Татьяна Тронина

Двое под солнцем

© Тронина Т., 2022

© ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Васса

Васса летела в черный колодец без дна. Душно, тяжко. Сердце замирало, готовое в любой момент остановиться совсем.

В какое-то мгновение этот неприятный полет вдруг оборвался, и Васса смогла открыть глаза.

Рядом, за стеной, лаяла собака. Нет, даже не так… Не собака, а собачка, и она не лаяла, а тявкала. Именно от этого звука Васса и проснулась – настойчивого, методичного и звонкого тявканья.

Семья, проживающая за стеной, недавно завела питомца, бодрого и довольно шумного песика. Но Васса нисколько не рассердилась на соседей за этот ранний подъем. И вовсе не потому, что ей пора было вставать. Как раз нет, именно сегодня Васса могла валяться в постели сколько пожелает – выходной все-таки.

Но смысл переносить раздражение и тоску на животное за стеной… Его лай – только катализатор. А причины беспокойства прятались где-то в другом месте. Вот туда и надо идти, там разбираться и наводить порядок.

Жара. Наверное, дело в ней. Она сейчас не чувствовалась в комнате, поскольку окна были задернуты плотными шторами и работал кондиционер. Жара пряталась за окнами, она была там, совсем рядом, плескалась раскаленными волнами, она все равно ощущалась – реальность сегодняшнего дня, от которой невозможно отвернуться, забыть о ней. Жара окутывала маленький городок Костров уже много дней. Невыносимая и непривычная для этих широт. Странная.

Вероятнее всего, эту погодную аномалию опять устроили алиены. Не так давно они морили жителей Кострова непрерывными дождями, а теперь, получается, взялись напускать зной? Не мытьем, так катаньем…

Пришельцы из космоса, что тайно поселились рядом с людьми, не устраивали войн в борьбе за место на Земле. Открытое противостояние – дорого, хлопотно, рискованно. Проще изничтожить людей постепенно: плохой погодой, частыми карантинами, запретом на передвижения, бедностью, отсутствием перспектив, страхом перед будущим. Какая семья, какие дети, самим бы выжить, именно так стали рассуждать теперь люди. А это прямой путь к вымиранию человеческой цивилизации.

Так что дело не в собачьем тявканье за стеной и не в жаре, опустившейся на город. Причина Вассиной тоски, наверное, в том, что алиены где-то рядом. Это они мешают. Они – лишние на этой планете.

Большинство людей не были в курсе того, что стали заложниками пришельцев из космоса, об опасном соседстве знали только члены Сопротивления – тайной организации, призванной освободить мир от алиенов.

Основная же часть населения упорно не желала слышать о пришельцах, живущих рядом. Алиены сами устроили все так, что теперь верить в НЛО, инопланетян и их тайные заговоры – просто неприлично. Кто верит и всерьез об этом рассуждает, тот псих в шапочке из фольги. Инфразвуковое излучение от антенн, вызывающее страх и тревогу? Полная ерунда! Климатическое оружие? Ну параноидальный бред же!

Некоторые ТВ-каналы, курируемые алиенами, специально круглые сутки транслировали истории о невероятном. Откровенные выдумки с неадекватными «очевидцами» перемешивались там с реальными фактами и вполне убедительными научными гипотезами, которые время от времени рождались у ученых. И даже вполне себе достоверные факты и события тоже становились поводом для саркастического смеха.

Зачем открыто отвергать возможность существования инопланетян на Земле? Достаточно озвучить эту мысль на сомнительном канале устами сомнительных ведущих, привлекая не вызывающих доверие очевидцев (либо с алкогольной зависимостью, либо с явными психическими проблемами, либо откровенных мошенников). И вот уже само это предположение о том, что пришельцы, возможно, давно живут рядом с людьми, подвергается сомнению. Если истину проповедует дурак или всем известный аферист, то истина автоматически кажется публике ложью.

Впрочем, еще недавно Васса сама не принимала всерьез гуляющие в народе байки о кознях пришельцев. Все двадцать лет жизни Васса была уверена в том, что она сирота, чьи родители погибли в результате несчастного случая, автокатастрофы. А ее, младенца с тяжелым пороком сердца, которого везли на операцию, вернул к жизни добрый доктор из кардиоцентра, Демьян Демьянович. После «спасительной» операции на теле Вассы остался чудовищный шрам, от ключиц до талии, но это все ерунда, главное же, что жива осталась… Так рассуждала еще недавно Васса.

Лишь сопротивленцы смогли открыть ей глаза. Оказывается, родители Вассы не гибли ни в какой автокатастрофе, их преднамеренно убили. Кто? Алиены, существа с планеты Эрта. Они жили тут чуть ли не с начала зарождения земной цивилизации. По каким-то причинам, по каким-то показателям им для их экспериментов когда-то понадобился именно этот человеческий младенец. Именно Васса. И тогда пришельцы устранили ее родителей, потому что те, разумеется, не согласились бы отдать им своего ребенка на растерзание. Так что никакого порока сердца у Вассы на самом деле и не было.

Но что там теперь под шрамом в груди у Вассы? В том месте, рядом с сердцем… Неизвестно. Она уж кучу вариантов перебрала, прислушиваясь к себе, к ощущениям… То ли у нее внутри органическая бомба, которую ни один прибор не сможет определить, и потому можно устроить в любом месте и в любое время взрыв. То ли в груди у Вассы вызревает эмбрион какого-нибудь монстра типа того Чужого, что из старого фильма… То ли алиены просто оттачивали свои медицинские технологии на человеческом ребенке, не на своих же соплеменниках тренироваться. Словом, вопрос с той операцией, которую когда-то Демьян Демьянович провел над Вассой, так и оставался открытым.

И ведь сколько лет Васса (примерная девочка!) таскалась в этот диспансер на регулярные осмотры к Демьяну Демьяновичу и еще к Алексу, который называл себя психотерапевтом…

Алекс изучал человеческую психологию, вторым же его занятием было создание живых чудовищ. Алиены, оказывается, всю историю человечества занимались разведением монстров. Снежный человек, лох-несское чудовище, гигантский червь Олгой-Хорхой, Жеводанский волк и прочий зоопарк – это их рук дело. Алекса и его предшественников.

Вот недавно Алекс взял и вырастил в лаборатории акулу, способную жить в местном климате и местных водоемах. Алекс запустил акулу в город, затопленный ливнями, прямо в подземный развлекательный центр… Операция «Рыбка в аквариуме», или как там они, алиены, это все назвали, со свойственной им издевательской и дурацкой иронией… Если бы эту акулу вовремя не убили, то сколько людей могло из-за нее пострадать! Да и без того появление странной рыбы вызвало панику и страх у жителей Кострова, все принялись яростно спорить – откуда здесь могло взяться это чудовище… Вот, кстати, тоже любимая тактика алиенов – держать население в напряжении. Сталкивать людей лбами. Чтобы все переругались и перессорились между собой, а общество раскололось бы на части.

На красных и белых, на бедных и богатых, на черных и белых, на патриотов и либералов, на верующих и неверующих, на верящих в тайны заговоров и тех, кто их отрицает… Пока люди враждуют между собой, они не замечают пришельцев рядом, которые тихонько занимаются своими делами.

Как же разоблачить алиенов, как сделать так, чтобы люди увидели их? Просто так, без доказательств, никто не поверит в опасное соседство… Ведь эти существа ничем не отличаются от людей, по крайней мере внешне. Единственной зацепкой было то, что у алиенов другой цвет кожи, совсем не свойственный людям.

Васса сама не видела алиенов с их природным цветом кожи, но говорят, что это был весьма сложный и непривычный человеческому глазу оттенок. Золотисто-оранжевый с розовым? Персиково-терракотовый? Попробуй еще подбери подходящий термин! Не так уж и легко. Похожего оттенка случаются порой закаты на Земле. Для заката нормально, а вот «человек» с подобным цветом лица, наверное, будет виден издалека.

Поэтому, чтобы ничем не выделяться среди земного населения, алиены принимали специальный препарат, меняющий пигмент в их коже. Поначалу, как поняла Васса, в виде таблеток или порошка… Но это было неудобно: приходилось отдельно изготовлять препарат, перевозить, затем как-то выдавать, распределять и прочие логистические и маркетинговые проблемы… С развитием земной цивилизации алиены сообразили, что проще привязать препарат к какому-нибудь популярному в народе напитку. К пиву, квасу, газировке, или вот не так давно они организовали производство потуса – модного безалкогольного пойла на основе имбиря.

Этот потус теперь продавали в любом магазине. В любом месте земного шара. Понадобился алиену препарат, меняющий пигмент, – вышел из дома в соседний супермаркет и купил себе бутылочку. Либо организовал доставку на дом. Люди тоже охотно употребляли этот самый потус в качестве освежающего и прохладительного напитка, он на их организм никак не влиял.

Васса, когда еще не знала о засилье алиенов, решила найти работу, чтобы финансово помогать тете Поле, своей опекунше. Уж как Демьян Демьянович не хотел выпускать Вассу в свет. Им-то, алиенам, проще держать свой экспонат в четырех стенах, на привязи, под колпаком… Но Васса упрямо твердила своему лечащему врачу – хочу работать. Ей надоели заточение и это постоянное ощущение собственной слабости, бесполезности… Она настаивала на выходе из дома.

Демьян Демьянович устроил Вассу на завод по производству потуса. Вроде как оставил ее у себя под крылом, под присмотром соплеменника. Да, на заводе за Вассой приглядывал Рэм… по нему даже не скажешь, что пришелец – обычный наш земной парень, гуляка и зазнайка, помешанный на своем мотоцикле. А оказался инопланетянином-надсмотрщиком…

Именно в тот период с Вассой связались сопротивленцы. Илья, глава местного штаба, который располагался в Кострове, даже влюбился в Вассу…

Поначалу Васса не верила страшилкам новых друзей про алиенов, но потом… Пришлось поверить. Доказательства были весьма убедительными.

Васса вступила в Сопротивление, и тогда же, на общем собрании, было решено, что самый простой способ разоблачить алиенов – найти тот самый секретный ингредиент, который добавляют в потус. И уничтожить его. Нет ингредиента – не меняется пигмент у алиенов. С какого-то момента они начнут проявляться и станут видны всем окружающим. Вот только тогда появится шанс избавиться от пришельцев, хотя в таком случае серьезного противостояния между людьми и алиенами уже не избежать.

Васса, работая на заводе, пыталась понять схему производства потуса, найти тот самый нужный элемент, который добавляют в напиток, но увы. Производство столь важного для алиенов вещества было строго закрыто и недоступно. Закольцовано. В цикл производства потуса, как оказалось, невозможно вклиниться со стороны…

И тогда у Вассы возникла другая мысль – а почему не взорвать кардиодиспансер? Ведь эта контора, замаскированная под медицинский центр, на самом деле являлась главным офисом пришельцев на Земле. Люди туда иногда заглядывали, да, но это были такие же несчастные, как и Васса, жертвы внеземных экспериментов. Надо только выбрать момент, когда никого из людей там не будет, и разрушить центр до основания… Алиенов не жалко. Когда они лишатся руководящей верхушки, у людей может появиться хоть какой-то шанс отвоевать свои позиции.

Почему алиены устроили главный офис именно в Кострове, в этом маленьком городишке? В унылой и скучной провинции?

Да потому, что в столице скрываться гораздо сложнее.

Вот обо всем этом думала Васса, лежа с открытыми глазами под тявканье соседской собачки.

О том, что надо взорвать алиенов. Уничтожить. Убрать этих паразитов с тела Земли… Они же тут себя хозяевами чувствуют. Проводят живодерские эксперименты, накапливают знания, отправляют научные образцы на Эрту. Люди для них – подопытные мыши.

Но. Но… что тогда станет с ней, с Вассой, если уничтожить ее мучителей? Алиены все же наблюдают за ее здоровьем, обследуют иногда. Не хотят, чтобы умерла она – ценный экспонат их научной коллекции.

Или лучше умереть, зная, что своей гибелью приближаешь победу людей над захватчиками?

Васса повернулась на бок, беззвучно застонала. Тяжесть в груди усилилась. И как будто что-то инородное и чужое ворочалось там, внутри. «А если я вот прямо сегодня умру? Не успев ничего сделать?» – вдруг подумала Васса.

Алиены пока не подозревали, что подопытная мышка Васса в курсе их инопланетного происхождения. Только один человек… вернее алиен, был в курсе того, что Васса знает. Но тот алиен, наверное, не выдаст ее…

Васса все-таки не вытерпела, потянулась к телефону и написала сообщение Демьяну Демьяновичу о том, что скверно себя чувствует. Тот отозвался немедленно – приезжай на осмотр!

Васса еще немного полежала, затем потихоньку села, прислушиваясь к ощущениям. Вроде ничего. Отлегло? Встала, накинула на себя халат, зашлепала на кухню.

Там тетя Поля готовила завтрак и напевала негромко и протяжно: «Издалека до-о-олго течет река Во-о-олга…» Тетя, увидев Вассу, обрадовалась:

– Проснулась? Доброе утро, деточка моя!

Васса плюхнулась на стул, и тетя звонко поцеловала ее в макушку. То есть это никакая не тетя была, конечно. А антропоморфный робот-нянька, ничем не отличающийся от живого человека. Алиены когда-то приставили этого робота к девочке – ну нельзя же оставить ребенка одного, без присмотра…

За почти двадцать лет проживания рядом с этим созданием Васса даже не догадалась, что ее родная и любимая тетушка, пожертвовавшая личным счастьем и посвятившая себя воспитанию сироты, робот.

Алиены продумали все мелочи. В быту, в поведении, в общении с окружающим миром тетя Поля была абсолютно естественна и убедительна. Но Илья однажды подсказал Вассе, как робота можно отключить, и у нее это получилось. Для Вассы тот момент оказался переломным. Она до него все-таки не до конца верила в существование алиенов, в то, что стала жертвой их экспериментов, в ее душе оставались еще сомнения… Увидев, как отключилась на некоторое время ее любимая тетя Поля, Васса ощутила эфемерность собственного существования. Вся ее жизнь была ложью…

Любовь к тете мгновенно превратилась в ненависть и отвращение к ней. Какой-то период времени Васса едва выносила присутствие робота рядом. Но потом осознала, что все эти эмоции – лишние. Нет смысла ненавидеть робота. Его надо просто использовать в своих целях. И Васса использовала тетю Полю как домработницу, служанку, личного повара, банкомат, будильник, секретаря…

Это ж очень полезный гаджет – тетя Поля! А гаджеты последней модели, обладающие множеством необыкновенных функций, могут вызывать восхищение и чувство удовлетворения. Теперь Васса даже не морщилась, когда робот тетя Поля называла ее деточкой, родной. И целовала при этом в макушку.

– Теть Поль, что на завтрак?

– Сегодня я сделала диетическую шаурму! – с довольной улыбкой похвасталась тетя Поля.

– Это как?

– Я заменила майонез на натуральный нежирный йогурт, использовала куриное филе, приготовленное на гриле, и дополнила начинку овощами и свежим шпинатом! Завернула все это в лист салата. Можно было, конечно, и лаваш использовать, это ведь тоже полезный продукт, но с салатом настоящий летний завтрак получился, м-м-м!

– Ты-то сама попробовала? – усмехнулась Васса. Она знала, что робот избегает лишней возни с приемом пищи, но не подковырнуть искусственное создание она не могла. Хотя, конечно, тетя Поля никак не реагировала на Вассины «шпильки».

– Да я уж перекусила, сыта! – Тетя Поля села напротив, принялась с немного рассеянной и доброй улыбкой наблюдать за тем, как Васса завтракает.

Шаурма из салата действительно оказалась вкусной и легкой пищей. Раньше тетя Поля баловала племянницу кулинарными изысками типа пирогов, порой очень калорийными, из-за чего Васса выглядела отнюдь не стройной девушкой. Но потом, после настойчивой просьбы Вассы, тетя сменила концепцию. Теперь только правильное питание…

– Ты грустная? – вдруг с тревогой спросила тетя Поля, вглядываясь в Вассу.

– Спала плохо… У меня с этим проблемы, ты знаешь, – пожаловалась Васса.

– Может быть, стоит позвонить Демьяну Демьяновичу?

– Уже с ним связалась. Он меня ждет. Я сейчас соберусь только…

– Хочешь, я поеду с тобой, деточка?

– Нет, нет, это лишнее… – отмахнулась Васса.

Через десять минут она вышла из дома.

Город встретил ее жаром, пышущим от каменной плитки, которой были выложены тротуары. Раскаленный воздух, кажется, даже звенел над головой, на небе ни единого облачка. Тридцать семь градусов – уже давно, каждый день.

«Надо было вызвать такси… А, ладно, так доеду. Но в происходящем наверняка замешаны алиены! Эта невыносимая жара – опять их рук дело, – думала Васса, направляясь к трамвайной остановке и каждым шагом преодолевая сопротивление горячего воздуха. Она сейчас словно двигалась в потоке лавы. Раскаленной магмы, плещущейся в кратере вулкана. – Вот странно, почему люди охотно верят в нанотехнологии всякие, а поверить в то, что климатом тоже можно управлять, – не получается, у всех точно блок какой-то стоит в голове. Низ-зя верить в климатическое оружие, иначе сумасшедшим сочтут. Хотя природу и погоду сами меняли только так, и особым секретом это не являлось… И тучи разгоняли перед праздниками, и дожди вызывали, распыляя специальный порошок с самолетов на облака; и реки поворачивали, и озера осушали, отчего полностью менялся климат в тех регионах… Но в то, что существуют секретные установки для изменения погоды, никто не готов верить. Алиены постарались, с помощью средств массовой информации внушили людям, что эта тема – запретная. Можно верить в мистику, астрологию, в гадание на картах, экстрасенсов, но только не в то, что климатом кто-то осознанно управляет!»

К остановке подошел трамвай. Васса подняла лицо, чтобы тепловизор над входом измерил ее температуру. С повышенной температурой в общественный транспорт не пускали. Но нет, тревожного сигнала не прозвучало… Хоть температура у Вассы была в норме…

Оказавшись в салоне трамвая, Васса провела ладонью с чипом, встроенным под кожу, перед валидатором, списалась одна поездка. Затем Васса воспользовалась гелевым санитайзером, поскольку перчатки опять забыла дома. Видеонаблюдение в трамвае фиксировало: если на человеке нет перчаток, то он, входя, должен протереть ладони специальным средством. Не сделал этого в течение поездки? Со счета автоматически списывался штраф. Причина такой строгости – распространение кожных болезней, вызванное в свое время чрезмерной дезинфекцией, это она снизила иммунитет у большинства.

С масками почему-то было проще, их ношение являлось обязательным для всех в общественном месте только во время очередного карантина, который случался примерно два раза в год. В межсезонье же ношение масок носило рекомендательный характер. А вот люди с проблемным здоровьем могли не носить маски даже в карантин. Часть населения выторговала-таки себе это право. И Васса как раз была из их числа… Хотя многие, даже те, кто имел право не делать это, ходили в масках и перчатках круглый год. В многоразовых. Которые приходилось стирать и гладить утюгом для обеззараживания (или пользоваться специальным отпаривателем).

Когда-то, во время первой вирусной пандемии двадцать первого века, были в ходу одноразовые маски и перчатки. Их приходилось регулярно менять, так что данных средств защиты требовалось много. Очень много. Сделанные из синтетического материала, они почти не разлагались в природе.

Мир оказался на грани экологической катастрофы. Одноразовые маски, перчатки, респираторы, биозащитные костюмы заполнили свалки, улицы, реки… А реки приносили эти самые маски в моря и океаны, где их ели морские обитатели и гибли потом. Прибрежные воды некоторых стран превратились в своеобразный суп из средств защиты.

В те времена и специальных контейнеров, в которые бросали использованные маски с перчатками, было мало, они стояли не везде. А грязные средства защиты, ко всему прочему, часто являлись хранителями опасных вирусов, мусор подобного рода требовал особой утилизации, иначе зараза грозилась расползтись вокруг.

Кто-то предложил складывать использованные маски и перчатки в целлофановые пакеты, внутри которых маски вообще не разлагались. Ну, и сам пакет заодно обсеменялся при этом, пока больной человек его паковал… Количество инфицированного мусора росло. А если еще вспомнить про то, что люди пользовались дезинфицирующими средствами в пластиковых бутылочках, которые тоже почти не разлагались в природе, то мусорные последствия эпидемии стали не менее страшны для человечества, чем сама эпидемия. Какие-то страны просто-напросто сжигали использованные средства защиты, что тоже не шло на пользу атмосфере.

Была ли та, первая пандемия двадцать первого века, за которой последовала череда других инфекционных вспышек, спровоцирована алиенами, создана ими? Неизвестно. Но в Сопротивлении считали, что даже если и не так, то алиены ловко воспользовались этой бедой, чтобы посеять панику и страх среди населения. Через средства массовой информации давались порой совершенно противоречивые рекомендации. Одни люди до паранойи боялись заразиться, другие игнорировали эпидемию. Общество испытывало очередной раскол. Ни правых, ни победителей в этой войне не было.

Но чрезмерная приверженность все дезинфицировать снизила иммунитет, люди стали болеть чаще, карантины превратились в постоянное и сезонное явление.

Передвижения по миру почти закрыли, теперь, чтобы поехать куда-то, требовалась куча справок и документов и обязательное прохождение карантина.

Люди оказались запертыми внутри городов, внутри своих домов. Депрессии и психические расстройства стали теперь постоянными спутниками жизни. Алиены нейтрализовали людскую активность, лишили коренных жителей Земли воли, прав, возможностей. Еще один подобный шаг со стороны пришельцев, и люди начнут уже откровенно вымирать.

Звякнул телефон, принимая сообщение.

Рэм писал:

«Ты куда это?»

«Не твое дело, – ответила Васса. Потом подумала, что так еще больше привлечет к себе внимание, и написала новое сообщение: – Еду в диспансер».

«С тобой все в порядке?» – Рэм.

– Вот привязался… – с бессильным отчаянием пробормотала Васса. Написала: «Эту жару тоже твои друзья придумали?»

Рэм ничего не ответил, замолчал.

Значит, точно алиены постарались, это опять они погоду испортили, сделали жизнь невыносимой.

Алиену Рэму с того самого момента, когда Вассу отправили работать на завод по производству потуса, поручили наблюдать за ней. У него имелась возможность с помощью геолокации контролировать передвижения Вассы. Поначалу Рэм за девушкой вообще не следил, ему было плевать.

А потом ему вдруг стало не плевать. Это именно он, тот единственный из алиенов, кто был в курсе того, что Васса знает про их существование…

На следующей остановке в трамвай вошла целая компания.

– Фу-ух, ну и жара…

– Никогда такого не было!

– Было, и каждое лето, вы забыли…

– Но чтобы столько дней подряд температура под сорок – такого точно не было!

– Канатчиков закрыл все пляжи, представляете?

Канатчиков, мэр, уже отличился не так давно, когда Костров чуть не утонул во время ливней. При Канатчикове сделали в городе некачественную ливневку, которая постоянно чем-то забивалась и не пропускала дождевую воду. Канатчиков намудрил со входами в дома, из-за чего все первые этажи и подвалы затопило, и именно при Канатчикове построили развлекательный центр с такими недоделками, что люди чуть не погибли при его открытии…

Васса уже знала, что Канатчиков не алиен. Он человек, странный и эксцентричный, но алиенам именно такой и нужен был у власти. Чем больше подобных канатчиковых у руля управления, тем алиенам выгоднее.

– Видео вчерашнее с чупакаброй, которую под Костровом обнаружили, уже оценили?

– Ну какая чупакабра в наших краях…

– И мужик, который это видео снимал, пьяный в хлам.

– Он-то пьяный, да, но чупакабра бегала весьма убедительно… Правда, издалека снято…

– Это фейк, я вам говорю!

Васса, до того равнодушная к чужой беседе, вдруг насторожилась. О чупакабре, появившейся в окрестностях Кострова, она слышала, и уже не один раз.

Помнится, не так давно, в период постоянных ливней, вот точно так же судачили об акуле, появившейся в Кострове. Город полнился слухами! Акула, плававшая в подземных реках и вырвавшаяся потом в затопляемый водой развлекательный центр, оказалась совсем не фейком.

Васса видела эту акулу своими глазами. В какой-то момент это зубастое чудище, вдруг очутившееся в обычном городе посреди России, в торговом центре, полном воды, чуть не сожрало Вассу. Если бы не Рэм…

Акулу Рэм тогда убил с помощью створок шлюза, сумев сомкнуть их в нужный момент, когда хищная рыба вырвалась опять в городскую реку.

Но, верно, Алексу показалось мало акулы? Он решил вывести в секретной лаборатории чупакабру?

О чупакабре Васса знала очень мало. Какой-то мифический хищник, убивающий скот…

Васса принялась искать в телефоне сведения об этом животном.

Ну что. Чупакабра – неведомая зверушка, похожая то ли на ящерицу, то ли на кенгуру. По другим свидетельствам, этот зверь являл собой нечто среднее между лисицей и маленьким динозавром. Слухи о загадочном существе появились годов с семидесятых двадцатого века, сначала они возникли в Латинской Америке, потом в других местах. Даже в России кто-то своими глазами видел чупакабру.

Словом, чупакабру (кстати, сюжеты про нее – любимые на ТВ-каналах о непознанном) наблюдали по всему миру, но достоверных свидетельств о ее существовании все же не имелось. Зачастую за чупакабру принимали шакалов, лисиц, собак, видоизмененных в результате болезней или мутаций.

Какой-то фермер вроде поймал чудовище, нападавшее на его скот… Но при ближайшем рассмотрении чудовищем оказался старый лысый койот.

Еще один палеонтолог нашел останки небольшого динозавра, передвигавшегося на двух ногах. Возникло предположение, что, возможно, данная рептилия каким-то чудом дожила до наших дней, вот и бегает по лесам, иногда нападая на скот…

Не исключено, кстати, что та чупакабра, послужившая основой для слухов, действительно когда-то вышла из лаборатории алиенов. Для устрашения населения, ну и заодно как биологический эксперимент. Они, алиены, те еще оптимизаторы, любители многозадачности. Одним махом семерых убивахом.

Или же могло быть и так: в мире циркулировали слухи о чупакабре, за которую принимали других животных, а алиены решили воплотить этот слух в реальность. Люди придумали чудовище, а пришельцам зачем-то понадобилось оживить эту фантазию. Хотя понятно зачем – для дестабилизации обстановки, возникновения новых страхов. Для того, чтобы посеять панику и заодно вызвать очередной раскол среди населения. Ведь кто-то из людей охотно готов поверить в чупакабру, а для кого-то – это очередной конспирологический бред и повод ненавидеть тех, кто верил в чудовищ.

Трамвай остановился на нужной остановке, распахнул двери. Васса покинула его, перешла на другую сторону дороги.

Она не любила вот это конкретное место. Место, где когда-то погибли ее родители. Именно тут их убили алиены, подстроив автокатастрофу: в те времена еще не все средства передвижения находились под контролем специальной программы, предотвращающей аварии, беспилотный транспорт не получил широкого распространения, и потому организовать столкновение на дороге было вовсе не проблемой. Алиены педанты, они все продумывали до мелочей, всем событиям придавали максимальную убедительность. Собственно, именно поэтому пришельцев до сих пор никто не смог разоблачить.

Васса поднялась по пандусу ко входу в кардиоцентр и привычно вздернула лицо вверх, подставляя его очередному тепловизору. Затем провела кистью правой руки, той, в которую был имплантирован чип, перед панелью на передней двери, без единой скобы или ручки.

Щелк – дверь медленно сдвинулась вбок, сама.

Васса зашла внутрь, в тесный «предбанник» со стенами золотистого цвета.

– Васса, закройте, пожалуйста, глаза для санобработки, – раздался механический голос. Программа распознала ее по чипу. Васса послушно закрыла глаза, и откуда-то сверху и со всех сторон ее обдало потоком тепловатого воздуха. – Можете открыть глаза. Пожалуйста, проходите.

Васса оказалась в следующем помещении, гардеробной, там переобулась в специальные тапочки. Гелевого санитайзера здесь не было, у дверей, ведущих в глубь здания, стоял дорогой ультразвуковой. Туда просто надо было сунуть руки, буквально на пару секунд. Руки полагалось обрабатывать отдельно и особо тщательно.

Затем еще одна санобработка со всех сторон, опять пришлось закрыть глаза.

Лишь только после того Васса оказалась в чистой зоне.

Длинный серо-голубой коридор. Васса знала, что здесь, в диспансере, одном из немногих учреждений в городе, имелась система внутренней фильтрации воздуха.

Коридор был наполнен приятным, сдержанным и дорогим ароматом, не имеющим ничего общего с банальным освежителем воздуха. Так, наверное, пахнет счастье… В прошлый приход Вассы здесь пахло лесной свежестью. А теперь – морем, южными цветами, нагретой на солнце каменной набережной.

Васса все это представляла примерно, на самом деле она не знала, какие ароматы там, на морском побережье, потому что никогда не выезжала за пределы Кострова. И даже на местном пляже, что располагался на озере неподалеку, она и то не бывала. Смысл? На пляже ведь принято раздеваться. А это значит, что люди увидят страшный шрам на ее груди…

Впрочем, многие из окружения Вассы тоже не ведали, чем пахнет море. Часть авиакомпаний разорилась, пилоты и стюардессы остались без работы. Сам туризм почти умер, он превратился в слишком дорогое удовольствие. Да и сложно это стало – квоты для желающих отдохнуть, справки, карантины по прибытии… Просто так до морского берега теперь не доберешься.

Поворот коридора, еще поворот…

Васса провела ладонью перед специальным устройством у двери, ведущей в кабинет Демьяна Демьяновича.

Она распахнулась сразу же, значит, Вассу тут ждали.

Навстречу Вассе из-за стола поднялся доктор.

– Детка, ну что с тобой? Как ты? Ты меня прямо напугала… – Демьян Демьянович поднял лицо Вассы к себе, посмотрел ей в глаза. Затем попросил ее показать язык. Повертел из стороны в сторону, послушал с помощью фонендоскопа, как бьется ее сердце.

Васса старалась не морщиться, молчала.

Когда-то она с большой приязнью относилась к доктору. Думала, что он спас ее от смерти, поставил на ноги. Потом Васса узнала, что Демьян Демьянович – не человек вовсе, а пришелец, алиен, и ее приязнь моментально улетучилась.

– Идем, еще на томографе тебя посмотрю…

С осмотром было покончено.

Васса и Демьян Демьянович расположились в кабинете, сели друг перед другом.

– Ты знаешь, с тобой все в порядке, – доброжелательно произнес доктор. – Только зря меня переполошила…

– Сны. Опять какие-то кошмары. И здесь тянуло утром… – Васса приложила ладонь к груди, к тому месту, где у нее под одеждой прятался шрам.

– Это у тебя что-то вроде панических атак. Я тебе новое лекарство выпишу, станет полегче.

– Ладно, – вяло произнесла Васса. «Вот ерунда-то… Получается, зря сюда ехала, на рожу эту противную опять пришлось смотреть!»

– Васса… Гм. Никогда с тобой на эту тему не говорил, но… – Демьян Демьянович свел уже наполовину седые брови, уставился куда-то в угол. – У тебя ведь, я слышал, были отношения с одним молодым человеком? С твоим начальником на производстве… С Рэмом, кажется?

Все так. Были отношения…

Васса влюбилась в надменного парня, грубоватого и жесткого, за которым еще и тянулся долгий служебный роман со Светой. Света – человек, не алиен. На заводе по производству потуса работало много людей и, как выяснилось, больше для виду. А иначе полностью закрытое предприятие вызвало бы много лишних толков в городе, да и по миру (подобные заводы располагались в разных частях света).

Света являлась местной заводилой, душой всех компаний, любительницей собрать вокруг себя стаю из тех, кто был готов ей подпевать. Света считала себя красавицей и была уверена, что она – образец того, как девушке в наше время надо правильно выглядеть и правильно жить. Вассу она невзлюбила с первого взгляда. Во-первых, за полноту, во-вторых, за замкнутость, которой прежде отличалась Васса.

Васса потом сбросила лишний вес, да и характер свой тоже успела показать, но поздно. Они уже стали со Светой, с мамой Светы и даже с бабушкой Светы врагами. Ну, а после того, как Рэм бросил Свету и увлекся Вассой, примирение девушек было просто невозможным.

Рэм не должен был сходиться с Вассой. Тут тоже своя арифметика. И дело даже не в Свете… С ней вообще несерьезно, позже объяснил Рэм Вассе, Света нужна была ему больше для отвода глаз. Во-первых, Рэм не должен был сближаться с Вассой, потому что у каждого алиена уже имелась своя половинка, выбранная специальной программой. Для прикрытия ему хватило бы и одной Светы! Васса-то тут при чем?

Половинка Рэма – алиенка Лиза, она жила в Москве. Рэм, сблизившись с Вассой, уверял, что с Лизой он в реальной жизни вообще ни разу не встречался. Но как можно верить алиену? Это рассудочные и холодные существа, у них ничего святого, у них даже искусства не имелось. Ни фильмов, ни книг, ни картин… Ибо незачем, пустое – так они считали.

Во-вторых, Рэма назначили не для любви, а для присмотра за Вассой с того самого момента, как она решила пойти работать. Рэм – тайный телохранитель и надсмотрщик Вассы. Это было его поручением… до тех пор, пока он не стал первым мужчиной Вассы. И она любила его тоже до тех самых пор, пока не узнала, что Рэм – алиен. После этого момента продолжать любить Рэма стало очень сложно.

Любить алиена, одного из захватчиков Земли, одного из тех, кто убил родителей Вассы, одного из тех, кто сделал ее жертвой странных экспериментов, – нехорошо и неправильно.

Васса прекратила отношения с Рэмом, хотя они расстались не врагами и договорились молчать друг о друге.

Кстати, Демьян Демьянович ужасно взбесился, когда узнал, что у Рэма отношения с Вассой. Отношения с важным для алиенов объектом, физическая близость с телом, которое надо охранять, а вовсе не ублажать… Доктор даже разрешил Рэму отправиться на Эрту, но Рэм в последний момент передумал улетать с Земли…

Но сейчас в чем подвох.

В том, что Демьян Демьянович сам взял и спросил Вассу о Рэме.

Почему?

– Да, я встречалась одно время с ним, – не стала отрицать Васса. – Но потом мы расстались.

– Из-за чего?

– Может, мне лучше с Алексом об этом поговорить? Он психотерапевт все-таки…

– Ты хочешь поговорить с Алексом? Тебя что-то беспокоит? – опять встревожился Демьян Демьянович. Нажал на столе кнопку переговорного устройства: – Алекс, зайдешь ко мне?

До Вассы донесся ответ Алекса: «Да, Демьян Демьянович!»

– Не надо Алекса звать, у меня нет психологических проблем, – хладнокровно возразила Васса. – И в плане личных отношений с противоположным полом меня тоже ничего не беспокоит.

– Ну, Рэм – твой первый мужчина… Все эти переживания неизбежны… Скажи честно, он обидел тебя? Не бойся, детка. Тебя есть кому защитить.

– Рэм не сделал мне ничего плохого, – пожала плечами Васса, стараясь вести себя как можно более естественно. – Причина во мне. Мне, Демьян Демьянович, в какой-то момент захотелось… определиться, что ли. Я должна была познать эту часть взрослой жизни и решить, надо мне оно или нет. Я очень разумный человек, знаете ли…

– Ты о чем, я не понимаю, – Демьян Демьянович не отрывал от Вассы напряженного взгляда.

– Мне двадцать лет, я уже взрослая, я могу, нет, я должна понять себя. Оценить себя. Свои перспективы, так сказать… Я инвалид, я очень больной человек, и вы, Демьян Демьянович, понимаете это лучше меня. Вы видели мое сердце, буквально.

– Да, – коротко согласился тот. – Я держал твое когда-то очень маленькое сердечко в ладонях.

– Вы мне это напрямую не говорили, но, как я догадалась, жить мне осталось немного.

– Васса, детка, если постоянно контролировать твое состояние, то можно очень долго…

– Ай, доктор, перестаньте! – фыркнула Васса. Наверное, в первый раз она посмела спорить с Демьяном Демьяновичем. Но так лучше. Убедительней. За криком, за возмущением спрятать истинные причины беспокойства. И это, кстати, очень по-женски. – У меня мало шансов создать семью. И, наверное, ни одного, чтобы самой родить ребенка. А Рэм наверняка захочет когда-нибудь семью и детей.

Тут Васса сделала паузу. Она прекрасно знала, что за всю историю сосуществования алиенов и людей не было ни одного случая рождения общего ребенка. Два разных вида разумных существ из разных уголков вселенной не скрещивались. Но ей было интересно, как на ее слова отреагирует Демьян Демьянович.

– Рэм должен ориентироваться на твои интересы!

– А мои интересы таковы, что я, как выяснилось, асексуал и чайлдфри, – с надменной интонацией выдала Васса. Надо озадачить своего главного мучителя!

– Кто ты?!

– А то вы не знаете… Дети даже в курсе этих терминов, а вы что, – смешавшись, буркнула Васса. Подумала: «А не переигрываю ли я?»

– Нет, я знаю, о чем ты, но… как ты все это применяешь к себе?

– Да я ж объяснила: все равно я инвалид, скоро помру, ничего мне не светит в личном плане, а значит, нечего и думать об отношениях. И вообще. Я ж говорю, любовь – это скучно. Секс? Ну, это тоже скучно, меня не впечатлило. Я уже все поняла про себя.

– Это из-за Рэма? Он… повел себя как-то не так?

– Да ну перестаньте, – уже открыто огрызнулась Васса. – Рэм себя очень даже хорошо повел. Если уж касаться этой интимной стороны наших с ним отношений, Рэм тут безупречен. Герой-любовник, нежный и страстный, способный удовлетворить любую женщину.

Демьян Демьянович покраснел и закашлялся, верно, он не ожидал от Вассы подобной откровенности, хотя знал ее буквально с младенчества. Она, совершенно не смущаясь, продолжила:

– Мне не было больно во время близости с Рэмом, мне не было противно, я даже оказалась совсем не фригидна, если это имеет значение для вас как для доктора… Но это и правда скучно. В общем, если честно, наличие другого человека рядом для того, чтобы получить некую разрядку, вовсе не обязательно. Я поняла, что тратить время и силы на любовь, на свидания, на секс – это глупо.

Демьян Демьянович опять закашлялся.

– Кажется, он в меня влюбился, Рэм, – хладнокровно продолжила Васса. – Может, и не влюбился, мне это только показалось… Но мне не нужны чьи-то комплименты, восхищение, признания в чувствах. И не потому, что я в это все не верю или боюсь оказаться невостребованной как женщина… Да мне просто плевать на все это.

Рядом с Демьяном Демьяновичем уже теперь сидел Алекс и с интересом смотрел на Вассу. Как он тут появился, Васса не заметила даже. Впрочем, неважно…

– Я что-то читала об асексуалах, об антисексуалах еще, это другая разновидность асексуалов, другое направление… Они как-то различаются, что ли, у них какие-то принципы… Да у них у всех тоже проблемы, они замороченные, мне кажется. Одни утверждают, что секс похож на зависимость типа алкогольной или наркотической, а зависимость – это всегда плохо. Другие переживают, что секс мешает духовному развитию личности… Что на почве секса возникают конфликты и даже войны, ну вспомните про ту заварушку, что случилась из-за Елены Троянской… Многие считают, что секс подавляет личность, является средством манипуляции, от него можно подхватить болезни, порой являющиеся смертельными… Но мне плевать на все эти рассуждения. Меня ничего не беспокоит. Я просто не вижу в сексе смысла. Я не собираюсь примыкать к какому-либо движению, мне не надо отстаивать свои позиции, бороться за что-то, доказывать… Мне просто плевать. Я назвала себя асексуалкой потому, что мне неохота дальше в термины лезть…

– Что-то в этом есть. В твоих рассуждениях, – кивнул Алекс.

– Она еще и чайлдфри себя только что назвала… – пробормотал Демьян Демьянович.

– Да! – с напором произнесла Васса. – Ну, сами понимаете, я тоже условно себя так называю, ибо и в тех терминах копаться мне лень, там тоже полно разновидностей в этом направлении… Короче, я вне субкультур и идеологии. У меня нет ненависти к детям или отвращения к родам, кормлению грудью…

– Но что же ты тогда сейчас проповедуешь, Васса? – с едва заметной улыбкой спросил Алекс.

– Свое понимание жизни. Моей жизни, – ответила Васса, испытывая при этом волнение. Как ни странно… Хотя только что объясняла, что ей на все плевать. Но надо, надо было объяснить этим алиенам, во что они превратили ее жизнь. И надо объяснить так, чтобы они не смогли ее заподозрить в том, что она знает про то, что они алиены. Не люди. Нелюди.

– И что ты поняла, детка? – нахмурившись, спросил Демьян Демьянович.

– Что все это лишнее. Любовь, отношения, секс, дети… Мне нет смысла об этом думать. У меня не то здоровье, чтобы тянуть все это. И у меня нет ощущения, что мне что-то может помочь, как-то развеселить меня, дать радость… Я не чувствую, что любовь сильнее смерти, что любовь прекрасна. И что любовь – это именно то, за что надо бороться… да не надо ни за что бороться! Я помню, как в юности прочитала несколько книг о любви инвалидов. Ой, пардон, так сейчас нельзя говорить, надо называть их людьми с ограниченными возможностями… О чем я? А, о любви между людьми с ограниченными возможностями. Как это трогательно и все такое, любовь сильнее смерти, сильнее болезни… Например, он на кресле-каталке, весь парализованный, а она, его девушка, здорова и все равно его любит, и вот он умер, да, но она, обливаясь слезами, ощущает смысл жизни… Или вот сюжет еще – они, девушка и юноша, чем-то больны, тут уже оба, из-за чего им нельзя приближаться друг к другу, но вот они все равно любят, и это типа счастье…

– А ты не считаешь это счастьем? – поднял брови Демьян Демьянович.

– Нет, – с улыбкой ответила Васса. – Это все… игрушки. Милые забавы, позволяющие отвлечься от тяжких невеселых будней, испытать эмоции. Я, наверное, человек нового поколения, человек будущего. Любовь – это последнее развлечение для тех, у кого больше ничего не осталось… Так вот меня этими игрушками уже не увлечь, слезу умиления из меня просто так не выбить. Мелодрамы меня не трогают!

– Какая ты интересная стала! – усмехнулся Алекс. – Но что же тебе надо, детка?

«Чтобы вы тут все передохли, пришельцы проклятые», – подумала Васса, но вслух, конечно, не стала озвучивать мысли.

– Мне ничего не надо, – ответила Васса, уже сама не понимая, говорит она сейчас от своего имени или разыгрывает спектакль перед алиенами. – Я выяснила, что мне нравится свобода. Когда мои мысли и чувства никто и ничто не занимает. Я открыла для себя, что жизнь – довольно скучное и примитивное занятие, я в ней не увидела особого смысла. Я просто хочу дожить поскорее до своей смерти, хорошо бы еще не сильно мучиться при этом, доживая, и не грузить себя лишними переживаниями. Да, было бы, конечно, лучше, если бы я вообще не рождалась, но раз уж так вышло… Короче! Надо как-то доживать эту жизнь и желательно делать это, не нагружая себя ворохом проблем. Вот!

«Теперь они не смогут придраться к Рэму хотя бы. И потом, может, хоть немного им совестно станет за то, что они с нами, людьми, сотворили!» – злорадно подумала Васса.

Ей очень понравилось выражение лица Демьяна Демьяновича – обескураженное и печальное. И Алекс тоже смотрел на Вассу большими глазами, словно в первый раз ее видел.

Нет, алиены не являлись совсем уж рационалистами, какие-то эмоции у них имелись, в этом Васса уже успела убедиться. И Рэм… Рэму она тоже нравилась, да. Его нежность к ней – не игра…

Но толку-то в том, что они не совсем чурбаны бесчувственные. Как будто это как-то оправдывало алиенов! Нет, нет… Все равно они считали людей вторым сортом и портили им жизнь, методично и настойчиво. «Кстати, отчего не донести и эту мысль до алиенов?» – подумала Васса и с азартом продолжила:

– Вы не заметили, что жизнь становится все хуже, все тяжелей? Демьян Демьянович? Алекс? Даже здоровым людям любовь перестала казаться утешением, спасением. Мы все умираем, долго и мучительно, мы, все люди, хоть здоровые, хоть больные, неважно…

«Зря я так с этим «мы», словно специально выделяю людей… Хотя нет, это фигура речи, они не догадаются… А так, может, хоть совесть у них проснется!»

– Демьян Демьянович, позволь… Тут уж моя территория. Васса, идем ко мне, – скомандовал Алекс.

Васса послушно последовала за психотерапевтом. Оказавшись в кабинете Алекса, Васса привычно повалилась на кушетку, демонстративно сложила руки на груди крест-накрест.

Алекс сел за стол. Вздохнул.

– Ты чего старика-то пугаешь? – с укором произнес он.

– Старика? А сколько лет Демьяну Демьяновичу? – спросила Васса.

– Пятьдесят.

– Ну-у… много, да. Но это еще не старик.

– Ох, Васса, твое взросление оказалось очень неожиданным, быстрым… Знаешь, а я с тобой во многом согласен, уж не стал при Демьяне Демьяновиче говорить. Твои бунтарские мысли – это нормально. Просто немного с запозданием, но тебя настиг кризис переходного возраста.

– Ага… как ловко вы обесценили все то, о чем я только что вещала.

– О, ты умна, ты настоящая, э-э… ведьма. Ты слышала, раньше всех рыжих в Средние века считали ведьмами?

– И сейчас некоторые считают, – спокойно заметила Васса. «Назвал меня ведьмой, лицемер! А сам – колдун, вызывающий в этот мир чудовищ!»

– Как там Милана поживает? – вдруг спросил Алекс.

Милана – старшая подруга Вассы, они познакомились на заводе. Милана – тоже человек. Не так давно Милана пыталась помочь мужу Коле, страдавшему чем-то вроде хронической депрессии, и отправилась на консультацию к Алексу. Это Васса тогда рекомендовала его подруге, она не знала еще про то, что в кардиоцентре заправляют алиены… Да, в те незабвенные времена Васса вообще ничего про алиенов не знала и считала тетю Полю родной.

Какое-то время Алекс общался с Миланой, но наверняка он просто собирал сведения о Вассе.

К счастью, Милана вскоре забросила сеансы психотерапии. Потому что ее Коля отказался лечиться, а сама Милана почувствовала, что влюбляется в Алекса. А что, он хорош, этот псевдодоктор, надо признать. Всегда спокойный и холодный: белые, как снег, волосы, прозрачные голубые глаза… Снежный принц. На Милану это все сильно подействовало, пока Васса не сказала подруге, что у Алекса есть невеста.

И это чистая правда, у всякого алиена есть свой, своя… дуал! Милана потом увидела на столе Алекса фото, где тот был запечатлен с невестой. Милана поняла, что Васса не врет, и завязала с визитами к психотерапевту.

– Вы спрашиваете, как там Милана? Хорошо, – ответила Васса. – Она поживает очень хорошо. С мужем, с Колей, отношения у нее стали теплее. Коле стало лучше после того случая с развлекательным центром… Он вел себя как герой! Это его призвание – совершать подвиги и спасать людей.

Алекс снисходительно улыбнулся.

– Алекс…

– Да, Васса, – благожелательно отозвался тот.

– Вот вы мне всегда вопросы задавали, сколько я себя помню, я уже привыкла вам отвечать. Но можно теперь я вас спрошу? – Васса повернулась на бок, подперев голову рукой.

– Спрашивай, – не сразу, а где-то с задержкой на секунду или две ответил Алекс.

– Только честно отвечайте. Я вот вам всегда честно отвечала.

– О, ты мне указываешь, что и как я должен делать…

– Вам нравилась Милана? – строго спросила Васса.

– Ох, ты заноза…

– А вы в курсе, что и вы ей нравились?

– Это она тебе сказала?

– Да. А я ее отговорила от встреч с вами.

– Зачем? – вздрогнул Алекс.

– Но вы не ответили на мой вопрос!

– Я не стану тебе отвечать. Я вообще не собираюсь обсуждать с тобой эту тему, – уже спокойно произнес Алекс. – С тобой все в порядке. Просто ты быстро повзрослела, да, и еще не можешь привыкнуть к этому… Не надо Демьяна Демьяновича пугать. Я сейчас пойду к нему, переговорю еще насчет тебя, подожди.

Алекс вышел, и Васса осталась в кабинете одна.

Ей вдруг захотелось посмотреть на дуалку Алекса. Милана говорила, что фото с невестой стоит у Алекса на столе.

Васса вскочила, подбежала к столу. Ее любопытство оказалось сильнее неловкости и стыда разоблачения – ну как увидят на камерах наблюдения, что она интересуется тем, что находится в кабинете врача… И спросят потом: «Васса, детка, а что ты там искала?»

«А не увидят. И не спросят!» – неожиданно озарило вдруг Вассу. Алиенам не нужны камеры наблюдения в их головном офисе. Они тут все свои, а своим за своими незачем наблюдать. Даже больше того, алиены не хотят, чтобы происходящее здесь вообще как-то фиксировалось. Ведь мало ли что, записи могут использовать люди для разоблачения пришельцев. И сигнал с камер люди тоже могут как-то перехватить, подключиться к нему.

Рэм еще, помнится, признался кое в чем в их последнюю встречу, последнюю как любовников… Васса спросила его, а если его вдруг разоблачат свои же? Поинтересуются у него: Рэм, ты же был в курсе того, что Васса знала о нас, почему ты не сообщил нам об этом?

Рэм тогда ответил Вассе, что его никак не смогут разоблачить. Его никак и нигде не прослушивают, его разговоры не записывают, потому что это ненужный риск для алиенов. И геолокация у Рэма (и у других его соплеменников) тоже отключена… То есть человека по тому сигналу, что идет из чипа, внедренного под кожу, где угодно можно найти, а вот у алиенов такого нет.

Алекс никогда не узнает, что Васса изучала то, что находится на его столе. Видеозапись в кабинетах не ведется. Главное – ничего не трогать тут, не переставлять вещи.

Васса пристально оглядела стол. Никаких фотографий. Хотя Милана видела здесь своими глазами совместное фото Алекса и его дуалки (и Васса не могла не верить своей подруге). Но сейчас оно отсутствовало!

Алекс убрал изображение своей половинки? Как-то это все странно… Фото невесты спрятал, а сам о Милане спрашивает… Влюбился? Нет. Они, алиены, не влюбляются. Наверное, и их дуалы им уже не нужны стали. Они окончательно превратились в рассудочных и холодных существ, даже остатки сентиментальности у них исчезли… Алекс потому и спросил о Милане, что сам себя решил испытать, услышав монологи Вассы. Ему стало интересно – волнует его самого Милана или нет. А его сердце уже не волновали ни земная девушка, ни соплеменница…

Именно потому Алекс согласился с Вассой в ее рассуждениях о смысле жизни. Потому что тоже не видел необходимости в любовных отношениях. Сердце алиена Алекса мертво. Ему уже не нужна даже его дуалка.

