте стяжании благодати. Преподобный Сергий – основатель целой монашеской школы, связанной с такими именами, как преп. Никон Радонежский, преп. Андроник, преп. Кирилл Белозерский. Благодаря его трудам процвело великорусское монашество – Северная Фиваида. Более того, становление приходской системы на Руси также связано с именем преп. Сергия Радонежского и его учеников: благодаря им Русь воцерковилась в полной мере.

Преподобный Сергий оставил нам завет: “Взирая на образ единения Святой Троицы побеждайте ненавистное разделение мира сего.” Этот призыв актуален, как никогда в наше время, когда силы, враждебные Православию и России, стремятся разъединить русских людей, не дать святой Церкви совершать свое служения, и когда дух розни и вражды проникает в сердца православных людей. Преподобный Сергий – наш учитель в деле спасения, собирания и соединения во Христе. Завершить эту статью хотелось бы словами В. О. Ключевского из его замечательной статьи о преп. Сергии Радонежском: “Творя память преп. Сергия, мы проверяем самих себя, пересматриваем свой нравственный запас, завещанный нам великими строителями нашего нравственного порядка… Ворота лавры преп. Сергия затворятся и лампады над его гробницей погаснут лишь тогда, когда мы растратим этот запас без остатка, не пополняя его”[16]. В 1920 г. Лавра закрылась и казалось, что действительно этот запас растрачен. Но это было не так. Когда потребовалось призвать сынов России под знамена св. Александра Невского и Дмитрия Донского, о преп. Сергии воспомнили и ворота Лавры открылись вновь. Преподобный Сергий – один из духовных созидателей победы в Великой Отечественной Войне. Более того, в годы официального атеизма Лавра являлась одной из важнейших духовных крепостей в борьбе с безбожием. И сейчас она по молитвам преп. Сергия является благодатным светильником Православия и не только для России, но и для всего мира.

Таковы лишь некоторые чудеса древнерусского периода русской истории. Однако, на древнерусском периоде они не кончаются.

Бог – не только Отмститель, но и Врач. Он не только наказует, но самим наказанием исцеляет. «Глубиной мудрости человеколюбно вся строяй», – воспевает Церковь в своих последованиях[17]. В истории всё промыслительно и нет ничего случайного: «Deus conservat omnia» – написано на Фонтанном доме (Бог сохраняет все, Бог управляет всем). И все смутные и кровавые события катастрофического XX века не случайны и промыслительны. Возьмем катастрофу 1917 года, с одной стороны – это страшный провал, с другой стороны, как мудро писал владыка Вениамин (Федченков): «Не было бы 1917 года, было бы еще хуже». Тогда бы, после смерти государя, будущие вероятные наследники, скорее всего, это был бы не царевич Алексей Николаевич, в силу своего заболевания, отстроили бы оккультную империю, поскольку общество, и прежде всего его высший слой, к этому было в значительной степени готово. Если бы Россия победила в войне 1914 года, она достигла бы небывалой степени могущества, стала бы «новой Америкой»[18], но взамен потеряла бы свою духовную идентичность Святой Руси и оперлась бы на оккультный фундамент, на ту «новую правду» о человеке и мире», которую проповедовали носители философии Серебряного века[19]. Парадоксально, но революция 1917 года, точнее то, что за ней последовало, не только воочию показала губительность теистических путей, но и спасла русскую культуру от оккультных и нравственно-нигилистических соблазнов: вспоминаются значимые слова Ахматовой:

С той, какою была когда-то […]

Снова встретиться не хочу[20].

Гонения на Церковь породили тысячи и тысячи новомучеников российских, и в них, как и во многих исповедниках, с небывалой силой воссияла Святая Русь. Как это ни парадоксально звучит, но советский режим при всей своей модернизации законсервировал российское общество и послужил известного рода защитной стеной против той даже не модернизации, а постмодернизации, которую пережил Запад. По крайней мере, «сексуальная революция» 1968 года к нам пришла как минимум на 25 лет позже в том числе благодаря «глыбам» советского режима.

После крушения монархии альтернативы Советскому Союзу и коммунистическому режиму практически не существовало. Теоретические альтернативы были еще более печальные: либо несколько десятков мелких государств с диктаторскими режимами, пребывающие в состоянии постоянной войны, либо монолитное тоталитарное фашистское государство с оккультизмом как государственной идеологией, страшное для соседей, хотя и терпимое для подданных. Коммунисты, при всех своих грехах, в 1917–1922 годах совершили одно важное дело: они сохранили большую часть территории исторической России, ее геополитическое пространство и ее оболочку.

Феномен Сталина на фоне возможных коммунистических вождей – далеко еще не самое худшее, что могло случиться с Россией. Стоит привести хотя бы мнение заядлого антисоветчика и предателя Родины Виктора Суворова: «России крупно повезло, что во главе ее оказался Сталин, а не Троцкий. В результате в трудовых армиях оказалось 10 % населения, а не все 100 %». Насчет 10 % он солгал – гораздо меньше, но по существу. Стоит привести также мнение о. Димитрия Дудко: «Давайте, наконец, хотя бы разберемся вот в чем. Если бы победил Троцкий с его перманентной революцией, мы бы уже давно оказались на самом деле не по названию, как при Сталине, винтиками. Все бы мы были трудовой армией для каких-то темных сил. Но именно Сталин доказал практически, что социализм можно построить в одной стране и – сохранил Россию. Да, Сталин сохранил Россию, показал, что она значит для всего мира, в этом нам предстоит еще разобраться».[21] Отметим, что о. Димитрий сидел и при Сталине, и после Сталина.

Страшная правда состоит и в другом: в отличие, скажем, от чеченцев или сербов, русский народ плохо умеет самоорганизовываться вне государственных рамок. Он народ государственный и без государства не может. И для него самая дурная государственность лучше самой худой безгосударственности. При Иване Грозном было казнено 4000 человек[22], но в Смутное время погибло около половины населения России. О числе жертв сталинского террора спорят, но с ним вполне сопоставимы потери народонаселения бывшего СССР в результате наркотизации, алкоголизации, преступности, роста абортов и много другого в результате развала СССР и демократических реформ. Одна только Украина сейчас теряет по 400 000 человек в год.

Из всей коммунистической так называемой «элиты» Сталин был наиболее прагматичным, наиболее национально мыслящим и, как ни странно, наименее безжалостным. Террор, возглавляемый им, предстает скорее как коллективная воля партии, как «государственная необходимость» (точнее «защита режима») чем как дикий каприз тирана[23]. Страшно и представить, что произошло бы, если бы во внутрипартийной схватке победил Троцкий. Жизнь зачастую состоит из выбора не между добром и злом, а между большим злом и меньшим, и безусловно, Сталин был наименьшим злом среди коммунистических вождей и бесспорно меньшим, чем Гитлер.

Все это я говорю не из желания целиком и полностью реабилитировать Сталина и воссоздать лубочно-иконный образ «Отца народов», царя-Сталина, обратившегося к Истине православного благочестивого государя. Образ его странно и трагично двойственен, подобно лику любимого им Иоанна Грозного. Невольно вспоминаются пушкинские строки о Наполеоне: «Мятежной вольности наследник и убийца». В образе Сталина сочетаются Диоклетиан и Константин – разрушитель Церкви и ее восстановитель, убийца русского народа и его спаситель. Можно много говорить о преступлениях и ошибках Сталина в предвоенный период и в начале войны (и справедливо), но не надо забывать одной важной вещи: его воля и энергия в 1941 году в немалой степени способствовали тому, что фронт выстоял и страна не капитулировала[24]. Он вел страну к Победе и делил с союзниками Европу.

В 1949 году патриарх Алексий I, вслед за патриархом Сергием, мог не слишком кривя душой называть Сталина богоизбранным вождем Победы. Конечно, богоизбранность Сталина была особого рода – как у Кира Персидского, Вряд ли Сталин пережил религиозное обращение и покаяние, хотя, как умный прагматик и бывший семинарист, в конце концов понял и наличие некоей Силы свыше, и значение Церкви. Отметим, что богоданным вождем называл Сталина и прославленный в лике святых крупный ученый и богослов Архиепископ Лука Войно-Ясенецкий, кстати, сидевший при нем. По свидетельству знавших его, он не отмежевался от Сталина даже при Хрущеве, чем навлек на себя дополнительный гнев властей. Станем ли мы после слов великих патриархов и святителей приравнивать Сталина к оккультисту и мини-антихристу Гитлеру?

Святейший Патриарх Алексий I после смерти Сталина сказал: «Упразднилась сила великая, нравственная, общественная, сила, в которой наш народ ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет»[25]. Вдумаемся в мотивацию этих двух людей – большого духовного разума и духовного мужества, переживших ссылки и лагеря (патриарх Алексий I и Ленинградскую блокаду) страха ли ради иудейска они это говорили, из ложно понятой пользы Церкви, или все-таки в их словах и действиях был духовный и провиденциальный смысл? Почему они не пошли путем вооруженного или хотя бы политического сопротивления,? Не потому ли, что Промысл Божий указывал им и всему народу другой путь – подвижничества, а не героизма, не гражданской войны, а терпения и переможения коммунизма, его трансформирования и постепенного, мирного возвращения к путям исторической России? Мотивация и Святейшего Патриарха Алексия I, и владыки Луки понятна – в Сталине они видели прежде всего государственника и почвенника, а лишь затем – коммунистического вождя.

Безусловно, многое, совершенное при Сталине, страшно и прежде всего – гонения на Церковь, ссылки и расстрелы священнослужителей и мирян, жертвы при коллективнизации, голод 1933 года всероссийский (а не только украинский). Однако не будем забывать, что сейчас мы живем плодами сталинско-брежневской индустриализации, немыслимой без коллективизации, (тот же нефтегазовый комплекс, например) и если сейчас государство Российское независимо и пока неуязвимо для внешней агрессии, если на наших просторах не повторяется трагедия Югославии и Ирака, то это – во многом благодаря ВПК и ракетно-ядерному щиту, заложенному при Сталине. И если нас после войны не сожгли в ядерном огне американцы, как Хиросиму и Нагасаки, то в определенной мере мы обязаны этим Сталину как инициатору ядерного проекта.

Вы спросите о духовно-нравственной составляющей. К стыду нашему, несмотря на свободу Церкви и при высоких статистических показателях лиц, считающих себя православными, наше общество намного более безнравственно и коррумпировано, чем в сталинскую эпоху. Увы, многие «атеисты» сталинского времени вели себя куда более аскетичнее и нравственнее, чем наши квазиправославные современники. По крайней мере, гей-клубы, стриптиз-шоу, казино, массовая наркомания и т. д. были при Сталине невозможны. И здесь опять-таки дадим слово о. Димитрию: «Но, видимо, не случайно философ Н. А. Бердяев говорил, что атеизм – это дверь к Богу с черного хода. И мы сейчас видим, что многие атеисты стали по-настоящему верующими. Я никогда не забуду, как один высокопоставленный атеист-коммунист мне сказал, что хотя он и коммунист-атеист, но воспитан на православной традиции. Да, как ни покажется странным, но в русском атеизме-социализме есть и православная традиция, поэтому коммунистическое движение в России вписывается в русскую историю. Это часть нашей истории, которой не вычеркнуть. А вот будет ли сегодняшняя демократия частью нашей истории хотя бы потому, что она, не посоветовавшись с Западом, ничего не предпринимает? Это чуждое явление для России! Сталин был деспот, да, но он был ближе к Богу. Хотя бы потому, что атеизм – дверь к Богу с черного хода. Демократы, хотя и называют себя верующими, но только они веруют… в золотого тельца, в бизнес, в мамону… А в Евангелии прямо сказано: не можете служить одновременно Богу и мамоне!»[26]. Точка зрения о. Димитрия достаточно спорная: во-первых, относительно вычеркивания сегодняшней демократии: это такая же органичная часть русской истории, как, например, XVIII в. или Смутное время, это – изживание еще одного материалистического соблазна – либерально-потребительского. Во-вторых, на атеизме, в конечном счете, мораль не выстроишь, аскетическая коммунистическая нравственность – остатки православной роскоши, «наследие старого режима» и религиозного воспитания. СССР светил отраженным светом Российской империи – когда он кончился, погас и Советский Союз. Трудно нам судить, кто ближе к Богу – безбожный аскетичный деспот или полуверующий клептократ, может быть, они равноудалены от Бога. Но во-первых, и тот и другой – часть исторической России, со всеми ее грехами и святостью, триумфами и поражениями. А во-вторых – такая точка зрения, разделяемая уважаемыми людьми, подвижниками благочестия и даже святыми (как в случае с Войно-Ясенецким, который не стал поносить Сталина в хрущевскую оттепель), достойна внимания и известного уважения. Безоглядное осуждение советского прошлого и отказ признания советского периода частью жизни исторической России приводит не только к оправданию распада СССР и, соответственно, кровавых конфликтов на постсоветском пространстве. В нем есть еще и внутренний аспект: приватизация. Коль скоро собственность – «совковая», «неправедная», большевицкая, а не русская, то «грабь награбленное». Разбазаривай, коль скоро это созидалось грабежом и неправдой. Не случайно грабительская приватизация 1991–1995[27] и т. д. годов совершалась под тамтамы антисталинских разоблачений.

Но мы-то знаем, что то, что было собрано к 1991 году, созидалось неимоверным подвигом и страданием русского народа, в том числе, и новомучеников и исповедников российских. И поэтому вдвойне тяжек грех тех, кто это разворовывал.

Задумаемся и о следующем: все говорят о терроре, о миллионах загубленных жизней… Но разве не спас Сталин миллионы неродившихся детей, законодательно запретив аборты в 1936 году, пусть он сделал из прагматических, а не из гуманных соображений? Отметим, что и интернационалист Ленин, и «ленинец» Хрущёв легализовали аборты. И еще: почему-то при тиране и диктаторе Сталине, несмотря на террор и войны, численность населения СССР росла, а при демократической России она уменьшается: потери только Российской Федерации с 1991 года исчисляются не менее пятнадцати миллионов. В постановке вопроса о Сталине было и есть некое лицемерие: все набрасываются на него, забывая о Ленине и Хрущеве – о том, что Сталин начинал на ленинских рельсах, лишь постепенно сходя с них на национальные, а Хрущев в значительной степени демонтировал сталинское наследство и не только отрицательное, но и положительное. Именно слепой антисталинизм Хрущёва привел к новой волне гонений на Церковь, рационально не объяснимой. Почему-то не встречаются обличители «православных ленинцев» и «православных хрущёвцев», и почему-то либералы нежно любят Хрущёва, рушившего церкви и добившего русскую деревню. И это понятно: стреляя в Сталина, временами попадают в государство Российское и в русский народ.

Возьмем Великую Отечественную Войну 1941–1945 годов. С одной стороны, это – величайшая народная трагедия, которая, однако, вызвала к жизни Церковь, породила великое и до конца не оцененное движение по возвращению русского народа в Церковь, к Богу. Игумен Петр Мещеринов имел дерзость утверждать, что «победа задавила ростки покаяния». Немногие еще живущие верующие старшего поколения, заставшие войну и послевоенные годы, могут засвидетельствовать, что это неправда. Не только во время войны, но и после нее храмы были переполнены, люди стремились на исповедь и к причастию, и таких были не тысячи, а сотни тысяч, пожалуй, даже миллионы. Если говорить о плодах покаяния, известных нам из слов Иоанна Предтечи (у кого две одежды – отдай одну), то нравственная высота русского человека проявлялась в таких удивительных поступках, как отдача русскими сиротами и вдовами зачастую последнего хлеба военнопленным немцам[28]. А если определять покаяние, как «перемену ума» (metanoia), то следует отметить, что СССР 1945 года по своему духу был уже другой страной, нежели СССР 1939 года, и эти изменения были явными и ощутимыми: практически прекратилась атеистическая пропаганда, возродился русский патриотизм, а с ним отчасти и церковные духовные ценности. И власть чувствовала эти перемены. В послевоенные годы резко снижается уровень репрессий, они становятся более мотивированными, после многих лет террора появляются контуры известной законности[29]. Страна действительно стала другой.

В случае победы над Россией нацистское рабство распространилось бы на весь мир. а мир, в котором мы бы жили (если бы жили), был бы куда страшнее. В конечном счете, в нем восторжествовали бы оккультные идеологии и оккультные практики, т. к. новообразованные на территории России режимы были бы подконтрольны Гитлеру и нацистской идеологии. По сути дела, советский солдат действительно спас мир от нацистского и оккультного рабства. В связи с Днем Победы как-то по-особому прочитываются строки Пушкина:

И ненавидите Вы нас…

За то ль, что в бездну повалили

Мы тяготеющий над царствами кумир

И нашей кровью искупили

Европы вольность, честь и мир?[30]

Святейший Патриарх Кирилл справедливо замечает: «Победа в Великой Отечественной войне была бы невозможна без особого покровительства Божия… Именно в этот день [святого Георгия Победоносца] завершилась Вторая мировая война. Сам факт совпадения этих событий был знамением, потому что то, что произошло в те страшные годы, во многом являет нам тайну Божественного милосердия».

Петр Мультатули[31] прав в следующей своей формуле: «Между Первой и Великой Отечественной войнами есть незримая таинственная духовная связь. Великая Отечественная есть победоносное завершение искусственно прерванной Первой мировой. В 1914 году в Первую мировую войну вступило христолюбивое русское воинство, которое в 1917 году превратилось в разбойные скопища и шайки. В 1941 в Великую Отечественную войну вступила Красная Армия, руководимая богоборческой идеологией. В 1945 в Берлин вошла Советская Армия, одетая в старую русскую форму и благословляемая Святейшим Патриархом. В Первую мировую войну русские полки вел в бой Помазанник Божий русский Царь, который в 1917 году был предательски свергнут с престола. Россию захватила клика узурпаторов-богоборцев. В 1941 году один из этих узурпаторов, волею Божьей ставший вождем государства, призвал на уходящие на фронт советские войска благословение русских святых Александра Невского и Дмитрия Донского».

Не будет преувеличением сказать, что Россия и в ХХ веке играла свою роль удерживающего, вначале разгромив Гитлера – реальную угрозу всему человечеству, а затем не дав США утвердиться во всем мире или ввергнуть человечество в ядерное пекло. И сейчас, то что происходит с Россией, является чудом. По всем земным законам она должна была быть уничтожена еще в 1991. Но хотя она и лишилась половины своего населения и лучших своих земель, она не только осталась, но и сейчас встает с колен, начинает собирание Русского мира и успешно противостоит стремлениям известной сверхдержавы поглотить весь мир и его ресурсы.

Вектор Русской истории в ХХ век понятен – это действие Промысла Божия – сохранение Русской Православной Церкви и российской государственности для их грядущей симфонии и страдальческое очищение, преображение Русского народа, а также переживание, переможение тех духовных болезней, которые были занесены с Запада, но приняты на русской почве. Для свершения своей воли Промысел Божий избирал самые разные орудия, временами достаточно страшны, но действенные. Русская трагедия еще не закончена, но верю, что она завершится согласно словам 84 псалма: «Милость и истина сретостеся, правда и мир облобызастася. Истина от земли возсия, и правда с Небесе приниче, ибо Господь даст благость, и земля наша даст плод свой».

Святитель Николай Велимирович о Европе и европейском империализме

Вопрос об отношении Сербии и Европы и шире – славянства и Европы поднимался уже в трудах сербских просветителей XIX века – Досифея Обрадовича, Вука Караджича и др.[32] Но особую остроту эта проблема приобрела в ХХ веке – в связи с модернизацией и европеизацией Сербии, а затем – двумя мировыми войнами и национальными катастрофами. Наиболее глубоко она отражена в творчестве св. Николая Велимировича.

Святитель Николай Велимирович (1881–1954) является самым великим сербским философом и мыслителем ХХ века[33]. На его творчество наложил глубокий отпечаток трагический опыт сербского народа и других народов Югославии – две Балканские войны, две Мировые войны, австро-венгерский геноцид 1915–1916 годов, хорвато-немецкий геноцид 1941–1944 года. Ужасающая жестокость и цинизм народов, почитавшихся культурными и цивилизованными, заставил св. Николая глубоко задуматься о сущности культуры и цивилизации, рассмотреть их не в случайных и сиюминутных бликах рекламы и коньюнктуры, но в вечном свете Евангельской истины и Христовой правды. Естественно, в связи с этими размышлениями неизбежно вставал вопрос и о природе европейского империализма.

Впервые этот вопрос встал во время Первой Мировой Войны, когда еще молодой иеромонах Николай Велимирович был должен защищать интересы Сербии и разоблачать проавстрийскую и прогерманскую пропаганду в Великобритании и Америке[34]. Одна из основных проблем политической мысли эпохи Первой Мировой войны и один из главных лозунгов союзников – право малых народов на независимость и самоопределение[35]: «Мы сто лет отчаянно боролись против жестокой, бесчеловечной идеологии, которую сегодня поддерживает Германия, утверждающей, что малые народы не имеют права на жизнь и свободу. Мы боролись против идеи, которая стара, как Тамерлан и турецкий султан, как австрийский девиз «Разделяй и властвуй» и даже как самые низменные инстинкты человечества»[36]. Николай Велимирович стремится дать христианскую основу праву малых народов на самоопределение. Он видит ее видит в Божественном замысле о каждом народе, многообразии созданного Богом мира и равенстве пред Богом всех народов в праве на существование и нравственное, религиозное, культурное и социальное развитие. Право малых наций на самоопределение по его мысли ведет не к узкому национализму и превозношению пред всеми прочими народами, а к всечеловечности: «Успех сербов[37] религиозного характера, и именно из-за этого он успех общий, общечеловеческий, всечеловеческий. Это – победа христианской идеи над антихристианством и язычеством. Антихристианская идея – это сверхчеловек, а христианская идея – Всечеловек. Языческая идея выражается словами «право силы», а христианская – сила в правде». Языческая идея провозглашает, что земля принадлежит лишь сильным, а христианская – земля принадлежит всем творениям Божиим. Малые народы имеют такое же право существования на земле, какое имеют великие народы, наподобие того, как травинка имеет право расти под солнцем рядом с огромным дубом. Малые народы составляют с народами великими драгоценную, удивительно прекрасную мозаику. Каждый народ имеет свои размеры, свои пространства, свою силу и нравственность. История человечества не могла быть ни драмой, ни картиной. Если бы один народ подчинил бы себе все другие народы и навязал им свои собственные черты. Мир бы окрасился в один цвет, воцарились бы монотонная скука, отчаяние и смерть»[38]. Таким образом, война сербского народа против австро-венгерского и немецкого империализма по мысли св. Николая – это борьба за сохранение Божьего мира в его красоте, многообразии и жизненности против тоталитарности, зла и однообразия, «монотонной скуки, отчаяния и смерти», это – битва «за Крест честной и свободу златую». Более того, Первая Мировая война виделась Николаю Велимировичу как последняя битва добра и зла, между Христом и антихристом, который персонифицировался в виде трех могущественных антихристианских империй – Германии, Австро-Венгрии и Турции: «Три могущественных императора из Берлина, Вены и Стамбула с послушным слугой из Болгарии – это антихристианский лагерь, а остальной мир – христианский. Именно сербская правда и борьба Сербии за Божескую правду поделили мир на два лагеря. Это – последнее столкновение христианства и язычества, решающая битва между Христом и антихристом»[39]. Антихристово начало в империях Четверного союза св. Николай видел не только в жестокости и грабительстве, но в их лицемерии, подмены традиционных христианских ценностей и их использовании в качестве камуфляжа своих захватнических устремлений[40]. «Они разорили Сербию, убивали множество слабых, беззащитных детей и недужных стариков, бесчестили женщин, грабили города, пировали на развалинах, на пепелищах Сербии, на слезах и на крови. При этом они вершили свои злодеяния не во имя языческих богов Ваала и Астарты, ново имя Бога праведного, Богочеловека Христа»[41]. Турецкое иго, по мнению Николая Велимировича, было бы во всех отношениях лучше для сербов, чем немецкое: «Правление религиозного богобоязненного турка было бы праведнее и мягче, чем власть научно вероломных и атеистически непреклонных немцев и их преданных слуг венгров и болгар»[42]. Св. Николай Велимирович правдиво отразил военные преступления немцев, австрийцев и венгров: «Мы, рабы, не разрушали беззащитных сел, не убивали бомбами женщин и детей, не травили противника газами, не кололи штыками грудных детей, не резали стариков и не вешали священников. Мы не делали этого, Бог нам свидетель, эти преступления вершили они, «сверхчеловеки римские», подданные и легионеры новых римских цезарей из Вены и Берлина»[43].

Во время Первой Мировой Войны и после нее Николай Велимирович еще находился в плену некоторых иллюзий относительно благодетельного характера английского империализма, полагая, что цели Британской империи «значительно выше и шире эгоизма любой личности» и состоят в международном обмене товаров и технологий, в обмене культурными идуховными ценностями между народами разных рас, в воспитании народов и попытке осуществлении всемирного братства людей[44]. Позднее св. Николай от этих иллюзий избавился.

В 1927 г. в связи с мирной конференцией Николай еп. Жичский пишет книгу «Война и Библия». При некотором влиянии «Трех разговоров» Владимира Соловьева, она является не только самобытным, но и пророческим произведением. В нем владыка Николай предсказывает, что начнется новая война (Вторая мировая), о чем свидетельствовали: 1) явная и тайная подготовка к войне многих стран, 2) военные бюджеты, 3) ускоренное производство оружия, 4) увеличение армий, ускоренное строительство военных кораблей и другой военной техники, 6) ангажирование ряда ученых правительствами, 7) тайные союзы, 8) разветвленная сеть шпионажа[45]. На основании этих показателей владыка утверждал, что война, начатая в 1914 году, еще не завершена и что идея о новой войне доминирует в сознании многих народов и стран, отводя на задний план разговоры о мире, а также что и в финансовом плане война продолжается. Описание грядущей войны – вопрос, который занимал мысли владыки Николая. Тогда он утверждал, что новая война «будет войной, которая полностью лишена милости, чести и благородства»[46]. «Ибо грядущая война будет иметь целью не только победу над противником, но и истребление противника. Полное уничтожение не только воюющих, но всего, что составляет их тыл – родителей, детей, больных, раненых и пленных, их сел и городов, скота и пастбищ, железных дорог и всех путей!»[47] Сама война будет иметь еще одну отличительную особенность – безыдейность всех воюющих сторон и взаимное недоверие даже среди находящихся под одним знаменем. Ибо эта война будет вестись не во имя веры, не во имя свободы, не во имя родины и нации, а во имя ненависти и борьбы за владычество.

Пророчество свят. Николая сбылось: именно такой и стала Вторая Мировая Война. Особенно трагического накала его размышления о Европе и европейском империализме. достигают в книге «Из окна темницы», написанной в тюремном заключении (1944–1945 г.) из лагеря смерти Дахау, куда св. Николай был брошен фашистскими захватчиками. В ней он дает горькое, но верное объяснение югославской катастрофы, связанной, по мнению Николая Велимировича с отказом значительной части сербского общества от традиционных православных ценностей.

Как никогда актуальны для современной России его слова, произнесенные «Из окна темницы». «Грешили мы и грехи искупали. Оскорбили мы Господа Бога и наказаны. Испачкались мы беспутством, умылись кровью и слезами. Попрали мы все, что для предков было свято, за это и сами попираемы. Имели мы школу без веры, политику без чести, войско без родолюбия, государство без Божиего благословения. Поэтому пропадают у нас и школа, и политика, и войско, и государство. Двадцать лет мы усердствовали, чтобы не быть самими собой, поэтому чужеземцы накрыли нас своим мраком»[48]. Почему же, спросит иной, приобщение к Европейской культуре является таким грехом? Неужели надлежит замкнуться в своих узких национальных границах? Нет, не к этому призывал св. Николай Велимирович. Он знал и любил Европу, но Европу христианскую, подлинно культурную и подлинно человечную. «Пока Европа держалась Христа как солнца Правды, а также его апостолов, мучеников, святителей и бесчисленных праведников, до тех пор она была подобна площади, освещенной сотнями светильников. Но когда человеческая похоть и ум обрушились на Христа, как два страшных урагана, светильники были погашены на глазах у людей и площадь охватил мрак»[49]. Начало падения Европы св. Николай видел в папизме и протестантстве. «Что такое Европа? Это похоть и ум. А воплощены эти свойства в папе и Лютере. Европейский папа – это человеческая похоть за властью. Европейский Лютер – это человеческое дерзновение все объяснить своим умом. Папа, как властитель мира и умник как властитель мира». Самое главное, эти свойства не знают никаких внешних ограничений, они стремятся к бесконечности – «исполнение человеческой похотью до предела и ума до предела». Подобные свойства, возведенные в абсолют неизбежно должны порождать постоянные конфликты и кровавые войны на уничтожение: «Из-за похоти человеческой каждый народ и каждый человек ищет власти и сласти и славы, подражая Папе Римскому. Из-за ума человеческого каждый народ и каждый человек находит, что он умнее других и более других. Как в таком случае не быть безумию, революциям и войнам между людьми?»[50]

Сам европейский ум оказывается воспаленным себялюбивым безумием, ибо в конечном счете направлен на конфликт и разрушение. «Европа умна отнимать, а вот давать не умеет. Она умеет убивать, а ценить чужие жизни не умеет. Она умеет создавать орудия уничтожения, но не умеет быть пред Богом смиренной и по отношении к более слабым народам милостивой. Она умна быть себялюбивой и повсюду нести свой «символ веры» себялюбия, но не умеет быть боголюбивой и человеколюбивой». В этих словах запечатлен огромный и страшный опыт сербов, опыт двух последних столетий.

Предел действия воспаленного европейского ума – воинствующий материализм, приведший европейские народы к большевизму, социо-дарвинизму и расизму. Материализм и империализм для свят. Николая – понятия взаимосвязанные: именно материализм является базой и причиной нового европейского империализма, гораздо более страшного, чем все предыдущие.

Характерен тот воображаемый диалог, который ведет Христос и Европа. Христос: «Как вы, люди, можете жить лишь империалистическими материальными интересами, животной похотью, погоней лишь за телесной пищей? Я ведь вас хотел сделать богами и сынами Божиими, а вы протвиитесь и спешите уравняться с тягловым скотом». На это Европа отвечает: «Ты устарел. Вместо Твоего Евангелия мы открыли зоологию и биологию. Теперь нам известно, что мы потомки не Твои и Твоего Отца Небесного, а орангутанга и гориллы. И мы теперь совершенствуемся, чтобы быть богами». Отметим, что именно подобная идеология позволяет истреблять своих врагов «как гусениц». Христос: «Я показал вам любовь Отца ко всем людям и любовью хотел спасти всех вас». Европа: «Какая любовь? Натиск и мужественная ненависть ко всем, кто не согласен с нами – вот наша программа. Твоя любовь – лишь басня. Вместо нее мы выдвинули национализм, интернационализм, эволюционизм и культуризм. А ты – прочь от нас». В результате Христос уходит из Европы. Но как только Он удалился, «пришла война, горе, ужас, разрушение, уничтожение. Вернулось в Европу дохристианское варварство – аварское, гуннское, лангобардское, африканское, только во стократно возросшем ужасе своем»[51].

Святитель Николай Велимирович правдиво и точно изложил духовные и психологические причины европейского империализма. Прежде всего, это – инстинкт стяжательства и господства и проистекающая из него борьба за рынки сбыта, за торговые пути и за территории. Как пишет св. Николай Велимирович, «как только предки наши стали подыматься против азиатов, за свободу свою, Западная Европа предстала как враг нашей свободы. Из-за чего? Из-за транспортных путей, из-за ввоза, вывоза, свиней, быков – вот из за чего»[52]. Однако, к наиболее страшные последствиям привела доктрина Lebensraum, или жизненного пространства, связанная с идеями Карла Хаусхоффера, отца геополитики, чьи идеи, пусть и в искаженном виде, воспринял Адольфа Гитлер[53]. На ней подробно останавливается свят. Николай Велимирович: «А всем нам известна их философская теория насчет пространства и освоения его: чтобы продвинуться и захватить… сады, виноградники, огороды, поля, луга, леса, реки, горы и так далее. Но вы, сербы, вместе с Богом воскликните в ужасе: «Как же это вы сделаете, если там живут тысячи и тысячи людей, братьев ваших, которые признают Того же Единого Творца и Отца – своего и вашего? Как?!

Легко сделаем – отвечают они. Совсем легко. Людей мы огнем повыжигаем, а их леса, поля и виноградники себе заберем. Людей покосим, а их капусту себе оставим, чтобы росла для нас. Людей повылавливаем, поснимаем с них одежду, а их голыми потопим в воде. Людей уничтожим, как гусениц, а их добро и золото заберем себе. Людей потравим ядовитыми газами, а их зерно, вино и елей оставим себе. Людей изгоним в пустыню, пусть вымирают там от голода, а сами сядем за их столы, будем есть пить и веселиться»[54].

То, что описывает здесь святитель Николая – не гротеск, не фантастика, а теория и практика германского национал-социализма и усташского национализма времен Второй Мировой войны. Приведем хотя бы одну из цитат из «Майн Кампф»: «Ясно, что политику завоевания новых земель Германия могла бы проводить только внутри Европы. Колонии можно было получить только ценой очень тяжелой борьбы. Но если уж борьба неминуема, то гораздо лучше воевать не за отдаленные колонии, а за земли, расположенные на нашем собственном континенте. Необходимо отдать себе полный отчет в том, что достигнуть этой цели можно только силой оружия и, поняв это, спокойно и хладнокровно идти навстречу неизбежному.

Приняв решение раздобыть новые земли в Европе, мы могли получить их в общем и целом только за счет России. В этом случае мы должны были, препоясавши чресла, двинуться по той же дороге, по которой некогда шли рыцари наших орденов. Немецкий меч должен был бы завоевать землю немецкому плугу и тем обеспечить хлеб насущный немецкой нации.

Наше право на это было бы не менее обосновано, нежели право наших предков. Ведь никто из наших современных пацифистов не отказывается кушать хлеб, выросший в наших восточных провинциях, несмотря на то, что первым «плугом», проходившим некогда через эти поля, был, собственно говоря, меч»[55]. Итак, вот каковы были заявленные геополитические цели, ставшие известными европейской общественности еще в конце двадцатых годов.

Относительно средств Гитлер также был предельно откровенен: «Главнейшей предпосылкой успеха преследований является таким образом непрерывное, настойчивое применение их. Но настойчивость в этой области может являться только результатом идейной убежденности. То насилие, которое не проистекает из твердого идейного убеждения, непременно будет не уверено в себе и будет испытывать колебания. Такому насилию никогда не хватит постоянства, стабильности. Только то мировоззрение, в которое люди фанатически верят, дает такое постоянство. Такая настойчивость зависит конечно от энергии и брутальной решимости того лица, которое руководит операцией»[56].

И брутальной решимости нацистам, как известно, было не занимать. Сожжение живых людей практиковалось не только в Белоруссии 1943 г., но и в Хорватии 1941 г.[57] В Дахау св. Николай соприкоснулся с массовым убийством ядовитыми газами русских, белорусов, сербов, евреев, цыган, от свидетелей он мог узнать и страшные детали этих расправ – снятиее одежды с перед казнью, выдергиванием золотых зубов у покойников и т. д.[58] Слова о изгнании в пустыню людей и вымирании от голода отчасти отражают советский опыт – высылки тысяч и тысяч крестьян в Сибирь[59], зачастую в нежилые места на голодную смерть, отчасти нацистский опыт – сгон военнопленных за колючую проволоку посреди поля или леса без воды и хлеба[60]. И наконец, – слова «сядем за их столы, будем есть, пить и веселиться» отражают реальность воюющей нацистской Германии, которая не только не знала карточек, но некоторое понижение жизненного уровня почувствовала лишь во второй половине 1944 г., до этого, благодаря даровому труду военнопленных, Остовских рабов и грабежу Европы немецкий народ не испытывал почти никаких лишений и, за исключением бомбежек, почти не чувствовал войны[61].

И если «все пути Господни милость и истина», то все пути Западной Европы – немилость и ложь». И возникает трагический вопрос: разве Западная Европа не Христианская? Ответ – Была таковой. А где Христос в Западной Европе? На дальнем конце стола. А кто же во главе стола? Политики, философы, писатели, бизнесмены, фарисеи, саддукеи. А кто Европу научит милости? Она не желает ее знать. Для нее милость есть слабость. А кто же Европу научит, что есть истина? Ответ. Европа и не желает знать настоящей и вечной истины. Ее философы и политики сами определяют свою истину для каждого нового поколения. Новое поколение – новое истина»[62]. В европейской жизни для св. Николая отношение к истине, ее релятивизация и прагматизация – одно из самых страшных явлений.

«Европа отвергла и Ветхий и Новый Завет Божий, ухватившись за байки и выдумки своих поэтов и философов. Настоящую истину она отвергла, а иллюзорную истину охотно приняла. Ведь только от Бога настоящая истина от людей же – иллюзорная истина., которая есть ложь в одежде истины, волк в овечьей шкуре»[63]. Таким образом, святитель Николай глубоко ставит проблемы реальности и виртуальности. Он ясно показывает, что новоевропейское знание в принципе виртуально, поскольку не имеет подлинного онтологического основания, каковым может быть только Бог и Его нетварные энергии, которыми Он сотворил мир. Отсутствие веры в Единого Творца подразумевает и подрыв представления о единстве, целесообразности и закономерности сотворенного Им мира и тем паче человеческого общества. Отсюда и тяга не только к множеству подходов, но и к множеству истин с единственным категорическим императивом: «по поводу плюрализма не может быть двух мнений». Отсюда и тяга к тому, что может быть названо fiction fantasy (фикция и фантазия). Конечный итог такого знания печален, это – безумие: «Последние европейские проповедники истины сошли с ума и умерли в домах для умалишенных». Однако, индивидуальное философское безумие через подражание перерастает в безумие коллективное, социальное, которое, однако, построено на казалось бы, точнейших философских законах. Характерен тот воображаемый диалог, который ведут пророки Илия и Енох с правителями последних времен. «Призовут пророки: «Не восставайте друг на друга: вы братья. Бесы соблазняют вас, разъединяют и истребляют».

Правители народов разгневаются: «Вся экономическая система зависит от военной промышленности. Войны – лучшие селекционеры, они отбирают сильных и жизнеспособных, так учат нас наши философы, этому учимся у дикой природы, у крокодилов и орангутангов. Значит вы против развития современной экономики? Мы убьем вас, если вы не замолчите».

Страшную мировую войну свят. Николай рассматривал как Божественное наказание за богоотступничество, за попрание нравственного закона, за возведение в нравственный императив законов физического и биологического мира.

У Бога отняли всякую власть – причем не только власть, но и всякое влияние – на земле, в школах, в обществе, в государстве, в политике и искусстве, в межчеловеческих и международных отношениях…. Но с Богом нельзя играть. Когда люди, как гости за Божиим столом, слишком обнаглеют, должно прийти наказание как напоминание со стороны Хозяина. Два страшных напоминания Божиих нынешнему поколению – это две Мировые войны с перерывом в двадцать лет[64].

«Трагедия Европы в том, что она сделала выбор в пользу царства смерти, которое считает вечным, а отвергла Царство Жизни Вечной. Она заключила союз со смертью, заявив через свои университеты: «Смерть непобедима: жизнь – это случайность». Европа объявила существующее несуществующим, а несуществущее – существующим. Единственный реальный закон, закон нравственный, который от Бога и назван законом, она овтергла как незаконность или как некое изношенное платье. А то, что есть не закон, а временной порядок природных явлений и событий, объявила законом единственным и непреложным. И написали они ложной тростью своей ложь в виде истории, которая слепые силы природные, орудие в руках Божиих, ставит выше Бога, и с их помощью объясняли судьбу человека, народов, племен и всего человечества – с помощью орудий Божиих, а не с помощью Бога. И посредством лжи прославляли они один народ, а унижали другой, в соответствии с полученной платой, настраивали одно колено против другого, ополчали народ против народа, детей против отцов[65].

И эта ложь неминуемо приводит к вражде между нациями, агрессией одного государства против другого и истреблению целых народов. В этих условиях Церковь оставался одним из немногих институтов, который не только свидетельствовал об истине и подлинном назначении человека, но и боролся за мир между народами, за их братство и единство. «Церковь утверждает: «Народы – это семья Христа, Бога нашего, и между ними должны быть взаимопонимание и взаимопомощь». Но, к сожалению, ее голос не был услышан: «Политики на это отвечают: «Наш народ по крови и культуре выше многих народов, и он должен властвовать над этими народами. Кроме того, должны приниматься во внимание наши экономические интересы, которые превыше всего, и наш национальный престиж»[66]. Опять-таки, св. Николай Велимирович верно обрисовал константы новоевропейского постхристианского сознания, в основе которого – материалистическая идея крови и экономического успеха и квазирелигиозная идея культуры, по выражению святителя – идола из «бумаги, золота и серебра». И все это возводится в «перл создания» благодаря чудовищной гордыне новоевропейского человека, квинтэссенцией которой является т. н. «национальный престиж». Результат действий, построенных на таком мировоззрении, может быть только один – «смерть и ад».

Церковь учит европейские народ: «Вы крещены, чтобы и других крестить. Как империалисты вы захватываете чужие земли для того, чтобы их самим использовать, а не для того, чтобы явить Христа, Евангелие, Жизнь и братство». Это – не благословение, а проклятие. И будет проклят ваш империализм. Смерть проросла сквозь европейское общество, как трава сквозь истлевший труп… И результат очевиден. Мир! Мир! Мир! – кричат правители, а их народы гибнут, воюя. И все оттого, что говорится о мире без Бога. «Хлеб! Хлеб! Хлеб!» – кричат доктора европейской экономики, а их народы изнемогают от голода. И все оттого, что хлеба ищут не у Бога».

Выход из всех тупиков для епископа Жичского очевиден – возвращение ко Христу, к Его нравственным законам, созидание общества на основе любви, терпения и братства. Святитель Николай пророчески предупреждает: «Все, кто поклонился золоту, умерли от голода. И все, кто поклонился стали, от стали погибли. Разве не научил вас кровавый опыт? Вне Христа все – обман и заблуждение! Поэтому придите и поклонитесь Христу, Царю и Богу нашему. Аминь»[67].

Восприятие немцев и шведов в житии св. благ. кн. Александра Невского

XIII век явился для Руси кровавой и переломной эпохой, когда изменилось многое, в том числе и отношение к Западу. Ряд исследователей, таких как протопресвитер Иоанн Мейендорф[68], не без основания считают, что именно ΧΙΙΙ век стал временем окончательной фиксации религиозного раскола между православным и католическим миром (хотя другие, как, например, Б. Н. Флоря[69], придерживаются иной точки зрения). Серьезно способствовал этому Четвертый крестовый поход, когда православные христиане с ужасом убедились, что защитники Гроба Господня ведут себя как хищники и святотатцы[70].

Русь представлялась следующей после Византии жертвой. Следует отметить, что в христианскую ойкумену Запад XII–XIV веков не включал Русь. Она мыслилась в одном ряду с татарами, арабами, турками, печенегами, половцами и прочими язычниками. Характерно наставление Франциска Ассизского своим ученикам: «Если кто из вас отправится в страны неверных – проповедовать язычникам или грекам…» – разницы, как видим, не делается. А вот высказывание Генриха Латыша о Русской Церкви: «всегда бесплодная и бездетная»[71], что равнозначно определению иудейской синагоги. Русские, собственно, весьма редко выступают в западных текстах как христиане. Показательны слова Бернарда Клервосского о том, что Русская Церковь заражена схизматическими заблуждениями, каковые подобает истребить с корнем[72]. А в одной из своих булл папа Григорий обобщенно говорит о «русских, сарацинах и других врагах католической веры»[73].