Васса удивилась своей проницательности. И мудрости, да. С какого-то момента ей стало казаться, что она видит всех насквозь – и людей, и алиенов. Мир словно распахнулся перед ней, стал заметным и понятным, даже скрытые процессы приобрели очертания, проявились. Это произошло после того, как сопротивленцы объяснили ей о существовании пришельцев рядом. И рассказали, как именно пришельцы вмешиваются в жизнь людей. Вот тогда стену будто пробили перед Вассой… Пробили ее сознание, заставив мысли вырваться наружу. Васса стала видеть не только то, что творилось вокруг нее, она теперь получила возможность понимать суть всех вещей и даже могла заглянуть в тайные уголки бытия. Необычайно сильные ощущение, надо честно признаться…

Но… Раз тут нет камер наблюдения, то отчего не послушать, о чем Алекс говорит с Демьяном Демьяновичем?

И Васса решительно прикоснулась к панели переговорного устройства. Включила громкую связь и услышала знакомые голоса так отчетливо, словно Демьян Демьянович и Алекс находились рядом.

– …я тебя уверяю, это запоздалый кризис переходного возраста. Подростковый бунт.

– Ей двадцать лет!

– И что? Она до недавнего времени никуда не ходила почти, ни с кем не общалась. А теперь ее прорвало. Но я не вижу в том проблемы, эти настроения у нее скоро пройдут.

– Она может навредить сама себе?

– Нет, что ты. Все слова, слова… Одни декларации и ноль поступков. Гроза без дождя. Пар, уходящий в свисток! Типичное людское поведение. Не забывай, что она сирота, это тоже накладывает определенный отпечаток на личность.

– Ну, не такая уж она и сирота, забыл?

– Формально она сирота, и никакая тетушка ее не утешит!

Они углубились в обсуждение проблем сиротства, но Вассе вдруг стало жутко. Она опять нажала на панель, отключила переговорное устройство. Легла обратно на кушетку, сложила руки на груди.

Не такая уж она и сирота – произнес Демьян Демьянович в разговоре с Алексом. На первый взгляд, все логично. Демьян Демьянович имел в виду тетю Полю. Типа ну какая ж Васса сирота, у нее же тетя Поля есть. А Алекс ему возразил, что наличие тети мало утешит ребенка, потерявшего родителей. Вроде все логично.

Но. Но! А если в этом разговоре тоже прячется скрытый смысл, подтекст, пусть и неявный…

И на самом деле родители Вассы живы. Или по крайней мере один из родителей, папа или мама…

У Вассы даже дыхание перехватило, когда она представила вдруг, что где-то там, неподалеку, ходят ее самые любимые люди, не подозревая, что их дочь жива…

Для Вассы же алиены сделали две могилки на кладбище, с именами папы и мамы, якобы погибших в автокатастрофе. Девочка всю жизнь верила в смерть своих родных, верила просто потому, что ей об этом сказали когда-то. Сама-то она ничего не помнила по причине младенческого возраста. И документально эти смерти зафиксированы, да.

Люди из Сопротивления тоже уверяли Вассу, что алиены убили ее родителей, но они-то сами при том событии не присутствовали! Не наблюдали своими глазами автокатастрофу! Сопротивленцы просто сделали вывод, что раз над Вассой проводили эксперименты, значит, алиены убили ее родителей.

А если допустить, что с родителями Вассы, например, произошла зеркальная ситуация? И они тоже жертвы экспериментов? Пришельцы сделали папе и маме ту же операцию, что и Вассе! Алиены – оптимизаторы и многозадачники, взяли и произвели жестокий опыт над всей семьей, чтобы посмотреть, как отразятся его результаты над генетически связанными человеческими особями.

И где-то там они наблюдают за мамой с таким же шрамом на груди. Мама живет в уверенности, что когда-то в страшной автокатастрофе потеряла мужа и маленькую дочь. И папа тоже где-то там с таким же шрамом, со своими же якобы родными могилками…

Пожалуй, это даже еще хуже, чем убить. Когда разлучают близких вот так, навсегда, и уверяют, что все остальные родственники погибли… А они не погибли, они живы и ходят где-то рядом, нося в душе горечь и тоску.

«Хотя почему где-то рядом? – сама себе возразила Васса. – Мои близкие в другом месте, вероятнее всего. Не здесь. Костров – слишком маленький городишко. Если папа и мама живы, и их, как и меня, тоже подвергли всей этой вивисекции, то, наверное, они точно не здесь. Далеко отсюда. И алиенам, кстати, очень на руку то, что города сейчас практически закрыты, и без кучи документов и подтверждений никуда не проедешь, карантины эти постоянные при переездах…»

Смысл жизни при таком раскладе, когда никому и ничему нельзя верить, он в чем тогда? Да и есть ли он вообще?

Но он есть, смысл. Он не про любовь, не про уси-пуси вовсе… Смысл жизни у Вассы теперь – это борьба. С алиенами, захватившими Землю, превратившими эту жизнь в постепенное вымирание. В скуку, в тоску, непрерывную депрессию.

Васса выдохнула и села. Почувствовала, что улыбается.

В этот момент в комнату вошел Алекс.

– О, мы уже развеселились? – добродушно произнес он. – Я так и думал. Эти подростки… Настроение у них, как погода, то и дело меняется.

Васса хотела съязвить насчет нынешней погоды, но вовремя сдержалась. Пусть думают, что она не догадывается, что климатом давно управляют пришельцы, делая невыносимым существование людей на планете.

В этот момент вслед за Алексом в кабинет вошла женщина, одна из здешних якобы врачей. Разумеется, тоже алиенка, тут и гадать нечего, персонал кардиоцентра состоял из одних пришельцев. Васса видела несколько раз в коридорах кардиоцентра эту особу. Здоровалась с ней, как примерная девочка, а тетка в ответ лишь молча кивала, даже не глядя в сторону Вассы.

Алиенка – невысокая, плотная, средних лет, со светлыми короткими волосами, тонкими губами и неожиданно острым взглядом. Сейчас она буквально буравила Вассу светло-серыми глазами. Опомнилась, обратила внимание на рыжеволосую земную девушку.

– Познакомься, Нина, это наша Васса… Васса, а это Нина, ее недавно назначили руководителем нашего центра.

– Какая ты красавица, Васса, – доброжелательно произнесла Нина. – Не девушка – огонь. Наверное, парни тебе проходу не дают.

Все это была обычная и дежурная любезность, но Вассу она взбесила.

– Плевала я на этих парней, – фыркнула Васса.

– Очень откровенна и настроена по-бунтарски, – Алекс поспешил оправдать Вассу. – Возраст в крови играет.

– Ну-ну… – пробормотала Нина, оглядывая Вассу сверху вниз.

Чем-то эта тетка ужасно не понравилась сейчас Вассе. Наверное, тем, что Нина смотрела на Вассу как на насекомое. С интересом, но свысока и брезгливо. Алекс, Демьян Демьянович – в тех была хоть капля чувств, живости, Нина же напоминала робота. Может, она и правда робот? Как тетя Поля… Хотя с чего бы это. Роботов, насколько понимала Васса, алиены использовали исключительно как прислугу.

– Иди, детка. Еще как-нибудь побеседуем с тобой, – улыбаясь одними губами (а глаза при этом оставались все такими же колючими), произнесла Нина.

Васса попрощалась и ушла.

Вывалилась из кардиоцентра на улицу в этот зной, но в первый момент даже не почувствовала его.

Мысли Вассы занимали Нина и родители.

Зачем Нине вдруг понадобилось специально знакомиться с Вассой? Откуда в последнее время столько интереса у алиенов к Вассе? И, главное, как найти родителей?!

…Следующий день оказался рабочим.

Когда Васса узнала, что ее должностные обязанности – сплошная фикция, а производство потуса в дополнительном пригляде не нуждается, то стала выполнять свою работу через пень-колоду. Только изображала деятельность.

Больше болтала с подругой Миланой, которую Васса так и не решилась посвятить в тайны алиенов. У Миланы была своя жизнь, она мечтала о детях и о том, как избавить мужа Колю от хронической депрессии… А тут Васса вдруг навязывает этой семье свои проблемы! Пихает подругу в ряды подпольщиков! Нет, не стоит посвящать Милану в тайны Сопротивления, не надо добавлять подруге новых печалей.

…Милана появилась в зале с танками (огромными емкостями с потусом) уже через час после начала рабочего дня. Белая косынка на голове, полностью прятавшая волосы, белый бесформенный халат… Милана в этой униформе казалась безликой, неуклюжей, и даже ее огромные глаза, кукольные, мультяшные, не спасали ситуацию, они лишь добавляли ее образу комичности. И Васса точно так же казалась себе смешной, полностью лишенной женственности в этой рабочей одежде.

– Привет, ты как? – спросила Милана и села прямо на пол. – Как мне эта жара надоела… Тут ничего, прохладно, а в городе… – она не договорила, махнула безнадежно рукой. – Я хочу в лес, на речку, на озеро, на море… туда, где есть водоем и пляж!

– Пляж на нашем озере закрыли, – пожала плечами Васса.

– Бред. Скоро все взбесятся от такой погоды.

– Но что же делать…

– А давай плюнем на запреты и все равно поедем на озеро? – предложила Милана. – Попробуем пробраться, а? Может, и Колю удастся вытащить! У тебя есть купальник?

Васса представила себя раздетой. А окружающие испуганно таращатся на ее шрам… «Какие еще окружающие, – напомнила она себе. – Там только Милана будет. И Коля ее… Колю можно считать за мебель, ему на все наплевать, а Милана своя, ее тоже можно и не стесняться!»

– Хорошо, давай съездим, – неуверенно согласилась Васса.

– Ура! – обрадовалась подруга. – Значит, решено. В ближайшие дни махнем! Уф… Так и жить легче, если знаешь, что впереди маячит что-то интересное… Васса! Ты когда-нибудь мечтала о своем будущем?

– Раньше мечтала. Сейчас – нет, – честно призналась Васса.

– Я мечтала о жизни в огромном доме. Муж, дети… сад! Мне снились сны, где все вокруг меня цветет и благоухает. Я слышу смех… И разговоры, и звон посуды на веранде в саду… Любовь и счастье вокруг меня, планов – громадье! Но это глупо, – вздохнула она. – Не будет у меня ничего… В наше время нет смысла что-либо планировать.

– Ты вот еще больше ребенок, чем я, – улыбнулась Васса. – Мечты, мечты… Смысл мечтать о будущем, о том, что может и не сбыться. Все это фантазии. Сколько раньше всяких астрологов было, хиромантов, прорицателей… Не счесть нострадамусов разных, которые то стихи писали, то на хрустальном черепе гадали. И что, много ли от них было толку? Много чего они обещали, но никто из них не смог предсказать, что станет с миром после череды пандемий!

– А если попытаться делать предсказания с помощью науки? – спросила с интересом Милана.

– Конечно, кое-что можно прикинуть, но в основном все оказывается не так, как ожидали. Я как-то читала про химика Менделеева, того, которому таблица приснилась. Он считал, что самой сложной проблемой двадцатого века будет – это куда девать навоз от лошадей. Ведь человечество растет, а значит, увеличивается и поголовье лошадей! Менделеев даже не догадывался, что изобретут такие средства передвижения, которые ему и в вещем сне не могли присниться! Вот кто раньше мог подумать, что когда-нибудь мир от мусора начнет задыхаться? Напридумывали себе, что будущее – это про разные нанотехнологии, сингулярность, искусственный интеллект… А пошли косяком эпидемии – и все, уже другая реальность, другие условия жизни! Покорить космос? А денег-то на это нет… Да и стыдно: загадили Землю, а потом пошли другие планеты портить. Ну и нехорошо это, чужие планеты осваивать. Они чужие, – мрачно произнесла Васса, думая при этом об алиенах.

– Но если там никто не живет…

– Этого мы знать не можем. О путешествиях к другим мирам надо забыть. Нужны мы там, космические мигранты… У нас есть Земля, мы должны спасать ее, а не уподобляться этим гадам…

– Каким гадам? – удивленно спросила Милана.

– Ну, я так, образно… о космических захватчиках. Из фантастики…

– А-а, понятно. Но, в общем, что хочу сказать, – усмехнулась Милана. – Мне кажется, Менделеев как раз был прав в своем предсказании. Насчет огромного количества навоза… Тут он в корень глядел, угадал, что в будущем люди намучаются с тем, куда отходы девать!

Васса засмеялась. Вот странно, но Милана при всей ее внешней простоте сама простым человеком не являлась.

И фантазии, мечты Миланы – с налетом сентиментального пафоса и романтических страданий – тоже были более чем человеческие, не примитивные… И даже ее любовь к мужу Коле, который годами просиживал диван, кажется, тоже имела смысл.

«Люди интереснее алиенов, у которых все по полочкам разложено», – подумала Васса.

– Ой, надо показания передавать, а я тут сижу… – спохватилась Милана и убежала. «Может, рассказать ей про алиенов все-таки? – продолжила размышления Васса. – Но она ж тогда совсем работать не сможет. Я-то умею притворяться, хожу с планшетом и только делаю вид, что циферки сверяю, а она за пять минут устанет от вранья… И либо выдаст себя, либо ей придется уволиться. И что тогда, на что им с Колей жить… Нет, нет, настоящие друзья – это те, что не портят другим жизнь своими тайнами!»

Васса, изображая, что чрезвычайно увлечена работой, добралась до конца зала с танками и встала у широкого окна, за которым виднелось поле, покрытое ржавой, выжженной солнцем травой.

Вдруг тихо подошел Рэм, встал рядом.

Васса мигом ощутила вспышку знакомого раздражения, когда она не понимала, на кого сейчас злится – то ли на себя, то ли на Рэма.

– Кто такая Нина, ты знаешь? – мрачно спросила Васса.

– Среди наших? – тоже глядя вдаль, туда, где рыжее поле смыкалось с синим небом, спросил Рэм.

– Да. Тетка из кардиодиспансера.

– Начальство.

– Она вчера захотела на меня посмотреть. Сроду не интересовалась, а тут вдруг снизошла, – сообщила Васса.

– Нина – новое высокое начальство, – повторил Рэм. – Очень новое и очень высокое. Выше некуда.

Они стояли рядом и просто смотрели вдаль на дрожащий от жары горизонт.

– Я жалею, что не улетел тогда на Эрту, – неожиданно признался Рэм. – Блин, поддался чувствам. Нахлынуло на меня что-то, подумал: ах, ну как я без Вассы, как она без меня, ведь она только моя, собственная. А чувствам, оказывается, нельзя поддаваться! Но вы, люди, все время это делаете. И все время попадаете из-за этого впросак. Вы именно потому так хреново живете, что живете сердцем, а не разумом. А потом себя оправдываете, когда накосячили, наломали кучу дров – нет-нет, мы все сделали правильно, нам хорошо, мы же типа испытали любофф… И в искусстве весь этот бред регулярно отражаете. Ромео с Джульеттой погибли, куча народу вокруг них тоже, но нет, льете слезы умиления – это же любофф, это прекрасно… И все остальное в таком же роде. Ненавижу придурков-землян. И я дурак, не отрицаю, на тот же крючок попался. – Он помолчал, потом продолжил с ожесточением: – А еще так бывает: некоторые начинают мечтать о том, как они осчастливят человечество… Тогда вообще караул какой-то. Войны устраивают, революции, перевороты! И только хуже потом становится. Ну почитайте вы свою историю, хоть когда было лучше после всех этих переворотов, смены власти и прочего? Нет, никогда. Разруха, голод, беспорядки, репрессии, куча погибших. И все равно некоторые с упорством ненормальных опять лезут на баррикады. Идиоты.

– Не ругайся. Ты накосячил, а обвиняешь людей, – усмехнулась Васса.

– Ну, конечно, я стал поступать, как человек, а не как алиен, и тут же вляпался. Я влюбился в тебя и получил кучу проблем.

– Влюбился? – повернулась к нему Васса. – Ты влюбился в меня? Ты не говорил об этом.

– Я тебе стихи читал, а это равносильно признанию, – тоже усмехнулся Рэм.

Они теперь стояли и смотрели только друг на друга.

То, что не нравилось Вассе в Рэме когда-то, это его вечная изломанность какая-то – в каждом повороте головы, взмахе рук, походке. Грубые черты лица, длинный нос, кривящиеся губы, его темные лохматые волосы, хмурый насмешливый взгляд, тяжесть каждого его слова – все это теперь казалось ей красивым и гармоничным. Рэм прекрасен.

Он чужой, не человек даже, а алиен. Но он почему-то ощущается родным. Он весь принадлежит Вассе, только ей одной. Она знает его наизусть, как любимые стихи, и именно поэтому Рэм никогда не сможет ей надоесть – потому что внутри ее все сразу начинает отзываться на него. На то, как он говорит, двигается, дышит… Каждое его движение, каждый вздох вызывают в Вассе отклик. Он играет Вассой, играет на Вассе… словно на каком-то музыкальном инструменте.

Рэм более родной, чем даже ее родители, которых она совсем не помнит, и подобное слияние с чужим – плохо, неправильно.

В сущности, Васса была сейчас согласна с каждым его словом. Она думала почти так же, но, конечно, со своей, людской, земной стороны.

– И я в тебя влюбилась, Рэм, – спокойно произнесла Васса. – Я иногда вспоминаю те моменты… когда была с тобой… и на меня словно морок какой-то находит. Я готова все бросить и бежать к тебе. И гори все оно синим пламенем… Но так нельзя, потом напоминаю я себе. Я, ты видишь, тоже многому научилась от алиенов. Я в состоянии сдерживать свои страсти. Я не делаю их главными, я не позволяю им рулить собой, своей жизнью. Я тоже очень жалею, что ты не улетел, мне было бы легче сейчас. Почему ты не улетел на Эрту, Рэм…

– Я встречался вчера с Демьяном Демьяновичем, – глядя Вассе в глаза и будто не слыша ее, спокойно сказал Рэм. – Наверное, после того, как ты к нему приходила. Странный у нас с ним разговор вышел.

– А что такое?

– Помнишь, он меня чуть не прибил, когда я ему доложил о том, что у нас с тобой случилась близость? Он потом меня на Эрту был готов отправить – вали, вали отсюда поскорее, парень… А теперь все наоборот. Полный разворот на сто восемьдесят градусов! Типа он не против того, чтобы я был с тобой. Заявил, что мне надо стать нежным и терпеливым, так лучше для тебя. Я думаю, он нас с тобой даже поженить уже готов, вполне официально.

– Кажется, это потому, что я вчера наговорила ему лишнего, – пожала плечами Васса. – Но тебя я, как могла, выгораживала.

– Не знаю, чем именно ты Демьянычу голову заморочила, но вывод он сделал такой – мы с тобой можем теперь быть вместе, никто нам слова поперек не скажет.

– Вот гадство, – вздохнула Васса. – В постели с врагом – именно так это безобразие называется. Ты знаешь, я одно время тоже книги любила читать, какие-то старые фильмы смотрела… Сидела дома, делать нечего… Но мне это быстро надоело. Пустое. Нет, даже не так, меня эти выдуманные истории стали злить! И ты прав, наши писатели и режиссеры действительно эту преступную любовь всячески оправдывали. Например, идет война, тут она, а там он, на другой стороне воюет. Или он какой-нибудь фашист, ее родные от них погибли, а у нее, видите ли, к нему любовь… Или он вампир, а она человек. Они, значит, кровь пьют и вообще упыри, и вот она без ума от такого товарища, и он за ней тоже волочится… Но это же отвратительно. Это как секс с палачом все. Это извращение, понимаешь?

– Понимаю.

– А я не понимаю, как можно поддаваться физиологии, всем этим импульсам, и бросаться в объятия врага. Ну и что, что любишь. Ну и что, что внутри все горит. Ведь можно все это перетерпеть! – сказала Васса, чувствуя, что у него даже ноздри раздуваются от возмущения. – Вот скажи, Рэм, наша с тобой любовь – это ведь извращение? Любовь между алиеном и человеком?

– Я тоже думал об этом, – спокойно признался Рэм. – Даже в сети пытался найти ответ. Ну вот как такие отношения можно классифицировать чисто формально? С научной точки зрения, с психологической, с философской также… И что ты думаешь?

– Что? – с интересом спросила Васса.

– Почти ничего. Никаких особых рассуждений на эту тему нет. Да, были сентиментальные истории про Аэлиту, Гианэю, синих Аватаров… Но это редкость. А в остальном лишь одна какая-то порнография с монстрами-мутантами для совсем уж озабоченных. Людей даже не волнует этот вопрос (о любви землян и инопланетян), они об этом не думают.

– Значит, не считают подобные отношения серьезными, – возразила Васса. – Когда не находишь нигде ответа, это тоже ответ.

– Логично. Если мир узнает о наших с тобой отношениях, отношениях человека и алиена, то всех будут волновать всякие идиотские вещи: про интимные подробности, строение гениталий, их размеры, как все это происходит… А любовь, она на самом деле никому не нужна. Любовь – это величайший обман, ловушка, ложь. Все на что-нибудь пускают слюни, я извиняюсь за грубое выражение. Романтичные дамочки пускают слюни на романтику, на хеппи-энд, на поцелуй при заходящем солнце, ну а мужики – на женские э-э… формы.

– Ты сейчас про людей?

– Да. Потому что у алиенов такого нет. Искусства, в смысле. Ни книг, ни фильмов, ничего. Но размножаться надо, так мы придумали программу с подбором идеальных партнеров, которых вы называете дуалами. Ты там со своими сопротивленцами, наверное, не раз эту тему муссировала. И все носы воротили, я уверен: фу-у, какие эти алиены рациональные, как у них все недушевно, бе-бе-бе… – передразнил Рэм возможных оппонентов. – Так дело было?

– Да, было такое! – засмеялась Васса.

– А на самом деле у нас дуалы – это не только про размножение, вот что я тебе скажу, – продолжил Рэм. – Это, знаешь ли, больше про единство душ. Привязанность. Понимание. Близость во всем. Когда никто никого не раздражает… Мой дуал, Лиза, она далеко сейчас от меня, но ее существование, само то, что она есть, все вот это… Оно очень поддерживает меня. Это как вера во что-то. Вера в Бога. У меня есть Лиза, я не один во Вселенной, и мне от этого легче.

– Ты же хотел ее бросить, когда собирался на Эрту смотаться, – напомнила Васса.

– И что. Все равно Лиза есть. Она существует, моя вторая половинка, как вы говорите.

– Мне неприятно о ней слышать, – честно призналась Васса. – И от Светы меня трясет, когда я ее вижу. И вспоминаю, что ты с ней долго встречался. И вот это все, что могло быть между вами, представляю… Поцелуи, объятия, прочее…

– Меня точно так же бесил твой Илья. И ты ведь пригласила его к себе, и у вас уже все случилось бы, если бы я не вернулся тогда и не вмешался…

– Знаешь… – вдруг задумчиво произнесла Васса. – Давай отпустим друг друга на свободу. Я отпускаю тебя, Рэм. Делай что хочешь, с кем хочешь. Я еще люблю тебя, но это пройдет, рано или поздно. Я не должна любить тебя.

Рэм молчал, кривя, по своему обыкновению, губы.

– Рэм?

– Я думаю. Да, я с тобой согласен. Я тоже должен тебя отпустить. Должен перестать все время вспоминать о тебе. Мы с тобой не враги, но… мы чужие.

– Прощай, Рэм, – торжественно произнесла она.

– Прощай, Васса… В который раз уже мы эту волынку с прощанием заводим, а? Блин, ну какое «прощай», если я все равно остаюсь твоим телохранителем? – раздраженно произнес он. – И отказаться от своей должности не могу. Ну, скажу я начальству – назначьте на мое место другого. Они назначат, и что, конец тебе. И ты тоже, если поднимут твои сопротивленцы восстание против нас, ты что, меня не предупредишь?

– Нет, Рэм, не предупрежу, – усмехнулась Васса. – А ты за мной просто не следи, ладно? Все равно они тебя не проверяют… Я так понимаю, у вас, алиенов, те же проблемы с руководством, что и у нас. Сплошные бюрократия и пофигизм.

– Понял. Ладно. Согласен. Давай по второму разу…

– В смысле?

– Прощай, Васса.

– А, поняла. Прощай, Рэм!

Он улыбнулся, что довольно редко случалось, и направился прочь.

Света

Она увидела, что Рэм спускается по лестнице из зала с танками. В том зале заправляла розовая свинка по имени Васса. Хотя, конечно, Вассу уже трудно было назвать свинкой, она каким-то образом сумела избавиться от лишнего веса, но что с того, все равно именно такой свиньей Васса и продолжала оставаться.

У Рэма застыла странная гримаса на лице. Он то ли улыбался, то ли готовился… заплакать? В общем, у него было очень грустное лицо. Он никогда и ни из-за чего не переживал, только злился и бесился иногда, Света это помнила. А тут… ну прямо вселенская печаль от него исходила. И ведь не человек он вовсе, этот Рэм, а прямо как по-человечески переживает, надо же… Так ему и надо, кстати.

Света лишь недавно узнала о том, что ее бывший возлюбленный, мачо-мэн и волк-одиночка Рэм – на самом деле инопланетянин. Это когда они все оказались в развлекательном центре, который начало затоплять водой, а потом еще акула из коллектора вынырнула… именно тогда Света подслушала разговор между Вассой и Рэмом.

Она из их беседы узнала, что на Земле давно живут пришельцы из космоса. Пришельцы вынуждены постоянно пить потус, они тем самым меняют цвет кожи (который значительно отличался от земных оттенков), еще они, пришельцы, проводят разные эксперименты над людьми. Вишенкой на торте оказалось то, что и Рэм – не человек, а этот самый пришелец. Алиен.

Поначалу Света не могла поверить во всю эту фантастику, но потом, позже, как-то сумела свыкнуться с данной информацией. Зато теперь многое стало понятно…

Света никому не рассказала о том, что знает тайну пришельцев, она даже маме и бабушке не стала ничего говорить.

Как-то неудобно признаваться своим родным, что была любовницей пришельца… Света даже не догадывалась раньше о том, кто с ней рядом, она мечтала выйти замуж за Рэма, родить от него ребенка…

Нет, мама с бабулей не стали бы осуждать Свету за подобные отношения с инопланетным чужаком, но зачем лишний раз шокировать близких людей, причем уже немолодых?

– Рэм! – позвала Света.

Тот повернулся.

– Мрачнее тучи… Что, Васса тебя окончательно отшила? – весело спросила Света.

– А ты ревнуешь, что ли? – немедленно огрызнулся тот. – Фантомные боли, да?

– Какие еще фантомные боли?

– Блин, да я с тобой расстался еще до нее… И мы с ней уже тоже не вместе, Свет, зачем ревновать?

– Я не ревную, я злорадствую, Рэмушка, – назидательно произнесла Света. – Вот теперь ты на своей шкуре прочувствовал, каково это, когда отшивают.

– Но зачем ты это мне говоришь, Свет? – удивленно спросил он.

– Затем, что ты жизни не знаешь, – Света едва сдержалась, чтобы не произнести: «Ты нашей жизни не знаешь».

– Да лучше б я ее вовсе не знал.

– Больно, да? Вот здесь – больно? – Света указала себе на грудь, там, где сердце.

– А тебе-то что?

– Я секрет один знаю, – не выдержала и засмеялась Света.

– Какой секрет? – Рэм даже изменился в лице.

– Секрет счастливой жизни.

– А-а…

– Отомсти Вассе. Вот сразу легче станет, я тебя уверяю. Сделай ей какую-нибудь гадость, причини ей боль. И все как рукой у тебя снимет.

– Ты по себе судишь?

– Может, это на всех так действует, ты не думал? Только не все этим приемом пользуются. Уверяют себя, что это нехорошо, неправильно, надо другую щеку подставить… Но мы, Рэм, одну жизнь живем. Свою жизнь, для себя. А значит, должны делать только то, что нам во благо. И не делать того, что нам вредит. Когда мстишь обидчику, сразу легче становится. И ты сразу же ему все прощаешь, вроде как он тоже возмездие получил. Ты становишься словно оружием, вершащим правосудие. Ты меняешь мир, делаешь его лучше, восстанавливая справедливость…

– Свет, ты бредишь.

– Мало того. Боль уходит. И даже любовь уходит. Вот ты любишь Вассу, мучаешься, а попробуй причинить ей боль. И твоя любовь к ней сразу испарится. Мой рецептик, я тебе его рекомендую!

Рэм махнул рукой, ушел.

Свете после разговора с ним не стало легче. Потому что она лишний раз убедилась в том, сколь сильно Рэм любит Вассу. Эту розовую свинку, которую Света ненавидела. Вот если бы Рэм кого другого так же любил, другую девушку, то Света бы не мучилась долго от ревности.

Но Васса… Только не Васса.

Света возненавидела Вассу с самого первого взгляда. Потому что в Вассе все было не то и не так, это Васса являлась самой настоящей чужой, даже не алиены. И, кстати, жизнь потом подтвердила Светины предчувствия, Васса причинила много неприятных минут – и Свете, и ее маме, и ее бабулечке…

Света могла долго сдерживать ненависть. Молчала, молчала, ни взглядом, ни словом себя не выдавая, ходила мимо розовой свинки, не делала той замечаний…

Света ведь контролер на заводе. Ее задачей было контролировать работу Вассы, как та сверяет показания приборов.

Ну да, потус – для пришельцев, однако это обстоятельство никак не отменяло трудовых обязательств! А Васса работала всегда плохо, а в последнее время очень плохо. Такое впечатление, что Васса ничего не делала, только дурака валяла, бесцельно шляясь по цеху с планшетом.

И алиены тоже дураки те еще. Ведь от этого потуса многое зависело, а они сквозь пальцы на работу своих сотрудников смотрели, позволяли им безалаберничать!

Может, нажаловаться на Вассу? И на Рэма заодно? Вышестоящему начальству… Нет, не стоит, эту розовую свинку почему-то все защищают. Жертву инопланетных экспериментов… Хотя это логично. Алиены наблюдают за своим ходячим экспериментом. Лучше уж молчать, не доносить, не то ее, Свету, первой отсюда попрут.

Да, Света могла долго молчать. Но потом ее раздражение неизбежно прорывалось. Вот и сейчас Света чувствовала себя на грани. Надо что-то срочно предпринять, чтобы не стало хуже!

Света постояла, еще прислушалась к себе, затем поднялась по лестнице. Заметила, как знакомая кургузая фигура мелькнула за блестящими боками танков, у дальнего окна.

Кстати, о фигуре. Света совершенно не понимала мужчин, которые в последнее время повадились провожать Вассу умильными взглядами. Вульгарная же у этой девицы фигура с этим чрезмерно оттопыренным задом и вызывающе торчащей грудью. Волосы. Ну да, волосы у свинки вроде ничего так – рыжие, густые, длинные… Но они тоже вульгарно смотрятся.

На самом деле Васса совсем не красивая, у нее привлекательность проститутки, это еще бабуля в свое время заметила.

– Васса! Иди сюда, поговорить надо, – повелительно позвала Света.

Васса сделала вид, что не слышит. Отвернулась, уткнулась носом в планшет. Ничего не поделаешь, пришлось Свете идти к ней.

– Васса!

– Добрый день, Света. Слушаю тебя.

– Сейчас Рэма видела, – сказала Света, со злорадством наблюдая, как меняется выражение лица Вассы. – Печален. Переживает.

– Это ты к чему?

– Это я к тому, что на фига ты его у меня отбивала? Ведь ни себе, ни людям, – с досадой произнесла Света.

– Я тебя не понимаю, – вдруг, словно взяв себя в руки, холодно произнесла Васса.

– Ты-то сама понимаешь, кто ты? – с напором спросила Света. – Ты – стерва. Вот та самая настоящая стерва, про которых все толкуют…

– Я думала, что это ты – стерва, – пожала плечами Васса.

– Я открытый человек, своих эмоций не скрываю. А стерва – ты. Все почему-то думают, что стервы – это такие самодостаточные и целеустремленные дамочки, которые идут к своей цели… Несмотря ни на что. И на самом деле они хорошие, справедливые, просто ставят на место тех жалких лицемеров, что вокруг.

Васса не реагировала, она глядела в сторону с рассеянным и скучающим выражением лица, и это очень взбесило Свету. Она продолжила:

– Ты манипулируешь людьми. Вертишь ими, как хочешь. Ты и похудела-то только потому, что так можно быстрее своего добиться. Мужики смотрят на твои прелести, и у них слюнки текут, мозг отключается, они все твои требования готовы выполнить. Твоя красота вульгарна, ты ею на самые низменные инстинкты давишь. А еще ты карьеристка, – Света возвысила голос. – Хотя ты, конечно, можешь возразить, что особых высот в карьере не добилась, но ты все равно карьеристка, потому что прорвалась на это тепленькое местечко благодаря блату. И ни хрена не делаешь. Это ведь и есть карьера – благоденствовать, не пошевелив даже пальцем, и еще денежки за то получать!

Света перевела дыхание и с новыми силами принялась доказывать, почему стервой надо считать именно Вассу, а вовсе не ее.

– …ты ведь всем умудряешься сказать гадость, всех вокруг щелкаешь по носу. И бабулю мою когда-то в трамвае оскорбила, она это рассказывала, помнит твое хамство, и маму мою унизила, я сама свидетель! Антирекламу ей устроила в Фудкорте, назвала ее блинчики невкусным картоном, прямо на людях, при клиентах. И ладно бы ты съела кусочек, и они тебе показались невкусными, но нет, ты их даже не пробовала! Ты Рэма у меня отбила зачем? Вот ты можешь объяснить, зачем ты наши с ним отношения разрушила? Он же тебе даже не нужен был! Повстречалась с ним пару раз и бросила его… А он переживает, между прочим. Ты по трупам идешь, Васса!

– Пару раз, да… – пробормотала Васса, кивнув.

Она еще и издевалась! Подначивала Свету, верно, надеялась, что та сейчас выйдет из себя и сделает что-то не то. Васса – манипуляторша. И провокаторша!

«А я ей не поддамся, – с яростью приказала себе Света. – Ну вцеплюсь я сейчас в ее пошлые космы, начнем мы драться… И что? Меня уволят, а Вассу жалеть начнут, она же больная, она слабенькая, она особенная… И все меня стервой назовут, осудят за то, что я посмела ударить больного человека! Почему я ее в тот раз не убила, сразу бы все проблемы решились…»

Тогда, в заполняющемся водой развлекательном центре, Света всерьез собиралась убить Вассу. Это было вполне реально сделать, и никаких проблем и подозрений бы ни у кого не возникло. Все решили бы, что Васса погибла во время катастрофы.

У Светы был шанс устранить соперницу, но она этот шанс упустила. А теперь просто так Вассу не вычеркнешь из жизни…

Вассу надо убить – в который раз очень четко осознала Света. Ее надо уничтожить! Потому что Васса – чужая. А это даже хуже, чем враг, с врагом-то еще помириться можно, простить его, например. Вражда может закончиться. А когда кто-то чужой, то это уже навсегда.

Ну что алиены, они пришельцы, вроде незваных гостей, понаехавшие… Рэм вполне себе человек, хороший мужик. Вернее, был им, пока не встретил Вассу. Их даже жалко, этих алиенов, скрываются они, за свой цвет кожи боятся… когда своим цветом кожи надо гордиться, это даже люди уже знают!

Да алиены буквально трясутся над Вассой, пылинки с нее сдувают, все для нее… Они добрые люди, совестливые! Уж лучше бы Свету сделали своей «жертвой экспериментов»!

Словом, мир станет лучше, когда Васса исчезнет, тут все вздохнут, и алиены, которые с этой сиротой маются, и люди, ими эта рыжая нахалка тоже беззастенчиво манипулирует…

Надо придумать, как избавиться от Вассы. Прямо всерьез. Конкретно надо задуматься, напрячься и решить эту проблему.

Васса

В субботу Васса встретилась в Фудкорте с Ильей, лидером Сопротивления в Кострове. Встреча была сугубо деловой – обсудить текущие проблемы. Телефоны договорились с собой не брать, их могли прослушивать.

Фудкорт – огромная столовка на территории бывшего предприятия. Множество кафе и магазинчиков на разных этажах и в разных корпусах, соединенных переходами. Сеть разветвленных коридоров, лабиринт, ловушка. Когда-то Васса вместе с Рэмом побывала в подвалах Фудкорта, тех местах, о которых все давным-давно забыли.

Фудкорт теперь являлся единственным местом в городе, где люди могли встретиться в реале, разумеется, за исключением сезонных карантинов, что происходили по всему миру весной и осенью.

…Илья уже ждал Вассу: сидел в отдельной каменной нише у окна, на столе – любимые Вассой продукты. Немного деревенского творога, сметаны и мед. Он, получается, сделал заказ заранее. Хотел порадовать, сделать приятное: дескать, знаю твои вкусы… И зря. Васса съела бы сейчас небольшой кусок отварной говядины, это блюдо готовили в одной из недавно открытых кафешек Фудкорта. Они с Миланой не так давно разведали это местечко, здешняя кухня им понравилась…

Предупредительность Ильи навязчивая, она раздражала, нагоняла тоску, вызывала чувство вины.

– Привет, – подойдя к Илье, со вздохом произнесла Васса.

– Васса… – смятенно пробормотал он, подняв голову. От волнения Илья моментально покрылся красными пятнами. Встал, чуть не уронив стул, поцеловал Вассу, обнял.

Васса относилась к Илье как к другу. Товарищу. Хотя каждый раз, встречаясь с ним, чувствовала его желание – тяжкое, постоянное, мучительное. Ей было даже жаль парня какой-то странной и болезненной женской жалостью, когда хочется пойти навстречу чужим желаниям и отдаться нелюбимому. Из серии – только не мучайся, милый. Но нет ничего унизительней этой жалости для женщины и для того, кто влюблен безнадежно, это Васса уже поняла.

После того, как однажды все-таки решилась пойти навстречу желаниям Ильи… Но, к счастью, в дело тогда вмешался Рэм.

И хорошо, что тогдашнее свидание Вассы и Ильи ничем не закончилось, иначе как она жила бы теперь? Ее жалость превратилась бы в раздражение, а потом в ненависть. И Илье стало бы хуже, он-то для Вассы был на все готов, за что его, приблизив, вдруг отталкивают?! Вот тогда бы Васса и стала той самой настоящей стервой, о которых Света недавно толковала.

Ничего не надо делать из жалости, ничего… Даже добрые дела.

– Рада тебя видеть, – приветливо сказала Васса. Незаметно отстранилась от Ильи, села напротив него за стол. – О, это мне? Спасибо!

– Я же помню твои вкусы, – сказал Илья, кусая губы.

Васса положила в отдельную тарелку немного творога, сверху столовую ложку сметаны и потом чайную ложку меда.

– Ты не смешиваешь? – с интересом спросил Илья, наблюдая, как Васса ест.

– Нет. Почему-то не люблю смешивать ингредиенты. Пусть лежат слоями.

– Ты такая милая… Господи, Васса, если бы ты знала…

– Тебе не кажется, что нынешняя жара – это тоже дело рук алиенов?

– Что? А, да, я именно об этом и хотел с тобой поговорить, – Илья немного отвлекся, стал серьезным, его пылающие щеки чуть побледнели. – Мы считаем, что есть такая вероятность… Кстати, целая теория на эту тему у нашей Кати, жаль, забыл ее сегодня позвать на нашу встречу… Короче. В самой летней жаре нет ничего удивительного. Каждое лето случаются две-три жаркие недели, это норма. Для нашего климата, той местности, где мы сейчас живем.

– И что Катя считает? – спросила Васса. Катя – большая умничка. Она на общих собраниях не сводила глаз с Ильи, а над Вассой, над увлечением Ильи Вассой, мягко подтрунивала. Но Катя являлась одним из сильных участников Сопротивления. Ее энергии, эрудиции, юмору – только позавидовать.

«Если бы Илья мог перекинуть свою страсть на Катю!» – мысленно посетовала Васса.

– Катя считает, что аномальной можно считать только ту погоду, которая длится слишком долго, и ее… надо еще оценивать интенсивность? Да, именно так, интенсивность данного погодного явления. Если какие-то показатели зашкаливают – уже повод задуматься. Когда дожди, вот как недавно – долго, непрерывно, именно ливни-ливни, от которых весь город оказался подтопленным… Такую погоду можно считать аномальной. Сейчас жара, и она держится уже который день, причем средняя температура много выше обычной. У нас, если ты помнишь, жаркими считаются дни, когда градусов тридцать, ну, тридцать два, тридцать три… Максимум!

– Сейчас же тридцать семь. И уже давно, – кивнула Васса.

– Вот! Все эти аномалии могут свидетельствовать о том, что и нынешняя погода вызвана климатическим оружием, которое используют алиены. А, у Кати еще один показатель, указывающий на то, что в деле замешаны алиены. Третий показатель того, что используется климатическое оружие, – это то, что погодные аномалии идут буквально косяком, одно бедствие тут же сменяется другим. Например, дикий холод очень долго, а потом дожди и дожди… До тех пор, пока все в округе не затопило. Затем жара, да такая, что люди в обморок падают, земля в пыль превращается… И то ураган, то шторм, то град… А нормальных и более-менее комфортных дней при этом буквально по пальцам можно пересчитать.

– А что метеорологи нынче говорят? – спросила Васса.

– А метеорологи и климатологи всякие твердят противоположные вещи. Одни – что климат испортился и дальше будет только хуже, грядет чего-то там глобальное и катастрофическое. Другие вещают о том, что все эти погодные аномалии – есть норма. И что вот триста лет назад тоже был ледниковый период, а пятьсот лет назад вот тоже точно так же все высохло и спеклось от жары. Типа связано со вспышками на Солнце, ритмичными колебаниями чего-то там…

– Обычная тактика алиенов – заполнить средства массовой информации противоречащими друг другу фактами и расколоть общественное мнение. Все ругаются, тянут одеяло на себя, выбивая из бюджета финансы то на один проект, то на другой, а под шумок алиены спокойно продолжают свои испытания.

– Если найти установки, которые влияют на климат, то есть шанс исправить ситуацию с погодой, – вздохнул Илья и опять уставился на Вассины губы. Облизнулся невольно, взгляд поплыл.

– Про чупакабру в штабе слышали? – быстро спросила Васса.

– Что? А… да. Не исключено, что где-то неподалеку бегает загадочный зверек, вырвавшийся из секретной лаборатории алиенов. Кто-то видел это существо у озера… ну вот и пошли слухи. Надо бы проверить. Знаешь ведь как: то ли действительно это слухи, когда какому-то пьянице что-то там померещилось, то ли все эти разговоры имеют под собой реальную основу. Ничего нельзя исключать.

– И мэр Канатчиков закрыл пляж на озере! – подняла палец Васса. – В самый сезон. Все странные решения нашего мэра навеяны ему алиенами из его окружения.

– Очень верное наблюдение! – вздрогнул Илья. – Ну точно! Канатчиков, конечно, не в курсе существования алиенов, они затем его в руководство городом и выдвинули – этим человеком можно легко управлять и внушать ему самые что ни на есть бредовые идеи, он на все согласится… Пишут, что он закрыл пляж потому, что его после недавних ливней размыло, рельеф дна водоема сильно изменился, типа это опасно для купающихся.

– Какое странное объяснение, – удивилась Васса. – Уж лучше бы какую кишечную палочку там якобы нашли… Канатчиков проглотил эту информацию? Она ж не с пустого места появилась, кто-то ему доложил о рельефе?

– Да, он в каком-то интервью так и заявил, что кишечная палочка есть везде и всегда, а вот измененный рельеф – это страшно… Он вспомнил, как в детстве чуть не утонул, когда думал, что в одном месте водоема неглубоко, а там глубоко оказалось…

– Алиены знают, на какие его болевые точки давить.

– Ну да!

– Ничего, я скоро туда отправлюсь, может, кое-что удастся заметить.

Илья мгновенно встревожился:

– Погоди! Ты собралась на озеро?

– С Миланой. Возможно, еще и ее муж Коля составит нам компанию, – вздохнула Васса.

– Это же опасно! Там же может реально какой-то зверь в кустах бродить, – Илья от волнения даже побледнел. Взял в ладони Вассину руку, сжал ее. – Ты забыла, как тебя акула чуть не съела? Сама рассказывала!

– О, такое не забудешь… – Васса осторожно потянула руку назад.

– Вот! А там, в лесу, у озера, возможно, тоже притаился хищник! Нет-нет-нет, я против. Ты никуда не поедешь.

«Ну здрасьте, – уныло подумала Васса. – Нет, Илья прав, но…» Она не терпела, когда ей указывают и заставляют.

– Илья. Я все равно отправлюсь на озеро. Я обещала Милане… – вздохнув, призналась Васса. – Если хочешь меня обезопасить, то выдай мне оружие.

Илья молчал, глядя на Вассу, лишь жилка у него на виске пульсировала.

– Я не так беспомощна, как ты думаешь… – нетерпеливо застонала Васса.

– А твоя болезнь? Ты именно что очень даже беспомощный человек. Ты подвергаешь себя опасности, отправляясь в неизведанные места. Я должен сопровождать тебя!

Теперь настала очередь Вассы озадаченно молчать. На пляж с Ильей? Он же увидит ее… почти голой. Он увидит ее шрам! Хотя… Может быть, именно это зрелище и образумит его, успокоит?

– Хорошо. Отправимся на озеро все вместе, – согласилась Васса.

– А вы бы туда и не проехали, кстати, – с неожиданной веселостью заметил Илья. – Там дорога перекрыта. Я слышал, поставили ворота, и их не просто закрыли, их заварили. Только броневиком сшибешь. А несколько километров по сорокаградусной жаре потом пешком идти – на такое мало кто способен.

– Погоди… – озадачилась Васса. – А ты-то как предлагаешь туда пробираться?

– Лесными тропами, – улыбнулся Илья. – У меня же внедорожник, он где угодно проедет. Мы в Сопротивлении, когда машину себе подбирали… нельзя без машины, нигде не проедешь, и оно ж еще прикрытие, типа мы доставкой занимаемся… вот тогда мы себе именно внедорожник и выбрали. Ну, еще немного усовершенствовали его…

– Отлично, – осторожно произнесла Васса.

– Слушай, и вот еще что… Твои друзья… они… в курсе?

Васса догадалась, о чем спрашивает ее Илья, и ответила:

– Нет. Они не знают ничего про алиенов.

– Отлично. Не будем этих друзей посвящать в наши планы. Если, конечно, они своими глазами там не увидят нечто фантастическое… а так специально словами людей уговаривать я уже зарекся. Убедился, что не действует. За психа принимают. Пока человек сам своими глазами не увидит – все бесполезно…

– Ну да, ну да… – вздохнула Васса, вспомнив первый разговор с Ильей. Она ведь тогда тоже приняла его за ненормального.

– А как ты объяснишь подруге и ее мужу, кто я? – опять оживился Илья.

– Я скажу: познакомьтесь, это Илья…

– Я твой парень. Пусть считают меня твоим парнем, – быстро произнес он.

Васса пошевелила пальцами в воздухе, пытаясь найти хоть какую-то отговорку, но потом все-таки вынужденно кивнула:

– Ладно.

– Решено, значит, как договоришься с друзьями, мне о том сообщи заранее, накануне! А я за тобой утром потом заеду. Надеюсь, твой робот не затеет в этот раз скандал…

Он намекал на эпизод из прошлого. Это именно тогда Васса, расставшись с Рэмом, в приступе безнадежного отчаяния решила: отчего не сойтись с Ильей? Он добрый, он влюблен в нее… Она, поддавшись порыву, позвала Илью к себе домой. К счастью, появился Рэм и задал тете Поле программу: отшить незадачливого ухажера. Илья, который был в курсе того, что тетя – никакая не тетя, а антропоморфный робот, решил, что Васса передумала в последний момент, испугалась близости и прикрылась роботом.

– Прости, – вздохнула Васса. – Я поняла, о чем ты… Да, я помню – пригласила тебя в гости, а потом… Но мне тогда так неудобно стало… Я поняла, что погорячилась, что еще не готова к серьезным отношениям. И не смогла ничего лучше придумать, как выпустить тетю Полю вместо себя…

– Я не в обиде, – тоже вздохнул Илья. – Я знаю, что ты очень чистое создание, и…

Опять запылали его щеки, Илья поплыл в очередной раз. «Наверное, представил, что случилось бы, если бы я тогда не передумала», – подумала Васса. Чтобы отвлечь Илью, опять поспешно спросила:

– А вы в Сопротивлении уже обсуждали этот вопрос… Со взрывом кардиоцентра?

– Что? А, забыл тебе сказать… Короче. Ничего пока делать не надо. Не взрывать ничего. И ты тоже больше не пытайся там, на заводе, отыскать те вещества, в которых может прятаться секретный ингредиент. Наши ребята из России, ну и в Америке есть свой отдел Сопротивления, и он подключился… там тоже не лыком шиты, есть умницы… словом, кое-что наши люди совместно придумывают. Пока рано говорить, но надеюсь, что скоро всем в Сопротивлении станет известно об этих планах. Короче… Мы на пути к тому, чтобы разоблачить алиенов! – ликующе воскликнул Илья. И добавил шепотом: – Если все получится, то скоро весь мир станет свидетелем их краха.

– Это хорошая новость, – сказала Васса. Она вдруг вспомнила о Рэме. Это что же получается, и его тоже разоблачат?! И что с ним сделают? Васса представила, как Рэм, почему-то в лохмотьях, избитый, босиком, шагает к кирпичной стене, испещренной выбоинами от пуль. Его руки связаны за спиной, сзади марширует конвой с винтовками, с Ильей во главе. Губы Рэма сжаты и кривятся, из их уголка по подбородку течет струйка крови. При этом у Рэма все тот же упрямый, ожесточенный, отстраненный взгляд, столь знакомый Вассе… Взгляд, который говорит о том, что Рэму плевать на смерть. Ну убьют его сейчас, ну и что…

Васса представила эту сцену, словно взятую из какого-то старого фильма про «красных» и «белых», и у нее сжалось сердце.

Кстати, в нынешней ситуации, в пределах России с ее-то историческим прошлым, людей и алиенов можно поделить по цвету кожи. Буквально. Красными станут называть алиенов, когда те перестанут принимать потус, белыми – людей…

Илья

Каждый раз, встречая Вассу после разлуки, пусть и совсем короткой, Илья поражался тому, что эта девушка, кажется, стала еще краше.

Все краше и краше, краше и краше… Разве так бывает? Ничего же не менялось особо во внешности Вассы. Все те же глаза, улыбка, походка… ну да, она похудела и как-то правильно, что ли, похудела – когда тело собирается, становятся явными пропорции и проявляются все эти женские округлости… Так, наверное, скульптор убирает острым резцом все лишнее с камня, и из бесформенной глыбы постепенно появляется чудесная Галатея.

Хотя тут надо заметить, что похудела Васса не так уж и радикально, эта история совсем не про то, как сто килограммов превратились в пятьдесят, речь о более скромных достижениях, да и не была никогда Васса огромной, когда-то она выглядела обычной очаровательной пухляшкой…

Илья ведь именно в такую Вассу – пышечку – и влюбился еще в те времена, когда они в Сопротивлении только начали следить за ней как за очередной жертвой алиенских экспериментов.

По-хорошему, лучше бы Васса и не худела вовсе. Меньше бы на нее мужики пялились. И тогда бы она точно принадлежала только Илье. Ему одному. А так теперь Илье приходилось постоянно дергаться, когда он замечал, что на Вассу смотрят разные посторонние личности и облизываются.