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод. Вверху миниатюры, в центре – фигура князя Александра, окруженного боярами. Внизу справа – «краль… о полунощныя страны» со свитой. Слева – «батыево пленение» Руси, дающее королю («кралю») надежду «оставшую Русь поглотити».

В 2010 году Россия отмечала 790 лет со дня рождения святого князя Александра Невского, а в 2012 году – 770-ю годовщину Ледового побоища. Александр Невский не только отстоял северо-запад Руси от шведской и немецкой агрессии, но и совершил политический и духовный выбор между Западом и Востоком, определивший жизнь Руси на века.

Для понимания отношений Руси и Запада и значения деятельности святого князя Александра Невского[74] необходимо новое прочтение его жития. Оно было составлено не позднее 80-х годов XIII века на основании свидетельств «самовидцев» – тех, кто видел и общался с князем Александром, воевал вместе с ним в Невской битве и на Чудском озере. Некоторые исследователи, как, например, А. В. Назаренко, упрекают его за риторичность, обилие библейских цитат и образов. На наш взгляд, это как раз достоинство текста, а не его недостаток. Благодаря методу «библейских тематических ключей»[75] и герменевтике библейских цитат мы можем получить качественно иную информацию и о мировоззрении автора жития, и о сообщаемых им событиях.

Вот какой портрет святого князя дает автор жития: «Взоръ его паче инѣх человекъ, и глас его – акы труба в народѣ, лице же его – акы лице Иосифа, иже бѣ поставилъ его египетьскый царь втораго царя въ Египтѣ, сила же бѣ его – часть от силы Самсоня, и далъ бѣ ему Богъ премудрость Соломоню, храборъство же его – акы царя римскаго Еуспесиана, иже бѣ плѣнилъ всю землю Иудейскую. Инѣгде исполчися къ граду Асафату приступити, и исшедше гражане, побѣдиша плъкъ его. И остася единъ, и възврати к граду силу ихъ, къ вратом граднымъ, и посмѣяся дружинѣ своей, и укори я, рекъ: “Остависте мя единого”. Тако же и князь Александръ – побѣжая, а не побѣдимъ»[76].

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод (XVI век). Александр Невский выступает в поход на шведов

О чем говорят эти библейские и исторические параллели? С образом Иосифа связано египетское рабство, которое для Израиля, однако, было последствием единственной возможности выжить во время голода. Но при этом Иосиф – второй человек в Египте после фараона, и его возвел на эту степень сам фараон. Не исключено, что сравнение князя Александра Невского с прекрасным Иосифом связано не только с его впечатляющей внешностью, но и с дарованием ему ярлыка на великое княжение ханом, которого русское общественное сознание осмысляло как неверного, но царя. Правление Иосифа послужило на благо не только евреям, но и египтянам – святой князь Александр не только установил мир между Русью и Ордой, но и явился одним из основателей Сарайской епархии – миссионерской по своему назначению.

Образ Самсона, героя Книги судей, подразумевает оппозицию «Самсон – филистимляне» – одинокий герой и сонмы язычников. Понятно, за кого принимаются шведы и немцы. Однако сравнение с Самсоном напоминает и об одиночестве святого князя Александра, а также и о том, что он неоднократно становился жертвой предательства, подобно тому как Самсон был предан Далилой (см.: Суд. 16: 4–21). Мотив одиночества и оставленности затем усиливается в этом фрагменте сравнением с императором Веспасианом, которого оставили его воины. Однако здесь едва ли не важнее другая тема – иудеев и иудейской войны, которая далеко не случайна. В христианской традиции Веспасиана воспринимали как бич Божий, выполнивший Божественный приговор над неверными иудеями – некогда народом Божиим, но распявшим Христа и гнавшим Его апостолов. Им, соответственно, и уподобляются немцы. Ниже мы увидим, что с иудеями сравниваются также изменники-псковичи.

Для понимания того, как на Руси относились к захватчикам-шведам, весьма показательны следующие слова жития: «Слышавъ король части Римьскыя от Полунощныя страны таковое мужество князя Александра и помысли в собѣ: “Поиду и плѣню землю Александрову”. И събра силу велику, и наполни корабля многы полковъ своих, подвижеся в силѣ тяжцѣ, пыхая духомъ ратным. И прииде в Неву, шатаяся безумиемь, и посла слы своя, загордѣвся, в Новъгородъ къ князю Александру, глаголя: “Аще можеши противитися мнѣ, то се есмь уже зде, плѣняя землю твою”».

Здесь многое значимо. Во-первых, наименование шведского короля, точнее – его наместника Ульфа Фасси, королем страны Римской из Полуночной земли. Шведы именуются римлянами, что указывает на их чуждость подлинному христианству, поскольку слово «римлянин» является синонимом слова «латинянин». В духовном смысле они как бы уподобляются Пилату и распинателям Христа. Напомним также, что в известном на Руси «Толковании на Книгу пророка Даниила» Ипполита Римского антихрист будет римским императором. Характерно также и упоминание о «Полнощной стране» – вспомним слова из пророка Исаии, традиционно относимые в христианской экзегезе к Люциферу – Сатане: «Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: “взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера”» (Ис. 14: 12–13). И, наконец, слова «шатаяся безумиемь» является аллюзией одновременно на два стиха Псалтири, связанные с безбожием и богопротивлением. Первый – «Рече безумен в сердце своем: “Несть Бог”» (Пс. 13: 1). Второй связан с восстанием язычников и избранного народа против Христа: «Вскую шаташася языцы, и людие поучишася тщетным?» (Пс. 2: 1).

Однако наименование шведского короля римским имеет также и политический смысл: так показывается его зависимость от Римского папы. Возможно, это косвенный намек на то, что поход планировался и координировался Римской курией. Еще в 1230 году Римский папа Григорий IX посылает буллу с призывом шведским рыцарям отправиться в Ингрию и Карелию, чтобы «бороться с жестокими язычниками». Учитывая, что это были новгородские земли, данная булла означала, по сути дела, объявление войны Новгороду. «Следующая булла – от 9 декабря 1237 года – бичевала “врагов креста” – новгородцев и корелов, помощников финского племени емь, восставшего против шведов, и призывала к организованному походу против них»[77]. Наконец, в 1238 году легат папы кардинал Вильгельм Сабинский участвует в подписании Стенбийского договора между Ливонским орденом и Данией, по которому король Вальдемар в случае похода на Восток получал 2/3 завоеванных земель, при этом данные земли находились на территории Новгорода[78]. Соответственно, наместник шведского короля мог рассматриваться как часть римско-католического (латинского) мира, тем более что со шведскими войсками был епископ.

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод (XVI век). Морской поход шведов на Русь «И, скончавъ молитву, въставъ, поклонися архиепископу. Епископъ же бѣ тогда Спиридонъ, благослови его и отпусти. Он же, изшед ис церкви, утеръ слезы, нача крѣпити дружину свою, глаголя: “Не в силах Богь, но въ правдѣ. Помянемъ Пѣснотворца, иже рече: «Сии въ оружии, а си на конѣх, мы же во имя Господа Бога нашего призовемь, тии спяти быша и падоша, мы же стахом и прости быхом»”. Сии рѣк, поиде на нихъ в малѣ дружинѣ, не съждався съ многою силою своею, но уповая на Святую Троицу».

Но вернемся к тексту жития: «Александръ же, слышав словеса сии, разгорѣся сердцемъ, и вниде в церковъ святыя Софиа, и, пад на колѣну пред олътаремъ, нача молитися съ слезами: “Боже хвалный, праведный, Боже великый, крѣпкый, Боже превѣчный, основавый небо и землю и положивы предѣлы языком, повелѣ жити не прѣступающе в чюжую часть”. Въсприимъ же пророческую пѣснь, рече: “Суди, Господи, обидящим мя и возбрани борющимся со мною, приими оружие и щитъ, стани в помощь мнѣ”».

Молитвы святого князя Александра имеют известные соответствия в молитвах Константинопольского Евхология в день брани и нападения. Характерна цитата из 34-го псалма: «Суди, Господи, обидящих меня и огради от борющихся со мною, возьми оружие и щит и встань на помощь мне». Этот псалом стихословился во время военной опасности. Однако он связан со страстями Господними, потому что он читается на службе Великой пятницы. Мы увидим ниже, что он играл особую роль в мировоззрении и жизни святого князя Александра.

Слова «Не в силе Бог, но в правде» – афоризм самого святого князя Александра Невского, однако они настояны на мудрости Священного Писания. Сравним слова из Притч Соломона: «Правда избавляет от смерти» (Притч. 10: 2).

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод (XVI век). Пелгусий Ижерянин молится святым Борису и Глебу

Значима и цитата из 19-го псалма (ср. Пс. 19: 8–9): «Сии въ оружии, а си на конѣх, мы же во имя Господа Бога нашего призовемь, тии спяти быша и падоша, мы же стахом и прости быхом».

Во-первых, это предначинательный псалом утрени, что подчеркивает благочестие святого князя Александра, у которого он был на слуху. Во-вторых, стоит вспомнить окончание этого псалма: «Господи, спаси царя и услыши ны, воньже аще день призовем Тя». Это так называемый ктиторский псалом, который читался в Константинополе в присутствии царя и знаменовал спасение и сохранение Византии – священного (для Руси) Греческого царства, которое, по мнению православных людей средневековья, держалось не столько военной или иной силой, сколько верой и молитвой. Византия в известном смысле явилась образцом для Киевской Руси. Таким образом, выстраивается следующий дискурс: Святая Русь – наследница священного царства – сталкивается с безбожным, антихристианским Римским королевством, и судьбу боя решает не многочисленность войск, а Божие благословение, вера и мужество.

Перед боем старейшина корел благочестивый Пелгусий, во святом крещении Филипп, стороживший Невские пределы, сподобляется чудесного видения: «Стоящю же ему при краи моря и стрежаше обою пути, и пребысть всю нощь въ бдѣнии. И яко же нача въсходити солнце, слыша шюмъ страшенъ по морю и видѣ насадъ единъ гребущь по морю, и посреди насада стояща святая мученика Бориса и Глѣбъ въ одеждах чръвленых, и бѣста рукы дръжаща на рамѣх. Гребци же сѣдяху, акы мглою одѣани. Рече Борисъ: “Брате Глѣбе, вели грести, да поможемь сроднику своему князю Александру”».

Явление святых Бориса и Глеба далеко не случайно. Их убийца князь Святополк в свое время воспользовался помощью «латинян» – князя Болеслава Смелого и поляков, которые приходом своим осквернили Киев – мать городов русских. Позднее Святополк навел на Русь печенегов, против которых вышел святой Борис перед своей мученической смертью. Ярослав Мудрый явился не только отмстителем за невинную кровь своих собратий, но и защитником Руси от иноверного ига, и таким же защитником впоследствии стал и благоверный князь Александр.

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод (XVI век). Невская битва

Характерно и следующее: как являются святые Борис и Глеб. Руки, положенные на плечи друг другу, знаменуют княжеское братолюбие, от недостатка которого так страдала Киевская Русь, что, в конечном счете, и привело к монгольскому завоеванию. Червленые одежды – символ мученичества, в котором святые князья явили братскую любовь не только к своему недостойному брату Святополку, но и ко всему народу русскому. Тьма, в которой находятся гребцы, – символ бед, что претерпевала Русь в то время; а свет, окружавший святых страстотерпцев, – символ будущего избавления.

В их явлении есть еще один смысл: 15 июля, день Невской битвы, – память святого равноапостольного великого князя Владимира. Ряд ученых считают, что местная киевская память благодаря победе святого князя Александра Невского становится общерусской[79]. Через своих детей святых Бориса и Глеба равноапостольный великий князь Владимир, некогда отвергший латинских миссионеров, передает свое благословение святому князю Александру, сохраняющему его наследие. Здесь также проявляется особая тема апостольства князя Александра, которую мы рассмотрим немного ниже.

Обратимся к рассказу о Невской битве: «Оттолѣ потщався наеха на ня въ 6 час дне, и бысть сѣча велика над римляны, и изби их множество бесчислено, и самому королю възложи печать на лице острымь своимь копиемъ».

Обратим внимание на то, что святой князь Александр нападает на шведов в 6-й час – время литургии, время распятия Христа. Важно и то, что в восстанавливаемой дружинной терминологии мы практически не найдем (кроме этого примера) выражения «положить печать». Следовательно, можно предположить иной источник этого выражения, которым мог стать рассказ книги Бытия о наложенной Богом на чело Каина печати, «чтобы никто, встретившись с ним, не убил его» (Быт. 4: 15). Если наша гипотеза верна, то рассказ получает дополнительные смыслы: король являет образ первого братоубийцы Каина, не убитого, но заклейменного проклятием, а шведы в известном смысле становятся каинитами – искусными, активными, агрессивными, хищными.

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод (XVI век). Невская битва. Войско Александра Невского сокрушает шведов

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод (XVI век). Невская битва. Бегство шведов на корабли

Стоит обратить внимание и на другую деталь в житии, вероятно связанную с библейскими образами: шестеро храбрых благоверного князя, возможно, соотнесены с тремя сильными царя Давида (см.: 2 Цар. 23: 8–12). Соответственно, образ святого князя Александра как нового Давида – борца с филистимлянами – получает дальнейшее подтверждение.

Наиболее ярко значение Невской битвы, как и отношение к шведам-католикам, показывает следующая библейская аналогия:

«Бысть же в то время чюдо дивно, яко же во древьняя дни при Езекии цесари, егда приде Санахиримъ, асурийскый цесарь, на Иерусалимъ, хотя плѣнити град святый Ерусалимъ, внезапу изиде ангелъ Господень, изби и от полка асурийска 100 и 80 и 5 тысящь, и, въставше утро, обрѣтошася трупья мертвы вся. Тако же бысть при побѣдѣ Александровѣ, егда побѣди короля, об онъ полъ рѣкы Ижжеры, иде же не бѣ проходно полку Олександрову, здѣ обрѣтоша много множъство избьеных от ангела Господня. Останокъ же их побѣже, и трупиа мертвых своих наметаша корабля и потопиша в мори. Князь же Александръ возвратися с побѣдою, хваля и славя имя своего Творца».

Таким образом, шведский король, точнее – его наместник, уподобляется нечестивому царю Сеннахериму, полководец которого Рабсак поносил Господа Израиля: «Так скажите Езекии, царю Иудейскому: пусть не обманывает тебя Бог твой, на Которого ты уповаешь, думая: “не будет отдан Иерусалим в руки царя Ассирийского”. Вот, ты слышал, что сделали цари Ассирийские со всеми землями, положив на них заклятие; ты ли уцелеешь? Боги народов, которых разорили отцы мои, спасли ли их, спасли ли Гозан и Харан, и Рецеф, и сынов Едена, что в Фалассаре?» (Ис. 37: 10–12). Господь обещает праведному царю Езекии: «Я буду охранять город сей, чтобы спасти его ради Себя и ради Давида, раба Моего». И обещание исполняется: «И вышел Ангел Господень и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч человек. И встали поутру, и вот, все тела мертвые» (Ис. 37: 35, 36). Аналогичным образом совершается чудо во время Невской битвы: шведы были побиты Ангелом даже там, куда не могли пройти воины Александра Невского. Показательно, что Русь осмысляет себя как Новый Израиль, святой благоверный князь Александр Невский уподобляется праведному царю Езекии, Пелгусий-Филипп – пророку Исаие, а шведы – безбожным и жестоким ассирийцам, поносящим Бога Израилева.

Перейдем теперь к Ледовому побоищу.

После Невской битвы происходит, на первый взгляд, малопонятное событие. Князь Александр видит людскую неблагодарность: гордые и кичливые новгородцы после Невской победы указывают ему путь из Новгорода. Он смиренно оставляет новгородское княжение и удаляется в Суздаль. Исследователи не без основания видят в этой «крамоле велей» происки немецкой партии[80], которая желала удалить из города полководца, способного противостать натиску Ливонского ордена. Это весьма вероятно и соответствует ходу событий: сразу же после ухода князя в августе-сентябре немцы вместе с датчанами и примкнувшим к ним князем Ярославом Владимировичем нападают на Изборск и берут его штурмом. Взятие столь сильной крепости трудно себе представить без измены. Попытка псковичей отбить Изборск обернулась тяжелым поражением с гибелью 600 псковитян, что тоже наводит на определенные размышления. И, наконец, боярин Твердила Иванкович сдает немцам и их ставленнику Ярославу Владимировичу Псков. Показательна роль предательств в этих событиях. Ворота Изборска и Пскова отворили сторонники «немецкой партии», которая предала общерусское дело ради своих временных выгод, ради возможности свободно торговать с ганзейскими городами и получать прибыль. Из-за этого предательства и оказались возможны поражения и страдания, которые терпели новгородцы и псковичи в 1240–1241 годах.

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод (XVI век). Встреча русского и немецкого войска на Чудском озере.

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод (XVI век). Ледовое побоище.

Летопись и житие не рассказывает о расправе немцев с оппозицией во Пскове, но, зная их методы, можно предположить, что она была достаточно жестокой[81]. Немцы захватили Копорье, Лугу, Тесово. Их разъезды показывались в 30 верстах от Новгорода, сея смерть и разрушения. Все это было бы невозможно или затруднено без деятельности изменников.

Новгородцы возвращают святого князя Александра, он смелым ударом выбивает немцев из Копорья, Изборска и Пскова и 5 апреля 1242 года выходит на лед Чудского озера.

Согласно «Житию», князь Александр Невский рассматривал битву с немцами как суд Божий: «Князь же Александръ воздѣвъ руцѣ на небо и рече: “Суди ми, Боже, и разсуди прю мою от языка непреподобна, и помози ми, Господи, яко же древле Моисию на Амалика и прадѣду нашему Ярославу на окааннаго Свято полка”».

Здесь, как и в молитве князя перед Невской битвой, мы вновь встречаем цитату из 34-го псалма, говорящую о Божием суде, и сходное сравнение крестоносцев с братоубийцей Святополком Окаянным. А библейские образы Моисея и Амалика (см.: Исх. 17) играют, как минимум, двойную роль: князь Александр выступает защитником Закона Божия и Правды Божией, а крестоносцы уподобляются язычникам-амаликитянам; при этом, уподобляя Александра Моисею, крестообразно простиравшему руки во время брани израильтян с амаликитянами, автор жития показывает: святой князь Александр является подлинным защитником Креста, в отличие от самозванцев-крестоносцев.

Как и в рассказе о Невской битве, автор жития говорит о невидимой ангельской помощи, которая поражала врагов русского войска. Библейский архетип этой помощи понятен: это и та поддержка, которую Бог оказал Моисею в битве с Амаликом, Иисусу Навину – в покорении Земли Обетованной и взятии Иерихона, Езекии – во время осады Иерусалима. Но для автора жития и его читателей это был отнюдь не литературный топос: для самовидца, рассказавшего об этом событии автору жития, это была сама истина: «Се же слышах от самовидца, иже рече ми, яко видѣх полкъ Божий на въздусѣ, пришедши на помощь Александрови. И тако побѣди я помощию Божиею, и даша плеща своя, и сѣчахуть я, гоняще, аки по иаеру, и не бѣ камо утещи. Зде же прослави Богъ Александра пред всѣми полкы, яко же Исуса Наввина у Ерехона. А иже рече, имемь Александра руками, сего дасть ему Богъ в руцѣ его». Не случайно святой князь Александр так любил 34-й псалом: в нем содержатся следующие важные слова: «Да будет путь их тма и ползок, и Ангел Господень прогоняя их» (Пс. 34: 6). Его молитва, согласно житию, была услышана самым непосредственным образом: Божии Ангелы секли так называемых «Божиих слуг». Некоторым образом Ледовое побоище прообразовывало последнюю битву Слова Божия и ангельских сил с воинством антихриста, о которой рассказывается в Апокалипсисе: «И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует. Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадим. [Он] имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого. [Он был] облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: “Слово Божие”. И воинства небесные следовали за Ним на конях белых, облеченные в виссон белый и чистый. Из уст же Его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; Он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя» (Откр. 19: 11–15).

Миниатюра из «Жития Александра Невского», входящего в Лицевой летописный свод (XVI век). Бегство немцев. Видение небесного воинства.

Характерно, как встречают святого благоверного великого князя Александра Невского после сражения: «И яко же приближися князь къ граду Пскову, игумени же и попове и весь народ срѣтоша и пред градомъ съ кресты, подающе хвалу Богови и славу господину князю Александру, поюще пѣснь: “Пособивый, Господи, кроткому Давыду побѣдити иноплеменьникы и вѣрному князю нашему оружиемь крестным и свободи градъ Псков от иноязычникъ рукою Александровою». Отметим, что текст этой стихиры в несколько измененном виде находится в службе святому равноапостольному царю Константину (память 21 мая). Тем самым подразумевается апостольский характер того, что свершил святой князь Александр, и одновременно его незримая связь с наследием христианской империи: святой князь Александр становится духовным наследником равноапостольного императора – защитника христианского царства от варварства и безбожия.

Значимы и те слова, которые произносит князь в назидание псковичам: «О невѣгласи псковичи! Аще сего забудете и до правнучатъ Александровых, и уподобитеся жидом, их же препита Господь в пустыни манною и крастелми печеными, и сихъ всѣх забыша и Бога своего, изведшаго я от работы изь Египта». Речь святого князя Александра имеет непосредственную аналогию с антифонами Великой пятницы: «Сия глаголет Господь иудеом: людие Мои, что сотворих вам? Или чим вам стужих? Слепцы ваша просветих, прокаженныя очистих, мужа, суща на одре, возставих. Людие Мои, что сотворих вам? И что Ми воздасте? За манну желчь; за воду оцет; за еже любити Мя, ко Кресту Мя пригвоздисте. Ктому не терплю прочее, призову Моя языки, и тии Мя прославят со Отцем и Духом, и Аз им дарую живот вечный» (антифон 12). Таким образом, предатели-русские сравниваются с неблагодарными иудеями, забывшими своего Бога, Который извел их из Египта, – и, более того, распявшими Его.

Подведем итоги.

1. XIII век ознаменовался жесткой конфронтацией Руси и Запада, в которой страдательной стороной явилась Русь. Она потеряла почти все свои владения в Прибалтике и Финляндии и лишь ценой огромного напряжения сил, благодаря подвигу святого благоверного князя Александра Невского, а позднее Довмонта Тимофея и других защитников Руси, смогла отстоять свои исконные земли.

2. В этом столкновении Запад исходил из доктрины агрессивного прозелитизма и агрессивного миссионерства.

3. В рамках этой доктрины Русь и русских зачастую ставили в один ряд с татарами, арабами, пруссами, литвинами и прочими язычниками; христианами русских, как правило, не считали.

4. Русские люди, ужаснувшись жестокости и цинизму крестоносцев – немцев и шведов, относились к ним как к лжехристианам, духовным амаликитянам, филистимлянам и ассирийцам – врагам избранного народа. Немцев и шведов уподобляют каинитам, они воспринимаются в некотором смысле духовными потомками Святополка Окаянного. И немцы, и их пособники сравнивались с иудеями, распявшими Христа. В борьбе с крестоносцами Сам Бог невидимо посылает Свою духовную помощь. Сражение с ними уподобляется апокалиптической битве и становится Судом Божиим.

Диакон Владимир Василик

6 декабря 2012 года

Северная война в гимнографических памятниках петровской эпохи

(Служба в память Полтавской баталии)

Этот материал приобрел неожиданную актуальность в связи с последними событиями на Украине. В контексте этих кровавых событий по-особому воспринимается обращение по поводу вступления Украины в Евросоюз, подписанное рядом религиозных деятелей Украины. В нем в частности говорится о том, что украинский народ всегда обладал государственной самостоятельностью, или стремился к ней, что Россия была лишь историческим соседом и украинский народ всегда стремился к европейскому выбору. Это заявление создано на определенном историографическом фоне – стремлением представить Малороссию в составе России как некий независимый гетманат, героизировать предателя Мазепу и представить его «благодетелем» украинского народа, поборником европейского выбора и носителем цивилизации. Такой взгляд опровергается очень многим, в том числе и богослужебным наследием Русской Православной Церкви, частью которой является Украинская Автономная Православная Церковь. В ее наследстве есть замечательный памятник – служба Полтавской баталии, созданная малороссиянином – Феофилактом Лопатинским. О ней и пойдет речь в данной статье.

* * *

Это скромное сообщение посвящено весьма интересному богослужебному и вместе с тем историческому памятнику – «Службе Богу в Троице Святой славимому, о великой Богом дарованной победе над свейским королем Каролом вторым надесять и воинством его, содеянной под Полтавой в лето от воплощения 1709»[82], совершавшуюся 27 июня, в день Полтавской баталии и «Само это богслужебное последование, а равно и Службы на воспоминание заключенного мира между империею Российскою и короною Свейскою» (30 августа)[83]. в русской истории и русской литургической традиции явление уникальное и по своему времени новаторское[84]. Мы не найдем ни службы в честь Ледового побоища, ни в память Куликовской битвы[85] и даже служба 22 октября, в день освобождения Москвы от поляков в 1612 году, посвящена не ему, а Казанской иконе Пресвятой Богородицы. Само появление этих служб показывает подлинный патриотизм церковных деятелей петровской эпохи – патриотизм имперского типа. Эти последования представляют также новый этап в развитии церковной литературы – сочетания византийских и древнерусских традиций с одной стороны, барочных с другой.

Историография этих служб невелика. Известный русский литургист, исследователь русской гимнографии Спасский[86] отмечал имперский и помпезный характер обеих служб и преувеличенные похвалы Петру I, которого именуют христом (правда, с маленькой буквы и в относительном смысле). Юрий Константинович Бегунов коснулся древнерусских традиций в службе на заключение мира[87]. Мартынов рассмотрел историю создания и редактирования службы Полтавской баталии[88]. В задачу нашего скромного исследования входит изучение данных памятников с точки зрения исторического контекста и общественной идеологии Петровского времени.

Обе эти службы созданы незаурядными деятелями Петровской эпохи – Феофилактом Лопатинским и Гавриилом Бужинским. Феофилакт Лопатинский (ок. 1680 – 6 (17) у 1741)[89] выпускник и преподаватель Киево-Могилянской Академии, затем – преподаватель, а с 1708 г. ректор Славяно-Греко-Российской Академии, с 1723 г. епископ (впоследствии архиепископ) Тверской и Кашинский.

Продвижение Феофилакта тем удивительнее, что он был верным Киево-Могилянским воспитанником, представителем про-католической староцерковной партии Стефана Яворского и в глубине души не поддерживал Петровских преобразований. Благодаря своим антипротестантским взглядам он нажил много врагов (в их числе оказался его бывший товарищ по Киево-Могилянской академии, всесильный впоследствии Феофан Прокопович), и на склоне лет, в 1736 году оказался в застенках Петропавловской крепости (по решиловскому делу)[90].

По свидетельству М.-Ш. Фандербека, начальника военных госпиталей Петербурга, писавшего в 1725 году, ученый круг новой столицы весьма уважал Феофилакта Лопатинского. Он писал о нем так: «Это человек самого многостороннего образования, знаток греческой литературы, которою занимался очень прилежно и с большими успехами <…>. Его непоколебимая честность во всех обстоятельствах жизни напоминает собою золотой век. Одним словом, если бы добродетель можно было бы нарисовать, то он был бы ее портретом»[91].

Не случайно именно этому человеку Петр I поручил составление службы в честь Полтавской баталии в 1709 году и лично курировал выполнение столь важного заказа. Служба выдержала три правки, прежде чем приобрела окончательный вид. На музыку ее положил Ширяев. Петр лично редактировал те места, которые казались ему сомнительными или не соответствующими задачам дня. Так, он неблагосклонно отнесся к тому месту службы, где шла речь о войне со Швецией как о войне за веру[92]: «Тогда шла речь, не о вере, а о мере» – писал Петр[93].

Такой поступок царя, на первый взгляд, трудно объясним. Казалось бы, войной за веру выгоднее всего было бы объяснить своему народу те тяжкие лишения (вплоть до снятия колоколов), которым подвергалась Российская держава в борьбе со шведами. Подобный лозунг мог бы реально объединить русское общество и воодушевить армию. Но Петр знал, что делал. Во-первых, он не желал отталкивать от себя протестантов на русской службе и сплотить против себя Европу, прежде всего – северную протестантскую. Во-вторых, он не желал усиливать духовенство, которое при такой постановке дела приобретало бы слишком большое влияние с его точки зрения. В третьих, отсутствие тезиса о религиозной войне облегчало бы заключение мира, который казался столь близким после Полтавской баталии[94]. И, наконец, в этом шаге проявилась трезвость и своеобразная религиозная совестливость Петра: при всех своих диких поступках (всепьянейшие соборы и т. д.) он был по-своему глубоко верующим человеком и не хотел в данном случае пятнать себя откровенной ложью и так использовать веру. Однако, Петр также отчасти определял и символическую программу службы и то, что он не дозволял явно, на вербально-логическом уровне, он разрешал делать образными средствами. В том же самом письме к арх. Феофилакту Лопатинскому он пишет: «А кажется прилично, вместо сего взять слова Голиафа гордые к Давиду, а от Давида уповательные на Бога». В данном случае, sapienti sat: сравнение Карла XII с языческим богатырем Голиафом, хулившим Истинного Бога (1 Царств.17, 4-10, 26), а Петра с кротким и благочестивым Давидом, будущим помазанником Божиим, победившим Голиафа практически без оружия, силою Божией (1 Царств, 17, 42-51) говорило само за себя и ясно обозначало ситуацию священной войны для человека хоть что-то слышавшего о Священном Писании.

Вероятно, образы Давида и Голиафа были навеяны царю проповедью Феофана Прокоповича «Слово похвальное о преславной на войсками свейскими победе, пресветлейшему Государю Царю и Великому Князю Петру Алексиевичу…, в лето господне 1709 месяца июня дня 27 Богом дарованной: «И сотворися победа, подобная Давидовой над гордым филистимляном победе. Якоже бо Давид иногда, силою вышняго подкрепленный, поразив во главу Голиафа, исторже из руку его меч его и темжде обезглави его, тако и российское воинство, поразивши самаго короля свейского, сие есть самую главу новаго сего Голиафа, супостата нашего, исторже от руку его толь славное и всем народам страшное оружие»[95]. Феофилакт внял царской просьбе и образы Давида и Голиафа заняли свое достойное место в службе в честь Полтавской баталии:

«Препрославлен еси, Господи Боже наш, Даровавый крепость на враги отечетсву нашему, Якоже Давиду на прегордаго Голиафа»[96].

Однако, Феофилакт по большому счету игнорировал царское мнение относительно войны за веру. По большому счету, для него война со Швецией – апокалиптическая брань с диаволом:

Возвеселишася Небеса и вси, живущие на них,

Падшу змию и аггелом его

Во брани с Михаилом:

Возвеселися и ты, земле,

Яко паде лев свейский, борющийся с нами

Ныне спасение и сила и область Христа Господня,

Низложен бо есть клеветник братии нашей

И уничижен уничижаяй нас[97].

Феофилакт Лопатинский в этой службе ярко выражает свой антипротестантский настрой и, несмотря на неодобрение царя, проводит мысль о войне со Швецией как о своеобразном крестовом походе. В высшей степени характерна стихира на литии 4 гласа:

Непочитатель Креста Святаго, лжехристианин

И Божественных икон посмеятель,

Силою Креста Святаго побежден есть и поруган,

и, не надеяся на помощь Всесильнаго,

Егоже честь на иконах повреди

К ненавистником имени Христова побеже

Крестоноснии же людие православнии Российстии,

святых икон поборници,

победительную песнь Богу воспевающия,

да благоденствуют во веки в мире[98].

Определение шведского лютеранства как лжехристианства органически вытекает из протестантского иконоборчества, которое проявлялось при поведении шведских войск на православной земле. Отметим, что здесь Феофилакт Лопатинский показывает свою греческую, точнее византийскую ученость: иконоборцы называются лжехристианами (yeudocristianoi;) еще в послании Псевдо-Иоанна Дамаскина[99]. Кроме того, типичным антииконоборческим топосом было именовать их врагами креста[100]. Феофилакт мастерски использует факт бегства Карла XII к туркам-мусульманам для его дискредитации как христианина и, опять-таки, здесь как ни странно, он остается в рамках традиции: еще первого иконоборческого императора Льва III византийский историк Феофан исповедник называл «сарацинолюбивым»[101].

Не менее характерным местом является следующее.

Благодарим тя, Христе Боже наш,

яко на камени основал еси Церковь Твою,

и не падеся ветром и волнением нашедшим,

и врата адова еретическия силы не одолеша ей[102].

Это место важно в двух отношениях, как внешнеполитическом, такк и внутриполитическом. Здесь мы видим аллюзию одновременно на два места из Священного Писания – Мф. 7, 24-25 – (Итак всякого, кто слушает слова Мои сии и исполняет их, уподоблю мужу благоразумному, который построил дом свой на камне; и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне) и Мф. 16, 18 – (и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее). Итак, если Россия отождествляется с Церковью, основанной Самим Христом на камни, то Швеция – с вратами адовыми. Доказательством подобной аналогии являются сопоставление Карла ХII с Навуходоносором, проводимое в двух тропарях седьмой песни второго канона:

Паде Навуходоносор, образ свой, аки Божий, почитати повелевающий,

Падоша свеи, образы святых поругающи.

Мы же, обоих нечестию сопротвоборцы, силою Вышняго победихом:

Благословен Бог отец наших[103].

Равно сонному видению Навуходоносорову помышляше король

свейский,

И паде на него камень и здание умышления его разсыпа,

И все мечтание исчезе:

Благословен Бог отец наших, сотворивый тако[104].

Библейские источники этих двух тропарей понятны – сооружение нечестивым вавилонским царем Навуходоносором золотого кумира (Дан. 3,1) и видение им во сне огромного кумира с золотой головой, серебряными руками, бронзовым телом и глиняными ногами (, на который обрушился камень, отсеченный без рук (2, 31-35).

Соответственно, шведы уподобляются идолопоклоннику Навуходоносору, при этом Феофилакт Лопатинский, на первый взгляд парадоксально сравнивая иконоборцев-протестантов шведов с идолослужителем, на самом деле, следует византийской традиции, идущей от VII вселенского собора, на котором Навуходоносор был объявлен предтечей иконокластов, поскольку сокрушил херувимов, осенявших очистилище над ковчегом завета[105]. Однако Феофилакт идет несколько дальше отцов VII Вселенского собора, поскольку он трезво понимает, что «свято место пусто не бывает», либо человек почитает образ Христов, либо образ кесарев, а протестантство с его слишком человеческим пониманием Церкви всегда было склонно поставить во главе Церкви земного князя и повторить опыт иконоборческого императора Льва III, заявившего: «Я царь, я и священник». Кроме того, трудно выразить всеевропейские имперские амбиции Карла XII ярче чем через сравнение их со сном Навуходоносора, идола, который символизировавшего власть над миром.

Однако, здесь трудно не удержаться от следующей соблазнительной аналогии: как известно, по-гречески имя Петр (Πετρος) означает камень, точнее скала. Следовательно, под камнем, сокрушившим «здание умышлений» Карла XII вполне может подразумеваться Петр I. Но если это так, и сопоставление камень-Петр ведет не просто к аналогии, но к известному смешению Христа-камня и Петра-камня. Дело в том, что в экзегетической традиции этого места из книги пророка Даниила традиционным являлось мессианское толкование образа камня: именно грядущий Христос, «камень, которым пренебрегли строители, ставший во главу угла» должен был сокрушить идолопоклоннические царства. Соответственно, камень-Христос пророчества Даниила вполне сопоставим с камнем-Петром, разрушившего мечты нового Навуходоносора – Карла XII.

Подтверждением этого является аналогия: «И творяй милость христу своему Петру»[106]. С одной стороны, эти слова могут восприниматься как библейская аллюзия «и творяй милость христу своему Давиду», царь Петр может сравниваться не столько со Христом, сколько с царем Давидом. Однако, есть и другие места, свидетельствующие о несомненно «христологическом» облике царя Петра, например, характеристика подданных Петра, не пожелавших участвовать в измене Мазепы:

Да восхвалятся ныне с вами земнии Ангели

Не прилепившиеся диаволу крамольнику,

Да почтутся якоже апостоли,

Не согласившиеся со вторым Иудою Мазепою[107].

Заметим, что в византийских, а равно и в древнерусских гимнографических памятниках, мы не встречаем ничего подобного.

Соответственно, если мы принимаем аналогию между камнем-Петром и Камнем-Христом, то из всего изложенного выше логически вытекает признание того, что Российская церковь держится краеугольным камнем – Петром. Отсюда – несколько шагов до «Духовного Регламента», в котором император провозглашается «главой и крайним судией Церкви», тем более, что его автор, Феофан Прокопович, провозгласил Петра христом Господним» еще раньше Феофилакта, в «Слове похвальном на победу…[108]».

Подобный образный ряд, за которым стоит достаточно определенная идеология, тем более поразителен, что сам Феофилакт был настроен резко антипротестантски, и не только в конце жизни. Всего через три года после написания службы, в 1712 году он впервые открыто выступил против своего бывшего товарища по Киево-Могилянской коллегии, обвинив его в приверженности к протестантизму и написав полемический трактат «Иго Господне благо, и бремя его легко»[109] в ответ на сочинение Прокоповича «Об иге неудобоносимом». В предисловии Феофилакт писал: «Вина убо сочинения книжицы сея есть писания противные, вносящие в мир российский мудрования оная реформатская, доселе в церкви православной не слышанная». Позднее, в 1718, Лопатинский, заручившись поддержкой, вместе с Гедеоном Вишневским вновь обвинил Феофана Прокоповича в неправославии, пытаясь тем самым воспрепятствовать его посвящении в епископы. И тем не менее, в столь важном вопросе как соотношение духовной и светской власти он проявляет свое единомыслие с Прокоповичем, да еще на уровне богослужебных текстов. Чем это было вызвано? Причин много, это и обаяние личности Петра, и восхищение его победами, но более всего – железная воля «мощного властелина судьбы» и общая волна перемен, которая вела русское общество и Русскую Церковь к синодальной модели управления. Все эти факторы заставляли сообща работать в рамках общей программы даже таких идеологических антагонистов, как Феофилакт Лопатинский и Феофан Прокопович.

Служба в память Полтавской баталии, при всей своей аллегоричности и риторичности, отражает ряд исторических реалий. Во-первых это – измена Мазепы, которая осмысляется как повторение иудиного греха.

«О крайнего неистовства и злобы!

Обретеся ныне последующий зле предыдущему Иуде,

Обретеся вторый Иуда, раб и льстец,

Обретеся сын погибельный, диавол нравом, а не человек,

Треклятый отступник Мазепа,

Иже оставив страну православную,

И прилепися к супостату,

совещая воздати злая за благая,

за благодеяния – злодейство,

за милость – ненависть…»[110].

В этом тексте воспроизводятся аллюзии из службы Страстной Седмицы, в частности – стихир утрени Великого Четверга:

«Иуда – раб и льстец,

Ученик и наветник,

Друг и диавол от дел явися».

Вместе с тем, приведенный выше седален по-своему глубоко историчен. Личности и деятельности Мазепы посвящена обширная историография[111],подробный разбор которой представляется здесь излишним. Одно представляется несомненным: Мазепа, как справедливо характеризует его даже такой украинофил, как Н. И. Костомаров, «был человек чрезвычайно лживый. Под наружным видом правдивости он был способен представиться не тем, чем он был на самом деле, и не только в глазах людей простодушных и легко поддающихся обману, но и пред самыми проницательными»[112]. Поэтому характер Мазепы прекрасно вписывается в тот образ «Иуды, раба и льстеца», который начертан в седальне.

Несомненно и то, что Мазепа действительно был в высшей степени облагодетельствован и обласкан русским царем, который ему безоговорочно верил, несмотря на все доносы и предупреждения[113]. Материалы т. н. «архива Мазепы», частично изданные Т. Г. Яковлевой-Таировой, показывают ту высокую степень доверия и благожелательности, которые оказывало лукавому гетману русские государственные мужи, начиная с самого царя Петра. Более того, Феофилакт выражал не только и не столько свою личную точку зрения, сколько общецерковную и общероссийскую, не только великорусскую, но и малороссийскую, учитывая факт анафемы, наложенного на Мазепу[114].

В обличениях Мазепы временами чувствуются древнерусские традиции киевского периода. Особенно явно это видно из седальна по втором стихословии:

Не уподобился еси человеку купцу,

Ищущему добрыя бисеры

Неблагодарный и лукавый рабе,

Но неистовому Иуде, ищущему пагубы

И взыскавшему предати многоценный бисер – Христа

Сему последовал еси, юроде,

Сему подражал еси, неблагодарне,

Сему последовал еси, лестче Мазепо[115].

Темже и благих лишен,

Равныя злая стяжал еси».

Этот текст явно опирается на тропарь св. равноапостольному князю Владимиру[116].

«Уподобился еси купцу,

Ищущему добраго бисера

Славодержавный Владимире

На высоте града седяй богоспасаемаго Киева…

Испытуяй же и посылаяй к царскому граду

уведети правосланую веру,

Обрел еси бесценный бисер Христа,

Избравшаго тя, яко втораго Павла,

И отрясше слепоту во святей купели

душевную вкупе и телесную».

В основу сюжета обоих текстов положена притча Христа о купце, ищущем драгоценного жемчуга (Мф. 13, 45-46), однако, здесь, однако, можно наблюдать принципиально разное прочтение: драгоценный бисер – Христос – становится для св. князя Владимира предметом поиска и любви, для Мазепы – продажи и предательства.

Можно говорить об определенном барочном травестировании Феофилактом тропаря св. князю Владимиру: славнодержавный владыка противопоставляется неблагодарному и лукавому рабу, исцеление одного является антитезой погибели другого. Какова причина подобного травестирования? По-видимому, оно связано с осмеиванием претензий Мазепы быть малороссийским «державцем», великим «князем Киевским», из него получается не второй Владимир, а второй Иуда – с соответствующим скорым летальным исходом.

Возможно, что в подобном травестировании тропаря св. князю Владимиру ощущается некий скрытая инвектива в адрес Феофана Прокоповича, устами св. апостола Андрея Первозванного расточавшему Мазепе неумеренные похвалы в трагикомедии Владимир[117].

Рана Карла XII в ногу, полученная накануне Полтавской битвы[118], также становится сюжетом, обыгрываемым в гимнографии:

«Не ста нога на правоте супостата нашего,

темже и уязвлена правды стрелянием»[119].

Однако, история соединяется с типологией и символикой. Исторический факт – ранение Карла XII и его хромота осмысляются в рамках раннехристианского предания, сохранившегося в «Клементинах» о духовном поединке св. апостола Петра и Симона Мага, родоначальника симонии, поборов за святыню, а затем – колдуна и мага, пытавшегося взлететь пред глазами Нерона в Риме. Как известно из «Псевдо-Клементин», св. апостол Петр своей молитвой низверг Симона на землю. Ему и уподобляется Петр Великий и Карл XII.