Может, она похорошела еще и потому, что одеваться стала иначе, что ли? Да она и сама как-то признавалась, что купила себе одежду своего нового размера. Которая сразу подчеркнула талию, бедра и словно проявила вот это, главное, какая Васса хорошенькая.

У нее дивное личико, бело-розовое, напоминает о клубнике со сливками. Веснушки на носу и там, под глазами, и где скулы. Веснушки эти проявились у Вассы ближе к лету, а сейчас стали еще заметнее. Глаза у этой девушки тоже интересного цвета, камень такой есть, его морем на берег выносит, и из него всякие украшения делают… а, янтарь.

Волосы. Волосы у Вассы просто шикарные. И их цвет, меняющийся в зависимости от освещения – то золотой, то медный, то в красноту даже… И длина волос, и то, что они прямо гривой – по плечам, по спине…

В сущности, если подумать, то это иллюзия – Васса вовсе не менялась, не хорошела с каждым днем. Дело в другом. Просто Илья теперь каждый раз замечал в ней что-то новое. Что видел и раньше, оно уже было у Вассы, но вдруг очередной инсайд у Ильи случался. Из серии: ох ты, у нее ж грудь! У нее губы! У нее ножка маленькая такая! У нее веснушки! А вот она волосы распустила, прежде их все в косу заплетала, а тут не стала заморачиваться, и можно оценить ее роскошную гриву… Или слово «грива» недопустимо в описании девушки?!

Иногда, общаясь с Вассой, Илья будто выпадал из реальности и переставал слышать то, что Васса ему в тот момент говорила. Просто смотрел, как шевелятся ее губы. Если у ее рубашки была расстегнута верхняя пуговица, то он смотрел на шею девушки, белую-белую, идеально гладкую, сияющую, словно мрамор. Или Илья вдруг поражался тому, с каким изяществом и милой простотой Васса убирала назад прядь волос, упавшую ей на лицо.

А еще она была невинна и чиста, как ангел. Илья часто представлял, как у них все это произойдет, в первый-то раз. Представлял ее страх и ее тоже милую неловкость. Ее удивление. Покорность. Благодарность. Признательность за то, как он нежно и осторожно открывает перед ней новый мир. Мир телесной любви…

Эти мысли сводили Илью с ума, он даже старался лишний раз о том не думать, потому что чуть не заболевал после таких фантазий. Ему становилось плохо из-за того, что он не с Вассой сейчас, что пока еще не время открывать с ней новые миры…

На днях случилось вот что. После очередного собрания сопротивленцев Катя с Ильей остались в штабе одни. Они намеревались распечатать листовки, которые предстояло расклеить по городу, но Катя внезапно обняла Илью. Она и раньше выказывала ему внимание, когда никого рядом не было. Прошлой зимой Катя даже заявила, что хочет съехаться с Ильей и жить с ним вместе… Вроде в шутку предложила съехаться, но чувствовалось, что там, у Кати в голове, все более чем серьезно…

Илья тогда отшутился, он каждый раз отшучивался, когда Катя начинала все эти заигрывания. Ну не любил он кокетства и приставаний некрасивых и слишком умных девушек! К тому же Кате тридцать два, она на пять, нет, ну ладно, на четыре года старше Ильи. И еще она говорит и говорит непрерывно… И у нее слишком открытое лицо, потому что все волосы убраны назад в вечный пучок, а цвет волос мышиный какой-то, неприятный, и вообще вся она, Катя, неприятная – костлявая, ногти у нее как когти. Сколько раз она больно царапала Илью, когда их руки случайно пересекались где-нибудь над столом, у принтера…

«Костяная» старая Катя ни в какое сравнение не шла с Вассой. Бело-розовой, нежной Вассой, юной, всего-то двадцати лет от роду…

Так вот. Недавно Катя опять принялась заигрывать с Ильей. И он честно ей заявил, что любит Вассу и мечтает только о Вассе, но… Пока неизвестно, когда еще там милая Васса до него снизойдет. В общем, он не против, если сейчас с Катей, потому что он уже на стену лезет. Но это не про любовь, если с Катей, то это что-то техническое. И предупредил: как только Васса отзовется, Илья тут же прекратит отношения с Катей.

Илья думал, что Катя обидится на его слова, ее покоробит его грубая искренность, но нет, Катя взяла и согласилась на подобные условия. Он даже поразился сначала – какая беспринципность! Однако потом решил, что, наверное, Катя надеялась на то, что он в нее влюбится потом.

Тогда же все и произошло, там, в пустом штабе, неподалеку от принтера, на старом диване.

Было много стонов, криков, рычания – постарались оба. Старались долго, основательно, до того состояния, когда кажется, что уже вся кожа стерлась и вот-вот кровь пойдет.

Но едва все закончилось, и оба замерли, с трудом переводя дыхание, сразу стало как-то пусто на душе. И тоскливо. Ну не то это совсем… Обман? Хотя, в общем, какой тут обман, всем известный процесс в реале. Он, она, секс.

Но не то, все не то… Катя потом сказала с натянутой улыбкой, когда одевалась: «После соития всякий зверь печален». Наверное, намекала на то, какое у Ильи сейчас унылое лицо. И сама она тоже счастливой не выглядела. Илья представлял на ее месте Вассу, а Катя, верно, фантазировала во время процесса, что Илья в этот момент любит ее.

Не то и не так. Вроде и не обман, но и не правда.

Помнится, в детстве доктор рекомендовал Илье побольше налегать на рыбу. Илья тогда гостил у бабушки, и она покупала ему чуть не каждый день спинку трески. Лойн, что ли, эта часть рыбьей тушки называлась… Нежнейшее белое мясо, вкуснейшее… будто облака с неба ешь. Совершенно без костей. Бабушка готовила великолепно – не пережаривала ничего, каким-то особым образом еще она умела так размораживать рыбу, чтобы та не теряла своих качеств…

А потом Илья вернулся к матери, и она тоже решила ему приготовить рыбу. Илья, маленький, заранее радовался, предвкушая, что дома на обед ему подадут тот же чудесный деликатес, который до того ему готовила бабушка.

Но уже на этапе приготовления стало ясно, что что-то пошло не так. Рыба, когда ее жарили (целиком всю тушку сразу бросили на сковородку), пахла очень странно. Очень подозрительно. Впрочем, может, это только запах такой, а на вкус рыбка ничего?

За обедом Илья испытал жесточайшее разочарование. Рыба – гадость. Ужас. Горькая и противная. В ней большие острые кости, что росли из хребта! Мама расстроилась – ребенку невкусно… Хотя на самом деле мамина рыба свежая и не менее полезная, чем та, что готовила бабушка.

Просто мамина рыба была не треской, а скумбрией.

Так вот. Катя тоже оказалась скумбрией.

…Илья сидел напротив Вассы и смотрел на нее, не отрываясь. О чем она сейчас говорит? Да какая разница…

– …Я думаю, что закрытие пляжа – это не только потому, что они, алиены, там что-то скрывают. Это, в принципе, их тактика – сделать жизнь людей невыносимой, лишить всех отдыха. Сейчас ведь и не поедешь никуда, потому что и дорого, и замучаешься с этими карантинами, прививками, квотами, да и цены такие, что поездку к морю себе только богачи могут позволить. Но когда даже на озеро нельзя съездить в самую жару – это просто ужасно. Если жизнь напоминает сплошной день сурка, то человек сходит с ума. Я тут нашла одну статью, в которой говорится, что без смены обстановки человек становится агрессивным, у него нарушается сон, его преследуют рассеянность, забывчивость, э-э… депрессия еще! И, самое главное, снижается иммунитет. Вот почему мы не вылезаем из этих вечных карантинов! А у детей еще и рахит, потому что они дома сидят, без солнца! – с возмущением произнесла Васса.

– Да, согласен, – пробормотал Илья, не отрывая взгляда от губ Вассы. Она произносила некоторые слова, забавно и мило округляя рот. Мо-оре… до-ома…

– Вот ты, например, если ночью не спал, то днем чувствуешь себя плохо, да? Голова гудит, невозможно сосредоточиться… Ничего не придумывается, никаких творческих идей… Так и с отдыхом, связанным с переменой места, с поездками, с выходом на природу! Если не делать этого с определенной периодичностью, то уже ничего не в радость. Без выходных и отпусков работать нельзя! Это я в статье прочитала и согласна с этими утверждениями, – заключила Васса.

Илья улыбнулся. Он в этот момент представлял, как они с Вассой будут лежать на песке у воды. Без одежды.

Света

Она мыла пол в той части павильона, принадлежащего матери, где стояла плита. Если нагрянут с проверкой в Фудкорт, то придраться будет не к чему. Все чисто, все идеально. Пол, стены, все поверхности отдраены до блеска, холодильник буквально дышит стерильностью, все продукты в нем маркированы, они свежие, и до окончания срока годности им еще далеко.

Теперь почти все свободное время Света проводила у матери на работе, в блинной. Дохода от этого предприятия было мало, но совсем без него не выжить. Света специально расширяла круг знакомств, заводила новых друзей, чтобы они почаще заглядывали в этот уголок Фудкорта, придумывала какие-то акции и конкурсы. Ну или просто убиралась тут, вот как сейчас…

Пришла мама с большой тележкой, на которой стояли контейнеры (с начинкой для блинов), принялась их аккуратно складывать в холодильник.

– Видела ее, швабру эту, – сквозь зубы произнесла мама.

– Какую швабру? – с недоумением спросила Света.

– Да эту, рыжую.

Света моментально поняла, о ком идет речь.

– Где она, мам?

– Этажом ниже, в торце слева, у окна. С каким-то парнем.

– С парнем? – мгновенно насторожилась Света.

– Именно. Подай мне вон тот контейнер… Ага, спасибо. Он на нее смотрит и чуть не облизывается, а она – мур-мур-мур, мур-мур-мур… Нашла себе какого-то нового ухажера. Проститутка, как мама и говорила.

– Да, бабуля всех насквозь видит, – пробормотала Света. Скинула с себя фартук, стянула с рук перчатки. – Мам, мне надо отойти ненадолго.

– Иди, конечно…

Света пролезла под стойкой и направилась к лестнице. Спустилась на этаж ниже, свернула в завешанную китайскими фонариками галерею, минула ее и затем попала в следующую. Там спряталась за витриной, в которой на полках были расставлены пакетики с соком.

Действительно, у окна в уютной нише сидела Васса. Напротив нее какой-то белобрысый парень с коровьими глазами – большими, обрамленными длинными светлыми ресницами. Васса болтала, а парень неотрывно пялился на нее, словно созерцал какое-то ожившее божество. Иногда парень пытался взять Вассу за руку, но та нетерпеливо вырывала ее.

Света достала телефон и сделала несколько снимков с увеличением. Вот Вассино лицо с улыбочкой, вот лицо парня… Один кадр оказался исключительно удачным: Света успела сфотографировать тот момент, когда парень схватил Вассу за руку, а та еще не успела ее выдернуть.

Потом Света долго стояла просто так, без дела, потому что эти двое у окна болтали и болтали, не могли наговориться. И все это с такими оживленными и напряженными лицами, словно они обсуждали нечто важное и серьезное. Интересно, о чем беседовали Васса и ее белобрысый ухажер? Света многое отдала бы, чтобы подслушать их разговор…

Света уйти не могла. Ей надо было дождаться того момента, когда эти двое начнут прощаться. Есть шанс, что они станут целоваться и обниматься, и вот тогда могут получиться совсем уж отличные фото.

Если отправить их Рэму, то он наверняка почувствует себя уязвленным. Он, конечно, алиен, не человек вовсе, но ревнует и переживает тоже будь здоров. Возможно, увидев эти провокационные фото, разозлится на Вассу и поймет, какое на самом деле сокровище он потерял (Свету).

Зачем это было нужно Свете, неужели она хотела вернуть Рэма? «Нет, – сама себе отвечала Света. – Главное – восстановить справедливость. Объяснить дуракам, что они дураки, и растолковать всем накосячившим, что они наделали косяков. Пусть страдают и раскаиваются, едят себя поедом. В этом и заключен высший смысл жизни. В понимании того, кто ты есть на самом деле и сколько ты дров успел наломать».

Рэм должен понять, что сглупил, расставшись со Светой!

Наконец Васса и ее хахаль вроде наговорились вдосталь. Встали. Света мгновенно отвернулась и накинула на голову капюшон, натянула на лицо маску. Как хорошо, что многие даже и не в сезон карантина в этих масках разгуливали. И толстовки с капюшоном – непременный атрибут нашего времени, когда принято прятать волосы от носящейся вокруг инфекции. Света в маске и с натянутым на голову капюшоном вполне могла и за юношу сойти. Неопределенное и незаметное нечто. Никто!

Быть стройным – огромное преимущество в наше время, особенно в вопросах слежки. Какую-нибудь жиробасину издалека видно, ну куда таким теткам шпионить… А вот Свете с ее идеальной фигурой можно.

Парочка прошла рядом, буквально в двух шагах от Светы.

– Я тебя провожу.

– Нет-нет, Илья, я сама. Тут же трамвай прямо до моего дома.

Илья. «Значит, этого парня зовут Ильей», – подумала Света.

Направилась следом за ними, опустив голову, держа перед собой телефон, якобы уткнувшись в экран.

– Но я довезу тебя быстрее, чем трамвай, Васса.

– Я должна подумать. Хочу побыть наедине. Сама с собой…

– Ладно, не буду настаивать. Тогда до встречи!

– До встречи, Илья!

– Помнится, ты называла меня Илюшей…

– До встречи, Илюша!

Этот Илья все-таки изловчился, схватил Вассу и поцеловал. Света успела снять этот момент.

Затем Васса направилась в одну сторону, а Илья – в другую. Пару секунд Света колебалась, за кем ей сейчас следить, а потом все же решила идти за Ильей.

Илья двигался в сторону бокового выхода. Вышел наружу, туда, где располагалась стоянка служб доставки. Залез в небольшой фургончик с надписью «Пироги».

Света ощутила укол досады: за Вассой не стала следовать, сейчас и этот парень смоется…

Но, к счастью, рядом припарковался другой фургончик, тоже службы доставки.

– Занята? – спросила Света водительницу, молодую женщину с усталым лицом.

– А что? – коротко отозвалась та.

– Я заплачу. Мне надо проследить вон за тем мужиком, – она кивнула в сторону «Пирогов», уже тронувшихся с места.

– Зачем?

– Муж, возможно, гуляет. Хочу поймать.

– Ладно, садись, – деловито сказала водительница.

Света забралась рядом с ней, на переднее сиденье. Фургончик тронулся с места.

Водительница молчала, никаких вопросов не задавала. Даже на Свету не смотрела, лишь усмехалась иногда, покачивая головой.

Но ехать пришлось недалеко, свернув за Фудкорт, фургон с надписью «Пироги» остановился у каких-то гаражей.

– Проезжай дальше, я за кустами выйду, – скомандовала Света. – На этом пустыре, думаю, он будет ждать свою любовницу.

– Помощь нужна?

– Нет, – коротко ответила Света. – Мне, главное, удостовериться. Увидеть своими глазами их вместе. А то врет, врет мне все время… Увижу и брошу его. Сколько?

– Да нисколько, иди уж.

– Спасибо, подруга.

Света вылезла из машины, та сразу же уехала.

Здесь, в тени от деревьев, царила пусть и небольшая, но прохлада.

Света осторожно выглянула из-за пыльных, порыжевших от злого солнца кустов. И обнаружила, что в этот самый момент фургончик с надписью «Пироги», в котором сидел Илья, заезжает в один из гаражей, со стороны казавшихся совершенно заброшенными. Куда-то вниз заезжает, в подземное помещение, да еще на довольно приличной скорости. Словно там, внизу, большое пространство, где еще ехать и ехать, а тормозить пока необязательно… Раз, и дверь за фургоном опустилась. Слишком хорошие ворота для этой свалки, кстати. Новые – работают быстро, бесшумно, безупречно.

Что там внутри, внизу, интересно?

Подойти к воротам, попытаться проникнуть в помещение?

Это вряд ли получится, именно потому, что ворота уж больно хороши. Да и камеры наблюдения там могут стоять…

Света решила обойти гаражи вокруг. Мало ли, вдруг еще где есть лазейка, ведущая внутрь подземелья.

Ржавые и покосившиеся постройки. Заколоченные намертво, заваренные железные двери. Везде торчала арматура, потрескавшийся, с выбоинами, старый асфальт был засыпан позапрошлогодним мусором. Света, балансируя и прыгая с камня на камень, исследовала пространство вокруг. Тишина, только воздух звенел от зноя, пахло старыми тряпками и еще какой-то живучей, пробившейся из трещин травой типа репьев.

Позади гаражей раскинулся пустырь – бугристый, неровный, везде росли кусты колючки, там тоже ничего интересного не наблюдалось. Света устала, в толстовке, да еще с накинутым на голову капюшоном, было жарко. Света присела отдохнуть на камень возле какой-то железной конструкции, торчащей прямо из земли и напоминающей гриб с ржавой шляпкой.

И вдруг у Светы началось что-то вроде галлюцинаций. Она услышала голоса! Голоса звучали тихо, но вполне отчетливо. Словно переговаривались между собой несколько человек.

Сначала Света испугалась: ну все, крыша поехала, вот как это называется, а потом догадалась. Никакие это не галлюцинации, голоса настоящие, и они принадлежат живым людям.

Какое-то собрание там, внизу, под пустырем, наверняка это то самое место, куда заехал фургон с Вассиным приятелем Ильей.

Конструкция рядом, напоминающая железный гриб, – это часть вентиляции типа шахты, уходящей вглубь, именно потому и слышно голоса тех, кто собрался внизу, в подземелье. Сопротивленцы даже не догадывались, что их довольно легко рассекретить! Им просто повезло, что на этот пустырь никто не забрел до сих пор.

Света обошла «гриб», и в каком-то месте голоса зазвучали даже громче, можно было даже расслышать отдельные фразы. Света спустя какое-то время различила в общем хоре голос Ильи… И имя Вассы тоже прозвучало, и еще каждую минуту повторялось как заклинание одно слово – алиены, алиены, алиены… Про алиенов Света уже была в курсе. Это пришельцы, которые живут среди людей. У них другой цвет кожи, поэтому они пьют потус, чтобы ничем не отличаться от окружающих. Еще алиены якобы проводили какие-то там эксперименты над людьми, та же самая Васса называла себя пострадавшей от них и утверждала, что ее родителей убили именно они, алиены.

При всем при этом Васса не погнушалась связаться с алиеном Рэмом…

Ну, а эти-то люди, собравшиеся в подвале, кто? Чего хотят, чего они добиваются?

Поначалу было не очень понятно. Люди в подземелье говорили о вышках связи. Что их везде понаставили, часть из них – нужные и полезные, но есть и те, что принадлежат алиенам, вот они вредные. А в коммунальном хозяйстве города Кострова царит полный бардак, ибо коммунальщики не могут дать отчет по этим вышкам, где какую организации законно поставили, а где стоят чужие.

Света, конечно, слышала про вышки, что, типа, некоторые из них излучают чего-то там, но в эти слухи особо не верила. Жизнь тяжелая, сейчас все вредное, все с подвохом – воздух, еда, вода, про телефоны да прочие гаджеты уже почти сколько десятков лет споры идут и не затихают… Смысл во все это вникать – только настроение себе портить. Все равно ничего не изменишь, приходится жить в этом мире, полном разнообразной химии и излучений. А человеческий организм – вещь крепкая, ко всему может приспособиться. Тараканы вон даже передохли, которые считались какими-то особо живучими существами, а человек выстоял.

Света стала слушать дальше голоса и вот что поняла.

Вышки – те, алиенские, не наши которые, они либо в городе где-то запрятаны среди других наших, либо, возможно, они за Костровом стоят дружным строем. И вот они испускают импульсы, с помощью которых воздух разогревается. Ну, типа микроволновки, только огромной. И если разогретый воздух встречается с холодными потоками, то в этом месте встречи возможны всякие катаклизмы. Типа в обычной природе именно так и происходят ураганы, например, поэтому если создать все эти явления искусственно, то можно насылать непогоду сколько угодно – торнадо, засуху, наводнения…

Недавнишний сезон дождей вызвали алиены. Для дестабилизации и своих экспериментов… Это понятно.

Есть вероятность, что нынешняя жара – тоже их рук дело.

Люди в подземелье утверждали, что климатическое оружие, возможно, есть и у людей, свое. То есть не возможно, а точно есть, просто никто не говорит вслух, что это климатическое оружие, а типа что оно вовсе не оружие, а приборы для изучения какой-то там ионосферы. И у нас, и в других странах у людей совершенно точно имеется климатическое оружие… Давно, чуть не с середины двадцатого века, что ли, вся эта погодная фигня началась. И что, возможно, идею этого оружия люди подсмотрели у алиенов. Люди, то есть военные, используют изменения климата в своих целях, а алиены – в своих…

Тут у Светы разболелась голова. Это было все ужасно скучно и непонятно. Ее совершенно не интересовало климатическое оружие, наши и чужие военные, алиенские эксперименты, создание электронных помех в работе спутников связи, чтобы не сработали системы предупреждения о ракетном нападении… Свету волновало только одно, как насолить Вассе и Рэму заодно. Как отомстить за себя и свою семью…

Да и что это за люди там, внизу?

Потом опять, по десятому разу, они стали говорить про Вассу, что она – жертва алиенских экспериментов и что таких жертв много, надо остановить это издевательство алиенов над людьми. Илья особо горячо сочувствовал судьбе Вассы и радовался тому, что она теперь в их рядах… Это все Света и раньше тоже знала, ничего нового. Потом люди внизу начали прощаться, и вот тогда Света догадалась, что это за компания там, внизу, в подвальных помещениях, и чем они все занимаются. Когда стали доноситься голоса снизу:

– Мы – Сопротивление…

– Мы – Сопротивление!

– Я – Сопротивление!

– Клянусь бороться с алиенами до конца…

Это ж очевидно! Там, внизу, собрались члены тайной организации. Они называли себя Сопротивлением, их цель, получается, борьба с алиенами.

Теперь стало ясно, что это за люди. Подпольщики!

На самом деле Свете было глубоко наплевать и на алиенов, и на подпольщиков, которые боролись с пришельцами… Это чужие разборки, нечего в них влезать. Ни люди из Сопротивления, ни алиены лишних денег Свете и ее семье не дадут, значит, ничью сторону и не надо принимать. Климат алиены меняют? Ну, пока люди не стали вымирать массово, жить можно. Да и вообще, как поняла Света, все это еще вилами на воде…

Заговорщики закончили прощаться и вроде как разошлись. Там, внизу, воцарилась тишина, лишь изредка что-то стонало и завывало, но, наверное, это ветер гудел в шахте…

Света сидела, обхватив голову, и напряженно размышляла. И в голову ничего не приходило, потому что она уже буквально раскалывалась.

Как воспользоваться всеми этими сведениями? Про сопротивленцев и про алиенов… Голова разболелась еще сильнее.

Поэтому Света решила не мучить себя и выбралась с пустыря. Вызвала такси, приехала домой и сразу легла спать.

А утром она, совершенно отдохнувшая, открыла глаза, голова уже не болела. И вот оно, озарение! Недаром же издавна говорят, что утро вечера мудренее…

Главная-то закавыка вот в чем, оказывается. В Сопротивлении народ не в курсе, что их страдалица Васса встречается с алиеном Рэмом. Ну, или встречалась, не суть важно… Васса разводила шуры-муры с врагом и скрыла это от своих товарищей в Сопротивлении.

А граждане алиены ни сном ни духом о том, что есть Сопротивление, что их объект экспериментов Васса в его рядах, у нее шуры-муры с Рэмом, и Рэм знает, что Васса про них, алиенов, тоже знает.

Васса может оказаться врагом для своих, для сопротивленцев этих, а Рэм – для своих соплеменников или как их еще обозвать-то правильно…

Если еще как следует пораскинуть мозгами, поднакопить сведений, то можно обоих и заложить.

…День на работе Света провела в прекрасном настроении, наблюдая издалека за Рэмом и Вассой (они так и не пересекались до сих пор, на заводе, по крайней мере), а затем, вечером, отправилась привычным маршрутом в Фудкорт. Но вовсе не для помощи матери.

Фудкорт – это ведь не только гигантская столовка, состоящая из нескольких корпусов старой фабрики и собравшая внутри множество самых разных забегаловок… Это, можно сказать, государство в государстве. Тут, конечно, едят, делают иногда покупки у фермеров, проводят вечеринки и играют в бильярд… Но тут и продают из-под полы разные интересные вещички, тут договариваются лично о делах и решают разные вопросы.

Местные главари следят за тем, чтобы никто из здешней публики не творил беспредел, не нарушал явно закон, иначе власти просто-напросто прикроют Фудкорт.

Обо всем этом Света была прекрасно осведомлена, поскольку постоянно помогала матери, которая здесь заведовала одним из павильонов, блинной.

Раньше люди старались решать свои дела в сети – так быстрее и проще. Интернет, сотовая связь, всякие мессенджеры… Люди активно переписывались и перезванивались. Быстро и удобно. Но теперь многие не находили плюсов в подобном способе связи.

Все ж нынче прослушивалось-просматривалось. Фиксировалось. Вся информация куда-то там сливалась и могла быть использована против человека.

Поэтому с какого-то момента часть людей вновь вернулась к прежнему дедовскому способу общения. Происходящему не в вирте, а в реале.

Тем более что ходили слухи, будто сигналы в Фудкорте часто глушились. Многие для перестраховки и вовсе ходили в Фудкорт без телефонов и прочих гаджетов. Ну, или помещали их в специальные футляры. Еще иногда надевали на руку, в которой чип, специальную перчатку из фольги, чтобы не фиксировались перемещения внутри столовой…

Говорят, кто-то в сети написал свое расследование о тайной жизни Фудкорта. Сравнил его с Хитровкой – криминальным районом начала двадцатого века, что существовал в Москве и назывался «государством в государстве». Власти Москвы того времени ничего не могли поделать с этим злачным местом и как-то изменить существующие там порядки. Хитровка являлась и биржей труда, и столовой, и лечебницей, и рынком, и какие-то бюрократические услуги можно было там получить…

Вот с таким местом сравнили в статье Фудкорт.

Но потом этого журналиста-разоблачителя поймали на чем-то противозаконном и вроде как посадили. Вышла новая серия статей, отбеливающих Фудкорт.

…На нижнем уровне, где обычно торговали фермеры, Света нашла одного своего знакомого. Она уже приобретала у него кое-что. Не продукты питания совсем… А особое устройство, с помощью которого можно было сломать любимый мотоцикл Рэма. Но ничего не получилось тогда, к сожалению…

– Витек, есть что интересное, чтобы чужие разговоры подслушивать? Незаметное такое… – спросила Света, демонстративно играя телефоном в защитном боксе из фольги. И тем самым показывая, что с ней можно сейчас говорить свободно.

– Жучки? Есть, – ответил Витек, который давно знал Свету и полностью доверял ей. – Но паршивые и дорогие.

– Это как? – удивилась Света.

– Да вот так, одноразовые. Не, ну так-то они подвести не могут – работают какое-то время, ловят беспроводное электричество, аккумулятора в них нет, обнаружить их сложно… Но их внешний вид… Это тебе даже не солонка или салфетница, которые везде уместны и их можно широко использовать… Это пятна, Свет.

– Пятна?

– Ну да. Пятно типа от кетчупа или пятно горчицы. Налепил на стол и потом слушай со своего телефона. Но хватает на час, на два, не больше. Потом жучок перестает работать, его больше нельзя использовать… Плюс есть – жучок действительно превращается в кетчуп или горчицу, так что наказать человека за то, что он использует прослушивающее устройство, никак нельзя. За грязь у нас не сажают пока еще…

– Так это хорошо! – обрадовалась Света.

– Хранить эти жучки надо исключительно в холодильнике. Потому что как вытащил, так сразу и используй. А это неудобно…

– Да почему ж неудобно… в самый раз. Пятно от еды в Фудкорте – что может быть естественней!

– Так-то да, здесь это устройство и используют, но только если найдут, мало не покажется.

– Не найдут, я в личных целях собираюсь использовать. Мне ничьи секреты не нужны, здешних боссов мои дела не касаются.

– А, тогда ладно. Ведь ты сама понимаешь, мне рисковать тоже неохота…

Витек потом передал Свете небольшую коробочку с «пятнами».

Света эту коробочку спрятала в холодильнике, в блинной матери, в одном из контейнеров, где хранился мусс из сельдерея. Блинчики с такой начинкой спрашивали довольно редко. Ну, а если найдет кто, можно сказать, что оно там уже лежало, все претензии – к производителям этих добавок для блинчиков.

В нужный момент достать контейнер легко. А в Фудкорте люди часто назначают встречи… Надо только дождаться, когда Васса опять решит пересечься здесь с кем-то.

Васса

Алиены всегда стремились к максимальному правдоподобию. Чтобы не было такого: начинает кто-то проверять информацию, а в ней вдруг сплошные нестыковки. Подозрительно! Поэтому пришельцы старались не сильно менять уже существующие факты.

И прятать вырвавшуюся наружу информацию алиены тоже не рвались, ибо сведения, которые сначала лежали на виду, а потом вдруг исчезли, вызывали у людей жгучий интерес и немедленное желание докопаться до истины. Поэтому ничего не надо удалять и стирать. Гораздо проще в случае особой нужды завалить сеть другими, отличающимися от истинных свидетельствами – попробуй отыщи потом в этом ворохе самой разной информации крупицы правды.

Сожженные документы, исчезнувшие свидетели, пропавшие предметы, тайные работы, проводимые под покровом ночи… Такой представляли когда-то люди деятельность пришельцев рядом.

Но ничего этого практически не было в реальности. Поскольку алиены прекрасно знали человеческую психологию: то, что лежало на виду, было людям неинтересно, а то, что спрятано, вызывало желание найти. Рыться в гигантском ворохе информации тоже мало кто хотел, ибо нудно и муторно.

Раньше снимали фильмы и писали книги о тайных заговорах, где пришельцев представляли часто как хитрых и злобных существ, агрессивных, плетущих интриги, устраняющих возможных противников… Непрошеные гости, подчиняясь фантазиям земных режиссеров и писателей, совершали убийства, репрессии, казни.

Настоящие же пришельцы, поселившиеся на Земле давно, ничем подобным не занимались. И не потому, что были добры и милосердны. Они просто не хотели пачкаться в крови и преследованиях. Проще, гуманнее и экономнее сделать так, чтобы люди сами изничтожили друг друга и сами себя доконали.

Нет, алиены убивали, но редко, неохотно, и все эти смерти не скрывались, а маскировались, например, под дорожные происшествия. Иногда ведь приходится убивать, да, когда это единственный выход… Но убивать массово – себе вредить (так, вероятно, рассуждали алиены).

Представляя инопланетян кровожадными монстрами, люди судили по себе – когда-то поведал Вассе Илья, давно состоявший в рядах Сопротивления.

Алиены умны, хитры, они совсем не стремятся к открытым столкновениям. Поэтому бороться с подобным противником, все время ускользающим, уклоняющимся, в сто раз сложнее.

Поэтому Васса очень легко поверила тому, что ее родители, возможно, живы, когда услышала обрывок разговора Демьяна Демьяновича и Алекса. Она к этому моменту уже поняла характер и методы алиенов. Да и правда проще же разбросать людей по разным уголкам страны и даже мира, чем убивать их.

Поэтому Васса, желая расследовать гибель (или ненастоящую гибель) своих родителей, решила начать с самых простых действий.

Отчего не пересмотреть странички в социальных сетях своих папы и мамы? Практически у каждого человека, да нет, чего там, у каждого есть дневниковые записи в какой-то социальной сети… либо действующей, либо давным-давно заброшенной. Но они всегда есть.

В момент своего зарождения социальные сети являлись сообществом живых людей. Когда кто-то из участников сообщества умирал, то люди писали на последней страничке его дневника слова прощания и скорби и постепенно забывали об ушедшем. Лишь родные и близкие посещали потом эти страницы.

Но шло время, и умерших в сети становилось все больше. Некоторые давно позабытые-позаброшенные сети уже почти полностью превратились в виртуальные кладбища.

И вот теперь Васса решила переплыть эти «воды Стикса», чтобы найти нужную информацию о прошлом своих родителей. Если и есть какая-то зацепка, то она спрятана именно там.

У матери Вассы, Киры Васильевны Поляковой (в девичестве Кузнецовой), и отца, Сергея Сергеевича Полякова, было несколько страничек в разных социальных сетях, в основном потерявших свою популярность к нынешнему дню.

И эти странички Васса уже видела. Довольно давно, в подростковом возрасте, когда она решилась прочитать записи мамы и папы, те, что находились в открытом доступе.

Но как только начала читать, так принялась рыдать в три ручья.

Помнится, Демьян Демьянович рекомендовал ей тогда прекратить чтение этих дневников. Потому что психика девочки при этом расшатывалась, а здоровье ухудшалось. Врач заявил строго: «Васса, детка, никто не лишает тебя информации о твоих родных… Но сейчас она тебя травмирует. Попробуй вернуться к чтению записей твоих родителей позже, во взрослом возрасте, например, когда ты станешь к этому готова. Эти же записи никуда не исчезнут!»

И что сделала Васса?

Она послушалась совета доктора, она смирилась с тем, что ничего уже не вернуть, и больше не заглядывала на странички родителей. Да и она сама уже осознала, насколько это тяжело – погружаться в прошлое, в то время, которое исчезло навсегда.

Васса принялась изучать прошлое своих родителей во второй раз.

…Мама, судя по всему, не особо любила социальные сети, относилась к ним формально. Отмечалась там изредка, сообщала лишь о каких-то важных событиях. Учеба в археологическом институте: вот запись о поступлении, еще запись о сдаче сессии… Обучение тогда являлось уже дистанционным (частые карантины и технический прогресс поменяли всю систему образования), но иногда студенты все же собирались вместе для практических занятий.

Вот редкие и почему-то размытые фото мамы с однокурсницами в аудитории. Еще одна короткая запись о сдаче очередной сессии. Запись о получении диплома. Поздравления от приятелей со сдачами экзаменов, с днем рождения еще. Листать не перелистать эти поздравления маме от незнакомых Вассе людей с картинками, фейерверками и сердечками. Кстати, среди них много поздравлений от папы, под ними мама нежно благодарит его, и от этих строчек у Вассы опять начало сжиматься сердце.

А когда пошли свадебные фото (снова не в самом лучшем качестве), Васса и вовсе разрыдалась, рассматривая их. Счастливое лицо мамы, влюбленные глаза папы, их поцелуй, их улыбки, обращенные друг другу…

Но Васса постаралась справиться с волнением и все-таки заставила себя проанализировать дневник мамы. Вывод получился не особо утешительный: от маминого дневника в социальной сети толку мало. Все записи там очень формальные. Либо мама являлась человеком закрытым, либо она предпочитала жить в реальной жизни, а не виртуальной. С кем дружила мама, кого особо выделяла из толпы знакомых (кроме папы, разумеется), сказать теперь было трудно.

Затем Васса принялась изучать странички папы в известных социальных сетях того времени.

С папой все обстояло гораздо интереснее. Папа – откровенный экстраверт, писал много и часто, его все волновало. Многочисленные перепосты статей, рассказывающих о научных открытиях, споры с друзьями по каким-то философским проблемам, много рассуждений о политике и социальных проблемах.

Папа еще – спортсмен, любитель гонок. Его интересовали машины, мотоциклы, велосипеды… Словом, все средства передвижения. Когда на время очередного карантина отменяли гонки и прочие массовые мероприятия со спортом, папа всегда очень огорчался…

Васса в очередной раз всхлипнула, читая папины посты, посвященные мотоциклам. Ну кто знал, что ей передастся эта любовь к мотоциклам… Вернее, к мотоциклистам!

На странице папы тоже много признаний в любви маме, записи о том, как он счастлив, восхищен своей избранницей…

Потом папа нашел новую работу, и записей на его странице стало значительно меньше. Верно, он старался для семьи, готовился к рождению ребенка, тут уж не до сидения в виртуальных сетях. Эта папина самоотверженность – ну просто опять до слез…

У папы, судя по всему, было много друзей. Наверняка многие из них еще живы, сейчас они, вероятнее всего, обретаются в новых социальных сетях, которые являются модными на данный момент. Можно разыскать их там и написать им. Попросить рассказать о папе, задать всякие вопросы, касающиеся его гибели (или якобы гибели), хоть как-то прояснить картину…

Вот взять его лучшего друга Федора… Папа в своих записях именно так его и называл – мой лучший друг. Этот человек мог знать о папе больше других!

Васса принялась искать Федора в дне сегодняшнем. И моментально нашла папиного друга в популярной уже ныне сети. Да вот же он, Федор, даже не слишком сильно изменился внешне!

Васса решила немедленно ему написать и уже нажала на «отправить личное сообщение», но, впрочем, тут же закрыла это окошко.

Алиены всегда наблюдали за ней. В последнее время сильнее обычного. Даже попытались сделать так, чтобы ее подруга Милана стала им доносить о ней, но, к счастью, этот план у алиенов не удался.

Если они следят за Вассой, то, наверное, они непременно увидят, чем Васса в данный момент интересуется. Они прочтут ее сообщения, отправленные Федору… И поймут, что Вассу до сих пор беспокоит гибель ее родителей. И догадаются, что Васса засомневалась в том, что эта гибель является случайной. Возможно, алиены уже в курсе того, что Васса сейчас мониторит старые сети…

Мурашки скользнули по спине Вассы, когда она об этом подумала. Впрочем, тут же успокоила себя. Это нормально – время от времени заглядывать на странички своих близких людей. Воспоминания же! Точно так же люди раньше листали старые фотоальбомы… Тут алиены не смогут к ней придраться.

Но вот если Васса полезет с вопросами к старым участникам тех историй, то вот это покажется алиенам подозрительным.

Другой момент. Слежка за жизнью Вассы сейчас полностью на Рэме. Но поскольку они оба договорились, что больше не лезут в жизнь друг друга, то Васса своими изысканиями может его серьезно подставить. Если вышестоящие алиены решат проконтролировать Рэма, они обнаружат, что тот давно забил на свои обязанности надзирателя…

Васса некоторое время сидела в раздумьях перед экраном, на котором было фото постаревшего Федора, папиного друга. Не надо ему ничего писать. Это может повредить и Вассе, и Федору. И Рэму…

Самый оптимальный вариант – отправиться лично к другу отца. И лично обо всем спросить его.

Васса принялась просматривать нынешний дневник Федора, но с сожалением обнаружила, что Федор живет в Москве. А туда просто так не попадешь. Да сейчас никуда не попадешь, не проедешь и не полетишь без нужных документов… требуются подтверждения, обоснования, справки всякие. И посещения исторических мест с экскурсиями тоже сильно ограничены.

Даже районы в этой Москве становятся обособленными во время карантина. Это раньше люди могли пересечь столицу с севера на юг или с запада на восток, нынче такое без серьезных обоснований, если на дворе разыгралась очередная эпидемия, было уже невозможно. Ибо нечего меняться микробами и вирусами.

Но в данный момент передвижения по Москве как раз не возбраняются. Еще не время карантина! Сейчас город открыт, люди внутри его свободны.

Федор живет в Измайлове. Гуляет в парке рядом. Любит общепит, какую-то конкретную точку, потому что на его фото одна и та же летняя веранда. Он там обедает обычно один, но иногда и с дочерью-подростком. Всегда делает селфи с ней, часто снимает окружающий пейзаж. Она же, дочь, потом и лайкает эти фото. Еще какие-то друзья их лайкают, друзей у папиного друга очень немного.

Федор в разводе. Спокойный и доброжелательный человек, пишет какие-то программы, не бедный, это тоже можно понять из его дневника… Иначе как бы он смог оказаться в Москве? Формально Москва вроде и не закрытый город, но попробуй купи там квартиру, поселись в ней, регулярно оплачивая все счета…

Чем дольше Васса разглядывала фото Федора, тем сильнее ее одолевало желание поговорить с ним. Как сделать так, чтобы попасть в Москву? Может, рискнуть? Придумать какую-нибудь авантюру…

Например: а если надеть перчатку из фольги на руку с чипом и попробовать проникнуть в скоростной экспресс, едущий в Москву? И там от вокзала как-нибудь пешком добраться до заветного Измайлова? Хотя нет, это все невозможно, никуда не пройдешь, никуда не пропустят, остановят у первой же двери.

Только у чиновников есть специальные пропуска, позволяющие им свободно перемещаться по стране, к тому же без соблюдения всех этих драконовских карантинов.

Нина

Алиены в последнее время обленились. Работали через пень-колоду (очень подходящее местное выражение, кстати) и ни о чем не беспокоились… А ведь порой требовались решительные меры для преодоления кризисных ситуаций!

К счастью, срок руководства Демьяна Демьяновича закончился на днях. Демьяныча (его еще называли за глаза Главным или Профессором) многие любили, понятно почему: вот за этот пофигизм (опять местное выражение), за отсутствие жестких мер… Если бы алиены голосовали, то они наверняка опять проголосовали бы за него. Только вот в руководство у алиенов уже давно никто не мог пробиться – ни через голосование, ни через назначение…

Это люди страдали подобной ерундой, в буквальном смысле страдали от своих правителей. Которых выбирали сами либо которых назначали те, кто стоял у верхушки власти. И чтоб хоть раз люди остались довольны своим выбором, хоть один раз! Нетушки. Выберут – и воют, и воют потом, и волосы на себе рвут.

Про голосование всей страной – отдельная песня. Население выбирало себе вождя часто за внешние данные. Чтобы человек выглядел солидно, располагал к себе. Чтобы говорил складно и обещал именно то, чего люди от него ждали.

Ну как, как можно выбирать в правление человека только за то, что он хорошо выглядит и убедительно говорит?! Эдак любой мошенник или, как их тут еще называют, аферист на доверии в состоянии управлять людьми.

И про репутацию тоже странно…

В некоторых странах специально целые кланы будущих президентов растят, им там с младых ногтей внушают, что надо вести себя прилично на публике, иначе карьеру можно загубить… Конечно, у таких все шито-крыто всегда будет. Истинную их сущность никто не сможет разгадать. Таким образом получается, что у людей в особой чести лицемеры.

Главное, уже давным-давно они, люди, обладали и технологиями, и возможностями, и талантами, позволяющими сделать такую же программу, как у алиенов. Когда программа сама подыскивает кандидатуру на роль руководителя.

Какая разница, как выглядит человек и какие поступки он позволял себе в прошлом? Если сейчас только он в состоянии принимать самые правильные решения, именно он способен лучше всех контактировать с окружающими – хоть с простым народом, хоть с другими правителями…

Нина не любила людей вот именно за это, за желание выглядеть, а не быть. За лицемерие перед самими собой. За все эти ритуальные танцы на публике, за желание жить эмоциями, а вовсе не разумом…

Дикие люди.

И часть алиенов от них переняли манеры, вот что печально… Много лет назад Демьяныч являлся хорошим руководителем, но сейчас его время кончилось, потому что он стал забывать о том, что он алиен.

Когда Нина получила официальное назначение на должность руководителя, то даже не удивилась. Потому что она уже давно чувствовала в себе энергию, силы и желание, позволяющие вести свой народ вперед.

Первым делом Нина организовала встречу всех глав региональных отделений. Встречу провели, разумеется, не здесь, это было бы слишком заметным событием, а в другом городе, Санкт-Петербурге. Всемирный медико-экологический конгресс. На него прибыли только свои. Почему не в сети конгресс проводили? Да потому, что люди-то тоже не дремлют, любой сигнал могут перехватить, больно умные стали… И сами тоже стараются не светиться, кстати, если что серьезное, то личные встречи затевают, никакой аппаратуры.

В Питере алиены собрались в историческом здании, в большом и красивом зале.

Первым на сцену вышел Демьяныч, поблагодарил всех за поддержку, сказал, что это были его лучшие годы.

Потом вышла Нина и тоже поблагодарила за доверие. Потом еще несколько алиенов выступили, а затем Нина опять взяла дело в свои руки. Вышла в очередной раз к трибуне:

– Друзья… Многие из вас уже в курсе, что положение Эрты – не самое лучшее. Недавно прилетал челнок с нашей Родины, привез эти печальные известия. Именно тогда на заседании в Кострове, в узком кругу, и была раскрыта информация об «объекте Зеро». Теперь я считаю нужным довести информацию об этом объекте до всех региональных руководителей. Демьян Демьянович, прошу.

На трибуну опять вышел Демьяныч. Выглядел он неважно, надо заметить. Наверное, было жаль прощаться со своим положением руководителя. Хотя все знали, что руководство должно смениться, это неизбежность.

– Добрый день, товарищи. Начну с самой сути. Двадцать лет назад с Эрты на Землю отправился очередной челнок. В тот раз – с очень интересным и важным грузом. Тогда положение нашей родной планеты было не столь катастрофическим, но все же алиены решили предпринять кое-какие действия упредительного характера. Челнок вез на Землю капсулу с геномом Эрты. Да, да, с геномом всей планеты. Конечно, название «геном» – довольно-таки условное, в данном случае под «геномом» Эрты мы подразумеваем совокупность всех составляющих ее элементов. Это биологическая информация, все то, что необходимо для построения и поддержания организма, то есть Эрты. Добыча этого генома – результат поразительного труда наших ученых на Эрте, их подвиг, их великая заслуга. Вычленить, вычислить, вытащить из хаоса геном планеты – задача поистине нереальная, грандиозная, но нашим ученым она удалась.

Демьяныч сделал паузу, отпил из стакана потус.

– Приземление челнока произошло крайне неудачно, специальный сейф, то есть контейнер, в котором находилась капсула, был разрушен. Без контейнера капсула с геномом Эрты должна была погибнуть в течение суток…

В зале зашумели. Нина вздохнула. Она, конечно, знала всю эту историю, но, слушая ее в очередной раз, тоже переживала.

– Геном Эрты – живая субстанция. А живое может жить только в живом. Делать мне было нечего, счет шел на часы и минуты, поэтому я пересадил капсулу в грудь одной маленькой девочки. И случилось чудо. Капсула с ее бесценным содержимым не погибла, ну и та девочка тоже осталась жива. С тех пор прошло почти двадцать лет. Девочка давно выросла и стала взрослой женщиной, и капсула с геномом в ее груди чувствует себя прекрасно. Капсула никак не отторгается организмом, хочу заметить. Из чего можно сделать вывод, что произошедшее – самое настоящее чудо. Ведь в любом другом организме капсула просто не прижилась бы.

Всеобщий вздох, шум в зале, затем аплодисменты, долгие и продолжительные.

Демьяныч слушал их с едва заметной улыбкой, склонив голову.

– Демьян Демьянович, вы не упомянули самого главного, – деликатно напомнила ему Нина.

– Что именно? А, да. Забыл, – усмехнулся Демьяныч. – Товарищи. Капсула находится внутри человека. Та девочка… девушка… женщина… Она человек. Не алиен. Она и есть тот самый «объект Зеро», и у нее есть имя – Васса.

– Васса… Васса… Васса! – зашелестело по залу.

– Я на протяжении всех этих двух десятилетий постоянно наблюдаю за Вассой. Родители ее были… э-э… устранены, за ребенком ухаживал наш робот-нянька последней модели. До сегодняшнего дня робот прекрасно справляется со своей функцией, никаких нареканий. Ни девочка, ни окружающие так и не догадались, что рядом с ними находится искусственное существо. По достижении взрослого возраста Васса работает на заводе по производству потуса, к ней дополнительно приставлен еще один алиен, Рэм. Рэм теперь следит за ее передвижениями, контролирует каждый шаг, надо сказать, выполняет свою работу безупречно. Еще ни разу за это время не случилось ни одного экстраординарного события.

– Ну, теперь, наверное, можно дать ему передышку, назначить новых наблюдателей, – заметила Нина. – Усилить охрану вокруг «объекта Зеро».

– Я бы не советовал, – покачал головой Демьяныч. – Как говорят люди: лучшее – враг хорошего. Сейчас Васса под присмотром и дома, и на заводе, всякое усиление активности вокруг может ее испугать, тем самым мы можем подвергнуть риску капсулу с геномом. Если Васса, как и всякая молодая женщина, все-таки начнет искать себе нового партнера, то, вероятнее всего, им может оказаться человек. А что будет, если в свои спутники Васса выберет земного мужчину? Случится катастрофа. Этот мужчина может заметить суету вокруг Вассы. Заметит и начнет противостояние. А нам это надо – подвергать риску капсулу? Другой важный момент. Земной мужчина может потребовать от Вассы родить ему ребенка. Да что там потребовать, дети у людей сами заводятся, их не особо планируют даже… Васса может забеременеть. Какими последствиями это может грозить? Как оно отразится на здоровье «объекта Зеро»? Мы не знаем либо можем предполагать самое худшее. Союз же Вассы и Рэма ничем не грозит. Поскольку ни одного случая зарождения новой жизни в результате соития человека и алиена в истории не случалось. Рэм должен находиться возле Вассы – это условие для безопасного хранения капсулы. Еще мы не должны, повторю, усиливать охрану вокруг «объекта Зеро», излишняя активность может все испортить.

– Убедили, Демьян Демьянович, – кивнула Нина, и по залу тоже прокатился гул одобрения. «Нет, все-таки он был хорошим руководителем, программа не могла ошибаться!» – была вынуждена признать Нина. Прокашлялась и продолжила: – Еще один момент. Он касается Кострова. В ближайшие недели нам, живущим в этом городе, предстоит серьезная операция, вернее, эксперимент под условным названием «Ящерица из террариума». Кстати, название с юмором, – усмехнулась Нина. Немного сбилась с мысли: – «Рыбка в аквариуме», «Ящерица из террариума»… Алекс, это вы придумываете названия своим экспериментам?

Поднялся Алекс, он сидел в зале в первом ряду, повернулся назад, несколько раз поклонился публике.

Присутствующие засмеялись, захлопали, градус напряжения немного снизился.

– Демьян Демьянович, эксперимент «Ящерица» – достаточно серьезный, насколько в безопасности будет находиться «объект Зеро» во время его проведения?

– В абсолютной безопасности, – серьезно произнес Демьян Демьянович. – Как и в случае уже прошедшей «Рыбки в аквариуме». Рэм держал в то время «объект Зеро» под пристальным наблюдением. Васса оставалась дома, в развлекательный центр не попала; ни наводнение, ни зубы акулы, ни паника в толпе – ей ничего, абсолютно ничего тогда не грозило.

– Прекрасно, – тоже серьезно сказала Нина. – Надеюсь, во время проведения нового эксперимента «объект Зеро» тоже не покинет пределов своего обиталища. Алекс, теперь прошу вас подняться на сцену и как ученому, разбирающемуся в биологии планет, рассказать всем присутствующим о геноме Эрты. Кратко и в популярной форме… – улыбнулась Нина.

Алекс понимающе улыбнулся. Поднялся на сцену и бодро начал:

– Геном Эрты содержит в себе все элементы строения самой планеты, начиная от ее ядра и мантии, а затем коры. Еще геном содержит в себе сведения о ее биосфере – о почвах, поверхностных породах, водном составе планеты, воздухе и окружающей планету атмосфере. О населяющих планету растениях, животных и микроорганизмах… Словом, геном содержит в себе всю информацию об Эрте как о глобальной экологической системе, объединяющей всех живых существ и их связи, включая взаимодействие с элементами литосферы, гидросферы и атмосферы. Короче, дорогие товарищи… в одной маленькой капсуле, внедренной в «объект Зеро», заключена информация о восьмидесяти миллиардах тонн биомассы, то есть всей жизни Эрты.

Пауза. В зале повисла тишина. Все присутствующие в этот момент пытались осознать услышанное.

Неожиданно поднялся Демьян Демьянович:

– Алекс, прошу прощения, позволю себе вставить поэтическую, так сказать, ремарку…

Алекс кивнул, да и Нина не стала настаивать на регламенте.

Демьян Демьянович продолжил:

– Я сказал – поэтическую, хотя мы не особо понимаем людей… С их склонностью к творчеству, мистике, мифам, религиозным верованиям… Нам, алиенам, кажется все это лишним и ненужным, для нас это пустые эмоции, не несущие в себе никакой информации… Но иногда люди возводят весьма занятные смысловые конструкции. Например, у людей есть история о Ное. Единственном праведнике среди греховного населения. Бог решил радикально уничтожить с помощью Потопа всех, кроме Ноя, и приказал ему построить ковчег. Собрать там по паре всех существующих животных, запас пищи и в ковчеге пережить всем Потоп.

– Минутку, Демьян Демьянович, вы что, собираетесь объявить всех алиенов греховными существами? – немедленно отреагировала Нина. – Что мы заслужили происходящее?

– Ни в коем случае! – замотал головой Демьян Демьянович. – Я о том, что Вассу с капсулой внутри ее можно назвать священным Ковчегом. И только. Все, прошу прощения…

Он сел обратно. Нина не стала углубляться в дискуссию, но подумала, что, наверное, очень вовремя Демьяна Демьяновича все-таки сместили. Все эти метафоры, обращения к каким-то древним текстам… Перемудрил.

– А теперь главное, – Нина постаралась опять привлечь к себе внимание зала. – Про чудо генома вы все, надеюсь, поняли… И теперь, наверное, задаетесь вопросом – а что делать дальше? Как нам поступить с этой капсулой и «объектом Зеро», внутри которого находится капсула? Я вам отвечу. Я не знаю. У нас есть только примерные предположения. Надеюсь, они окажутся верными.

В зале раздался шум.

– Тихо, тихо… Я и правда не знаю точного ответа! – подняла руку Нина. – Но его знают те, кто скоро опять прилетит к нам – группа ученых с Эрты. Во главе с Марком, он отвечает за тех алиенов, что проживают на Эрте. Вот он и расскажет, каково будет окончательное решение по судьбе «объекта Зеро». А пока прошу понять всю важность сегодняшней беседы и готовиться к возможным переменам в будущем. Информацией с нижестоящими алиенами прошу не делиться, это еще рано, но надо донести до всех, кто руководит важными процессами, чтобы они завершили свои неотложные дела в ближайшее время и находились в состоянии повышенной готовности…

Васса

Ранним утром, когда солнце только-только поднялось, но еще не успело раскалить воздух в городе, Вассиного плеча осторожно коснулась тетя Поля:

– Деточка, пора… Ты просила тебя разбудить. Завтрак на кухне – овсяная каша с ягодами.

– Спасибо, теть Поль… – пробормотала Васса, с трудом садясь в постели. – Зачем мы с друзьями в такую рань договорились встретиться-то… как же спать хочется…

– Ты сказала, что вам надо долго готовить сюрприз на день рождения Миланы…

Васса застонала, чуть не плача – так хотелось упасть обратно в кровать и опять сладко уснуть, но все же она заставила себя подняться. Умылась, позавтракала, причесала волосы, потом долго копалась в шкафу с одеждой. Тетю Полю привлекать к поискам не хотела, поскольку убедила накануне робота, что весь завтрашний день проведет в гостях у Миланы. «Если ты собралась к подруге в гости, то зачем тебе там купальник? – спросила бы тогда тетя Поля. – Вы где это плавать собрались?»

Врать тете Поле было почему-то трудно, это Васса уже в который раз заметила. В итоге нашла купальник – темно-зеленый, совместный, натянула его на себя, стараясь не глядеть в зеркало, чтобы лишний раз не «любоваться» шрамом на груди. Поверх купальника Васса накинула на себя новое платье из специальной солнцезащитной ткани, в которой и плавать можно было. Производитель обещал, что вода стечет с нее мгновенно, никакого дискомфорта. Если ходить в таком платье по пляжу, то и крем от загара не нужен, оно довольно длинное, с рукавами, чуть расклешенное книзу. Ну куда рыжей девушке с нежной кожей под это солнце? У платья еще есть капюшон с козырьком, так что и отдельного головного убора не надо. И расцветка морская – голубые полоски на белом фоне.

Васса заказала это платье накануне, поражаясь тому, что производители одежды словно услышали о всех ее проблемах… И придумали наряд, способный перебороть ее страхи.

«Очки, еще очки от солнца… а, вот они!» Васса надела очки, перекинула полотняную сумку через плечо, в которой лежало полотенце, в коридоре втиснула ноги в легкие тапочки с верхом из сеточки. В этих тапках можно было и по городу ходить, и по песку, и в воде плавать. Тоже сплошной функционал. И чего она раньше в четырех стенах пряталась… Или это алиены ее так запугали?

– Теть Поль, я пошла!

– Деточка, может, я с тобой? – привычно забеспокоилась тетя Поля. – Хочешь, до дверей подружки тебя доведу, а потом встречу?

– Теть Поль! Ну не позорь ты меня, я ж уже взрослый человек, мне стыдно вечно под конвоем…

– Тише, тише, не ори, весь подъезд перебудишь! – огрызнулась тетя Поля. – Ладно, удачи тебе. Дай поцелую…

– Пока-пока!

Васса спустилась по ступеням. Вышла на улицу, глубоко вздохнула. Было еще не так жарко – градусов двадцать семь, двадцать восемь, до настоящего полуденного зноя далеко.

Шелестела над головой порыжевшая на солнце листва, плитка под ногами пахла какой-то особой городской пылью. «Вот бы дождь», – подумала Васса, но прогноз погоды никакого дождя не обещал.

Мимо прошел сосед из той квартиры, что за стеной, с мелкой собачкой белого цвета на поводке. Собачка залаяла на Вассу, потом на зашелестевший от ветерка куст рядом, затем на пакет из фольги в траве и под конец, уже у подъезда, обернувшись, на подкативший к тротуару фургон с надписью «Пироги».

Из фургона спрыгнул Илья, в шортах, льняной мятой рубахе, смешной шляпе, напоминающей сомбреро.

– Милая… – он осторожно поцеловал Вассу в щеку. – Я тебя не узнал, богатая будешь. Полностью задрапирована!

– А я тебя в этой шляпе! – засмеялась она.

– Но ты видишь, в ней как под зонтиком…

Поехали за Миланой и Колей. Васса была до последнего уверена, что Коля никуда не пойдет, но он появился вместе с Миланой – высокий, с мощным разворотом плеч, настоящий атлет. До этого момента Васса не видела его в реале, только на фото или видео…

Он не показался Вассе каким-то странным или депрессивным, как расписывала его Милана. Скорее, наоборот, Коля выглядел дружелюбным и веселым. Поздоровался с Вассой, галантно и изящно пошутил в ее адрес (ах, зачем от него так долго скрывали эдакую красоту), затем пожал руку Илье.

Илья сказал, раздавая специальные перчатки:

– Так, братцы, теперь надеваем на руку, где чип, вот эту перчатку, чтобы закрыть его. Мы ж в запрещенное место едем, нас не должны обнаружить.

– Жарковато будет, – заметил Коля, натягивая на руку перчатку.

– Ну и что! Я так ждала этого дня, так ждала! – воскликнула Милана. – Давайте вырвемся на свободу!

Разместились, смеясь, в фургончике (Илья с Колей впереди, девушки на заднем сиденье) и поехали по пустому в этот час городу.

– Не хотел выходить… – прошептала Милана Вассе на ухо, косясь на мужа. – Но я ему сказала, что придется прорываться через кордоны, и поскакал как миленький! Вот любитель приключений… Без них ему не жизнь.

В салоне авто работал кондиционер, и потому жара за окном уже не пугала. Коля активно интересовался машиной, все спрашивал о каких-то автомобильных тонкостях Илью, тот ему подробно отвечал. Время от времени Илья поворачивался назад и ласково спрашивал Вассу: «Милая! Тебя не укачало?»

Он вел себя так, словно действительно являлся ее парнем. И это было как-то… неправильно? Но возразить Илье, сделать ему замечание Васса не могла. Ну, как-то и глупо и странно спорить с Ильей при друзьях…

Быстро проехали город, затем Илья дал немного порулить Коле, потом снова пересел на водительское место.

– Сейчас не пугайтесь, съезжаем в кювет. Немного потрясет. Васса, если тебе станет нехорошо, сразу скажи! – крикнул Илья.

Затем свернул с дороги, и машина медленно поползла вниз по склону.

– Ого… – пробормотала Милана, схватив Вассу за руку.

Фургон теперь уже карабкался вверх по кочкам, заросшим травой, переплетенной с какими-то синими и белыми цветами с желтой серединкой. Пассажиров внутри затрясло из стороны в сторону.

– Сцепление не полетит? – с интересом спросил Коля.

– Не должно, – деловито ответил Илья. Не оборачиваясь, крикнул: – Девочки, вы как там?

– Хо… ро… шо! – смеясь, ответила Васса. Милана же вцепилась в ее руку и не отпускала.

– Имейте в виду, я сейчас отключил программу, отвечающую за безопасность движения, – сообщил Илья, крутя руль. – Едем чисто на моем умении!

– Разве это возможно? – удивился Коля. – Отключить эту программу нельзя…

– Мои друзья постарались… – скромно произнес Илья. Крутанул руль, фургон сильно наклонился, а затем оказался посреди высокой травы и поплыл вперед, переваливаясь с одного бока на другой. Вассу это веселило, а Милана сидела рядом испуганная.

– Илья… А откуда ты знаешь, куда ехать? – вдруг еще сильнее забеспокоилась она.

– Я тут в свое время покатался по окрестностям, знаю их…

Они долго и медленно тащились по заросшему травой полю. За окнами покачивалась трава, какие-то колючие кусты, а в стекло с неприятным хрустом бились большие жуки и не менее крупные мухи.

Милана совсем скисла при виде этих насекомых.

Коля же, наоборот, был в явном восторге от этой поездки. Принялся теперь уже в подробностях обсуждать с Ильей технические характеристики машины, как именно ее усовершенствовали… Как оказалось, Коля тоже когда-то работал в службе доставки, но потом уволился, поскольку работа показалась ему невыносимо скучной: та машина, за рулем которой он сидел, подчинялась только поставленной на нее программе, и функция Коли была – не столько водитель, сколько доставщик товара.

– Вот это я понимаю… Когда водитель сам рулит!

– Коля, да чего ж хорошего, это опасно… – недовольно возразила мужу Милана.

– Ты не понимаешь! Это власть, это свобода, когда все делаешь сам! Ты управляешь этим пространством, скоростью, а не сидишь на переднем сиденье дурачком, которому все запрещено!

Васса вздохнула, отвернулась к окну.

Илья же стал охотно объяснять Коле, как управлять машиной самому. Кажется, эти двое мужчин нашли общий язык.

Потом на их пути случился овраг, заросший березами, Илья остановил машину, и они с Колей вышли из нее, чтобы посмотреть своими глазами дорогу – проедут или не проедут.

Вышли (а пока выходили, в салон залетела огромная страшная муха) и тут же исчезли за высокой травой.

Васса и Милана сидели молча, не шевелясь, наблюдая за метанием мухи у лобового стекла.

– Этот зверь называется слепень, – с тоской произнесла Милана. – Если укусит, то от него потом очень противные волдыри останутся…

– Не шевелись, – шепотом произнесла Васса. – Может, он нас не заметит.

– Ага, как же… Слушай, а он классный парень!

– Кто?

– Да твой Илья же! – улыбнулась Милана.

– Он не мой парень.

– А кто?!

Васса задумалась: как объяснить подруге про Илью, не упоминая о Сопротивлении… Наверное, проще назвать Илью своим парнем?

Пока она думала, вернулись ребята, выгнали из машины слепня. Машина тронулась дальше: то ныряла вниз, то чуть не взлетала вверх.

И вдруг трава с запутавшимся в ней роем насекомых расступилась, и впереди показалось открытое пространство. Блеснула серебряной ртутью вода в озере, которое выглядело огромным, напоминающим море… Не сразу Васса заметила, что дальше, на водной глади, остров, заросший деревьями.

– Как красиво… – ахнула она.

– Нравится, да? Я так рад! – воскликнул Илья с энтузиазмом.

– Да он без ума от тебя, – смеясь, шепнула Вассе на ухо Милана. Она тоже как-то сразу развеселилась, когда трудная дорога осталась позади.

Поехали вдоль берега, выбирая удобное местечко, и в итоге нашли его: небольшая песчаная бухта, высокие ивы с раскидистыми ветвями словно образовывали шатер. Под этим шатром, в тени ивы, и решили устроить лагерь.

У Ильи в машине, оказывается, были складные стулья, стол. Он все это расставил на берегу, то и дело оживленно поглядывая на Вассу, затем достал бутылки с водой, контейнеры с закуской, Милана с Колей тоже захватили с собой какие-то запасы. «А я даже о воде не позаботилась! – огорченно подумала Васса. – Все-таки Илья очень хороший, он столько делает для меня…»

Милана скинула с себя платье, с воплями побежала к воде, Коля, сбросив майку, помчался следом за женой.

Васса подумала-подумала, затем заколола волосы на затылке и тоже сняла с себя платье. И не только потому, что сюда солнце почти не пробивалось. Ей хотелось увидеть, как Илья отреагирует на ее шрам.

Илья же вздрогнул, уткнувшись взглядом в середину ее груди, и мгновенно пошел малиновыми пятнами, затем белыми, потом опять малиновыми…

– Что? – спросила Васса.

– Я понял, – тихо произнес он.

– О чем ты?

– Я понял, почему ты тогда отказалась впустить меня к себе домой. То есть я говорил уже про это, но… Теперь мне все окончательно ясно. Милая… ты красавица, – с нежностью произнес он. – Ты это знаешь? Ты… ты чудо. Этот шрам совсем тебя не портит, не бойся. С ним я люблю тебя еще больше и еще сильнее ненавижу проклятых алиенов.

Васса приложила ладонь к груди. Шрам – выпуклый, плотный, горячий, пульсирующий – показался ей на миг живым. И еще он был слишком большим, слишком заметным, даже этот пуританский купальник не мог его скрыть. Васса подошла к воде, ощутила ее прохладу. Сделала еще несколько шагов, пока вода не добралась выше пояса, и окунулась в воду по шею. Илья оказался рядом с ней, осторожно подтянул к себе, взял на руки, закружил.

– Ты умеешь плавать? – спросил он.

– Нет. Илья… тебе нравится Катя? – спросила Васса. Она давно хотела спросить его о Кате. А если он не догадывался, что интересен той девушке? Быть может, лучше специально обратить его внимание на Катю?

Но на Илью этот вопрос подействовал самым неожиданным образом. Он опять пошел разнообразными пятнами, и Васса, пользуясь его замешательством, осторожно освободилась от его рук. Отошла немного, тыкаясь тапочками в мягкое дно, и замерла, чувствуя прохладное сопротивление воды, покачивающей ее из стороны в сторону.

– У вас с ней что-то было? – серьезно спросила Васса. – Ты извини, если я слишком бесцеремонно… но…

– Ты не должна меня ревновать к ней, – быстро произнес Илья. – Я люблю тебя и только тебя. Другие девушки для меня не существуют.

– Нет, я не ревную! Я о том, что Катя очень хорошая, и…

– Кате до тебя, как до неба! – довольно резко произнес Илья. – Ты богиня, а она – простой человек.

– Мне кажется, я влезла в ваши с ней отношения, и я не должна…

– Это она влезла в наши с тобой отношения! – с яростью произнес Илья. – Не говори мне о ней, не говори, умоляю!

Его реакция испугала Вассу.

В этот момент к ним подплыли Милана и Коля.

– Водичка – класс!

– Мы видели лодку. Там… Можно на ней даже к острову подойти! – махнул рукой Коля, указывая направление, в котором находилась лодка.

Васса и Илья переглянулись.

– Это хорошая мысль – посмотреть на остров, – сказала Васса, наконец вспомнив, зачем они сюда приехали. Ведь не только же за отдыхом на природе!

– Да, было бы очень интересно, – согласился Илья.

– Тогда ты иди за лодкой, а я надену на себя платье, потому что солнце…

Милана с Колей тоже переглянулись, улыбнулись как-то загадочно. «Чего это они? – с недоумением подумала Васса. Но тут же догадалась: – А, они решили, что мы с Ильей хотим уединиться на том острове!»

Васса вышла на берег, принялась вертеть в руках платье.

– Хорошая вещь. Я вот не догадалась себе заказать такую же хламидку… – прикоснулась к Вассиному платью Милана. – Потому что плечи у меня, кажется, немного обгорели сейчас, когда я плавала… Коля, мы крем от солнца забыли!

Коля подошел, уставился на Вассин шрам – тот торчал вверх как раз сантиметров на десять от линии декольте ее купальника и почти до шеи.

– Крутая татушка, – серьезно, даже с уважением, заявил он.

– Коля! – сквозь зубы прошептала Милана.

– Что?

– Ты невозможный!

– А что ты на меня все орешь? – огрызнулся на Милану ее муж. Вассе стало смешно, ее внезапно перестало волновать, что думают о ее шраме окружающие. Да какая разница, что там у других людей в голове…

– Мы с ним сейчас спорили о популярных блогерах. Тех, которые пишут, как у нас все плохо, – сказала Милана, старательно не глядя на Вассин шрам. – Коля говорит, что они все делают правильно. Обличают действительность для того, чтобы сделать жизнь лучше. А я говорю, что это в корне неверно. Вот все слышали о теории «разбитых окон»…

– Ей сто лет, этой теории, и никто ее толком не доказал, – возразил Коля. – Ее правильность…

– Что за теория? – спросила Васса, облачившись в платье.

– Ну как… она о том, что при виде беспорядка люди тоже начинают мусорить и безобразничать! – всплеснула руками Милана. – И возникает своего рода цепная реакция, когда пейзаж вокруг становится все хуже и хуже… А если рядом чисто и аккуратно, окна целые, то и другие не мусорят, хулиганов становится меньше, потому что неудобно этот порядок нарушать… Вот так и со статьями про плохое. Если про плохое не писать, а только про хорошее и красивое, то мир станет лучше, и люди начнут жить так, чтобы уже ни у одного блогера не возникло повода для обличения… Ой, Коля, там тебя Илья чего-то зовет! – спохватилась Милана. Она стояла хорошенькая, изящная, с шапочкой черных волос… Словно статуэтка из Древнего Египта. Раздельный купальник черно-золотого цвета, на груди – широкое колье из эмалевых плоских элементов, которое она забыла снять… Коля ушел помогать Илье. Вдруг Милана сказала тихо, безо всякого перехода: – Васса. А мне ведь Алекс вчера звонил.

– Ой… – сморщилась Васса. – Зачем?

– Хотел поговорить со мной. Да не про тебя, не про тебя! – замахала она руками. – И не про Колину депрессию. Заявил, что думает обо мне, а еще просил меня поберечь себя и не выходить из дома в такую погоду. И все такое прочее… Такое впечатление, что Алекс был не в себе! А я же помню, что у него девушка есть, сама видела их фотографию у него на столе в кабинете. В общем, я прервала связь, оборвала разговор. Не стала Алекса дальше слушать.

– И правильно! – шепотом произнесла Васса. Вдруг вспомнила, что никакого фото с девушкой уже не было на столе у Алекса. Но промолчала. Ей совсем не хотелось говорить про Алекса… И тут Васса увидела, что Илья машет ей от лодки.

– Иди уж. Он тебя зовет. И футболку Илье захвати, у него тоже кожа нежная, не лучше, чем у тебя… Пока будет кататься, обгорит весь! Прям вы оба подснежники какие-то! – заметила Милана.

Васса взяла футболку Ильи, потом подумала и захватила его шорты. Не хотела смотреть на него, на его открытые ноги.

– Одевайся, а не то обгоришь, – строго сказала она Илье, когда подошла ближе.

Неожиданно Илья воспринял это как заботу о нем, очень умилился. Оделся, нахлобучил на макушку сомбреро, затем помог Вассе забраться в лодку и оттолкнулся веслом от берега.

Они выплыли из тени ивы на открытое пространство. Только тогда Васса ощутила, насколько сильно печет солнце, и накинула на голову капюшон.

– Это ненормально, – произнесла она задумчиво. – Может, я ошибаюсь, но такое ощущение, что здесь градусов пятьдесят… Или даже больше!

– Васса, это невозможно, подобная температура бывает только в какой-нибудь Аравийской пустыне! – засмеялся Илья. Потом нахмурился: – Хотя ты знаешь, жарковато в этих местах, да…

Он энергично греб, и мышцы вздувались на его руках. Васса смотрела на руки Ильи и почему-то в этот момент вспоминала о Рэме.

– …и как будто чем ближе мы к острову, тем жарче становится, – заметил Илья. – Ты как? Может, не стоило тащить тебя в это пекло?

– Со мной все в порядке, – ответила Васса, рукавом смахнула пот со лба.

– Господи, какая же ты красивая, какая ты красивая! – пробормотал он, энергично работая веслами. – Знаешь, что я сейчас вспомнил?

– Что?

– Какие-то свои старые сны… Да, да, ты мне снилась раньше, давно. Ты приходила ко мне, когда я был еще ребенком. Тогда, разумеется, я не мог догадаться, кто ко мне является, но теперь я это понял. Ты всегда была рядом со мной! И я счастлив, что дождался того момента, когда ты стала реальной…

В этот момент, когда Илья, работая веслами, рывком выдыхал из себя эти слова, Васса окончательно поняла, что не любит его. И это никак не изменить, даже нечего стараться.

Она, конечно, все время пыталась отстраниться от Ильи во всех смыслах, в прямом и в переносном, она не поддерживала его словесных излияний, она не отвечала на его прикосновения… Но она ждала, что ситуация может измениться. А не надо было даже пытаться с помощью Ильи забыть о Рэме.

Все неправильно. Следовало сразу сказать Илье, чтобы он ни на что не надеялся. С другой стороны, а как это сказать, Васса ж не знала, что ничего не получится с ним, такие вещи только со временем выясняются. Илья же совершенно не ловил эти сигналы, идущие от нее. Когда он, например, тянулся к ней, а она осторожно отступала… Он пытался поцеловать, а она уклонялась. Нет, он ничего не замечал и шел напролом.

А это значило, что Илья понимал лишь прямые высказывания, никакие намеки на него не действовали.

Они только товарищи, соратники, объединенные одной общей борьбой против алиенов.

Васса задумалась: как бы поделикатнее все это выразить словами. Но и твердость надо тоже при этом проявить!

Впрочем, она не успела ничего придумать, потому что лодка ткнулась в берег.

Они наконец прибыли на остров.

Илья выскочил на землю, ловко привязал лодку к ближайшему дереву, протянул руку Вассе, помог ей выйти из лодки.

Они побрели в глубь острова по тропинке. Здесь, среди деревьев в душном сумраке, дышалось очень тяжело.

– Как жарко, – мрачно пробормотала Васса. – Все это точно не просто так, да?

Вместо ответа Илья притянул ее к себе и поцеловал. Нет, даже не поцеловал, а буквально впился в нее, слился с ней.

– М-м-м… – застонала она, упершись ладонями ему в грудь.

– Что… что, милая?

– Илья, у меня к тебе серьезный разговор… – начала Васса, едва переведя дыхание, и вдруг увидела нечто странное за спиной Ильи. – Ой!

– А? – Илья обернулся и тоже насторожился, мгновенно перестроился.

Потому что в нескольких метрах от них, среди кустов, частично погруженные в рассохшуюся от жара землю, торчали… словно огромные дыни, что ли? Такие буро-зеленые дыни, некоторые в пятнах. Не круглые, а овальные… Но это были не растения, не камни и не нечто, сделанное, например, руками человека…

– Что это?! – с изумлением произнесла Васса. И почему-то вспомнила старый фильм, снятый еще в те времена, когда кино создавалось актерами на съемочных площадках. Фильм про женщину-астронавта и страшных Чужих. Которые выскакивали вот из таких… яиц? Да, из таких яиц выскакивали эти существа, а потом проникали внутрь человека. И уже потом вырывались наружу, разрывая грудную клетку. От ужаса Васса прижала ладони к груди. К тому месту, где располагался шрам. Словно вот прямо сейчас и из Вассы должен был вырваться Чужой.

– Охренеть… – прошептал Илья. – Да это ж кладка! Самая настоящая!

– Это ведь чьи-то яйца? – истерично захохотала Васса, но тут же зажала себе рот. Потому что подумала, что на ее голос сейчас сбегутся те страшные создания, что отложили эти яйца.

– Погоди, вон там еще кое-что интересное находится, – Илья подошел ближе к кладке.

Васса последовала за ним и увидела чуть в стороне от кладки бруски беловатого цвета, сваленные в кучу. На вид они напоминали большие ломти сливочного масла, только что не таяли на солнце. Бруски были посыпаны какой-то серо-бежевой мелкой крупкой, напоминающей сухие дрожжи. Когда-то тетя Поля чуть не каждый день пекла пироги, и Васса насмотрелась на дрожжи вдоволь.

– А это что такое? – спросила Васса, указав мыском ноги на бруски.

– Минутку… – Илья сел на корточки перед ними, наклонился и зачем-то понюхал. Затем резво встал, достал из кармана швейцарский нож и принялся счищать с верхнего бруска крупку. Счистил, вытер нож о листья, затем аккуратно отрезал от бруска длинный тонкий кусочек. Еще раз понюхал его, а затем откусил. Немного пожевал и выплюнул.

От ужаса и изумления Васса даже не сразу смогла заговорить.

– Ты… ты… ты что делаешь? Илья, ты с ума сошел! Зачем ты ешь эту дрянь?!

Он улыбнулся снисходительно и умиленно, верно, ему нравилось, что Васса так беспокоится о нем:

– Не пугайся, милая. Это биомасса. Я ее уже наблюдал когда-то, знаю ее. И пробовал я ее раньше, не отравился…

– Что такое биомасса? – немного успокоившись, спросила Васса.

– Универсальная пища. Универсальный хлеб. Хотя это скорее не хлеб, а яйцо.

– Содержимое вот этого? – Васса указала на кладку.

– Нет. Они, эти дыни, и есть настоящие яйца…

– Птичьи?!

– Вряд ли. Думаю, из них должны вылупиться те существа, про которых ходят слухи… как про чупакабр.

– О нет! – Васса даже ногами затопала от отвращения и ужаса.

– Ну что ты так пугаешься, девочка моя…

– Они здесь, бежим отсюда!

– Они еще не вылупились… Даже если вылупятся прямо сейчас, вряд ли они опасны… новорожденные… А вот потом да, они нажрутся этой дряни, как ты выразилась, и быстро вымахают.

– А ты зачем это ел?!

– Да потому что это биомасса! От нее ничего не случится, а вот это присыпка на ней – гормоны. Ими тоже не отравишься, но лучше не делать этого, не есть их… Фишка в чем. Алиены разместили тут кладку с будущими чупакабрами. Когда они вылупятся из своих яиц… – Илья пнул одно из них ногой, то тяжело повалилось на бок, слегка задергалось. Васса тоже передернула плечами. – …то им будет срочно нужна еда. А еда – вот она, рядом. Чупакабры сожрут биомассу вместе с гормонами, на них и животные очень быстро вырастут, не придется долго ждать, – Илья подумал и добавил: – В принципе, думаю, это вполне себе земная история про бройлеров.

– Куриц?

– Ну да. В зоотехнике понятие «бройлер» относится к любому живому существу с измененной генетикой. Тут нет никаких огромных чупакабр, которые выводят свое потомство, эти яйца созданы в лаборатории алиенов, наверняка у данных созданий изменена генетика. Чтобы они быстрее выросли. Биомасса с гормонами позволит чупакабрам вымахать в рекордно короткие сроки. Не то какие-нибудь лисицы да бобры этот молодняк уничтожат. А тут в очень короткие сроки вылупились, вымахали и принялись людей шугать… Чисто алиенская фишка, да… Но сейчас, я считаю, нам нечего яиц этих бояться!

Васса вздохнула. Она немного успокоилась и уже не рвалась немедленно бежать. Илья продолжил:

– Но, ты знаешь, меня больше не чупакабры удивляют, не прочие алиенские чудища, а вот эта биомасса.

– Почему? – с удивлением спросила Васса.

– Да потому что это мечта человечества на самом деле! – развел руками Илья и пнул ногой брусок. – Универсальная еда. Для всех. Да, да, я серьезно, наши ученые, те, что в Сопротивлении и в курсе происходящего, они ее изучали…

– Биомасса вкусная?

Илья улыбнулся растроганно и шагнул к Вассе с явным намерением ее обнять. Но она метнулась в другую сторону, делая вид, что страшно заинтересована биомассой. Хотя биомасса и в самом деле захватила ее воображение…

– Она вкусная? – нетерпеливо повторила вопрос Васса.

– Я ж тебе говорю, что это яйцо, то же, что и яйцо. Продукт, в котором масса всего полезного… Ну и на вкус это яйцо, честно. Вареное вкрутую куриное яйцо. Только без соли как-то не очень, довольно безвкусная штука. Если посолить, то на ура пойдет, главное, повторю, гормонов и грязи вместе с ней не налопаться! На биомассе можно прожить довольно долго. Не знаю, вполне вероятно, что на ней можно даже всю жизнь прожить, только вот я не в курсе, насколько качественно… Этот продукт не портится, судя по всему. Не тает на солнце, не разлагается со временем… В нем белки, жиры, углеводы, витамины, клетчатка, микроэлементы, ну и прочее… Короче, зверюги из этих яиц вылупятся и примутся жрать биомассу, которая сделана на основе куриных… тоже яиц. Впрочем, эта биомасса – готовое питание для любого живого существа. И даже для человека.

– Потрясающе, – сказала Васса. – Я прямо прониклась! Ты представь… Человечество часто страдало от голода. А тут спасение… эта биомасса! А как алиены ее делают, интересно?

– Катя говорит, что… ну да, Катя говорит, что, вероятнее всего, из куриных яиц и делают. Типа из их стволовых клеток, что ли. Берут стволовую клетку куриного яйца, пихают ее в биореактор, который одновременно и как 3D-принтер… и на выходе, пожалуйста, готовый продукт. Одну клетку туда сунули, а потом сто, тысяча, миллион клеток – уже на выходе. Как-то так все происходит.

– Погоди… то есть не надо никакие поля зерном засевать, не надо трудиться на грядках, пасти животных, вот это все сельское хозяйство, когда фермеры на заре встают… а достаточно поставить биореактор и, не пачкая рук, не надрываясь, не пахая… то есть не паша… получить еду? А ведь мыть-чистить эту еду тоже не надо, жарить-парить и прочее… Раз – и кушать подано?!

– Ну да, – подумав, согласился Илья. – Посолить бы только еще… Про приготовление пищи мне даже и в голову не пришло, но все так.

– Гениально, – пробормотала Васса. – Это же как… забыла… история про то, как пятью хлебами накормить кучу народа… пять тысяч человек сразу…

– Не знаю, что за историю ты имеешь в виду, но, в общем, идея такая же, – согласился Илья.

– И что делать? – растерянно спросила Васса. – Раз у алиенов все их чудища по подобию бройлеров, которые генетически запрограммированы на быстрый рост, да еще от этих гормонов их еще скорее разнесет… Это же опасно. Для людей. Ну вот вылупятся эти твари, вымахают… и дальше что?

– Думаю, акция устрашения. Паника. Уже ходят слухи о чупакабре! То есть какой-то зверь вылупился раньше времени и убежал. Потом стал нападать на скот. Вроде из людей никто не пострадал, но это пока, – поднял палец Илья. – Так что впереди нас ждет небольшой апокалипсис! И это хорошо, что мы нашли гнездо, надо его уничтожить.

Васса кивнула.

Илья отыскал большой камень, взял его, прицелился и со всей силы обрушил на то самое яйцо, которое до того повалил на землю. Брызнула густая, светлая и немного желтоватая жидкость, на земле, в обломках темной скорлупы, забилось странное создание бурого цвета с довольно длинным хвостом и огромной головой. Задние лапы развитые, крупные, а вот передние совсем крошечные… Размером, наверное, с небольшую собаку было это создание. На макушке, на сгибах конечностей, кое-где вдоль позвоночного хребта – какие-то странные образования, покрытые пленкой. «Это же перья!» – догадалась Васса.

Создание вертелось на земле, дрожало и, судя по всему, было еще очень нежизнеспособно.

– Похоже на птицу! – удивленно воскликнула Васса, разглядывая его. – А мордочка как у ящерки или крокодила… Чупакабра, вот ты какая, оказывается. Знаешь, Илья, я после встречи с той акулой, кажется, уже ничему больше не удивлюсь… Илья?

Илья стоял с перекошенным лицом, иногда вздрагивая и надувая губы. Кажется, он пытался справиться с тошнотой. А ведь надо было добить это создание и приниматься за другие. Рядом же еще штук десять, а то и больше, этих пятнистых яиц.

– Как странно… – вздохнула Васса, прекрасно понимая Илью. – Это же живые существа. Живое нельзя убивать. Жалко… С другой стороны… это ведь хищник, да? Ну да, самый настоящий хищник! Чупакабры опасны, когда вырастут. Но все равно жалко… – тут же возразила она себе. И опять возразила: – Но это не земное животное! Это тварь, изобретенная в лаборатории. Есть рожденное, а есть созданное… но у кого больше прав на жизнь? Если углубляться во все эти философские дебри, то можно оттуда и не выйти. Я тебя уверяю, Илья, если вдруг какая-то из этих чупакабр останется в живых, то некоторые люди начнут защищать ее право на жизнь… Даже если она покалечит людей и причинит всем окружающим неудобства!

– Так оно и будет, точно, – сиплым голосом произнес Илья. – Алиены платят некоторым блогерам… людям. Эти блогеры напишут посты именно о том, о чем ты сейчас говоришь. Начнутся разброд и шатания… из серии «казнить нельзя помиловать», одни будут за то, чтобы чупакабр немедленно уничтожить, другие против, и вот эти, вторые, выйдут с пикетами на улицы – «чупакабры имеют право на жизнь!». И пошло-поехало, никто ничего не делает, не решает, только километры истеричных комментариев в сети, а вокруг, в реальности, бегает это зверье, кусает всех подряд! И больше уже никто, никто не хочет взять на себя ответственность за уничтожение чупакабр, потому что это уникальное существо, единственное в своем роде, живой артефакт!

– Самое первое решение – правильное. Не надо множить сущности, не надо ничего усложнять. Надо решать только один простой вопрос – кого выбрать. Себя или чупакабру. Свою жизнь или ее жизнь. Хотя… – Васса невесело засмеялась. – Может, эти создания не несут угрозы? И они вовсе не опасные, а просто страшные?

– Ага, а та акула, про которую ты рассказывала, она и симпатичная, и угрозы тоже не несла? – засмеялся и Илья тоже без всякого веселья в голосе.

– Погоди, погоди, есть еще один момент! – с азартом воскликнула Васса. – Возьмем такой расклад. Чупакабры – страшные, но неопасные. Их можно и не убивать. Но! Это новый вид в земной природе. Они начинают активно жрать белочек, лисичек, зайчиков… и под корень уничтожают живую природу в наших лесах. Или! Они подчистую съедают всю траву и листву на деревьях… растения гибнут, леса умирают, живность в них тоже вымирает…

– Вредитель не должен жить. Вот в Австралию, я слышал, когда-то завезли милых и мирных созданий, кроликов, так они там такое устроили… Колоссальный ущерб всей стране и живой природе!

Васса с Ильей стояли над дергающимся зародышем чупакабры и спорили. Вернее, не спорили, а обсуждали проблему. И, судя по всему, Илье не особо хотелось убивать – самому, своими руками – беспомощное живое существо, которое сейчас билось в судорогах на земле. И Васса понимала Илью… Убивать тяжело. И очень противно.

С той акулой было как-то проще тогда. Рэм убил акулу, потому что та в следующий момент просто-напросто перекусила бы Вассу пополам.

Но Илья ничего не знал о подробностях того происшествия, не знал, что тогда Васса была с Рэмом. Илья не знал, что Васса любила алиена, одного из тех, кого Сопротивление хотело уничтожить…

Илья опять поднял камень, занес над зародышем, собираясь добить его. Но пару секунд спустя вдруг отбросил камень в сторону и убежал в ближайшие кусты. Оттуда послышались звуки тяжелой и мучительной рвоты.

Васса вздохнула, ничего не сказала (а что тут можно сказать) и решила сходить к лодке за водой. Кажется, Илья захватил с собой бутылку и поставил ее куда-то под сиденье, чтобы вода не нагрелась…

Дорога до берега оказалась довольно долгой. Не сразу Васса сообразила, что она идет вовсе не к берегу, а в другую сторону. Повернула назад, наткнулась на новую кладку яиц. Тоже со сваленными рядом брусками биомассы, присыпанными гормонами в виде крупки. «Ничего себе! – мысленно ахнула она. – Да этих яиц тут полно!»

Было жарко, Васса чувствовала, как пот буквально струйками стекает у нее между лопаток по спине и щекочет кожу. А горячие щеки пылают, словно она сейчас находится в бане… Васса ни разу не посещала баню, но была уверена, что именно так себя чувствуют в ней люди. «Надо выбираться отсюда… немедленно!» – решила Васса и тут же увидела еще одну кладку из яиц.

«Ах ты, Алекс, щедрая душа, сколько ж он тут будущих чупакабр разбросал… Это ведь его фокусы все!» – растерянно подумала она.

Кажется, Васса окончательно заплутала среди деревьев. Неожиданно она обнаружила, что стоит в каком-то странном месте. Поначалу не поняла, в чем именно его странность, вон деревья вокруг… деревья как деревья, обычные. Сосны это или лиственницы? Может, ясени? В породах деревьев она не разбиралась. Уже взрослые деревья и молодые с тонкими прямыми стволами росли вперемешку.

Но только это были вовсе не молодые деревья, если приглядеться. А антенны, замаскированные под деревья. И этих антенн много, очень много… Как будто лес в лесу. «Наверняка тоже алиенские штучки! – заключила Васса. – Что бы это значило? Пожалуй, надо рассказать Илье!»

Она решила идти назад, повернулась и наткнулась на россыпь разбитой скорлупы. Видимо, тут тоже находилась очередная кладка. Только вот содержимое яиц уже покинуло их. Где-то неподалеку, получается, бегали вполне жизнеспособные малыши чупакабр. Как их назвать-то? Цыплята?

И биомассы рядом с этой кладкой не было. Значит, «цыплята» не просто вылупились, а еще и съели приготовленный для них корм, напичканный гормонами стремительного роста.

Вассе стало страшно. Просто невыносимо страшно. Она побежала, потом сбавила шаг, когда стала задыхаться.

– Илья! – истошно закричала она. Неподалеку хрустнула ветка. Васса обернулась, заметив мелькнувшую между деревьев тень. Довольно большую и высокую, в человеческий рост, наверное. Илья? А чего Илья молчит, не отзывается? Или это не он? А тогда кто?

– Нет, нет, нет, – прошептала Васса, пятясь. Там, за кустами, точно кто-то стоял, притаившись. Большой, темный. И не человек совсем. Потому что у человека нет хвоста.

Тень за кустами повернулась, и теперь окончательно стало ясно, что это не человек. Из-за куста на Вассу смотрела огромная длинная морда. Неровного цвета – бурого с черными пятнами, глаза были зелено-коричневые, вокруг них тоже черные круги и мелкие перья. Было даже видно, как трепещут перья, вернее, их пуховые верхние части, от легкого ветерка.

Такого ужаса Васса еще никогда не испытывала. Нет, было один раз с акулой… Конечно, страшно встретить огромную рыбину в коллекторе, но это рыба. Акула. То есть все-таки нечто земное, реальное, что ли… Акулы не выдумка, они существуют, пусть и в тысячах километров от Кострова, а здесь же, на острове, пришлось столкнуться с совершенно неведомым созданием…

Зверь, не открывая пасти, издал какой-то низкий, очень негромкий и рокочущий звук. Потом чудище двинулось вперед и показалось целиком. Наверное, это и была та самая чупакабра, о которой ходило столько легенд.

Огромная голова, кривая изогнутая шея, длинный хвост и мощные задние ноги. И передние – непропорционально маленькие, напоминающие человеческие руки. На туловище, не только на морде, кое-где из кожи торчали перья, как и у того зародыша. Существо походило на курицу, крокодила и ящерицу одновременно.

Существо открыло пасть, издало негромкий крик, напоминающий птичий, и Васса увидела зубы этого существа. Зубы, которые торчали из верхней челюсти, очень длинные… Длиннее тех, что росли из нижней. И эти зубы делали чудовище… узнаваемым?

В этот момент Васса поняла, на кого именно оно похоже. Конечно, неизвестно, как на самом деле должна выглядеть чупакабра, но данное существо смотрелось как те создания, которыми обычно иллюстрировали рассказы о юрском периоде. Зубы, форма морды, кривая изогнутая шея, хвост, строение передних и задних лап… Все это было уже знакомо по картинкам.

Перед Вассой стоял самый настоящий тираннозавр, вернее, еще малыш тираннозавра… Но и того было достаточно, чтобы испугаться до смерти. Или как их еще называли? Тираннозавр-рекс? Ти-рекс, да, точно! Никакая это не чупакабра… Люди просто не успели как следует разглядеть это существо.

Васса сделала шаг назад, потом еще.

Ти-рекс явно смотрел на нее. Он видел ее. Судя по тому, как слегка раздувались его ноздри на длинной морде, он еще и прекрасно чувствовал Вассу.

Раз – он аккуратно развернулся в ее направлении и сделал пружинящий шаг вперед.

– А-а! – заорала Васса и побежала прочь прямо сквозь кусты. Обернулась. Ти-рекс был уже очень близко. Еще чуть-чуть… и он догонит ее.

Васса резко свернула в сторону, пытаясь уйти от погони, снова побежала со всех ног… В какой-то момент оглянулась: ти-рекс медленно и аккуратно разворачивался. Получается, по прямой это существо бегало довольно шустро, а вот повороты ему не очень удавались.

– Васса! Васса, ты где? – услышала она голос Ильи.

Васса побежала на его голос, делая по пути зигзаги, чтобы сбить с толку спешащее за ней чудовище.

Выскочила на поляну, увидела Илью, схватила его за руку и стремительно потащила за собой:

– Бежи-и-им!

– Что такое?! – перепугался он.

– Бежим, я сказала!

Долго объяснять не пришлось, Илья побежал, держа Вассу за руку. В какой-то момент обернулся назад и, верно, заметил ти-рекса… Потому что глаза у Ильи округлились, а лицо побелело.

– Теперь в сторону… кругами давай!

Они кружили по кустам, выписывая сложные виражи, потом заметили, что их больше никто не преследует, кажется. Остановились, тяжело дыша. «Мне же нельзя бегать! – запоздало вспомнила Васса. – Да какая теперь разница! Лучше уж от остановки сердца умереть, чем в челюстях этого монстра!»

– Отстал, что ли? – с трудом дыша, пробормотал Илья. – Что это за дрянь тут шастает? Ты видела?!

– Это никакая не чупакабра, это ти-рекс! Самый настоящий! – выпалила Васса. – Я точно знаю, помню… в детстве любила все эти истории… из юрского периода…

– Погоди… так это не чупакабра? Это динозавр, ты это хочешь сказать? – пролепетал Илья, вытирая тыльной стороной ладони пот, льющийся со лба.

– Да! – шепотом закричала Васса. – И он еще малыш пока… скоро эта скотина вымахает высотой с трехэтажный дом!

– Ой-й мамочки! – схватившись за голову, в ужасе произнес Илья. – Надо отсюда выбираться и людей еще предупредить потом… Ну все, алиены сами себя выдали… Все, что тут происходит, это кошмар, но оно нам на руку, потому что все теперь поверят… поверят в то, что инопланетяне существуют!

«Скорее поверят в то, что динозавры вновь возродились!» – хотела возразить ему Васса, но в этот момент из-за кустов позади Ильи вдруг вынырнула башка ти-рекса и открыла зубастую пасть. Явно не с добрыми намерениями.

– Берегись! – закричала Васса, кажется, вовремя. Илья успел увернуться, но уже в следующий момент ти-рекс ухитрился вцепиться Илье в ногу. Васса завизжала так громко, как могла. От неожиданности ти-рекс отпустил Илью и уставился на Вассу. С полуоткрытой пастью, на зубах – кровь. Кровь Ильи.

Морда у этого чудовища была просто жуткая, пугали даже не столько эти зубы, а сколько глаза, обведенные черным… хотя, конечно, и зубы тоже очень пугали!

Ти-рекс, издав негромкий рокочущий звук, шагнул к Вассе. Она сделала шаг назад. А потом ти-рекс подобрался, верно, намереваясь прыгнуть, как кошка, играя при каждом движении хвостом, и тут бы Вассе точно конец, потому что она не успела бы убежать, поскольку находилась слишком близко от животного…

В этот момент раздался глухой резкий звук, ти-рекс дернулся, тоже резко, и упал на бок. Некоторое время еще вздрагивал, а потом затих.

Неподалеку стоял Рэм с пистолетом в руке. В черном защитном костюме, который, как теперь знала Васса, являлся еще и экзоскелетом.

С одной стороны, появление тут Рэма являлось сродни чуду, с другой стороны, Васса особо и не удивилась. Скорее обрадовалась Рэму как избавителю от этого кошмара.

– Я так и знал, – сказал Рэм с чувством, опустив руку с пистолетом. – Вот я так и знал, что ты прям не можешь не вляпаться в чего-нибудь такое, Вассечка…

Васса не стала втягиваться в спор, она подбежала к Илье и села перед ним на колени. На ноге у него, где-то на середине бедра, рваная рана, на голове у Ильи, на лбу, тоже здоровенная ссадина. Он ударился, падая, о тот самый камень, которым пытался убить зародыш ти-рекса.

– Ему надо ногу перевязать, пока кровью не истек! – Васса попыталась оторвать от подола платья кусок ткани, но ничего не получилось. Тонкая эластичная ткань отличалась особой прочностью.

– Отойди, – Рэм отстранил Вассу, достал из поясной сумки широкую ленту и принялся ловко бинтовать Илье ногу.

– Он не умрет? – дрогнувшим голосом спросила Васса.

– Откуда я знаю? Лучше бы он умер, конечно, дурак такой. Нашел… куда девушку таскать, – мрачно произнес Рэм.

– Ты же сказал, что больше не станешь за мной следить? – спросила Васса, прикоснувшись ладонью в перчатке из фольги к браслету на руке Рэма. Васса знала, что с помощью именно этого устройства Рэм фиксирует все ее передвижения. – Ты не должен был меня найти. У меня вот чего…

Она помахала рукой в перчатке.

– Верно, не помогла твоя перчаточка, – усмехнулся Рэм. – Да я и не собирался за тобой следить. А сегодня смотрю на экран – куда-то намылилась… И именно в ту сторону, куда всем запретили. Куда нельзя. Я руки в ноги… И за тобой. Ты понимаешь, что опоздай я на минуту, тебя бы уже не было в живых?

– Можно подумать, тебя бы это расстроило, – пожала плечами Васса. В этот момент из кустов вдруг высунулась еще одна зубастая длинная морда. – Ай! Рэ-эм?!.

– Достали, – с ожесточением произнес Рэм. Перехватив бинт, нажал кнопку на предплечье там же, где располагался и браслет. Оттуда, судя по всему, из микрофона раздался короткий рокочущий звук. Морда, услышав его, немедленно убралась назад.

– Их тут сколько? – с ужасом спросила Васса.

– Штуки две осталось вроде. Еще другие были, но они раньше удрали отсюда на берег. Видео какой-то мужик с одним снял, в сеть выложил, вот и пошли потом слухи о чупакабре… Куда эти зверюги потом делись, не знаю. Может, и сдохли. Это из первой партии. Остальные, вторая партия, еще не вылупились.

– А что это за звук сейчас был?

– Ну типа, что все свои. Сигнализирует этим тварям, что мы не еда, за нами не надо охотиться. Животные общаются с помощью звуковых сигналов. Все животные. Очень конкретных сигналов. Из серии «Все сюда!» или «Поберегись!». Этот звук, что я им послал, обозначает, что все в порядке, все свои. Вот еще пшикалка, побрызгай тут вокруг. Только на меня и на себя не надо, – Рэм достал из поясной сумки флакончик, кинул его Вассе. Она его не поймала, флакон упал в траву. Васса подняла его, принялась брызгать вокруг.

– Фу… ну и гадость. Клопомор какой-то. А это зачем, Рэм?

– Животные же еще и с помощью запахов общаются. Этот запах тоже про то, что эта территория уже занята своими. Они не волнуются, не принимают нас за еду, подходить к нам ближе им теперь тоже никакого интереса.

– А пистолет у тебя алиенский, да? Какой-нибудь бластер?

– Вот ты пристала… Нет, конечно, на фига мне светиться! Ваш пистолет, человеческий. Ты сама подумай: придут сюда наши, а тут следы нашего же оружия… Хорошо разве? А так… Здесь были люди, они зверюгу и убили.

– Рэм, а это ведь динозавры, да? Самые настоящие?

– Да, – коротко ответил он. Закончил бинтовать Илью. Приоткрыл ему на секунду глаза. – Без сознания. Его к врачу сейчас надо отвезти. – Достал из сумки длинное устройство, напоминающее ручку. Как поняла Васса, это было что-то вроде шприца. Рэм ткнул «ручкой» в ногу Ильи. Пояснил: – Укол ему сделал. У этой твари слюна ядовитая. Вам всем в город теперь надо, срочно. Там ведь, на берегу, еще твои друзья есть? – повернулся Рэм к Вассе.

– Да. Милана и Коля.

– Что Коля – это очень хорошо… Они тебе помогут.

– А ты что, с нами не поедешь?

– Нет.

– Рэм?!

– Ну не могу я светиться! – с ожесточением повторил он. – Наши все сразу про нас с тобой поймут, что мы заодно, что ты в курсе про нас, оказывается… Ни для тебя, ни для меня ничего хорошего.

Илья едва слышно застонал.

– Я сейчас в лодку его перенесу. Ты с ним на тот берег переплывешь. Поедете сразу в больницу. Там скажете, что Илью большая собака покусала. Или на волка все свалить? Ну, короче, это все произошло где-нибудь на окраине, но обязательно в городе!

– В городе? – растерялась Васса.

– Не можете же вы сказать, что мотались в запрещенное место, на озеро, куда проезд закрыт?

– Это да… Да, и тебе тогда надо молчать. Что с тобой твои сделают, если узнают, что я умотала в эту даль, а ты не проконтролировал меня? – пробормотала Васса.

– Точно, – пожал плечами Рэм. – И это тоже.

Он выглядел грустным и усталым. Верно, мчался сюда изо всех сил, увидев, как на экране следящего устройства точка, обозначающая Вассу, смещается в сторону запретного водоема.