Связан верховнейшаго молитвою, святотать летающий,

лютее паде от воздуха и сокруши голени

и иже криле восприят, внезапу ног лишися.

Тогоже верховнейшаго молитвами и его тезоименитаго трудами,

свейский Симон, мняйся от гордыни не по земли ходити,

устрелен охроме на постыдение своей гордости[120].

Однако, здесь есть и другие возможные смысловые планы: во-первых Карл XII был знаменит скоростью своих передвижений, во-вторых еретик-протестант «непочитатель Креста святаго и лжехристианин» вполне сопоставим с гностиком Симоном.

В разработке этого сюжета ощущаются принципы барочной эстетики: аналогия возможна не только по подобию, но и по несходству:

Во имя Иисуса Христа Петр хромаго смиреннаго

воздвиже и утверди,

во имя Тогожде Иисуса Петр ныне гордо ходящаго

охроми и крепкаго обезсили[121].

В завершении этого сюжета, отметим, что сюжет о падении Симона волхва нашел свое отражение в изобразительном искусстве, в частности, в Петровских воротах Петропавловской крепости, созданных в 1716–1717 годах по проекту Доменико Трезини (деревянный рельеф, изображающий падающего Симона и молящегося апостола Петра вырезал немецкий мастер Карл Оснер Старший). Вероятно, служба в честь Полтавской баталии повлияла на замысел Трезини, или он действовал по прямому указанию царя.

Весьма своеобразно представлен в службе сам Полтавский бой:

Якоже древле триех отроков,

Такожде и нас, посреде огня вражия стоящих,

за благочестие невредных сохранил еси,

врагов же пояде пламень[122].

Сравнение русских воинов с тремя отроками Ананией, Азарией и Мисаилом в пещи огненной (Дан. 3, 23-91) вряд ли случайно. В святоотеческой традиции встречается мнение, что они были военачальниками на службе у царя Навуходоносора[123] и, в любом случае, их мужественное свидетельство о едином Боге осмыслялось, как воинский подвиг[124]. С другой стороны, это сопоставление тем более удачно, что, согласно книге пророка Даниила, «поднимался пламень над печью на сорок девять локтей и вырывался, и сожигал тех из Халдеев, которых достигал около печи. Но Ангел Господень сошел в печь вместе с Азариею и бывшими и выбросил пламень огня из печи, и сделал, что в средине печи был как бы шумящий влажный ветер, и огонь нисколько не прикоснулся к ним, и не повредил им, и не смутил их» (Дан. 3, 47-50). Данный образ логически проистекает из рассмотренного выше представления о шведах, как о новых вавилонянах и о Карле, как о новом Навуходоносоре. Однако, он также отражает историческую реальность – во-первых жестокий огонь с обеих сторон[125], во-вторых сравнительно малые потери русских войск по сравнению со шведскими – 1345 убитых русских против 9000 шведов[126].

В каноне также отражается бегство Карла XII в Турцию:

«Камо, изгнан, бежиши, супостате?

В стадо агарянское,

полки своя в поражение

и плен оставив,

о сем мы воспоим Господа

и превозносим во вся веки»[127].

Слова о «стаде агарянском» показывают прекрасное знание Феофилактом реалий турецкой жизни: как известно, турецкое общество делилось на военное сословие («мужей меча» – сипахи) и трудовое-податное, так называемую «паству», или «стадо» (райя, или райаты)[128]. Приравнивание к райе означало утрату воинского статуса. Таким образом, Феофилакт позволяет себе тонкое издевательство: вчерашний король и воитель ничем не отличается от простого турецкого крестьянина. Но и для тех, кто не знал турецких реалий, была очевидна издевка как над неверными турками, которые уподобляются скоту, так и над Карлом XII: свейский лев становится трусливой овцой, бегущей в чужое стадо.

Отражается также и сдача в плен шведов после Полтавской баталии:

«Вскую полагаете оружие супостаты?

На се ли внесосте е в страны наша?

Да якоже Голиаф своим мечем поражен есть,

тако и вы от своего оружия пострадаете»[129].

Здесь Феофилакт явно зависит от приведенного выше соответствующего места из проповеди Феофана на Полтавскую баталию, где мастерски обыгрывается сюжет, связанный с мечом Голиафа, которым была отсечена его собственная голова (1 Царств, 17, 51). Однако, библейский топос здесь увязывается с конкретной жизненной реалией: на поле Полтавской битвы и под Переволочной, где положили оружие 1600 шведов, в общей сложности было собрано около 28000 единиц огнестрельного оружия и большое количество холодного, и все это потом было использовано в дальнейшей войне против Швеции.

Наконец, нашел свое отражение также и почетный прием, устроенный шведским пленникам, а также их вход в Москву 21 декабря 1709 г.:

«Видесте и вы свейстии военачальницы и силы,

Царствующий град российский,

Но не якожде хотесте,

но яко Бог изволи:

Видесте, преклонении долу,

Яко побеждени ведоми,

Якоже подобает пленником.

Радуйтеся обаче в себе,

Обретше милостива победителя,

О немже роди православнии благоговейно вопиют:

Господи Сафаофе, помилуй помиловавшего и врагов своих»[130].

Подведем итоги:

1. «Служба благодарственная Богу о великой победе, содеянной под Полтавой» представляет Северную войну, как брань за веру, апокалиптической битвой между силами добра и зла, а Карла XII как исчадие ада, лжеименного христианина, нового Навуходоносора, в конечном счете, Антихриста. Это связано с анти-протестантской позицией Феофилакта Лопатинского.

2. В службе подспудно присутствует учение о широких полномочиях императора по отношению к Церкви, представление о нем, как о помазаннике Господнем.

3. В службе Мазепа изображен как «второй Иуда», образ его соответствует исторической реальности.

4. В службе подчеркивается единство исторической Руси, в т. ч. Великой и Малой. Никаких следов «украинства» или претензий на самостоятельное историческое бытие украинского народа мы в ней не находим. Напротив, воспевается единство земли Российской под скипетром царя Петра, как помазанника Божия.

5. В богослужебных текстах отражается целый ряд событий – сам бой, бегство Карла и капитуляция шведов.

Из «службы полтавской баталии» можно видеть, как на самом деле относились благочестивые малороссияне ΧVIII в. к «европейскому выбору» и что они думали о некоторых европейских «цивилизаторах» типа Карла ΧΙΙ c его разнузданной и свирепой солдатней, а равно о прислужниках европейского выбора – «вторых Иудах» типа Мазепы.

Победа русского оружия в день целителя Пантелеимона

К трехсотлетию Гангутской битвы

Двадцать седьмого июля по старому стилю – память великомученика и целителя Пантелеимона, кроткого и милосердного врача. Однако, не все помнят, что это также и день тяжкого и кровавого Гангутского боя, день рождения Российского военно-морского флота и его первой победы. В этом году исполняется триста лет со дня той достопамятной битвы. Возникает вопрос: как она протекала и что она значит для нас – русских людей и православных христиан?

Шел четырнадцатый год изнурительной Северной войны. После Полтавского сражения чаша весов очевидно оказалась на русской стороны. Русские войска неоднократно вторгались в Финляндию, заняли ряд ее городов и значительно обескровили шведов. Однако, пока шведы владели Балтийским морем. конца войне не предвиделось. Необходимо было завоевать господство на море. Но как это было сделать, когда шведский флот обладал неоспоримым превосходством над молодым и неопытным русским флотом? Казалось, ситуация безвыходная. Подобное положение сложилось за две тысячи за Гангутской битвы во время Первой Пунической войны между Римом и Карфагеном, когда Рим обладал неоспоримым господством на суше, а Карфаген – на море. Бой слона с китом. Но римский слон смог вытащить карфагенского кита на сушу: благодаря изобретенному римским полководцем Гаем Дуилием «ворону» – абордажному мостику, римляне смогли воевать на море так же как и на земле и брать на абордаж вражеские корабли. По стопам римлян пошел и император Петр, употребив тактику абордажа и воспользовавшись высокими боевыми качествами русской пехоты уже на море.

Во многом Гангутская битва оказалась навязанной русскому флоту, который в начале июня 1714 года был в основном гребным и составлял 99 галер. Командовал флотом строитель русского флота и бывалый полководец Федор Матвеевич Апраксин, создавший в свое время русский флот на Азовском море, успешно оборонявший Санкт-Петербург от шведов в 1708 г. и неоднократно их побеждавший. При флоте находился сам царь Петр Первый, скрывавшийся под именем Петр Михайлов в чине шаутбенахта (соответствовал контр-адмиралу или. Петр Великий добросовестно прошел все флотские чины, начиная от юнги и его звание отражало его реальные воинские заслуги.

Однако, на пути русских галер встал мощный шведский флот, состоявший из 15 линейных кораблей, 3 фрегатов, двух бомбардирских корабля и 9 галер. Командовал им опытный флотоводец Густав Ватранг. О лобовой атаке шведского флота нечего было и думать, слишком сильна была его огневая мощь.

Тогда царь Петр решил пойти на хитрость, которую он уже применил в 1703 г. при переброске русских кораблей в Неву перед Ниеншанцем. Он приказал построить переволоку (деревянный настил), чтобы перебросить часть своих галер в район севернее Гангута через перешеек этого полуострова длиной 2,5 километра. Ватранг своевременно узнал об этом от своих шпионов и к ожидаемому месту переброски русских галер он направил отряд кораблей (1 фрегат, 6 галер, 3 шхербота). Командовал им контр-адмирал Эреншельд, опытный флотоводец, прославившийся тем, что в 1708 году смог спасти всю команду с разбитого корабля Норрчепинг после двух дней пребывания на егоразбитом остове. Эреншельд должен был расстрелять русские галеры в момент их спуска на воду. Другой отряд (8 линейных кораблей и 2 бомбардирских корабля) под началом вице-адмирала Лиллье предназначался для нанесения удара по главным силам русского флота.

Но Петр не был бы Великим, если бы не предвидел подобного развития событий. Узнав об уходе отряда Эреншельда, он решился на прорыв. Воистину, «смелым судьба помогает»: утром 26 июля (6 августа по новому стилю) воцарился полный штиль, паруса на шведских кораблях бессильно обвисли. И в это время гребные маневренные русские галеры пошли на прорыв, держась на почтительном расстоянии от линейных кораблей Лиллье. Напрасно гремели шведские пушки: их ядра не доставали до русского авангарда, который возглавлял командор Матвей Христофорович Змаевич, черногорец на русской службе – смелый человек, прекрасный флотоводец и великолепный инженер, прошедший выучку в Венеции. За авангардом прорвалось еще 15 кораблей. Переволока оказалась более не нужна, но роль свою она сыграла – отвлекла шведов. Змаевич обнаружил отряд Эреншельда у острова Лакиссер и заблокировал его. Сам охотник оказался в капкане.

Следующий ход Густава Ватранга в этой шахматной партии оказался еще более неудачным. Думая, что русские будут прорываться прежним путем, он решил его перекрыть и отозвал свою основную ударную силу – отряд Лиллье, чтобы заблокировать возможность нового прорыва. Но тем самым он расчистил прибрежный фарватер, через который адмирал Апраксин прорвался к своему авангарду. Но еще до его прибытия авангард под предводительством Змаевича и генерала Вейде атаковал отряд Эреншельда после того, как шведский контр-адмирал отверг предложение о сдаче.

Относительно самого боя существует две точки зрения. Традиционная состоит в том, что на шведский отряд было направлено три атаки, две из которых шведы отбили огнем корабельной артиллерии. И только третья атака, направленная на фланги противника оказалась успешной. Однако, мой коллега, доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского Университета Павел Александрович Кротов в своей фундаментальной монографии «Гангутское сражение» доказал, что атака была одна, но в ней умело применялись как фланговый, так и фронтальный удар. Основная ставка была сделана не на артиллерийский огонь, а на абордаж – захват шведских кораблей русской пехотой, хотя и русская артиллерия далеко не бездействовала. Хотя шведы и приукрашивали силу своего сопротивления (откуда и возник миф о 3 атаках), но сражение действительно было весьма жарким. В походном журнале Петра отмечено: «Воистину нельзя описать мужество наших, как начальных, так и рядовых, понеже абордированье так жестоко чинено, что от неприятельских пушек несколько солдат не ядрами и картечами, но духом пороховым от пушек разорваны». И, однако, перед русским штыком шведы не устояли. Сам Петр Первый лично участвовал в абордажной атаке, преподав всем пример мужества и героизма. После упорного боя сдался шведский флагман – фрегат «Элефант». Были захвачены все 10 кораблей отряда Эреншельда и сам он израненный был взят в плен. Позднее при освобождении Петр Ι подарил ему свой портрет, украшенный драгоценными камнями.

Осенью 1714 г. в Петербурге прошло торжество. По Неве провели захваченные шведские корабли. Победители и пленные шли под аркой, украшенной аллегорической картиной, – орел верхом на слоне с надписью: «Русский орел мух не ловит» – намек на название фрегата «Элефант» (Слон), захваченного русскими в битве при Гангуте. Участников битвы наградили специальной медалью, а Петр, снискавший славу флотоводца, был удостоен вице-адмиральского чина. Следствием этой битвы явился переход господства на море к русскому флоту и захват русскими войсками почти всей Финляндии, а в конечном счете – победа в Северной Войне.

О Гангутской битве бережно хранилась память. Поскольку битва произошла в день св. великомученика и целителя Пантелеимона, то этот день стал праздником Российского Военно-Морского флота во времена Петра Великого. Со временем память об этом стерлась, но возродилась в Морском Уставе 1853 г. Нынешний День Военно-Морского флота в конечном счете восходит к дате 27 июля по старому стилю.

В память о Гангутской битве в Санкт-Петербурге была выстроена церковь во имя святого великомученика и целителя Пантелеимона на углу Соляного переулка и Пантелеимоновской улицы (ныне ул. Пестеля). Первая церковь (глиняная мазанка) была построена еще в 1716 г. Следующий храм был создан архитектором И. Коробовым в 1735–1739 году в стиле аннинского барокко. Храм перестраивался и расширялся в ΧΙΧ в. В 1912 г. прошла его реставрация с частичным возвращением к старым формам, а в 1914 году по инициативе Российского Военно-Исторического общества на фасаде Пантелеимоновского храма были закреплены мемориальные доски с перечислением полков и частей, сражавших при Гангуте и Гренгаме. У храма была богатая история. С 1867 г. в нем действовало благотворительное общество, содержавшее женскую богадельню и детский приют. В 1906 г. в ней был создан первый в Санкт-Петербурге церковно-приходской совет, а в 1912 г. – братство во имя святителя Иоасафа Белгородского. К сожалению, в 1922 г. церковь захватили обновленцы, ей управлял непосредственно Александр Введенский, обновленческий лже-митрополит. Девятого мая 1936 г. церковь была закрыта. В советское время в ней размещалась экспозиция «Гангутский мемориал», в ней сохранялась память о Гангутской битве и о защите полуострова Ханко в 1941 г. В 1991 г. храм возвратили Санкт-Петербургской епархии.

А теперь возникает вопрос: что для нас, православных, значит Гангутская битва? Но тогда надо ставить вопрос шире – что для нас означает Северная война? Во-первых, она ликвидировала результаты Смутного времени – незаконное и насильственное отторжение исконных карельских и ингерманландских земель от России. Во-вторых это была борьба русского православия против шведского протестантизма. Обратимся к литургическому преданию нашей Церкви. В службе Полтавской баталии, написанной Феофилактом Лопатинским, война со Швецией – апокалиптическая брань с диаволом:

Возвеселишася Небеса и вси, живущие на них,

Падшу змию и аггелом его

Во брани с Михаилом:

Возвеселися и ты, земле,

Яко паде лев свейский, борющийся с нами

Ныне спасение и сила и область Христа Господня,

Низложен бо есть клеветник братии нашей

И уничижен уничижаяй нас[131].

А вот как характеризуется в ней Карл ΧΙΙ:

Непочитатель Креста Святаго, лжехристианин

И Божественных икон посмеятель,

Силою Креста Святаго побежден есть и поруган,

и, не надеяся на помощь Всесильнаго,

Егоже честь на иконах повреди

К ненавистником имени Христова побеже

Крестоноснии же людие православнии Российстии,

святых икон поборници,

победительную песнь Богу воспевающия,

да благоденствуют во веки в мире[132].

Соответственно, для нас это война Православного Царства против нечестивой псевдохристианской шведской империи и в победе Русского оружия предстательством святых, в том числе целителя Пантелеимона, явилась правда Божия, даровавшая победу русскому воинству и благоверному русскому царю Петру Великому.

Гангут, это веха в создании Российского флота, а также Российской Империи. В своем «классическом» виде Россия как Империя становится только во время правления Петра Великого, который окончательно ввел служилый принцип в ущерб родовому, сформировал Табель о рангах, восстановил регулярную армию, создал флот, организовал промышленность на новой основе, развил высшее образование, создав Санкт-Петербургский государственный университет, создал основы для правильной научной деятельности, основав Академию наук, заложил основы здравоохранения, основав систему госпиталей.

Значение деятельности Петра Великого трудно переоценить. Он прорубил окно в Европу, дав России выход на Балтику, за что безуспешно сражались русские войска при Иване Грозном и Алексее Михайловиче. Встреча России с Западом произошла под гром пушек и стук топора. Многие оценивали ее неоднозначно – в особенности славянофильские авторы, справедливо указывая на те отрицательные последствия, которые эта встреча принесла, – порчу нравов, распространение пагубных привычек, вестернизация высшего сословия и отчасти народной жизни, подчинение Церкви государству по западным образцам.

Однако в защиту Петра следует сказать, что за многое он не ответственен. Многое было связано с ползучей вестернизацией, неразумным к ней отношением во времена его преемников, а точнее преемниц, которые, в отличие от Петра, совершенно не фильтровали заимствованное с Запада и не контролировали культурную и идейную практику.

Петр I в отношениях с Западом был прагматиком. Он говорил, что Европа нам нужна лет на тридцать, а потом мы смело повернемся к ней спиной. Прежде всего, Император заимствовал у Европы технические новшества – то, что могло бы вооружить Россию и способствовать ее защите от тех же западных стран в неизбежном геополитическом противостоянии.

Что касается растлительных западных идей атеизма, народоправства, роскоши и разврата, то здесь Петр был предельно жесток. Тех поданных, кто дерзал высказывать атеистические идеи, он прилюдно охаживал дубиной, за что впоследствии они были ему весьма и весьма благодарны.

Сам Петр Алексеевич был человеком весьма верующим. Во время церковных служб пел на клиросе, читал «Апостол», горячо молился перед решающими битвами и событиями своей жизни.

Кивают на то, что он подчинил Церковь государству, образовав Священный Синод. Но подобный ход событий, к сожалению, был во многом неизбежен. Правление Никона и та Смута, которую он оставил в наследство, сильно повлияла на Алексея Михайловича и его сына Петра Алексеевича. Духовенство частью благоприятствовало стрелецким бунтам, огромные земельные богатства, которыми распоряжалась Церковь, часто шли не по назначению – вопрос о реквизиции стал неизбежен и стал вопросом времени. Объективно говоря, для Русской Церкви Петр сделал большое дело – он заставил иерархию просвещаться и просвещать народ.

До Петра вопрос о церковной проповеди и миссии по большому счету не ставился, не говоря уже о спорах с еретиками. Характерный эпизод: Борис Годунов запретил своему духовенству спорить с католиками и протестантами о религиозных вопросах со следующей формулировкой: «Дабы не ведая того в ересь не впасть». В значительной степени это и обусловило трагедию раскола – незнание и полузнание. Петр заставил российское духовенство заниматься благотворительностью, служить своим близким.

Один из русских мыслителей отметил, что на петровские реформы Церковь ответила преподобным Серафимом Саровским. Скажу более – ответила и Оптинскими старцами, и митрополитом Филаретом Дроздовым, и Иоанном Кронштадтским. Именно с Петра начинается блестящая эпоха русского миссионерства и просвещения. ПЕТР МЫСЛИЛ РОССИЙСКУЮ ИМПЕРИЮ КАК СВЕТИЛЬНИК ПРАВОСЛАВИЯ ВО ВСЕМ МИРЕ, а себя осознавал защитником всем православных во всем мире. Например, после того, как черногорцы выступили на стороне России и тяжко от нее пострадали в 1711 году, Петр Великий посылает в Черногорию обильную и щедрую помощь.

Ради государства Петр жертвовал всем – своим здоровьем, покоем, безопасностью и жизнью. Характерно его обращение к воинам перед Полтавской битвой. Петр говорит, что жизнь ему не дорога, а дорога ему Православная вера, слава и честь России. Характерно, что и кончина великого Государя связана с жертвой на благо народа, – он умер от болезни, простудившись в Лахте во время спасения матросов с корабля. Император Петр I – великая и до конца не оцененная личность. Характерны строки Пушкина о нем:

То академик, то герой,

То мореплаватель, то плотник,

Он всеобъемлющей душой

На троне вечный был работник.

Конечно, нельзя обойти стороной мрачные стороны жизни Петра – постоянные мятежи и казни, гибель его собственного сына. Но в соображение надо принять то, что государство в начале его правления разваливалось, как песочный кулич. Российское государство нуждалось в реформирования, а в условиях того времени и по жестокосердию человеческому иначе, чем Петр, сделать это было нельзя. Не нам судить великого Государя. Наше дело – вспомнить его добрые дела и молитвенно помянуть.

Как писал Александр Сергеевич:

Своих Царей великих поминают

За их труды, за славу, за добро —

А за грехи, за темные деянья

Спасителя смиренно умоляют.

Надлежит вспомнить, чем была Российская Империя. В конечном счете, она на столетие сделалась заградительной стеной против антихристианских сил, и прежде всего против «миниантихриста» Наполеона, за что, кстати, Россию и возненавидели. А ведь Россия своей кровью искупила не только Западную Европу, но и южную – от турецкого рабства. Ее усилиями балканские народы получили свободу.

Россия в течение долгих лет сдерживала революцию. «Революция на пороге России. Клянусь, она не переступит», – сказал Император Николай I в 1830 году, и слово свое сдержал до конца, способствовал остановке революционного пожара 1848 года. Не наша вина, что этот пожар в конечном счете разжегся в нашей стране. Но и после 1917 года, пусть и потеряв многое, пусть в новом виде, Россия продолжала, как ни странно, выполнять свою имперскую миссию Удерживающего. Пример тому – сокрушение очередного «миниантихриста» Гитлера и наша победа в 1945 году, а затем поддержание мира в течении многих десятилетий. БУДУЩЕЕ МИРА ВО МНОГОМ ЗАВИСИТ ОТ ТОГО, СМОЖЕТ ЛИ РОССИЯ ВОССТАНОВИТЬ СЕБЯ КАК ИМПЕРИЯ И ЯВИТСЯ ЛИ ГАРАНТОМ МИРА И БЕЗОПАСНОСТИ НА ВСЕЙ ЗЕМЛЕ.

Наполеон-антихрист в русской мысли и литературе первой трети XIX века

Образу Наполеона-антихриста в русском общественном сознании и особенно в литературе посвящено немало работ. Среди них – классические труды Грунского[133], Сорокина[134], Эткинда[135] и др. Из более новых работ следует выделить диссертацию Е. Б. Каменева[136], книгу Вольперт[137], статью Гуминского[138]. И все же некоторые аспекты образа Наполеона-Антихриста нуждаются в дальнейшей разработке и изучении. При этом весьма перспективным представляется использование новых методов – т. н. «метод библейских семантических ключей»[139], и «центонно-парафразный метод»[140], успешно используемых в других областях научного знания, прежде всего в изучении древнерусских памятников.

Возникает вопрос: каким образом формируется подобный образ в русской традиции? Он основывается на объявлении Святейшего Синода, обнародованное в начале польской компании 1806 года, которое духовенство обязано было читать в храмах каждый воскресный и праздничный день по окончании литургии. В нём говорилось: «Неистовый враг мира и благословенной тишины, Наполеон Бонапарте, самовластно присвоивший себе царственный венец Франции и силою оружия, а более коварством распространивший власть свою на многие соседственные с нею государства, опустошивший мечом и пламенем их грады и сёлы, дерзает, в исступлении злобы своей, угрожать свыше покровительствуемой России вторжением в ея пределы… и потрясением православныя, грекороссийския Церкви во всей чистоте ея и святости…

Всему миру известны Богопротивные его замыслы и деяния, ко ими он попирал законы и правду. Ещё во времена народного возмущения, свирепствовавшего во Франции во время Богопротивной революции, бедственныя для человечества и навлекшей небесное проклятие на виновников ея, отложился он от Христианской веры, на сходбищах народных торжество вал учреждённыя лжеумствующи ми Богоотступниками идолопоклонническия празднества и в сонме нечестивых сообщников своих воздал поклонение единому Всевышнему Божеству подобающие, истуканам, человеческим тварям и блудницам, идольским изображениям для них служившим.

В Египте приобщился он гонителям Церкви Христовой, проповедывал алкоран Магометов, объявил себя защитником исповедания неверных последователей сего лжепророка мусульман и торжественно показывал презрение своё к пастырям Святыя Церкви Христовой. Наконец, к вящему посрамлению оной, созвал во Франции Иудейския синагоги, повелел явно воздавать раввинам их почести и установил новый великий сангедрин еврейский, сей самый Богопротивный собор, который некогда дерзнул осудить на распятие Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа, и теперь помышляет соединить иудеев, гневом Божиим рассыпанных по всему лицу земли, и устроить их на испровержение Церкви Христовой и (о, дерзость ужасная, превосходящая меру всех злодея ний!) на провозглашение лжемессии в лице Наполеона»[141].

Объявление Святейшего Синода составлялось при непосредственном участии знаменитого церковного оратора Митрополита Платона (Левшина). Оно сопровождалось выдержанным в аналогичных выражениях объявлением митрополита римских церквей в России Станислава Богуша, где Наполеон также определялся как враг рода человеческого. А его целью – «на бедствиях всего света основать славу свою, стать в виде Божества на гробе Вселенной». Именно это воззвание, вероятно, имел в виду Ф. Н. Глинка, когда вспоминал в «Письмах к другу»: «Перед войною 1807 года при вызове народного ополчения (милиции) издан был краткий манифест, из которого явно выглядывал „Наполеон-антихрист“[142].

Возникает вопрос: насколько оно связано с аналогичными западными католическими образцами? В 1808 году в Севилье был опубликован т. н. «Гражданский катехизис», переведенный на русский язык и опубликованный в «Сыне Отечества» в 1812 году, котором содержалась следующая характеристика врага благо получия, императора французов: «Вопрос. Сколько он имеет естеств? Ответ. Два: сатанинское и человеческое. В. От чего происходит Наполеон? О. От ада и греха». Вряд ли неизвестный испанский автор читал синодальное обращение. Скорее всего, можно говорить о независимых друг от друга течениях мысли, связанных с общехристианским восприятием правителя, претендующего на мировое господство.

Следующий вопрос: насколько это объявление соответствует историческим фактам? Разве Наполеон не покончил с антирелигиозной политикой Конвента и Директории не подписал в 1801 году конкордат с папой Пием VII, по которому отменялось отделение Церкви от государства, ей возвращались неотчужденные церковные здания, а священнослужители стали получать жалование от правительства? Разве он не проводил последовательной политики на примирение с духовенством, несмотря на сопротивление части армии и старых якобинцев[143]? За что, казалось бы, рядить его в ризы Антихриста?

Тем не менее, стоит признать, что объявление основывалось на обширном фактическом материале. Во-первых, до конца жизни, Бонапарт искренне считал величайшим событием своей жизни Революцию Во-вторых, во время египетского похода Бонапарт, судя по всему, действительно готов был принять ислам. Более того, он уверял, что вслед за ним и вся его армия шутя переменила бы веру. «А между тем подумайте только, что бы из этого вышло, – рассуждал французский полководец далее. – Я захватил бы Европу с другого конца; старая европейская цивилизация была бы окружена, и кто тогда посмел бы противиться судьбам Франции и обновлению века?» Как тут не согласиться с утверждением К. Меттерниха, что жажда всемирного владычества заложена в природе Наполеона. Австрийский министр был уверен в том, что чудовищный план французского императора всегда был и есть порабощение человечества под властью одного. В целом же он полагал, что «цель века была достигнута, совершилась Революция». Сам же он «делался ковчегом Ветхого и Нового Завета, естественным между ними посредником». Возможно, подобное ощущение и сделало возможным встречу Наполеона с ведущими раввинами во Франции в 1803 году, на которой был поставлен вопрос о полном равноправии евреев и создан Синедрион из еврейских депутатов.[144].

На этом фоне конкордат Наполеона с папой выглядел (по большому счету и был) циничной попыткой прагматического манипулирования Церковью, ее использования в своих политических целях: «Общество не может существовать без неравенства состояний, говорил он Редереру, а неравенство состояний не может существовать без религии. Когда один человек умирает с голоду рядом с другим, у которого всего в избытке, он не может согласиться с этим различием, если нет власти, которая говорит ему: «Этого хочет Бог». только это мешает тому, чтобы богач не оказался зарезанным бедняком»[145].

Широко известны многочисленные антихристианские высказывания Наполеона. Стоит также вспомнить, что Антихрист церковного предания в начале своего правления должен быть милостивым ко всем, более же всего «к роду еврейскому»[146], внутри же он исполнен злобы, лукавства и всякой неправды. Поэтому слова Объявления не только и не столько пропаганда, сколько отражение известной религиозно-психологической реальности – восприятия Наполеона Православной и, отчасти, Католической Церковью, которое отражало религиозную политику французского диктатора.

После заключения Тильзитского мира Манифест Синода посчитали неудобным и постарались о нем побыстрее забыть. Однако, о нем не забыл народ. Характерен следующий эпизод, о котором сообщает П. А. Вяземский в своей «Старой Записной «Записных книжках»: «Когда узнали в России о свидании императоров, зашла о том речь у двух мужичков. «Как же это, – говорит один, – наш батюшка, православный царь, мог ре шиться сойтись с этим окаянным, с этим нехристем? Ведь это страшный грех!» – „Да, как же ты, братец, – отвечает другой, – не разумеешь и не смекаешь дела? Наш батюшка именно с тем и велел приготовить плот, чтобы сперва окрестить Бонапартия в реке, а потом уж допустить его пред свои светлые царские очи».

При начале войны 1812 года идеи прежнего синодального манифеста оказались востребованными и воспроизведенными. В церковных обращениях к императору, народу, церковных молитвах в отношении Наполеона применяются библейские образы нечестивых и безбожных правителей и героев, типологически связанных с Антихристом – Каина, Фараона, Амалика, Голиафа.

Приведем фрагмент из письма митрополита Платона императору Александру I: «Покусится алчный враг простереть за Днепр злобное оружие – и этот Фараон погрязнет здесь с полчищем своим яко в Чермном море… Он пришел к берегам Двины и Днепра провести третью новую реку – страшно выговорить – реку крови человеческой… Крови брата твоего взыщу от руки твоей» [147].

А вот какие прошения содержатся «Молитве о нашествии супостатов»: «Подай ему (т. е. Александру Павловичу) победу на врага, якоже Моисею на Амалика, Гедеону на Мадиама и Давиду на Голиафа». В той же молитве о нашествии супостатов Церковь исчерпывающе высказалась об антихристианских и антихристовых целях Наполеона и его сателлитов: «Сей враг смущает землю Твою и хочет положить вселенную в пустоту; ее люди собрались, чтобы погубить достояние Твое, разорить честный Иерусалим Твой, возлюбленную Твою Россию»[148].

Не только православные и католические иерархи и богословы воспринимали Наполеона как антихриста, в известной степени это было характерно также и для протестантов, в особенности – живших в России. В письме от 11 июня 1812 года (то есть дня вторжения наполеоновской армии в Россию) на имя военного министра Барклая-де-Толли дерптский профессор библейской экзегетики и восточных языков Вильгельм Гецель приводил свои исчисления, согласно которым в имени императора Наполеона (по французскому алфавиту – L’empereur Napoleon)[149] содержалось 666 – число Зверя из Апокалипсиса: «Здесь премудрость. Кто имеет ум, сочти число Зверя, ибо число это – человеческое и число его шестьсот шестьдесят шесть» (Откр. 13, 15)[150]. В той же главе, стих 5, сказано: «И даны были ему уста, говорящие великое и хульное, и дана была ему власть действовать сорок два месяца». Под последней цифрой иногда подразумевали наполеоновский возраст (в 1812 году ему уже было 43, и отсюда выводили неминуемость его скорого падения), другие толкователи исчисляли 42 месяцами время его военных успехов, намекая на безуспешную испанскую войну. Слова Апокалипсиса о звере багряном, пре исполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рога ми, толковали как указание на семь королей, поставленных Наполеоном (неаполитанский, вестфальский, виртембергский, саксонский, голландский, испанский, баварский). Под десятью рогами, согласно этому же толкованию, подразумевались народы, попавшие под власть Наполеона и перечисленные в царском манифесте от 3 ноября 1812 года: австрийский, прусский, саксонский, баварский, виртембергский, вестфальский, итальянский, испанский, португальский, польский.

Подобные настроения были распространены и в действующей армии. В своих записках, которые читал и рецензировал Гоголь, полковник И. Л. Радожицкий вспоминал об одном из нестроевых офицеров, знатоке Священного Писания, который в начале войны проповедовал: Наполеон есть «антихрист, сиречь Аполлион», предрекал занятие французами Москвы и т. п. Явно вслед за ними появился в десятой главе «Мёртвых душ», правда, пришедший неизвестно откуда, пророк «в лаптях и нагольном полушубке, страшно отдававшемся тухлой рыбой». Он, как известно, смутил сначала купцов, а затем и чиновников города N известиями о Наполеоне-антихристе, что привело и к похожим упражнениям в апокалипсических цифрах. Толстовский Пьер Безухов следовал в своих исчислениях за этими авторами.

Официальная пропаганда умело пользовалась подобными настроениями. Хотя то, что Наполеон – антихрист, теперь и не объявлялось с амвонов (был учтен опыт Тильзитского мира), однако до духовенства эти взгляды в той или иной форме доводились, а оно их трансформировало в своей проповеднической практике, особенно в действующей армии. Согласно рапорту полевого обер-священника Алексея Торопогрицкого, письмо профессора Гетцеля было доставлено ему генералом-майором Ставицким по приказу главнокомандующего и военного министра М. Б. Барклая-де-Толли, а уже Торопогрицкий оповестил о нем полковое духовенство 1-й русской Западной армии[151].

Как считает Е. В. Каменев, в результате анализ официальной российской пропаганды установлено, что в основу идеологического противостояния, начавшегося в 1806–1807 гг. и нараставшего в 1812–1815 гг., было положено обвинение Наполеона в безбожии, выдвинутое российскими идеологами и принятое Русской православной церковью. Производным от этого стал тезис о том, что Наполеон и есть воплощение сил зла, Антихрист. Противостояние России и Франции официальная пропаганда трактовала как «священную войну», как борьбу против врага христиан и имени Христова. Официальная мотивация войны оказала определенное влияние на сознание офицерства. Это подтверждается тем, что официальный образ Наполеона-Антихриста и образ Наполеона в сознании офицеров наделен сходными характеристиками. Не называя французского императора Антихристом, мемуаристы фактически подводят к этому значению, определяя Наполеона через дела его. Была воспринята религиозная трактовка войны как события, в ходе которого должен свершиться приговор Божественных сил над противником[152].

Источники, содержавшие идеологические конструкции (Высочайшие манифесты, приказы военного командования, листовки, публицистические сочинения), были доступны офицерам. В тексты мемуаров переносятся прямые или скрытые цитаты из официальных документов. В основе уверенности офицеров в действенности молитвы, уверенности в божественной помощи, лежит категория «правда». Идея «праведной» войны, которые ведут русские, привела офицеров к уверенности в том, что Бог находится на стороне русских.

Следует сказать, что пропагандистский топос Наполеон-антихрист, Наполеон-демон присутствовал не только на «высоком уровне» пропаганды, но и на заниженном, он был представлен на Ростопчинских афишках: «Московский мещанин, бывший в ратниках, Карпушка Чихирин, выйдя из питейного дома, заговорил под орлом так: «…Полно демоном наряжаться, молитву сотворим, так до петухов сгинет»[153].

Особым значением обладала поэтическая пропаганда, которая зачастую велась на очень высоком поэтическом уровне. Стоит вспомнить хотя бы знаменитое стихотворение Жуковского «Певец во стане русских воинов», а также стихотворение Н. М. Карамзина, приводимое ниже:

Конец победам! Богу слава!

Низверглась адская держава:

Сражен, сражен Наполеон!

Есть правды Бог: тирана нет!

Преходит тьма, но вечен свет.

Сокрылось нощи привиденье,

Се утро, жизни пробужденье!

Злодей торжествовал: где он?

Исчез, как безобразный сон[154].

Итак, империя Наполеона в этом стихотворении сравнивается с адской державой, то есть с царством Антихриста. Апокалиптические мотивы, присутствующие в этом прекрасном стихотворении, очевидны. Прежде всего, это низвержение адской державы: «И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним (Откр. 12, 9). Следующий мотив – наступление утра; стоит вспомнить слова Христа в Апокалипсисе: Аз есмь звезда светлая и утренняя» (Откр.22? 16). Еще одна новозаветная аллюзия – из послания апостола Иоанна Богослова: «Тьма проходит, а истинный свет уже светит» (1 Иоан. 2, 8). Для дальнейшего развития наполеоновской темы большое значение имеет сюжет исчезновения тирана, как «безобразного сна», к которому мы еще вернемся.

Молодой Пушкин в пору своей лицейской юности находился под влиянием антинаполеоновского мифа, и это – не случайно: его отрочество совпало со страшной войной, где сражались, терпели раны и погибали братья лицеистов, и сами они хотели одного – попасть в действующую армию. В стихотворении «Была пора, наш праздник молодой» Пушкин описывает свой настрои и настроение своих соучеников:

Вы помните, текла за ратью рать.

Со старшими мы братьями прощались,

И в сень наук с досадой возвращались,

Завидуя тому, кто умирать

Шел мимо нас…[155]

В своих антинаполеоновских инвективах Пушкин отчасти следует поэтическим традициям Карамзина, которого он глубоко чтил. Вв «Воспоминаних в Царском Селе» он пишет:

Где ты, любимый сын и счастья, и Беллоны,

Презревший правду глас, и веру, и закон

В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны,

Исчез, как утром страшный сон[156].

Тема сна разовъется Пушкиным как в стихотворениях, посвященных Наполеону («Наполеон» (1821 г.), «Недвижный страж дремал» (1824), так и в «Борисе Годунове». К ней мы еще вернемся.

В начале Ста дней Пушкин пишет антибонапартистское стихотворение, Наполеон на Эльбе в котором Наполеон предстает, как «угрюмый губитель», кующий «новую цепь Европе», хищник, мечтающий видеть «мир в оковах». За героем стихотворения явно проглядывает образ Антихриста.

Образ Наполеона-Антихриста в русской поэзии присутствовал не только на возвышенном уровне од Карамзина и Пушкина, но и на заниженном, смеховом. И здесь нельзя не привести одно стихотворение, написанных В. Л. Пушкиным, пожалуй, одно из самых гениальных, посвященных Наполеону.

Завещание Н. Бонапарте

Предчувствуя мою кончину,

Законным Королям я уступаю трон,

Чтобы из милости производили сыну

Хотя сиротской пансион.

От братьев не видал я никакой заслуги,

Пускай живут их, чем хотят,

Пускай из Королей пойдут они хоть в слуги,

Сестер же в госпиталь под старость поместят.

Остатки гвардии и войска распускаю,

И благодарность им мою

За службы, раны их и голод объявляю,

Но жалованья не даю:

Где взять его, когда я сделался банкрутом,

Все знают, что война была без барыша.

(Обманут жестоко я Коленкуром плутом).

Вся собственность моя теперь: одна душа,

Один мой только гений!

Отказываю их я Князю Сатане,

Который сочинял со мною бюллетени

И помогал во многом мне.

Пред смертию моей прошу у вас прощенья,

Не требую себе богатых похорон;

Я даже обойтись могу без погребенья;

Прощайте; помните, что был Наполеон[157].

В этом ядовитом, но изящном стихотворении с зеркальной точностью отражены взаимоотношения в семье Наполеона – вечные склоки, компрометирующее поведение братьев и сестер диктатора[158], и их полная ничтожность без него[159]. Великолепно показано и банкротство Наполеона, а также и его постоянное стремление переложить вину за свои ошибки и провалы на подчиненных[160]. Выбор в качестве «козла отпущения» Коленкура тем забавнее, что Арман де Коленкур, посол в России перед войной 1812 года, всегда был против войны с Российской империей[161]. Не упустил В. Л. Пушкин и истерического театрального позерства Наполеона – восклицание после полного и позорного провала: «Прощайте, помните, что был Наполеон».

Однако, главное для нас здесь другое – тема Антихриста. Сатана выступает здесь в виде мелкого беса, наполеоновского секретаря-сочинителя заведомо лживых, либо неполных бюллетеней. Шедевром из них по праву может считаться бюллетень после переправы через Березину, когда Великой армии уже почти не существовало: «Здоровье его Императорского Величества в полном порядке». В Священном Писании и Предании Сатана выступает как отец лжи: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» – говорит Христос фарисеям (Иоанн. 8, 44). Излишне говорить, что образ человекоубийцы и лжеца в высшей степени актуален для Наполеона.

Теме «мелкого беса» казалось бы противоречит слово «Князь», однако, стоит вспомнить, что маршалы и помощники императора Наполеона получали пышные титулы герцогов и князей[162] и таким образом в рамках данного стихотворения сатана вполне может играть роль и секретаря, и маршала Наполеона.

А теперь, если мы обратимся к Апокалипсису, то увидим, что Антихрист действует не один: ему поспешествует лжепророк (Откр. 13, 1-4, 11-14). Против Бога и святых в Апокалипсисе воюет двоица зверей, точно также как против России воевали герои стихотворения – Наполеон и Сатана. И, наконец, слова «Я даже обойтись могу без погребенья» могут относиться не только к нечестивому правителю, недостойному даже похорон[163], но и к Антихристу, который живым будет брошен в озеро огненное: «А диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков» (Откр. 20, 13).

Отгремели бои наполеоновских войн, но тема Наполеона-Антихриста не исчезла. особенно актуальной она была для Пушкина в двадцатые годы. В это время Образ Наполеона характеризуется высшим напряжением и внутренней амбивалентностью, что и отразилось в стихотворении «Зачем ты послан был»:

Зачем ты послан был и кто тебя послал?

Чего, добра иль зла ты верный был служитель?

Зачем потух? Зачем блистал?

Земли чудесный посетитель[164].

Умерший Наполеон для Пушкина становится священным и неприкосновенным:

«Да будет омрачен позором

Тот малодушный, кто в сей день

Безумным возмутит укором

Его развенчанную тень.

Хвала. Он русскому народу

Высокий жребий указал

И миру вечную свободу

Из мрака ссылки завещал»[165].

Сама его смерть становится неким мученичеством, а скала острова Святой Елены едва ли не уподобляется Голгофе[166]:

Одна скала, обличье славы.

Там погружались в хладный сон

Воспоминанья величавы:

Там угасал Наполеон.