Только сейчас Васса поняла, что изрядно сглупила, согласившись на эту поездку. Ведь с самого начала было ясно, что что-то не так с этими чупакабрами! К тому же реальные чудовища оказались еще страшнее мифических.

– Рэм… Рэм, но так нельзя. Алиены много пакостили, но вот эта история с ти-рексами… Это уже ни в какую. Ти-рексы реально опасны для людей.

– Согласен.

– Это ведь все штучки Алекса? – спросила Васса.

– А чьи ж еще. Но у него большинство опытных экземпляров все дохли… Это как с акулой, выжила одна только, да и ту мы с тобой в шлюзах прищемили. Наверное, теперь Алекс решил развернуться. Я сейчас пристрелю тех двоих, что успели вылупиться и здесь бегают. Ну как они вздумают тоже с острова удрать? Этак они и до города могут добраться! Впрочем, быть может, это и есть план Алекса: довести ти-рексов до нужного размера, пусть они в городе шорох наводят…

– Но тогда алиены сами себя выдадут! – повторила Васса слова Ильи.

– Ну, во-первых, появление динозавров в наше время – еще не факт того, что оно связано с инопланетянами. На какого-нибудь безумного ученого подумают, решившего возродить реликты… Мало, что ли, фильмов на эту тему было, о парке Юрского периода… – ответил Рэм почти то же самое, о чем и Васса уже успела подумать сама. – Во-вторых… Мне кажется, что-то грядет.

– Ты о чем? – вздрогнула Васса.

– Не знаю. Меня не посвящали. Но… Что-то такое приближается. Возможно, нашим уже не имеет смысла скрываться. У меня предчувствие, что скоро все вырвется наружу, вся правда о нас, алиенах. А это плохо. Это значит, что нам терять уже нечего. Либо наше руководство решило, что пора валить с Земли, либо…

– Либо что?

– Не знаю… – Рэм помолчал, потом произнес досадой: – Может, это все подозрения. И Алекс просто отрабатывал технологию выращивания ти-рексов. И надеялся, что никуда они с острова не сбегут.

– Тут еще антенны. Я видела.

– Знаю. Климатическая установка. Подозреваю, специально жарят, градус повышают, чтобы ти-рексы вылуплялись. Они ж прям в эпицентре установки, значит, без жары эти зверюшки не могут.

Илья опять застонал. Рэм подхватил его на руки и понес к лодке, не предпринимая каких-то особых усилий. В экзоскелете, наверное, это можно было сделать легко. Рэм аккуратно положил Илью в лодку, помог Вассе перелезть туда.

– Короче. Я сейчас помогу доплыть тебе до того берега… Милане с Колей скажешь, чтобы держали язык за зубами: признаваться в том, что вы ездили за город, нельзя. Еще не хватало, чтобы и они пострадали. Они согласятся, я думаю. А ты будь рядом с Ильей, как очнется: объясни ему, чтобы тоже молчал. Если он не совсем еще дурак, то поймет. Я потом вернусь сюда, на остров, прикончу этих двух тварей, что бегают… А яйца… С ними я тоже постараюсь разобраться.

– Ладно, – сказала Васса. – Да, Рэм… Вот еще что. Ты же не думаешь, что Илья не расскажет обо всем произошедшем сопротивленцам?

– Пожалуйста, им-то что угодно пусть говорит, – усмехнулся Рэм. – И они пусть что угодно там делают, главное, ты во все это не влезай и сюда больше не езди.

– Хорошо, – печально ответила Васса. – Рэм… только мне-то тоже придется там выступить. В штабе. Как-то объяснить все сопротивленцам… как я Илью спасала в одиночку!

– Так соври, в первый раз, что ли? Ти-рекса ты отогнала, типа он женского визга боится, что, в общем, и не такая уж ложь, кстати… Потом ты сама Илью к лодке отволокла. А дальше уж Коля помог. Убедительно же. Или типа Илья сам мог передвигаться, просто забыл все это, в бессознательном же состоянии человек.

– Погоди… А Милане с Колей как объяснить эти раны на Илье?

– Скажи… да мы ж это только что обсуждали… скажи им тоже, что его волк покусал сейчас… или собака. Ну, короче, какой-нибудь наш зверь, обычный!

Произнеся это, Рэм ушел обратно за деревья, впрочем, очень скоро вернулся уже на мотоцикле. Васса даже не успела испугаться, сидя тут в одиночестве.

– Ты сильно не напрягайся и только делай вид, что веслами ворочаешь, остальное я сам. Поняла?

Васса кивнула. Рэм натянул шлем на голову, как-то особо тщательно, даже воротник какой-то специально на шею себе приспособил, затем толкнул лодку вперед, подальше от берега, и поехал следом, одной рукой держась за мыс лодки, обращенный к острову.

Лодка плыла, а Рэм на мотоцикле медленно погружался в воду. Вот вода Рэму уже по пояс, затем по плечи, затем он весь, вместе с головой, скрылся под водой.

Получается, мотоцикл мог трансформироваться не только в гидроцикл, мчащийся по поверхности воды… Но это еще и устройство, способное плыть под водой! Тогда понятно, какую функцию при этом выполняет шлем. Он вроде дыхательной маски при акваланге. Точно, Васса уже видела подобное раньше в истории с акулой… Тогда Рэм тоже плыл под водой на мотоцикле… Интересно, что еще умеет мотоцикл? Рэм говорил, что и по снегу тот легко скользит, мгновенно превращаясь в снегоход. И кульбиты с переворотами делает уже на земле, когда мчится на большой скорости… Кстати, Васса сама оказалась участником подобного аттракциона когда-то, сидя позади Рэма, дело было в подземельях Фудкорта. Теперь вот вспомнилось, что мотоцикл – это и подводная лодка еще…

Понятно, почему Рэм так трясется над своим сокровищем на двух колесах…

Рэма не было видно под водой, но Васса чувствовала, как он стремительно и с силой направляет лодку к другому берегу. Васса же старательно делала вид, что гребет веслами. Но даже это заставляло ее обливаться потом и изнывать под прямыми лучами солнца.

Если бы не Рэм, у Вассы просто не хватило бы сил добраться до берега, да еще вместе с Ильей.

Если бы не Рэм, Вассу сейчас бы старательно дожевывал ти-рекс, закусив для начала Ильей, разумеется…

С другой стороны, если бы на Земле не было никаких пришельцев, то и не случилось бы и всех этих проблем, связанных с изменениями климата и опасными тварями…

…Лодка буквально вонзилась в берег, зашуршали камушки под кормой, оказавшейся на суше. Васса услышала голоса Миланы и Коли: они, судя по всему, продолжали спорить где-то неподалеку. Илья же так и лежал в лодке позади, не шевелясь, едва слышно постанывая.

Васса попыталась выйти из лодки, чтобы не потревожить Илью, но не получилось, и она тогда просто соскользнула через борт в воду. Тут, у берега, было уже довольно глубоко, воды по грудь. Кто-то прикоснулся к Вассе… Довольно жуткое ощущение, но Васса умела сдержать крик. Это был Рэм, а кто ж еще там, под водой. Рэм провел ладонью по ноге Вассы, спине, потянул ее за талию чуть назад в воду и там обхватил ее тело уже обеими руками. Васса отвела руку назад, ощутила рядом крепкую броню экзоскелета Рэма. Повернулась, коснулась ладонью его гладкого шлема. Потом резко оттолкнула Рэма, но тут же передумала, опять вцепилась в него, обняла. И снова оттолкнула.

На цыпочках по мягкому дну засеменила к берегу, выбралась на него. С платья потоком лилась вода, впрочем, производитель одежды обещал, что через пару минут оно должно высохнуть. Вернее, вода с него должна полностью стечь.

– Милана! Коля! Скорее сюда! – закричала Васса.

Рэм

…Они долго были любовниками, Рэм и Света. Рэм никогда ничего ей не обещал, а Света вроде и не просила ничего. Рэм, к сожалению, не сразу догадался, что Света не так проста, как кажется. И ее молчание, и то, как она старательно избегает разговоров на некоторые темы – это не потому, что ее не волнуют их отношения. Иногда молчат о самом важном.

Света ждала его. Ждала, когда он созреет до слов любви, предложения брака… Чего-то серьезного она от него ждала, словом. Потом Рэм узнал, случайно заглянув в ее электронную медицинскую карту, что Света отказалась от приема таблеток, которые не позволяют женщине забеременеть. Еще Света очень серьезно обследовала себя на предмет фертильности… Потом Рэм отследил, что Света и в его электронную медкарту умудрилась заглянуть.

Карта Рэма, кстати, являлась липовой. Он никогда не обращался к земным врачам. Впрочем, как и остальные алиены… Они лечились у своих врачей.

Так-то алиены и люди анатомически почти не отличались друг от друга. У всех есть сердце, желудок, печень, одинаковое строение мозга… Ну, какие-то мелочи не совпадали, что-то там в строении скелета, пара лишних мышц, какие-то органы в животе не слева, а справа, этого отростка, аппендицита или как его называют, у алиенов тоже не имелось… Мелкие отличия всегда можно было списать на обычные человеческие аномалии. Да, такое случалось время от времени раньше, давно, когда алиен, например, попадал в автокатастрофу, и его привозили на «Скорой» в обычную человеческую больницу. И ничего страшного, если селезенка не на том месте у пострадавшего оказывалась.

Хуже другое – биохимия у людей и алиенов сильно разнилась. Вот с анализами была засада, там человеческие врачи за голову хватались, если к ним в руки попадали анализы алиенов. Но этот вопрос решался легко. Врачи в больнице делали предположение, что с анализами произошла ошибка, лаборант чего-то напутал, анализы брали заново, но тут уже подключались алиены, и либо новые анализы они делали правильными, либо забирали болящего алиена к себе под расписку.

Зачем Света интересовалась здоровьем Рэма? Он сначала насторожился: ну как подружка начала подозревать его в чем-то, заметила в нем нечто нечеловеческое… а потом понял, что все гораздо проще. Света мечтала о ребенке. И легко догадаться, зачем она полезла в медкарту Рэма, его подружке хотелось знать, способен ли он стать отцом.

Все так странно у этих людей…

Они говорят о ерунде, и они молчат о самом важном, они не способны понять своего партнера (в любви ли, в дружбе, еще где) и приписывают ему то, что сами хотят от него увидеть. Они не замечают реальных друг друга, они создают образы, порой очень далекие от действительности.

Что там Света вообразила о Рэме, даже страшно представить. И она им пыталась манипулировать, забросив свои таблетки. Пыталась навязать ему свою волю и навязала б, если бы Рэм являлся человеком, а не алиеном. Хочешь или не хочешь, но ты должен стать отцом, милый, ибо я, женщина, так решила. Получается, у людей нет никакого уважения к своему партнеру! Полная неспособность сделать выводы из поступков близкого человека…

Поскольку Рэм никогда и ничего не обещал Свете. Но она тайком пыталась его заставить жить по ее плану. Молчание Рэма и было ответом на все ее незаданные вопросы! Рэм ей всем поведением показывал – у нас с тобой несерьезно. Понимала ли это Света? Нет, похоже, даже не задумывалась, чувства и желания Рэма ее не интересовали.

Но, самое интересное, Света тоже не любила Рэма. Ну вот в том смысле, как у людей принято… Когда влюбленность, страсть, тянет и все такое. Света видела в Рэме даже не человека, а некую функцию, что ли. Как это объяснить-то даже самому себе?

Света не хотела его как человека, как друга, блин, да даже как любовника… она хотела с ним. С ним как с неким более-менее подходящим объектом мужского пола решить свои проблемы.

Света не хотела Рэма самого по себе. Она хотела быть замужем (с помощью Рэма), она хотела стать матерью (с помощью Рэма), она хотела секса (тоже с помощью Рэма), она хотела приобрести какой-то социальный вес, что ли, в обществе (и тоже с помощью Рэма). А сам Рэм ей даром не сдался, будь рядом с ней какой-нибудь другой мужчина, более значимый и солидный, она бы предпочла его, а вовсе не Рэма…

А Рэму требовалась всего лишь любовница. И самому чтобы не скучно, да и люди чтобы не косились.

И он всем поведением откровенно транслировал эту позицию Свете: ты только любовница для меня, не больше! Но Света не видела и не слышала ничего.

Впрочем, Рэм особо и не заморачивался над тем, что там в голове у его подруги… До поры до времени.

Когда же Рэм наконец понял, разгадал эту женщину, что несколько лет была рядом с ним, то просто пришел в ужас. Это же надо было так влипнуть. Он, получается, сам дурак, не лучше этих людей. Выбрал себе любовницу… Света ведь самый худший вариант земной партнерши с ее мстительностью, тупой упертостью и закрытостью.

И ее было жалко, вот самая засада-то еще… Особенно спустя столько лет, проведенных вместе. А чего, некоторые мужики, земные, потому и жили со своими нелюбимыми женами в нелюбви, потому что жалко. Жалко бросать и без того несчастную женщину…

Рэм, родившийся на Земле, все равно не понимал, как это – влюбиться в земную женщину. Это ж морока и беспокойство. У него имелся дуал, идеальная половинка, Лиза. Алиенка, своя. И пусть он ее ни разу не видел в реале, но от одной мысли, что есть Лиза, Рэму сразу становилось тепло и спокойно.

Когда Рэму поручили наблюдать за Вассой, ему передали и руководство над тетей Полей, роботом, опекающим Вассу.

Рэм тогда придумал свой пароль к тете Поле, взяв для него стихи поэта Рильке: «Нет одиночеству предела… Оно как дождь: на небе нет пробела, в нем даль морей вечерних онемела, безбрежно обступая города, – и хлынет вниз усталая вода. И дождь всю ночь. В рассветном запустенье, когда продрогшим мостовым тоскливо, неутоленных тел переплетенье расторгнется тревожно и брезгливо, и двое делят скорбно, сиротливо одну постель и ненависть навеки, – тогда оно уже не дождь, – разливы… реки».

Это ж все про них. Про людей. Это про Свету. Свету и Рэма. Про их больную и несчастную любовь…

Рэм и Света давно расстались. Еще до того, как Рэм осознал, что в голове у него мысли об одной только Вассе.

Несколько дней назад Рэм получил от Светы сообщение.

Об этом сообщении. В нем не было слов, кстати. Лишь одни фото прилагались. Фото, на которых Васса миловалась с Ильей в своем любимом Фудкорте, судя по интерьерам. Целовашки-обнимашки, держание за руки, умильные взгляды…

Света молодец, так-то дура, а сообразила все же, чем может причинить боль Рэму. Вот как это?! Света понимала некоторые весьма тонкие вещи, обладала в иные моменты поразительной чуткостью, а понять то, что Рэм ее никогда не воспринимал всерьез (равно как и она его), Света не могла, вот хоть ты тресни.

Теперь уже ко дню сегодняшнему. Когда геолокация показала, что Васса сейчас на опасном острове, то он помчался туда, чтобы спасти ее…

Прибыл на остров, в последний момент успел пристрелить ти-рекса. Васса бросилась к Илье…

И тут Рэм увидел Вассу, в этом платьице белом в голубую полосочку. Жива. Здорова. Какое счастье! Никак не пострадала! Далее Рэм увидел ее бело-розовое личико с веснушками. Увидел ее волосы, заколотые вокруг лба рыже-золотыми волнами…

Она была вся такая печальная и испуганная. Сложив ладони у груди, Васса стояла на коленях перед раненым Ильей (поза – мечта художников-прерафаэлитов, да и только!).

Ну и все. И опять пропал он, Рэм. Хотя и не возвращался никогда из этого золотистого медового морока, называемого Вассой, если честно. И следил за ней, да, всегда следил, не как надсмотрщик, а как влюбленный.

Что делать, Рэм перевязал Илье ногу. Сделал сопернику укол против шока, боли, столбняка и прочего. Разъяснил Вассе ситуацию. Потом Рэм транспортировал лодку, в которой лежал раненый Илья и сидела она, Васса, к берегу. Сама бы Васса с этим не справилась…

Под водой – прохладная сине-зеленая полумгла, извиваются растущие на дне водоросли, над головой мерцают светлые блики, смутно видно небо. Ярко-синее, без единого облачка.

А он, как призрачный рыцарь какой, не человек вовсе, в шлеме, доспехах и на железном верном коне, тянет ладью по воде. То есть под водой.

Рэм вдруг увидел и себя, и все то, что его окружало сейчас, словно со стороны. Тоже в виде картины или эпизода из фильма… Или художественного текста. Алиен бы такое не стал представлять, а вот Рэм почему-то смог. И восхитился тем, что у людей есть это чудо – воображение. Воображение, которое творит новый и другой мир.

И как красиво все у этих людей, и как они могут интересно придумывать, и сочинять слова, и рисовать картины, от которых мурашки потом по коже…

Наконец Рэм почувствовал, что лодка прибыла к месту назначения. Она уперлась в берег, и он хотел было развернуться и поплыть обратно, но вдруг заметил, как что-то светло-голубое, золотое, розовое – бульк перед ним, словно цветок какой огромный в воду упал в вихре из миллиона пузырьков и раскрылся, распахнул атласные лепестки. Ну Васса же это плюхнулась в воду, неуклюжая…

Рэм оттолкнулся от мотоцикла, подплыл к Вассе, коснулся ее бедра осторожно, чтобы она не испугалась, поняла, что это он.

Она вздрогнула, но поняла, кто сейчас ее трогает. Сама прикоснулась к нему. И Рэм обнял ее, ну не мог он ее не обнять. И она его обняла, а потом оттолкнула, медленно и плавно удалилась, исчезла… вышла из воды, значит. Оставив после себя странное ощущение. Будто только что Рэм прижимал к груди трепещущую рыбку. Или как там у них, у людей, этот морской персонаж называется? А, русалка.

Рэм опять поплыл под водой к острову. Ну мало ли, кто с берега вдруг увидит… Лучше спрятаться от чужих глаз.

Там, у острова, вынырнул, на ходу поменяв режим у мотоцикла, и покатился дальше прямо в заросли. Эти гады, динозавры, оказались хитрые и умные, хоть и мелкие еще. Запомнили, что Рэм одного из них убил. Попрятались поэтому. Рэм довольно долго за ними носился на мотоцикле среди деревьев и антенн, не скоро ему удалось уложить голубчиков, всю обойму пришлось расстрелять.

Так, от живых бегающих тварей избавились, а что теперь делать с яйцами ти-рексов? Вручную уничтожать их – это до утра можно тут застрять.

Рэм подумал-подумал, да и вот что сделал: побросал все яйца в воду. Если кто из ти-рексов и вылупится, то, вероятнее всего, тут же и потонет. Ну и вода для них – холодная.

Васса

Они спорили между собой и, кажется, даже не услышали, что Васса зовет их.

– Ребята! Ну что вы… Беда! – подбежала Васса к поляне, на которой был разбит маленький лагерь.

Коля с Миланой сидели друг напротив друга за складным столиком. Лишь со второго призыва друзья опомнились, обратили внимание на Вассу. Увидели выражение ее лица.

– Что? Что случилось? – вскочила перепуганная Милана.

– Илья где? – спросил Коля.

– Там, в лодке… Он ранен. Надо срочно в город! – выпалила Васса.

– Как это произошло? – подбежав к лодке, крикнул Коля.

– На нас напал ти-рекс… то есть какой-то злой… рекс, собака, зверь… – начала сбивчиво объяснять Васса. Рэм же просил пока не открывать тайну динозавров!

– Собака?

– Не знаю, может, это волк был… да неважно! Волк укусил Илью, он упал и ударился еще головой… Но кое-как дошел до лодки, мы уплыли…

– Кровь, Коля, у него кровь! – склонившись над Ильей, в ужасе закричала Милана. – Илюша, Илюша, ты меня слышишь? Побрызгайте на него водой!

– Едем, срочно, – Коля подхватил Илью и потянул на себя, вытаскивая его из лодки. – Ноги его держите!

Втроем кое-как дотащили Илью до фургона, положили на заднее сиденье.

– Едем! – решительно скомандовал Коля. – Я за рулем.

– Стой, стой, тут надо все убрать! – замотала головой Васса.

– Зачем? – быстро спросила Милана.

– Никто не должен знать, что мы тут были… в запрещенном месте! Илья может лишиться работы, мы тоже, возможно, – торопливо пояснила Васса. – Скажем, что все это произошло где-нибудь на окраине города.

Милана с Колей замерли, задумавшись, верно, проворачивали всю эту ситуацию в голове, затем почти синхронно кивнули – поняли, мол.

Втроем быстро собрали стол, складные стулья, пакеты и сумки тоже затолкали в фургон.

Васса села рядом с Ильей, а Коля на место водителя, Милана рядом с ним, на переднее сиденье.

– Программа отключена, но, надеюсь, у меня все получится самому сделать, – через какое-то время, встав перед заросшим травой полем, деловито сообщил Коля. – Держитесь крепче. Хорошо, что Илья мне перед тем все объяснил… Эх, Илья! Как все это произошло, Васса?

Машина тронулась с места, ее затрясло на ухабах.

– Да я же все объяснила, мы с Ильей гуляли по острову, тут этот зверь…

– Но все равно надо сообщить в полицию, что там, в окрестностях, гуляет опасный хищник! – спохватилась Милана.

– Нет! – возразила Васса. – Как мы объясним, откуда мы знаем про собаку, то есть про волка, в закрытом месте?

– Это да, но… – Милана сникла. – Если этот волк еще на кого-то нападет?

– Пляж под запретом, это мы одни такие отчаянные нашлись, ну, а на остров вообще вряд ли кто переберется, – заметил Коля, не отрывая взгляда от дороги. – Лодку, кстати, никто сейчас не стал привязывать. И это хорошо. Уплывет куда-нибудь, утонет. И тогда уж точно на остров никто не полезет. Ну, а волк… он же не на всех бросается ведь, да?

– Это точно, – сказала Васса, придерживая Илью за плечи, чтобы он не сполз с сиденья. Подумала и добавила: – Наверное, мы сами с Ильей напугали этого волка. Он там сидел в кустах, отдыхал, а тут мы. Вот он и бросился…

– Точно! – горячо согласился Коля. – Животные ж не такие глупые… Просто так не нападают. Я думаю, больше он никого не тронет.

– Надеюсь, – странным голосом произнесла Милана. Повернулась назад: – Илюша, как ты… Васса, как он?

– Головой стукнулся, вот и без сознания. А кровь вроде больше не течет из ноги… – ответила Васса.

– Это я виновата, – совсем уж сдавленным голосом ответила Милана. – Это была моя идея… отправиться за город на закрытый для посещений пляж. И это из-за меня… Илья…

Машину трясло на ухабах, голос Миланы срывался.

«Если рассказать им всю правду, вот прямо сейчас? – с отчаянием подумала Васса. – Они же поймут!» Васса ненавидела себя за то, что ей приходится врать друзьям, врать почти все время, врать дома, притворяясь, что верит, будто рядом родная тетя, а вовсе не антропоморфный робот…

Ложь уже проникла во всю ее жизнь, в сознание, в сны, в повседневные дела. Всегда надо было помнить о том, чтобы не проговориться случайно. Лучше молчать, все время молчать.

Так женщины, которых бьют мужья, годами скрывают этот печальный факт от окружающих. Так молчат жертвы насилия, позволяя обидчику спокойно гулять на свободе…

Как это так, открыть рот вдруг и заявить, что рядом с нами, людьми, живут пришельцы, алиены? А сейчас на острове Илью не волк покусал, а самый настоящий ти-рекс, созданный в тайных алиенских лабораториях… Как рассказать о том, что шрам на груди – это тоже проделки алиенов, так что и она, Васса, является жертвой инопланетных экспериментов…

Это невозможно. Никто не поверит. Даже друзья не поверят.

Или поверят. И это, именно это самое страшное, что поверят, а значит, согласятся с тем, что Васса – жертва. Быть жертвой очень неприятно. Гораздо проще считаться среди людей чудом выжившей девочкой. Быть больной, но в общепринятом смысле нормальной. А не… порченой?

Васса совсем уж скверно себя почувствовала.

– Васса… – прошептал Илья. – Васса!

– Я здесь, – она наклонилась к нему. – Все хорошо. Ты жив. Мы везем тебя в больницу, Илюша.

– Ты… как? Ой, блин, тошнит…

– Ничего, ничего, пусть тошнит. У тебя сотрясение, наверное.

– Ты… ты-то как, говорю?

– Со мной все хорошо, – Васса почти прижалась губами к его уху. – Мы едем все в город, Коля за рулем.

– Они… уже в курсе?

– Нет. Я ничего им не сказала. Потому что они могут рассказать потом всем, и если эти разговоры дойдут до алиенов, то… Беды не миновать. Алиены пока не должны знать, что мы разгадали очередной их секрет. Так что я объяснила Милане и Коле, что на тебя напал волк, пока мы гуляли с тобой по острову.

– А… ну ладно.

– И врачам не говори правду. Волк и волк, – сказала Васса.

– Да, да… в общем, ты права. Никто не должен пока знать, что мы там были.

Илья замолчал. Машину безжалостно трясло на ухабах. Но Коля хорошо справлялся с управлением. Милана остаток дороги сидела молча, бледная.

– Коль… – вдруг подал голос Илья.

– Да, брат?

– Выезжай на дорогу, а дальше я сам. А вы выходите. Не хочу вас в это впутывать. Особенно Вассу.

– Ты не доедешь один до больницы, – с тоской произнесла Васса.

– Доеду. Там выйду и скажу, ну…

– Что волк укусил тебя где-то на окраине. Или это была собака, ты сам не понял, – быстро заговорила Васса. – Ты пытался ее отогнать, упал и ударился головой.

– Да… да. Именно так. Я смогу. На автопилот только переключи, Коль. И запрограммируй маршрут.

Так и сделали. Добрались до окраины Кострова, Коля включил в фургоне беспилотный режим, задал направление, и машина с Ильей уехала.

Милана, Коля и Васса остались стоять на небольшом пустыре у дороги.

– Это просто ужасно, – прошептала Милана, бледная, не похожая на себя. – Что я натворила…

– Это было общее решение поехать на остров. Я согласилась ехать, и Коля, и Илья – они тоже согласились. Мы все взрослые и совершеннолетние, так что сами должны отвечать за свои решения.

– Я все это прекрасно знаю, но… – она не договорила, отвернулась.

Васса обняла ее и отвела в сторону. Прошептала на ухо:

– Держись!

– Понимаешь, а он был прав! Он хотел предупредить меня…

– Кто?

– Да Алекс же! – с отчаянием прошептала Милана. – Он просил меня не выходить из дома. И оказался прав! Мне надо было сидеть дома, а не тащить вас всех куда-то… Это какая-то мистика, да? Вот откуда Алекс мог такое предполагать? Или он очень хороший психолог, а, Вассочка?

– Чтобы предположить, что в такую жару лучше сидеть в четырех стенах, и врачом быть не надо!

– Вот именно, я и тебя, человека с больным сердцем, на прогулку вызвала…

– Да с нами ничего не случилось! И если бы не тот бестолковый… волк, то прогулка прошла бы хорошо. Все, все, успокойся! – затрясла ее за плечи Васса.

– Ладно, – прерывисто вздохнула Милана. – Пойдем к Илье и узнаем, как он. Типа мы как его друзья узнали и прибежали…

– Нет, не надо. Вы с Колей идите домой, я схожу к Илье одна, чуть позже.

– Хорошо, – покорно кивнула Милана. – Илья тоже умница. Он прав. Решил не говорить врачам о том, что на него напало животное в опасной зоне. Тогда точно поднялся бы шум. Все стали бы обсуждать, как мы оказались в этом запретном месте и что там делали, мы все попали бы потом в новости… И в этом случае неприятностей мы не избежали бы!

– Не исключено… Все, идите домой, – подтолкнула Васса Милану к Коле. – Я сама. Я все сама. Идите!

Милана с Колей ушли, а Васса отправилась дальше и еще некоторое время сидела на качелях под навесом в чьем-то чужом дворе, что располагался неподалеку от больницы. Прикидывала, пора или не пора идти к Илье, ведь пока, наверное, он должен в операционной быть, где ему накладывают швы, лечат голову…

Илья позвонил Вассе сам, первый.

Заговорил странным тоном, словно его прослушивают. Может, так оно и было, все разговоры давно прослушивались… Ну не людьми, не алиенами буквально, а нейросетью… Но тоже не повод расслабляться. Мало ли кто решил перехватить в этот момент чужой разговор. Васса уже перестала понимать, в каком мире она живет. Настоящие разговоры давно велись только лично, со спрятанным в фольгу телефоном.

Илья бодро сообщил Вассе, что его сегодня укусил волк (судя по внешнему виду зверя). Это случилось на окраине города, когда он случайно зашел в кусты по нужде. Может, это был и не волк, а собака похожей породы… И еще Илья упал там и стукнулся головой о камень, сопротивляясь этому собако-волку. Уже полиция посетила пострадавшего, все бросились на поиски зверя, поскольку тот представляет опасность для людей и может еще на кого-то напасть. К сожалению, видеокамер в тех местах, вернее кустах, не было, и потому определить породу агрессивного создания не представляется возможным.

Илья добавил, что чуть позже в больницу собираются прибыть журналисты, их тоже волнует опасный зверь в окрестностях, но врачи обещали не пускать их к Илье. А так у него все в порядке, рану от укуса ему зашили. Дали лекарств от сотрясения мозга и велели спать.

Васса выслушала Илью, драматично ужаснулась произошедшему, потом спросила, когда она может посетить его лично.

Илья сказал, что пока не надо, он будет много спать после лекарств, ему не до визитов, главное, он не хочет, чтобы Васса видела его в таком помятом виде, так он выразился. Обещал, что как только вырвется из больницы, то сразу ей сообщит.

Потом, прощаясь, прошептал Вассе, что обожает ее, что она необыкновенная девушка.

Васса вернулась домой, к тете Поле.

Не сразу сообразила, о каком празднике та ее выспрашивает, потом догадалась: Васса же сама утром, собираясь, сообщила тете Поле, что отправляется на день рождения подруги.

Васса типовыми и банальными фразами описала мифический день рождения, затем сообщила тете, то есть антропоморфному роботу, что устала и хочет спать.

Заперлась в своей комнате и там упала, даже не переодевшись, на кровать. Закрыла глаза, но и это не помогло, перед мысленным взором вдруг возникла морда ти-рекса. Самое страшное воспоминание – это как ти-рекс цапнул Илью. Если бы не Рэм, сейчас не было бы наверняка в живых ни Ильи, ни ее.

Еще она думала о том, что, похоже, алиены перешагнули определенную грань, выпустив в мир этих доисторических зверюг.

И дальше молчать нельзя.

И лгать просто уже физически невозможно. Ложь заполнила все пространство вокруг.

Даже ее любовь оказалась ложью. То, что ее возлюбленный Рэм обернулся не человеком. И у него имелась настоящая возлюбленная Лиза.

Утром Васса заглянула в интернет на новостной портал. Там уже висело официальное сообщение о том, что на окраине города человека укусил волк. Далее шли комментарии на эту тему от пользователей: они утверждали, что, наверное, это был не волк, а бродячая собака, не слишком дружелюбная к прохожим. Еще кто-то написал, что это и не волк, и не собака, а та самая чупакабра, в которую никто не верит.

Далее дискуссия в сети стала развиваться уже неуправляемо… Кто-то из комментаторов утверждал, что данное происшествие – это разборки тайных группировок из Фудкорта. Другой комментатор настаивал, что не было никакого нападения, на самом деле пострадавший намеревался получить страховку, имитировав нападение на себя. Потом кто-то нашел фото фургона, на котором ездил Илья, с надписью «Пироги», и версии стали еще причудливее и страшнее. Пишущие призывали любителей фастфуда задуматься о том, что они на самом деле едят, из каких зверей пекут эти пироги…

Версии множились и становились все затейливее. Васса просматривала их уже на каком-то автомате. Потом опомнилась – зачем, что она делает?

Ничего полезного и интересного в чтении комментариев к этим новостям не было. А что произойдет, если вот так, на форуме например, кто-то вздумает рассказать всем правду об алиенах, устроивших ферму для ти-рексов на острове? Как отреагируют люди? Не поверят опять и обсмеют.

Не лучше ли подумать о себе, о том, какая правда нужна сейчас именно ей?

Илья

Илья почти не запомнил первый вечер в больнице, он прошел в каком-то тумане: заполненный медицинскими процедурами, разговорами с полицией, потом в палату к Илье, как и обещали, пытались прорваться журналисты. Все хотели знать историю о волке!

«Собственно, а не так ли рождаются легенды? – мелькнула даже мысль у Ильи. – Я сказал про волка, и все вокруг подхватили… А волка-то и не было, настоящий зверь оказался страшнее и опасней выдумки!»

Лишь хирург, который штопал ногу Илье, удивился, что укус какой-то нехарактерный для породы собачьих. Но удивился как-то мимоходом, не углубляясь в вопрос. Это было не его дело, а уже полиции. А его дело как врача – провести хорошо операцию и соблюсти протокол лечения.

Полицейский, который пришел позже, тоже особым рвением не отличался. Все выслушал, посетовал на то, что диких животных не чипируют в обязательном порядке, как домашних, и, возможно, кусачего преступника уже не найти. Хотя животное могло быть бешеным. Это опасно для окружающих, да, но это уже не его дело, а каких-то там специальных ветеринарных служб. Со стороны властей же, наверное, следует предупредить население, чтобы люди не подходили близко к диким животным. И, если что, неслись бы сразу к врачу делать уколы против бешенства…

Из-за журналистов, которые рвались к Илье, но так и не прорвались, поскольку никто их не пустил в больницу, беспокоиться и вовсе смысла не имело.

Словом, тайна ти-рексов пока так и осталась тайной для жителей Кострова.

…Среди ночи Илья проснулся. Стояла глубокая тишина, под дверью – полоска света из коридора. Пахло моющим средством от намытого пола, мазями – сквозь бинты от раны на ноге, еще чем-то химическим, скучным, больничным…

Город тоже спал, наверное, и это было странно. Накануне Илья видел и пережил такое, что и вообразить сложно… Оказывается, где-то рядом бегают самые настоящие хищные динозавры. Пока еще относительно мелкие, но как быстро они вымахают высотой с дом…

Надо предупредить людей о возможной опасности или нет?

Илья и другие из Сопротивления сколько раз пытались объяснить людям, что миром давно правят пришельцы… А никто из окружающих в это не хотел верить. Или, наоборот, какие-нибудь психи, «любители непознанного» (так их называли между собой в тайной организации), слетались на эти разговоры как бабочки на огонь, но такие товарищи Сопротивлению и даром не нужны были.

Люди готовы поверить всему, но только не в историю о пришельцах из космоса, живущих рядом.

Поэтому, наверное, будет справедливо, если всех этих неверующих скептиков скоро настигнет возмездие. Пусть их тоже покусают ти-рексы. Ведь никак иначе им и не доказать, что пришельцы давно живут рядом.

Илья теперь переживал только из-за того, что не отговорил Вассу от опасного приключения.

Но кто ж знал, что алиены настолько обнаглеют? С другой стороны, Илья вдруг понял, что ждет, прямо ждет теперь, когда на город наконец нападут ти-рексы. Тогда вообще не нужно ничего никому объяснять, рассказывать, клясться, потому что люди сами увидят этот кошмар, который сотворили алиены.

Вам столько раз твердили об опасности, а вы не верили, только пальцем у виска крутили? Ну что ж, кушайте теперь… И не подавитесь.

Илья очень отчетливо ощутил ненависть именно к людям. Не к алиенам даже…

А потом Илья стал думать о Вассе. Пожалуй, лучше девушки не найти. Она не просто красива и мила, она еще и настоящая героиня. Одна на том жутком острове не побоялась и отогнала ти-рекса, отбила у него Илью.

Потом умудрилась перевязать рану Ильи и тем спасла его от сильной кровопотери, затем каким-то образом дотащила раненого до лодки, переложила в нее, сумела догрести до берега, где Милана с Колей…

Для того ведь нужна недюжинная сила, мужество, желание выручить.

Васса спасла жизнь Илье. Вытащила его буквально на себе из опасной зоны. И особого чуда в том нет, сколько историй о прошедшей войне, когда девушки-санитарки, слабые на вид, хрупкие создания, вытаскивали с поля боя раненых бойцов, довольно тяжелых мужчин порой. Чудо в другом. Оно заключается в самой Вассе… Эта девушка и есть чудо, сама по себе.

…На следующий день к Илье в больницу прибежала Катя. Хотя он просил ее не приходить. К Илье многие из его товарищей тоже рвались, но он велел им потерпеть. Только Катя одна не выдержала и прискакала.

Илья отговаривал ее по телефону: «Подожди, вот скоро выпишут меня, и я расскажу о случившемся… Всем и сразу, на собрании!»

Не помогло.

…Катя влетела в палату: в белом халате, в защитной маске, одни глаза – огромные, испуганные. Бросилась сразу к кровати, на которой лежал Илья, упала коленями прямо на пол (они громко стукнули при этом, прямо костяные какие-то у нее ноги!), стянула маску с лица под подбородок и прижалась щекой к руке Ильи.

Это было очень трогательно. Илья умом прекрасно это вдруг осознал. Нет, он догадывался, что Катя в него влюблена, но до этого момента как-то не отдавал себе отчета о размерах ее влюбленности…

Бедная Катя.

Но тем хуже для нее.

– Я не решилась обсуждать все по телефону… – прошептала Катя. – Ты свой спрятал в защитный чехол? Я могу сейчас говорить?

– Да, он у меня в специальном защитном боксе лежит. Можем обсудить произошедшее. Короче… Катя, мы все в опасности, – едва слышно произнес Илья. – Меня не волк покусал, как в новостях пишут, я уже эти выпуски все видел, на меня напал… динозавр.

Катя заморгала растерянно. Потом выдохнула, стала внимательно слушать. Получается, даже она, верная сподвижница, и то в первый момент не поверила ему.

– Да, я не шучу. Динозавр. Тираннозавр-рекс или ти-рекс… Мелкий еще пока. Он живет на острове, где озеро, которое сейчас закрыто. И пляж рядом закрыт тоже. Алиены там яйца динозавров выращивают. Надеюсь, скоро об их проделках узнают все люди, ведь невозможно долго скрывать этих тварей. Если ты не веришь, что там ти-рексы, то у меня есть свидетель. Васса. Собственно, это она меня вытащила сегодня с острова. Вырвала из пасти монстра. Она спасла мне жизнь, Катя.

Катя молчала. Кажется, ее уже не волновали больше динозавры. Ее волновала только Васса. Соперница.

– Что ты с ней там делал? – без всякого выражения прошелестела Катя.

– Это неважно…

– Нет, важно! – У Кати внутренние уголки бровей приподнялись, лицо приняло трагическое выражение. – Как ты мог, не поставив своих товарищей в известность…

– Да кто ж знал!

– Нет, ты не должен был…

– Катя. Послушай, Катя. Давай поговорим о нас с тобой сначала. Расставим все точки над «i». Я ведь предупреждал, что не люблю тебя? Что… что вот это между нами – не про любовь совсем. Что у нас с тобой только секс… Да и то временно! И ты ведь согласилась на подобный формат встреч.

Катя молчала, в глазах ее застыли слезы. Сейчас, вблизи, были отчетливо видны морщинки возле ее глаз. И все эти неровности на коже, и торчащие в стороны уши, они тоже были на виду. Уши… и даже они костяные, как и все остальное в Кате. Она вся была твердой, жесткой, желтоватой, абсолютно невкусной и несъедобной, если так можно выразиться… в ней ничего не вызывало желания, если присмотреться. Илья на ее месте всегда представлял Вассу.

– Ты любишь… ее? – спросила Катя.

– Да, – даже не задумываясь, ответил Илья. – И я хочу видеть ее своей женой. У меня по отношению к ней серьезные намерения. Я люблю Вассу, я хочу на ней жениться, и она спасла мне жизнь. Я очень сглупил, когда пошел на сближение с тобой. Больше этого не повторится. Надеюсь, ты не расскажешь о наших с тобой отношениях Вассе. О бывших отношениях.

Катя молчала. Это было так странно – молчащая Катя… Обычно она не закрывала рот, речь лилась из нее безостановочной скороговоркой.

– Я все поняла, – сказала Катя. Поднялась с колен, села на краешек кровати, показав неровные, бугристые и при этом острые колени, сейчас не желтые, а покрасневшие от стояния на них. Что еще противнее, кстати… Катя произнесла уже другим тоном: – Больше не будем об этом. Тема закрыта.

– Спасибо. И вообще… дело важнее.

– Да, дело важнее, – кивнула Катя. – Итак, что мы имеем. На том острове выращивают динозавров. Что предпримем?

– А ничего не надо предпринимать, – ответил Илья. – Оставим все, как есть.

– Но как?!

– А вот так. Соваться к этим монстрам опять, чтобы сделать съемку, рискованно, голову откусят, их там быстро разносит-то на биомассе… Если, например, коптер с камерой где-то достать? Это сложно и дорого, все коптеры давно под запретом… Да ну. Я так понял, кто-то из этих созданий уже сумел прорваться к нам. Все эти слухи о чупакабре не на пустом месте. Возможно, и остальные ти-рексы скоро вырвутся, появятся здесь, и люди сами их увидят. И вот тогда люди захотят понять, откуда эти твари тут взялись. И тут мы. Рассказываем про алиенов, про эксперименты с погодой… Это как с волной вирусных эпидемий, помнишь, давно? Поначалу многие отрицали болезнь, считали, что ее не существует, что это чьи-то происки… А потом, как начало всех подряд косить, так живо опомнились. Мы можем хоть сто раз предупреждать о кознях пришельцев на Земле, люди все равно не поверят. Не побеспокоятся. Люди сами должны носом ткнуться в проблему… Увидеть ее своими глазами. Вот только тогда они начнут чесаться.

– Это так. Но! – подняла Катя палец с острым крупным ногтем желтовато-серого цвета. – Если мы, Сопротивление, знали о грядущих неприятностях и не предупредили население, а кто-нибудь из людей погиб, пострадал от нашествия динозавров, то нам этого не простят. Были в курсе и молчали, так скажут потом. Ты ведь знаешь людей, Илюша. Люди, они неблагодарные.

– Ты права. Молчать тоже нельзя, – подумав, согласился Илья. – Надо трубить на всех углах об опасности! Репутация дороже всего.

– Но мы рискуем выдать себя…

– Тогда вот что… – Илью внезапно охватило вдохновение. – Давай применим тактику алиенов. И дело сделаем, и себя не подставим, ну и потом к нам никто придраться тоже не сможет… Собери наших. Расскажи им все. И пусть они пойдут к тем, кто… Лично пойдут, никаких писем, сообщений… Ничего зафиксированного, короче. Словом, пусть наши отправятся к этим… Ну, к «любителям непознанного». Которых мы собирались принять в свои ряды, но передумали, потому что там, у этих товарищей… Слишком много странностей, мягко выражаясь. Их никто не трогает, их всерьез ни люди, ни алиены не воспринимают, они сидят и плодят свой совсем уж конспирологический бред… Вот именно к ним и надо лично прийти, рассказать об алиенах и о готовых вырваться на свободу ти-рексах. Я думаю, наши знакомые конспирологи охотно опубликуют предупреждения. Да еще причастность свою потом ощутят. Их никто не тронет, даже алиены на выходки этих товарищей сквозь пальцы смотрят! Им можно все, потому что они всенародно признаны идиотами. Ну, и если ти-рексы все-таки в город не вырвутся, то и нас, сопротивленцев, потом не назовут заполошными психами. Это ведь не мы тот конспирологический бред выдали, а другие личности, если что. Так мы со всех сторон останемся чистыми. Со всех!

– Это мудро, – кивнула Катя. – Сделаем. Ты гений, Илюша. – Помолчав, вдруг добавила с грустной улыбкой: – Как жаль, что ты не мой…

– Не надо, прошу.

– Все, все, не буду. Пойду. Выздоравливай поскорее! – на прощанье Катя по-дружески поцеловала Илью в щеку.

Наутро, проснувшись, Илья стал просматривать сеть.

Катя и ребята справились с заданием. Несколько «любителей непознанного», имевших статус юродивых, опубликовали посты о близком конце света. Они сообщили, что Землей правят пришельцы, эти пришельцы в скором времени собираются выпустить страшных тварей в Кострове, поэтому, люди, будьте бдительны, расскажите всем о грядущей опасности, заприте двери и закройте окна, сами из дома не выходите.

Под этими постами буйным цветом распустились комментарии от других пользователей, в основном иронические и шутливые, а то и откровенно издевательские.

Никто местным чудаковатым конспирологам не поверил, разумеется.

Прошла пара дней, и вдруг в городе зазвучала сирена.

В коридорах больницы кто-то забегал, закричали люди… Илья очнулся от дремоты, тягостно сопровождавшей сотрясение мозга, вздрогнул, немедленно включил местный канал: там оператор дрожащей в руках камерой как раз снимал бегущего по главной городской площади Кострова ти-рекса. Здорового такого… Огромного. Просто удивительно, когда этот зверь успел вымахать до таких размеров?

Ти-рекс гнался за мужчиной, потом вдруг остановился, наклонился над урной. Стал ее нюхать, ударил передней лапой, урна повалилась и покатилась, подпрыгивая на плитке…

«Какая прелесть…» – брезгливо подумал Илья и выключил трансляцию. Остальное ему было уже неинтересно. Возникло странное ощущение, которое появляется, когда сбывается мечта. Счастье и опустошение одновременно. И необычайная легкость…

Васса

– Ты слышала, детка? – в комнату заглянула тетя Поля. – Такое творится! Из дому чтобы ни ногой…

– А что там? – с беспокойством спросила Васса.

– Ты не поверишь! Динозавр по городу рыскает! – схватилась за голову тетя Поля. – Уже видели, сначала по площади бегал, затем на летнюю веранду Фудкорта решил заглянуть, хорошо, все в помещении находились, под кондиционерами, кто ж на такой жаре сидеть будет… Вот откуда это чудище взялось?!

«Надо же… А Рэм обещал всех ти-рексов уничтожить, – с тревогой растерянно подумала Васса. – Или это тот динозавр в город пробрался, что еще раньше смог сбежать с острова?»

Тетя Поля металась по квартире и причитала, словно и в самом деле ее волновали эти новости. Ну как живая…

«Это мой шанс, – вдруг решила Васса. – Все в панике, наверняка неразбериха везде… и Рэму теперь точно не до меня».

Васса направилась вслед за тетей.

– «Нет одиночеству предела…» – спокойно начала читать уже выученное наизусть стихотворение Васса. Дочитала, приблизилась к замершей тете Поле, нажала сзади, чуть ниже тетиной шеи, на три небольшие родинки. Отскочила крышка, в углублении серого цвета – красная кнопка. Васса коснулась ее, захлопнула крышку обратно. Все, теперь тетя Поля окончательно обездвижена.

Васса быстро собрала рюкзак, затем покинула дом.

На раскаленных солнцем улицах ни души, трамваи ходили пустые. Васса торопливо заскочила в тот, что ехал в сторону вокзала. Подняла привычно лицо к тепловизору. Уже внутри провела ладонью перед валидатором (списалась одна поездка), сунула руки в санитайзер. Правила соблюдены, несмотря на всю абсурдность происходящего… Страха у Вассы не было, лишь одно желание – достичь своей цели.

Возможно, это безрассудство опять. Только вот никак иначе своего не добиться… Васса, конечно, боялась ти-рексов. Но она уже знала, что это довольно неуклюжие создания, от них можно удрать. Какой шанс, что она сейчас столкнется с этим существом, город-то большой…

Васса ехала и смотрела в окно. Костров словно вымер. И до того мало людей из дома выходило из-за жары, а в эти дни как пустыня. Да даже в сезон карантинов такого не наблюдалось…

– Нет одиночеству предела. Нет одиночеству предела… – прошептала Васса. – Нет. Одиночеству. Предела!

Вот и вокзал. Васса выскочила из трамвая, до входа в вокзал только дорогу перейти. Вспомнила, натянула на руку перчатку из фольги, отругала себя за то, что не сделала это раньше.

И в этот момент увидела ти-рекса. Он как раз вышел из-за угла соседнего дома. Наклонив башку вместе с туловищем параллельно земле, чуть приседая и помахивая хвостом… Зверь словно вынюхивал что-то. Этот ти-рекс почему-то выглядел больше, чем те создания, которых видела Васса на острове. Гораздо больше.

Заметив Вассу, ти-рекс открыл пасть, показал все зубы. Словно улыбнулся. Так обычно улыбаются случайно встреченному старому знакомому…

Васса попятилась, быстро спряталась за дерево неподалеку. Осторожно выглянула: ти-рекс, приседая и помахивая хвостом, продолжал уверенно идти в ее сторону, все так же «улыбаясь». Но уже в следующее мгновение щеку Вассе обдало горячим воздухом – рядом притормозил Рэм на мотоцикле.

– Садись, – произнес он.

Второй раз повторять не пришлось. Васса сама не поняла, как прыгнула на сиденье позади Рэма, и вот они уже мчатся по пустому городу.

Доехали до дома Вассы. Рэм слез с мотоцикла, довел Вассу до подъезда за руку, они зашли внутрь. Поднялись по лестнице, оказались внутри квартиры, в которой жила Васса. Рэм заглянул в соседнюю комнату, верно, обнаружил там замершую тетю Полю. Вернулся к Вассе, сел в кресло, нога на ногу.

– Ты окончательно спятила? – серьезно спросил он.

– Да.

– Оно и видно. Или ты хотела опять со мной встретиться, таким макаром к себе внимание привлекала?

– Что, опять перчатка из фольги не сработала? Хотя я думала, тебе сейчас некогда. Не до меня. Единственный шанс мне удрать… – пожала плечами Васса. Села на кровать, поджала ноги, привалившись затылком к стене. – Все кончается. Мир кончается. Уже можно делать что угодно.

– Да ну перестань! – с досадой произнес он. – Впереди еще много частей мерлезонского балета.

– Ты обещал уничтожить всех ти-рексов, – напомнила Васса.

– Я это и сделал на острове. Откуда этот взялся – без понятия. Кстати… В сети по всему миру уже вопят, что то, что творится в Кострове, это фейк. Все снятые в Кострове видео с ти-рексом – это мухлеж и компьютерная графика… Что это обычное кино, снятое талантливым умником…

– Зачем алиенам понадобились ти-рексы? Зачем это нужно Алексу? Это же все… бессмысленно! Провально все! Почему его до сих пор не уволили, не послали куда подальше, не нашли более удачливого ученого?! – с недоумением воскликнула Васса.

– Операция «Ящерица из террариума», так это все назвали наши. Если считать происходящее как отрабатывание новых технологий, то оно даже очень все удачно, – возразил Рэм.

– Не понимаю…

– Ну как? Мы, алиены, проводили эксперименты, доводили до ума опытные экземпляры, климатические техники… И это все получилось. В Кострове же главный штаб наших, забыла? Мы именно здесь ведем свои разработки, и все они, как ты видишь, доведены до ума. Принцип действия более-менее освоен. Потом то же самое можно повторить по всему миру, во всех других региональных штабах. И в других масштабах… С учетом всех ошибок уже без сучка и задоринки. Штабах-масштабах… Вот такая рифма получилась.

– Ты это точно знаешь? – дрогнувшим голосом спросила Васса.

– Нет. Но примерно представляю. А какие там дальше другие эксперименты еще будут, вот этого я точно не знаю, – пробормотал он и отвернулся, нахмурившись.

– Когда ж вы отсюда на свою Эрту свалите…

– Васса. Ты не сказала, куда ты сейчас собиралась.

– Думала пробраться на вокзал.

– У тебя бы ничего не получилось.

– Ну, а попробовать!

– Вот куда, куда тебя опять понесло?!

– В Москву, – просто ответила Васса. – Там живет близкий друг моего отца, Федор. Я хотела с ним поговорить.

– Зачем?!

– Мне кажется, мои родители живы.

Рэм с изумлением уставился на нее. Потом опять отвернулся, сведя брови. Выдохнул:

– Хорошо, давай сюда свою лапку. Выковырнем тебе чип.

– Так можно?

– Да. На время уберем его. Ты станешь невидима для всех систем слежения.

– А если просто перчатку надеть?

– Это все фигня, у тебя, именно у тебя, особый чип, перчатка не поможет, именно потому я и успел на остров тогда примчаться…

– У меня особый чип? Не такой, как у других людей?

– Ну да. Ты же сама особая, забыла! Ценный экземпляр, так сказать, – усмехнулся Рэм.

Васса села рядом с Рэмом. Он достал из поясной сумки опять что-то вроде ручки. Положил «ручку» на стол.

– Стоп. Короче. Я сейчас вытащу твой чип. Но! Его же надо очень быстро прикрепить к какому-то живому и теплому существу… Если вот просто так твой чип бросить, он скоро остынет и начнет подавать тревожный сигнал. Ну как будто ты умерла и остыла. И ты со своим чипом почти постоянно двигаешься, ведь так? Если же геолокация начнет одну точку все время показывать, замрет в ней надолго, больше десяти часов, допустим, то тоже идет тревожный сигнал. Спустя какое-то время… Вдруг ты там в параличе валяешься или связанная в ловушке застряла… Так-то это все я отслеживал, все твои сигналы, должен был реагировать… Меня особо не контролировали, но кто знает, как все сейчас. Поэтому надо сейчас твой чип обязательно к кому-то прилепить. Живому, теплому и движущемуся.

– К себе и прилепи!

– Нет! Я же с тобой поеду. А чип должен остаться в Кострове, не покидать его. Геолокация, говорю, и все такое…

За стеной затявкала собачка.

– О! – поднял палец Рэм. – Гениально.

Открыл окно и встал на узкий карниз, исчез из видимости.

Минута – и Рэм снова показался на карнизе, но с белой соседской собачкой в руках. Видимо, от ужаса она молчала. Рэм аккуратно посадил собачку на кровать, велел Вассе не кричать и с помощью «ручки» вытащил у нее чип из ладони. Залепил пластырем небольшую ранку на коже. Затем, тоже пластырем, прикрепил чип за ошейник ошеломленной собаке. И опять скрылся за окном с собачкой.

Вернулся уже опять один. Тишина, потом гневный долгий лай за стеной. Рэм как ни в чем не бывало продолжил:

– Одно дело сделали, теперь вот что… Ты не в курсе, поэтому я тебе скажу – тетю Полю нельзя слишком долго держать отключенной. Часов десять максимум. Потом она тоже начнет слать сигналы.

– Ты ее хочешь включить? Но она меня никуда не отпустит!

– Да я ее опять перепрограммирую немножко, это не проблема… Но ее надо чем-то занять дома, чем-то таким сложным… Чтобы она тут шуршала потихоньку, на месте тоже не сидела, дело ей надо придумать… Пирог пусть какой сложный испечет, что ли. Ты знаешь рецепты сложных пирогов?

– Нет. Хотя слышала, что самый сложный рецепт у рождественского кекса. Его чуть не месяц надо готовить…

– Отлично.

– Мы что, на месяц уедем в Москву?

– Нет, нет… Несколько дней всего лишь. Два, три… Пусть тетя печет в ускоренном режиме.

– Рэм, это невозможно! Кекс должен отстаиваться. И все такое…

– Ты не знаешь наших роботов, Васса. Наши роботы – самые лучшие во Вселенной, – усмехнулся Рэм. Ушел, минут через пять вернулся. Васса услышала, что тетя Поля уже гремит на кухне посудой, напевает что-то немного дребезжащим голосом. А, это романс, кажется, старинный – «Куда, куда вы удалились, весны моей златые дни».

– Она меня не хватится, точно?

– Точно. Ни тебя теперь никто не хватится, ни меня в ближайшие дни. Телефон только не бери с собой. Мне можно с моим, он никак не отслеживается, разговоры он тоже не подслушивает. Наша технология для нашей же безопасности. Поехали, как раз к поезду на Москву успеем.

– Рэм… – дрогнувшим голосом произнесла Васса. Хотела сказать «я люблю тебя» и не смогла.

– Ну что, что? – вдруг улыбнулся он. – Не рассусоливай, погнали.

Они на мотоцикле Рэма добрались до вокзала. Затем Рэм поставил его на стоянку и сказал, что чип из мотоцикла выковыривать долго, да и незачем пока («ну как украдут, а с ним всегда найду!»), а самого Рэма, как и любого алиена, найти по его личному чипу нельзя. Функция геолокации у тех чипов, что были у алиенов внедрены под кожу, тоже отсутствовала, это Васса уже поняла.

Рэм открыл вход в вокзал с помощью универсального электронного ключа.

– Билеты надо купить? – с беспокойством спросила Васса.

– Нет, – легко ответил Рэм. – Ничего не надо. Нас система не видит, так что…

Они вышли на пустой перрон. Васса оглянулась, позади – высокая ограда, по которой не забраться, здание вокзала само – два этажа… Как бы Васса сюда попала одна, без Рэма… Да никак, действительно. На что она надеялась, пытаясь пробраться сюда одна? Хотя если подумать, то у нее все получилось. Именно так, как и планировала. Прибежал Рэм и все устроил. Так что глупые поступки… они иногда оказываются весьма разумными.

Подошел поезд к перрону, распахнул дверцы. Васса и Рэм зашли внутрь: кое-где сидели пассажиры.

Васса с Рэмом направились в следующий вагон, там вообще никого не было.

– Три вагона… И то почти никого, – заметила Васса. – А раньше люди только и ездили кто куда…

– А ты куда бы хотела поехать, Вассечка? – спросил Рэм, когда они сели рядом.

– Вот в Москву всегда и хотела. Честно!

– В Москву, в Москву… – усмехнулся Рэм. – Дальше куда там, в самой Москве?

Васса объяснила ему, рассказала и показала в сети, пользуясь телефоном Рэма, журнал Федора, бывшего когда-то лучшим другом отца.

– Он в Измайлове сейчас живет и ходит в это кафе, судя по всему… Я именно там и надеялась его найти.

– Да ты не хуже Шерлока Холмса с его дедуктивным методом! Понял. Доедем до вокзала, а там электробус по прямой ходит. Как раз к Измайлову, – посмотрел на карту в телефоне Рэм.

Поезд потихоньку начал разгоняться.

– Нас точно никто не видит, за нами не следят? – оглядываясь по сторонам, спросила Васса.

– Да, точно… Окружающие-то нас видят, мы с тобой не призраки же.

– А алиены если? Они как-то могут узнать в толпе своих?

– Нет. Я вот у нас в Кострове в лицо почти всех наших знаю, а если в поезде какого-то незнакомого алиена встречу или в Москве, то точно нет. Ведь всякая зацепка, знак принадлежности к чему-либо – это и хорошо, и плохо. Хорошо увидеть своего. Но это и плохо, потому что дает врагам возможность сразу вычислить нас всех. И никто никого предать не сможет, даже под гипнозом. Ну, разумеется, кроме тех своих, что в одном населенном пункте с тобой, – объяснил Рэм. Потом опять спросил: – А что бы ты хотела посмотреть в Москве?

– Не знаю, – честно ответила Васса. – В этом вопросе у меня никакой определенности… А нас там везде пустят?

– Со мной почти везде. К тому же до сезона карантинов еще есть время, районы не закрыты…

– Я примерно в курсе некоторых самых известных московских достопримечательностей, но… вдруг они на меня не подействуют или разочаруют… Я бы хотела почувствовать атмосферу Москвы, ее суть… А как это сделать, не представляю.

– Тогда не надо ничего делать специально, – сказал Рэм, глядя на Вассу с улыбкой (все же как редко он улыбается, как улыбка красит его). – Как пойдет, так пойдет. Мы, в общем, не в туристическую поездку туда отправляемся. Москва либо сама поймает тебя, заговорит с тобой, откроется… либо нет.

– Может, дело и не в Москве вовсе, – сказала Васса, тоже улыбаясь Рэму. И с легкостью призналась: – А в тебе. Когда я рядом с тобой, то весь мир становится интересным. Без тебя он мне не нужен.

– Разве так можно? – с укором спросил Рэм.

– Нельзя, я знаю. Надо быть самодостаточной. И все такое… Надо, надо… а я не хочу. Я хочу так, как я хочу. С тобой. Только с тобой, – серьезно произнесла Васса. – Эх, что ж меня так колбасит-то… То к тебе, то от тебя…

И Рэм тоже стал серьезным. Спросил, глядя ей прямо в глаза:

– Ты полетишь со мной на Эрту? Я об этом мечтаю, между прочим. С тобой туда! Без тебя туда тоже не хочу.

Васса прислушалась к себе. И ответила уверенно, с вызовом:

– Представь себе, да!

Рэм захохотал (а хохотал он вот так, громко и безудержно, уж точно в первый раз при Вассе), и она тоже засмеялась.

Поезд, кажется, еще ускорился, Васса взглянула в окно: окружающий пейзаж мелькал столь стремительно, что ничего нельзя было разглядеть.

– Как быстро! – заметила Васса. – Мне нравится…

– Да ты рисковая…

– Рэм, Рэм… Вот скажи, – она заговорила уже серьезно, даже печально. – Действительно, почему так… Почему раньше люди только и ездили туда-сюда, туда-сюда, а сейчас все сидят взаперти? Это вы нас загнали в клетку?

– И мы, и вы. Вы сами себя своими страхами, ну и образ жизни еще изменился, – тоже невесело ответил Рэм. – Ведь средства связи позволяют теперь вести дела и общаться на расстоянии. Но у прогресса ведь есть и другая сторона. Меньше общаемся лично, слабее иммунитет. Чаще эпидемии. Значит, опять больше дома сидим, еще слабее становимся… Вот так мир и стал закрытым для поездок. Теперь даже если захочешь, а не поедешь, потому что уж точно начнет вся зараза прицепляться… Развитие цивилизации со всей этой сверхчистотой, рафинированностью, антибиотиками и прочим вообще снижает иммунитет, я так понимаю. От одних болезней люди избавились, зато им на смену пришли другие. Типа аутоиммунных… Когда у всех аллергия и астма.

– У алиенов так же?

– Да, примерно так. В этом смысле мы похожи. Анатомически мы не сильно друг от друга отличаемся, хотя определенные нюансы существуют. И состав крови у нас другой. Поэтому нам, алиенам, лучше не попадать к людским врачам.

– Рэм, а есть еще планеты, населенные жизнью? Кроме Эрты…

– Говорят, да.

– Говорят?! То есть ты точно не знаешь?

– Ну, слышал. Про всяких там тварей из космоса… саранчу Вселенной… А правда ли это, подтвердить не могу. Лично никогда не сталкивался. Всю жизнь на Земле, в заштатном Кострове, вот в первый раз выбрался в Москву… Такой я деревенщина.

Васса опять засмеялась и быстро поцеловала Рэма. Когда он откликнулся и потянулся к ней с ответным поцелуем, она прижала палец к его губам:

– Погоди. Рэм, Рэм… я не знаю, как мне быть, что делать. Я запуталась. Погоди… вдруг мои родители и правда живы?!

– Я бы хотел этого, – просто ответил Рэм. – Я бы хотел, чтобы ты радовалась и очень редко огорчалась.

Он поцеловал Вассу и тоже отстранился.

Они довольно долго так и сидели, не шевелясь, молча, и не отрывали друг от друга глаз.

– Я не таким представляла свое будущее, – заговорила опять Васса.

– Да и вообще люди как-то идеализировали будущее. Представляли, что в будущем решатся все их проблемы. С чего бы это? Инфантильность сознания какая-то… Одни проблемы решатся, да, но зато возникнут новые. И неизвестно, что хуже. Вот представь… Моя любимая тема про транспорт, не я эту тему начал, кстати, а ты… Несколько десятков лет назад люди всерьез собирались создать поезд на магнитной подушке. То есть думали они об этом вообще с начала двадцатого века… Весь двадцатый век разрабатывали технологию… А дело-то не только в технологии, а в деньгах. Посчитали, что поезд на магнитной подушке намного дороже, чем вот этот, обычный, скоростной, в котором мы сейчас с тобой едем. А если людям куда-то далеко надо, то есть самолеты на этот случай… Так что транспорт на магнитной подушке и не нужен. Или вот еще история про быстрый способ передвижения. Один мужик придумал: а если сделать специальный тоннель, в нем добиться эффекта вакуума, и в этом вакууме капсулу с пассажирами гонять? Получится даже быстрее самолета! Но опять просто невероятно дорого. Эти тоннели еще специально строить, а земли-то свободной тоже нет… Ладно, можно же эти тоннели над уже существующими дорогами проложить или под ними, задумался тот мужик. Но тут экономические кризисы пошли, и этот проект тоже забросили. Словом, я о чем. Мы рисуем себе роскошные картины будущего, технологические чудеса всякие и почему-то забываем о главном – о том, откуда деньги на них взять? Или вот карантины пошли, один за другим, поездки и вовсе стали неактуальны. Деньги же не лучше ли направить на улучшение тех районов, в которых люди оказываются запертыми? Да и смысл куда-то тащиться для каких таких личных дел? Все ж связь решает, мы с этого разговор начали… Грузы быстрее перевозить? Так это не про скорость, а про правильное планирование, соблюдение сроков, четкую логистику…

– Я поняла, – вздохнула Васса. – Люди надеялись, что в будущем они станут быстрее перемещаться, а оказалось, что в будущем и не надо никуда ехать. И не просто не надо, а еще и нельзя. Я примерно о том же уже думала. О том, что мы не можем предугадать будущее, потому что некоторые вещи предсказать нельзя, ну вот как эти эпидемии. Раз – и они всю картину мира изменили, ты прав. С Миланой мы на эту тему как-то спорили… И про растущую бедность я знаю. Но что дальше, Рэм? Как ты считаешь, случится война между людьми и алиенами?

– Ну, не в том виде, в каком многие войну себе представляют, – пожал плечами Рэм. – Не будет ни взрывов бомб, ни автоматной стрельбы, ни налетов… То есть всего того, что вы, люди, понимаете под войной, не произойдет. Скорее, как я уже упоминал, наши задействуют климатическое оружие, ну и плюс биологическое… то есть подключат всяких монстров. Ты представь: в одной местности – ливни и воды по уши, а в воде плавают акулы с крокодилами, в другом месте – жара и ти-рексы бегают, еще где-то все живое замертво падает от мороза… Ураганы сметают дома, вулканы извергают лаву и столбы пепла, землетрясения еще до кучи… Когда явного противника нет – зачем, с кем воевать?

– А как сами алиены собираются в таких условиях выживать? – нахмурилась Васса. – Они же тоже под удар стихии попадут.

– У алиенов есть убежища. Вот наш кардиоцентр в Кострове, думаешь, обычное здание? Нет, оно может даже ядерный удар выдержать. Начнется какой катаклизм, мы, алиены, живущие здесь, все в кардиоцентре засядем по сигналу. Город Костров в клочья, а нам хоть бы хны.

Вассу этот ответ привел просто в бешенство. Разом вернулась ее ненависть к алиенам и к Рэму. И еще добавилось четкое осознание того, что Рэма нельзя любить, каким бы хорошим, милым и добрым он ни казался. Он – враг всего человечества. Как и прочие алиены.

Васса сдержалась и ничего не сказала. Рэм, верно, почувствовал ее состояние и тоже замолчал.

– Ты не мог сейчас солгать, а? – сквозь зубы прошипела она.

– Я не могу тебе лгать, – коротко ответил он. – Ты спрашиваешь, я отвечаю. Тебе тошно от моих ответов? Ну тогда не спрашивай, Вассечка.

– Я не могу не спрашивать. Не надо на меня всю ответственность перекладывать, типа я сама виновата, что лезу во все это. Да как мне не лезть, как я могу голову в песок засунуть…

Рэм достал из рюкзака бутылку потуса, отпил из нее.

Они больше не разговаривали. Потом Васса закрыла глаза, чтобы не видеть Рэма, и сама не заметила, как уснула.

Открыла глаза, когда поезд начал снижать скорость.

– Уже Москва, – не поворачиваясь, сказал Рэм.

– Хорошо, – буркнула Васса. Подхватила рюкзак, скрылась в туалетной комнате. Привела там себя в порядок, умылась, волосы только не смогла расчесать как следует. Вернулась в вагон, села обратно в кресло.

Рэм тоже ушел туда же, но вернулся, когда поезд плавно крался к перрону все медленнее и медленнее, пока и вовсе не остановился. Двери распахнулись.

Васса ступила на московский перрон, вдохнула воздух. А здесь, оказывается, пахнет иначе. Чужим городом, не так, как в Кострове. Было совсем не жарко, в отличие от Кострова… Здесь приятное летнее тепло, но никак не мучительный зной. Людей вокруг очень мало.

– Нас точно система не видит?

– Точно, точно… – успокоил Рэм. – Было бы гораздо хуже, если бы тут на каждом шагу стояли полицейские и представители вокзальных служб.

Они вышли на широкую улицу. Высокие массивные дома вокруг, старинные, несколько пустых такси.

– Может, на такси?

– Нет, такси нас просто так не повезет, проще на электробусе. Он, кстати, бесплатный! В Москве многие маршруты общественного транспорта сделали бесплатными…

Прошли дальше через дорогу, сели в полупустой электробус. Валидатор отсутствовал вовсе. Бесплатный проезд!

Дальше Васса по привычке подняла лицо к тепловизору и сунула руки в санитайзер на входе. Но ничего не получилось, экран тепловизора остался темным, а санитайзер тоже не сработал.

– Я ж говорю, система тебя не видит. Садись, ехать долго придется.

– Ладно, – кивнула Васса. Она заняла кресло у окна, а Рэм сел напротив. Вдруг закапал летний дождь, крупный, редкий, оставляя прозрачные штрихи на стекле. А ведь на небе даже туч не было.

– Июль, – вдруг сказал Рэм. – Еще июль, да…

– И что?

– А то, что это самый настоящий июльский дождь.

– И что? Я не понимаю!

Они ехали по тихой и почти пустой улице.

– Есть старый фильм с таким названием. Очень старый фильм, еще даже черно-белый. Очень старый и очень странный. Наверное, только я один посмотрел его, в наше-то время.

– Какой фильм?

– «Июльский дождь». Шестидесятые годы двадцатого века примерно.

– Нет, точно не знаю такого, – сказала Васса. – Интересный фильм?

– Ну как… если честно, уже с трудом воспринимается. Книги, кино – они обычно привязаны к какой-то эпохе. Спустя годы сигналы, которые в них закодированы, читателями и зрителями уже не ловятся. Нет, ну бывают какие-то совсем уж гениальные вещи на все времена. Всем поколениям они понятны, но в основном… – Рэм безнадежно махнул рукой.

– Послушай, а ты неплохо знаешь наше искусство, я заметила!

– Есть такое.

– Алиены же не понимают искусство?

– И я не понимаю, – пожал плечами Рэм. – Но иногда оно на меня действует, я это прям чувствую.

– Так о чем же тот фильм «Июльский дождь»? – с интересом спросила Васса.

– Ни о чем. То есть он о летнем дожде, – глядя в окно, сказал Рэм. – О мужчине и женщине, о невозможности счастья. О Москве. Видишь? Здесь раньше на месте этих корпусов был троллейбусный парк. И в фильме минуте на пятнадцатой, что ли, герои шли вот именно по этой улице, обнявшись, ранним утром, а из парка выезжали в рейс троллейбусы под номером двадцать два. А вот и сквер, он так и остался, мы мимо него сейчас уже проезжаем, только теперь он весь вышками связи утыкан, но так-то все прежнее. А вон с другой стороны сквера знаменитый старинный особняк, что-то там с поэтом Пушкиным связано, дальше церковь, она так и стоит здесь. И вот мы тут вдвоем в июльский день, правда, не пешком идем, а едем в общественном транспорте… Но какая разница. Есть Москва, есть ты и я, и очень хочется счастья, только оно опять невозможно.

– Значит, прошлое не умерло? – дрогнувшим голосом спросила Васса. – Оно так и осталось в этом мире в наслоении других времен? Как торт «Наполеон», который когда-то пекла тетя Поля…

– Наверное, – ответил Рэм, глядя в окно.

Электробус ехал и ехал… Целую вечность, кажется. Дождь закончился. Одни пассажиры сменялись другими, на Рэма с Вассой никто не смотрел. Мимо окон мелькали какие-то совсем обычные дома, старинных зданий почти не осталось, никаких достопримечательностей.

– Какой огромный город, – пробормотала Васса. – И улицы почти пустые. Где все люди, Рэм? Ведь столько домов вокруг, столько окон…

– Наверное, люди работают еще. У себя в четырех стенах. Это раньше жизнь в больших городах кипела. И все выходили из дома. И было две волны людского потока – утром и вечером. Когда все ехали на работу, а потом с работы. С одного конца Москвы на другой… Час пик, пробки, давка. Теперь это невозможно представить.

– Невозможно… – согласилась Васса, которая никогда ничего подобного не наблюдала.

– Еще раньше существовали гигантские магазины в несколько этажей – гипермаркеты. Они пользовались популярностью, туда отправлялись толпами… – пробормотал Рэм. – А сейчас что, а сейчас ничего. Люди работают дома в основном. Личного транспорта давно нет. Да и зачем, когда есть общественный, да еще и по большей части бесплатный в больших городах. Кто где живет, в том районе и трудится. Еду сейчас доставка на дом привозит, есть еще пункты выдачи заказов, ни в какой гипермаркет тащиться не надо. Ну и весь этот общепит еще… Говорят, все больше людей стало пользоваться общепитом, даже несмотря на то, что тем, кто питается дома и готовит сам, даже доплачивают. В столице эти процессы еще сильнее, еще заметнее. В Москве все сделано для удобства живущих здесь. Город-рай.

– Я бы хотела тут поселиться… – мечтательно произнесла Васса.

– Ага! Не получится. Москва добра только к тем, кто уже живет здесь. Просто так поселиться здесь не выйдет, недвижимость дорогая.

– Это тоже алиены постарались? – спросила Васса. – Они цены на жилье тут взвинтили?

– Ты опять? Заладила… Да фиг его знает, кто теперь разберется! Город сам способен к саморегуляции… – фыркнул Рэм. – Вот ты, Васса, во всем нас, алиенов, обвиняешь… А жизнь сложнее. Тут даже двое людей между собой не могут договориться…

– Ты про нас с тобой?

– Ну, а то…

– Рэм, Рэм… Ты сказал – людей? – вдруг засмеялась Васса. – Ты себя тоже, значит, человеком считаешь, да?

– Оговорился… Бывает, – буркнул Рэм. – Так, кажется, нам пора выходить.

Они покинули электробус, свернули на тихую улочку. Минут пять шли пешком, пока не оказались возле кафе с летней верандой. Вассе оно показалось знакомым.

– Рэм! Это ведь то самое кафе, куда ходит Федор!

– Оно самое… Садимся здесь и ждем Федора. Если не появится, то придется искать его как-то иначе.

На веранде уже сидели посетители. Рэм с Вассой заняли столик у дверей с удобным обзором.

– Ты есть хочешь?

– Да, что-нибудь… Кашу хочу!

Рэм сходил на раздачу, вернулся с подносом, на котором лежали тарелки с прозрачными крышками. Сообщил:

– С ума сойти. Еда дешевле, чем в Кострове… Тут вообще все круто. Ни кухни, ни официантов, ни уборщиков, ничего… Одни посетители… Сами-сами. Потом всю посуду вон туда относят, складывают в специальный контейнер.

– Ого! А откуда тогда еда, кто ее готовит?

– Я так понял, на каких-то фабриках, потом сюда привозят уже в этих тарелках, готовую. А на фабриках там конвейер, людей тоже минимум. Чтобы снизить риск возникновения эпидемии. Там неподалеку где-то и тарелки моют. Вымоют и снова еду в них накладывают. Нет, ну а что, и правильно, я уж давно нигде одноразовой посуды не видел, только мир захламлять…

– Как будто тебя волнует наш мир, – опять подколола Рэма Васса.

– А то нет, я же здесь живу! И другие алиены тоже. А на помойке кому охота жить…

– А как ты сейчас расплатился? – не отставала Васса.

– Никак. Опять электронный ключ применил. Программа восприняла это как небольшой сбой. Так что никто не узнает, что мы с тобой были в Москве, покупали тут еду…

– Ну так и люди могут сделать себе такие ключи и воровать еду!

– Васса, нет, это наша технология.

– Ваша технология… – передразнила Васса. Попробовала кашу. – Знаешь, а ничего так, но только у тети Поли вкуснее…

На какое-то время Рэм и Васса, увлекшись едой, словно забыли, зачем они здесь. Пока Рэм не тронул ее за руку:

– Это он?

– Кто? Ой, да! Это он, Федор! – заволновалась Васса.

Федор сел с подносом у самого края веранды, там, где свисали ветви дерева, росшего снаружи.

– Рэм! А вдруг я с ним заговорю, а алиены услышат наш разговор?

– При тебе же телефона нет?

– Ну, а вдруг… Вдруг через его телефон нас как-то услышат, или антенны вокруг все эти разговоры ловят?

– Ловят, но это без разницы сейчас. Людям этот разговор ваш будет до лампочки, а алиены тоже ничего не заметят. Система же знает, что ты в Кострове осталась. Именно с тобой этот разговор никак не свяжут. Да, и не называй своего имени. На всякий случай. Оно у тебя уж больно редкое, мало ли… А все остальное – как хочешь.

– Поняла. Я поговорю с ним… – Васса встала, подошла к тому столику, за которым расположился мужчина.

– Здравствуйте. Вы помните Сергея Полякова? – безо всякого вступления решительно спросила она. – Я его дочь. Если можно, я не буду своего имени называть. Ну так… на всякий случай. Ой, забыла сказать, приятного аппетита вам!

Мужчина внимательно смотрел на нее. Седой, со спокойным взглядом ярко-синих глаз, он выглядел очень импозантно, хотя, в общем, был одет весьма просто, как и все сейчас, джинсы да футболка.

– Спасибо. Ничего себе, – произнес он удивленно, но без тени волнения. – Не знал, что у Сережи была дочь. Вы ничего не путаете, девушка?

– Вот я и хочу разобраться, не запутали ли меня саму с детства… – дрогнувшим голосом произнесла Васса. – Я нашла вас в сети… Мне непонятна вся эта история, которая произошла двадцать лет назад. Я специально сюда приехала, чтобы лично поговорить, потому что… не хочу, чтобы об этом еще кто-то узнал.

– Что ж. Это интересно. Присаживайтесь.

– Да? Спасибо! Только я не одна, я вон с тем молодым человеком, он мой… он мой, короче.

– Да, пожалуйста, пусть и он присоединяется, – усмехнулся и пожал плечами мужчина. – В этой жизни уже давно нет никаких событий и приключений. Жуликов тоже нет смысла бояться, сейчас не прежние времена, так что немножечко тайн не помешает.

Васса призывно махнула Рэму рукой, и тот сел рядом.

– Мне кажется, мой отец жив. Я хочу найти его, – заявила Васса.

Лицо Федора неуловимо изменилось. Пожалуй, только сейчас он удивился и засомневался, что ли, в том, что говорила Васса.

– Я думаю, и мама моя тоже жива, – продолжила она.

– Мама? – Федор еще больше нахмурился. – А не могли бы вы, милая девушка-инкогнито, хотя бы назвать имя вашей мамы?

– Кира, – быстро произнес Рэм.

Лицо Федора опять изменилось.

– Это странно, – недовольно произнес он. – Сергей был моим лучшим другом, поэтому я сейчас не могу уклониться от этого разговора… Не могу и не хочу, я человек любопытный, но… Так вы утверждаете, что вы дочь Киры и… Сережи?

– Да, – кивнула Васса. Она испытывала необычайное волнение и каждую секунду надеялась, вдруг сейчас случится чудо, и этот Федор признается, что тоже сомневался в гибели друга.

– Гм. Это все очень странно. Ладно уж, раз я во все это ввязался… Так вы утверждаете, что Сережа, то есть ваш отец, возможно, жив?

– Да. Да!

– Нет. Это точно невозможно. Я присутствовал при его гибели. Мы с ним вместе катались на мотоциклах, и он разбился. Это все произошло при мне здесь, в окрестностях Москвы, и это должно быть где-то зафиксировано, надеюсь. Двадцать лет назад средства передвижения являлись еще очень несовершенными, аварии случались часто.

– Я знаю про средства передвижения, – нетерпеливо произнесла Васса. – Но мне сказали, что мои папа и мама погибли вместе. Именно в аварии. И не здесь. Когда меня везли в больницу, в их машину врезался грузовик, и они оба одновременно покинули этот мир. Выжила только я. Правда, случилось это в другом городе, не в Москве…

– Ерунда какая-то. Но, думаю, эти два события не связаны – гибель Сергея и авария, в которую вы с мамой попали. Может, это в машину с вами и вашей мамой врезался грузовик? Потому что Сережа разбился при мне. Без Киры и без ребенка. И я, кстати, к смерти Сергея никак не причастен, никто другой тоже. Просто была скользкая трасса после дождя… – он провел по лицу ладонями. – Да и вообще… со своей женой Кирой… он уже не жил давно к тому моменту. Официально они вроде не развелись, но точно они не жили вместе. С какой еще Кирой он мог разбиться?

Васса переглянулась с Рэмом. Он взял ее за руку, пожал – успокойся.

– А кто вам сказал все эти странные вещи? – вдруг спросил Федор.

– Тетя. Тетя, которая воспитывала… ее, – опять вступил в разговор Рэм и кивнул на Вассу.

– Странно… – пробормотал Федор.

– Кажется, я начинаю понимать, – продолжил Рэм. – Дорогая, эту легенду про твоих родителей придумала твоя тетя. Одинокая женщина без мужа, обожающая тебя…

– Тетя выкрала ребенка у матери? – поднял брови Федор.

– Выкрасть в наше время никого нельзя. Думаю, мать по какой-то причине отдала девочку, то есть тебя, дорогая, твоей тете. А та официально оформила опеку, – Рэм опять слегка пожал руку Вассе.

– Отдала? – пробормотала Васса, понимая, что Рэм сейчас просто придумывает на ходу убедительную историю. Для Федора. Ну не рассказывать же незнакомому человеку про алиенов и прочие конспирологические теории!

– Вполне возможно такое, – вздохнул мужчина. – Страсти-то какие… Но Сергей точно разбился без Киры, я свидетель.

– То есть моя мама жива?!

– Я про Киру ничего сказать не могу, не общался с ней, но от кого-то слышал, что видели ее после… потом. Много позже гибели Сергея. Еще сомневались – она, не она… Где-то в Печи ее видели.

– Где? В какой печи? – с недоумением спросила Васса.

– Это место так называется – Печь. Там пещеры, нашли какое-то поселение древних жителей под землей, – пояснил Федор. – Говорю, кто-то из моих знакомых видел там вроде Киру. Она же археолог или кто там…

– Археолог, да! – вздрогнула Васса.

– Ну я и не удивился, когда услышал, что где-то видели Киру, – пояснил Федор. – Лично я не слышал о ее смерти. Хотя и не интересовался специально ее жизнью, повторю. Зачем… Они с Сережей какое-то время жили вместе после заключения брака, но я с самого начала знал, что они не пара. Кира – абсолютно закрытая, «вещь в себе», странная… Я одно время даже думал, что у нее какое-то, извиняюсь, отклонение… Синдром Аспергера в легкой форме? Что-то такое, не мешающее полной жизни, но все же накладывающее некий отпечаток на личность. Она очень неохотно общалась с окружающими. А Сережа – весь нараспашку. Мы с ним даже немного отдалились на время его отношений с Кирой. Он любил ее, не скрою. Много для нее делал, засыпал цветами и подарками… А она принимала это все как должное, не реагировала. Гостей к себе не приглашала никогда, кстати.

Васса слушала этот рассказ с волнением. В какой-то момент она даже чуть не расплакалась опять, если бы Рэм не держал ее за руку.

– Но почему вы считаете, что Сергей не мой отец? – дрожащим голосом спросила она.

– Они расстались. Это было неизбежно. И довольно долго тянули с разводом, тут дело опять в Кире, подозреваю, она очень не любила эти формальности. Развелись или нет они официально? Уже сам не помню. Но зато помню точно, что Сергей как-то сказал мне, что у Киры появился другой мужчина.

– Вы его видели? – спросил Рэм.

– Один раз издалека со спины видел. Кира шла мимо под руку с каким-то мужчиной. А Сергей все еще ревновал ее. Он надеялся, что Кира рано или поздно вернется к нему, и поэтому сам тоже не спешил с разводом. Но однажды он пришел грустный ко мне и сказал, что надеяться больше не на что: Кира призналась, что ждет ребенка от нового кавалера.

Васса прерывисто вдохнула.

– Я так понимаю, речь тогда шла о вас, милая девушка-инкогнито, – печально улыбнулся Федор. – О будущей вас. Я, в общем, быстро сообразил сейчас, что вы не дочь моего друга.

– А могло быть так, что Кира встретилась с другим мужчиной… уже будучи беременной от Сергея? – спросил Рэм.

– Хороший вопрос. Сережа тоже из-за этого переживал. Да столь сильно, что Кира с ним пошла к врачу, там при нем ей сделали какое-то исследование, УЗИ, что ли, по нему можно было определить срок беременности… с очень большой точностью. Это категорически не ребенок Сергея. Поскольку зачатие произошло где-то месяца через три после того, как Кира с Сергеем окончательно расстались. Словом, все это нелегко далось моему другу. Я пытался отвлечь Сергея, мы развлекались, много катались на мотоциклах…

– Это могло быть самоубийство? – вдруг спросил Рэм. – Гибель эта…

– Что? Нет. Нет! – тут уж разволновался Федор. – Сережка к тому моменту окончательно успокоился… Смирился. Ребенок от другого все-таки. И он принял происходящее. Даже сам уже решил официально разорвать отношения с Кирой. Но… Не успел вроде? Или успел? Да и неважно. Мокрая дорога, не самая удачная трасса.

Все трое некоторое время сидели молча. Федор смотрел куда-то вдаль, забыв о завтраке.

– Папа… ой, ну да… Человек, который до сих пор считается моим папой, ничего не писал в сети о разрыве с мамой, – внезапно вспомнила Васса. – Вот как это понимать? Он обо всем писал, о плохом и хорошем, он просто не мог молчать…

– О личном ему окончательно расхотелось рассказывать на публике. Он даже вовсе отключил возможность комментирования в своем журнале, – без тени раздумий ответил Федор. – Он замкнулся в себе на время. Но потом опять стал приходить в себя, взбодрился… И тут эта авария. А со стороны это выглядит так, как будто его дневник в сети обрывается внезапно, задолго до его гибели.

Васса молчала.

– А вы говорите, что с самого детства думали, будто ваши родители погибли в аварии? – вздохнул Федор, глядя на Вассу.

– Да. Потом я стала сомневаться и… – Васса не договорила, отвернулась.

– Понятно. Теперь все окончательно стало понятно, – кивнул Федор. – Вы стали копать старую историю и обнаружили много нестыковок. Вы говорите, вас воспитала тетя? А я думаю, дело было так. Новый кавалер, то есть ваш вероятный отец, сбежал от Киры. Сергей погиб, идти некуда. Она осталась в одиночестве. Поняла, что не в силах одна воспитывать ребенка. Ну, и отдала вас тете. А тетя и рада…

– Да, похоже, что вы все точно угадали! – воскликнул Рэм и стиснул руку Вассе. – Я сам так думал. Дорогая, именно так все и произошло, наверное. А я тебе с самого начала говорил, что ты напрасно решила ворошить прошлое.

– Вот! Точно! – Федор поднял палец, затем вздохнул и принялся за еду. С аппетитом доел омлет и продолжил: – Повторю. Я, знаете, с самого начала без всякого энтузиазма отнесся к роману своего друга с Кирой. У меня у самого взрослая дочь, мы с ее матерью в разводе… Я про семейные отношения много понимаю. Вы, милая моя, теперь начнете думать о том, как бы найти свою мать? А не надо! – он опять поднял палец. – Вот не надо. И все тут. Она от вас избавилась. Она за все эти годы так и не появилась. Значит, вы ей не нужны. Она не хочет вас видеть. Я-то свою дочь хочу видеть, и она в курсе моих желаний. Я ей прямым текстом заявляю – приходи, когда хочешь. А ваша мама, милое дитя, ни разу не сделала попыток увидеть вас. Она не хочет вас видеть, она всем своим существованием, вернее своим отсутствием, показала вам это.

– Вы правы, – сказал Рэм. – Спасибо. Теперь многое прояснилось. Дорогая, нам пора.

Федор улыбнулся печально, кивнул:

– Прощайте. Чем мог, тем помог… Девушка, у вас хороший друг рядом, цените его, а не женщину, которая вас бросила когда-то.

– Прощайте, – с трудом выдавила из себя Васса.

Они с Рэмом покинули кафе.

Некоторое время они шли по улице молча. Потом Рэм остановился и обнял Вассу.

– Как все запутано, – прошептала она, щекой прижимаясь к его плечу. – Мой отец – не мой отец, оказывается. А моя мать бросила меня…

– Она тебя не бросала. Это мы только что внушили Федору, что ты обычная жертва давней семейной драмы. Так оно лучше. У него теперь не возникнет желания искать сведения о тебе, он не принял нас за мошенников… Честно поговорил с нами. Кира не нравилась Федору, и оно, кстати, понятно. Лучшие друзья порой недолюбливают избранниц своих товарищей.

– Мне кажется, теперь после разговора с Федором все стало еще запутанней! И чьи могилы там, в Кострове, на кладбище с именами моих родителей? Ты знаешь, я искренне надеялась, что они живы, мои папа и мама, вроде так оно и выходит… Но как-то не по себе. А вдруг… моя мать и вправду меня бросила? Федор описал ее как совсем странную женщину, даже не совсем нормальную. Но… что-то в этом есть. Она мне тоже показалась очень закрытой… судя по ее дневнику в сети, весьма формальному. Так что моя мать вполне могла от меня отказаться. Алиены не похищали меня, они просто меня подобрали и провели надо мной эксперимент… а я зачем-то ищу эту женщину, которой я совсем не нужна. Она, быть может, давно забыла обо мне! И тот мужчина, что являлся моим настоящим отцом, и он жив, возможно… Как он мог тоже отказаться от меня? Или он бросил маму, а она страшно расстроилась и решила бросить меня?! Я себе столько понапридумывала про родителей уже! Будто они тоже жертвы экспериментов… А ничего этого не было!

– Васса, Васса, послушай! – Рэм отстранил ее от себя, посмотрел в глаза. – Зачем гадать? Мы найдем эту женщину, если она жива, мать или не мать она тебе, и поговорим с ней. И все выясним. У нас теперь есть шанс ее отыскать, Федор дал нам кое-какие зацепки! Не исключено, что она уверена, будто ты давно умерла! И твой настоящий отец с ней, и он тоже думает, что тебя нет в живых…

– Или еще один вариант возможен, – подхватила Васса. – Мы найдем Киру, и выяснится, вот как сейчас с Федором, что она вовсе не моя мать. Алиены подобрали каких-то совершенно левых мужчину и женщину, бывших в браке, и сделали их моими родителями. Для меня, для убедительности… Чтобы я уж точно не искала их! А они там, еще вариант, эта самая Кира и ее новый муж, живут себе преспокойно, и у них ребенок моего возраста… Их настоящий ребенок! А я неизвестно кто и от кого. Так, брошенная в детдоме сирота. Это, кстати, вероятнее всего.

– О чем ты? – спросил Рэм, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

– Да ну надо алиенам заморачиваться с какими-то родителями… Не надо никого убивать или подстраивать катастрофу, чтобы выкрасть ребенка… Можно же просто взять ребенка-сироту, придумать ему биографию, чтобы он не вздумал искать своих родных – типа были родители, и они реальные люди, в сети их журналы болтаются… но они погибли!

– Это все предположения. Мы найдем Киру и только после этого начнем делать какие-то выводы, – упрямо повторил Рэм.

– А зачем ее вообще искать? – дернула плечом Васса. – Либо она не моя мать, либо эта женщина меня действительно родила, но тут же бросила, и ей на меня наплевать… Либо третий вариант: она моя мать, она меня не бросала, меня у нее выкрали алиены. Она уверена, что я умерла. Она давным-давно отплакала меня и успокоилась. Так что зачем ее теперь тревожить? Двадцать лет она жила без меня… Привыкла, наверное.

– Погоди горячиться… Ты столько сейчас всего понапридумывала, столько вариантов перебрала, а правда может оказаться совсем не такой, как ты предполагаешь! Вариантов произошедшего двадцать лет назад – масса!

Васса засмеялась, хотя ей совсем не было смешно.

– Я упрямая, я дико упрямая, я про себя это знаю, – прошептала она. – Вот понесло меня в эту Москву… зачем?! Когда ж я начну управлять своим дурацким характером?

– Зато мы посмотрели Москву. И провели время вместе, – ласково произнес Рэм.

Вассу эти слова неожиданно привели в чувство. Она обняла Рэма и подумала: «А ведь этот Федор прав. У меня есть главное, у меня есть Рэм! Хотя… он ведь тоже не мой, как бы ни старалась я поверить в это. Потому что у Рэма есть Лиза, его дуал. Девушка, которая самой судьбой предназначена ему».

Стемнело. Они отправились на вокзал. И тут выяснилось, что ближайший поезд, идущий мимо Кострова с остановкой там, отменили. Пассажиров не набралось. Следующий только завтра вечером.

Васса и Рэм переночевали в зале ожидания.

Наутро Васса открыла глаза:

– Рэм?

– Да, Вассечка?

– У нас ведь есть еще время до вечера?

– Да, еще полно времени. Можем погулять по городу. Посмотрим здешние достопримечательности? Возможно, тебе удастся понять этот город. Ну и мне тоже…

– Нет, Рэм, я не потому тебя спросила про время. Ты думал о том, что у тебя есть шанс встретиться с Лизой вживую? Вот прямо сегодня встретиться! Сейчас!

Рэм помолчал немного, а потом ответил серьезно и спокойно:

– Думал.

– И что? Ты хочешь ее увидеть? Живую и настоящую? Потому что соскучился по ней или потому что тебе это любопытно… или же ты хочешь разобраться в себе и тоже покончить с какими-то сомнениями… Короче, увидеть ее ты хочешь?

– Хочу, – ответил Рэм.

– Так давай это сделаем! Давай ты сейчас встретишься с Лизой. И многое сразу станет ясно. Для тебя и для меня тоже, кстати. Вдруг, познакомившись с Лизой ближе, ты перестанешь думать обо мне? И я, увидев, что больше не нужна тебе, наконец стану свободной?

– Ты считаешь любовь несвободой? – едва заметно улыбнулся Рэм. – Ладно. Давай поиграем в эту игру. Сейчас поедем к Лизе, я попрошу ее выйти из дома, пересечемся с ней где-нибудь посреди города… Вот как вчера с Федором.

– Ты хочешь, чтобы я при этом присутствовала?! – изумилась Васса. – При твоей встрече с Лизой?

– Почему нет?

– И ты расскажешь ей обо мне?!

– Да.

Васса на какое-то время просто дар речи потеряла.

– А если она нас выдаст? – наконец нашла она в себе силы спросить.

– Что ж, прекрасный повод избавиться от иллюзий, – пожал плечами Рэм. – Тогда всю эту историю с дуалами в топку. Она окажется очень большой ложью. Нам же, алиенам, хуже. Тогда станет ясно, что наша программа, подбирающая суженых-ряженых, врет. Нет идеальных партнеров, нет вторых половинок! Если они готовы предать свою половинку… Если Лиза заложит меня, она не мой дуал.

– Ради правды ты готов всем рискнуть? Ого… А если действительно все наоборот произойдет: ты увидишь Лизу, тебя потянет к ней, ты поймешь, что я тебе даром не сдалась? Ты готов рискнуть чувствами ко мне? Ты, получается, сомневаешься в чувствах ко мне?

– Ты, Васса, иногда любишь под кожу залезть, мозг чайной ложечкой вычерпать… – нахмурился Рэм. – Я тебе должен сейчас ответить как идиот из какой-нибудь старой мелодрамы: «О, дорогая, я ни на секунду не сомневаюсь в своих чувствах к тебе!» И вообще, что я сейчас, дурак, творю?! Что тебе предлагаю? Как будто я не понимаю, что ты, дочь Земли, та еще провокаторша?! Ты же та еще хитрая мстительная штучка. Я тебя изучил. Ты увидишь мою встречу с Лизой и еще сто лет будешь мне это припоминать! Изводить меня и себя еще заодно!

Васса вдруг засмеялась. Опять обняла Рэма:

– Какой ты хороший… Мне кажется, мужчины – они лучше женщин… ты прав, ты во всем всегда прав, а я только мучаю тебя.

– Мужчины любят стерв, – усмехнулся Рэм и поцеловал Вассу. Потом еще и еще.

– Я люблю тебя, – вдруг сказала Васса. – И я не такая уж стерва на самом деле. Если ты поймешь, что Лиза тебе важнее меня, я не стану вам мешать.

– Спасибо тебе. Ты сейчас говоришь как мой истинный дуал… Только я не буду сводить вас вместе, тебя и Лизу. Это неправильно. Я поговорю с Лизой, а ты посиди где-нибудь неподалеку. Если хочешь, то наблюдай за нами и слушай.

Рэм

Он договорился встретиться с Лизой в парке у реки. В Москве у каждого района имелся свой парк (зона рекреации), в котором отдыхали его жители. Деревья, фонтаны, клумбы с цветами, летние кафе, отдельные участки для гуляющих пешеходов и еще выведенная из общего пространства, поднятая вверх, изолированная эстакада для любителей прокатиться с ветерком.

По эстакаде (кое-где она проходила над рекой) скользили отдельные кабинки, из прозрачного и прочного материала, с открытым верхом, чтобы можно было ощутить свободу и свежий воздух, насладиться небом над головой. Внутри кабинок – специальные доски, имитация то ли скейтбордов, то ли досок для серфинга. Полная иллюзия того, что человек, оказавшийся на такой доске, мчится куда-то, управляя скоростью… и то вверх на горку его несет, то он слетает с горки вниз. При этом надо уметь держать равновесие, владеть телом… Ведь можно и с доски слететь на пол кабинки. Но ничего страшного, сильно ушибиться конструкция не позволит. Перелететь стенку и шмякнуться наружу, на землю или в воду, задача тоже маловероятная.

В Кострове подобных аттракционов не было. Дорого. Многие по старинке передвигались на общественных электросамокатах по специальным дорожкам, съехать с которых куда-то в сторону, создать аварийную ситуацию на дороге просто невозможно. Программа не позволяла.

Но это же скучно! То ли дело этот аттракцион в Москве…

Рэм с одобрением разглядывал его.

А ведь когда-то люди (ну и алиены с ними заодно) развлекались, катаясь на самых разных устройствах: велосипедах, роликовых коньках, скейтах, самокатах, простых и электрических, еще на чем-то забавном и вычурном… Но постепенно их вытеснили городские электросамокаты. Воспользоваться ими было проще простого, особых умений они не требовали. Как-то специально переодеваться тоже не надо. Словом, электросамокаты – это дешево и сердито, проще простого.

В какой-то момент самокатчиков стало так много в больших городах, что неизбежно увеличилось число происшествий как на дорогах, где ездили машины, так и на тротуарах с участием пешеходов. С самокатчиками пытались бороться с помощью штрафов, их заставляли сдавать экзамен на знание правил вождения, им выделяли специальные зоны для поездок, вырубали электричество у самокатов вне этих зон, но все было бесполезно.

А еще и службы доставки, они тоже оккупировали дороги и тротуары!

Через какое-то время, когда война между всеми участниками дорожного движения достигла пика, власти крупных городов решили проблему радикально. Тротуары – только для пешеходов. Дороги – для общественного транспорта и служб доставки. А для любителей экстрима придумали вот такие изолированные эстакады с кабинками. Эти эстакады не пересекались ни с пешеходами, ни с основными трассами, они вообще были подняты над общественным пространством.

Кабинки ездили по специальному монорельсу, внутри кабинки летел на специальной доске человек. Никто ничье место не занимал – ни на автотрассе, ни на пешеходной зоне. Никаких столкновений и серьезных травм! Поначалу изобретатели пытались поместить внутри кабинки не простую доску, чуть приподнятую, соединенную с полом системой специальных пружин и амортизаторов, а нечто на воздушной подушке. Как в старинном фильме «Назад в будущее» (Рэм посмотрел все его части). Но нет… Опять эта затея оказалась слишком дорогим удовольствием… Реальное настоящее скучнее придуманного будущего.

Кабинки оставили, идею с воздушными подушками внутри забросили.

Но и без воздушных подушек внутри люди охотно записывались на аттракционы. Сеансы, система записи, оплата… И возможность движения, физическая тренировка: попробуй удержаться на такой доске, не напрягая мышцы!

Рэм невольно позавидовал москвичам. У них, ко всем прочим их благам, были еще такие шикарные парки, оказывается…

Когда передвижения людей ограничили по миру и по странам, по отдельным городам и районам, то проблема гиподинамии стала особенно острой. Образ жизни людей изменился, нужда в ежедневных поездках в офис либо магазин отпала. Был период, когда население страдало от возможности двигаться, ходить, многие болели, набирали лишний вес, сидя в четырех стенах… А фитнес-центры не особо спасали положение, их же тоже закрывали на время. Тогда-то власти и задумались о рекреационных зонах. Вернее, об обязательной сети этих зон, охватывающих все жилые кварталы. Постепенно люди взяли за привычку просто гулять. Ходить по красивым местам, которые располагались поблизости от их дома.

В Москве, конечно, зоны рекреации отличались особой красотой. В Кострове подобных парков (ухоженных, роскошных, огромных, дорогих, с озеленением, со специальными эстакадами для любителей экстрима) не было. В Кострове – лишь отдельные улочки для гуляющих. Там только пешком походить и на электросамокате покататься, ничего интересного. Рэм иногда жалел, что его вынудили жить в Кострове, а не в Москве.

…Рэм сидел на деревянной скамье, Васса, поджав под себя ноги, устроилась на такой же скамье напротив и чуть наискосок.

На Рэма Васса даже не смотрела, она поглядывала куда-то в сторону. То на эстакаду с движущимися кабинками, в которых резвились люди, то на памятник – черный и огромный человек на фоне парусов стоял на островке неподалеку. Мореплаватель, что ли, какой, первооткрыватель новых земель… Уточнять Рэм не стал, ему уже надоело то и дело водить по сторонам телефоном, ища информацию обо всех попавшихся на пути памятниках в Москве.