Там он почил среди мучений.[167]

Наконец, сама смерть Наполеона в 1824 году представлялась Пушкину некоей казнью по манию царей:

Ни пламя бледное нахмуренных очей

Не обличали в нем изгнанного героя,

Мучением покоя

В морях казненного по манию царей»

«Недвижный страж дремал…»[168]

Однако, даже в казалось в самый про-наполеоновский период южной ссылки тема Наполена-антихриста не исчезает из пушкинских стихов. Во-первых, Наполеон – презритель человечества и его враг:

Тогда в волненьи бурь народных

Провидя чудный свой удел,

В его надеждах благородных

Ты человечество презрел… (Наполеон)[169]

Во-вторых, в стихотворении «Наполеон» Пушкин продолжает карамзинскую тему гибельного сна, связанного с «адской державой» Наполеона:

Ты вел мечи на пир обильный

Все пало с шумом пред тобой.

Европа гибла, сон могильный

Носился над ее главой.

В третьих, падение Наполеона выдержано в иконографических тонах низвержения Сатаны:

Оцепенелыми руками

Схватив железный свой венец,

Он бездну видит пред очами,

Он гибнет, гибнет наконец[170].

С одной стороны, Пушкин исторически точен: Наполеона папа в Париже действительно венчал железной короной итальянских государей и римских императоров. С другой стороны, здесь есть известный иконографический момент: в религиозной живописи XVIII–XIX века Сатану и антихриста часто изображали в железной короне, в том числе и в момент низвержения в бездну. Не исключено, что на это четверостишие повлияли соответствующие живописные образцы и соответственно, Наполеон получает известные черты Антихриста. Стоит отметить и другой момент: во время коронации в Нотр Дам император вопреки церемониалу выхватил корону из рук папы Пия и надел ее сам[171]. Соответственно мы получаем здесь «коронацию наоборот», время оборачивается вспять. И, наконец, низвержение в бездну – апокалиптический мотив, уже рассмотренный нами выше.

Начиная с 1825 года в пушкинском восприятии Наполеона происходит очередной поворот, связанный с работой над «Борисом Годуновым» и осмыслением Смутного времени как своеобразной русской революцией начала XVII в. И здесь проявляется историческая параллель Самозванец – Бонапарт.

За образом Лжедимитрия в трагедии незримо просматривается образ Наполеона. В пользу этой теории можно привести целый ряд доводов, уже представленных предыдущими исследователями.[172] Это и обещание Басманова Годунову:

И замолчит и слух о самозванце;

Его в Москву мы привезем, как зверя

Заморского, в железной клетке…

Исторический Басманов не давал подобного обещания, оно прозвучало из уст маршала Нея во время Ста Дней, когда король Людовик XVIII поручил ему остановить Наполеона.[173]

Второй сюжет – параллель между Ста днями и вторжением Лжедимитрия:

Димитрия ты помнишь торжество

И мирные его завоеванья,

Когда везде без выстрела ему,

Послушные сдавались города,

А воевод упрямых чернь вязала.

Эта картина не вполне верна относительно похода Самозванца: ему оказал ожесточенное сопротивление Новгород-Северский, где воеводой был Басманов, а под Добрыничами его наголову разгромили войска, верные Годунову, но зато она полностью соответствует Ста дням Наполеона, когда действительно без единого выстрела ему сдались Гренобль, Лион и, наконец, Париж[174].

Есть еще один “наполеоновский след” в трагедии – слова капитана Маржерета: “Puisque le vin est tiré, il faut le boire. – “так как вино откупорено, надо его выпить”, это – любимая поговорка Наполеона, легко узнаваемая современниками Пушкина.

Наконец, это и достаточно исследованная тема «мнения народного» и виртуальности, мнимости как Самозванца, так и Наполеона[175]. В трагедии на пренебрежительные слова Басманова «Да много ль вас, всего-то восемь тысяч», Гаврила Пушкин высказывает важную для пушкинской концепции истории мысль:

Но знаешь ли, чем мы сильны, Басманов?

Не войском, нет, не польскою подмогой

А мнением. Да, мнением народным».

Однако, само народное мнение характеризуется достаточно нелестно:

…безсмысленная чернь

Изменчива, мятежна, суеверна,

Легко пустой надежде предана,

Мгновенному внушению послушна,

Для истины глуха и равнодушна,

А баснями питается она.

Ей нравится безстыдная отвага…

На феномене постоянной удачи, “безстыдной отваги”. постоянной авантюры и держался Наполеон; как только удача отвернулась от него, рухнул его режим. Портрет “ изменчивой, мятежной черни, преданной пустой надежде,” точно соответствует состоянию французского общества времен революции и наполеоновских войн, позднее Лермонтов кинет французам горький, но справедливый упрек:

Как женщина, ему вы изменили,

И, как рабы, вы предали его.

Однако в трагедии есть еще одна тема, связывающая ее с революционным и наполеоновским временем, это – ниспровержение легитимизма и утверждение “популистского”, демократического принципа. Характерен диалог Гаврилы Пушкина и Басманова. Жалкая попытка Пушкина легитимизировать Самозванца проваливается, и тогда он выдвигает совершенно иную аргументацию:

Россия и Литва

Димитрием давно его признали,

Но, впрочем, я за это не стою.

Быть может, он Димитрий настоящий,

Быть может, он и Самозванец. Только

Я ведаю, что рано или поздно

Ему Москву уступит сын Борисов[176].

Тема “мнения”, как мнимости, призрачности, самообмана достаточно освещена исследователями[177]. Для нас важно то, что на место легитимизма выдвигается принцип признания, законность, исходящая сверху, подменяется “мнением» снизу – тем, которое сделало Наполеона первым консулом и императором, а затем вернуло на престол.

Итак, сюжет Наполеон и Лжедимитрий кажется достаточно изученным. Однако, некоторые моменты, на наш взгляд, подлежат дальнейшей разработки. Среди них – сцена «Лес», начинающаяся с разговором над падшим конем, и завершающаяся сном Самозванца.

Самозванец исчезает из трагедии за четыре сцены до ее окончания. Многие исследователи уже заметили один важный момент: Отрепьев появляется из сна и уходит из действия во сне[178]. К их наблюдениям относительно нереальности, виртуальности существования Самозванца необходимо добавить, что в православной традиции сон часто символизирует смерть, это – наиболее благоприятное время для деятельности демонских сил. “Просвети очи мои, Христе Боже, да не когда усну в смерть, да не когда речет враг мой: “Укрепихся на него” – говорится в вечерней молитве. Часто суетность мира и жизни в православной гимнографии сравнивается со сном: “Воистину суета всяческая, житие же сень и соние…”[179]. Подобное понимание не было чуждо Пушкину: в “Медном Всаднике” задается вопрос:

…иль вся наша

И жизнь ничто, как сон пустой,

Насмешка неба над землей?[180]

В шестой главе “Евгения Онегина” сон ассоциируется со смертью:

Как в страшном, непонятном сне,

Они друг другу в тишине

Готовят гибель хладнокровно...[181]

Эта ассоциация еще ярче видна в стихотворении “Наполеон”:

Европа гибла; сон могильный

Носился над ее главой.

Итак, сон Самозванца и в начале, и в конце трагедии может быть связан со смертью, суетой, тщетностью. Однако он имеет еще одно значение: Лжедимитрия можно ассоциировать с Наполеоном – ночным гостем, “исчезнувшим, как тень зари” стихотворения “Недвижный страж дремал на царственном пороге”:

То был сей чудный муж, посланник Провиденья,

Свершитель роковой безвестного веленья[182],

Сей всадник, перед кем склонилися цари,

Мятежной вольности наследник и убийца,

“Сей хладный кровопийца,

Сей царь, исчезнувший, как сон, как тень зари.[183]

Отметим, что Самозванца также называют “чудным”.

“Опасен он, сей чудный Самозванец” – говорит Борис Годунов:

По ходу трагедии он воспринимается как “посланник Провиденья”:

“Хранит его, конечно, Провиденье” – слова боярина Пушкина.

Наконец, не случайно изображение Самозванца верхом в сцене “Граница Литовская” и сцена с павшим конем в сцене “Лес”. Самозванец-всадник сопоставим с «Всадником, перед кем смирилися цари», который исчезает «как сон». Однако, у них может быть общий архетип: – четыре апокалиптических всадника (Откр. 6, 2-8), черты которых, по нашему мнению близки к герою стихотворения «Недвижный страж» и сопоставимы с деятельностью Наполеона.

Проведем сравнительный анализ по пунктам

Тема Антихриста представлена в стихотворении «Недвижный страж дремал на царственном пороге» также и сравнением – исчез, как тень зари. Выше мы уже говорили о словах Христа: «Аз есмь звезда светлая и утренняя» (Откр. 22, 16). Однако, не следует забывать, что утренней звездой – Люцифером, или денницей, называется также сатана – в прошлом, блистающий благодатной славой Ангел, а затем носитель вечного мрака, могущий, однако, принять вид «ангела светла», но уже не обладающий подлинным светом, а лишь его виртуальным, обманчивым подобием. Сатана-Люцифер онтологически вполне описуется словами «тень зари». Однако подобное же сравнение применимо и к его слуге Антихристу. И соответственно, параллель между всадником-Наполеоном и всадником Самозванцем в конечном счете выводит нас к теме антихриста.

Что касается образа Самозванца-антихриста, то в трагедии он достаточно очевиден:

В каком-то смысле проблема Самозванца – это вопрос об антихристе. Действительно, если царевич Димитрий принят “в лик ангелов небесных” и стал “великим чудотворцем”[184], и как мученик Христов он является богоносцем и христоносцем[185], то кем становится человек, принявший на себя имя и облик святого? В ряде мест трагедии Самозванец характеризуется как слуга дьявола, или бесовский фантом. Вот что о нем говорит Афанасий Пушкин:

…спасенный ли царевич,

Иль некий дух во образе его,

Иль смелый плут, безстыдный самозванец[186].

Согласно Преданию Церкви, души умерших сами по себе не могут являться живым, чаще всего их явления связаны с бесовскими мечтаниями. Соположение “дух” и “безстыдный Самозванец” не оставляют сомнения в том, какой это дух[187].

Еще более очевидно образ Антихриста проявляется из сентенции Самозванца:

Тень Грозного меня усыновила,

Димитрием из гроба нарекла,

Вокруг меня народы возмутила

И в жертву мне Бориса обрекла[188].

Отметим в этой сентенции библейскую параллель -”вокруг меня народы возмутила” – реминисценция из псалма второго: ”Зачем мятутся народы” (“Вскую шаташася языци” – Пс. 2, 1). Псалом второй имеет эсхатологическое значение: он говорит о восстании народов против помазаника Божия. Известно кто возмущает народы – дух тьмы, Итак, Самозванца усыновляет тот царь, кого не стоит помянуть к ночи, кто возмущает народы. Остановимся на стихе: “и в жертву мне Бориса обрекла”. Если вдуматься в первоначальный, буквальный смысл, то Самозванец воспринимается либо как языческий кумир, либо как демон, которому приносят человеческие жертвы. Вспомним слова сто пятого псалма: “Служили истуканам их, которые были для них сетью. Приносили сыновей своих и дочерей своих в жертву бесам” (Пс. 105, 36-37). Наконец, Патриарх, выразитель церковной правды и праведности, называет Отрепьева “бесовским сыном, расстригой окаянным”. Для него “обман безбожного злодея” непосредственно связан с “мощью бесов”.

Парадокс состоит в том, что Пушкин не демонизирует характер Отрепьева, напротив, он наделяет его многими привлекательными чертами, рассмотренными выше, но факт остается фактом: если царь-помазанник Божий несет в себе образ Христа, то Самозванец исполняет страшную роль лжецаря-антихриста. Так, в сцене “Краков. Дом Вишневецкого” Самозванец является во всем блеске своего таланта обольстителя, пытаясь соединить в своем деле несоединимое – православие и католичество, русских и поляков, казаков и бояр, при этом он ласкает всех щедро раздает обещания, не задумываясь о их выполнимости, а следовательно – не заботясь о выполнении. Над этой черту следует особое внимание: по церковному учению Антихрист – лжец и обольститель, “пришествие которого будет со всяким неправедным обольщением погибающих” (2 Фес. 2, 10), и в начале своего правления предстанет добрым и благостным, обещающим всем блага[189].

Обращение Самозванца со своими сторонниками вписывается в рамки утилитарного прагматизма, манипулирования и “политической технологии” – игры на всех сторонах человеческой натуры, как на высоких, так и на низких. Характерен его разговор с поляком:

“Ты кто таков?”

Поляк.

“Собаньский, шляхтич вольный

Самозванец.

Хвала и честь тебе, свободы чадо!

Вперед ему треть жалованья выдать…”

Здесь явный комизм ситуации: возвышенное “свободы чадо” преспокойно соседствует с низменной “третью жалованья”. Но соположить их может явный циник.

Во время разговора с Мариной, когда обнаруживается, что ему нечем клясться, ибо за ним ничего не стоит, Самозванец окончательно решает соединить себя с инфернальным, демоническим, виртуальным миром, именно этому посвящен уже рассмотренный нами монолог – “Тень Грозного меня усыновила”.

Одним из ключевых слов в нем – “игра”:

Прощай навек. Игра войны кровавой…

Мою тоску, надеюсь, заглушат...[190]

Отныне Самозванец безвозвратно ввергается в призрачный мир “кровавой игры” и абсолютной лжи. Его не просто усыновляет тень Грозного, он сам становится тенью царевича Димитрия, а также – своей собственной, отрекается от своей личности. И, как тень, как призрак, Самозванец оказывается неуязвимым: если Годунов терзается муками совести и испытывает раздвоение, то Лжедимитрий он оказывается внутренне целостным и непротиворечивым, его не может мучить внутренняя неправда, ибо он пропитан ею. Он чувствует свою силу в абсолютной лжи и понимает, что она востребована окружающим его обществом, ибо место правды заняла польза:

… Но знай,

Что ни король, ни папа, ни вельможи

Не думают о правде слов моих.

Казалось бы, сравнение Наполеона с Самозванцем хромает одним существенным недостатком: Наполеон не выдавал себя за другого. Однако, слово Самозванец может обладать и другим значением и прочтением – само призвавшийся, сам себя призвавший.

И с этой точки зрения Наполеон может быть назван самозванцем.

Пушкин напряженно думал над этим вопросом, что и отобразилось в стихотворении.

Зачем ты послан был и кто тебя послал?

Чего, добра иль зла ты верный был служитель?

Сама по себе постановка вопроса – зачем ты послан был, и кто тебя послал – весьма значима. Здесь мы наблюдаем ту же колеблющуюся двусмысленность, ту же бескоординатность, что и в реплике Пушкина – спасенный ли царевич, иль некий дух во образе его. Однако, конечная оценка Самозванца (и соответственно, типологически связанного с ним Наполеона) недвусмысленна: реплики «народ в ужасе молчит», народ безмолвствует» в ответ на призыв кричать «Да здравствует царь Димитрий Иванович» говорят за себя. На глазах у потрясенного народа рушится красивый миф о добром, благостном “царевиче”, чудесно спасенном от гибели, идущем с “любовью, миром”. “Московские граждане” увидели в нем те же черты, что и в Годунове – жестокость, прагматизм, а главное – ложь, и поняли, что они стали жертвой грандиозного обмана и заложниками безблагодатной власти, куда более циничной, неправедной и безбожной, чем прежняя. Пока народ бессилен что-либо изменить, но это “безмолвие” является грозным предупреждением Самозванцу и предвестием его скорого падения, а также – новых потрясений для России.

Следующий этап переосмысления Наполеона связан с принципиальным неприятием поэтом все усиливающегося преклонения перед Наполеоном как перед сильной личностью. В двадцатые-тридцатые годы в Европе возникает еще один вариант апологетического мифа: в глазах новых героев типа бальзаковского Растиньяка имя Наполеона становится символом могучего и умелого покорителя судьбы. С такой «героизацией» императора Пушкин решительно не согласен. Назовем условно его способ развенчания такого Наполеона антибуржуазным мифом. Первые следы нового подхода заметны уже в Евгении Онегине: в Наполеоне подчеркиваются черты индивидуалиста, презирающего людей и готового принести в жертву своему тщеславию сотни тысяч человеческих жизней:

Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы

Для нас орудие одно.

Нам чувство дико и смешно.

(VI, 37)

За этими словами просвечивает любимое выражение Наполеона – chair de canon – пушечное мясо. Прозаическим комментарием к этим поэтическим строкам могло бы стать высказывание Пушкина об огромных военных наборах императора: «Наполеоновская конскрипция производилась при громких рыданиях и проклятиях всей Франции». Заметим, что и Стендаля тревожила тема «пушечного мяса», он называет точную цифру: «80 тысяч солдат в год достаточно, чтобы давать четыре больших сражения» (VI, 60).

По нашему мнению, с обобщением «Мы все глядим в Наполеоны» может быть также связан образ современного человека в седьмой песни Евгения Онегина.

Да с ним еще два-три романа,

В которых отразился век,

И современный человек

Изображен довольно верно,

С его безнравственной душой

Себялюбивой и сухой,

Мечтанью преданной безмерно,

С его озлобленным умом,

Кипящим в действии пустом.

В этом образе угадываются черты Наполеона: его бессердечие, жестокость, цинизм и неразборчивость в средствах, мечтания о мировом господстве, действительно значительный, но озлобленный ум, направленный на разрушение, и бешеная активность, кончившаяся ничем[191]. Однако, описанный Пушкиным характер в значительной мере соответствует человеку последних времен, охарактеризованном в Первом послании апостола Павла к Тимофею: «Знай же, что в последние дни наступят времена тяжкие. Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны, непримирительны, клеветники, невоздержны, жестоки, не любящие добра, предатели, наглы, напыщенны, более сластолюбивы, нежели боголюбивы, имеющие вид благочестия, силы же его отрекшиеся. Таковых удаляйся». (1 Тим. 3, 1-5). Соответствие созданным Пушкиным стихотворного портрета современного человека апостольскому пророчеству о нравах предантихристова времени вкупе с замечанием «мы все глядим в Наполеоны» дает нам основание считать, что именно человека наполеоновского типа Пушкин считал типичным для своей эпохи, а также то, что образ Наполеона-антихриста не утратил для Пушкина своей актуальности во второй половине двадцатых годов и является одним из ведущих лейтмотивов Наполеоновской темы в романе Евгений Онегин.

Для последней модификации пушкинского мифа характерен образ Наполеона, запечатленный в чугунной кукле. Этот образ можно трактовать как переходный от романтическогюсюс мифа, реализованного в массовом сознании эпохи, к новому варианту антибонапартистского мифа об игроке, прагматичном и расчетливом авантюристе. При описании кабинета Онегина чугунная кукла поставлена в один ряд с портретом лорда Байрона, подчеркивается ее близость романтическому восприятию:

И лорда Байрона портрет,

И столбик с куклою чугунной

Под шляпой с пасмурным челом,

С руками, сжатыми крестом[192].

(VI, 147)

По наблюдению Ю. М. Лотмана, в картине интерьера кабинета Онегина запечатлены некоторые черты кабинета Чаадаева. К этому можно было бы добавить, что статуэтка Наполеона – реалия большинства кабинетов интеллигентного человека эпохи. Вспомним красноречивое свидетельство П. А. Вяземского в статье Новая поэма Э. Кине «Наполеон», помещенной в «Современнике» № 2. Критикуя поэму Кине за напыщенность и высокопарность, он в то же время пишет: «После Ночного смотра Зейдлица я не знаю ни одного поэтического изображения Наполеона, которое было бы разительнее простотою и верностью своей. Это не богатая картина великого художника, не Вандомский памятник: нет, это живая литография для всенародного употребления, чугунная настольная статуйка, в маленькой шляпе, в сюртуке, с руками, сложенными крестом на груди. Ее неминуемо встречаешь в каждом кабинете любопытного и мыслящего современника, или на камине щеголя как вывеску умения его убрать свою комнату по требованиям новейшего вкуса»[193]. Характерно, что в описании Вяземского превалирует интонация восхищения, у Пушкина же – явный негативный оттенок. Примечательно, что первоначальный вариант (в черновиках) «И кукла медная герою» был заменен на окончательный «И столбик с куклою чугунной» (VI, 147). Слово «герой» исчезло, а медь, звонкий металл славы, заменен на тяжелый, неподвижный чугун. Сама замена металла не случайна, во-первых она связана с артиллерийским прошлым Наполеона, с чугуном пушек и орудийных ядер и с одним из эпизодов возвышения Наполеона – расстрелом роялистского мятежа из пушек в 1795 году, когда он без всяких сомнений и угрызений совести[194] поставил батарею, которая выкосила несколько сотен человек. Во-вторых, чугун типологически связан с идеей железного века, в 1824 году Пушкин напишет в стихотворении «Разговор книгопродавца с поэтом:

Наш век – торгаш. В сей век железный

Без славы и свободы нет[195].

Образ железного века присутствует также в образе железного царства в книге пророка Даниила (см. ниже) и как раз после него настанет то царствие, которому не будет конца, то есть царство Христово, которое, как известно, должно прийти после краткого правления Антихриста. Ассоциации с книгой Даниила тем более возможны и законны, что в церковных песнопениях тот золотой кумир, который поставил царь Навуходоносор (Даниил, 3 глава: см. ниже), называется «столп злобы богопротивныя», соответственно, возможны связи – столп – столбик.

Теперь, перейдем к образу «куклы». Образ «чугунной куклы» может быть рассмотрен в свете идей Р. Якобсона о важной роли статуи в поэтической мифологии Пушкина[196]. Между тем, на наш взгляд, кукла (образ из VII главы Евгения Онегина, законченной 4 октября 1828 г.) оказывается важным связующим звеном между двумя мифологемами, статуи и императора, романтической и новой («буржуазной») стадиями развития антибонапартистского мифа[197]. Важно и то, что кукла своей простотой, лаконизмом деталей соответствовала мифологизированному образу, создаваемому самим Наполеоном, и столь широко используемому массовым романтическим сознанием. В то же время представление о Наполеоне как о буржуазном человеке, одновременно прагматике и авантюристе, начинает одновременно распространяться как в Европе, так и в России. Но, если говорить о реалиях «железного, девятнадцатого века», то нельзя забывать, что, во-первых это – эпоха, склонная к системности и механичности, зачастую человек в ней – не более, чем винтик в государственной или военной машине. Во-вторых, девятнадцатый век все более стремится разъединить власть публичную и власть реальную, сделать короля или президента не более чем марионеткой в руках опытных кукловодов[198]. В связи с этим естественно возникает ассоциация с кукольным театром и марионетками – с куклой движущейся, во-вторых – если пользоваться представлениями о статуе Якобсона, то кукла является в своем роде как заниженным образом статуи. Что касается занижения и малого размера, то во-первых, Наполеон был низкого роста, во-вторых временами Пушкин изображал тиранов в виде карликов и пигмеев: это и Черномор в «Руслане и Людмиле», и Робеспьер в «Андрей Шенье», который на самом деле был нормального роста:

«Пей нашу кровь, Живи, губя:

Ты все пигмей, пигмей ничтожный».[199]

Наконец, если кукла – образ тирана и образ движущийся, то здесь не миновать связей с живым образом Зверя в Апокалипсисе: «И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон… И чудесами, которые дано было ему творить перед зверем, он обольщает живущих на земле, говоря живущим на земле, чтобы они сделали образ зверя, который имеет рану от меча и жив. И дано ему было вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя. И он сделает то, что всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание на правую руку их или на чело их, и что никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. (Откр. 13: 11, 14-17).

По нашему мнению, эта цитата из Апокалипсиса может служить одним из ключей к расшифровке образа «куклы чугунной», поскольку помимо говорящего и действующего образа зверя здесь присутствует тема торгового обмена, важная для понимания «века-торгаша», «века железного». После генетического анализа подведем герменевтический итог нашим наблюдениям. Строка «столбик с куклою чугунной» обладает несколькими уровнями смысла: она представляет образ артиллериста – военного деспота, властителя эпохи железного века» – века-торгаша, императора – марионетки буржуазии, злобного тирана-пигмея, кумир императора-Антихриста.

И наконец, тема императора-антихриста присутствует в программном стихотворении «Клеветникам России», где она органично связана с цивилизационным противостоянием православной монархической России все более дехристианизирующейся и языческой по своему духу Европе:

…Бессмысленно прельщает вас

Борьбы отчаянной отвага

И ненавидите вы нас.

За что? Ответствуйте, за то ли,

Что на развалинах пылающей Москвы

Мы не признали наглой воли,

Того, пред кем дрожали вы.

За то, что в бездну повалили

Мы тяготеющий над царствами кумир

И нашей кровью искупили

Европы вольность, честь и мир?[200]

На заднем плане этого стихотворения присутствует тема Христа и Антихриста. Эта тема обусловлена несколькими скрытыми библейскими аллюзиями. Во-первых это – поваленный «тяготеющий над царствами кумир». Основой для этого образа является сон Навуходоносора из книги Даниила: «Тебе, царь, было такое видение: вот, какой-то большой истукан; огромный был этот истукан, в чрезвычайном блеске стоял он пред тобою, и страшен был вид его. У этого истукана голова была из чистого золота, грудь его и руки его – из серебра, чрево его и бедра его медные, голени его железные, ноги его частью железные, частью глиняные. Ты видел его, доколе камень не оторвался от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, сделался великою горою и наполнил всю землю. Вот сон! Ты, царь, царь царей, которому Бог небесный даровал царство, власть, силу и славу, и всех сынов человеческих, Он отдал в твои руки и поставил тебя владыкою над всеми ими. Ты – это золотая голова! После тебя восстанет другое царство, ниже твоего, и еще третье царство, медное, которое будет владычествовать над всею землею. А четвертое царство будет крепко, как железо… И во дни тех царств Бог небесный воздвигнет царство, которое вовеки не разрушится, и царство это не будет передано другому народу; оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно, так как ты видел, что камень отторгнут был от горы не руками и раздробил железо, медь, глину, серебро и золото. Великий Бог дал знать царю, что будет после сего. И верен этот сон, и точно истолкование его! (Дан. 2, 31-44).

Отметим, что Пушкинский кумир «тяготеет над царствами», что можно истолковать как в пространственном смысле современной Пушкину реальности, так и во временном – библейского первообраза. В христианской традиции рано укоренилось истолкования камня, отсеченного без рук, как воплотившегося от Девы Христа, Который Своим пришествием основал неколебимое царство – Церковь и лишил сакрального смысла и абсолютного значения все прочие царства. Выше мы уже говорили о значении железа и железного века в характеристики Наполеона и его эпохи. Соответственно, можно предположить, что низвержение «тяготеющего над царствами кумира» Россией могло осмысляться как ниспровержение православным народом-богоносцем языческого кумира – Наполеона, претендовавшего на всемирное господство.

Однако, соположение пылающей Москвы и кумира наводит на еще одну библейскую ассоциацию – золотой кумир («тело златое»), которому отказались поклониться три отрока – Анания, Азария и Мисаил – и за это были брошены царем Навуходоносором. в печь огненную, где, однако, они не сгорели, ибо к ним спустился Ангел Господень, прообразовавший грядущего Христа. (Дан. 3). Навуходоносор в книге Даниила называется «царем лукавым и неправедным» и несет в себе некоторые черты Антихриста.

Упоминание о бездне, возможно, связано с Апокалипсисом: «И увидел я Ангела, сходящего с неба, который имел ключ от бездны и большую цепь в руке своей. Он взял дракона, змия древнего, который есть диавол и сатана, и сковал его на тысячу лет, и низверг его в бездну… А диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков». (Откр. 20, 2, 13). И, наконец, слова об искуплении кровью явно апеллируют к искупительному подвигу Христа, совершенному на Голгофе[201].

После генетического анализа проведем герменевтическую интрепретацию данного фрагмента стихотворения. Русский народ-христоносец, подобно трем отрокам, нее признает наглую волю всемирного тирана, подобного царю Навуходоносору, входит в огненное испытание и побеждает императора-антихриста, подобно камню, отсеченному без рук (прообразу Христа) низвергает в бездну его «всемирное» царство, символизируемое «тяготеющим над царствами кумиром» и своей кровью совершает искупление Европы и ее основных ценностей, коренящихся в христианском мировоззрении – свободы, чести и мира. В этом стихотворении прослеживается еще одна важная христологическая тема – неблагодарности. Согласно представлению, глубоко укоренившемся как в православном богословии, так и в богослужебном предании, некогда Сын Божий спас Израиль от египетского рабства, за это потомки спасенных возненавидели и распяли Его. Возьмем к примеру антифоны Великой Пятницы:

Люди мои, чемъ воздасте мне?

За манну желчь,

За воду оцет,

За еже любити, мя

Ко Кресту пригвоздисте[202].

И косвенно, Пушкин уподобляет современную ему Европу иудеям, участвовавшим в распятии Христа: за искупительный подвиг освобождения от Наполеона европейские народы воздали России неблагодарностью и ненавистью. Примечательно, что Пушкин не отделяет Европы от Наполеона в походе на Россию и не снимает с нее вину за преступления, совершенные Великой Армией: для него это – единое целое, поход двунадесяти языков. И соответственно, агитация за европейскую войну в связи с польским восстанием 1830–1831 года для него – «третья польская война», продолжение наполеонова дела, антихристова и кровопийственного своей сути. В одновременном «Клеветникам России» стихотворении «Бородинская годовщина» он говорит:

Великий день Бородина

Мы, братской тризной поминая,

Твердили: «Шли же племена,

Бедой России угрожая;

Не вся ль Европа тут была?

А чья звезда ее вела!…

Знакомый пир их манит вновь,

Хмельна для них Славянов кровь,

Но тяжко будет им похмелье».[203]

В завершение поставим вопрос: чем все-таки являлся образ Наполеона-антихриста – только ли правительственной агиткой, одним из орудий информационной войны, или он все же обладает определенной объективностью и отражает известного рода историческую реальность? Внимательное изучение источников наполеоновской эпохи принуждает нас склоняться ко второму ответу – естественно, не в том плане, что в Наполеоне «было два естества – человеческое и демонское», но в том, что способ действия Наполеона действительно являлся антихристианским и антицерковным, в особенности – в православной России. Сожженные и разграбленные церкви в Москве, пляски наполеоновских солдат на антиминсах, стрельба по иконам[204] и попытки при оставлении Москвы взорвать Кремль[205] говорят сами за себя, они являются последовательным продолжением революционных кощунств, разрушений и мерзостей в католической Франции 1792–1794 года. В этом Наполеон достойным наследником «мятежной вольности».

И надлежит со всей серьезностью поставить вопрос: кто был более цивилизованным – наполеоновский ли солдат, который осквернял в Московском Кремле гробницы царей и святителей, или русский солдат и офицер, который с непокрытой головой стоял в Нотр Даме на мессе памяти казненного Людовика XVI?

В традиционный образ антихриста вписывается и неутолимая жажда всемирного господства, которая двигала Наполеоном. Все или ничего, таков был его девиз[206], являвшийся пружиной его военного деспотизма. Отчасти он объясняется интересами буржуазии[207], отчасти – волей армии и нелегитимностью его власти…[208]. Но в этой воле к мировому могуществу есть необъяснимый иррациональный остаток.

Наконец, не будем забывать, что антихрист предания, это еще и убийца. Убийцей открыто называет Наполеона Пушкин:

Мятежной вольности наследник и убийца.

Сей хладный кровопийца.

Последнее определение как нельзя лучше передает характер Наполеона, этого «убийцы-миллионера»[209]. Общие потери от наполеоновский войн, по далеко неполным подсчетам насчитывают 4 миллиона человек только на французской стороне[210], противники Наполеона потеряли гораздо больше, вероятно – не менее пяти-шести миллионов; общее число жертв – девять-десять миллионов соответствует потерям Первой мировой войны. При этом судьба неоднократно давала ему шанс остановиться: после Амьенского Мира, после Тильзита и, наконец, в 1813–1814 году, когда союзники неоднократно предлагали ему мир. Но мир ему нужен не был: он противоречил всей его натуре военного диктатора и системе созданной им власти. Соответственно, все эти десять миллиона убитых – на совести Наполеона, которая, судя по всему совершенно не мучила его[211].

Почти все походы Наполеона в той или иной степени отмечены вопиющими нарушениями международного права, попранием законов Божеских и человеческих, массовой гибелью мирного населения (особенно в Испании и в России), расправами над ранеными и пленными (особенно во время русского похода)[212]. С точки зрения международного права (как XIX в., так и современного) Наполеон, несомненно, являлся крупнейшим военным преступником. То, что ему вначале даровали остров Эльбу, а затем держали в очень хороших условиях на о. св. Елены показывает достаточную либеральность союзников, в наше время Наполеон попал бы на скамью подсудимых в Гаагском трибунале.

Популярность культа Бонапарта в европейской мысли XIX в. и даже попытки создать образ Наполеона-Христа связаны с определенным «каиническим комплексом»: те же поэты, что воспевали Наполеона, были певцами Каина и Люцифера. К чему привела «каиническая традиция» в новоевропейской литературе и мысли – известно: к двум мировым войнам, кровавой революции и террору в России. В нашу эпоху, отмеченной попыткой пойти по стопам Наполеона и построить новую глобальную империю – и не только силой денег и действием политических информационных технологий, но и силою оружия, как никогда актуальны слова Л. Н. Толстого, сказанные о Бонапарте: «Для нас с данной нам Христом мерою хорошего и дурного, нет неизмеримого. И нет величия там, где нет простоты, добра и правды».

В Париже росс…

31 марта решением Государственной Думы объявлено Днем воинской славы. В этом году мы отмечаем 200-летие со дня вступления союзных – и прежде всего русских – войск в Париж. Заграничные походы русской армии и «весна народов» явились логическим продолжением «грозы двенадцатого года»: только благодаря ей была создана антинаполеоновская коалиция, в которую объединились Россия, Пруссия, Австрия, Швеция, Англия.

В кампании 1813 года поражения для союзников чередовались победами: после неудачной Дрезденской битвы был Кульм, а затем – «Битва народов» под Лейпцигом, где Наполеон потерял в общей сложности 100 тысяч человек (убитыми и перешедшими на сторону врага). После разгрома наполеоновской армии при Лейпциге (18–19 октября 1813 года) союзники освободили Германию, Голландию, Испанию, Италию и в ночь на 1 января 1814 года пересекли границу Франции. Но Наполеон не сдавался. Несмотря на численный перевес союзных войск, он наносил тяжелые удары: битвы при Шампобере, Монмирале, Шато-Тьерри и Вошане (26 января – 2 февраля по ст. ст. 1814 года) закончились победами Наполеона. Однако союзникам удалось нанести поражение наполеоновским войскам при Лаоне 25–26 февраля (9–10 марта) и при Арси-сюр-Обе 8–9 (20–21) марта.

А. Кившенко. Вступление русских в Париж. Картина 1880 г.

После этого под влиянием императора Александра I союзники решились идти на Париж. Окончательно убедил их в необходимости этого советник императора Александра корсиканец Поццо ди Борго, личный враг Наполеона. Вот его слова: «Вступая в битву с Наполеоном, вы всегда рискуете быть битыми… Военное могущество его еще очень велико. Но политического могущества Наполеона более не существует. Военный деспотизм был принят как благо на следующий день после революции, но ныне он стал нетерпим». И действительно, как во Франции, так и в Европе по приказу Наполеона были установлены новые административные нравы и полицейские порядки: поощрялось шпионство и доносы, практиковалось вскрытие частной переписки, подслушивание разговоров, была введена строгая цензура, стеснена книжная торговля, повсюду шли бессудные расправы. Сама Франция устала от рекрутских наборов, реквизиций, кровопролитных войн.

Александр I

100-тысячная армия союзников направилась на Париж, совершив искусный обходной маневр. Город защищал 45-тысячный гарнизон маршала Мармона. В битве при Фер-Шампенаузе 25 марта союзники разгромили части Мармона и Мортье. Оборонять Париж было нечем и некому. Столица Франции пребывала в страхе и трепете: все ждали свирепых русских казаков и страшной мести за спаленную Москву. Чтобы спасти столицу от ужаса боев и взятия, маршал Мармон в 3 часа утра 31 марта подписал капитуляцию. Наполеон бросился к столице, но было уже поздно. Париж приветствовал союзные войска, Сенат объявил Наполеона низложенным. 6 апреля французскому императору пришлось отречься. Мир пришел в многострадальную Европу.

Вступление союзных войск в Париж – всемирно-историческое событие, сравнимое со взятием Берлина в 1945 году. Почему?

Наполеоновские войны в известном смысле – пролог мировой войны, если не сама мировая война, поскольку его походы и завоевания шли на трех материках: в Европе, Азии и Африке. В ходе наполеоновских войн было убито около 3,5 миллионов человек – это треть от потерь в Первую мировую войну. Из этих 3,5 миллионов на долю Франции приходится 1200 тысяч убитыми, остальные – это потери ее противников либо невольных союзников. Отметим, что в войнах с Францией погибло почти 300 тысяч наших сограждан.

Низвержение Наполеона – это крах одного из предантихристовых проектов.

С религиозной точки зрения низвержение Наполеона – это крах одного из предантихристовых проектов. Почему? Наполеон – образ безбожного и безнравственного человека последних времен, о котором так точно написал Пушкин:

…современный человек…

С его безнравственной душой,

Себялюбивой и сухой,

Мечтанью преданной безмерно,

С его озлобленным умом,

Кипящим в действии пустом.

К религии Наполеон относился цинично и потребительски, считая ее лишь орудием для управления массами. А для своей всемирной империи он задумал не более и не менее как создание пан-религии. Вот что о нем говорит Святейший Синод в воззвании 1807 года: «В Египте приобщился он гонителям Церкви Христовой, проповедовал Алкоран Магометов, объявил себя защитником исповедания неверных последователей сего лжепророка мусульман и торжественно показывал презрение свое к пастырям святой Церкви Христовой. Наконец, к вящему посрамлению оной, созвал во Франции иудейские синагоги, повелел явно воздавать раввинам их почести и установил новый великий сангедрин еврейский, сей самый богопротивный собор, который некогда дерзнул осудить на распятие Господа нашего и Спасителя Иисуса Христа и теперь помышляет соединить иудеев, гневом Божиим рассыпанных по всему лицу земли, и устроить их на испровержение Церкви Христовой и (о дерзость ужасная, превосходящая меру всех злодеяний!) на провозглашение лжемессии в лице Наполеона».

Наполеоновский атеизм – особого типа. Атеисты Французской революции воевали с Богом, подсознательно веря в Него, взыскуя от Него действия и справедливости. Наполеон Церковью манипулировал и пытался манипулировать Богом.

Наполеон – презритель человечества и циник. Он мог мило забыть армию в Египте и отделаться каламбуром: «От великого до смешного один шаг». Он мог спокойно шагать по трупам и не замечать их. «Что для меня 10 или 20 тысяч убитых!» – цинично бросил он в лицо Меттерниху, прибывшему летом 1813 года с предложениями почетного мира. Основное в нем – похоть всемирной власти. Когда он шел в роковой поход на Россию, он повторял: «Через четыре года я стану повелителем всего мира». И этот проект позорно рухнул под ударами русских православных штыков.

Что следует отметить в событиях весны 1814 года? Великодушие русского человека. Многие русские солдаты говорили, идя на Париж: «Здравствуй, батюшка Париж! Как ты ответишь за матушку Москву?» И однако был беспрекословно выполнен приказ императора Александра I: никаких насилий и грабежей. И встает вопрос: кто был более цивилизован: русский ли солдат, с непокрытой головой стоявший во время мессы в память Людовика XVI, или французские офицеры, грабившие московские храмы и превращавшие их в конюшни?

Казаки в Париже в 1814 году. Акварели Георга-Эммануэля Опица

Юный Пушкин писал:

В Париже росс! – Где факел мщенья?

Поникни, Галлия, главой.

Но что я вижу? Росс с улыбкой примиренья

Грядет с оливою златой.

Вот в этом и сила, и величие русского православного человека, способного так возлюбить смертельных врагов своих. Ибо русский воин принес в 1814 году врагу «не гибель, но спасенье и благотворный мир земле».

К столетию Первой Мировой войны

Итак, в этом году мы отмечаем столетие со дня начала Первой Мировой Войны.

Многие помнят скорбные строки А. А. Ахматовой:

«Мы на сто лет состарились и это

Тогда случилось в час один.

Короткое уже кончалось лето

Дымилось тело вспаханных равнин.

Вдруг запестрела тихая дорога,

Плач полетел, серебряно звеня,

Закрыв лицо, я умоляла Бога

До первой битвы умертвить меня.

Но сразу возникает целый ряд вопросов: а когда она реально началась? И почему именно первое августа – день объявления Германией войны России – считается ее началом? Ведь можно считать началом войны 28 июня – день покушения на австрийского престолонаследника Франца-Фердинанда в Сараево, давшего повод для войны. Или 28 июля – день бомбардировки Белграда и начала боевых действий австрийской армии против сербской. Или 3 августа – объявление Германией войны Франции. Или 4 августа – нападение Германии на Бельгию и объявление Англией войны Германии? А боевые действия вообще начались позднее времени объявления войны.

Ответ кроется в следующем. Дата войны считается с момента, когда она становится необратимой. Ни сараевское покушение, ни даже нападение Австрии на Сербию, связанную союзом с Россией, еще не делало необратимой мировую войну. Все могло еще завершиться локальным конфликтом, который можно было бы урегулировать средствами дипломатии. Но после того как одна «сверхдержава» объявляет войну другой и начинает работать система союзов, мировая война стала действительно необратимой.

Итак, 19 июля по старому стилю, первого августа. Чью память празднует в этот день Русская Православная Церковь?

Думается, не случайно, а глубоко промыслительно, что Первая Мировая война началась в день памяти преп. Серафима Саровского – обретения его святых мощей. Ведь, по свидетельству Н. И. Мотовилова, он сам предсказывал эти времена – и свое прославление в Сарове («Среди лета Пасху запоют), и войну с революцией: «Такая великая скорбь будет, какой от века не было. Ангелы не будут поспевать принимать души». И действительно, всего за несколько недель Верденского сражения в 1916 году с французской и немецкой стороны погибло около миллиона человек.

В общей сложности в Первую Мировую войну погибло 10 миллионов солдат и 12 миллионов мирных жителей. 55 миллионов человек были ранены. И встает вопрос: чем характеризуется Первая Мировая Война?