Вокруг в специальных вазонах росли трава и полевые цветы. Длинные метелки растений вились на легком ветерке, и пахло от этих растений как где-нибудь в степи чем-то горьковатым и терпким. Вазоны отгораживали скамейку от основных дорог, по которым прогуливались пешеходы…

Лиза появилась неожиданно.

Вынырнула из-за деревьев, которые окружали бьющие из земли фонтаны, и прямиком направилась к Рэму. Она сразу узнала его, впрочем, как и он ее… Сколько раз они беседовали вечерами, глядя друг на друга, то есть на экран… Лиза вживую была намного выше, чем представлял Рэм.

Она подошла, смеясь – высокая, спортивная, в спортивной же одежде, с короткими волосами и длинной косой челкой, закрывавшей пол-лица.

– Рэм… Здравствуй! Вот уж не ожидала… Прямо как снег на голову! Я так и не поняла, с чего вдруг ты оказался в Москве.

– Сбежал. Надо было. Ну и с тобой очень захотелось встретиться, – Рэм поцеловал ее в щеку.

Они сели рядышком на скамейке.

Рэм тоже не смотрел на Вассу напрямую, но краем глаза держал под наблюдением ее неподвижный силуэт.

– Я новости видела, у вас по Кострову живой динозавр бегает! – смеясь, с нежностью произнесла Лиза. – Конец света близится, не иначе!

– А что про наши дела известно? Ты что-нибудь слышала? Такое… – Рэм не договорил, пошевелил пальцами в воздухе. Под «нашими делами» Рэм имел в виду, есть ли какие новости в мире алиенов.

– Ты же знаешь нашу систему, все решается в верхах, простым смертным директивы сообщают в последний момент.

– Что ты будешь делать, если что? Ну, ты понимаешь, – спросил Рэм.

– Домой поеду. Полечу! Я, как и ты, мечтаю вернуться туда. Дом, милый дом…

Лиза говорила об Эрте. Алиены, обсуждая свои дела на людях, когда их разговоры могли прослушивать, уже привыкли общаться на своеобразном эзоповом языке. Люди не догадаются, а самим понятно.

– А твой… друг… ты его легко оставишь?

Рэм спрашивал о сожителе Лизы, человеке.

– Как Женька-то? Ну, жалко его, да… – усмехнулась Лиза. – Но что поделать.

Рэм опять осторожно покосился на Вассу. Она так и сидела, глядя в сторону. Непонятно было, слышит она их или нет.

– Ты скучаешь по мне, да? – ласково спросила Лиза и провела ладонью по его щеке. – Сорвался в Москву… чтобы посмотреть на меня?

– Не совсем так, милая, другие дела, говорю, но… – вздохнул Рэм. – Хотя я очень хотел посмотреть на тебя, настоящую и реальную. Прикоснуться к тебе, – он взял ее руку в ладони, прислушался к своим ощущениям. – Я люблю тебя, знаешь? – вдруг вырвалось у него.

– И я люблю тебя, Рэм, – улыбнулась Лиза.

– Я люблю тебя как бесконечно родного человека… Как сестру, например.

– Это нормально. И я сейчас люблю тебя, Рэм, как брата, – ответила Лиза. – Было бы безумием потянуться сейчас друг к другу как… как любовники. Все это придет позже. Ты потерпи. Я знаю, у мужского пола вот это все… сложнее. Ты сомневаешься в том, способен ли ты испытать ко мне страсть? Способен, не сомневайся. Как только придет время, ты и я…

– Лиза, ты не ревнуешь меня?

– К твоей девушке? Только я в них уже немного запуталась… – засмеялась Лиза. – Была одна, потом другая… Ты красавчик, оно не удивительно.

– Ты меня понимаешь. Это хорошо. Но я не хочу тебя обманывать. Я стал человеком, Лиза.

– Что? – удивилась она. Кажется, она восприняла это высказывание как шутку. – В каком смысле?

– Я люблю земную женщину.

– Ну и я своего Женьку, можно сказать, люблю, что такого…

– А еще мне, оказывается, нравится земное искусство. Фильмы, книги… Я помню, ты как-то в наших прошлых разговорах назвала земные книги виртуальными фекалиями, выходящими из человеческого мозга, или что-то в этом роде… А я так не думаю. Я, ты представляешь, Лиза, я люблю стихи!

– Вот это да, – пробормотала Лиза ошарашенно.

– Долгое время меня преследовало одно стихотворение… Я был уверен, что оно как-то связано со Светой, моей бывшей. Так вот. Я понял, что эти стихи – они и про тебя тоже. Я тебя люблю обреченной и навязанной мне любовью… с тобой я тоже одинок. До ужаса одинок.

Краем глаза Рэм заметил, что Васса все-таки встала и направилась прямо к ним. «Ах ты упрямица!» – подумал Рэм. Но ничего не стал предпринимать. Васса остановилась напротив. Лиза подняла голову, посмотрела на рыжую незнакомку… И все поняла. Лиза спросила:

– Это она?

– Да, Лиза. Это земная девушка, которую я люблю. И она все знает про нас. Про алиенов. Все-все.

Лиза схватилась за голову, ее лицо исказилось гримасой ужаса.

– Рэм… что ты наделал, Рэм, – прошептала Лиза. – Они же… чужие!

– Мы не чужие, – вдруг спокойно произнесла Васса. И протянула руку Лизе, как было принято раньше, для знакомства. Только, конечно, сейчас уже мало кто так делал.

Лиза некоторое время молчала, а потом взяла и пожала протянутую ей руку. Скорее машинально пожала, а не потому, что сразу прониклась приязнью к Вассе.

Васса кивнула в ответ и села рядом с Рэмом.

Лиза поглядела на них и прошептала:

– Вы с ума сошли. Оба! И ты, Рэм, и вы, девушка…

– Можно на «ты», – сказала Васса.

– Спасибо. Да… И что теперь… – с отчаянием произнесла Лиза. Она чуть не плакала, едва сдерживалась. – Но зачем этот спектакль?! Могли бы и не говорить мне все это. Рэм, это подлость с твоей стороны.

– А как надо было? – спросила Васса.

– Никак! Не ездить сюда, не затевать эту встречу… – Лизу даже трясло от волнения. – Молчать! Все бы само потом прошло. И у тебя, и у… тебя тоже, – она посмотрела в глаза Вассе.

– Может, ты права, Лиза, – согласился Рэм. – Может, и нет.

– Но ты мне сейчас сделал больно, очень больно! – сказала Лиза. – Ты ведь сейчас что делаешь? Ты отказываешься от меня, от своего дуала…

– Да, Лиза, все так, – спокойно ответил он. – Я больше не твой дуал. Я не знаю, что там ждет меня в будущем, на чем сердце успокоится, может, я передумаю и раскаюсь сто раз, но я сейчас делаю именно это – отказываюсь от тебя, своего дуала.

– И ты не будешь говорить со мной каждую неделю? Как обычно…

– Нет. Как обычно, не хочу.

– Ты понимаешь, что этим поступком ты предаешь нас всех? Весь свой народ? – сморщившись, спросила Лиза.

– Да, отчасти, – подумав, ответил Рэм.

– Да и я, кстати, тоже предаю своих, связавшись с пришельцем, чей народ втихую поселился тут и пакостит людям, – заметила Васса.

– Вот! Вы оба ненормальные!

– Воистину. Как говорится, нет повести печальнее на свете… – усмехнулся Рэм. – Лиза, ты мне как родная, именно поэтому я больше не собираюсь тебе лгать.

– Рэм, я тебя не понимаю… – Лиза все никак не могла успокоиться. – Но зачем ты ей все рассказал? Мы же теперь под ударом, мы все, алиены…

И тут в разговор опять вступила Васса. Безмолвно. Она просто через голову стянула с себя футболку, и ее шрам – широкий, длинный, пунцового цвета – оказался на виду. Рэм не стал отводить глаза, просто перевел дыхание. Васса через пару-тройку секунд опять натянула на себя футболку. Лиза же теперь во все глаза смотрела на нее, ничего не понимая. Потом поняла. Вздохнула и опустила голову. И произнесла устало, утвердительно:

– Это сделали наши…

– И я все равно люблю Рэма, – сказала Васса. – Но только это не мазохизм, когда испытываешь влечение к своему врагу, нет.

– И я не искупаю вину за своих, выбрав ее, а не тебя, Лиза, – продолжил Рэм. – И тебя тоже никто не собирается мучить, Лиза. Мы достаточно сильны, чтобы смотреть в лицо правде.

Лиза некоторое время молчала, морщась, губы ее кривились, словно она что-то пыталась произнести, но не было сил… Потом все же начала:

– Правда в том, что теперь, после твоего заявления, Рэм, я остаюсь в одиночестве. У меня больше нет дуала. И не будет.

– Совсем? – спросила Васса.

– А ты не знаешь? Не в курсе подробностей? Так ты не все ей рассказал о нас, Рэм… – усмехнулась Лиза. – Ну да, с раннего детства программа подбирает каждому алиену его дуала. Нет ошибок, нет сломанных жизней и несчастных детей… как у вас, у людей. Зато есть удивительное ощущение счастья и покоя, когда не страшно смотреть в будущее. Потому что существует человек, являющийся твоей второй половинкой. Полностью принимающий, понимающий тебя. Дуал – это… я даже не знаю, с чем это сравнить… дуал – это бог. Не в смысле Бог, а как бог… это не про поклонение, а про высшую справедливость. Нужность. Когда существует дуал, есть место оптимизму и уверенности. Или дуала еще можно сравнить с любящим родителем… Абсолютное и безбрежное счастье, когда можно сказать – ты есть. Ты, мой дуал. Мой друг! А теперь я одна. Я потеряла бога, родителей, друзей, всех… Замены Рэму нет, – неожиданно жестко произнесла Лиза. – Кто мне его заменит? У каждого алиена свой дуал, со мной никто не станет делиться. Бывают вдовцы, то есть те, кто потерял своего дуала… Вот вроде бы с ними можно сойтись… только они не мои дуалы! Они чужие! Своего я потеряла!

Рэму было не по себе, когда он слушал Лизину речь. Он почувствовал вину. И Васса, кажется, тоже стала смотреть на Лизу иначе.

– Понимаешь, девушка… – уже другим тоном задумчиво продолжила Лиза, обращаясь к Вассе. – В нашей истории не было случаев, чтобы алиен влюблялся в человека и вот так открыто бросал своего дуала. И чтобы вываливал все правду о своем народе чужаку. Нет, ну понятно, что мы все – живые существа, хочется всякого такого, да и подозрительно это – одиночкой по жизни… У большинства алиенов, тех, кто не соединился пока со своим дуалом, есть земной партнер. Но никто никого не ревнует. Я не ревновала Рэма к Свете, к тебе… Тебя ведь Васса зовут, да? Рэм, она – твой объект, который ты призван охранять?

– Лиза, давай без имен.

– Да ладно… Прям разоблачат нас. Никому ни до чего нет дела. Начнут реагировать, когда совсем припрет… – махнула рукой Лиза. – Не бойтесь, лично я вас не стану закладывать. Я ведь твой дуал, Рэмочка, я тебя в какой-то степени понимаю и даже оправдываю, – вздохнула Лиза. – Короче, у нас, алиенов, никто никогда никого не ревновал и не страдал от романов дуалов с людьми. Повторю, я не страдала из-за твоих любовей, Рэм, ты тоже весьма спокойно относился к моему Женьке, мы все это мило обсуждали на сеансах связи, давали друг другу советы…

– Ну вот вам и прилетел бумеранг, – Васса неожиданно перебила Лизу. – Вы-то не страдали, да, но что чувствовали люди, которых вы использовали?

Лиза вздрогнула. А Рэм кивнул, соглашаясь с Вассой. Он тоже об этом думал. Он не любил Свету, но всегда жалел ее…

– Попробуй посмотреть на своего Женю иначе, – как ни в чем не бывало продолжила Васса. – Кто знает, может, он и есть твой настоящий дуал, он же в вашу программу по определению дуальности не включен, да? Ведь может оказаться так, что он подходит тебе больше, чем Рэм! Он, этот Женя, и есть твоя истинная любовь, твое все!

– О чем она говорит? – прошептала Лиза.

– Да живи ты сама, а не по программе! – сердито закричала Васса. – Да ты эту программу как раз богом и считаешь… Не ты, не ты решаешь свою судьбу, а программа! А жизнь – это… это когда ты сама живешь, не по чужой указке! Жизнь – это полет, а не схема… Живи, живи, живи! – произнесла она, схватив Лизу за руку с такой мрачной страстью, что у Рэма даже мурашки по спине побежали.

У Лизы брызнули из глаз слезы.

Она вырвала руку, закрыла лицо ладонями и заплакала. Но почему-то Рэму не было ее жалко. Наоборот, ему стало легче, кажется, он совсем не жалел о том, что согласился на свидание с Лизой, на то, чтобы при этом присутствовала Васса.

Нет, не Васса решала его проблему, он сам сделал это, отказавшись от Лизы, но Васса… Васса – это настоящий огонь.

Она вдруг села с другой стороны от Лизы и обняла ее. А Рэм придвинулся к Лизе и тоже обнял ее.

Они так и сидели втроем, обнявшись.

– Ладно, ладно, ну все… – неловко засмеялась сквозь слезы Лиза. Оттолкнула от себя Рэма и Вассу. Некоторое время сидела молча, вытирая слезы и потихоньку успокаиваясь.

– Земля красивая. Люди хорошие, – с нравоучительной интонацией, явно пытаясь шутить, произнесла Васса.

– Люди ужасные! – сказала Лиза.

– И ужасные тоже бывают, не спорю, – уже серьезно согласилась Васса. – И я для кого-то просто чудовище, а не человек, – подумав, вздохнула она. Вспомнила при этом Свету, ее мать и ее бабушку. Вот кто ненавидел Вассу от всей души, со страстью и упоением…

– Ты ничего так, Васса, – вдруг сказала Лиза. – В общем, я понимаю Рэма. Почему он выбрал тебя.

– А я понимаю, почему именно ты дуал Рэма, – сказала Васса. – Ты мне нравишься, Лиза. Если мы втроем…

– Нет, только не это! – полушутя-полусерьезно рявкнул Рэм. – Девочки… сейчас вы до такого договоритесь… я на это точно не подписывался!

Васса и Лиза засмеялись, и Рэм следом за ними.

Потом они отправились за мороженым. Купили его и принялись бродить вдоль набережной среди цветов и травы. Наблюдали за полетом кабинок по специальной эстакаде. Васса выразила желание прокатиться, на что Лиза заявила, что на сеансы надо записываться сильно заранее. Ну, что поделать, это Москва… Бродили дальше втроем и спорили о книгах и кино. Лиза говорила, что искусство – пафосная ложь, Васса и Рэм пытались ее разубедить.

– Стойте! – в какой-то момент вдруг воскликнула Васса со странным и напряженным лицом.

– Что? – испугался Рэм. Лиза вместе с ним.

– Я поняла.

– Что ты поняла?!

– Москву! – с таинственным видом, подняв палец, заявила Васса. – Помнишь, Рэм, мы все думали, куда тут пойти, что посмотреть, чтобы понять ее… А нет. Москва – это когда ходишь с друзьями и болтаешь всякую ерунду, и вот что-то такое… открывается вдруг. Мне кажется, Москва меня приняла. Да? Да?! Рэм, а как у тебя? Лиза, а ты что чувствуешь? Ты ведь тоже чувствуешь, скажи!

Васса

…В поезде, шедшем из Москвы, пассажиров тоже было немного. Но все же, к счастью, их набралось достаточное количество для того, чтобы пустить рейс. Рэм с Вассой уселись рядом в полупустом вагоне. Надели наушники и смотрели новости из Кострова на большом экране – телефон Рэма мог разворачиваться как бумажный лист, сложенный несколько раз.

Из новостей выяснилось, что ти-рекс до сих пор преспокойно разгуливал по городу. Его собрались было пристрелить, но жители Кострова составили петицию и в ней потребовали, чтобы этого – единственного, уникального – динозавра власти и не думали трогать. Активная группа граждан обещала регулярно подкармливать животное, для того уже был организован сбор средств. Если же в город пришлют военных для уничтожения редкого животного, то народ обещался выйти на улицы и протестовать уже офлайн.

Мэр Канатчиков согласился с требованиями выступающих. «Глас народа – глас Божий! – темпераментно воскликнул он в прямом эфире. – Народ всегда прав!»

В городе объявили что-то вроде дневного карантина, именно в это время суток, оказывается, был активен ти-рекс. Едва только солнце начинало опускаться, он уходил в ближайший лес и там засыпал.

Теперь после девяти вечера в наступающих сумерках жизнь в Кострове закипала: открывались пункты выдачи товаров, работал Фудкорт, выезжали на улицы доставщики еды.

Еще блок новостей о том, что в новом порядке нашлись плюсы. Поскольку дневную жару люди все равно переживали по домам, Канатчиков издал распоряжение: всем работающим предприятиям перейти на ночной режим работы.

В городе ждали биологов из других стран, нашлось даже несколько криптозоологов, которые рвались посмотреть на живого динозавра… Общественность надеялась, что скоро эти специалисты соберут все справки, отбудут карантин и приступят к изучению костровского феномена.

Комментаторы строили догадки о причинах появления давно вымершего существа. Одни считали, что происходящее свидетельствует о полной смене климата и возвращении Земли в юрский период. Сторонники этой теории обещали, что остальные существа из прошлого тоже скоро самовозродятся, по Земле начнут бегать велоцирапторы, игуанодоны, диплодоки, полетят над городами птеродактили. На севере появятся мамонты. Так что все происходящее и есть то самое трагическое изменение климата, которое давно предсказывали. А дальше будет только хуже. Последует череда глобальных потеплений и ледниковых периодов, из-за которых вымрет все население, останутся лишь динозавры с мамонтами. То есть все произойдет наоборот, не так, как раньше, когда динозавры умерли, а потом появились люди.

Другие знатоки утверждали, что ти-рексы родились в секретной лаборатории. Ученым наконец-то удалось добыть их ДНК из древних окаменелостей. Комментаторы при этом называли провидческими фильмы, чередой выходившие еще с двадцатого века и до дня сегодняшнего, в которых речь шла о том, как ученым удалось вернуть к жизни давно вымерших существ.

Так что появление ти-рекса в современном мире приверженцев науки вообще не удивило. Оказывается, они этого ждали и, получается, дождались. И объясняли себе происходящее так: ничего удивительного нет, это просто биотехнологии поднялись на тот самый уровень, который позволил осуществить давнюю мечту.

Из неофициальных новостей: некоторые источники утверждали, что ти-рексы – это мутанты, созданные пришельцами, которые тайно живут среди людей. Пришельцы целенаправленно пугают и зомбируют землян, чтобы избавиться от них потихоньку. Инопланетные варвары влияют на климат, делая жизнь людей невозможной, и одновременно выпускают в свет различных чудовищ… Еще пришельцы с помощью антенн распространяют инфразвук, который влияет на настроение человека, вызывает страх и депрессию. Иначе откуда взялось столько тревожных и нервных людей? На них уже психотерапевтов не хватает! Откуда тотальный страх перед жизнью, неуверенность в завтрашнем дне?

Этим голосам моментально принялись возражать другие. Они утверждали: нет никаких пришельцев, люди сами себе вредят. Правящая верхушка, политики и олигархи, наши, местные то есть, вполне земные вредители – это они натыкали везде антенн, чтобы собирать о населении информацию и контролировать его. Частично цель всего этого благая – предотвращение преступлений и террористических актов, еще это все для того, чтобы собирать сведения для маркетинговых нужд, для продажи товаров. И никто эти антенны не изучал на предмет вредности. Насколько опасно их излучение, как оно влияет на здоровье людей – вопрос до сих пор открытый, он не решается уже которое десятилетие…

Другие утверждали, что на самом деле проблема еще сложнее – на Земле стоят антенны как пришельцев, так и те, что поставили сами люди.

В этих новостях правда была перемешана с ложью, с какими-то такими фактами, проверить которые и вовсе не представлялось возможным.

Словом, версии о том, что ти-рексы – это дело рук пришельцев, не нашли отклика в народе. А любителей «непознанного», пытавшихся предупредить жителей Кострова о грядущем нашествии монстров, в очередной раз подвергли критике. Им опять никто не поверил.

Это что касается Кострова. В остальном же мире информация о ти-рексе не вызвала особого интереса.

Многие, живущие в других городах и странах, по-прежнему называли все видео с динозавром из Кострова фейком. Выдумкой, призванной отвлечь людей от решения своих проблем.

Были и люди, которые совсем не реагировали на эти новости о ти-рексах. Эти люди даже не задумывались о том, являются ли правдой все эти сообщения из какого-то там Кострова или нет. Часть населения планеты вообще ничего не трогало, их уже ничего не могло поразить или удивить.

Васса и Рэм смотрели новости до тех пор, пока Васса не вытащила наушники и не заявила вдруг:

– Рэм, выключи. Это невозможно…

Рэм выключил экран, убрал телефон.

– Мне кажется, мир сошел с ума, – сказала Васса. – Правду считают ложью, а ложь – правдой. Причем я уже и сама в себе сомневаюсь… Вдруг я не в курсе еще каких-то тайн и загадок? Я же была уверена до недавнего времени, что пришельцы рядом с нами – это бред, что снежного человека не существует, а лох-несское чудовище придумали в рекламных целях для завлечения туристов… А эти чудеса оказались вполне реальными. Монстры либо существовали раньше, либо где-то прячутся сейчас. Но… вдруг есть еще что-то, чего мы пока не знаем? Как жить-то?

– Наверное, надо жить… исходя из существующих условий, – задумчиво произнес Рэм. – Ты думаешь, кто-то добрый вдруг придет и разъяснит все тебе про этот мир, чему можно верить, а чему нельзя? Я чего-то сомневаюсь в этом. Никто не придет, никакие журналисты с их расследованиями не помогут нам разобраться в том, где правда, а где вымысел.

– А наши-то, сопротивленцы-то, всю информацию о вас, об алиенах, выставили на обозрение! Что ти-рекс – ваших рук дело!

– Именно в эту информацию, кстати, публика меньше всего и поверила, – заметил Рэм. – Больше твердили о том, что появление ти-рекса – это заслуга ученых, выделивших ДНК динозавров, чего-то там еще…

– В науку-то все верят! Априори! Даже не зная ее вообще… Наука же святое! – фыркнула Васса. – Жители Кострова собираются сосуществовать рядом с динозавром, ты слышал? Сокровище какое нашли… Они готовы подчинить свою жизнь этой твари… прирожденному убийце! И ладно, если он бы и правда был настоящий потомок тех древних ти-рексов… Или потомок? – озадачилась Васса.

– Без понятия, – пожал плечами Рэм. – Откуда Алекс черпает свои идеи, какие материалы при этом использует, я не в курсе. Я тебе вот что скажу… Мне кажется, информация и слухи только растут, как снежный ком, чем дальше, тем сложнее во всем этом ориентироваться. Тем невозможнее! И, повторю, нам осталось лишь одно – разбираться с собственной жизнью. Все. Больше мы ни на что повлиять не сможем и изменить тоже… Ты же ведь сама понимаешь, что людям ничего не докажешь.

– Ты так уверен в этом? – скептически произнесла Васса.

– Да я людей лучше знаю, чем вы сами себя… Изучил. Сплошные пафос и понты, как говорили раньше.

– А вы, алиены, бесчувственные чурбаны!

– Да. Да! И я не спорю с тобой, кстати, ты права… – фыркнул Рэм. Огляделся и вдруг сменил тему: – Ты помнишь старый фильм «Вспомнить все»?

– Я его и не смотрела вроде… – пожала плечами Васса.

– Там по сюжету в поездах – огромные такие мониторы, по ним новости с рекламой показывают. И что? Внедрили подобные мониторы, правда, плоские, в жизнь, в транспорте, а потом убрали на фиг. Потому что это лишние деньги на ветер выбрасывать, да и, оказывается, это нарушает приватность и общественный покой. Теперь все в общественных местах обязаны соблюдать тишину. Народ добился того, что запретил показ рекламы и прочей навязчивой чепухи…

– А еще всякие голографические экраны собирались внедрять в общественном и личном пространстве, всякие тач-интерфейсы, висящие как будто в воздухе, – согласилась Васса. – Но тоже дорого, не стали их массово использовать… Много чего накрылось медным тазом. Но ты это к чему, Рэм?

– К тому, что, повторяю в третий раз, строить жизнь надо, исходя из своих реальных возможностей… а не из прогнозов футурологов и фантастов! – он потряс в воздухе складным экраном.

– Да ты зануда!

– А ты только на чудо и надеешься! На информацию, которую тебе прямо на блюдечке поднесут!

…Они оказались в Кострове, когда на город уже спустилась ночь. Было жарко, но не так мучительно, как днем. Людей на улице гораздо больше, чем раньше… до появления ти-рексов.

Рэм с Вассой на мотоцикле добрались до ее дома.

Тетя Поля хлопотала на кухне, по квартире тянулся какой-то необыкновенный и пряно-фруктовый запах.

– Приехали, деточки? – обрадовалась тетя Поля. – А уж как я вас ждала! Рождественский кекс приготовила…

– За столь короткий срок? Это невозможно, – опять засомневалась Васса. – Я слышала, там все должно настояться, пропитаться… Этот кекс надо месяц стряпать!

– Ты, деточка, еще плохо знаешь, что такое наш человек, – возмущенно возразила тетя Поля. – Ты думаешь, зря пошли все эти сказы про былинных богатырей, удаль молодецкую? И про Марью-искусницу и Василису Премудрую? Нет, они же не из воздуха взялись – героические стахановцы, выполнявшие по три нормы за день! Я росла на Крайнем Севере, я работала на вредном производстве, что же, я не смогу приготовить за короткий срок басурманский рождественский кекс?! Тоже мне, чудо заморское!

Тетя Поля принялась подробно рассказывать, как именно она усовершенствовала рецепт кекса и какие новаторские кулинарные технологии применила.

Как ни странно, ее болтовня нисколько не раздражала Вассу, скорее, наоборот, успокаивала. Напоминала о прежних безмятежных временах…

Чуть позже они все втроем сели за стол пробовать тетин кекс.

– Вы ешьте, ешьте, я уж без вас кусок навернула, не вытерпела… С меня хватит.

Кекс был плотным, сочным, вкус его тоже пряно-фруктовый, пьяный. Васса ела его и ощущала, как во рту и в носоглотке разливается алкогольный аромат. И проникает прямо в мозг.

– Бесподобно, – серьезно произнес Рэм. – Теть Поль, вы – гений.

– То-то же… – расплылась в улыбке тетя Поля.

– Вкусно, очень, – была вынуждена согласиться и Васса. – Только я сейчас совсем опьянею от этого кекса…

– Больше не осилишь? Я помогу, – Рэм цапнул с ее тарелки недоеденный ломтик, проглотил его.

Васса посмотрела на Рэма. Потом на тетю Полю, счастливую и довольную. Потом опять перевела взгляд на Рэма.

«Вот странно… – подумала Васса. – Если жить в уже сложившихся обстоятельствах, как советовал Рэм, то я – счастливый человек. Хотя со мной рядом два весьма странных существа – пришелец с другой планеты и антропоморфный робот. И они, получается, самые родные мне!»

Потом Рэм ушел в комнату с Вассой, перелез через карниз к соседям. Вернулся с чипом в руках. Зарядил его обратно в «ручку»-шприц и ввел чип под кожу Вассе на прежнее место. За стеной возмущенно тявкала собака.

– А соседи… они тебя видели? – спросила Васса.

– Нет, они в другой комнате, новости смотрят, – преспокойно пожал тот плечами. – Там, в городе, слышал, ти-рекс уже сожрал всю приготовленную ему на вечер еду, защитники динозавров просят всех желающих поделиться запасами и привезти на площадь к завтрашнему дню больше корма.

Васса махнула рукой (слов у нее больше не нашлось), легла в кровать. И заснула сразу же.

Проснулась позже из-за того, что Рэм лег рядом и обнял ее.

– Все время об этом мечтал… – прошептал он ей на ухо. – Всю дорогу.

– Это же неприлично! – возмутилась она.

– Еще как…

– Нет, я о другом… Ты выключил тетю Полю?

– Зачем? Уже не надо… Я ее еще тогда перепрограммировал. Она воспринимает меня как твоего избранника.

– Мне стыдно… вдруг она услышит?

– Не страшно, – сказал Рэм. Его дыхание было горячим, его ладони были горячими, и темнота вокруг тоже свивалась в горячие плотные узлы. Словно кто-то невидимый плел ткань бытия, основой которого были их тела. Рэма и Вассы.

Темные узоры вились, соединяясь и расходясь, потом все тот же неведомый, невидимый быстрыми и сильными мазками нарисовал на этих узорах ярко-красный цветок с малиновой сердцевинкой с распустившимися лепестками, розовеющими на концах.

Васса выдохнула и разжала пальцы. Подумала: «И что же, вся жизнь, получается, такой ковер и эти цветы на нем… И все зависит от этих цветов, вся история человечества, история мира… Хотя нет. Из наших с Рэмом цветов плоды никогда не завяжутся…»

…Утром, когда рассвело, был свит еще один фрагмент ковра и нарисован еще один цветок.

Потом Рэм сказал, что ему надо уйти, а Васса согласилась: да, ему обязательно надо уйти. Никто в Сопротивлении не должен знать, что Васса и Рэм – любовники.

Рэм ушел.

А Васса принялась в сети искать материалы о местности, называемой Печь, что там происходит вообще. Ее как-то уже мало пугало разоблачение, возможно, потому, что она осознала: алиены слишком похожи на людей. И порой такие же разгильдяи.

Во второй половине дня Илья прислал сообщение: «Выходи, надо поговорить». Вассе стало как-то не по себе. «Срочно!» – потребовал Илья.

«А ти-рекс?» – неуверенно спросила Васса.

«К нему поисковый маячок прилепили, на карте города показывают, где зверь в данный момент. Теперь у жителей есть информация о его передвижениях. Выходи, он далеко отсюда».

Васса сказала тете Поле, что она сейчас уйдет. Приготовилась к долгому сопротивлению со стороны робота, но тетя весьма спокойно отнеслась к ее заявлению. «Действительно, Рэм ее перепрограммировал, – подумала Васса. – Тетя теперь стала послушна и мне…»

Она спустилась, Илья ждал Вассу в фургончике возле подъезда.

Голова у Ильи была все еще перевязана, нога тоже.

– Привет! Тебе лучше? – с тревогой спросила Васса, забравшись на соседнее сиденье.

– Ты обо мне так беспокоишься… – блаженно улыбнулся он. Потянулся было к Вассе с поцелуем, но не смог это сделать, его лицо исказила на миг гримаса боли. Уселся обратно. – Врачи меня не хотели еще выписывать, но я настоял. Не могу торчать в больнице, когда тут столько всякого интересного творится! Правда, машину надо сдать в починку, почти доконали мы ее тогда, оказывается, катаясь по тем колдобинам и буеракам… Ездит пока на честном слове.

– Никто не поверил в то, что ти-рексы – это дело рук пришельцев. Все твердят, что динозавра вывели наши ученые.

– Да, я тоже это слышал, – с досадой произнес Илья. – Ну никак не хотят люди верить в пришельцев… Я, откровенно говоря, надеялся на то, что когда окружающие увидят этих монстров своими глазами, то у людей в голове что-то перевернется… нет, не получилось.

– Жаль… – пробормотала Васса.

– Не вешай нос! – улыбнулся Илья. Улыбнулся он с хитрым торжествующим видом. – У нас есть новый план, и вот он подействует наверняка.

– Какой план?

– Помнишь, я тебе еще раньше намекал, что наши ребята, ученые, кое-что придумывают? Так вот, оно случилось. Придумали! Сделали! Скоро мы всех этих алиенов разоблачим! Я, собственно, сейчас еще по делу к тебе… Держи, – он протянул Вассе небольшую коробочку.

– Что там? – растерянно спросила Васса.

– Там специальное устройство… Короче, раньше мы все пытались вычислить секретный ингредиент, который алиены добавляют в потус. Думали, что найдем его и уничтожим! Так вот, это все фигня и лишние заморочки. Ну и ты в курсе, что даже если потус вдруг исчезнет, то у пришельцев есть какие-то таблетки вместо него. Нет потуса, съел таблетку… Уничтожение ингредиента – крайне неэффективная и бесперспективная задача. Зато сейчас мы придумали новый вариант разоблачения наших незваных соседей, практически идеальный. И он тоже касается производства потуса. Но совершенно другой подход теперь к этой теме! Ничего уничтожать не надо. Алиены даже не поймут, что в процессе производства их любимой бурды что-то изменилось. Они продолжат пить потус, ни о чем не подозревая… Пока в один прекрасный день они не проснутся со своим цветом кожи. И мы тогда тут же распространим информацию о том, что люди вокруг, которые вдруг стали цвета морковки, и не люди вовсе. А пришельцы.

– Интересно как, – осторожно произнесла Васса.

– А то! – сияя глазами, бодро воскликнул Илья. – Тут уж эти ироды точно не отвертятся. Их все заметят, увидят, что они другого цвета.

– А если скажут, что это эпидемия… массовая аллергия… или выброс какого-нибудь химического реагента?

– Не пройдет. Если будут списывать на болезнь, то что, им тогда к нашим врачам идти? Говорят, у алиенов что-то там не совсем так, как у нас внутри. Селезенка не на том месте, с аппендиксом что-то не то… Состав крови не совсем наш. Мелочи, конечно, но специалист вычислит.

– Надо же, вот оно как, – дрожащим голосом произнесла Васса.

– Ты не знала, это понятно… Зато вот теперь ты в курсе. Короче, согласись, если вокруг полно больных, а они не идут к врачам? Ненормально же! И тут мы со своими сведениями! Часть алиенов точно отловят, их просветят на приборах… и все такое.

– А если пришельцы в спешке начнут пить свои таблетки? И снова станут нормального цвета?

– К этому моменту ситуация станет неуправляемой. Все уже будут в курсе того, что у алиенов, например, селезенка в каком-то другом месте в организме. И вот тогда все население можно проверить в массовом порядке, сразу станет ясно, кто – человек, а кто – нет. Ну и до наших политиков, думаю, дойдет наконец, что пора принимать меры, начнутся проверки… Об алиенах узнают все. Их запомнят. Увидел кто-то, что его сосед стал морковного цвета, а потом вроде как опять побелел, – все ясно. Они не уйдут, не скроются никуда, эти алиены.

– Потрясающе…

– А то! – с восторгом сказал Илья. – И ты это сделаешь.

– Я?!

– Да, ты. И другие наши люди это сделают, которых внедрили на заводы по производству потуса. Каждый у себя. Акция пройдет в Нью-Йорке, Париже, Токио… В самые ближайшие дни начнется эта операция. Во всем мире, представляешь?!

– Да?

– И твое имя впишут в списки героев, благодаря которым мы сумели победить врага… Скинули иго алиенов!

– И что я должна буду сделать?

– Да ты не бойся… – ласково засмеялся Илья. – Вон как побледнела вся… Никакого риска. Я тебе сейчас передал коробочку, в которой лежит специальное устройство. Где-нибудь послезавтра ты его должна прикрепить к трубе, которая идет от цеха забора воды и ее фильтрации к другим цехам. Ты ее сто раз видела, она довольно большая, широкая. Часть ее открыта и проходит в коридоре. Ты там пойдешь мимо и якобы что-то уронишь… и полезешь искать упавшую вещь под трубу. И ты прикрепишь это устройство к ней. И все! Считай, ты выполнила задачу. То же самое сделают и на других заводах наши люди.

– А… смысл? – растерянно спросила Васса. – Какой смысл всего этого, что именно должно потом произойти?

– Чисто технически произойдет вот что: кислота в устройстве разъест металл, из которого сделана труба, и содержимое коробочки начнет постепенно проникать в воду, из которой делают потус. Это вещество внутри коробочки полностью нейтрализует секретный ингредиент в потусе. Это не отрава, от которой живот может заболеть, – раз. Поэтому никто из алиенов не забеспокоится. Вкуса у нейтрализатора нет, алиены ничего не заподозрят – два. А в ближайшее после того время все пришельцы изменят свой цвет кожи и станут как на виду!

– Но… есть же старые запасы потуса, пока там его допьют и дело дойдет до новой партии…

– Мы уже посчитали всю эту логистику. Процесс надолго не затянется. У алиенов нет особых запасов, они слишком расслабились!

– Но, получается, секретный ингредиент в потусе все же как-то удалось выделить, да?

– Выделили из уже готового потуса, но так и не поняли, что именно это за вещество. Да и какая разница? Наши ученые экспериментальным путем нашли другой способ решения проблемы, изобрели нейтрализатор для секретного ингредиента. Пусть чудом, пусть методом тыка, но получилось же?!

Васса сидела неподвижно, уставившись на коробочку в руках. С одной стороны, она мечтала разоблачить алиенов. С другой стороны – Рэм…

– Боишься?

– Нет, – сказала она и спрятала коробку в поясную сумку.

– Ты – настоящая героиня. Ты… – глаза Ильи вдруг подозрительно заблестели.

– Ну что ты, – неуверенно произнесла Васса. – Это же несложно будет сделать. Главное, какое остроумное устройство…

– Да! Я сам поразился! Наши ребята – гении. Просто какой-то технологический прорыв у них случился, откуда-то вдруг у них столько невероятных идей… Васса! Выходи за меня, а? – вдруг вырвалось у Ильи.

– Что? В каком смысле – выходи? – в первый момент Васса даже не поняла, о чем сейчас говорит Илья, таким неожиданным был этот переход…

– Замуж! За меня! – Илья вдруг пошел багровыми пятнами. – Да, я понимаю, сейчас никто не заморачивается всеми этими официальными вещами, живут как хотят, но для меня очень важно чувствовать себя твоим мужем. Да и ты, наверное, хочешь официального статуса!

– Да не особо… – пробормотала Васса машинально.

– То есть ты готова стать моей женой даже без официального заключения брака? – расплылся в улыбке Илья. – Это мило, но нет, пусть у нас с тобой все будет серьезно.

– Мне кажется, сейчас совсем не время думать об этом, – нахмурилась Васса. «А чего я так тяну, что опять мне мешает наконец сказать этому парню, которого я совсем не люблю, о том, что у нас с ним нет никакого будущего?»

Васса смотрела в полные восторга глаза Ильи и… молчала. И это она, та, которая не молчала никогда, своевольная и упрямая Васса! Может быть, ее страх признаться Илье в нелюбви был порожден тем же самым ее упрямством?

– Наверное, ты не такого предложения от меня ждала… Надо встать на колени, все такое… Но ты же видишь, для меня это пока проблема. Мысленно я на коленях перед тобой всегда.

– Ну ты что такое говоришь! – с отчаянием воскликнула Васса. – Зачем это передо мной стоять все время на коленях?!

– Да как мне не преклоняться, если ты меня от смерти спасла! Рискуя жизнью и здоровьем, вытащила из того ада на острове… Это подвиг, Васса. Ты совершила подвиг. Я тебе теперь по гроб жизни благодарен! – страстно произнес он.

– Не надо.

– Надо! – жестко произнес Илья.

– Сейчас не время, правда…

– Хорошо, я тебя понял. Ты права. Мы с тобой поженимся сразу после того, как расправимся с алиенами.

«Да что ж такое, почему я опять не могу отказать ему!» – уже с нарастающим ужасом подумала Васса.

– Тс-с, сейчас ни слова, – Илья достал телефон из специального защитного футляра.

Телефон в руках у Ильи пискнул, принимая сигнал.

– О, ти-рекс в трех кварталах отсюда, – взглянул Илья на экран. Спрятал телефон обратно в футляр. – Есть вероятность, что эта тварь идет в нашу сторону. Все, Васса, беги скорей домой, а я поеду в штаб! Желаю удачи с нейтрализатором, будь осторожна!

Васса кивнула и выпрыгнула из фургона. Перед тем как уехать, Илья чуть наклонился к открытому окну и произнес негромко:

– Помни, мы – Сопротивление. И мы победим!

Васса кивнула и зашла в подъезд. Уже оказавшись у себя в комнате, закрывшись, неожиданно осознала: она не может поставить Илью на место потому, что она предательница. Признаться Илье в своей нелюбви – это все равно как заявить, что ей плевать на Сопротивление.

А ей, выходит, плевать. Человечество мучается из-за присутствия алиенов рядом, а Вассе все нипочем. У нее же кумир Рэм. Алиен!

Но так нельзя!

Васса принялась убеждать себя, что она выполнит поручение Ильи. Но чем дальше, тем сильнее ею овладевала какая-то непонятная паника. Разумом она понимала, что должна совершить благое дело, должна вывести на чистую воду всех алиенов, а подсознание кричало: «Нет! Не делай этого!»

Рэм. Как спасти Рэма? «Предать нельзя спасти, где поставить запятую? Я и наших не могу предать, но и Рэма тоже!»

Васса заметалась по комнате. А потом остановилась, замерла на минуту. В эту минуту на Вассу словно озарение нашло. Решение оказалось очень простым, оно лежало буквально на поверхности…

«Да, вот это мне и надо сделать – спасти Рэма. Одного его. Надо рассказать ему, чтобы он не пил потус из новых запасов, которые будут обработаны нейтрализатором. Тогда он не поменяет цвет кожи, никто и не заподозрит, что он не человек! И пусть он уедет потом из Кострова куда подальше, ведь здесь в Сопротивлении знают, что он алиен… Да, я его больше не увижу, но зато алиены будут разоблачены! И волки сыты, и овцы целы».

От волнения Васса не могла находиться на одном месте. Ей хотелось бежать, что-то делать… время тянулось мучительно долго, наконец наступил вечер.

– Теть Поль, я прогуляться! Комендантский час кончился, можно из дому выйти. Ти-рекса в городе нет.

– Может, лучше я с тобой? – привычно предложила тетя, она же антропоморфный робот-нянька.

– Нет, я сама!

– Ладно, иди, деточка, только осторожнее…

«Нам с Рэмом вообще нельзя теперь встречаться у меня дома. Эх, и прошлой ночью ему тоже не надо было оставаться тут… Мы сильно рискуем, ну почему я раньше не подумала об этом! Если кто-то из Сопротивления увидит, что Рэм остается у меня, то поймет, что мы с ним любовники. И меня выкинут из Сопротивления, и я не буду знать… Я не буду знать, какая еще опасность может грозить Рэму!»

Васса отправилась в Фудкорт. Как ни странно, это место казалось ей наиболее безопасным для встречи с Рэмом сейчас. Да, ее там тоже могли увидеть с ним, но всегда можно соврать, что свидание с Рэмом в Фудкорте – случайное. Она сидела в кафе, ее начальник Рэм пробегал мимо, заметил ее, сел рядом… А она была не против – пусть болтает, вдруг удастся что-то выведать у врага… Ей же Илья показывал фото алиенов, и Васса знала о том, что Рэм – алиен. Ну кто ее в чем упрекнет, заметив, что она сидит в Фудкорте рядом со своим врагом? Когда все на виду, открыто, то ни у кого нет повода сомневаться в искренности Вассы. И в случайности произошедшего.

В городе, несмотря на поздний вечер и закатившееся солнце, было жарко, душно. Словно Костров окончательно сместился куда-то в сторону экватора! Сейчас на улицах царила полутьма, фонари едва светили. Так сделали потому, что ти-рекс, судя по всему, не любил темноту. Он оживал только днем при ярком свете. Динозавру уже придумали имя Тиша, и в сети сбилась крепкая группа волонтеров, готовых за ним присматривать.

По полутемным площадям ходили компании молодежи, ездили по рельсам трамваи, слышался чей-то смех… Кажется, людям даже нравилась новая ночная жизнь.

Васса приехала в Фудкорт. Здесь народу было не так много, как обычно бывает, но все же царило заметное оживление.

Васса взяла стакан сока и расположилась в одной из кирпичных ниш, подальше от шумных компаний.

Она ждала Рэма.

Он не мог не прийти.

Она же была у него как на ладони… Вернее, на запястье. Яркой точкой на экране, что крепился к руке Рэма.

Прошло минут двадцать, и в конце галереи действительно показался Рэм, как и ожидала того Васса. Он двигался спокойно, глядел перед собой с серьезным и слегка отстраненным выражением лица. «Надо тоже вести себя спокойно и равнодушно. Пусть все думают, что он мне чужой. И наша встреча здесь случайна… Или это у меня паранойя началась, мне теперь везде мерещатся соглядатаи, я во всем вижу подвох?»

– Васса…

– Ой, Рэм, привет! Что ты тут делаешь?

Рэм бухнулся на стул напротив.

– Да, конечно, присаживайся, если хочешь! – запоздало воскликнула Васса.

– Что все это значит? – негромко спросил он.

– Сделай расслабленное лицо… Как будто ты просто шел мимо! И закажи какой-нибудь еды! И не смотри на меня так! – прошипела Васса.

– Как – так? – поднял брови Рэм.

– Не так, как ты сейчас смотришь! Представь, что я какая-то посторонняя девица, на которую тебе плевать…

– Затейница ты моя, – буркнул Рэм и ушел к соседней раздаче. Вернулся через десять минут (они показались Вассе вечностью) с большим стаканом кофе, опять сел напротив. – Куда это тебя на ночь глядя понесло? Ты позвонить мне не могла? Я бы к тебе приехал…

– Нельзя, – прошептала Васса. Огляделась осторожно: кажется, никто не смотрел в их сторону, все посетители были заняты делами – ели, пили, болтали или просто сидели молча, уткнувшись в экраны гаджетов.

– Сахар забыли, – к их столу метнулась официантка, поставила на стол сахарницу.

– Не надо, – ответил Рэм, но официантки уже и след простыл. Рэм пожал плечами, сделал глоток кофе и одобрительно кивнул. – Самое оно… Теперь точно не усну. Что случилось?

– Сопротивление готовит акцию против алиенов, – быстро произнесла Васса. – Сегодня от Ильи узнала. Вам всем крышка.

– Кому нам?

– Да алиенам же!

– И что твои друзья на этот раз придумали? – спокойно спросил Рэм.

– Я тебе не скажу. Но ты должен уехать как можно дальше отсюда. Как-то сменить внешность, возможно… И не пить потус, который выпустят позже завтрашнего дня.

Рэм помолчал, глядя в сторону. Отпил еще кофе. Потом спросил с раздражением:

– Ты можешь объяснить толком, что должно случиться?

– Нет, не могу! – шепотом закричала Васса. – И ты не должен никому ничего рассказывать своим… другим алиенам… а иначе…

– Что именно придумали в Сопротивлении? И как это связано с потусом?

– Рэм, если ты это кому-то расскажешь, то я… то я точно что-то сделаю с собой. Ты меня знаешь, мне терять нечего.

– Шантажистка, – невесело усмехнулся Рэм. – Манипуляторша!

– Тем лучше для тебя. Значит, ты без меня не станешь скучать!

– Васса, ты больше не должна выходить из дома. Ни ночью, ни днем. Даже на метр от дома отходить! Ты думаешь, я не заметил? – он указал на браслет на запястье. – Ты сегодня покидала пределы квартиры?

– Я встречалась с Ильей. Буквально на десять минут! Мы сидели в фургоне возле подъезда. А на ти-рексе, ты знаешь, маячок, как только динозавр стал приближаться, я ушла домой!

– Сегодня-то еще ладно, я тоже за маячком следил, он был от тебя далеко, ти-рекс, – махнул рукой Рэм. – А вот в ближайшие дни сиди дома. Я твой начальник, я тебе разрешаю не ходить на работу.

– Рэм, ты не можешь меня заставить. Я буду поступать так, как считаю нужным, – сказала Васса, но в следующий момент схватилась за голову. – Рэм, прости. Все не то и не так. Я люблю тебя, я хочу тебя спасти.

– И я люблю тебя и хочу спасти, – кивнул Рэм. – Поэтому я тоже должен поделиться с тобой кое-какими сведениями. Наши выращивают новую партию ти-рексов. Они вот-вот вылупятся из яиц, молодняк тоже прибежит сюда… уже скоро… в один «прекрасный» день. Новая партия еще более усовершенствована генетически с учетом предыдущих ошибок. Озеро вокруг острова уже им не преграда. Они преодолеют его вплавь в два счета… Поскольку ти-рексы из новой партии более живучи, они растут еще быстрее, способны к плаванию, не исключено, что они даже начнут размножаться. Для выведения этих особых экземпляров Алекс собирается поднять температуру еще на пару градусов, я слышал. То есть в Кострове станет еще жарче.

– Новая партия ти-рексов? – возмутилась Васса. – Алексу все мало!

– Я так понял, он хочет вывести совершенное животное. Чтобы от момента вылупления из яйца и до начала размножения взрослой особи прошло минимум времени. Нам, алиенам, дано указание: никуда не ходить, днем прятаться в надежных укрытиях, при невозможности найти таковые переселиться в кардиоцентр.

– Ты шутишь? – севшим голосом спросила Васса. – Какие еще совершенные животные?

Как будто не слыша ее, Рэм продолжил:

– Ти-рексу Тише уже не хватает еды, он скоро начнет атаковать дома, в которых живут люди. Первые и вторые этажи под угрозой, шаткие и хлипкие строения тоже. Я так понял, Алексу, как исследователю, надо выяснить, через какое время ти-рексы начинают менять свое поведение, когда они становятся реальным оружием. И не забывай, очень скоро появятся и новые особи. Они еще быстрее станут опасными. Нападения на людей неизбежны.

– Погоди… Алиены собираются довести ситуацию до такого… страшного результата?

– Да. На этом эксперимент уже точно будет закончен, – мрачно произнес Рэм.

– То есть люди при любом раскладе скоро начнут гибнуть?

– Да это с самого начала было ясно! – огрызнулся Рэм. – И мне, как твоему охраннику, рекомендовано тебя держать и не пущать. А ты тут по городу разгуливаешь… Ну да, сейчас ночь, но все же…

– Ничего не понимаю… – с тоской пробормотала Васса. – А где же наши военные? Где эти… наши силовики? Которые должны в окрошку порубить всех ти-рексов?

– Ты что, не поняла? – усмехнулся Рэм. – Уже организовано общество защиты динозаврика Тиши. Все уверены в том, что он милое и редкое создание. Никого не убил пока, о том, что ти-рекс покусал Илью, никто не знает. Если бы он сразу сказал в больнице, что его цапнул динозавр, а никакая не бродячая собака, все было бы иначе, возможно. Сейчас же говорить об этом бесполезно. Люди увидели Тишу и полюбили его. Скажут, что Илья наговаривает на милое создание. Уже вся сеть полна умилительными историями про чудо из юрского периода. Люди создают фильмы о трогательной дружбе человека и динозавра…

– Ничего себе…

– Пока нет человеческих жертв, никаких военных в город не пустят. Защитники природы не позволят силовикам уничтожить Тишу. Сейчас ситуация более-менее под контролем: на Тишу догадались прикрепить маячок… то есть все жители города в курсе, где тот в данный момент находится, как-то пока спокойно все. Смотри, что будет происходить дальше. Скоро на улицы Кострова прибегут мелкие ти-рексы. Новая партия! Малышей уж точно никто не позволит убивать, хотя они с рождения опасны. Это же малыши, возмутятся люди. Молодняк тоже начнут прикармливать. Какое-то время ситуация может оставаться стабильной. Но с какого-то момента Тиша вымахает в совсем уж огромную тушу и начнет нападать на людей в домах. И мелюзга к этому часу тоже подрастет… Город окажется в опасности, потому что ти-рексы хотят жрать, все больше жрать… Их и создали для того, чтобы они жрали и росли. А чем больше животное, тем больше еды ему нужно, от голода оно готово на все. И вот тогда пойдут человеческие жертвы. Собственно, наши ученые именно того и добиваются, чтобы выяснить, когда именно это случится. Продолжение Алексу уже неинтересно.