Прежде всего ее апокалиптическим характером. Груды жертв. Гекатомбы жертв. Как будто бы действительно над Европой скакал апокалиптический всадник на рыжем коне. Первая Мировая продемонстрировала невиданные прежде орудия и способы убийства – газы, пулеметы, танки, самолеты. Иоанн Богослов будто предвидел иприт и хлороформ – тот смрад, от которого погибнут тысячи людей согласно апокалипсису и танки – в образе коней извергающих огонь. Поражали убийства на войне и не только на войне. Первая Мировая война продемонстрировала невиданный прежде геноцид мирного населения – христианского по преимуществу. Особенно страшен был геноцид армян 1915–1917 г., которых погибло от 500 000 до миллиона. Их вешали, обезглавливали, распинали, резали. «Ужас, охвативший армян, – свершившийся факт. В значительной степени это результат политики пацифизма, которой придерживался этот народ в течение последних четырёх лет. Присутствие наших миссионеров и то, что мы не участвовали в войне, не помешали туркам устроить резню от 500 тыс. до 1 млн армян, сирийцев, греков и евреев, при этом подавляющее большинство жертв составляли армяне. … армянская резня – величайшее преступление этой войны, и если нам не удастся выступить против Турции, значит – мы потворствуем им… (Теодор Рузвельт). Однако, армянская резня – не единственное, хотя и самое крупное преступление Первой Мировой войны. Стоит вспомнить и о геноциде сербов. Сербия потеряла во время Великой Войны около миллиона человек – четверть своего населения. Из них только четверть – боевые потери. Остальные либо умерли от голода и эпидемий, вызванных войной и немецкой оккупацией (немцы вывозили из Сербии и Черногории все ценное, начиная от колоколов и, кончая железными ложками и, прежде всего – продовольствие), либо погибли в концлагерях, выстроенных в Сербии – страшных предшественников Ясеноваца – или были казнены немецкими, болгарскими австро-венгерскими карателями. Жуткую сцену расправы болгар над сербскими военнопленными описывает святитель Николай Велимирович: болгарские всадники конвоировали группу сербских военнопленных (около 200 человек) и вдруг, по приказу командира, начали их колоть и рубить, приговаривая: «У нас нет хлеба, чтобы вас кормить. Скажите спасибо, что мы освобождаем вас от страданий». Ужас состоял в том, что это были не язычники, не воины Аттилы или Крума, а православные христиане, казалось бы столь близкие к сербам по вере, языку и культуре, вчерашние соратники по освобождению от турецкого рабства. К сожалению, не меньшими зверствами прославились болгары и в северных районах Греции.

Нельзя забывать и о геноциде карпатских русинов. За простое сочувствие России их вешали, расстреливали, резали австро-венгерские каратели. Часто всех мужчин того или иного селения вешали на виду потрясенных женщин и детей. Не менее 20 000 русских галичан и буковинцев прошли через страшный лагерь Талергоф, где люди погибали от голода и заразных болезней. В течение полутора лет умерло 15 % талергофцев, т. е. свыше 3000 галичан и буковинцев. В Прикарпатье не было села или семьи не пострадавших от австро-венгерских властей. В 1914–1915 гг. нередким явлением были массовые аресты целых селений. Всего в результате геноцида русинов 1914–1916 г. погибло около 60 000 мужчин, женщин, детей.

Каковы потери России? По разным подсчетам от миллиона до миллиона триста тысяч убитых, пропавших без вести и умерших от ран. Около четырех миллионов раненых Около двух с половиной миллионов пленных. Недавно российскими исследователями в Томске обнаружена уникальная картотека потерь Российской армии с приблизительно семью миллионами карточек. Много это или мало? Если рассчитывать потери на душу населения, то по сравнению с Германией, Австро-Венгрией и Великобританией (не говоря уже о Сербии), мы потеряли не так много. Однако, не забудем о потерях мирного населения, которые, по мнению некоторых исследователей могут составлять пять миллионов человек. И, кроме того, Однако, любая потеря – это боль. Погибал не просто солдат – православный христианин чей то муж, брат, отец. И эта боль тем более увеличивается, что в России солдаты Первой Мировой были не просто убиты, но прокляты восторжествовавшими революционерами. Те, кто предал страну, бросил землю на растерзание врагам, поспешили объявить Вторую Отечественную войну империалистической, захватнической, а героев той войны – прислужниками капитала. Был закрыт музей Первой Мировой Войны в Ратных палатах Царского Села, уничтожен памятник героям Великой Войны в Вязьме. Ненадолго о них вспомнили во время Великой Отечественной – имена Нестерова, Карповича и Брусилова потребовались для мобилизации народа на борьбу со старым врагом немцами. Но отгремели победные залпы и почти все вернулось на круги своя. В 1979 г., в преддверии Олимпиады было варварски уничтожено кладбище участников войны в Москве на Соколе, рядом с храмом Всех Святых.

Ныне эта несправедливость исправляется. В декабре 2012 года Президент России утвердил поправку в Федеральный закон России «О днях воинской славы и памятных датах России», вступившую в силу с 1 января 2013 года, согласно которой 1 августа объявляется Днём памяти российских воинов, погибших в Первой мировой войне 1914–1918 годов. А сегодня Президент Российской Федерации В. В. Путин и Патриарх Московский и Всея Руси Кирилл открывают памятник героям Великой Войны на Поклонной Горе, воздавая долг благодарности русским воинам, павшим за Веру, Царя и Отечество.

Однако, остается множество вопросов. Почему началась эта война? Как христиане смогли дойти до жизни такой? Кому она была выгода? Каковы ее последствия? Эти вопросы мы рассмотрим в наших следующих публикациях.

Сараевский выстрел

Итак, столетие со дня начала Первой Мировой войны ставит перед нами целый ряд вопросов. Почему она вообще началась?

Самый простой ответ, лежащий на поверхности: потому, что 28 июня 1914 г. сер бский террорист Гаврила Принцип, член организации «Млада Босна» застрелил в Сараево наследника австрийского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда во время его визита в столицу австрийской провинции, вошедшую в состав Австро-Венгрии в 1908 году. Сербские революционеры стремились освободить Боснию от австрийской власти и присоединить ее к Сербии и с этой целью совершили акт индивидуального террора в отношении австрийского престолонаследника. Австро-Венгрия не потерпела такого беззакония, выставила ряд требований к Сербии, виновной, по ее мнению в организации этого покушения, а когда та не выполнила их, решила их наказать. Но за Сербию вступилась Россия, а за Австро-Венгрию – Германия. В свою очередь за Россию вступилась Франция и т. д. Заработала система союзов и грянула война, которую никто не ждал и не желал. Словом, если бы не Сараевский выстрел, на земле царили бы мир и благоволение.

Подобное объяснение годится разве что для детского сада. Дело в том, что начиная с 1908 года Европа и мир проходят через ряд политических кризисов и военных тревог: 1908–1909 г. – Боснийский кризис, 1911 г. – Агадирский кризис и итало-турецкая война. 1912–1913 г. – Балканские войны и размежевание Сербии с Албанией. Сараевское покушение было лишь одним из таких кризисов. Если бы его не было, стряслось бы что-нибудь другое.

Рассмотрим официальную австрийскую версию о причастности сербского правительства к покушению на Франца-Фердинанда, оглашенную на Сараевском процессе. Она гласит, что руководил покушением полковник Генерального штаба Дмитрий Димитриевич (по кличке Апис). Косвенно эта версия подтверждена Солунским процессом 1917 года, когда Димитриевич признался в своей причастности к Сараевскому покушению. Однако, в 1953 году югославский суд реабилитировал участников Солунского процесса, признав, что они были осуждены не за те преступления, которые будто бы совершили. Сербский премьер-министр Никола Пашич ни в 1914 году, ни позднее не признавал своей осведомленности относительно покушения в Сараево. А ведь после 1918 года – победы союзников и гибели Австрийской империи – ему нечего было опасаться.

Справедливости ради отметим, что Димитриевич был замешан в одном явном цареубийстве – зверском убийстве короля Александра и его супруги Драги в 1903 году, и в 1917 году он, похоже, действительно замышлял переворот против короля Петра Карагеоргиевича и его сына Александра. Но это слишком косвенное доказательство его возможной виновности в организации Сараевского покушения.

Конечно, несовершеннолетние и неопытные участники организации «Млада Босна» сами по себе не могли организоваться для такого сложного дела и обзавестись оружием: им явно помогали профессионалы. Весь вопрос: кем эти профессионалы были и кому служили? Допустим, на минуту, что сербские власти были причастны к покушению из целей вызвать сербское восстание в Боснии, или военное столкновение с Австро-Венгрией. Как бы это выглядело в контексте лета 1914 года? Как самоубийство?

Премьер-министр Никола Пашич и его правительство не могло не понимать, что в случае, если причастность сербских властей к покушению будет установлена, в лучшем случае это будет чудовищный международный скандал с отрицательными последствиями для Сербии. За сербами и так тянулся недобрый шлейф цареубийц после убийства сербского короля Александра Обреновича и его супруги в 1903 году, на которое болезненно прореагировали все августейшие фамилии Европы. В случае убийства представителя иностранного царствующего дома, реакция всей Европы (в том числе и России) могла быть только резко отрицательной. А со стороны Австрии это была бы законная причина для военного шантажа, к которому она прибегала в отношении Сербии и при куда менее удобных поводах, например во время Боснийского кризиса в 1908–1909, или при албано-сербском размежевании 1913 г. и нападении албанцев на Сербию в том же 1913 году. Всякий раз Сербии приходилось отступать перед военно-дипломатическим давлением Австрии. И не факт, что Россия вступилась бы за нее, если бы действительно существовали веские доказательства причастности сербских властей к покушению. Св. император Николай ΙΙ относился к политическому террору резко отрицательно. Так, когда он узнал, что члены Внутренней Македонской Революционной Организации собрались отравить водопроводы ведущих европейских столиц, чтобы тем самым способствовать освобождению Македонии, то начертал на докладе: «Людей с такими взглядами надлежит уничтожать, как бешеных собак». Так что Сербия рисковала остаться с Австрией один на один. А готова была она к этому? Мобилизационный потенциал четырехмиллионной Сербии составлял максимум 400000 человек (а максимальный состав сербской армии – 250000) Мобилизационные возможности Австро-Венгерской монархии – 2, 5 миллиона солдат и офицеров (всего в войну было призвано 2 300 000 человек). Австрийская армия насчитывала 3100 легких и 168 тяжелых орудий, 65 самолетов, к тому же в Чехии располагались лучшие в Европе оружейные заводы. Что Сербия в одиночку могла противопоставить подобной мощи? Если мы учтем значительные потери в двух Балканских войнах, враждебность Албании и Болгарии, огромный государственный долг, то ситуация становится еще более безнадежной. Так что Австрия вполне могла выдвинуть ультиматум с невыполнимыми условиями, а в случае его хотя бы частичного отклонения – объявить Сербии войну, раздавить и оккупировать ее. Что в общем и произошло впоследствии. Соответственно, идти на такую провокацию мог или авантюрист, или предатель, человек, служивший не сербским интересам.

Есть и еще один весомый аргумент: Сербии и сербскому правительству до 1914 года не предъявлялись обвинения в сотрудничестве с террористическими организациями. Сербские власти не стремились решать свои политические проблемы путем поддержки индивидуального террора.

Есть версия, поддерживаемая западными исследователями, что якобы сербов на организацию покушения подтолкнула российская разведка. Она несостоятельна хотя бы потому, что все русские офицеры высокого ранга, ответственные за разведку на Балканах, к моменту Сараевского покушения были в отпуске или занимались делами, далекими от разведки. Кроме того, в этом случае в России не могли не понимать, что покушение в конечном счете означает войну России с Австрией и, возможно с Германией. А к ней Российская империя не была готова. Перевооружение армии и флота должно было завершиться к 1917 году. И в случае, если бы Россия была инициатором войны, то предмобилизационное состояние армии и страны было бы объявлено гораздо раньше, чем это произошло в действительности. Наконец, если бы за Сараевским покушением действительно стоял Российская разведка и Русский Генштаб, то они бы позаботились о координации действий русской и сербской армии в будущей войне. Ничего этого не было сделано, русско-сербское сотрудничество в процессе войны явилось чистой импровизацией и, к сожалению, не очень удачной.

Если мы внимательно проанализируем события «Сараевского аттентата» (так по-сербски называется покушение), то увидим, что многое в его событиях нечисто. Почему-то парад австрийских войск в Сараево, которые должен был принимать эрцгерцог Фердинанд, будто нарочно, был назначен на 28 июня, день святого Вита, годовщину Косовской битвы, более того в день круглой годовщины – 525 летие судьбоного события, связанного с утратой сербами своей государственности. Создается впечатление, что австрийские власти делали это не случайно и обстановка накалялась целенаправленно. Более того, при накале обстановки не принималось никаких серьезных мер для охраны Франца-Фердинанда, при том, что о существовании террористических организаций австрийские сыскные органы знали и в течение предыдущих пяти лет успешно предотвращали террористические акты организации «Млада Босна»: ни один из них не завершился успехом. К переправе террористов и оружия в Боснию были причастны австро-венгерские чиновники (это вскрылось позднее на Сараевском процессе) и нет полной уверенности в том, что все виновники предстали пред судом). Следующая деталь: в нужный момент вокруг машины не оказалось агентов полиции, способных прикрыть эрцгерцога и его супругу от пуль террористов.

Более того, в роковой день покушения, будто нарочно, Франца-Фердинанда везли по городу самым долгим маршрутом. И возникает вопрос: а не превращали ли его тем самым в мишень? И он действительно стал мишенью: первоначально в его машину террористом… была брошена бомба, которая, однако, поразила не эрцгерцога, а машину сопровождения.

Характерно, как повел себя губернатор Боснии, ненавистник сербов Оскар Потиорек после первого неудачного покушения, когда местные представители власти и свита эрцгерцога обсуждали, что делать дальше. Барон Морси из свиты Франц-Фердинанда предложил покинуть Сараево. В ответ Потиорек сказал: «Вы думаете, что Сараево кишит убийцами?». Между тем, после случившегося, его прямая обязанность была обеспечить скорейший и безопасный отъезд Франца Фердинанда из Сараева.

Франц Фердинанд и его супруга София отказались от дальнейшей программы и решили навестить раненых в госпитале. На пути в госпиталь их и поразили пули Гаврилы Принципа. Примечательно, что на суде, когда его спросили, зачем он стрелял в эрцгерцогиню Софию, он ответил, что хотел застрелить не ее, а губернатора Потиорека. Странно, столь меткий террорист, смертельно ранивший Франц-Фердинанда перепутал… мужчину с женщиной. И напрашивается вопрос: а не отводил ли Потиорек через своих агентов от себя руку террористов и не направлял ли ее в сторону Франца Фердинанда? Ведь первоначальной целью убийства должен был быть он, но за пару недель до 28 июня сербскими террористами организации «Черная рука», с которой была связана «Млада Босна», жертвой был избран Франц-Фердинанд. И возникает вопрос: а почему именно он? И другой, связанный с ним: а кем был Франц-Фердинанд?

Вопреки утверждениям марксистской историориографии, он отнюдь не был ненавистником славян или сербов, напротив, он был сторонником федерализациии Австро-Венгерской империи и триализма – соединения славянских земель Австрийской Короны в единое королевство. Не выдерживает критики то объяснение, что его убили сербские террористы для того, чтобы не допустить триалистического проекта, угрожавшего оъединению сербских земель в рамках Сербского королевства: на повестке дня осуществление этого проекта не стояло, поскольку у него были мощные противники – канцлер Австрии, главнокомандующий австрийской армии Конрад фон Гетцендорф, губернатор Боснии О.Потиорек и, наконец, сам император Франц-Иосиф. Более того, убийство одного из представителей дома Габсбургов, симпатизировавшего сербам, могло серьезно осложнить их положение, что и произошло, поскольку сразу после гибели Франца-Фердинанда начались кровавые сербские погромы по всей территории Австро-Венгерии и особенно в Сараево.

После гибели эрцгерцога Австрия разыгрывала мировую скорбь, но в реальности австрийское чиновничество не слишком скорбело. Вот лишь показательный факт: когда весть об убийстве Франца-Фердинанда дошла до российского посольства в Сербии, там играли в вист русский посланник Гартвиг и австрийский посланник. Узнав страшную новость Гартвиг приказал прекратить игру и объявить траур, несмотря на протесты австрийского посла, которому очень хотелось выиграть. Но именно австрийский посланник доведет Гартвига до инфаркта, ложно обвиняя его в причастности России к Сараевскому покушению и поддержке сербского экстремизма. Похороны Франца-Фердинанда и его супруги были организованы по унизительно-скромному церемониалу. Хотя большинство членов других королевских семей планировали принять участие в траурных мероприятиях, они были демонстративно не приглашены. Было принято решение организовать скромные похороны с участием только близких родственников, в том числе и троих детей эрцгерцога и герцогини, которые были исключены из немногих публичных церемоний. Офицерскому корпусу было запрещено приветствовать траурный поезд. Похоронены были Франц-Фердинанд и София не в королевском склепе, а родовом замке Аттенштадт.

Учитывая трагический характер гибели Франца Фердинанда, все это свидетельствует о самой настоящей ненависти к нему со стороны ряда представителей дома Габсбургов и неприязни со стороны императора. Создается впечатление, что Франц-Фердинанд стал жертвой соперничества придворных клик и жертвой, предназначенной для решения государственных проблем Австрии, в частности уничтожения Сербии.

Показателен и сравнительно мягкий приговор членам организации «Млада Босна» и лицам, причастным к покушению. На процессе в Сараево в октябре 1914 года из 25 обвиняемых к смертной казни было приговорено всего 4 человека и лишь три приговора были приведены в исполнение. Остальные получили различные тюремные сроки, в том числе и убийца эрцгерцога Гаврила Принцип, а девять обвиняемых вообще были оправданы. О чем говорит подобный приговор? О многом. В том числе и о том, что террористы сработали на руку австрийским властям.

Смерть Франца Фердинанда была использована на 100 % для развязывания войны против Сербии. Еще не завершилось судебное следствие, тем более не прошел суд, 23 июля Сербии был выдвинут унизительный ультиматум, в котором австрийское правительство обвиняло сербские власти в причастности к убийству эрцгерцога и потребовали не только прекратить любую антиавстрийскую пропаганду, но и закрыть все причастные к ней издания, уволить со службы всех чиновников замеченных, или подозреваемых в антиавстрийских взглядах и, самое главное, допустить австрийских чиновников к следственным действиям на сербской территории. Подобные требования означали уничтожение сербского суверенитета. Такой ультиматум можно было предлагать лишь побежденной стране. Однако, Сербия по совету России, приняла почти все требования австрийцев, кроме последнего. Однако, этого было достаточно. 25 июля Австро-Венгрия разорвала с Сербией дипломатические отношения, а 28 июля начала против нее военные действия.

Итак, если, выясняя причины Сараевского покушения, мы поставим вопрос «Кому выгодно», то виновник его понятен – Австро-Венгрия.

Но это лишь первый уровень проблемы. Ясно, что за Сербию вступилась бы Россия Австрия не могла начать войну без готовности Германии помочь своему союзнику. А летом в 1914 г. в Берлине царили воинственные настроения. Канцлер Бетман-Гольвег, один из сторонников войны и захвата жизненного пространства на Востоке утверждал: «Сейчас мы готовы как никогда». Военная партия, представленная помимо него генералами Мольтке-младшим, Гинденбургом, Людендорфом предупреждала кайзера Вильгельма о том, что по прошествии двух-трех лет преимущества Германии сойдут на нет благодаря перевооружению России и Франции. Соответственно, если Сараевское покушение было провокацией австрийских спецслужб, которые «втемную» использовали фанатичных и недалеких сербских революционеров, ведомых идеалами романтического национализма то она была бы невозможна без как минимум без согласования с Берлином. А Берлин был готов к войне.

Однако, и это не последний уровень проблемы. В начале ХХ в. было государство, где никогда не заходило солнце и чье слово решало если не все, то очень многое – Британская империя. Именно ее вмешательство и предупреждения в предыдущие годы часто останавливали готовую было начаться мировую войну. Летом 1914 подобного своевременного предупреждения не последовало. Оно прозвучало 4 августа, в тот момент, когда уже ничего было нельзя ни остановить, ни исправить. Почему – мы рассмотрим в следующей статье… По-видимому существовал некий Большой план по втягиванию государств Европы в войну и в его рамках не исключено, что разведка Британской Империи – Интеллиджент Сервис могла быть также причастна к Сараевскому покушению и развязыванию Первой мировой войны. Об этом Большом плане мы расскажем в следующей статье.

Кто развязал Первую Мировую войну. Британская игра

Кто был главным геополитическим противником России в ΧΙΧ-начале ХХ в.? Ответ не столь сложен, это Британия. Именно британские дипломаты и разведчики организовали убийство Павла Ι, чтобы разрушить нарождающийся франко-русский союз, именно они втравливали Россию в войну «за Прусского короля», именно они сделали все, чтобы канализировать агрессию Наполеона на Восток. Не случайно прозорливый М. И. Кутузов так говорил об Англии, отлично понимая ее роль в славной и трагичной Войне 1812 года: «По мне если этот остров провалится в море, я даже не охну».

Именно Великобритания сделала все возможное для поражения России в Крымской войне и положила в ней 100 000 своих сыновей, лишь бы не дать восточным христианам освободиться от турецкого ига, а России получить контроль над черноморскими проливами и выйти в Средиземное море. Во время болгарской резни 1876 г., когда башибузуки хладнокровно вырезали 30000 болгар, британское правительство цинично поддерживало Османскую империю, несмотря на негодование собственной общественности, а затем во время Русско-турецкой войны 1877–1878 г. держало флот в Эгейском море, грозя войной России в случае, если она займет Константинополь. Именно Британия вместе с Австро-Венгрией продиктовали России условия позорного Берлинского трактата, который вырвал плоды русских побед на Балканах, загнал Македонских христиан в турецкое рабство еще на тридцать с лишним лет, вызвал потоки крови в Македонии, спровоцировал две Балканские войны и завязал тот узел, который вкупе с прочими причинами привел к Первой Мировой войне.

Англия ревниво наблюдала за продвижением России на юг, очень болезненно воспринимала завоевание ей Средней Азии, а когда русские войска в 1881 г. вышли к поселку Кушка на границу Афганистана, это едва не вызвало англо-русскую войну.

Русофобская истерия в Англии достигла своего пика в начале ХХ в. Показательно стихотворение Р. Киплинга «Не заключайте мира с медведем», под которым подразумевалась Россия. Русские добровольцы участвовали в англо-бурской войне, естественно на стороне буров. Великобритания отомстила по всем счетам, вскормив Японию, вооружив ее флот и армию новейшим оружием, предоставив ей денежные средства и натравив ее на Россию. Во время русско-японской войны Англия не позволила Франции исполнить свои союзнические обязательства по отношению к России, пригрозив ей войной, заблокировала Суэцкий канал для русского флота, погнав его вокруг Африки и закрыла почти все мировые банки для русских займов. Когда говорят, что японская разведка финансировала и организовывала русскую революцию, посылала оружие эсеровским боевикам, то допускают существенную неточность: у японцев таких сил и средств не было. У английской же разведки «Интеллиджент сервис» – были. В результате России пришлось уйти из Кореи, лишиться половины Сахалина и Курильских островов.

И вдруг в 1907 году Британия меняет гнев на милость. Заключается широкомасштабное соглашение с Россией о разделе сфер влияния, в результате которого признаются ее права и преимущества в Северном Китае и Северном Иране, прежних конфликтных зонах. Затем состоялась встреча св. императора Николая ΙΙ с английским королем Эдуардом VII в Ревеле (Таллине). Стали развиваться финансовые и экономические связи, а затем и военные контакты. Постепенно образуется Антанта (Εntente cordiale – сердечное согласие между Англией, Францией и Россией, правда без определенных обязательств со стороны Великобритании, все на сердечном уровне. Что это значило?

Для поверхностного наблюдателя все просто: военно-морское соперничество Великобритании и Германии вступило в решающую фазу. В Германии все чаще говорят: «Нам не хватает места под солнцем, нам нужны колонии» и кивают на Великобританию, империю, где никогда не заходило солнце. Немецкий парламент объявил о создании «флота открытого моря», бросив тем самым вызов английскому господству на морях. По сути дела эта была перчатка, брошенная в лицо Великобритании. В Германии закладываются все новые дредноуты, звучат воинственные призывы: «Боже, покарай Англию». Германия – континентальная держава, поединок с ней Великобритании – все равно, что бой кита со слоном. Как и во времена Наполеона, Британии нужна континентальная сила, которая должна сокрушить немецкого слона. И этой силой предназначено быть императорской России, которую важно оторвать от Германии любой ценой. Ведь, казалось, встреча царя Николая ΙΙ c Вильгельмом ΙΙ в Бьорке в 1906 г. сняла все проблемы между Россией и Германией и создала условия для вечного мира: Россия обязалась помогать Германии, если на нее нападет Франция и Франции, если на нее нападет Германия. Тем самым война между ними стала невозможной. Но союз России и Германии мог быть направлен только против Великобритании.

Однако, это лишь первый уровень проблемы. Все на самом деле было интересней и страшней. Во-первых, помимо колониальной партии в Германии не менее сильны были континента-листы, которые считали, что немецким бауэрам нечего в Африке гулять, где акулы и гориллы, змеи, крокодилы, а еще малярии, тропические лихорадки, муха цеце и прочие экзотические прелести жизни. Гораздо привлекательнее казалась для захватов более близкая Украина, где и климат привычнее, и земля побогаче. Воскресить средневековый Drang nach Osten – отнюдь не выдумка Гитлера, эта идея к 1914 г. прочно владела рядом немецких умов. Но об этом подробнее в следующих публикациях.

Так вот, велик был соблазн направить немецкую экспансию на Восток, на Россию. Но не просто направить. Германия, усилившаяся за счет России стала бы для Британской империи вдвое опасней. Иллюзией было бы представить, что немцы насытятся континентальными захватами и успокоятся, поглотив Прибалтику, Украину и Белоруссию, что им хватит Lebensraum (жизненного пространства). Аппетит, как известно, приходит во время еды. А вдруг немецким буршам шибанет в голову баварское пиво и они еще и британских колоний себе потребуют? А если Германия поглотит всю Россию и захочет по примеру императора Павла завоевать Индию? Пошлет, к примеру император Вильгельм отряд казаков под предводительством немецких кирасиров на Бомбей и уже не из далекой Астрахани, а с куда более близкой станции Кушка и все, конец британскому владычеству в Индии: угнетенные индусы на руках их понесут вместе с их конями. Понятно, что при этом раскладе Германия в любом случае победить не должна. А Россия?

Немного цифр. В 1913 г. Россия стояла на втором месте по темпам промышленного развития, на четвертом месте по выпуску хлопка и чугуна, на восьмом месте по выработке электроэнергии, на втором месте по добыче нефти. Английский экономист Эдвард Тьери называл Россию не индустриально-аграрной, а индустриальной страной и предсказывал, что к 1920 году при существующих темпах роста она обгонит все прочие индустриальные страны. Судите сами: могла ли «мастерская мира» Великобритания смириться с существованием такого конкурента? Разумеется нет. Боливар двоих не выдержит.

Далее. У России и Британской империи не было общих границ. Но это вовсе необязательно для морской империи, которая считает своими пределами все моря мира. «Правь, Британия, морями» – ее гимн и лозунг. И вовсе не пустой бравадой воспринимались стихи певца английского империализма Киплинга:

«Протянем же кабель! Взять!

От… Оркнея до звезд

Вокруг всей планеты. С петлею, чтоб мир захлестнуть,

Вокруг всей планеты. С петлею, чтоб мир затянуть».

И поэтому появление страны с серьезным торговым и военно-морским флотом для Британии являлось не только оскорблением, но и угрозой. Да, руками японцев британцам удалось утопить две русских тихоокеанских эскадры и потеснить русские позиции на Дальнем Востоке. Но надолго ли? Россия после поражения 1905 г. стала быстрыми темпами восстанавливать свой военно-морской флот. К тому же старое стремление контролировать Босфор и Дарданеллы во времена Николая Второго не исчезло, а напротив усилилось. Именно оно, в частности, способствовало помимо прочих причин возникновению Боснийского кризиса в 1908–1909 году. А Великобритания ни в коем случае не могла допустить перехода черноморских проливов в руки русских. Это означало бы выход России в Средиземное море и подрыв в нем британских позиций, а значит – начало конца британской талассократии (правления на морях) и следовательно конца Британской империи.

Наконец, не будем забывать, что Россия была примером и надеждой для угнетенных всего мира задолго до появления Советского Союза. И это касалось не только турецких христиан, которые жили надеждой на то, что их освободит Россия. Вспомним, что в Индии в 1908 г. во многом по вине английских колонизаторов разразился страшный голод, унесший 10 миллионов жизней. А рядом с ней, всего лишь за Памиром, достаточно благополучная императорская Россия, кормившая всю Европу и не только ее, оказывавшая продовольственную помощь тем же индусам и, главное, страна, в которой жители окраин пользовались практически теми же правами, что и жители центра, о чем жители английских колоний могли только мечтать. Да и рабочее законодательство России шло впереди английского. Ну разве не оскорбительно ли это для свободолюбивых и праволюбивых англичан? Не только оскорбительно, но и опасно. «Дурной» пример заразителен.

Мы привыкли к расхожему мнению о том, что геополитика родилась в Германии, что ее отцом явился Карл Хаусхофер, который и вдохновил Гитлера на его захваты и преступления. На самом деле Хаусхофер был лишь учеником британцев, в том числе такого мыслителя, как Мак-Киннок. Именно в трудах Мак-Киннока разработана идея «Мирового Острова» и «Средиземья» (Midland) – представления о том, что тот, кто контролирует Евразию – господствует над миром, а тот, кто контролирует срединное, или осевое пространство Евразии, тот господствует над ней. Север Евразии, или владения Российской империи и воспринимались английским геополитиком как «Средиземье». Россия воспринималась как владетельница самых кратчайших путей между Западом и Востоком – более коротких и удобных, чем те, которыми владела Британия. Это был добавочный аргумент для уничтожения Российской Империи. Собственно в его труде и говорится об опасности России для будущего Британии и о необходимости ликвидации континентальных империй, прежде всего России.

Итак, контур будущей войны обозначался. В ней надлежало столкнуть Россию и Германию и уничтожить обоих. Русский протон и германский электрон должны были аннигилироваться, чтобы своей энергией гальванизировать стареющую Британскую империю. Германию надлежало побеждать в союзе с Россией, но победить без России. Кафкианский парадокс? Возможно, но в реальной жизни осуществился именно он.

Понимал ли св. император Николай и его ближайшие советники подобную перспективу? Возможно, да. По, крайней мере, в феврале 1914 на царский стол легла Записка корифея русского монархизма Петра Дурново. В ней он предостерегал от союза с Англией и Францией в ущерб традиционному союзу с центральноевропейскими монархиями и предсказывал, что грядущая война не принесет России ничего хорошего. Дурново предвидел и анархию в России, и хаос в Европе, и кризис монархизма и традиционных ценностей, и финансовую зависимость от союзников. По его мнению, даже если Россия победит и получит всю Польшу, Галицию, Проливы, то это не послужит ей во благо, ибо увеличит долю нерусского населения в Империи. Он особо акцентировал, что русские солдаты будут сражаться за чуждые России британские интересы и ее союз с Великобританией будет неравным, по принципу «союза коня и всадника», причем всадником, разумеется, будет Англия. Против союза с Великобританией и вовлечения России в англо-германскую войну выступали такие выдающиеся военные теоретики, как Снесарев и Свечин. Они не были одиноки в своих предупреждениях относительно того, что пока Россия в такой войне будет удерживать против себя большую часть австро-немецких войск и проливать свою кровь, Британия будет прибирать к рукам немецкие колонии, что собственно и произошло.

Прислушивались ли к подобным предостережением? В целом, да. Иначе роковым летом 1914 г. св. император Николай не делал бы все для сохранения мира, не советовал бы сербам идти на крайние уступки, не колебался бы в вопросе о мобилизации, не пытался бы до последнего договориться с «кузеном Вилли». Но было три серьезных обстоятельства, которые препятствовали идти курсом Дурново и Свечина.

Первое – огромный внешний долг России. К 1913 году он составил почти девять миллиардов рублей. И только по процентам Россия ежегодно платила 183 миллиона. Это была плата за блестящие успехи в модернизации, которую царское правительство просто не могло позволить себе провести по-сталински, быстро, только за счет внутренних ресурсов, но ценой больших жертв, ограбления имущих слоев и жестокой эксплуатации сословий неимущих. Большая часть этих заимствований была сделана во французских и английских банках. Соответственно, Франция и Британия рассчитывали, что за свои долги Россия будет расплачиваться кровью своих солдат.

Второе – огромные аппетиты немецкой военно-политической верхушки, требования «жизненного пространства» и идея «Натиска на восток», тема, требующая особого разговора.

Амбиции немецкого общества воплощались в фигуре немецкого императора Вильгельма ΙΙ, о котором князь Никола Черногорский еще в 1897 г. писал Николаю ΙΙ: «Он верит, что может все и знает все, от палочки Коха до тайн проказы и ничто ему не чуждо. Он думает стать новым реформатором с Библей под мышкой, Александром Македонским, помноженным на Магомета. Рано или поздно, но Вашему величеству придется столкнуться с этим человеком.

Этот поединок между славянской и германской расой неизбежен».

Эта неизбежность и заставляла русского императора держаться колеи Антанты. Союз с ней был плох, но отсутствие союзников в этой ситуации было еще хуже.

И третье соображение. Российская элита, особенно его активная промышленная часть, были тесно связаны с Францией и Англией, разрыв с ними был бы чреват внутренней напряженностью, конфронтацией и мог бы вылиться в пролог новой революции.

Все эти соображения не давали возможность поломать систему сложившихся союзов. Но это значило – идти навстречу войне. И войне «за британского короля».

Британская дипломатия сыграла свою партию во вовлечению Европы в войну с изумительным искусством и омерзительным цинизмом. Она настолько смогла заморочить и друзей, и врагов, что немецкий Генштаб создавал свой план блицкрига, т. н. «План Шлиффена» без всякой оглядки на возможное участие Великобритании в войне на стороне Франции и России. А в те роковые дни лета 1914 г. статс-секретарь по иностранным делам Эдуард Грей проявил чудеса двурушничества и обмана. Именно переговоры Грея с послом Германии К. фон Лихновским и послом России А. К. Бенкендорфом способствовали тому, что локальный австро-сербский конфликт 1914 г. приобрел сначала европейский, а затем и мировой масштаб. Вместо того, чтобы положить решительный предел австрийским притязаниям и остановить австрийскую агрессию против Сербии, Грей разыгрывал сцены беспомощности и отчаяния, предлагая международный арбитраж хотя бы… для продления срока ультиматума Австрии. Когда австрийцы уже напали на Сербию и решался вопрос о вступлении в войну Россию, то сэр Эдуард Грей в приватных беседах с фон Лихновским уверял его, что Британия останется нейтральной, если Германия нападет на Россию. Он шел и далее и несколько неопределенно заявил о британском нейтралитете, даже если немцы нападут на Францию, лишь бы уважался нейтралитет Бельгии. А с другой стороны он столь же неясно обнадеживал Бенкендорфа насчет английской помощи России. Оставалась Англия нейтральной и 3 августа, когда была объявлена война Франции. И лишь 4 августа, когда что-либо было поздно изменить и германские войска обрушились на Бельгию, Британия объявила Германскому рейху войны. Ловушка захлопнулась. Как справедливо заметил в 1968 г. историк Бестужев, «ключ от войны лежал в Лондоне и Берлине».

И вот теперь время вернуться к сараевскому покушению. Лето 1914 года было богато на покушения на противников войны. Так, 31 июля, за день до вступления в войну России и за 4 дня до объявления войны Франции был убит известный французский пацифист и общественный деятель Жан Жорес. Но куда более таинственным и интересным было другое покушение – почти в один день с сараевским (по сути дела – в один, учитывая разницу во временных поясах. 29 июня 1914 года в далеком сибирском селе Покровском, на родине Григория Ефимовича Распутина на него было совершено покушение, его несколько раз пырнула ножом горячая почитательница иеромонаха Илиодора Хиония Гусева. Сам иеромонах Илиодор (Труфанов) был личностью примечательной: расстрига, социалист, клеветник на царскую семью, нашедший политические убежище в США, где он безнаказанно штамповал свою пачкотню. Сами обстоятельства покушения были далеко не случайны. Случаен разве тот факт, что на месте преступления оказывается столичный корреспондент Дувидзон, в точности воспроизводящий в своих публикациях клеветнические показания обвиняемой, с которой, кстати был лишен возможности общаться?[213]

Почему мишенью в преддверии Великой Войны выбрали Распутина. Дело в том, что для него был характерен крестьянский «пацифизм», трезвое понимание того, что война несет смерть и разрушения, неизмеримые страдания народу. По свидетельству графа Витте, в 1912 году во время Балканской войны, когда между Россией и Австро-Венгрией возникло серьезное напряжение и Государь вот-вот был готов объявить мобилизацию, Распутин при личном свидании на коленях умолил его этого не делать и тем способствовал тому, что России было даровано еще два мирных года.

Весьма показательна та телеграмма, которую он прислал царю в июле 1914 года, перед началом Первой Мировой войны: «Милой друг есче раз скажу, грозна туча нат Рассеей беда горя много темно и просвета нету. Словес то море и меры нет, а крови? Что скажу. Слов нету, неописуемый ужас. Знаю, все от Тебя войны хотят и верные не зная, что ради гибели. Тяжко Божье наказание, когда ум отымет, тут начало конца. Ты Царь отец народа не попусти безумным торжествовать и погубить себя и народ. Вот Германию победят, а Рассея? Подумать так воистину не было горше страдалицы, вся тонет в крови, погибель, бес конца печаль. Григорий”.

Если оставить в стороне орфографические ошибки и народно-поэтический стиль, то это текст, который сделал бы честь самому глубокому аналитику. Это и состояние общества, одержимого ура-патриотизмом и шапкозакидательством (вспомним знаменитое кадетско-милюковское «Даешь Дарданеллы»!) – «море слов», за которое придется расплачиваться морями крови, умопомрачение элиты, идущей к концу. Это и предвидение того, что Германию победят, но без России, которая будет тонуть в крови, судя по всему – в собственной. Это и провидение революции – «начало конца». Той самой революции, первый выстрел которой, по хвастливым словам Пуришкевича, был сделан в Распутина. Добавим – офицером английской разведки Рейснером. Той самой февральской революции, которая планировалась, разрабатывалась и осуществлялась при живейшем участии английского посольства и посла Его британского Величества Джорджа Бьюкенена.

И понятно почему. Потому, что Россия стояла на пороге победы. Союзники тоже. К концу 1916 года вопрос о вступлении Америки в войну был решен. И Россия была не нужна. Нежелательный конкурент, с которым надо делиться добычей. В т. ч. Проливами. А этого Британская империя – владычица морей – допустить не могла. Значит, надо вывести Россию из войны. Желательно не сразу, постепенно, чтобы она отработала свою функцию полностью. Но не была допущена к победному пиру.

Все сбылось. Вышло. Удался кафкианский парадокс – разгромить и Германию, и Россию. На Версальской конференции были флаги всех стран-победительниц. Даже уругвайский. Российского не было.

Как прозорливо писал Пушкин:

«Врагов имеет в мире всяк,

Но от друзей спаси нас, Боже».

Статс-секретарь Великобритании по иностранным делам Э. Грей считал, что «миру, вероятно, никогда не будет сказано все о подлинной стороне убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда. Судя по всему, мы никогда не будем иметь ни одного человека, который знал бы все, что надо было бы знать». По-видимому, он знал, что говорил…

И, однако, Великобритания была не единственным виновником войны. На Германии лежит не меньшая ответственность. Но об этом – в наших следующих статьях.

О причинах первой Мировой войны. Немецкий национализм

Во избежании кривотолков и обвинений в злопыхательстве сразу скажу: в глубинах своей славянской души я люблю немецкую культуру и Германию. Но Германию, разделенную по числу дней в году – на 365 княжеств, курфюршеств, герцогств, графств и так далее, в каждом из которых каждый занимается своим делом: скажем Гете пишет стихи, какой-нибудь Шлоссер составляет всемирную историю, Шуберт сочиняет музыку. А как только немцы собираются в одно государство, немедленно им в голову бьет баварское пиво и их охватывает буйный дух, желание провернуть Drang nach Osten и (или) Drang nach West. Создается работающая как часы военная промышленность, вооруженная до зубов армия, огромный флот, Германия начинает воевать вначале с соседями, а затем и со всем миром. С печальными последствиями для него, а главное – для себя.

Объединитель Германии Бисмарк в начале 60 годов ΧΙΧ в. высказался четко и чеканно: «Границы Пруссии в соответствии с Венскими соглашениями не благоприятствуют нормальной жизни государства; не речами и высочайшими постановлениями решаются важные вопросы современности – это была крупная ошибка 1848 и 1849 годов, – а железом и кровью». И эти слова претворились в дела – в кровавую Франко-Прусскую войну, стоившей Франции и Германии более 400000 убитых и раненых. На нее откликнулся своим пророческим стихотворением Федор Иванович Тютчев:

Из переполненной Господним гневом чаши

Кровь льется через край, и Запад тонет в ней —

Кровь хлынет и на вас, друзья и братья наши —

Славянский мир, сомкнись тесней…

«Единство, – возвестил оракул наших дней, —

Быть может спаяно железом лишь и кровью…»

Но мы попробуем спаять его любовью —

А там увидим, что прочней…

По своему сознанию Бисмарк был настоящим социо-дарвинистом и не признавал в политике иных законов, кроме борьбы за существование. Вот что он пишет своей сестре Мальвине в 1861 году: ««Бейте же поляков, чтобы они потеряли веру в жизнь; я полностью сочувствую их положению, но нам, если мы хотим существовать, не остается ничего другого, кроме как истреблять их; волк не виноват в том, что Бог создал его таким, каков он есть, но его за это и убивают, если смогут». Адольфу Алоизовичу Шикельгруберу (извините, Адольфу Гитлеру) тут уже нечего сказать, после таких слов надо строить Майданек и Освенцим.

Биология, и еще раз биология. «Нынче только естественные науки», как говорили герои «Бесов». Но если Верховенские в те годы разрабатывали планы, как поработить своей человеконенавистнической идеологии Россию, то Бисмарки и ему подобные – весь мир.

Именно на биологии, на голосе «крови и плоти» была основана мифология пангерманистов, которые еще в первой половине XIX в. создали политическая «теория» о «государственных» и «негосударственных» нациях, о нациях «творческих» и нациях, предназначенных служить навозом для «творческих» и «созидательных» наций. К первой категории были отнесены немцы, ко второй – славяне и романские народы.

А на каком основании, спрашивается? На достаточно простом. Романские народы (французы, итальянцы и испанцы) уже одряхлели и уже неспособны к государственной жизни и государственному строительству, а славянские народы еще слишком юны, слишком варвары, вот поэтому немцам и подобает взять их в опеку. Так, В 50-х годах XIX в. баварский генерал Гайльбраннер защищал необходимость и «законность» немецкого владычества над Италией на том основании, что «Италия совершенно не в состоянии оставаться независимой», а поэтому немцы должны господствовать в Италии. Австрия, писал Гайльбраннер, выполняет немецкую культурную миссию, давая себе труд управлять Ломбардией и Венецией «от имени и в интересах всей Германии». Через 10 лет в битве при Сольферино и в других сражениях, разгромив австрийцев и создав Итальянское королевство, итальянцы показали, насколько они одряхлели и неспособны к государственному строительству.

Как точно отметил Иван Солоневич, «Германия живет мифами – то есть ложью.»

Лидером объединения стала не Австрия, а Германия. Действовала она и кнутом, и пряником, проповедуя братское объединении всей Германии «от Этча до Мемеля» и в то же время готовясь присоединить к Германской империи Голландию, Фландрию, Швейцарию и якобы «немецкие» прибалтийские губернии России.

С начала 90-х годов ΧΙΧ века и вплоть до Первой мировой войны ученые-пангерманисты разработали обширную программу германских территориальных захватов во всём мире. По этой широкой программе грабежа германский империализм должен был в ближайшей войне:

1. Завоевать и подчинить себе континентальную Европу, оттеснить Россию и переселить всех восточных, западных и южных славян за Урал; оттеснить Францию и переселить народы романо-французской ветви по ту сторону Вогезов и за реку Сомму и сделать «границы Европы границами Германии».

2. Установить германский протекторат над всей Передней Азией, Южным Китаем (южное течение Янцзы и бассейн Хуанхе), Индокитаем и Сиамом.

3. Создать Германскую африканскую империю из германских, французских, португальских и бельгийских колоний.

4. Образовать Германскую тихоокеанскую островную империю с центром в Голландской Индии.

5. Учредить Германский южноамериканский протекторат «из территорий, имеющих немецкую культуру» (Аргентина, Чили, Уругвай и Парагвай, Южная Боливия и Южная Бразилия).

Если Великобритания и США будут мешать Германии осуществить вышеуказанную программу мирового владычества, то и они поплатятся своими владениями. Лишь полный и доброжелательный нейтралитет может их спасти от участи России, Франции и других завоёванных Германией стран и народов.

Таким образом, «новый порядок», насаждавшийся гитлеровской Германией в оккупированных ею в 1939–1945 гг. странах, не фашистами выдуман. Он был придуман задолго до Гитлера. Равно как и расистская доктрина. Такие ученые, как Шиман, Пауль Рорбах и т. д. всерьез доказывали в начале ХХ в., что немцы являются первым народом в мире, которому человечество обязано всеми достижениями науки, техники, искусства, культуры и цивилизации и что не будь полноценного германского народа, являющегося единственным создателем, носителем и распространителем культуры и государственного начала, все прочие народы прозябали бы и доныне на ступенях варварства.

Естественно, немецкие ученые мужи были убежденными норманистами и не только относительно Руси, но и других европейских стран. Они с пеной у рта доказывали, что германская знать заложила в большинстве современных государств основы государственного строя, создала армии, государственную машину и руководила ими, но за все эти блага осчастливленные народы отплатили немцам чёрной и свинской неблагодарностью…

Облагодетельствованные и заевшиеся народы взбунтовались, начались революции, германская знать была лишена своих богатств и влияния на государственный аппарат, армию и на политику этих государств., – подобно тому как это было, например, в Англии в 1643 г., во Франции в 1789 году, в России в 1905 г. А отсюда и все беды мира, которые может исцелить только Германия.

Еще Ф. М. Достоевский установил, что преступление (особенно крупное) может быть оправдано, если разделить мир на людей обыкновенных (стадо) и необыкновенных, которым все дозволено, поскольку-де это гении, украшающие человечество, Наполеоны, так сказать. Германские расоведы пошли дальше и поделили все народы на полноценные» и «неполноценные». Разумеется, «полноценные» строят культуру и создают культурные и духовные ценности, а «неполноценные» их в лучшем случае потребляют, а в худшем их истребляют. При этом, по мнению «просвещенных» расоведов «неполноценные» народы имеют наглость размножаться быстрее полноценных, подобно тому как бактерии размножаются быстрее человека. А это несет страшную беду человечеству, культуре и цивилизации, поскольку полноценным народам, пардон, только немцам, единственным и неповторимым в этом плане, грозит опасность быть задавленными «неполноценными» народами, в результате чего может погибнуть вся тысячелетняя культура человечества.

Следовательно, германский народ в интересах всей мировой цивилизации имеет право покорить «неполноценные» народы, в первую очередь славян, завоевать мировое господство и установить «новый порядок» на земле, который должен навсегда предотвратить равноправие «неполноценных» народов с немецким народом.

Но главной-то проблемы это не снимало: несмотря на отсутствие равноправия «неполноценные» все равно бы продолжали размножаться в геометрической прогрессии, как микробы, и в один прекрасный день все равно потребовали своего места под солнцем. Значит, просвещенные расоведы кое-чего не договаривали: господство «полноценных» подразумевало также и сокращение численности «неполноценных» народов и препятствование их размножению. И вот откуда растут роги гитлеровской политики на оккупированных территориях с массовыми расстрелами, газовыми камерами, искусственным голодом (в первую очередь для военнопленных), принудительными абортами, эвтаназией, стерилизацией и прочими прелестями Нового Порядка.

Но я уже слышу возмущенный вопль: домыслы, отец диакон, как Вы смеете клеветать на христианскую Германию и ее великих ученых. Пожалуйста, вот Записка Президиума Пангерманского союза о военных целях от 28 августа 1914 года. А цели были прописаны следующие.

1. Приобретение за счёт России обширных территорий для поселения немецких крестьян, а именно: Польши, Литвы, Белоруссии, прибалтийских губерний и Украины.

2. Аннексия Бельгии.

3. Аннексия французских железорудных бассейнов Лонгви и Бриэ и перенесение германской границы с Францией западнее Бельфора, Туля, Вердена и реки Соммы.

4. Уничтожение морского владычества Англии, «так как оно является наиболее варварским», приобретение новых колоний.

5. Все захваченные Германией территории должны быть «очищены от людей» (Land frei von Menschen), так как Германии нужны территории без людей.

Гитлеру здесь нечего было бы добавить. Отметим только, что как и в случае с гитлеровской колонизационной политикой – ничего не сказано о том, куда и как переселять жителей очищаемых земель. Значит – на тот свет?

Что бы ждало Россию в случае полной и окончательной победы Германии? Об этом красноречиво писал прибалтийский немец Пауль Рорбах: ««Россия должна быть расчленена, раздавлена и уничтожена, а русский народ должна постигнуть такая же участь. Это должно совершиться, и гробовщик России и русского народа – Германия – ждёт лишь подходящего случая для выполнения приговора истории».

Но Вы, просвещенный читатель, воскликните: «За что? Почему?». По многим причинам, ответит Вам Рорбах. Во-первых, обширные территории и богатства России нужны Германии. Иными словами, «ты виноват уж в том, что хочется мне кушать». Во-вторых, Россия после аграрной реформы 1861 г. сделала очень большие успехи во всех областях общественной и интеллектуальной жизни. Соответственно, когда Столыпин говорил: «Дайте нам 20 лет спокойной жизни и вы не узнаете Россию», то его внимательно слушали не только революционеры в Петербурге, но и немецкие генералы и ученые в Берлине и делали свои выводы. Рорбах отмечал, что «неполноценный» русский народ уж слишком быстро размножается, а это, как мы уже поняли, слишком опасно. Как писал немецкий «ученый», если Россия не будет сломлена теперь (в 1914), то она в скором времени настолько усилится, что сумеет покорить Центральную Европу. Надо поэтому действовать без промедления и нанести первый сокрушительный удар.

Ну чем не геббельсовская теория превентивной войны в ответ на русскую угрозу?

А после первого мощного удара будет очень легко справиться с Россией и её народом. «Русские – истерический народ, – писал далее этот «знаток» России. – Как только начинается крах, тогда они теряют всякую способность сопротивления. Упорной борьбы до крайности в России ожидать не следует».

Естественно, Рорбах с товарищи радеет о всем мире, о всей западной культуре, ибо покой и безопасность Германии и Запада будут обеспечены лишь при резком уменьшении России и отделении от нее западных областей. Однако, под всеевропейским культурным альтруизмом ученого мужа скрывались вполне конкретные аппетиты: «Надо себе только представить, – продолжал Рорбах, – что это означает: присоединение к нынешнему объёму Германской империи территории такого же объёма, как половина Северной Германии… Балтийские провинции и Литва в состоянии при проведении колонизации… пропитать по меньшей мере 15 миллионов человек!.. Таковы широкие перспективы, которые откроются в случае немецкого приобретения этих областей». Учитывая то, что Прибалтика и Литва – не Кубань и хлебородностью особо не славились, опять возникает вопрос о том, куда девать местное население. Естественно, ответа на него не было. Но естественно, эти ресурсы не для мирной сладкой жизни, а для будущих войн: «Захват западных областей России, даст Германии обеспеченные стратегические границы, земли для колонизации, «великолепные области, поставляющие рекрутов для укрепления нашей вооружённой мощи». И еще один штрих: ««Ко всему этому надо прибавить великолепные государственные леса с их колоссальными пространствами и всё побережье. И опять, как во времена Ганзы и Тевтонского ордена, вся русская торговля до Урала и по ту сторону Урала будет отдана немецкому мореходству и избавит навсегда Германию от русского флота в её тылу».

То есть вожделения простирались и до Урала, и даже за Урал. Как у Гитлера.

Знакомясь с этими без преувеличения людоедскими текстами, понимаешь справедливость слов Ивана Солоневича о кайзеровской и фашистской Германии и их внутренней связи: «Все представления Германии – о внешнем мире и в особенности о России – есть ложные или, что еще хуже, лживые представления. Представления о Западе – лучше, но ненамного. Представления о себе самой носят характер мании величия. Цели войны, ее стратегия и идеология, ее политика и даже фразеология – решительно те же, что были в 1914 году. Может быть, никогда еще в истории человечества не было такого потрясающего сходства двух войн – со всеми стратегическими и философскими предпосылками».

Солоневич отчетливо понимал связь и теории, и практики немецкого милитаризма и фашизма, в особенности в том, что касалось пропаганды: «В своей книге о социализме я привожу те образцы германской пропаганды, которые в Первую мировую войну исходили от профессора Шимана – предшественника доктора Геббельса по должности главного чревовещателя германской идеологии. Вы увидите сами: решительно то же самое. Временами доктор Геббельс повторяет своего предшественника не только по смыслу пропаганды, но и по ее отдельным выражениям. И если Альфред Розенберг почти буквально повторял Максима Горького, то доктор Геббельс почти так же буквально повторяет профессор Шимана. И Адольф Гитлер почти так же буквально повторил все подвиги и все ошибки Вильгельма Гогенцоллерна. Это еще одна из иллюстраций в тщете «личности в истории».

Нравственный итог этим вожделениям и этой практике в своей книге «Сквозь окно тюрьмы» подводит святитель Николай Велимирович, знакомый и с кайзеровской Германией, и с фашистской не понаслышке: ««А всем нам известна их философская теория насчет пространства и освоения его: чтобы продвинуться и захватить… сады, виноградники, огороды, поля, луга, леса, реки, горы и так далее. Но вы, сербы, вместе с Богом воскликните в ужасе: «Как же это вы сделаете, если там живут тысячи и тысячи людей, братьев ваших, которые признают Того же Единого Творца и Отца – своего и вашего? Как?!

Легко сделаем – отвечают они. Совсем легко. Людей мы огнем повыжигаем, а их леса, поля и виноградники себе заберем.

Людей покосим, а их капусту себе оставим, чтобы росла для нас. Людей повылавливаем, поснимаем с них одежду, а их голыми потопим в воде. Людей уничтожим, как гусениц, а их добро и золото заберем себе. Людей потравим ядовитыми газами, а их зерно, вино и елей оставим себе. Людей изгоним в пустыню, пусть вымирают там от голода, а сами сядем за их столы, будем есть пить и веселиться».

И вот один из ответов, почему началась Первая Мировая Вой на и почему погибло 22 миллиона человек.

Атака мертвецов

Сегодня исполняется 100 лет со дня знаменитой «Атаки мертвецов», события уникального для истории войн. Что же это такое? Это – контратака 13-й роты 226-го Землянского полка, пережившей немецкую газовую атаку при штурме германскими войсками крепости Осовец 6 августа (24 июля) 1915 г. Как это было?

Шел второй год войны. Ситуация на Восточном фронте складывалась не в пользу России. 1 мая 1915 года после газовой атаки у Горлицы немцам удалось прорвать русские позиции и началось широкомасштабное наступление немецких и австрийских войск. В результате были оставлены Царство Польское, Литва, Галиция, часть Латвии и Белоруссия. Только пленными императорская армия России потеряла полтора миллиона человек, а общие потери за 1915 год насчитывали около трех миллионов убитых, раненых и пленных.

Однако, было ли великое отступление 1915 года позорным бегством? Нет.

О том же Горлицком прорыве видный военный историк Керсновский пишет следующее: «На рассвете 19 апреля IV австро-венгерская и XI германская армии обрушились на IX и Х корпуса на Дунайце и у Горлицы. Тысяча орудий – до 12-дюймового калибра включительно – затопили огневым морем неглубокие наши окопы на фронте 35 верст, после чего пехотные массы Макензена и эрцгерцога Иосифа Фердинанда ринулись на штурм. Против каждого нашего корпуса было по армии, против каждой нашей бригады – по корпусу, против каждого нашего полка – по дивизии. Ободренный молчанием нашей артиллерии, враг считал все наши силы стертыми с лица земли. Но из разгромленных окопов поднялись кучки полузасыпанных землею людей – остатки обескровленных, но не сокрушенных полков 42-й, 31-й, 61-й и 9-й дивизий. Казалось, встали из своих могил цорндорфские фузилеры. Своей железной грудью они спружинили удар и предотвратили катастрофу всей российской вооруженной силы».

Русская армия отступала, потому что испытывала снарядный и ружейный голод. Русские промышленники, в большей свой части – либеральные ура-патриоты, кричавшие в 1914 году «Даешь Дарданеллы» и требовавшие дать общественности власть для победоносного окончания войны, оказались не в силах справиться с оружейным и снарядным голодом. На местах прорывов немцы сосредотачивали до миллиона снарядов. На сто немецких выстрелов русская артиллерия могла ответить лишь десятью. План по насыщению русской армией артиллерии был сорван: вместо полутора тысяч орудий она получила… восемьдесят восемь.

Слабо вооруженный, технически малограмотный в сравнении с немцем русский солдат делал что мог, спасая страну, личным мужеством и своей кровью искупая просчеты начальства, лень и корысть тыловиков. Без снарядов и патронов, отступая, русские солдаты наносили тяжелые удары немецким и австрийским войскам, чьи совокупные потери за 1915 год насчитывали около миллиона двухсот тысяч человек.

В истории отступления 1915 года славной страницей является оборона крепости Осовец. Она находилась всего в 23 километрах от границы с Восточной Пруссией. По словам участника обороны Осовца С.Хмелькова, основной задачей крепости было «преградить противнику ближайший и удобнейший путь на Белосток… заставить противника потерять время или на ведение длительной осады, или на поиски обходных путей». А Белосток – это дорога на Вильно (Вильнюс), Гродно, Минск и Брест, то есть – ворота в Россию. Первые атаки немцев последовали уже в сентябре 1914 года, а с февраля 1915 года начались планомерные штурмы, которые отбивались в течение ста девяносто дней, несмотря на чудовищную немецкую техническую мощь.

Доставили знаменитые «Большие Берты» – осадные орудия 420-мм калибра, 800-килограммовые снаряды которой проламывали двухметровые стальные и бетонные перекрытия. Воронка от такого взрыва была пять метров глубиной и пятнадцать в диаметре. Под Осовец привезли четыре «Большие Берты» и 64 других мощных осадных орудия, всего 17 батарей. Самый жуткий обстрел был в начале осады. «Противник 25 февраля открыл огонь по крепости, довел его 27 и 28 февраля до ураганного и так продолжал громить крепость до 3 марта», – вспоминал С. Хмельков. По его подсчетам, за эту неделю ужасающего обстрела по крепости было выпущено 200–250 тысяч только тяжелых снарядов. А всего за время осады – до 400 тысяч. «Страшен был вид крепости, вся крепость была окутана дымом, сквозь который то в одном, то в другом месте вырывались огромные огненные языки от взрыва снарядов; столбы земли, воды и целые деревья летели вверх; земля дрожала, и казалось, что ничто не может выдержать такого ураганного огня. Впечатление было таково, что ни один человек не выйдет целым из этого урагана огня и железа», – и однако, крепость стояла. Защитников просили продержаться хотя бы 48 часов. Они выстояли 190 дней, подбив при этом две Берты. Особенно важно было удержать Осовец во время Великого наступления, чтобы не дать легионам Макензена захлопнуть русские войска в польском мешке.

Видя, что артиллерия не справляется со своими задачами, немцы стали готовить газовую атаку. Отметим, что отравляющие вещества были запрещены в свое время Гаагской конвенцей, которую немцы, однако, цинично презрели, как и многое другое, исходя из лозунга «Германия превыше всего». Национальное и расовое превозношение подготовило почву для бесчеловечных технологий Первой и Второй Мировой войны. Немецкие газовые атаки Первой Мировой – предтечи газовых камер. Характерна личность «отца» немецкого химического оружия Фрица Габера. Он любил из безопасного места наблюдать за мучениями отравленных солдат противника. Показательно, что его жена покончила с собой после немецкой газовой атаки у Ипра.

Первая газовая атака на русском фронте зимой 1915 года оказалась неудачной: слишком низкой была температура. В дальшейшем газы (прежде всего хлор) оказались надежными союзниками немцев, в т. ч. под Осовцем в августе 1915 года.

Газовую атаку немцы готовили тщательно, терпеливо выжидая нужного ветра. Развернули 30 газовых батарей, несколько тысяч баллонов. 6 августа в 4 утра на русские позиции потек темно-зеленый туман смеси хлора с бромом, достигший их за 5-10 минут. Газовая волна 12–15 метров в высоту и шириной 8 км проникла на глубину до 20 км. Противогазов у защитников крепости не было. «Все живое на открытом воздухе на плацдарме крепости было отравлено насмерть, – вспоминал участник обороны. – Вся зелень в крепости и в ближайшем районе по пути движения газов была уничтожена, листья на деревьях пожелтели, свернулись и опали, трава почернела и легла на землю, лепестки цветов облетели. Все медные предметы на плацдарме крепости – части орудий и снарядов, умывальники, баки и прочее – покрылись толстым зеленым слоем окиси хлора; предметы продовольствия, хранящиеся без герметической укупорки – мясо, масло, сало, овощи, оказались отравленными и непригодными для употребления». «Полуотравленные брели назад, – это уже другой автор, – и, томимые жаждой, нагибались к источникам воды, но тут на низких местах газы задерживались, и вторичное отравление вело к смерти». Германская артиллерия вновь открыла массированный огонь, вслед за огневым валом и газовым облаком на штурм русских передовых позиций двинулись 14 батальонов ландвера – а это не менее семи тысяч пехотинцев. Их цель была взятие стратегически важной Сосновской позиции. Им обещали, что они никого не встретят, кроме мертвецов.

Вспоминает участник обороны Осовца Алексей Лепешкин: «У нас не было противогазов, поэтому газы нанесли ужасные увечья и химические ожоги. При дыхании вырывался хрип и кровавая пена из легких. Кожа на руках и лицах пузырилась. Тряпки, которыми мы обмотали лица, не помогали. Однако русская артиллерия начала действовать, посылая из зелёного хлорного облака снаряд за снарядом в сторону пруссаков. Тут начальник 2-го отдела обороны Осовца Свечников, сотрясаясь от жуткого кашля, прохрипел: «Други мои, не помирать же нам, как пруссакам-тараканам от потравы, покажем им, чтобы помнили вовек!»

В атаку поднялись те, кто пережил страшную газовую атаку, в том числе 13-я рота, потерявшая половину состава. Ее атаку возглавил подпоручик Владимир Карпович Котлинский, также сильно пострадали от газа и артобстрела и потеряли до половины личного состава Навстречу немцам шли «живые мертвецы» с лицами, обмотанными тряпками, кричать «ура» сил не было, бойцы сотрясались от кашля, многие выхаркивали кровь и куски легких. Но шли.

Один из очевидцев сообщил газете «Русское слово»:

«Я не могу описать озлобления и бешенства, с которым шли наши солдаты на отравителей-немцев. Сильный ружейный и пулеметный огонь, густо рвавшаяся шрапнель не могли остановить натиска рассвирепевших солдат. Измученные, отравленные, они бежали с единственной целью – раздавить немцев. Отсталых не было, торопить не приходилось никого. Здесь не было отдельных героев, роты шли как один человек, одушевленные только одной целью, одной мыслью: погибнуть, но отомстить подлым отравителям».

В дневнике боевых действий 226 Землянского полка говорится: «Приблизившись к противнику шагов на 400, подпоручик Котлинский во главе со своей ротой бросился в атаку. Штыковым ударом сбил немцев с занятой ими позиции, заставив их в беспорядке бежать… Не останавливаясь, 13-я рота продолжала преследовать бегущего противника, штыками выбила его из занятых им окопов 1-го и 2-го участков Сосненских позиций. Вновь заняли последнюю, вернув обратно захваченные противником наше противоштурмовое орудие и пулеметы. В конце этой лихой атаки подпоручик Котлинский был смертельно ранен и передал командование 13-й ротой подпоручику 2-й Осовецкой саперной роты Стрежеминскому, который завершил и окончил столь славно начатое подпоручиком Котлинским дело». Котлинский умер к вечеру того же дня, Высочайшим приказом от 26 сентября 1916 года он был посмертно награжден орденом Св. Георгия 4-й степени. Сосновская позиция была возвращена и положение было восстановлено. Успех был достигнут дорогой ценой – погибло 660 человек. Но крепость держалась.

К концу августа удержание Осовца потеряло всякий смысл: фронт откатился далеко на восток. Крепость была правильным образом эвакуирована – врагу не оставили не то что орудия – ни единого снаряда, патрона и даже консервной банки не досталось немцам. Орудия по ночам тянули по Гродненскому шоссе по 50 солдат. В ночь на 24 августа русские саперы подорвали остатки оборонительных сооружений и ушли. И лишь 25 августа немцы рискнули войти в развалины.

К сожалению, часто русских солдат и офицеров Первой Мировой упрекают в недостатке героизма и жертвенности, рассматривая Вторую Отечественную через призму 1917 года – крушения власти и армии, «измены трусости и обмана». Мы видим, что это не так. Оборона Осовца сравнима с героической защитой Брестской Крепости и Севастополя во время Великой Отечественной Войны. Потому что в начальный период Первой Мировой Войны русский солдат шел в бой с ясным сознанием, за что он идет: «За Веру, Царя, и Отечество». Шел с верой в Бога и крестом на груди, препоясанный поясом с надписью «Живый в помощи Вышняго», полагая душу свою «за други своя».

К сожалению это сознание помутилось в результате тылового мятежа февраля 1917 года, спровоцированного т. н. «элитой» России – знатными и толстосумными изменникам.

И оно, пусть и в несколько измененном виде, после многих страданий, возродилось в страшные и славные годы Великой Отечественной Войны.

К 75-летию со дня начала Второй Мировой войны

В этом году исполняется 75 лет со дня начала Второй Мировой войны, принесшей бесчисленные страдания народам всего мира. Вторая мировая война оказала огромное влияние на судьбы человечества. В ней участвовало 61 из 73 существовавших тогда государств, или 80 % населения земного шара. Военные действия велись на территории 40 государств. В вооружённые силы было мобилизовано 110 млн человек. Во время Второй Мировой войне впервые было использовано ядерное оружие. Общие людские потери достигли 60–65 млн чел., менее половины из них убито на фронтах (27 млн человек). Максимальные потери понес СССР (27 миллионов человек), за ним следует Китай (около 20 млн) Германия (около 10 млн. человек), Польша (6 млн) Япония (3 млн.), Югославия (3 млн). Военные расходы и военные убытки составили 4 триллиона долларов. Материальные затраты достигли 60–70 % национального дохода воевавших государств.

Официально Вторая Мировая война началась 1 сентября 1939 г. – нападением нацистской Германии на Польшу Однако, существует точка зрения, согласно которой Вторая Мировая началась в 1931 г. нападением Японии на Китай и в дальнейшем протекала как цепь локальныхконфликтов – японо-китайский (1931–1945), итало-эфиопский (1935–1941), гражданская война в Испании (1939), аншлюс Австрии (март 1938), оккупация Судет (октябрь 1938), а затем и всей Чехословакии (март 1939) и т. д. В этом контексте и начало Второй Мировой войны предстает как ряд отдельных кампаний – Польская (сентябрь 1939 г.), оккупация Норвегии (апрель-июнь 1940), Бельгийская кампания и битва за Францию (май-июнь 1940 г.), африканская кампания 1940–1941 г., итало-греческая война (ноябрь 1940 – май 1941), оккупация Югославии (апрель 1941 г.), итало-немецкая оккупация Греции (апрель-май 1941 г.). Все эти кампании были сравнительно кратковременны и отличались сравнительно небольшим количеством потерь: так немецкая армия потеряла в Польской кампании 7 тысяч человек, в битве за Францию – 27000 человек. Только с началом Великой Отечественной войны Вторая Мировая война приобрела черты сходные с Первой Мировой – непрерывность боевых действий, огромные потери, сплошная линия фронта. Однако, она превзошла Первую Мировую количеством потерь, ожесточенностью боевых действий и террора против мирного населения.

Каковы причины Второй Мировой войны? Они коренятся в итогах Первой Мировой, в результате которой было разрушено 4 империи и создано первое в мире социалистическое государство. Страны-победители пытались разрешить ряд национальных вопросов, но в результате создали целый ряд новых национальных и государственных проблем. Версальская система была построена на унижении и ограблении побежденных и вышедших из войны стран, прежде всего Германии и России. Это не могло не принести свои отрицательные плоды и не посеять семена реваншизма в Германии. Не случайно маршал Фош прозорливо сказал после заключения Версальского мира в 1919 году: «Это не мир, а перемирие лет на двадцать».

Однако, существовали и иные причины – не только со стороны побежденных, но и со стороны победителей. Англия, Франция и США не смогли создать прочную политическую и экономическую систему, обеспечить экономическое процветание Европы и Америки. В результате в 1929 году начался мировой экономический кризис, который продлился до 1932, а в некоторых странах – до 1933 г. Он привел к массовой безработице, разорениям и способствовал приходу к власти Гитлера в Германии в январе 1933 года.

Следует сказать несколько слов о феномене нацизма. Государства Центральной, Южной и Восточной Европы межвоенного периода тяготели к авторитаризму и диктатуре: достаточно упомянуть итальянский режим Муссолини, от которого пошло слово «фашизм» (фаши – римские фасции, связки прутьев), диктатуру Франко в Испании, Пилсудского в Польше, Сметоны в Латвии и т. д. Однако германский фашизм, или национал-социализм среди них явлением исключительным. Основное в германском фашизме был культ вождя, призыв к единству нации и расистская доктрина превозношения германских народов (т. н. арийцев) над всеми прочими, которыпе априорно признавались «недочеловеками» и подлежали либо порабощению и частичному уничтожению (как напр. славяне), либо полному истреблению (как евреи и цыгане). Основой нацизма явился расисткий материализм, причудливо переплетенный с оккультизмом, неоязычеством и убежденностью в том, что христианские ценности устарели. Он воспринял некоторые черты социализма – призыв к солидарности трудящихся, требование общенародной собственности, государственного регулирования экономики, однако в значительной степени они носили декларативный характер. В целом германский фашизм или национал-социализм создавался как альтернатива коммунизму и прежде всего – советскому социализму. Адольф Гитлер в своей книге «Майн Кампф» прямо писал об основном направлении будущей экспансии: «По примеру наших предков мы, препоясавшись, направимся на Восток». Этому способствовала т. н. «Доктрина жизненного пространства», якобы необходимого для немецкого народа, которое необходимо искать на Востоке.

Возникает ряд вопросов: каким образом Гитлер смог прийти к власти, восстановить германскую промышленность и армию, без единого выстрела присоединить к Германии Австрию и Чехословакию? Кто ему помогал? В современной низкопробной публицистике временами встречаются безответственные утверждения о том, что якобы Сталин способствовал приходу Гитлера к власти, что фашистский меч якобы ковался в СССР. Исторические факты опровергают подобные вымыслы: Коммунистическая партия Германии, подконтрольная Коминтерну, последовательно придерживалась антифашистской позиции и первая попала под каток нацистских репрессий. Военное сотрудничество России и Германии после прихода Гитлера к власти в 1933 году было резко свернуто. Отношения СССР и Германии в период 1933–1938 г. были достаточно напряженными, если не враждебными, экономические связи минимальными. В советских средствах массовой пропаганды Германия как правило представлялась антисоветской страной, где воцарилось фашистское мракобесие.

Самым страшным обвинением в 1937 г. была принадлежность к фашистской организации, а Германия осознавалась как вероятный противник в будущей войне.

Каковы же истинные помощники Гитлера? Его приход к власти был бы невозможен без благоприятствования со стороны стран-победительниц в Первой Мировой войне, в значительной мере контролировавших Веймарскую Германию. Им достаточно было бы потребовать от германских властей запрета Национал-социалистической партии или отказа австрийцу Гитлеру в немецком гражданстве. Далее, всякая партия нуждается в финансировании. Между тем участие германских промышленников в финансовом обеспечении НСДАП (национал-социалистической партии) вплоть до ее победы было минимальным, а пожертвования рядовых членов – явно недостаточными. Есть свидетельства, что Адольфа Гитлера финансировали те же финансовые структуры, что давали деньги большевикам в 1917 г.

Еще более странные события происходят после победы Гитлера. Англия и Франция никак не реагирует на внутреннюю репрессивную политику Гитлера – преследование инакомыслящих, гонение на евреев, создание первых нацистских концлагерей. Практически никакой адекватной реакции не последовало и на демонстративный выход Германии из Лиги Наций и отмену ограничений вооружений, наложенных на Германию Версальским миром. Германия демонстративно воссоздавала свои вооруженные силы при попустительстве и даже помощи Англии и Франции. В 1935 году Англия заключает с Германией Морское соглашение, по которому немецкие военно-морские силы могли составлять 2/3 от английских. Отметим, что по Версальским соглашениям Германия вообще лишалась права держать военно-морской флот. В 1936 году немецкие войска вступают в демилитаризованную Рейнскую зону без всякого сопротивления со стороны Франции, хотя, по воспоминаниям современников, достаточно было одного французского батальона, чтобы заставить немцев повернуть: к войне с Францией Германия была еще не готова.

В том же 1936 году началась Гражданская война в Испании. Англия и Франция заняли по меньшей мере двусмысленную событию. Они заявили о своем нейтралитете и об эмбарго на оружие для воюющих сторон. Однако, на практике оно коснулось только республиканцев, поскольку Германия и Италия не только поставляли оружие режиму Франко, но и послали в Испанию свои войска. Все это совершалось при полном попустительстве западных держав. Законному испанскому правительству помогал только СССР.

Советский Союз Лиге Наций неоднократно заявлял протесты против нарушения Германией условий Версальского договора и ее вооружений. Неоднократно СССР предлагал создать коллективную систему безопасности, которая предотвратила бы грядущую войну в Европе. Большинство советских предложений, однако, были высокомерно проигнорированы: Советский Союз казался западным державам более опасным, чем фашистская Германия и поэтому ее взращивали с дальним расчетом направить против СССР. Единственным успехом явилось заключение в 1935 г. советско-французского и советско-чехословацкого соглашения о взаимной помощи в случае нападения третьих стран, однако оно в значительной степени было заблокировано условием французских гарантий для Чехословакии.

В марте 1938 года Гитлер производит аншлюс, или присоединение Австрии в нарушение всех международных законов. По сути дела, эта была первая агрессия, правда бескровная. Англия и Франция ограничились декларативными шагами и не предприняли никаких мер для обуздания агрессора. Еще ярче их поощрение немецкого Drang nach Osten (натиска на Восток) выразилось в Чехословацком кризисе. На западе Чехословакии в Судетах проживало трехмиллионное немецкое большинство, подстрекаемое к актам неповиновения из Германского Рейха. С лета 1938 г. Гитлер развязывает демагогическую кампанию по поводу якобы угнетаемых судетских немцев и категорически требует присоединения Судет к Германии, угрожая в противном случае Чехословакии войной. В этой ситуации Франция и Англия обязаны были жестко пресечь немецкие претензии и оказать Чехословакии дипломатическую и, при необходимости, военную помощь, хотя бы в силу французско-чехословацкого договора о взаимопомощи. Вместо этого английский премьер-министр Чемберлен 15 сентября 1938 года прилетает в Германию на встречу с Гитлером и, по сути дела предает Чехословакию, соглашаясь на все условия фюрера. В этих условиях только Советский Союз поддержал Чехословакию, заявив, что он готов оказать ей военную помощь даже без гарантий Франции. Пятьдесят советских дивизий были готовы к переходу в Чехословакии, а несколько сотен советских самолетов готовы были совершить перелет на чехословацкие аэродромы.

В случае совместного выступления СССР, Англии, Франции и Чехословакии Гитлер отступил бы без боя. Однако, даже самая возможность выступить вместе с СССР была исключена для правящих кругов Англии и Франции. Польша и Румыния по приказу из Парижа и Лондона заблокировали проход советских войск. 21 сентября 1938 г. посланники Англии и Франции поставили президенту Чехословакии Бенешу ультиматум: «Если война возникает вследствие отрицательной позиции чехов, Франция воздержится от всякого вмешательства, и в этом случае ответственность за провоцирование войны полностью падет на Чехословакию. Если чехи объединятся с русскими, война может принять характер крестового похода против большевизма, и правительствам Англии и Франции будет очень трудно остаться в стороне».

В результате этого ультиматума Чехословакия капитулировала. 30 сентября 1938 года в Мюнхене был подписан договор о передаче Судет, который по сути дела означал ликвидацию Чехословакии как независимого государства. Последующий распад Чехословакии и аннексия протектората Богемии 15 марта 1939 г. лишь довели до конца то, что было решено в Мюнхене. В результате Германия приобрела около 10 миллионов человек населения, возможность для мобилизации 40 дивизий и лучшие оружейные заводы в Европе.

Запад буквально вскормил гитлеровскую Германию, рассчитывая, что она станет бастионом против СССР. На Нюрнбергском процессе фельдмаршал Кейтель изъяснял: «Целью Мюнхена было изгнать Советский Союз из Европы. Завершить германское перевооружение и приготовиться к будущему».

Это далеко не единственная оценка антисоветской направленности Мюнхенского сговора. Нельзя ен согласиться с немецким историком М. Фройндом, подчеркивающим, что «Мюнхен был не просто большой капитуляцией Запад». По его мнению, «исключение СССР из европейского концерта держав свидетельствовало о намерении «дать Гитлеру свободу действий на Востоке». М. Барг пишет: «Западные державы стремились направить агрессию Гитлера против Советского Союза, ожидая, что из этого конфликта обе стороны выйдут ослабленными, а Англия и Франция выступят в роли третейских судей» и укрепят «свои мировые позиции», поэтому и были отвергнуты предложения СССР о коллективной безопасности. По существу влиятельные политики Запада отводили Гитлеру функции «подавления большевизма» не только внутри Германии. Англия и Франция недвусмысленно предлагали нацистской Германии путь на Восток[214].

Перед отлетом из Мюнхена Чемберлен встретился с Гитлером и заявил: «Для нападения на СССР у Вас достаточно самолетов, тем более, что уже нет опасности базирования советских самолетов на чехословацких аэродромах».

Советский Союз часто упрекают за договор о ненападении с Германией, но упускают из виду, что подобные же соглашения были заключены Англией и Францией непосредственно после Мюнхена. Заключенная 30 сентября 1938 г. англо-германская декларация и 8 декабря этого же года франко-германская декларация по существу были равнозначны договору о ненападении. Более того, западные политики стремилися провести раздел сфер влияния и передел существовавших границ. Французский министр министр иностранных дел Ж. Моне говорил Риббентропу во время переговоров: «Оставьте нам нашу колониальную империю, а мы вам – Украину». После подписания франко-германской декларации в информации, направленной во французские посольства, выражалась надежда, что «германская политика впредь будет направлена на борьбу против большевизма».

Ряд западных историков считают, что Мюнхен стал событием, которое в итоге ввергнуло мир во Вторую Мировую войну. Так, американский историк и журналист А. Ширер утверждает, что мюнхенская политика «умиротворения» агрессора непосредственно привела к войне.

Как считает ряд отечественных историков, именно после Мюнхена стала складываться идея о возможности сближения с Германией, несмотря на то, что нацистский рейх считался наиболее опасным и наиболее вероятным противником Советского государства. «Не было бы Мюнхена, не было бы и пакта с Гитлером» – отмечал впоследствии Сталин в беседе с Черчиллем и тот ни слова не возразил ему».

В последний раз Советский Союз попытался возродить систему коллективной безопасности во время польского кризиса весны-лета 1939 года, когда Германия выдвинула территориальные претензии к Польше. Советские руководители по дипломатическим и военным каналам обратились к правительствам Англии и Франции с предложением военного союза против Германии для защиты Польши. На советские предложения долго не было отклика, наконец в августе морем (!) была отправлена делегация, не имевшая полномочий для заключения соглашения. Переговоры с английскими и французскими представителями показали, что целью Англии и Франции было лишь столкнуть СССР с Германией, а самим остаться в стороне. В этих условиях советскому правительству ничего не оставалось, как заключить 23 августа 1939 года пятилетний договор о ненападении с Германией. Напомним тем, кто критикует СССР за этот договор, что подписание подобных соглашений – обычная европейская практика тех лет. Например, аналогичный договор с Германией имела Польша. 7 июня 1939 года договоры о ненападении с Германией заключили Литва, Латвия и Эстония. Советский Союз предлагал Германии подписать подобное соглашение еще в 1936 году. Тогда формальной причиной отказа Берлина стало отсутствие у Германии и СССР общей границы. С этой точки зрения возвращение (по инициативе немецкой стороны) к этому вопросу в августе 1939 года выглядит более чем логичным. Немцы во избежание конфликтной ситуации хотели бы заранее урегулировать отношения с СССР, с которым в будущем могла появиться общая граница.

Что касается т. н. “секретных протоколов”, то с источниковедческой точки зрения ситуация осложняется тем, что до сих пор не опубликован их оригинал. В 1989 г. были обнародованы лишь его копии, подлинность которых вызывает у ряда исследователелей обоснованные сомнения В любом случае, речь о них идет лишь о сферах влияния, а не о конкретных территориальных приобретениях и разграничении. Как мы видели, с точки зрения политической морали и международной практики первой половины ХХ в. т. н. пакт “Молотов-Риббентроп” не представлял собой ничего особенного и являлся естественным следствием Мюнхена. Пакт для Советского Союза был необходим, чтобы выиграть время для подготовки к будущей войне и отодвинуть свои границы на Запад. Если бы 22 июня 1941 г. немецкие войска начали бы наступать под Минском и от Нарвы, то вполне возможно, Москва и Ленинград пали бы и война кончилась совсем по-другому.

1 сентября 1939 г. Германия напала на Польшу. 3 сентября ей объявили войну Англия и Франция, однако реальной войны на Западном фронте не велось. Поляки умоляли о скорейшем наступлении и помощи оружием в ответ британский генерал Айронсайд посоветовал им… закупить вооружение в нейтральных странах. Наступление на Западном фронте началось лишь на 15 день и союзники продвинулись… на 1 км, при этом немцы сопротивления не оказывали. “Если бы союзники начали наступление, мы бы смогли им противопоставить лишь призрачное сопротивление” – вспомина позднее генерал Рунштедт. Таким образом, союзники предали Польшу. Уже 7 сентября немецкие войска вышли на подступы к Варшаве. С 8 по 15 сентября основные группировки польских войск были разгромлены.

Гитлер несколько раз после 1 сентября обращался к Сталину с настойчивыми предложениями немедленно ввести Красную Армию в Польшу и даже шантажировал намеками на свою якобы неспособность увести германскую армию с территории Восточной Польши, если немецкие части войдут туда, преследуя разбитых поляков, раньше Красной Армии. Но до тех пор, пока в Варшаве действовало польское правительство, руководившее сопротивлением, СССР воздерживается от перехода границы, поскольку желало соблюсти законность. Однако в ночь на 17 сентября польское правительство и главнокомандующий польскими вооруженными силами маршал Рыдз-Смиглы бежали в Румынию. Армия к этому времени уже практически развалилась и оказывала лишь очаговое сопротивление. Никакой законной власти в Польше больше не существовало, как не существовало и самого польского государства. В этих условиях советское правительство решилось ввести войска в Восточную Польшу для защиты украинского и белорусского населения, а также для того, чтобы эти земли не достались Германскому рейху. Ввод советских войск был уже невыгоден Германии, которая свои вопросы решила и была готова проглотить Польшу целиком. Чтобы понять смысл этих событий, следует напомнить, что в 1920 г. Польша, совершив акт агрессии против Советской России, захватила западноукраинские и западнобелорусские земли, которые должны были отойти к России по международным договоренностям. Освободительный поход Красной Армии в сентябре 1939 г. остановился почти на линии Керзона, которая была определена российскими и западными дипломатами еще в 1920 г. Таким образом, восстанавливалась историческая справедливость и к России возвращались ее исконные земли.

Отметим, что ни союзники Польши (Великобритания и Франция), ни само польское правительство не посчитали СССР агрессором и войны ему не объявили. Более того, польское правительство даже приказало своим войскам не оказывать Красной Армии сопротивление – воевать только против немцев. Вхождение восточно-польских (западно-украинских и западно-белорусских) территорий в состав СССР было окончательно признано Лондоном, Парижем и Варшавой лишь в 1945 году – по результатам общего послевоенного урегулирования. В качестве компенсации Польша получила восточно-германские земли. Однако, де-факто признание новой границы Советского Союза произошло гораздо ранее.

Политические и духовные последствия Второй Мировой войны неисчислимы. Во-первых, заметно понизилась роль Европы в мировой политике. Сверхдержавами стали СССР и США. Война показала неспособность Великобритании и Франции содержать огромные колониальные империи, что в конечном счете привело к их распаду. В Восточной Европе, занятой советскими войсками, был создан социалистический лагерь. Одним из главных итогов Второй мировой стало создание Организации Объединенных Наций на основе Антифашистской коалиции, сложившейся в ходе войны, для предотвращения мировых войн в будущем.

В духовном плане последствия были весьма разнообразны и противоречивы. С одной стороны, в Западной Европе усилились либеральные и атеистические движения. Появилось даже так называемое “богословие после Освенцима”, основной вопрос которого состоял в следующем: если Бог есть, то как Он допустил Освенцим и холокост? Будто в библейские времена не было своих Освенцимов и холокостов и будто Библия не дает ответа на этот вопрос! Но совсем другой ответ дала историческая Россия в лице Советского Союза: для многих советских граждан Великая Отечественная Война – неотъемлемая часть Второй Мировой – стала дорогой к вере. Не только во время войны, но и после нее храмы были переполнены, люди стремились на исповедь и к причастию, и таких были не тысячи, а сотни тысяч, пожалуй, даже миллионы. Если говорить о плодах покаяния, известных нам из слов Иоанна Предтечи (у кого две одежды – отдай одну), то нравственная высота русского человека проявлялась в таких удивительных поступках, как отдача русскими сиротами и вдовами зачастую последнего хлеба военнопленным немцам[215]. А если определять покаяние, как «перемену ума» (metanoia), то следует отметить, что СССР 1945 года по своему духу был уже другой страной, нежели СССР 1939 года, и эти изменения были явными и ощутимыми: практически прекратилась атеистическая пропаганда, возродился русский патриотизм, а с ним отчасти и церковные духовные ценности.

Вот как вспоминал о военных временах и о покаянном настрое русского человека о. Кирилл Павлов: “После Сталинградской битвы, когда мы прибыли в тамбовские леса на отдых, в один воскресный день я пошел в Тамбов. Там только что открыли единственный храм. Собор весь был голый, одни стены… Народу – битком. Я был в военной форме, в шинели. Священник, отец Иоанн, который стал впоследствии епископом Иннокентием Калининским, произнес такую проникновенную речь, что все, сколько было в храме народа, навзрыд плакали. Это был один сплошной вопль… Стоишь, и тебя невольно захватывает, настолько трогательные слова произносил священник…” Плодами этого покаяния мы во многом живем и сейчас.

Зверь из бездны

Семьдесят лет тому назад 30 апреля 1945 года в здании рейхсканцелярии в окруженном советскими войсками Берлине вместе со своей женой Евой Браун покончил жизнь самоубийством фюрер Германии Адольф Гитлер. Он раскусил ампулу с цианистым калием, после чего выстрелил себе в голову. По распоряжению, отданному Гитлером заранее, его слуга Хайнц Линге и адъютант Отто Гюнше вынесли тело фюрера и его жены в сад рейхсканцелярии и, облив бензином, сожгли.

Перед смертью он написал свое политическое завещание, в котором призвал немецкий народ продолжать борьбу, «тщательно соблюдать законы расы и безжалостно противостоять всемирному отравителю всех народов – международному еврейству». То есть – лить кровь и истреблять евреев и иных недочеловеков дальше. Как говорится в Апокалипсисе: «И не раскаялись они в делах своих».

Впрочем, эта бойня в конце даже для Гитлера потеряла всякий смысл. Он разочаровался и в немецком народе. Незадолго до смерти он заявил: немецкий народ не оправдал возложенных на и поэтому должен исчезнуть и уступить место более молодым и приспособленным нациям. С завистью Геббельс и он смотрели на фотографии советских маршалов-победителей, доказавших, что никакие они не недочеловеки. Немецкий народ Гитлер по сути дела считал стадом, посылаемым на бойню. Причем стадом, в конечном счете, паршивым.

Вокруг Гитлера существовало и существуют множество мифов. Один из них – что он не погиб, а скрылся в Аргентине. Этот миф развенчивается благодаря следующим фактам.

Останки Гитлера и Браун были найдены 5 мая группой советских солдат под командованием гвардии старшего лейтенанта Алексея Панасова, после чего передала СМЕРШу. Правительственной комиссией по опознанию и идентификации останков руководил генерал Константин Телегин, а экспертную комиссию по исследованию останков возглавлял полковник медицинской службы Фауст Шкаравский. Тело Гитлера было опознано по зубным протезам, сходство которых подтвердила ассистентка зубного врача фюрера Кете Хойзерман.

Останки Гитлера и Браун были захоронены на территории одной из баз Народного комиссариата внутренних дел в Магдебурге в феврале 1946 года. В 1970 году, когда эта база должна была перейти под контроль ГДР, председатель КГБ Юрий Андропов предложил эксгумировать останки фюрера и его жены, кремировать до пепла и выбросить в Эльбу. Это предложение было утверждено Политбюро ЦК КПСС и приведено в исполнение.

Другой миф – гораздо более ядовитый – о Гитлере как о христианине, который-де и с атеизмом и большевизмом боролся, и церкви в России открывал. А как было на самом деле?

Да, действительно, восходя к власти, Гитлер использовал христианскую риторику. Вот лишь один из ее образцов, речь в Пассау в 1928 году: «Мы не потерпим никого в наших рядах, кто нападает на идеи христианства… фактически, наше движение – христианское». А что ему еще оставалось делать? Ведь в начале тридцатых годов ХХ в. 95 % жителей Германии считали себя католиками и протестантами. Только 1,5 % осмеливались называть себя атеистами. Пропаганда атеизма была обречена на провал. Поэтому Гитлер и использовал христианскую символику и риторику для прихода к власти, в рамках политики прагматического оппортунизма.

Правда, некоторые из его консультантов по церковным вопросам погибли в Ночь длинных ножей в 1934 году.

Да, Гитлер высоко почитал Иисуса, но за кого он Его принимал? За Богочеловека, Сына Божия и Сына Человеческого, Сына Давидова, Сына Авраамова. умершего за грехи всего человечества? Да нет же, он считал его… его арийским воином, сражавшимся против еврейства. Гитлеру были близки взгляды т. н. «немецких христиан», которые утверждали следующее. Иисус был одним из арийских героев, положивших свою жизнь не за все человечество, а лишь за избранный народ арийцев. Прочие же народы достойны лишь брести по истории, звеня цепями.

Чтобы не быть голословным, приведу высказывание одного из инициаторов движения «немецких христиан» на похоронах Вильгельма Густлова, где Лангманн появился не в пастырском облачении, а в форме штурмовиков. В последнем напутствии он заявил, что место покойного в Вальхалле, в доме Зигфрида и Бальдра – героев, «пожертвовавших своей кровью ради жизни немецкого народа» (подобных – среди прочих – Христу). «Пусть этот Бог пошлет народы земли брести, бряцая цепями, сквозь историю». «Да благословит Бог нашу борьбу».

Кажется ясно? Перед нами самое настоящее немецкое неоязычество, смешанное с христианством.

Ну а как быть с историческим ортодоксальным христианством? Друзья мои, по мнению Гитлера это – еврейский большевизм. Да, да. Не удивляйтесь. Истинно христианское учение Иисуса было будто бы искажено апостолом Павлом, который превратил его в разновидность еврейского большевизма, который, по мнению Гитлера, проповедовал «равенство людей между собой и их покорность единственному Богу. Именно это привело к гибели Римской Империи».

Благодаря Гитлеру была создана т. н. Имперская Протестантская Церковь, пастыри которой публично заявляли, что христиане, имеющие еврейских предков, являются христианами в новозаветном смысле, но не немецкими христианами. Более того, они не считали, что человечество вообще нуждается в искуплении, поскольку изначально греховным оно не является (в этом они разделяли идеи позитивного христианства). Есть лишь полноценные и неполноценные расы. И все.

Свои слова «немецкие христиане» подкрепляли делами, вначале «почистили» свои ряды от пасторов с еврейской кровью, затем стали «очищать» Священное Писание от всяких упоминаний (прежде всего положительных) о евреях и еврейском характере библейской веры. Подобные «очищенные» (проще говоря фальсифицированные) тексты Писания размножались многотысячными тиражами. А епископ «немецких христиан» Людвиг Мюллер прямо сотрудничал с гестапо, помогая вылавливать и истреблять недовольных среди прочих.

Но и «немецкое христианство» было не последним словом в религии Гитлера. С 1937 года он разочаровывается в нем и не случайно. Английский исследователь Ричард Эванс замечает, что Гитлер видел христианство «неизгладимо еврейским по происхождению и характеру» и «прототипом большевизма», который «нарушает закон естественного отбора». Гитлеру были близки идеи социал-дарвинизма, которая была нужна «выразителями жестокой морали на благо избранных»; Согласно Эвансу, Гитлер «использовал свою собственную версию языка социал-дарвинизма как центральный элемент логического оправдания практики истребления…», и язык социал-дарвинизма в нацистском варианте помог устранить любые сдерживающие факторы для командиров «террористической и убивающей» полиции режима, «убеждая их, что их действия будут оправданы историей, наукой и природой». Расовые представления Гитлера в первую очередь основывались на сочинении мыслителя Артура де Гобино, близкого по своему духу и идеям Чарльзу Дарвину и предвосхитившего его (его основное сочинение «Эссе о неравенстве человеческих рас» вышло впервые в 1853 году, за 6 лет до «Происхождения видов» Де Гобино полагал, что изначально все человеческие расы были созданы «чистыми», а затем стали смешиваться между собой, что приводит к их вырождению. В центре картины мира де Гобино находится борьба между расами за выживание, как между различными видами и особями в учении Дарвина. То есть, перед нами материалистическая квазирелигия, подразумевавшая евгенику, эвтаназию, массовое истребление «неполноценных рас» – евреев, славян, цыган.

Христианство всему этому мешало. И не случайно Геббельс писал в 1941 году в своих дневниках, что Гитлер «ненавидит христианство за то, что оно уничижает всё благородное в человечестве». Многие историки, такие как Моссе, Буллок, Ширер справедливо считают пришли к выводу, что Гитлер намеревался осуществить окончательное решение вопроса по отношению к христианству в Германии], восстановив вместо него культ поклонения германским языческим богам и почитание огня.

Вы скажете, это мечты, замыслы? Увы, нет. Свои слова Гитлер подкреплял делами – вначале Kirchenkampf (борьба с Церковью) в Германии, в результате которой в концлагеря попали сотни пасторов и тысячи верующих, церковное имущество конфисковывалось, церковные издания закрывались, священники были мобилизованы в армию (и не как капелланы, а как рядовые). В Дахау существовали особые «бараки для священников». Только в Польше было убито или казнено более 700 католических священников. В Хорватии усташами с благословения Гитлера было истреблено более 200 православных священников, разделивших судьбу своей 500 000 паствы. В Белорусском Полесье за подозрение помощи партизанам было казнено 55 % священников. Временами их сжигали в церквях вместе с паствой, как отца Иоанна Лойко 15 февраля 1943 года в селе Хворостово (Сторобинский район, Минская область).

Вот какая планировалась религиозная жизнь для будущих покоренных жителей восточного пространства. Вот что говорил Гитлер на совещании 11 апреля 1942 года: «Необходимо запретить устройство единых церквей для сколько-нибудь значительных русских территорий. Нашим интересам соответствовало бы такое положение, при котором каждая деревня имела бы собственную секту, где развивались бы свои особые представления о Боге. Даже если в этом случае в отдельных деревнях возникнут шаманские культы, подобные негритянским или американо-индийским, мы могли бы это только приветствовать, ибо это увеличило бы количество факторов, дробящих русское пространство на мелкие единицы». Теперь понятно, кто является духовным отцом современного российского т. н. религиозного плюрализма и идеи России как «многоконфессиональной страны».

Кивают на то, что немецкие власти разрешили деятельность Псковской Миссии, где было и радио, и печатные издания, но забывают, что ее деятельность контролировалось гестапо и лишь 25 % вещания на радио было о Боге и о вере, остальное – чистая политика, в рамках геббельсовской пропаганды. В лице священнослужителей Русской Православной Церкви на оккупированных территории немцы стремились иметь бесплатных агитаторов и бесплатных осведомителей, то есть подменить самую сущность их служения. Слава Богу, что большинство священников в той или иной мере саботировали эти коварные и без преувеличения антихристовы инициативы.

По своему духовному облику Гитлер являлся предтечей антихриста. Во-первых, это страшная жестокость, в т. ч. и к своим соратникам, часть из которых он вырезал в 1934 году.

Это – истребление миллионов изуверскими способами – в т. ч. сожжением заживо, газом и голодом. Это практика убийств беззащитных (эвтаназия).

Во-вторых – страшная лживость. Гитлер и Геббельс создали чудовищный аппарат пропаганды, основной принцип которой был такой: «Чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят».

В третьих это развращение покоренных народов через пропаганду абортов и контрацепции, через поощрение предательства и доносительства.

В четвертых – презрение ко Христу и стремление подменить его собой, образом арийского воителя. И не случайно будущий святейший патриарх Сергий, тогда местоблюститель, в 1942 году прозорливо писал: «Тьма не победит света… Тем более не победить фашистам, возымевшим дерзость вместо креста Христова признать своим знаменем языческую свастику… Не забудем слов: «Сим победиши». Не свастика, а крест призван возглавить христианскую культуру, наше «христианское жительство». В фашистской Германии утверждают, что христианство не удалось и для будущего мирового прогресса не годится. Значит Германия, предназначенная владеть миром будущего, должна забыть Христа и идти своим, новым путем. За эти безумные слова да поразит праведный Судия и Гитлера, и всех соумышленников его». И исполнилось слово. Поразил Господь Гитлера в победные предпасхальные и пасхальные дни апреля-мая 1945 года.

В этом году мы отмечаем скорбную и торжественную дату – семидесятилетие со дня начала Великой Отечественной Войны. В следующем году мы будем праздновать двухсотлетие Первой Отечественной войны.

Диакон Владимир Василик

О двух Отечественных войнах

Петр Мультатули[216], говоря, что между Второй (1914 г.) и Третьей Отечественными войнами существует глубинная связь, однако она прослеживается и между «Вечной памятью Двенадцатым годом и Великой Отечественной. И дело здесь не только в том, в своем воззвании от 22 июня 1941 митрополит Сергий отметил: «Повторяются времена Наполеона». И не только потому, что в своей речи 3 июля 1941 г. Сталин призвал идти к победе «под знаменами Кутузова», а позднее в 1942-43 году создал орден Кутузова.

Общность этих войн состоит в том, что как в 1812, так и в 1941 г. Россия практически в одиночестве воевала со всей Европой, в том числе и… с французами.

Приведу лишь один красноречивый факт. В октябре 1941 г. целых четыре дня на Бородинском поле шел ожесточенный бой между усиленной танковыми бригадами советской 32-я стрелковой раснознамённой дивизией полковника В. И. Полосухина, и частями 4 немецкой армии.

Для поднятия боевого духа Советским частям были розданы знамена русских полков, участвовавших в Бородинском сражении 1812 г. И советские воины не посрамили славу этих знамен: целых четверо суток они отбивали атаки превосходящих сил противника, а затем отступили в полном порядке, оставив Бородинское поле, наполненное трупами немцев и их союзников и горящими немецкими танками.

Начальник штаба 4-й немецкой армии Г. Блюментрит вспоминал:

«Четыре батальона французских добровольцев, действовавших в составе 4-й армии, оказались менее стойкими. У Бородина фельдмаршал фон Клюге обратился к ним с речью, напомнив о том, как во времена Наполеона французы и немцы сражались здесь бок о бок против общего врага. На следующий день французы смело пошли в бой, но, к несчастью, не выдержали ни мощной атаки противника, ни сильного мороза и метели. Таких испытаний им ещё никогда не приходилось переносить. Французский легион был разгромлен, понеся большие потери от огня противника и от мороза. Через несколько дней он был отведен в тыл и отправлен на Запад…[217]».

Мы привыкли к образу французов, как наших союзников по Второй Мировой Войне. Мы вспоминаем генерала Де Голля, французских партизан, эскадрилью «Нормандия-Неман», но забываем, что до начала 1944 г. французских партизан было не более 25 000, а французов, служивших в Вермахте – более 200 000, при этом большая их часть служила на Восточном фронте[218].

Первые дни войны. 1941 год

Как и в 1812 году,

«Не вся ль Европа тут была,

А чья звезда ее вела?».

Кто только не воевал на Советско-германском фронте – австрийцы, валлонцы, фламандцы, французы, итальянцы, румыны, хорваты венгры, финны, норвежцы, поляки, испанцы! Действительно, нашествие «двунадесяти языков». Как писал Лермонтов: «Все промелькнули перед нами, все побывали тут».

Между Первой и Третьей Отечественными войнами есть целый ряд параллелей. Вначале Россия пытается противодействовать всеевропейской диктатуре Наполеона, вступает в различные коалиции, воюет с Францией, теряя десятки тысяч солдат и терпя поражения. После прихода Гитлера к власти большая часть контактов с Германией была свернута, наступило время противостояния, кульминацией которого явилась война в Испании, где наши офицеры воевали против немцев и итальянцев.

Советский Союз пытался создать широкую антифашистскую коалицию и не его вина, что из-за неконструктивной (если не сказать более) позиции западных держав она не состоялась. В результате неудачной Польской кампании в 1807 г. Александр Ι вынужден заключить Тильзитский мир – вполне почетный по своим условиям, в особенности, учитывая поражение под Фридландом и по сравнению с теми договорами, что подписывали прочие побежденные государства с Наполеоном, но постыдный с точки зрения русского дворянства.

Оказавшись в фактическом дипломатическом одиночестве перед угрозой войны с Германией, руководство СССР было вынуждено подписать с ней договор о ненападении, который был ничем не хуже, скажем «Мюнхенского сговора», напротив, гораздо достойнее, так как подписавшие его западные страны предавали своего союзника (Чехословакию) и получили на свою голову скорую войну и поражение. Между тем, СССР получил благодаря ему значительные территории, отторгнутые от него в результате революции и Гражданской войны и двухлетнюю передышку, необходимую для подготовки к будущей великой войне.

Тем не менее, многими в СССР и за его пределами этот договор осмыслялся как постыдный и вынужденный. В событиях как 1812 г., так и начала Великой Отечественной войны весьма велика роль Англии, которая делала очень многое для вовлечения России в войну, поскольку в первом случае речь шла о сокрушении континентальной блокады, а во втором – спасении Великобритании от конечного краха.

Даже время начала и той и другой Отечественной войны почти совпадает. Бонапарт перешел Неман 12 (25 июня) 1812 г.: нацисты и их союзники обрушили страшный удар на СССР в 3.40 22 июня 1941 года. И в том, и в другом случае враг обладал количественным и качественным, стратегическим и тактическим превосходством в начале: полумиллионная армия Наполеона против двухсот тысяч русских солдат и офицеров двух разделенных русских армий. Пяти с половиной миллионам солдат и офицеров немцев и их союзников в западных округах СССР противостояли лишь два миллиона девятьсот тысяч советских солдат и офицеров, создать прочную оборону на направлении главных ударов врага не удалось в силу рассредоточенности советских войск.

При рассмотрении причин поражений лета – осени 1941 г. многие современные исследователи отмечают абсолютное превосходство немецких войск в области управления, связи, боевой подготовки личного состава. Приведем лишь несколько фактов: вплоть до конца 1942 г. механики-водители советских танков получали практику вождения от 5 до 10 часов, а многие имели лишь 2 часа. Между тем для нормального вождения танка требовалось не менее 25 часов.

Еще хуже было положение дел в авиации: в Западном Особом военном округе из 1909 самолетов боеготовых было всего 1086 при 1343 экипажах. Но из них в сложных метеоусловиях управлять самолетами могли лишь… 4. В мае 1941 г. вся авиация получила «неудовлетворительно по боевой подготовке». Как и большинство военных округов на Западе страны[219].

Между тем, уже в 1939 г. в войсках Люфтваффе насчитывалось около 8000 летчиков, имевших право пилотировать самолеты любых типов. Не менее четверти из них владели методикой слепого пилотирования. Понятно, что при таком раскладе всякие разговоры о превентивной войне, которую якобы готовил СССР против Германии – смешны. Кстати, Наполеон, как и Гитлер, также обвинял Россию в намерении… напасть на него.

И та, и другая Отечественная война ознаменовались вынужденным начальным отступлением. Однако, в случае Великой Отечественной, оно носило гораздо более невольный и тотальный характер. И если в 1812 г. удалось сохранить ядро армии, то в 1941 г. потребовалось срочно создавать новую кадровую армию, взамен прежней, разгромленной в летне-осенних боях 1941 г. И в том, и в другом случае битва под Москвой явилась началом глубинного перелома в войне. И Первая и Третья Отечественные войны завершились заграничными походами, освобождением Европы и ее переустройством совместно с союзниками: Ялта и Потсдам по своему смыслу мало отличаются от Венского конгресса.

И та, и другая война были народными. Рекруты в 1812 г. плясали от радости, что их забирают на войну. Во время Великой Отечественной Войны было подано не менее 19 миллионов заявлений с просьбой отправить на фронт, значительное количество – из лагерей.

Однако, главное в другом – в духовном смысле этих войн. Война 1812 г. явилась вразумлением русскому обществу, увлекшемуся подражанием Европе и Франции. Французы воочию показали свою «культурность и цивилизованность»: пляски наполеоновских солдат на антиминсах, лошади в кремлевских соборах, расправы над ранеными и пленными.

Митрополит Сергий (Страгородский)

В результате революции и Гражданской войны Россия стала жертвой одного из ядовитых продуктов европейской апостасийной мысли – атеистического космополитического коммунизма. Соотечественники Маркса и Энгельса воочию показали, что нам следует ждать от «немецкого пролетариата» и «культурной Германии». Духовным результатом той и другой войны во многом явилось прозрение русского (советского), общества, возвращение его части к Православной Вере, к ценностям патриотизма.

И в той, и другой войне Православная Церковь, несмотря ни на что была со своим народом, со своей страной. Нельзя без волнения перечитывать обращение митрополита Сергия (Страгородского):

«Фашиствующие разбойники напали на нашу Родину. Попирая всякие договоры и обещания, они внезапно обрушились на нас, и вот кровь мирных граждан уже орошает родную землю. Повторяются времена Батыя, немецких рыцарей, Карла шведского, Наполеона. Жалкие потомки врагов православного христианства хотят еще раз попытаться поставить народ наш на колени пред неправдой, голым насилием принудить его пожертвовать благом и целостью родины, кровными заветами любви к своему отечеству… Наши предки не падали духом и при худшем положении, потому что помнили не о личных опасностях и выгодах, а о священном своем долге пред Родиной и верой и выходили победителями. Не посрамим же их славного имени и мы – православные, родные им по плоти и вере. Отечество защищается оружием и общим народным подвигом… Вспомним святых вождей русского народа, например Александра Невского, Димитрия Донского, полагавших души свои за народ и родину… Церковь Христова благословляет всех православных на защиту священных границ нашей родины. Православная наша Церковь всегда разделяла судьбу народа. Вместе с ним она и испытания несла и утешалась его успехами. Не оставит она народа своего и теперь. Благословляет она небесным благословением и предстоящий всенародный подвиг…».

В последнее время, к сожалению многими принято представлять 22 июня днем нашего позора. Это неверно. Это – день нашей скорби и славы. С самого начала войны русский советский народ дал великие примеры мужества, верности и чести. Целый месяц в нечеловеческих условиях держались защитники Брестской крепости. Из сотен пограничных застав ни одна не была оставлена пограничниками без боя, большинство из них погибло на своих боевых постах. Одно имя Николая Гастелло, который 25 июня 1941 г. направил свой горящий самолет на немецкую танковую колонну, должно закрыть уста хулителям русского народа, его чести и славы.

Святейший Патриарх Кирилл справедливо отмечает:

«Человеческие потери в войне с нацистской Германией – это размеры целой страны, это колоссальное потрясение для народа, основ народной жизни. Теми великими потерями, которые понес наш народ в войне с фашистами, он искупил богоотступничество во времена большевиков».

Однако если посмотреть еще глубже, то это искупление простирается и на предреволюционный период – тот самый, который вначале подготовил позорный и страшный Февраль, а затем его логическое продолжение – Октябрьскую революцию.

И если брать еще шире и глубже, то разве не было торжество коммунизма в России лишь частью всеобщего апостасийного процесса, охватившего европейский мир? В ХХ в. не только Европа, но и многие другие страны пережили целую череду революций и кровавых диктаторских режимов. Сам нацизм являлся не столько ответом на коммунизм, сколько осуществлением вековых интенций немецкого народа, именно поэтому он столь легко и воцарился, и именно поэтому немецкие солдаты дрались за него до последней капли крови.

Не по русским лекалам совершалась революция, и планировался социализм в России, который, однако, через крестный страдальческий подвиг русского советского народа превратился в то, что перестало соответствовать ожиданиям сил, вызвавших его к жизни. И, соответственно, разве не простирается это искупление также и на весь цивилизованный европейский мир, притом, что в 1941 г., как и в 1812 г. нам пришлось воевать, по сути дела, со всей Европой, либо порабощенной, либо одурманенной Гитлером? В этот день по-особому прочитываются строки Пушкина из стихотворения:

«Клеветникам России»:

И ненавидите вы нас…

За что, ответствуйте, за то ли,

Что на развалинах пылающей Москвы

Мы не признали наглой воли

Того, пред кем дрожали вы?

За то ль, что в бездну повалили

Мы тяготеющий над царствами кумир,

И нашей кровью искупили

Европы вольность, честь и мир?»

Все, к сожалению, повторяется. Как Европа XIX в., так и нынешняя ответили ненавистью и неблагодарностью русскому воину-освободителю. Об этом остается скорбеть и все же надеяться на вразумление и покаяние гордого европейского человека.

Сегодня – день памяти и скорби, день молитвы о 27 миллионах погибших в войну. Суетными и ненужными являются разговоры о противопоставлении жертв войны и репрессии, тем более многократное преувеличение последних. Все эти жертвы принес русский народ для спасения и России, и мира от апостасийной чумы ХХ в. – богоборства и богоотступничества. Помолимся за тех, кто свои жизни положил за то, чтобы жили мы. Вспомним множество невинноубиенных – женщин, детей, стариков, павших жертвой богоборческого и человекоубийственного фашизма. И извлечем духовный урок из тех страшных событий.

Если мы не раскаемся от злых дел наших, не прибегнем ко Христу с сокрушенным сердцем, не очистим наши чувства и помышления, то нас может постигнуть куда более страшная война, чем наших отцов и дедов – Третья Мировая, которая, по слову преп. Лаврентия Черниговского, будет уже не для покаяния, а для истребления. Уже позднее, чем мы думаем, поспешим же делать добро.

Хиросима, Нагасаки и белая демония

Шестого августа мир отметил печальную годовщину – 70 летие со дня атомной бомбардировки Хиросимы. Сегодня исполняется семьдесят лет со дня ядерной бомбардировки Нагасаки. 6 августа самолет Б-29 «Энола Гей» американских ВВС под командованием полковника Тиббетса, который сбросил бомбу «Малыш» на Хиросиму. 9 августа самолет Б-29 Бокскар под командованием полковника Чарльза Суини сбросил бомбу на Нагасаки. Общее количество погибших только при взрыве составило от 90 до 166 тысяч человек в Хиросиме и от 60 до 80 тысяч человек – в Нагасаки. И это не все – от лучевой болезни скончалось около 200 000 человек.

После бомбардировки в Хиросиме царил настоящий ад. Вспоминает чудом выживший свидетель Акико Такахура:

«Три цвета характеризуют для меня день, когда атомная бомба была сброшена на Хиросиму: чёрный, красный и коричневый. Чёрный, потому что взрыв отрезал солнечный свет и погрузил мир в темноту. Красный был цветом крови, текущей из израненных и переломанных людей. Он также был цветом пожаров, сжёгших всё в городе. Коричневый был цветом сожжённой, отваливающейся от тела кожи, подвергшейся действию светового излучения от взрыва».

От теплового излучения некоторые японцы… моменталь испарились, оставив тени на стенах, или на асфальте. Ударная волна сметала здания и убивала тысячи людей. В Хиросиме бушевал самый настоящий огненный смерч, в котором горели заживо тысячи мирных жителей.

Во имя чего был весь этот ужас и ради чего бомбились мирные города Хиросима и Нагасаки? Официально – чтобы ускорить падение Японии. Но она и так доживала свои последние дни, особенно, когда 8 августа советские войска начали разгром Квантунской армии. А неофициально это были испытания сверхмощного оружия, направленного в конечном счете против СССР. Как цинично говорил президент США Трумэн: «Если эта бомба взорвется, у меня будет хорошая дубина против этих русских парней». Так что принуждение японцев к миру было далеко не самым главным в этой акции. И действенность атомных бомбардировок в этом плане была невелика. Не они, а успехи советских войск в Манчжурии явились последним толчком для капитуляции.

Характерно, что в «Рескрипте солдатам и морякам» японского императора Хирохито, выпущенном 17 августа, отмечено значение советского вторжения в Манчжурию, но ни слова не сказано об атомных бомбардировках.

По мнению японского историка Цуеси Хасэгава именно объявление войны СССР в интервал между двумя бомбардировками вызвало капитуляцию. После войны адмирал Соэму Тоёда сказал: «Думаю, участие СССР в войне против Японии, а не атомные бомбардировки, сделало больше для ускорения капитуляции». Премьер-министр Судзуки также заявил что вступление СССР в войну сделало «продолжение войны невозможным».

Более того, отсутствие необходимости в атомных бомбардировках, в конечном счете, признали… и сами американцы.

Согласно Исследованию эффективности стратегических бомбардировок, выпущенному в 1946 году правительством США, атомные бомбы не были необходимы для победы в войне. После исследования многочисленных документов, и интервью с сотнями японских военных и гражданских официальных лиц, был сделан следующий вывод:

Основываясь на детальном исследовании всех фактов и после интервью с выжившими японскими официальными лицами, по мнению настоящего Исследования, определенно до 31 декабря 1945 года, а скорее всего и до 1 ноября 1945 года, Япония капитулировала бы, даже если бы атомные бомбы не были сброшены и СССР не вступил бы в войну, и даже если бы вторжение на Японские острова не планировалось и не подготавливалось[55][56].

Вот мнение генерала, потом президента Дуайта Эйзенхауэра.

В 1945 году военный министр Стимсон во время посещения моей штаб-квартиры в Германии проинформировал меня, что наше правительство готовилось сбросить атомную бомбу на Японию. Я был один из тех, кто считал, что есть целый ряд убедительных причин поставить под сомнение мудрость такого решения. Во время его описания… меня охватила депрессия, и я озвучил ему мои глубокие сомнения, во-первых, основывающиеся на моей вере в то, что Япония была уже разбита и что атомная бомбардировка была совершенно излишней, и во-вторых, потому что я считал, что наша страна должна избегать шокировать мировое мнение использованием оружия, применение которого, на мой взгляд, более не было обязательным как средство сберечь жизни американских солдат».

А вот мнение адмирала Ч. Нимица.

Японцы уже, фактически, запросили мира. Атомная бомба не сыграла решающей роли, с чисто военной точки зрения, в поражении Японии.

Атомные бомбардировки были большим экспериментом над людьми, которых и за людей не считали. Для тех, кто планировал бомбардировки, японцы были чем-то вроде желтых обезьян, недочеловеками. За доказательствами ходить далеко не стоит. Американские солдаты, в частности морские пехотинцы занимались весьма своеобразным сбором сувениров – расчленяли тела японских солдат и мирных жителей Тихоокеанских основов, а их черепа, зубы, руки, кожу и т. д. посылали на родину своим близким в качестве подарков. Нет полной уверенности в том, что все расчлененные тела были мертвыми: американцы не брезговали выдирать золотые зубы у еще живых военнопленных.

По мнению американского историка Джеймса Вейнгартнера между атомными бомбардировками и коллекционированием частей тел противника есть прямая связь, и то и другое было результатом дегуманизации противника: «Широко распространённый образ японцев как недочеловеков создавал эмоциональный контекст, который обеспечивал ещё одно оправдание для решений, результатом которых была гибель сотен тысяч человек»].

Но вы возмутитесь и скажете: то грубые пехотинцы. А решение в конечном счете принимал интеллигентный христианин Трумэн. Ну что же, предоставим слово ему:

На второй день после бомбардировки Нагасаки, Трумэн высказал что «единственный язык который они понимают – это язык бомбёжек. Когда приходится иметь дело с животным, приходится обращаться с ним как с животным. Это очень печально, но тем не менее это так».

После капитуляции Японии, с сентября 1945 года в Хиросиме и Нагасаки работали американские специалисты, в том числе врачи. Но они не лечили несчастных «хибакуся» – больных лучевой болезнью, а с неподдельным исследовательским интересом созерцали, как у них выпадают волосы, шелушится кожа, затем на ней проступают пятна, начинаются кровотечения, как они слабеют и умирают. Ни капли сострадания. Vae victis (горе побежденным). И наука превыше всего!

Но я уже слышу возмущенные голоса: «Отец дьякон, кого вы жалеете? Не тех ли японцев, кто вероломно напал на американцев в Перл Харборе? Не ту ли японскую военщину, что совершала страшные преступления в Китае и Корее, убила миллионы китайцев, корейцев, малайцев, причем временами зверскими способами?» Отвечаю, большинство погибших в Хиросиме и Нагасаки не имели к военщине никакого отношения. Это были мирные жители – женщины, дети, старики. При всех преступлениях Японии, нельзя не признать известную правоту официального протеста японского правительства от 11 августа 1945 года.

Военные и гражданские лица, мужчины и женщины, старики и молодежь, были убиты без всякого разбора атмосферным давлением и тепловым излучением взрыва… Указанные бомбы, использованные американцами, по своей жестокости и ужасающим эффектам, намного превосходят отравляющие газы или любое другое вооружение, использование которых запрещено. Япония протестует против попрания США международно признанных принципов ведения войны, нарушенных как при использовании атомной бомбы, так и при ранее применявшихся зажигательных бомбардировках, которые убивали стариков.

Наиболее трезвая оценка атомных бомбардировок была озвучена индийским судьей Радхабинутом Палом. Напомнив данное кайзером Германии Вильгельмом II обоснование его обязанности скорейшим образом закончить Первую мировую войну – «все должно быть отдано огню и мечу; мужчины, женщины и дети должны быть убиты, и ни одно дерево или дом не должен остаться не разрушенным», Пал заметил:

Эта политика массовых убийств, проводимая с целью скорейшего завершения войны, рассматривалась как преступление. Во время войны на Тихом океане, которую мы здесь рассматриваем, если и есть что-то, приближающееся к рассматриваемому выше письму императора Германии, то это решение союзников использовать атомную бомбу.

Действительно, мы видим здесь четкое преемство между германским расизмом Первой и Второй Мировой войны и расизмом англо-саксонским.

Создание атомного оружия и особенно его использование обнажило страшную болезнь европейского духа – его гиперинтеллектуализм, жестокость, волю к насилию, презрение к человеку. И презрения к Богу и его заповедям. Показательно, что атомная бомба, сброшенная на Нагасаки, разорвалась неподалеку от церкви. С шестнадцатого века Нагасаки были воротами для христианства в Японию. И вот протестант Трумэн отдал приказ о ее варварском уничтожении.

Древнегреческое слово ατομον означает и неделимую частицу, и личность. Это не случайно. Разложение личности европейского человека и разложение атома шли рука об руку. И это поняли даже такие безбожные интеллектуалы, как А. Камю: «А. Камю.

Механизированная цивилизация только что достигла конечной стадии варварства. В недалеком будущем нам придется выбирать между массовым самоубийством и разумным использованием научных достижений […] Это не должно быть просто просьбой; это должно стать приказом, который придет снизу вверх, от рядовых граждан к правительствам, приказом сделать твердый выбор между адом и разумом».

Но увы, правительства как не слушали разума, так не слушают до сих пор.

Справедливо сказал святитель Николай Велимирович: «Европа умна отнимать, а вот давать не умеет. Она умеет убивать, а ценить чужие жизни не умеет. Она умеет создавать орудия уничтожения, но не умеет быть пред Богом смиренной и по отношении к более слабым народам милостивой. Она умна быть себялюбивой и повсюду нести свой «символ веры» себялюбия, но не умеет быть боголюбивой и человеколюбивой». В этих словах запечатлен огромный и страшный опыт сербов, опыт двух последних столетий. Но это и опыт всего мира, в том числе и Хиросимы и Нагасаки. Глубоко верным явилось определение Европы как «белой демонии» Во многом сбылось пророчество святителя Николая Велимировича о характере будущей войны: «Она будет войной, которая полностью лишена милости, чести и благородства». «Ибо грядущая война будет иметь целью не только победу над противником, но и истребление противника. Полное уничтожение не только воюющих, но всего, что составляет их тыл – родителей, детей, больных, раненых и пленных, их сел и городов, скота и пастбищ, железных дорог и всех путей!». За исключением Советского Союза и Великой Отечественной Войны, где русский советский солдат все же старался являть милость, честь и благородство, пророчество святителя Николая сбылось.

Откуда такая жестокость? Святитель Николай Велимирович видит ее причину в воинствующем материализме и плоскости сознания.: «И Европа когда-то начинала духом, а сейчас оканчивает плотью, т. е. плотским зрением, суждением, пожеланиями и завоеваниями. Словно заколдованная! Вся ее жизнь протекает по двум путям: в длину и в ширину, т. е. по плоскости. Не знает она ни глубины, ни высоты, потому-то и борется за землю, за пространство, за расширение плоскости и только за это! Отсюда война за войной, ужас за ужасом. Ибо Бог сотворил человека не только для того, чтобы он был просто живым существом, животным, но и для того, чтобы он умом проник в глубину тайн, а сердцем вознесся на высоты Божии. Война за землю есть война против истины, против Божьего и человеческого естества».

Но не только плоскостность сознания привела Европу к военной катастрофе, но и плотская похоть и безбожный ум: ««Что такое Европа? Это похоть и ум. А воплощены эти свойства в папе и Лютере. Европейский папа – это человеческая похоть за властью. Европейский Лютер – это человеческое дерзновение все объяснить своим умом. Папа, как властитель мира и умник как властитель мира». Самое главное, эти свойства не знают никаких внешних ограничений, они стремятся к бесконечности – «исполнение человеческой похотью до предела и ума до предела». Подобные свойства, возведенные в абсолют неизбежно должны порождать постоянные конфликты и кровавые войны на уничтожение: «Из-за похоти человеческой каждый народ и каждый человек ищет власти и сласти и славы, подражая Папе Римскому. Из-за ума человеческого каждый народ и каждый человек находит, что он умнее других и более других. Как в таком случае не быть безумию, революциям и войнам между людьми?

Многие христиане, и не только православные ужаснулись тому, что произошло в Хиросиме:

В 1946 году был выпущен отчёт Национального Совета Церквей США, озаглавленный Атомное оружие и христианство, в котором, в частности, было сказано:

Как американские христиане, мы глубоко раскаиваемся за безответственное использование атомного оружия. Мы все согласны с мыслью, что, каким бы ни было наше мнение о войне в целом, внезапные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки морально незащитимы.

Да, конечно, многие его изобретатели и исполнители бесчеловечных приказов в ужасе отшатнулись от своего детища. Изобретатель американской атомной бомбы Роберт Оппенгеймер после испытаний в Аламогородо, когда страшная вспышка осияла небосклон, вспомнил пророческие слова древней индийской поэмы:

Если блеск тысячи солнц

Разом вспыхнет на небе,

человек станет смертью,

угрозой земле.

Оппенгеймер после войны стал бороться за ограничение и запрещение ядерного оружия, за что и был отстранен от «Уранового объекта». Его преемник Эдвард Теллер, отец водородной бомбы, был куда менее щепетилен.

Изерли, пилот самолета-разведчика, который передал данные о хорошей погоде над Хиросимой, потом слал помощь жертвам бомбардировки и требовал, чтобы его посадили в тюрьму как преступника. Его просьбу исполнили, правда посадили в психушку.

Но увы, многие были куда менее щепетильны.

После войны была издана очень показательная брошюрка с документальными воспоминаниями экипажа бомбардировщика «Энола Гей», доставившего к Хиросиме первую атомную бомбу «Малыш». Что чувствовали эти двенадцать человек, когда увидели под собой город, превращенный ими в пепел?

СТИБОРИК. Прежде наш 509-й сводный авиаполк постоянно дразнили. Когда соседи досветла отправлялись на вылеты, они швыряли камни в наши бараки. Зато когда мы сбросили бомбу, все увидели, что и мы лихие парни.

ЛЮИС. До полета весь экипаж был проинструктирован. Тиббетс утверждал потом, будто бы он один был в курсе дела. Это чепуха: все знали.

ДЖЕППСОН. Примерно через полтора часа после взлета я спустился в бомбовый отсек. Там стояла приятная прохлада. Парсонсу и мне надо было поставить все на боевой взвод и снять предохранители. Я до сих пор храню их как сувениры. Потом снова можно было любоваться океаном. Каждый был занят своим делом. Кто-то напевал «Сентиментальное путешествие» – самую популярную песенку августа 1945 года.

ЛЮИС. Командир дремал. Иногда и я покидал свое кресло. Машину держал на курсе автопилот. Нашей основной целью была Хиросима, запасными Кокура и Нагасаки.

ВАН КИРК. Погода должна была решить, какой из этих городов нам предстояло избрать для бомбежки.

КЭРОН. Радист ждал сигнала от трех «сверхкрепостей», летевших впереди для метеоразведки. А мне из хвостового отсека были видны два «Б-29», сопровождавших нас сзади. Один из них должен был вести фотосъемку, а другой – доставить к месту взрыва измерительную аппаратуру.

ФЕРИБИ. Мы очень удачно, с первого захода, вышли на цель. Я видел ее издалека, так что моя задача была простой.

НЕЛЬСОН. Как только бомба отделилась, самолет развернулся градусов на 160 и резко пошел на снижение, чтобы набрать скорость. Все надели темные очки.

ДЖЕППСОН. Это ожидание было самым тревожным моментом полета. Я знал, что бомба будет падать 47 секунд, и начал считать в уме, но, когда дошел до 47, ничего не произошло. Потом я вспомнил, что ударной волне еще потребуется время, чтобы догнать нас, и как раз тут-то она и пришла.

ТИББЕТС. Самолет вдруг бросило вниз, он задребезжал, как железная крыша. Хвостовой стрелок видел, как ударная волна, словно сияние, приближалась к нам. Он не знал, что это такое. О приближении волны он предупредил нас сигналом. Самолет провалился еще больше, и мне показалось, что над нами взорвался зенитный снаряд.

КЭРОН. Я делал снимки. Это было захватывающее зрелище. Гриб пепельно-серого дыма с красной сердцевиной. Видно было, что там внутри все горит. Мне было приказано сосчитать пожары. Черт побери, я сразу же понял, что это немыслимо! Крутящаяся, кипящая мгла, похожая на лаву, закрыла город и растеклась в стороны к подножиям холмов.

ШУМАРД. Все в этом облаке было смертью. Вместе с дымом вверх летели какие-то черные обломки. Один из нас сказал: «Это души японцев возносятся на небо».

БЕСЕР. Да, в городе пылало все, что только могло гореть. «Ребята, вы только что сбросили первую в истории атомную бомбу!» – раздался в шлемофонах голос полковника Тиббетса. Я записывал все на пленку, но потом кто-то упрятал все эти записи под замок.

КЭРОН. На обратном пути командир спросил меня, что я думаю о полете. «Это похлестче, чем за четверть доллара съехать на собственном заду с горы в парке Кони-айленд», – пошутил я. «Тогда я соберу с вас по четвертаку, когда мы сядем!» – засмеялся полковник. «Придется подождать до получки!» – ответили мы хором.

ВАН КИРК. Главная мысль была, конечно, о себе: поскорее выбраться из всего этого и вернуться целым.

ФЕРИБИ. Капитан первого ранга Парсонс и я должны были составить рапорт, чтобы послать его президенту через Гуам.

ТИББЕТС. Никакие условные выражения, о которых было договорено, не годились, и мы решили передать телеграмму открытым текстом. Я не помню ее дословно, но там говорилось, что результаты бомбежки превосходят все ожидания.

6 августа 2015 года, в годовщину бомбардировок, внук президента Трумэна – Клифтон Трумэн Дэниел заявил, что «дед до конца жизни считал, что решение сбросить бомбу на Хиросиму и Нагасаки было верным, и США никогда не попросят прощения за это»

Кажется, здесь все ясно. Обыкновенный фашизм, еще более страшный в своей пошлости.

А вот, что увидели первые очевидцы с земли. Вот репортаж Бирта Брэтчета, побывавшего в Хиросиме в сентябре 1945 г.: «Утром 3 сентября Бэрчетт сошел с поезда в Хиросиме, став первым иностранным корреспондентом, который увидел этот город после атомного взрыва. Вместе с японским журналистом Накамурой из телеграфного агентства Киодо Цусин Бэрчетт обошел бескрайнее красноватое пепелище, побывал на уличных пунктах первой помощи. И там же, среди развалин и стонов, отстучал на машинке свой репортаж, озаглавленный: «Я пишу об этом, чтобы предостеречь мир…»

«…Почти через месяц после того, как первая атомная бомба разрушила Хиросиму, в городе продолжают умирать люди – загадочно и ужасно. Горожане, не пострадавшие в день катастрофы, погибают от неизвестной болезни, которую я не могу назвать иначе, как атомной чумой. Без всякой видимой причины их здоровье начинает ухудшаться. У них выпадают волосы, на теле появляются пятна, начинается кровотечение из ушей, носа и рта. Хиросима, – писал Бэрчетт, – не похожа на город, пострадавший от обычной бомбежки. Впечатление такое, будто по улице прошел гигантский каток, раздавив все живое. На этом первом живом полигоне, где была испытана сила атомной бомбы, я увидел невыразимое словами, кошмарное опустошение, какого я не встречал нигде за четыре года войны».

И это еще не все. Вспомним трагедию облученных и их детей. Весь мир облетела пронзительная история девочки из Хиросимы Садако Сасаки, умершей в 1955 году от последствий облучения (лейкемии). Уже находясь в больнице, Садако узнала о легенде, согласно которой человек, сложивший тысячу бумажных журавликов, может загадать желание, которое обязательно исполнится. Желая выздороветь, Садако стала складывать журавликов из любых попадавших в её руки кусочков бумаги, но успела сложить только 644 журавлика. О ней была сложена эта песня:

Вернувшись из Японии, пройдя немало верст,

Бумажного журавлика товарищ мне привез.

С ним связана история, история одна —

Про девочку, которая была облучена.

Припев:

Тебе я бумажные крылья расправлю,

Лети, не тревожь этот мир, этот мир,

Журавлик, журавлик, японский журавлик,

Ты вечно живой сувенир.

«Когда увижу солнышко?» – спросила у врача

(А жизнь горела тоненько, как на ветру свеча).

И врач ответил девочке: «Когда пройдет зима*,

И тысячу журавликов ты сделаешь сама».

Но девочка не выжила и скоро умерла,

И тысячу журавликов не сделала она.

Последний журавленочек упал из мертвых рук —

И девочка не выжила, как тысячи вокруг.

Вот, что ждало бы нас, если бы не советский урановый проект, начавшийся в 1943 году, ускоренный после 1945 года и завершенный в 1949 году. Безусловно, преступления, совершенные при Сталине страшны и прежде всего – гонения на Церковь, ссылки и расстрелы священнослужителей и мирян, уничтожение и осквернения храмов, коллективизация, всероссийский (а не только украинский) голод 1933 года, которые надломили народную жизнь, наконец репрессии 1937 года. Однако, не будем забывать, что сейчас мы живем плодами сталинско-брежневской индустриализации, немыслимой без коллективизации, (тот же нефтегазовый комплекс, например) и если сейчас государство Российское независимо и пока неуязвимо для внешней агрессии, если на наших просторах не повторяется трагедия Югославии, Ирака, Ливии и Сирии, то это – во многом благодаря ВПК и ракетно-ядерному щиту, заложенному при Сталине. И если нас после войны не сожгли в ядерном огне американцы, как Хиросиму и Нагасаки, то в определенной мере мы обязаны этим Сталину как инициатору ядерного проекта.

А между тем, желающих нас сжечь было достаточно. Вот хотя бы один – эмигрантский поэт Георгий Иванов.

«Россия тридцать лет живет в тюрьме.

На Соловках или на Колыме.

И лишь на Колыме и Соловках

Россия та, что будет жить в веках.

Все остальное – планетарный ад:

Проклятый Кремль, безумный Сталинград.

Они достойны только одного —

Огня, испепелящего его».

Это – стихи Георгия Иванова, написанные в 1949 году, «замечательного русского патриота», по словам некоего публициста, самоназвавшегося «церковным власовцем». Об этих стихах метко высказался профессор Алексей Светозарский: «Чего же ожидать от сего славного сына Серебряного века? Мечи картонные и кровь для них, особенно чужая, – «клюквенный сок», в том числе и та, что лилась под Сталинградом. Ну а то, что и Кремль, и Сталинград достойны «испепеляющего» огня, то в этом «патриот» сам благополучно пересидевший и войну, и оккупацию в тихом французском захолустье был, увы, не одинок в своем желании. Об «очищающем» огне ядерной войны говорилось в Пасхальном послании 1948 года Архиерейского Синода Русской Православной Церкви Заграницей».

Стоит, кстати, прочесть его внимательней. Вот что писал митр. Анастасий в 1948 году:

«Наше время изобрело свои особые средства истребления людей и всего живого на земле: они обладают такою разрушительною силою, что в один миг могут обратить большие пространства в сплошную пустыню. Все готов испепелить этот адский огонь, вызванный самим человеком из бездны, и мы снова слышим жалобу пророка, обращенную к Богу: “Доколе плакати имать земля и трава вся сельная исхнет от злобы живущих на ней” (Иерем. 12, 4).

Но этот страшный опустошительный огонь имеет не только разрушительное, но и свое очистительное действие: ибо в нем сгорают и те, кто воспламеняют его, и вместе с ним все пороки, преступления и страсти, какими они оскверняют землю.

Представьте себе, чтобы современные Калигулы и Нероны, все тираны, развратники, убийцы не поражались бы смертью: жизнь на земле стала бы невыносимой, превращаясь в преддверие ада. Есть непреложный божественный закон, по которому зло само в себе несет свое возмездие. “Плодом греха, – говорит св. Григорий Богослов, – была смерть, пресекающая грех, дабы зло не было безсмертным”.

Но вы скажете, что истребительный меч смерти падает не только на развращенных и злых, но и на людей добродетельных, и даже святых, и на последних даже чаще, чем на первых. Но для таких людей смерть не является бедствием, ибо открывается для них путь к безконечной блаженной истинной жизни, приобретенной для нас смертию и воскресением Христовым.

Чем алчней становится смерть, чем больше жертв старается она поглотить среди людей и добрых и злых, тем для большего числа смертных она открывает дверь к безсмертию, возводя их из тления в нетление и приобщая их к вечной, неувядаемой жизни…

Атомные бомбы и все другие разрушительные средства, изобретенные нынешней техникой, поистине, менее опасны для нашего отечества, чем нравственное разложение, какое вносят в русскую душу своим примером высшие представители гражданской и церковной власти. Разложение атома приносит с собой только физическое опустошение и разрушение, а растление ума, сердца и воли влечет за собой духовную смерть целого народа, после которой нет воскресения…» “Святая Русь”. Штутгарт. 1948 год.

Иными словами, сожжению обрекались не только Сталин, Жуков, Ворошилов, но и святейший патриарх Алексий, митрополит Григорий Чуков, митрополит Иосиф (Чернов) и святитель Лука Войно-Ясенецкий – «высшие представители церковной власти». И миллионы наших соотечественников, в том числе миллионы верующих православных христиан, выстрадавших и гонения, и Великую Отечественную войну. Только митрополит Анастасий целомудренно умалчивает о том нравственном разложении и примере, который показывали высшие представители западной гражданской и церковной власти. И забыл великие евангельские слова: «Какой мерой мерите, такой и вам отмерят».

К подобной же идеологии восходит и посредственный роман А. Солженицына «В Круге Первом». В нем воспевается предатель Иннокентий Володин, пытавшийся выдать американцам русского разведчика Юрия Коваля, охотившегося за атомными секретами». И звучит призыв сбросить атомную бомбу на СССР, «чтобы люди не мучились». Как бы они не мучились, мы можем видеть на примере Садако Сасаки. И десятков тысяч подобных ей.

Поэтому глубокая благодарность тем русским советским воинам, которые после Великой Отечественной войны стерегли русское небо и не дали прорваться в него Б-29 с ядерными бомбами на борту. Среди них ныне здравствующий Герой Советского Союза генерал-майор Сергей Макарович Крамаренко, известный читателям сайта «Православие». Он воевал в Корее и лично сбил 15 американских самолетов. Вот как он пишет в своих воспоминаниях о значении деятельности советских летчиков в Корее: «Важнейшим нашим достижением я считаю то, что летчики дивизии нанесли существенный урон стратегической авиации США, вооруженной тяжелыми бомбардировщиками Б-29 «Суперфортресс» («Сверхкрепость»), их наша дивизия сумела сбить свыше 20. В результате Б-29, выполнявшие большими группами ковровые (площадные) бомбардировки, перестали залетать днем севернее линии Пхеньян – Гензан, то есть на большую часть территории Северной Кореи. Тем самым были спасены миллионы корейских жителей, в основном женщины, дети и старики. Но и ночью Б-29 несли большие потери. Всего же за три года войны в Корее было сбито около ста бомбардировщиков Б-29. Еще более важным было то, что стало ясно, что в случае начала войны с Советским Союзом несущие атомные бомбы «Сверхкрепости» не достигнут крупных промышленных центров и городов СССР, ибо будут сбиты. Это сыграло огромную роль в том, что третья мировая война так и не началась».

И низкий поклон великим русским ученым, труженикам и воинам, которые создавали советскую атомную бомбу, никогда не пущенную в ход, но остановившую людоедские замыслы американских генералов и политиков. Глубоко символично, что ядерный объект Арзамас 16 – это Саровский монастырь. Преподобный Серафим Саровский своими молитвами сохранял Россию. В том числе – от ядерного пожара.

Примечания

1

Повесть временных лет. 980 г. // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 1.

2

Повесть Временных лет. Библиотека литературы Древней Руси. С. 120.

3

Вальденберг В. М. История византийской политической литературы. СПб., 2008. С. 210–211.

4

См.: Фроянов И. Я. Начала русской истории. СПб., 2006.

5

Библиография о преп. Сергии Радонежском весьма велика. Из последних работ с библиографией см. Аверьянов К. А. Сергий Радонежский. Личность и эпоха. – М., 2006. Борисов Н. С. И свеча бы не угасла… Исторический портрет Сергия Радонежского. – М.: 1990. – 304 с.

6

Ермаков А. Сергий Радонежский, преподобный всея Руси. http://www. pravoslavie.ru/put/print1442.htm.

7

Об обстановке на Руси в эпоху детства преп. Сергия Радонежского см. в частности Борисов Н. С. Иван Калита. – М.: Изд-во «Молодая гвардия». – Серия «Жизнь замечательных людей». – М., 2005.

8

Там же. С. 351.

9

Там же. С. 362.

10

Достаточно упомянуть «нудизм» Франциска, чтобы понять разницу между ним и преп. Сергием, его духовное нездоровье и полноту духовного здравия преп. Сергия. Параллель между ними проводил еще Борис Зайцев. См. Зайцев Б. Преп. Сергий Радонежский // Жизнь и житие преп. Сергия Радонежского. М., 1992. С. 180–240.

11

Некоторые исследователи сомневаются в факте посещения князем Димитрием преп. Сергия, указывая на то, что путь на Юг, к Дону, пролегал в стороне от обители преп. Сергия, находившейся на северо-востоке от Москвы. Но этот довод можно опровергнуть тем, что решение о выступлении против Мамая принималось заранее и князь Димитрий имел время для того, чтобы съездить к преп. Сергию. Некоторые исследователи связывают благословение преп. Сергия с Вожской битвой 1378 года. См. в частности Кучкин В. А. Антиклоссицизм // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. М., 2002. 2003. № 1 (11). С. 114–115.

12

Житие. С. 400.

13

Случевский К. К. Государственное значение Святого Сергия и Троице-Сергиевой Лавры. М.: Унив. тип., 1892.

14

См. в частности Прохоров Г. М. Византия и Русь в эпоху Куликовской битвы. Спб. 2000. О балканском исихазме см. Амфилохий (Радович), митр. Синаиты и их влияние на духовную жизнь Сербии XIV века // Основы православного воспитания. Пермь, 2000. Петр (Пиголь), игум. Преподобный Григорий Синаит и его духовные преемники. М., 1999.

15

Яблонский В. Пахомий Серб и его агиографические писания. СПб., 1908.

16

Ключевский В. О. Значение преп. Сергия для русского народа и государства // Житие и жизнь преп. Сергия. М., 1992. С. 273.

17

Тропарь об усопших на панихиде. Глас 8.

18

Вспомним знаменитое стихотворение Блока «Новая Америка»:

Черный уголь – подземный мессия,

Черный уголь – здесь царь и жених.

Но не страшен, невеста Россия,

Голос каменных песней твоих.

Уголь стонет и соль забелелась,

И железная воет руда,

То над степью глухой загорелась

Мне Америки новой звезда.

19

О возможности духовной оккультной революции в России начала ХХ в. см. в частности: Константин (Горянов), еп. Опыт встречи. К столетию Религиозно-философских собраний // ЖМП. 2003. № 1. С. 64–71; Константин (Горянов), архиеп. Св. прав. Иоанн Кронштадтский и Георгий Гапон: к 100-летию первой русской революции: доклад архиепископа Тихвинского Константина, ректора СПбДАиС, на XIII Рождественских Чтениях. Цит. по материалам сайта Русской линии: http:// www.rusk.ru/st.php?idar=321432

20

Ахматова А. А. Поэма без героя (1962). Цит. по материалам сайта: http:// www.akhmatova.org/poems/poema4.htm.

21

Цит. по материалам сайта газеты «Дуэль»: http://www.duel.ru/ 200314/?14_4_4.

22

Скрынников Р. Г. Царство террора. М., 1997.

23

Такой точки зрения придерживается, в частности, Вадим Кожинов. См.: Кожинов В. В. Россия. век ХХ. М., 2003.

24

Характерен эпизод осени 1941 г.: когда штаб Западного Фронта попросил разрешения переехать в Арзамас из Подмосковья, Сталин сказал: «Пусть берут лопаты и копают себе на месте могилы». Сам он остался в Москве и никуда не уехал.

25

Журнал Московской Патриархии. 1953. № 3. С. 3.

26

Цит. по материалам сайта газеты «Дуэль»: http://www.duel.ru/ 200314/?14_4_4.

27

О ней ярче всего: Солженицын А. И. Россия в обвале. М.: Русский путь, 1998.

28

Об этом свидетельствует, в частности, прот. Дмитрий Смирнов в своих проповедях. Его свидетельства мне довелось проверить беседами с людьми старшего поколения.

29

См. в частности: Кожинов В. В. Россия. Век двадцатый. Т. 2. М., 2003.

30

Пушкин А. С. Клеветникам России (1831). Цит. по материалам сайта http:// pushkin.niv.ru/pushkin/text/stihi/stihotvoreniya-1831.htm.

31

Мультатули П. В. Великая Германская… Цит. по материалам сайта Русской линии: http://www.rusk.ru/st.php?idar=156234.

32

Из последних работ см. Белов М. В. У истоков сербской национальной идеологии. М. 2007.

33

Из последних обобщающих работ см. Свети Владика Охридский и Жичский Николае, Жича-Кралево, 2003. На русском языке достойна внимания диссертация иеродиакона Варнавы (Дамяновича) Жизнь и творения Святителя Николая Епископа Охридского и Жичского. СПБ 2007 (защищена в СПбПДА).

34

См. о ней Вуковић С., Мисија јеромонаха др Николаја Велимировића у Америци 1915. // Календар Црква. Београд, 1990.

35

В 1918 г. этот тезис станет одним из главных в «Четырнадцати пунктах» Декларации президента Америки Вудро Вильсона.

36

Святитель Николай Велимирович. Душа Сербии. М., 2006. С. 503.

37

Имеется в виду Колубарская битва и освобождение Белграда и севера Сербии в декабре 1914 г.

38

Там же. С. 507–508.

39

Там же. С. 509.

40

См об этом в частности Живојиновић Д., Лукић Д. Варварство у име Христово. Београд, 1988.

41

Николай Велимирович. Душа Сербии. С. 513. В своих обращениях к английской общественности иеромонах Николай Велимирович приводит многочисленные факты немецких и австро-венгерских жестокостей и грабежей: казни мирных жителей, тотальная насильственная мобилизация почти всех сербских мужчин, лишение жителей рабочего скота, семян и средств к пропитанию, разорение и разграбление церквей, депортация священнослужителей.

42

Душа Сербии. С. 514–515.

43

Там же. С. 571.

44

Там же. С. 581–583.

45

Владика Никола ј. Рат и Библи ј а. Сабрана дела. К њ. V. Диселдорф, 1977. С. 181–183.

46

Там же С. 186–187.

47

Там же. С. 188–189.

48

Николай Велимирович. Из окна темницы. Минск, 2005. С. 3.

49

Там же. С. 121.

50

Там же. С. 123.

51

Там же. С. 208–210.

52

Там же. С. 254.

53

См. в частности Хаусхоффер К. О геополитике. Работы разных лет. М.,2001. Примечательно, что Хаусхоффер в конечном счете попал в Дахау и сидел там почти одновременно со св. Николаем Велимировичем.

54

Николай Велимирович. Из окна темницы. С. 361.

55

Адольф Гитлер. Майн Кампф. http://www.xxii-vek.info/best/MainKamf.htm.

56

Там же.

57

См. в частности – Иван Прийма. Голоса Сербии. СПб. 1992. С. 31.

58

См. в частности Аллан Буллок, Гитлер и Сталин. Т. 2. Смоленск, 1994. С. 401–402.

59

См. в частности Солженицын А. И. Архипелаг Гулаг. Ч. 3. М, 1995.

60

Из последних работ см. в частности. Сквозь две войны, сквозь два архипелага. М., 2007.

61

Об этом см. Пленков О. Ю. Социализм Гитлера. СПб 2006.

62

Николай Велимирович. Из окна темницы. С. 254–255.

63

Там же. 259.

64

Там же. С. 90.

65

Там же. С. 385.

66

Там же. С. 380.

67

Там же. С. 114.

68

Иоанн Мейендорф, протопресвитер. Византийское богословие. Минск, 2001. С. 242.

69

Флоря Б. Н. У истоков религиозного раскола славянского мира. СПб., 2004. С. 120.

70

Вот как описывает взятие Константинополя неизвестный автор «Сказания о взятии Царьграда»: «Святую Софию… и иные церкви въ градѣ и вънѣ града, и манастыри въ градѣ и вънѣ града пограбиша все, имъже не можемъ числа, ни красоты ихъ сказати. Черньче же и чернице и попы облупиша и нѣколико ихъ избиша, грьки же и варягы изгнаша изъ града, иже бяхуть остали». – Повесть о взятии Царьграда крестоносцами // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 5.

71

Генрих Латыш. Хроника Ливонии // Славянские хроники. СПб., 1996. С. 32.

72

Назаренко А. В. Древняя Русь и славяне. М., 2009. С. 333.

73

Флоря Б. Н. У истоков религиозного раскола славянского мира. С. 138.

74

Из последних работ, сопровожденных полной библиографией, см.: Кривошеев Ю. В., Соколов Р. А. Александр Невский. Эпоха и память. СПб., 2009.

75

Об это методе см.: Пиккио Р. О библейских тематических ключах // Slavia Orthodoxa. М., 2005. C. 431–465.

76

Здесь и далее «Житие Александра Невского» цит. по: Библиотека литературы Древней Руси. Т. 5.

77

Кривошеев Ю. В., Соколов Р. А. Александр Невский. Эпоха и память. С. 71.

78

Флоря Б. Н. У истоков религиозного раскола славянского мира. С. 145.

79

Серегина Н. С. Песнопения древнерусским святым. СПб., 1994. С. 52.

80

Феннел Дж. Кризис средневековой Руси. 1200–1304. М., 1989. С. 144.

81

Позднее, когда в 1299 г. немцы осадили Псков, в псковском посаде они вырезали всех – женщин, детей, стариков, монахов Мирожского монастыря, числом 17 человек.

82

См. Минея. Июнь. Часть 2. М., 2002. С. 384–407

83

Последнее издание с примечаниями см. Минея. Август. Часть 3. М., 2002. С. 244–267. Критического издания службы 30 августа, как и 27 июня не существует. Последнее издание приводится как в силу его доступности, так и полноты корпуса текстов. Орфография издания, соответствующая современной, оставлена без изменения.

84

Византийская традиция знает всего две службы, посвященные событиям «светского характера» (т. е. не памятям святых, не реликвиям, не освящению церквей), а именно 11 мая – день рождения Константинополя и 26 октября – память землетрясения 740 года.

85

Конечно, существует русская литургическая традиция, связанная с Куликовской битвой. Это – т. н. Дмитриевская родительская суббота, память воинов, погибших на Куликовом поле, совершаемая в субботу перед 26 октября – праздником св. великомученика Димитрия Солунского, как воспоминание сорокадневного «стояния на костях» русского войска, однако она не породила новых богослужебных текстов, на ней используется традиционная служба мясопустной Родительской субботы.

86

Спасский И. Н. Русское литургическое творчество. Париж, 1951. С. 118–119.

87

Бегунов Ю. К. Древнерусские традиции в произведениях первой четверти XVIII в. об Александре Невском // ТОДРЛ т. 26; М.; Л., 1971. С. 7–76.

88

Мартынов И. Ф. Три редакции «Службы благодарственной о великой победе под Полтавой» // XVIII век. Л., 1974. Сб. 9.

89

О его жизни и творчестве см. Смирнов И. Московская академия. М., 1855; Чистович И. А.: Исправление текста славянской Библии перед изданием. 1751 г. // Православное обозр. 1860. № 4; Покровский Н. А. Феофилакт Лопатинский // Православное обозрение. 1872. № 12; Архангельский А. Духовное. образование и духовная литература при Петре Великом. Казань, 1883; Морошкин И. А. Феофилакт Лопатинский, архиепископ Тверской // Русская старина. 1886. № 1–2; Титлинов В. Феофилакт Лопатинский // Русский биографический словарь. Т. «Яблоновский – Θомин» (1913); Лавровский А. Н. Библиотека Феофилакта Лопатинского // Труды БАН СССР и ФБОН АН СССР. Л., 1961. Т. 4; Успенский Б. А., Шишкин А. Б. Тредиаковский и янсенисты // Символ. Париж, 1990. Т. 23.

90

О нем см. Чистович И. А. «Решиловское дело». СПб., 1861.

91

См. Сын отечества. 1842. Ч. 1. № 1. С. 14.

92

См. 6 песнь первого канона. 1 тропарь. «Испытуете, языцы откуду нам сила на сильнаго? Не слышите ли наперсника Господня, глаголюща: сия есть победа – побеждшая мир вера наша». Минея. Июнь 2 часть. С. 401.

93

См. Рункевич С. Г. Архиереи Петровской эпохи в их переписке с Петром Великим. Спб. 1905. С. 223.

94

Характерная историческая параллель: во время кампании 1805–1806 года Священный Синод в особом послании объявил Наполеона врагом православной веры. Тем труднее было объяснять впоследствии простому народу факт Тильзитского мира.

95

См. Феофан Прокопович. Сочинения. М., 1961. С. 34.

96

Минея. Июнь. С. 393.

97

Стихира на литии. Минея. Июнь. С. 392. Ср. Откровение: «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним. И услышал я громкий голос, говорящий на небе: ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его, потому что низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь. (Откр. 12, 7-10).

98

Минея. Июнь. С. 391

99

Еpistula ad Theophilum imperatorem. Patrologia Graeca T.95 Сol 365 B.

100

Отвергающий образ Христов, которым освящается и крест, является совершенным отступником. Ibid. Col. 384.

101

Sarakhnovfrwn. См. Theophanis Chronographia. Ed. C.de Boor. Lipsiae, 1882. P. 405.

102

6 песнь второго канона. 3 тропарь. Минея. Июнь… С. 401.

103

7 песнь второго канона, 2 тропарь. Минея. Июнь. С. 403.

104

7 песнь второго канона, 3 тропарь. Там же.

105

Собор Никейский Второй (Седьмой Вселенский). Деяние пятое. Деяния Вселенских соборов. Т. 7. Казань, 1891. С. 185.

106

Седален. Глас. 4. Минея. Июнь. С. 395.

107

Возможно, в этом есть некоторый намек на судьбу Кочубея и Искры, однако гораздо логичнее назвать было бы мучениками, или, по крайней мере, исповедниками.

108

Не помысле о священнейшой и невредимой чести Христа Господня. См. Феофан Прокопович. Сочинения. М., 1961. С. 28.

109

Неопубликован. Сохранился в рукописи – РГИА, ф. 834, оп. 3, № 2234.

110

Седален по первом стихословии. Минея. Июнь. С. 394.

111

Наиболее подробная библиография работ по Мазепе до 2000 года содержится во втором издании классической монографии Александра Оглоблина. См. Олександер Оглоблин. Гетьман Iван Мазепа та його доба. Нью-Йорк Київ • Львів • Париж • Торонто 2001.

112

Костомаров Н. И. Мазепа. Русская история в жизнеописании ее главнейших деятелей. Т. 2. Продолжение. СПб. 1886. С. 284.

113

См. хотя бы мнение Костомарова о казни Кочубея и Искры. Петр был глубоко убежден в верности к себе Мазепы и думал, конечно, что совершил строгое, но вполне справедливое дело, предавши казни доносчиков, покушавшихся оклеветать перед царем его верного и испытанного слугу. Костомаров Н. И. Мазепа. Русская история… С. 274.

114

Собственно говоря. Феофилакт не был пионером в создании образа Мазепы как второго Иуды. До него подобным образом высказывался Феофан Прокопович.

115

Минея. Июнь. С. 394.

116

О службе ему смотри в частности Серегина Н. С. Песнопения русским святым. СПб, 1994. С. 67–72, 300–309. Василик В. В. Крещение Руси в памятниках древнерусской гимнографии. Раннее Средневековье глазами позднего / Материалы конференции «Славяне и их соседи». М., 2006.

117

Твоим быти воином велит ми, Андрею,

Цар Петр, за помощию ратую твоею».

Ратуй мне, оружниче! Ратуй вожде мощний!

Аз. Аще в чем возмогу, буду ти помощний.

Поспех благополучний, брань всегда победну!

Даждь здравие, державу, тишину безбедну!

Даждь сия царю Петру, от тебе венчанну,

и его вернейшему вожду Иоанну.

См. Феофан Прокопович. Сочинения… С. 205–206.

118

См. напр. Костомаров. Русская история… С. 69.

119

Стихира на литии. Глас 7. С. 392.

120

Стихира на литии. Глас. 4. С. 392

121

Седьмая песнь первого канона. Минея. Июнь. С. 402–403.

122

Седьмая песнь первого канона. Первый тропарь. С. 402.

123

Такое мнение присутствует в частности, в кондаке св. Романа Сладкопевца «На трех отроков».

Мы часто рисковали * за Навуходоносора,

нам часто смерть угрожала * сколь паче за Бога нашего

страдать должны.

См. Romanos le Mélode. Hymnes. / ed. Grosdidier de Matons J. Vol. I. // Sources chrétiennes. Vol. 99, Paris, 1964. P. 322.

124

См. например канон Великого Четверга. Ирмос 8 песни. За законы отеческие блаженнии юноши предбедствующе, (prokinduneuvonte) царюющаго оплеваша веление безумное… Глагол prokinduneuvw означает «рисковать на войне за что-то».

125

Об этом, в частности говорит «Журнал» Петра Великого: «Зело жестоко во огне оба войска бились». См. Журнал или поденная записка Петра Великого. СПб. 1770. Ч. 1. С. 197.

126

Там же. С. 198.

127

Восьмая песнь первого канона. Третий тропарь.

128

См. История Востока. Т. 3. Восток на рубеже средневековья и нового времени. М., 2000. С. 81.

129

9 песнь 1 тропарь. Минея. Июнь. С. 405.

130

Стихира на стиховне. Слава и ныне. Минея. Июнь С. 405.

131

Стихира на литии. Минея. Июнь. С. 392. Ср. Откровение: «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним. И услышал я громкий голос, говорящий на небе: ныне настало спасение и сила и царство Бога нашего и власть Христа Его, потому что низвержен клеветник братий наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь. (Откр. 12, 7-10).

132

Стихира на литии 4 гласа. Минея. Июнь. С. 391

133

Грунский А. К. Наполеон в русской художественной литературе // Русский филологический вестник. 1898. Т. 40. С. 100–120.

134

Sorokin D. Napoléon dans la littérature russe. Paris, 1974. P. 145–173.

135

Эткинд Е. Г. «Сей ратник, вольностью венчанный» (Гришка Отрепьев, император, Ней и др.) // Revue des tudes slaves. Paris, 1971. P. 40.

136

Каменев Е. В. Категории мировоззрения русского офицерства эпохи наполеоновских войн. Специальность 07.00.02 – «Отечественная история» Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Петрозаводск, 2007.

137

Вольперт Л. И. Пушкинская Франция. СПб, 2007.

138

Гуминский В. М. Гоголь. Александр I и Наполеон // Наш современник. 2002. № 3.

139

См. о нем Пиккио Р. Функция библейских тематических ключей в литературном коде православного славянства / Slavia Orthodoxa. Литература и язык. М.: Знак. 2003. С. 431–466..

140

См. в частности Данилевский И. Н. Повесть временных лет: Герменевтические основы изучения летописных текстов. М., 2004.

141

Полное собрание законов Российской Империи. СПб, 1830. Т. XXIX (C 1806 по 1807 год). С. 928.

142

См. Глинка Ф. Н. Письма русского офицера. М., Киев. 1991.

143

См. в частности Ревуненков В. Г. Взлет и падение Наполеона Бонапарта. СПБ: Издательство Санкт-Петербургского Университета. 2001. С. 91–92.

144

См. Солженицын А. И. Двести лет вместе. Ч. 1. М., 2001. С. 63. Впрочем, всего через три года, Наполеон высказывается о евреях весьма резко и принимает целый ряд ограничительных мер в законе от 30 мая 1806 г. См. Шафаревич И. Р. Тысячелетняя загадка. СПб 2002. С. 97–98. В результате во время войны 1812 года еврейское население западных губерний не вступало в наполеоновские войска и основном тайно поддерживало русскую армию и правительство. Великий князь, будущий император Николай написал в своем дневнике: «Удивительно, что евреи в 1812 году отменно верны нам были и даже помогали, где только могли, с опасностию для жизни. См. Краткая Еврейская Энциклопедия. Т. 7. Иерусалим, 1994. С. 311.

145

Ревуненков В. Г. Взлет и падение Наполеона… С. 90.

146

См. в частности Ефрем Сирин. Слово об Антихристе и о Втором пришествии. См. Ефрем Сирин. Творения. Т.3 М, 1991. С. 37.

147

Снегирев А. Жизнь Московского митрополита Платона. М., 1890. С. 43.

148

Михайловский-Данилевский А. И. Описание Отечественной войны 1812 года. Полное собрание сочинений. Т. 4.СПб, 1850. С. 186–187.

149

Гецель пользовался системой, согласно которой каждой букве латинского алфавита присваивалось определенное цифровое значение – единицы от а до k, десятки от l до s, u соответствовало 110, v – 120 и т. д.

150

Письмо профессора Гецелья Барклаю-де-Толли – РГИА. Ф. 806. Оп. 1. Д. 2156. См. Чимаров С. Ю. Русская православная Церковь в войне 1812 года. СПб., 2004. С. 80–81.

151

Там же. С. 80–82.

152

Каменев Е. В. Категории мировоззрения русского офицерства эпохи наполеоновских войн. Специальность 07.00.02 – «Отечественная история» Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Петрозаводск, 2007. С. 4.

153

Богданович Е. В. 1812 год. СПб, 1912. С. 160.

154

Чимаров. Русская Православная Церковь…. С.234..

155

Пушкин А. С. Полное собрание сочинений в десяти томах. Т. III. Л., 1977. С. 342 (далее – Пушкин. Полн. собр. соч. Т. III).

156

Пушкин А. С. Полное собрание сочинений в десяти томах. Т. I. Л., 1977. С. 73–74.

157

Приведено в книге: Чимаров. Русская православная церковь… С. 291.

158

Братья Бонапарта Жером и Люсьен за мезальянсы были исключены из императорской семьи. Прочие братья – короли завоеванных Наполеоном государств – больше доставляли ему хлопот, чем помогали в управлении империей. Сестры Наполеона скандализировали общественное мнение своим поведением. О взаимоотношениях при дворе Наполеона см. в частности Charles Otto Zephinis. Court de Napoleon. Paris, 1970.

159

Характерно восклицание Полины, сестры Наполеона во время Ваграма, когда пронесся ложный слух о его гибели: «Без него нас всех перережут!».

160

Характерно, как Наполеон объяснял Коленкуру провал своей испанской политики: «Меня обманули, или вернее, события обманули всякую человеческую предусмотрительность. Можно ли предвидеть, что Мюрат будет делать только глупости, а Дюпон пойдет на подлость? Причиной восстания в Испании была жадность Дюпона, его корыстолюбие…». См. См. Арман де Коленкур. Мемуары. Смоленск, 1991. С. 306.

161

Вот характерный разговор между ним и императором. Коленкур: «Война и мир в ваших руках, государь. Я умоляю ваше величество подумать о счастье Франции, когда ваше величество будете выбирать между превратностями войны и хорошими выгодами скрытого мира». Наполеон: «Вы говорите как русский». Коленкур: «Скорее как добрый француз, как верный слуга вашего величества». См. Арман де Коленкур. Мемуары. С. 47.

162

Например Даву – князь Экмюльский. Бертье – князь Невшательский и т. д.

163

См. пророчество Иеремии о нечестивом иудейском царе Иоакиме, сыне Иосии: «Ослиным погребением будет он погребен, вытащат его и бросят далеко от Иерусалима» (Иерем. 22, 19).

164

Пушкин А. С. Полное собрание сочинений в десяти томах. Т. II. Л., 1977. С. 165. Далее – Пушкин. Полн. собр. соч. Т II.

165

Стихотворение «Наполеон». Там же. С. 60.

166

Пушкин мог находиться под влиянием бонапартистского мифа о Наполеоне как о втором Христе, в том числе – страждущем и воскресшем. Свидетели второго пришествия Наполеона, его высадки на французский берег, триумфальных столкновений с посланными против него войсками в один голос говорят о вернувшемся императоре как о «воскресшем Мессии». О том же рассказывает очевидец торжественного, на руках внесения Наполеона в Тюльерийский дворец: «Те, кто нёс его, были, как сумасшедшие, и тысячи других были счастливы, когда и удавалось поцеловать одежды его или только прикоснуться к ней… Мне казалось, что я присутствую при воскресении Христа».

167

Стихотворение «К морю». Пушкин. Полн. собр. соч. Т. II. С. 181. С исторической точки зрения, конечно, подлинным мучеником явился Гудсон Лоу, тюремщик Наполеона, добросовестный служака, которого Бонапарт изводил своими капризами, а английская общественность обвинила…. в убийстве экс-императора. Затравленный «общественным мнением» он умер в полном одиночестве.

168

Там же. С. 159. При всем почтении к творчеству Пушкина, следует отметить, что «казнь покоем» выглядит неким оксюмороном, тем более в отношении человека, повинного с точки зрения законов XIX века целом ряде преступлений – в попрании договоров, развязывании неспровоцированных войн, убийстве мирных жителей, беззаконном убийстве принца королевской крови.

169

Там же. С. 58.

170

Там же. С. 59.

171

Тарле Е. Н. Наполеон. М., 1957. С. 152

172

См. Эткинд. «Сей ратник, вольностью венчанный… С. 40 и далее.

173

Манфред А. З. Наполеон Бонапарт. Сухуми. 1990. С. 652. Отметим, что как Ней, так и Басманов изменили своим прежним государям, но до смерти служили тем, к кому перешли. Вряд ли Пушкин не задумывался над подобной параллелью.

174

Есть еще один “наполеоновский след” в трагедии – слова капитана Маржерета: “Puisque le vin est tiré, il faut le boire. – “так как вино откупорено, надо его выпить”. это – любимая поговорка Наполеона, легко узнаваемая современниками Пушкина

175

См.в частности. Фомичев С. А. Драматургия Пушкина // История русской драматургии XVII–XIX века. М.1982. С. 267–296. Эткинд. Сей ратник. С. 42.

176

Пушкин А. С. Полное собрание сочиненений. Т. V. Л., 1978. С. 274–275. Далее – Пушкин. Полн. собр. соч. Т. V.

177

Cм. Фомичев С. А. Драматургия Пушкина… С. 290.

178

Фомичев С. А. Комедия о царе Борисе и о Гришке Отрепьеве А. С. Пушкина // Труды Отдела Древнерусской Литературы. Т. 48. СПб. 1993. С. 421–428

179

Седален по третьей песни погребального канона.

180

Пушкин А. С. Полное собрание сочинений в десяти томах. Т.IV. Л…1977. С. 283.

181

Шестая песнь. XXVIII строфа. Пушкин. Полн. собр. соч. Т. V. С.113

182

Наполеон говорил про себя. Я только слуга природы вещей.

183

Пушкин. Полн. собр. соч. Т. V. С. 159.

184

См. рассказ патриарха в сцене “Царские палаты”.

185

Выражение взято из послания Игнатия Богоносца к Ефесянам (9,2) и достаточно распространенное в церковной письменности, в том числе и литургической письменности, чтобы Пушкин мог быть с ним знаком.

186

Пушкин. Полн. собр. соч. Т. V. С. 221.

187

Отметим однако, что мысль Афанасия Пушкина в своем роде следует гегелевской триаде: тезис, антитезис, синтез. Вначале – “спасенный царевич” как носитель благодатного начала, затем – демонский дух и, наконец, самозванец, в котором перемешаны добро и зло.

188

Пушкин. Полн. собр. соч. Т. V. С. 245–246.

189

См. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. Глава 99. Об антихристе: «И в начале своего царствования, а вернее тирании он изображает праведность, а когда возьмет верх, то… выкажет всю свою злобу» // Иоанн Дамаскин. Источник знания. М., 2002. С. 333.

190

Сравним отношение к войне реалиста Бориса Годунова, для него война – беда: В прежни годы, Когда бедой отечеству грозило, Отшельники на битву сами шли.

191

Пустое действие может пониматься не только по процессу, но и по результату. По итогам Наполеоновских войн Франция вернулась к границам 1792 года. С точки зрения территориальной итог нулевой, с иных позиций – отрицательный, с учетом миллиона (если не более) убитых французов и немалой контрибуции. См. Тарле. Наполеон. С. 372.

192

Пушкин. Полн. собр. соч. Т. V. C.. 127–128.

193

Вяземский П. А. Новая поэма Э. Кине. «Современник», 1836. С. 234.

194

А. З. Манфред абсолютно прав, отзываясь о словах Анри д`Эстра о «внутренней борьбе между чувством и долгом в Бонапарте» и о «капитуляции его совести», как об абсолютном домысле. См. Манфред. Наполеон Бонапарт. С. 109. Действительно, было бы чему капитулировать.

195

Пушкин. Полн. cобр. cоч. Т. II. С. 178–179.

196

Якобсон Р. О. Статуя в поэтической мифологии Пушкина // Работы по поэтике. М., 1987. С. 153.

197

Вольперт. Пушкинская Франция… С. 181

198

В связи с этим понятна та ненависть, которую европейские газеты испытывали к русскому самодержавию не только в силу цивилизационного противостояния, но и в силу соединения в лице русского императора власти публичной и власти реальной.

199

Стихотворение Андрей Шенье. Пушкин. Полн. собр. соч. Т. II. C. 235.

200

Пушкин. Полн. собр. соч. Т. III. C. 209. 131

201

Сравним например с тропарем Великой Пятницы: «Искупил нас еси от клятвы законныя честною Твоею кровию, на кресте пригвоздеся и копием прободся, безсмертие источил еси человеком, Спасе наш, слава Тебе. Триодь Постная. М., 1992. С. 340.

202

Там же. С. 332.

203

Пушкин. Полн. собр. соч. Т. V. С. 211. 134

204

Чимаров. Русская православная Церковь. С. 180–183.

205

Кремль не имел никакого военного значения. Взрыв был предпринят из мести и носил исключительно идеологический характер. В первую очередь должны были быть кремлевские соборы и Иван Великий, которые уцелели лишь чудом, хотя и пострадали от пожара. См. Тарле Е. Н. 1812 год. М., 1994. С. 269–271.

206

Манфред. Наполеон Бонапарт. С. 631–632.

207

Это объяснение, классическое для марксистской историографии, в ряде случаев весьма убедительно, тем не менее оно явно недостаточно применительно к событиям 1813–1815 годов и даже вторжение в Россию не давало французской буржуазии особенных дивидендов. См. Тарле. Наполеон. С. 353–354.

208

В беседе с князем Меттернихом в 1813 году Наполеон довольно откровенно высказался о причинах ведомой им перманентной войны: «Ваши государи, рожденные на троне, не могут понять чувств, которые меня воодушевляют. Они возвращаются побежденными в свои столицы и для них это все равно. А я солдат, мне нужна честь, слава, я не могу показаться униженным перед моим народом». См. Тарле. Наполеон. С. 336. Этой точке зрения Наполеон остался верен до конца. «Если я бы был не собою, а собственным внуокм, я мог бы возвратиться побежденным и царствовать после потерь», – говорил он на острове св. Елены. Там же. С. 334.

209

Выражение А. И. Солженицына, правда, примененное к Генриху Ягоде.

210

Тарле. Наполеон. С. 372–373.

211

Достаточно вспомнить, что потеря Великой армии не вызвала в нем ничего кроме знаменитой остроты: «От великого до смешного один шаг». В разговоре с Меттернихом, в припадке гнева (может быть, театрального) он высказывался еще более цинично: «Что для меня значит жизнь двухсот тысяч солдат?». См. Тарле. Наполеон. С. 337.

212

После выхода из Москвы русских пленных, которые французы вели с собой, почти перестали кормить. Слабосильных и отстающих велено было пристреливать. В одной только партии было пристрелено 611 человек (из них 4 офицера). Русских пленных погибло много тысяч человек. Трупы расстрелянных русских пленных постоянно встречались на всем пути отступления наполеоновской армии. См. Тарле. 1812 год. С. 290.

213

Платонов О. А. Жизнь за Царя. СПб. 1995. С. 113.

214

Мерцалов А. Н. Великая Отечественная война в историографии ФРГ. М., 1989. С. 88–89.

215

Об этом свидетельствует, в частности, прот. Дмитрий Смирнов в своих проповедях. Его свидетельства мне довелось проверить беседами с людьми старшего поколения.

216

Петр Мультатули Великая Германская 03.08.2009http://ruskline.ru/ monitoring_smi/2009/08/03/velikaya_germanskaya/.

217

Блюментрит Г. Роковые решения. М, 1958. С. 45.

218

Генерал Де Голль с точки зрения большинства французов в 1941 г. был или романтиком – Дон-Кихотом, или даже преступником, воюющим против «законного» пронемецкого правительства маршала Петэна.

219

Каратуев М. И., Фролов М. И. 1939–1945 г. Взгляд из Германии и России. СПб 2006. С. 122–125.

Content

Владимир Владимирович Василик
Россия и европейский империализм

Предисловие

Чудо русской истории

Святитель Николай Велимирович о Европе и европейском империализме

Восприятие немцев и шведов в житии св. благ. кн. Александра Невского

Северная война в гимнографических памятниках петровской эпохи (Служба в память Полтавской баталии)

Победа русского оружия в день целителя Пантелеимона

Наполеон-антихрист в русской мысли и литературе первой трети XIX века

В Париже росс…

К столетию Первой Мировой войны

Сараевский выстрел

Кто развязал Первую Мировую войну. Британская игра

О причинах первой Мировой войны. Немецкий национализм

Атака мертвецов

К 75-летию со дня начала Второй Мировой войны

Зверь из бездны

О двух Отечественных войнах

Хиросима, Нагасаки и белая демония

Примечания