– А что потом? – дрожащим голосом спросила Васса.

– Ну, потом, когда пойдут жертвы, тогда и позволят военным пристрелить ти-рексов. Правда, к тому времени куча гражданских пострадает… Нам, алиенам, рекомендовано, говорю, в случае чего бежать в кардиоцентр, там максимальная защита… Наш алиенский дом, наша крепость, ты знаешь.

– Неужели люди не понимают, какая опасность им в скором времени грозит…

– Многие понимают. Но боятся общественного осуждения, – пожал плечами Рэм. – Защитники ти-рексов выступят против убийства динозавров. Прибывших силовиков они назовут карателями и изуверами, уничтожающими редкие виды животных. В сети появятся фото и видео с убийством несчастных малюток ти-рексов. Реки крови и агония умирающих от ран динозавриков крупным планом. Убита мечта человечества. Тех, кто расстреляет ти-рексов, проклянут сто раз. Силовиков скоро вообще не останется, их и без того почти извели, тех, кто призван защищать население в случае чего… Силовиков осталось очень мало, только вот как раз для разбора каких-то мелких конфликтов. Людей в форме с какого-то момента стали называть извергами, карателями, убийцами… Этот процесс начался несколько десятков лет назад, когда по всему миру пошла волна против всех военных. Что они где-то убили невиновного, застрелили подростка, затоптали мирную демонстрацию… Сейчас люди в погонах – самые подневольные. Их поэтому минимум. И они полностью подчинены общественному мнению.

– Да это вы вынудили нас, людей, относиться к силовикам как к садистам… Вы целенаправленно влияли на людское мнение, внушая, что силовики плохи, тем самым вы себя обезопасили! Вы нас ослабили!

– А у вас где мозги? Вы ж только про черное и белое способны понять! Короче. Общественность не позволит силовикам уничтожить ти-рексов без повода. Ну да, да, нам, алиенам, это очень выгодно, что вы сами своих силовиков загнали в угол, соглашусь. Это очень выгодно Алексу, ведь он настоящий ученый, до мозга костей. Ему важнее наука, а не люди. И даже не алиены, скажу тебе честно. Ему надо довести эксперимент до конца, и он это сделает, используя настроения в обществе.

Васса потрясенно молчала. Потом выдавила из себя:

– А если… если люди сумеют приручить ти-рексов? И они окажутся неагрессивными… приручатся, их можно будет дрессировать…

– Васса. Ты что, не поняла? Эта история не про животных вовсе. Она про испытание биологического оружия. Как и в случае с акулой недавно, ты забыла?

– Алекс – маньяк. Алиены – негодяи. Играют на чувствах людей!

– А не надо позволять с собой играть! И жить одними чувствами! Голову тоже надо иногда включать! – сквозь зубы произнес Рэм.

Васса застонала. Сказала с отчаянием:

– Это какая-то ловушка. Либо мы ничего не предпринимаем, и тогда ти-рексы через какое-то время начинают убивать людей. И вот в тот момент, кстати, и есть смысл опять напомнить всем про алиенов… Появится шанс, что люди смогут поверить в существование пришельцев, в то, что ти-рексы – создание их рук! – Васса помолчала, затем продолжила с усилием: – Либо мы уничтожаем ти-рексов, но при этом до людей так и не дойдет, какой опасности они подвергались, про присутствие алиенов рядом им уже не втолкуешь, – Васса опять сделала паузу. – Истина… она стоит человеческих жертв, а, Рэм?

– Ты так говоришь, словно находишься на собрании своего Сопротивления, а я не я, а Илья, – с иронией заметил Рэм.

– Но так нельзя…

– Так нельзя, да. Мы с тобой по разные стороны баррикад. И ты еще огорошила меня этой новостью про потус… и диверсии на всех заводах… Васса, я ведь не стану молчать. Я не хочу, чтобы мой народ пострадал.

– Ты должен молчать! – возмутилась Васса. – А я вот хочу, чтобы только тебе одному удалось спастись!

– Спасибо, конечно, но если мой народ пострадает в результате диверсий на заводах по производству потуса…

– Почему пострадает? А если люди не станут мстить алиенам? – с надеждой спросила Васса. – Ну как-то удастся нам всем договориться, помириться, все такое… И мы начнем жить вместе. Люди и алиены! В мире и дружбе, открыто теперь!

– Так не получится, – с тоской возразил Рэм. – Если в итоге люди узнают о нас, об алиенах, то воспримут нас как захватчиков. Начнутся выступления, диверсии теперь уже со стороны людей… алиены, убирайтесь вон… А наши что, думаешь, терпеть это станут? Да прям. Если тайна алиенов будет раскрыта, то мы начнем уже самую настоящую войну с людьми. И вот тогда во всю силу заработает климатическое оружие… И катаклизм на катаклизме… Разоблачение алиенов может грозить страшными последствиями для всех людей.

– Ага, весело. Шило на мыло. При одном раскладе мы, люди, потихоньку вымираем, при другом – начинаем гибнуть интенсивно…

Васса не видела выхода, да и Рэм, похоже, тоже его не находил.

Вокруг сновали люди с подносами, пахло едой, звучала музыка. За столом у окна компания со смехом обсуждала последнее видео с Тишей.

– Знаешь, я вот что предлагаю сделать… – задумчиво начал Рэм. – Я сообщу нашим, что готовится диверсия на всех заводах по производству потуса…

– Рэм, не надо!

– Погоди. Спокойно. Дослушай до конца. Я сообщу нашим о готовящихся диверсиях, но я же потом и уничтожу климатическую установку на острове. Ты читала Булгакова, «Роковые яйца»?

– Какие яйца?

– Ну неважно, забудь. Короче, когда жара прекратится, то ти-рексы просто сдохнут от холода. Для них, в общем, все, что ниже двадцати пяти градусов – смертушка. И никаких человеческих жертв при этом. И, заметь, наши тоже никак не пострадают, потус же не подвергнется нейтрализации.

– Ничего себе… – не сразу, а через некоторое время произнесла Васса. – Ну да, ни нашим, ни вашим, значит. А что… это хорошая мысль, Рэм! Только… только тогда мы окончательно станем предателями. Ты – для алиенов, я – для людей и для Сопротивления. Они готовили-готовили этот гениальный план с нейтрализатором, а я им все сорвала, получается.

– Да и я не лучше, выходит, – улыбнулся Рэм.

– Ты так редко улыбаешься, – сказала Васса, чувствуя, как внутри у нее все дрожит от нежности. – Почему?

– Ну что за дурацкий вопрос… я ж мужик, чего мне постоянно лыбиться – как дурачку…

– Рэм, ты такой смешной!

– Господи, Васса, что ты со мной делаешь!

– Господи? Ты что, веришь в нашего Бога? А так возможно, чтобы инопланетянин взял и поверил в Бога, в которого верят люди?

– Васса, это просто фразеологизм… А ты настоящая искусительница. Хотя чего спорить, кто кому яблоко подсунул, Ева же Адаму! Ладно… Лучше расскажи подробнее, что собираются сделать на заводе сопротивленцы?

– Они думают впрыснуть в воду какой-то нейтрализующий препарат. После этого потус потеряет свои свойства, и алиены скоро станут того цвета, каким они и должны отличаться. Илья дал мне специальное устройство, которое мне надо подсоединить к трубе на заводе. Подобные устройства будут применены Сопротивлением на заводах по производству потуса во всем мире.

– Оно у тебя с собой сейчас?

– Да.

– Дай.

– Хорошо. Передам под столом…

Васса передала коробку с нейтрализатором Рэму. Потом положила руки на стол. Она верила Рэму безоговорочно. Рэм спрятал нейтрализатор себе в сумку, а затем взял руки Вассы в свои.

Они так сидели, сцепившись руками и глядя друг другу в глаза.

– Я люблю тебя, – сказал Рэм.

– Я люблю тебя, – сказала Васса.

В тот момент она даже не думала о том, что кто-то может за ними следить.

Света

– Сволочи, – пробормотала Света. – Любят они друг друга, видите ли…

В телефоне опять зашуршало, верно, передатчик в подслушивающем жучке окончательно заглох. Связь прервалась. Недолго, да, эта штука работала… Что ж, Свету предупреждали, что такое возможно. С другой стороны, никто этот жучок не обнаружит. Он выглядел как засохшее пятно от кетчупа… Света налепила его на сахарницу. Пятно скоро начнет крошиться, потом кто-то сунет эту сахарницу в посудомойку. И никто не догадается, что он вообще существовал, этот подслушивающий жучок.

Этой ночью охранник на входе, ее старый приятель, позвонил Свете и сообщил, что в Фудкорт явилась та самая рыжая.

Света довольно быстро отыскала свою соперницу в разветвленных галереях Фудкорта. Жучок в виде пятна кетчупа Света уже налепила на сахарницу. Просто выжидала пока. Вдруг Васса посидит тут одна и уйдет?

Но через некоторое время явился Рэм, и еще одна удача – он заказал себе кофе.

– Гуля, отнеси вон тем двоим сахарницу на стол, – обратилась она к очередной подруге, работавшей официанткой. – Буду подслушивать, о чем эти голубки там беседуют.

– Жучок, что ли, достала? Эх, смотри, попадешься… Бедовая ты девка. А, с другой стороны, за любовь надо бороться. Это Рэм там твой, что ли? – нахмурилась Гуля. – Вот они, мужики… Давай сюда свою сахарницу. И какая она страшная, эта его рыжая, ну чисто ведьма.

– Спасибо, Гуль, – скорбно кивнула Света. – Ты все понимаешь о жизни…

Гуля удалилась. Света видела, как та поставила сахарницу на стол к Вассе и Рэму и быстро ушла. А Света забралась в уголок неподалеку, где почти не было посетителей, и принялась слушать разговор Рэма и Вассы по телефону, на который шел сигнал.

Беседа бывшего возлюбленного с главной врагиней всей Светиной жизни оказалась просто невероятной. Затаив дыхание, Света боялась пропустить хоть одно слово из разговора Вассы и Рэма.

Допустим, Света и раньше знала некоторые тайны нынешней жизни. Света даже как-то привыкла к мысли: да, вот есть люди, есть алиены, есть тайная организация Сопротивление, которая против этих алиенов борется…

Но сегодняшние новости перекрыли просто все. Света узнала о том, что в ближайшие дни надо вести себя осторожно и как-то уберечься от возможных нападений новых ти-рексов и старого хищника Тиши. И надо обязательно довести эти сведения до мамы и бабули. Именно потому, что семья – это и есть главное. Дом, где живет Света с родными, к счастью, крепкий. Квартира на последнем этаже, так что никакие ти-рексы туда не доберутся. Важно запастись продуктами и пережить нелегкий период грядущего разгула динозавров, запершись в четырех стенах. А что, не впервой такой строгий карантин. Потом-то, как поняла Света, Рэм взорвет климатическую установку… Ну или военных все же призовут, когда пойдут человеческие жертвы. Кто-то уничтожит ти-рексов с Тишей во главе.

Хотя, конечно, очень смущала перспектива будущих катаклизмов, которые могли обрушить на Землю алиены. Судя по всему, от этих бедствий уже невозможно будет спрятаться.

Бр-р, вот сволочи, эти алиены! Получается, действительно существует оно, климатическое оружие… И без того погода никогда не радовала, а тут еще и вовсе она убить все человечество может… Вот бы Рэм все эти климатические установки взорвал!

А люди-то… Нашли кому умиляться – ти-рексам, опасным хищникам! Рэм прав, когда обвинил во всем людскую эмоциональность, из-за своей чувствительности люди и погибнут. Пожалеют ти-рексов, а те их жалеть не станут, сожрут как миленькие. Все-таки алиены… Ну да, они – сволочи, а люди – растяпы.

Но. Это все лирика. А что дальше-то делать?

Света глубоко задумалась.

У нее было два варианта действий, вернее, даже три.

Первый. Донести на Вассу сопротивленцам. Подбросить им к гаражам письмо, например. Как в прежние времена, написанное на бумаге. Дескать, так и так, Вассе нельзя доверять.

Второй. Донести на Рэма алиенам. Его начальству. Отправить на адрес кардиоцентра другое письмо, только в электронном виде уже, и выложить алиенам все правду о Рэме… Причем как-то хитро это сделать, попросить кого-то из своих знакомых, сильных в компьютерных делах, отправить письмо так, чтобы алиены не догадались, от кого оно… Скрыть свой адрес, чтобы самой не засветиться.

Третий вариант. Это рассказать все и всем: и алиенам, и сопротивленцам одновременно. Алиенам сообщить о том, что Рэм – предатель, сопротивленцам, что Васса – та еще предательница… Слила все их планы алиенам. Васса сейчас предала не только своих товарищей из Сопротивления, но и все человечество.

Но тут надо хорошенько подумать… Кто их знает, алиенов. Может, им все-таки получится потом разыскать Свету? И… они ее возьмут и убьют. Ну просто потому, что она знает об их существовании. Примут все сказанное ею к сведению, Рэма арестуют и накажут, но вот саму Свету… все равно того-с.

Сопротивленцы же Свету точно не убьют. Она станет им своей. Это же очевидно! Так что не надо никаких писем им под дверь бросать, надо прийти туда, прямо в штаб, самой, все-все рассказать о Вассе. Что та завалила план Сопротивления во всем мире и связалась с Рэмом, который алиен. Васса – алиенская подстилка, получается.

И тут один интересный момент вырисовывается… Если сопротивленцы осознают грандиозную подлость Вассы, они наверняка захотят отомстить рыжей гадине. Они захотят убить ее, да. То есть, донося на Вассу сопротивленцам, Света устраняет их руками соперницу.

А если нет Вассы, то Рэм свободен. И куда деться одинокому Рэму? Конечно, он вернется к Свете.

Если Рэм вернется к Свете, то она (и ее семья) может избежать грядущих катаклизмов, вызванных климатическим оружием. Рэм, в сущности, добрый человек… ой, алиен. Он может чисто по-чело… то есть чисто по-алиенски помочь своей старой знакомой и ее близким, которых он тоже хорошо знает.

Возможно, Рэм поможет Свете и ее семье улететь на их планету.

Это же хорошо – свалить с Земли.

С Земли давно пора было валить.

Когда-то люди, недовольные своей жизнью в каком-либо местечке и порядками вокруг, мечтали свалить в другой город или даже в другую страну. Переезд им казался решением всех проблем. Ведь в другой стране – другие люди, которые лучше, правильные порядки и человечные законы. Там, в прекрасном далеко, ждут счастье, богатство и комфорт.

Что-то в этом было, да. Раньше. Когда мир отличался разнородностью. Когда еще существовали страны с разными условиями. Тогда еще можно было выбрать себе место по вкусу и переселиться туда.

Но с течением времени и с развитием цивилизации мир становился все единообразнее и единообразнее. Только по климату страны как-то отличались теперь, пожалуй… Все везде стало одинаковым. Бедные страны чуть подтянулись, богатые подрастеряли свои богатства. Везде все одно и то же. Экзотика исчезла напрочь, лишь для туристов местные жители иногда устраивали представления… А так везде практически одинаковые законы, похожее устройство городов, жилищ… Магазины и кафе везде одни и те же, что в одной стране, что в другой на противоположной стороне земного шара. Одни и те же представления о жизни и справедливости. О том, как должна быть устроена семья. У всех одинаковые права уже не формально, а фактически.

Люди получили возможность переезжать, а тут еще потоки беженцев и мигрантов… Скоро все этносы настолько перемешались, что даже национальные обычаи потеряли прежнюю силу.

И вот куда теперь бежать человеку, недовольному жизнью? Где ему скрыться?

Когда все вокруг одинаковое. И люди одинаковые, даже если и говорят на другом языке.

Света вдруг поняла, что она не любит людей. Да, умеет с ними общаться, да, легко налаживает с ними отношения, понимает их всех: почему они такие, чего хотят, как сделать, чтобы они поступали так, как выгодно ей… Света не любила людей за то, что они сами по себе изначально не были способны ни к любви, ни к дружбе, ни к чему-то хорошему. Их обязательно надо было как-то стимулировать, уговаривать, заставлять, воспитывать…

И вся история человечества… она про то, как кто-то жертвовал жизнью и здоровьем, чтобы людям стало жить лучше. Чтобы спасти их. Чтобы они хоть немного прониклись этим подвигом и сказали – у-у, ну это круто, мы тогда тоже постараемся стать чуть-чуть лучше…

Им веками твердили – не убивай, не кради, не делай гадостей… И проповедями, и с помощью суровых законов пытались их образумить… Нет, все бесполезно. Тонны книг и километры фильмов, твердящих о любви и всепрощении, а толку? Образованные люди были подчас, а какие войны устраивали, миллионами друг друга убивали.

Света полностью разочаровалась в человечестве и к сегодняшнему дню окончательно осознала, что ей нигде не будет хорошо – ни здесь, в Кострове, ни в каком-то другом месте земного шара, хоть в снегах, хоть под пальмами.

Смысл жизни не в том, чтобы найти уютное местечко на земле. Он в том, чтобы окружить себя родными. Своими близкими. Создать свой мир в этом мире. И это можно сделать где угодно. Порой человек из трущоб, но окруженный близкими, счастливее, чем одинокий богач из дворца.

Именно поэтому Света всегда мечтала о муже и детях. Больше о детях даже, муж желателен, но не обязателен, если не получится с браком, то это не трагедия. Это просто драма. По-настоящему плохо – это когда не родилось других, новых своих.

Почему-то все воспринимали детей как младенцев. Что вот с младенцами тяжело, столько сил, денег на них нужно потратить. Все им надо обеспечить, а жизнь сейчас тяжелая, это неразумно, при такой жизни детей не все могут потянуть…

НЕТ.

Дети – это соратники. Единоплеменники. Чего их все младенцами-то представляют, непонятно? Они очень быстро растут и становятся опорой и поддержкой. Бабуля никогда не жалела, что родила маму, мама – что родила Свету.

Они втроем и есть новая Вселенная.

Так вот. Если муж под вопросом, дети не предвидятся, то надо спасать маму с бабулей. Ну, и себя с ними заодно. Потому что потеря близких – это и есть настоящая трагедия.

А спастись можно было, только переметнувшись к алиенам.

Они, судя по тому, что узнала о них Света, и есть самые нормальные… люди, да. Это не люди – люди, а алиены – люди!

Все у них, у алиенов, по уму и по справедливости. Своих они не убивают, а спасают. И с людьми, то есть с коренными жителями Земли, они тоже правильно поступают. Люди, в общем, заслужили к себе такое отношение.

Алиены, если подумать, и не делали особых подлостей. Они просто пользовались людской глупостью и людскими страхами. Играли на людской склонности к порокам. Люди сами виноваты в том, что теперь творится.

Поэтому никаких шагов против Рэма не надо предпринимать. Он сейчас с Вассой, да, но скоро он ее потеряет… И вот тогда Света сумеет его раскрутить на помощь ее семье. А она это действительно умеет – манипулировать людьми в свою пользу, плевать, что Рэм – не человек…

…Света вернулась в блинную. Там уже стояла очередь, за прилавком – мама, у плиты орудовала бабуля. Света сразу бросилась ей помогать.

– Ну где ты ходишь! – с укоризной прошептала бабуля. – Мы с матерью тебе обзвонились…

– Была занята одним очень важным делом, – негромко ответила ей Света. – Поверь, очень важным.

– Ну ладно тогда, – усмехнулась бабуля. – Я ж знаю, ты у нас умничка. Тобой одной живем. Так, просили два блинчика с семгой, три с ветчиной и сыром. Неси-ка начинки!

– Ага. Вот, – Света метнулась к холодильнику, затем к плите уже с контейнерами, в которых лежали начинки к блинчикам.

– Спасибо этой ящерице, что сейчас гуляет по Кострову, никогда еще столько голодных людей не видела, – к ним подошла мама, захватила блюда с готовыми блинчиками. – Выручка за один день как за неделю!

«Надо им сегодня же сказать, что плевать на выручку, надо дома засесть из-за этих ти-рексов. Пока Тиша и новая партия, которую скоро надо ждать, не подохнут. Рэм ли их уничтожит или потом наши военные… Неважно. Важно только то, что всех денег не заработаешь».

Света помогала бабуле у плиты и уже думала о том, что на Земле их семье большие деньги не светят.

От блинной доход небольшой, работа Светы на заводе по производству потуса тоже особого заработка не приносит. Если сопротивленцам удалось бы провернуть диверсию с нейтрализатором, то неизвестно, что бы произошло потом… С одной стороны, вполне могла случиться та самая война миров, которой Рэм пугал Вассу в подслушанном разговоре. Люди бы узнали о существовании алиенов, наехали бы на тех с претензиями, алиены в ответ применили бы климатическое оружие… Ничего хорошего. И такой момент. Ладно, допустим, люди бы в этой схватке победили бы. Но что тогда делать Свете, она ж потеряет при этом работу, завод-то закроют!

«Это очень тонкий момент… – размышляла Света. – Тут важно выбрать правильное время. Если я сейчас попытаюсь связаться с сопротивленцами, они могут и Рэма убить заодно с Вассой. Потому что они не могут допустить, чтобы их акция сорвалась. Убьют Рэма, сами на завод проникнут или кого подговорят за деньги, и вот вам, считайте, что сопротивленцы в выигрыше. Нет, нет, надо сделать это чуть позже… Чтобы Рэм уж точно успел сообщить своим, что со стороны людей готовится диверсия. И чтобы диверсия сорвалась, обязательно! Но тянуть время тоже опасно, вдруг Васса вздумает ускользнуть куда-то? Так что мне надо явиться к сопротивленцам завтра, нет, лучше послезавтра вечером. Они тогда никого не успеют предупредить… И потому они станут особенно злы на Вассу… вплоть до того, что они захотят ее убить!»

– Бабуль, ты бы хотела куда-нибудь уехать? – спросила Света, помогая той у плиты.

– Куда, например? – деловито спросила бабуля. – В Москву? Не, там одни проститутки.

– Ну что ты придумываешь… А в другую страну если? – засмеявшись, хитро спросила Света.

– Ой, что я там не видела… Наверное, тоже одни проститутки там, только на другом языке лопочут. И что мне там делать?

– А если… если на другую планету улететь?

– Помереть мне предлагаешь, что ли? – подмигнула бабуля.

– Ты что! Нет, я серьезно… Что бы ты сказала на то, если бы мы все втроем улетели бы на другую планету? Туда, где живут совершенно иные существа. Не люди, но очень похожие на людей. Умные и хитрые.

– Ну тогда они из нас троих проституток сделают!

– Бабуля!

– Если серьезно, то вот что я тебе скажу, внученька. Да, улетела бы. С Наташкой и с тобой бы. На этой Земле нет счастья, так чего уж за нее цепляться. Может, на другой-то планете получше будет…

Вот, бабуля, оказывается, рассуждала точно так же, как и Света! Перед рассветом они все – Света, мама, бабуля – отправились домой. Спать, отдыхать…

Следующим вечером Света уговорила родных остаться дома. Мама ворчала, но бабуля сразу послушалась внучку.

Новые ти-рексы пока не прибегали, верно, не вылупились еще. Или вылупились, но пока до города не успели добежать… Один Тиша днем по городу рыскал, его из окон снимали на видео. То там поест, то еще где, то помойку разнесет в клочья, то огромную кучу посреди площади навалит. Все этому умилялись, даже куче. Значит, аппетит у зверушки хороший!

И жара вроде не прекращалась… Рэм донес на сопротивленцев? Когда он климатическую установку собирается взорвать? А если Рэм обманул Вассу? Наобещал той всего, а сам при своем мнении… Да что ж за жизнь такая сложная, никакой определенности!

А еще в новостях рассказали об очередных НЛО, летающих над городом. То есть сказали, что опять видели загадочные огни и странные объекты в небе, но потом выпустили очередного эксперта, он стал толковать, что это не НЛО, а метеозонд или вовсе миражи…

Света вся изнервничалась.

…Едва стемнело (это был уже следующий вечер), она покинула дом. Правда, пришлось немного поскандалить с мамой и бабулей (они не хотели ее отпускать), но в итоге родные отступили.

Рэм

Демьян Демьянович прислал Рэму сообщение, что им надо поговорить. Сам! Первый! Рэм еще только думал о том, как похитрее все устроить, кому и как из начальства рассказать о готовящихся диверсиях на заводах по производству потуса, а тут, получается, как в пословице – на ловца и зверь бежит…

Поскольку в городе встречаться было не особенно удобно (жара, Тиша этот еще вечно голодный), Демьян Демьянович позвал Рэма в кардиоцентр.

Рэм захватил с собой нейтрализатор, который передала ему Васса, и отправился на встречу. Хотя на душе у Рэма было как-то неспокойно. С одной стороны, да, это удача, что Демьяныч первым позвал его, а с другой… Вдруг в том и заключается подвох?

И наши все знают, они в курсе всех этих интриг и заговоров… Тогда Рэма с Вассой разлучат.

Рэм этого не хотел. Он знал, что и Васса этого не хотела.

Чума на оба ваши дома… Послать бы их всех – и людей, и алиенов с их интригами.

…Встречу Демьян Демьянович назначил в кафе, которое находилось на крыше кардиоцентра. Это кафе – легендарное место, кстати. Рэм там никогда прежде не был (куда ему, чином не вышел), но слышал о нем неоднократно. Типа: ах, как там красиво, как там необыкновенно… А как там кормят, как кормят!

(Предупреждая события, оказалось, что ничего особенного.)

…Рэм поднялся в лифте на последний этаж кардиоцентра, а там – огромное пространство без перегородок, почти пустое, столы да стулья. Ни раздачи с подносами, ни барной стойки.

Просто сарай какой-то. Ну да, стены какие-то особые, все в дырках, пропускающих солнечный свет и воздух, и небо видно, поскольку потолок как из стекла.

Но жара, кстати, здесь совсем не чувствовалась. Солнце сверху не пекло, ветерок дул легкий и прохладный, отдающий морским бризом, что ли. Рэм вдруг вспомнил, что Васса как-то рассказывала, какой замечательной отдушкой пахнут коридоры кардиоцентра. Например, морем, которое она никогда не видела и не нюхала. Рэм об этом не думал, про отдушку в кардиоцентре, он там редко бывал, лишь по срочной надобности… А теперь вдруг понял, что Васса права. Отсюда, с этого ресторана, по всем этажам морской запах шел. «А ну-ка, песню нам пропой, веселый ветер…» – неожиданно вспомнил Рэм задорные слова одной старой песенки.

Наверное, воздух охлаждался снаружи, и его вентиляторами загоняло внутрь помещения и смешивало с каким-либо ароматом.

Стены здесь тоже полупрозрачные и светящиеся, цвет у них… цвет заката, что ли. Розово-золотисто-персиковый или оранжево-розовый? В зале сидело несколько посетителей, сияние от стен ложилось на их лица, меняло цвет кожи.

«Блин, – подумал Рэм. – Так это ж специально! Чтобы мы тут все как настоящие смотрелись… своего цвета, получается!»

За одним из столиков, отдельно, далеко от других посетителей, расположился Демьян Демьянович. Рэм направился к нему, чувствуя волнение и решимость.

– А, явился… Привет, – поднял голову Демьян Демьянович. – Присаживайся. Никогда тут не был?

– Здравствуйте, Демьян Демьянович. Нет, никогда.

– И как тебе местечко?

– В первый момент не понял, сейчас, да, тут классно, – сдержанно произнес Рэм. Сел напротив. Не стал спрашивать, как тут чего заказывают, как обслуживают. Лишние вопросы, суетливые. Само как-нибудь выяснится…

И точно… серединка стола приподнялась, словно гриб вырос на ножке, а под ней – две тарелки (что-то типа пюре и котлета) и два стакана, наполненные, наверное, соком… вишневого цвета.

Рэм придвинул к себе тарелку, попробовал – вкусно, да. Из стакана тоже отпил – вишневый сок, точно. Но ничего особенного.

– Как тебе? – спросил Демьян Демьянович.

– Нормально. Тут без выбора, как я понял.

Демьян Демьянович с треском почесал наполовину седую щетину на подбородке и вдруг улыбнулся:

– Эх, молодежь… Вечно вам выбор требуется. Как будто вы сами решаете, думаете, что это вы правите миром… Вам кажется, что чем больше у вас выбор, тем вы счастливее. Но возможность выбора – это не про свободу и не про власть совсем. Ты, как алиен, должен это понимать.

«Ну, начинается, – мысленно вздохнул Рэм. – Сейчас он опять начнет меня жизни учить. И вроде он не старый еще, а ведет себя как старик!»

– Это люди любят всякие изыски, чтобы побольше и разного, по три смены блюд… Нет. Есть надо столько, сколько и требуется организму. Это и есть, извиняюсь за омонимию, истинная свобода и власть над собой. Это люди любят переливающиеся огни, подсветку, причудливые голограммы в интерьере, лепнину и позолоту, чтобы аж глаза резало… Достаточно того, что видно небо. Достаточно того, что светит солнце. У этого ресторана есть все, чтобы пообедать со вкусом, наслаждаясь окружающей обстановкой…

– Не все, – вдруг вырвалось у Рэма, хотя он изо всех сил пытался держать себя в руках и не выступать.

– Да? А чего тебе не хватает? – поднял брови, тоже полуседые, Демьян Демьянович.

– Не чего, а скорее кого… Мне не хватает тут Вассы, – сдержанно произнес Рэм. – Она любит кафе: новые места, новые блюда… Не уминает все подряд, нет, а она, как это… пробует. Немного. Ей все интересно. Она смешная…

Демьян Демьянович с изумлением смотрел на Рэма.

– Я знаю, сюда ей никогда не попасть, – пожал плечами Рэм, расправляясь с котлетой. – Но мне без нее все это невкусно и неинтересно.

– У вас с ней настолько серьезно? Она, помнится, мне вещала, что отношения ее не интересуют, что семейная жизнь ей не интересна. А она сама… гм, она себя вообще, я извиняюсь, асексуалкой называла.

– Так и говорила? – удивился Рэм. Потом засмеялся: – И вы ей поверили? Вы поверили земной женщине?!

– Ты ее… так любишь? – осторожно спросил Демьян Демьянович.

– Демьян Демьянович, нас сейчас точно никто не слушает?

– Ты же знаешь, что нет. Мы здесь можем себя чувствовать совершенно свободно… Погоди, ты серьезно сейчас? Ты вот прямо любишь-любишь Вассу?

– Ну да. Я на все для нее готов. Если бы я мог, я бы отключил на фиг эту климатическую технику под Костровом. И людям тяжело, и Вассе… То дождь был раньше, то теперь вот жара!

«Что я говорю, что я делаю… – с тоской подумал Рэм. – Но он достал. Лезет со своей моралью… И он, оказывается, совершенно не знает людей, земных женщин, хотя столько уже тут прожил!»

– Отключить установку? – нахмурился Демьян Демьянович. – Это невозможно. Идет эксперимент «Ящерица из террариума», ты, наверное, в курсе. Я про ти-рексов. Инструкции ты, как и все тут, получил? Значит, знаешь, что эксперимент скоро закончится, жару уберут.

– Проводили бы эти эксперименты где-нибудь в другом месте! – опять вырвалось у Рэма.

– В другом месте невозможно.

– Но по всему миру эти наши установки, чего бы не где-нибудь там…

– Научными разработками занимается Алекс, а он живет здесь, а не где-нибудь там! – строго произнес Демьян Демьянович. – У нас здесь головной офис, чего ты хочешь! И потом… – он неожиданно сменил тон, вздохнул задумчиво. – Ты в курсе, что наша сеть климатических установок на Земле имеет свою специфику?

– Какую специфику? – немного растерялся Рэм.

– А я тебе скажу, чего скрывать, это не военная тайна для алиенов. Тем более ты не разболтаешь ее людям, я уверен. Установка в Кострове, здесь которая, она главная. Матрица, если можно так сказать.

– Матрица?

– Ну, если понимать это слово в прямом значении… Матрица – то есть первоисточник. Матка! Все остальные станции в мире просто дублируют нашу. Все программы задаются у нас, здесь. Отключить нашу установку – это отключить все другие наши климатические установки на Земле.

Мороз пробежал у Рэма по коже между лопаток. Отключить (сломать, взорвать, уничтожить) установку в Кострове – это значит уничтожить сеть установок по всему миру?! И что, он по-прежнему готов это сделать? Какое-то уже предательство в квадрате получается…

– Но так рисковать Вассой… – пробормотал Рэм. – Я не понимаю. Все над ней так трясутся, с одной стороны, но с другой – она же очень хрупкое создание, как понимаю, а ее держат в таких условиях. Она рискует… Жара, эти ти-рексы, будь они неладны…

– На этот случай и нужен ты, – мягко произнес Демьян Демьянович. – Это твоя забота – охранять и беречь Вассу. И ты со своей задачей неплохо справляешься, мой мальчик. Собственно, я тебя сегодня потому и позвал сюда, чтобы ты усилил наблюдение за Вассой. Скоро появится еще одна партия ти-рексов, ты знаешь. Поэтому следует Вассу вообще никуда не выпускать. Находись при ней круглосуточно, я очень положительно отношусь к вашему, э-э… союзу. И…

Демьян Демьянович опять с треском почесал подбородок.

– Я сейчас занят, очень сильно. Вообще некогда, – вздохнув, признался он. – Я полностью тебе доверяю, Рэм. Береги Вассу. Ты ведь слышал, опять прибыл челнок с Эрты. И это все очень серьезно… Скоро очередная конференция. Я пока тебе вот именно эту информацию не могу сказать, но после конференции ты все узнаешь.

– Ага, у нас, у алиенов, прям такая открытость, – усмехнулся Рэм. – Я даже не в курсе, зачем в прошлый раз наши сюда прилетали… расскажут мне, как же. Вы там только в верхах общаетесь между собой, до простых алиенов и не снисходите…

– Рэм, Эрта гибнет, – вдруг сказал Демьян Демьянович со странной гримасой. То ли он улыбался, то ли пытался не заплакать.

– Как… – пробормотал Рэм, чувствуя, что у него внутри все оборвалось.

– А вот так, скоро это будет известно всем. Вот эту информацию, прошу тебя, попридержи. Я тебе как своему, ты должен понимать…

– Эрта гибнет?!

– Увы. Все очень плохо, Рэм, но есть шанс… Думаю, есть один шанс все исправить. Но только один.

У Рэма даже аппетит пропал. Он молча сидел, уставившись на недоеденную котлету перед собой. Как после таких известий еще куда-то идти, взрывать климатическую установку, столь важную и ценную… Да это все равно что весь свой народ убить. Это даже не предательство, это как-то иначе называется…

– Демьян Демьянович…

– Да, Рэм? – тихо отозвался тот.

– А что вы чувствуете к Вассе?

Демьян Демьянович отложил вилку, внимательно посмотрел на Рэма. Рэм произнес мрачно:

– Вы меня спросили о ней, я вам ответил. Скажите и про себя, пожалуйста. Я понимаю, я не должен задавать вам вопросов, но…

– А я скажу тебе. Да, скажу! Васса мне очень дорога. Это мой проект, мой труд. Мой главный эксперимент, можно сказать…

– А что за эксперимент? – спросил Рэм.

Демьян Демьянович помолчал. Затем вздохнул:

– Хорошо. Я и об этом тебе поведаю. Ты заслужил эту информацию. Но не сейчас! Немного позже мы с тобой опять встретимся, и ты обо всем узнаешь.

Демьян Демьянович

Народу набилось в зал битком, на этот раз в Костров съехались представители различных алиенских организаций со всего мира. Пожалуй, только недавняя конференция в Питере отличалась таким значительным количеством участников.

Марк, возглавлявший делегацию с Эрты, сразу приступил к главному вопросу:

– Дорогие друзья, соотечественники, живущие на Земле… Мы обещали прибыть сюда пораньше, мы свое обещание сдержали. Но дело действительно срочное. До недавнего времени о бедственном положении Эрты знал лишь высший состав, теперь о ситуации оповещено и среднее звено, далее же мы обязаны поставить в известность и рядовых алиенов. И все снова упирается в «объект Зеро». Сегодня мы должны окончательно определиться с судьбой этого объекта.

Демьян Демьянович, сидевший в первом ряду, машинально кивнул. Ну да, куда ж без Вассы, без нее никак не обойтись…

Он зажмурился, и перед глазами вновь всплыли события почти двадцатилетней давности. Как перед ним в операционной на отдельном возвышении лежал разбитый и покореженный сейф… контейнер… в котором хранилась капсула с частицами Эрты, и уже на операционном столе непосредственно перед Демьяном Демьяновичем сучила ручками и ножками крошечная девочка с рыжим задорным завитком на лбу. Хорошенькая, абсолютно здоровая девочка.

Демьяну Демьяновичу надо было разрезать ей кожу на груди, затем рассечь ребра по хрящам и развести ребра в разные стороны. Сложная операция на открытом сердце, когда эндоваскулярная хирургия (то есть бережная, с помощью специальных катетеров, трубочек и маленьких разрезов) никак не могла использоваться. То есть доктору надо было вскрыть этому младенцу грудину и поместить внутрь капсулу. Рядом с сердцем вот этой маленькой девочки, которую звали Вассой. Затем Демьяну Демьяновичу предстояло вновь соединить ребра и зашить кожу. После чего Васса уже сама становилась сейфом для капсулы. Ковчегом, хранящим бесценную информацию о гибнущей планете – родине алиенов.

Девочка обязана была выжить после этой операции на открытом сердце. Капсула при этом тоже никак не должна была пострадать и не отторгнуться потом организмом. Задача двойной, даже тройной сложности!

Демьян Демьянович к тому моменту являлся пусть и молодым, но весьма опытным кардиохирургом. И главой руководства алиенов на Земле. В сущности, он и принимал решение, и он же воплощал это решение в жизнь. Так не должно было быть, но так получилось. На нем одном сошлись тогда вопросы жизни и смерти, будущего Земли и прошлого Эрты.

Перепоручить операцию по внедрению капсулы в тело человеческого ребенка кому-то еще Демьян Демьянович, конечно, мог. Но он знал, что лучше его с этой задачей никто не справится.

И он сделал это, совершил невозможное… Спас капсулу и не дал умереть Вассе на операционном столе.

О матери Вассы Демьян Демьянович в тот момент старался не думать. От матери пришлось избавиться, ну что тут поделать. Мать, земная женщина, не потерпела бы подобного издевательства над своим ребенком.

Все эти двадцать лет Демьян Демьянович старался не вспоминать несчастную женщину, из рук которой вырвали ее ребенка – Вассу. Он был виноват перед той женщиной, страшно виноват. Виноват на всю жизнь. Но Эрта же!

Период восстановления Вассы после операции был очень тяжелый. Она долго не приходила в сознание, все жизненные показатели упали ниже низкого… То есть существование маленькой девочки висело буквально на волоске. Первые несколько дней Демьян Демьянович не отходил от Вассы, дежурил у прозрачного кувеза, в котором она лежала.

На третий день Васса очнулась, открыла глаза, опять стала шевелиться. Это была настоящая победа. Демьян Демьянович взял Вассу на руки и, придерживая пеленку, ходил с малюткой от стены к стене, говорил ей что-то ласковое… Ну такое, какое говорят, наверное, родители своим детям, чудом выкарабкавшимся из тяжкой болезни.

Демьян Демьянович тогда сам не понимал, чему больше радуется – тому, что капсула спасена, или тому, что девочка выжила после операции.

Потом, конечно, наступил отходняк. Когда Демьян Демьянович даже думать не хотел о Вассе, ну таким трудом и болью далась ему вся эта ситуация. Да, он много затем делал для комфортного и спокойного существования Вассы: и за здоровьем ее следил, и няньку ей, благодаря его стараниям, нашли самую лучшую – робота Полину, последней модели.

Но лишний раз он старался с Вассой не пересекаться. Не вспоминать о ней и о той женщине, что ее родила…

Только здоровье, только безопасность «объекта Зеро». Все.

Демьян Демьянович даже не заметил, когда Васса выросла. Раз – и стала вдруг взрослой и очень красивой девушкой. Показала свой характер, упрямый и своенравный. Заявила как-то – хочу работать и буду.

Ну что ж, пришлось ей дать работу на заводе по производству потуса. Приглядывать за Вассой поставили Рэма.

Честно говоря, и тут Демьян Демьянович не сразу понял, чем чревато это опекунство… Рэм и Васса стали близки. Когда Демьян Демьянович узнал об этом от Рэма (ну спасибо парню, у него хоть мозгов хватило доложиться!), то пришел просто в ярость. Васса – это священный ковчег, какая такая любовь?!

Не сразу, спустя время, чуть охолонился, когда увидел, что Рэм неплохо справляется с обязанностями охранника «объекта Зеро». Как именно Рэм охранял Вассу, Демьян Демьянович старался не вникать (лишние мысли, лишние переживания!), главное же – это результат. С Вассой ничего плохого не происходило при Рэме… ну и отлично.

– …наши ученые на Эрте пришли к выводу, что гибель планеты уже не остановить, – продолжал Марк свою речь. – Поэтому в ближайшее время необходимо отправить «объект Зеро» на Эрту…

Васса полетит на Эрту. Может, конечно, девочка и не придет в восторг от такой перспективы. Но что делать, детка, надо… С тобой будет рядом твой верный и терпеливый Рэм.

Вчерашний разговор с этим парнем поразил Демьяна Демьяновича. Рэм заявил прямо – он любит Вассу. Любит! Это ж надо… Алиен любит… земную девушку! Невозможно же. Хотя нет, возможно. Васса особенная и необыкновенная. Так что никакого чуда в том нет, что Рэм полюбил Вассу. Вот интересно, что скажет Васса, когда узнает, что Рэм – не человек, а алиен? Ох, она взбрыкнет опять наверняка, такая бедовая девчонка!

Демьян Демьянович вдруг почувствовал, что улыбается. Тут же закрыл ладонью рот, пряча улыбку.

– …когда челнок прибудет на Эрту, «объект Зеро» будет немедленно сброшен в кратер постоянно действующего вулкана на острове Счастливый, что находится в Центральном океане. Капсула растворится в магме, то есть в «крови» планеты, и все необходимые элементы равномерно распределятся по планете. Наши ученые подсчитали, что примерно через два-три месяца после того, как «объект Зеро» окажется в магме, Эрта начнет оживать. В ближайшие два года произойдет лавинообразное восстановление флоры и фауны, еще через десять лет планета вернется к своим показателям трехсотлетней давности…

Дальше слова Марка потонули в бурных и продолжительных аплодисментах.

Демьян Демьянович же ощутил нечто подобное тому, как если бы его кто-то ударил с размаху по голове.

Вассу сбросить в кратер вулкана?! Вассу убить?

После короткого замешательства Демьян Демьянович вскочил с места, взлетел на сцену и замахал руками, изображая крест. Крест на подобной ситуации! Он перечеркивал сказанное Марком как никуда не годное предложение.

Марк в изумлении уставился на него.

– Демьян Демьянович, вы хотите что-то сказать? – вступила в разговор Нина, она вела конференцию. – Друзья, давайте послушаем Демьяна Демьяновича!

В зале все стихло. Алиены с вниманием напряженно ждали выступления своего прежнего лидера.

– Категорически не согласен… категорически! – слегка задыхаясь, выпалил Демьян Демьянович. – Какого хрена надо кидать Вассу в магму? Она там сгорит моментально, и капсула внутри ее тоже сгорит… Пшик – и в топку весь многолетний труд! Мы ж двадцать лет назад это обсуждали: Вассе достаточно просто жить на Эрте, чтобы природа планеты полностью восстановилась. Не надо никого убивать, вы чего?!

В зале опять зашумели.

Нина подняла руку, призывая к тишине.

– Марк… Марк, разъясните ситуацию, пожалуйста.

Марк кивнул, продолжил:

– Да, мы эту ситуацию когда-то обсуждали, но обсуждали как предположение. Что для восстановления Эрты достаточно будет присутствия «объекта Зеро» на ней. Но нет. Нет! Наши ученые проводили все эти годы изыскания… как именно надо использовать «объект Зеро». И выяснили, что результат присутствия не сработает. Эрте нужна, э-э… инъекция. Да, это так можно назвать. В ее «кровь», то есть магму, необходимо будет сделать впрыскивание. А для этого в магму придется опустить «объект Зеро». Никак иначе планете не поможешь.

– Да я вам говорю – это бред!

– Демьян Демьянович, пожалуйста, выбирайте выражения…

– Прошу прощения, но это действительно бред!

– Демьян Демьянович! – возвысила голос Нина.

– Да вы все с ума сошли, хотите одним махом погубить капсулу, да еще вместе с живым человеком… Вы хоть понимаете, о чем говорите?! У нас один шанс, один, чтобы спасти планету, а вы его собираетесь профукать…

В зале опять поднялся шум. Похоже, мнения разделились.

– Мы можем перевезти «объект Зеро» на Эрту и поселить его там… а потом что… ждать, как говорят люди, до морковкина заговенья? А ничего не случится, новейшие исследования наших ученых это подтвердили! – с раздражением повысил голос и Марк. – Проживи ваша Васса хоть сто лет на Эрте, ничего там не изменится. Да у нас и нет ста лет, скоро все само может закончиться… В какой-то момент даже инъекция может оказаться бесполезной. Эрта умрет, а вот мертвеца уже попробуй воскреси! У нас нет времени ждать, мы должны сбросить Вассу в кратер. И точка!

– Ну и сами все испортите!

– Если будем тянуть с инъекцией, то точно все испортим!

– Демьян Демьянович, я видела результаты исследований ученых перед этой конференцией, Марк не ошибается, – покачала головой Нина. – И вы тоже можете, конечно, ознакомиться с этими трудами. И сами во всем убедитесь.

Демьяну Демьяновичу стало вдруг не по себе.

– Хорошо, – неожиданно кротко произнес он. – Допустим, результаты исследований окажутся вполне себе убедительными. Я не буду спорить. Но. Но… Не станем же мы убивать Вассу? Я предлагаю сделать ей операцию. Мы извлечем капсулу и бросим ее в магму. Сделаем дело и одновременно сохраним жизнь человеку, героически хранившему капсулу у своего сердца двадцать лет.

– А если извлечение капсулы не пройдет гладко? И сохранность капсулы будет нарушена? – поморщился Марк. – Операция по извлечению – это лишний риск.

– Демьян Демьянович, – в разговор опять вступила Нина. – Где вы там собрались проводить операцию? На острове? А там никто не живет, это совершенно дикое место. Разворачивать там госпиталь на краю кратера? Рисковать алиенами, перевозить нужное оборудование? Ну вот это точно бред, уж простите…

– Мы можем извлечь капсулу в другом месте, в госпитале, а затем перевезти ее быстро к кратеру и сбросить…

– Да вы ж сами знаете, что капсула слишком нежна для таких перевозок, она их не выдержит, она должна постоянно находиться в живом тепле…

В зале опять зашумели, раздались отдельные выкрики. Пожалуй, большинство слушателей теперь были на стороне Марка и Нины.

Нина опять подняла руку:

– Я понимаю вас, Демьян Демьянович. Вы привязались к Вассе. Она для вас – не «объект Зеро», а почти как родственница. Но что поделать, приходится жертвовать родными, чтобы спасти планету. Не будьте, пожалуйста, эгоистом. Да, мы похожи, люди и алиены. Но только внешне, да и то не совсем. Люди – чужие нам существа. Мы живем среди них давно, но это не значит, что стали близки им.

– Спасибо за поддержку, Нина, – сказал Марк. – Друзья! Мы должны помнить, что наш дом – Эрта. А Земля, хоть многие из нас и живут здесь, это не наш дом. Это просто лаборатория, где мы работаем.

– Ага, а давайте теперь Эрту тоже превратим в лабораторию! – с яростью заорал Демьян Демьянович, окончательно выйдя из себя. – Давайте за одну секунду сожжем многолетний труд наших ученых и заодно погубим живое существо…

Марк принялся возражать Демьяну Демьяновичу, в зале началась ожесточенная пикировка.

В какой-то момент Демьян Демьянович замолчал, не перекрикивать же всех. Вокруг все шумели. Молчал только он, да и Нина еще. Она стояла со странным выражением лица. Словно ей совсем не хотелось спорить.

В итоге она в очередной раз подняла руку и заявила, что необходим перерыв.

Конференция будет продолжена, но лишь спустя какое-то время. А какое – Нина сама решит, единолично.

Илья

Очередное собрание Сопротивления было назначено на десять вечера. К этому времени как раз уходил на ночевку ти-рекс, Костров оживал… Открывались пункты выдачи, начинал работать транспорт, люди выходили на прогулку. Ну, и заодно спадала дневная невыносимая жара…

Илья, все еще прихрамывая, вышел из дома (фургон окончательно сломался, его все-таки пришлось сдать в починку) и сразу же окунулся в ночную жизнь. Вокруг ходили веселые толпы. Смех, всеобщее оживление…

Но все это напоминало период затишья во время войны. Да, сейчас вроде обстановка спокойная, можно заняться неотложными делами, но только безумцы или глупцы способны веселиться в такое время.

Ведь война-то еще не закончена! Скоро начнется очередная атака, и поле боя вновь будет усыпано жертвами.

Какими жертвами? А такими. Умрут те, кто не выдержал долгой жары. Самые слабые. Старики, больные, дети… В домах будут корчиться от боли те, кому вдруг понадобилась срочная медицинская помощь. Да, на ти-рекса повесили маячок, вроде как теперь любой может отслеживать его передвижения по городу, ну и что. А если ти-рекс окажется в том районе, где заболел человек? Сиди теперь, жди, когда эта тварь уползет в другое место. А кто-то ведь может и не дождаться помощи!

И рано или поздно ти-рекс точно сожрет какого-нибудь несчастного, решившего на свой страх и риск выскочить из дома, когда эта тварь рядом.

И что хорошего в ночной жизни? И без нее часто во время карантина люди сидели по домам, солнца почти не видели. А теперь они и малой толики солнечных лучей не дождутся. Врачи и так били в набат, борясь с детским рахитом, теперь же и вовсе вырастет целое поколение ослабленных детей, не знавших, что такое дневной свет.

А люди что? А людям все нипочем. Они, большинство, умилялись редкому животному, старались подстроить под него распорядок дня. Это же надо, отказаться от своей жизни и целому городу подчиниться зубастой страшной твари, названной ласково Тишей…

Эти же люди ругают тех, кто оказался в сложной ситуации из-за Тиши. Человек заболел, и ему требуется срочная помощь днем в опасные часы? Так сам виноват, надо было вовремя лечиться! Начались роды в полдень? А чего ж ты, милая, не легла заранее в роддом, чего тянула-то? И врачи тоже хороши, не дали наказ будущей мамочке… побеспокоиться о родах заранее…

Ти-рекс, ко всему прочему, умудрился сожрать нескольких собак, с которыми их хозяева вышли на прогулку. Собакам-то не объяснишь, что приходится перестраивать свой обычный режим. Они еще не привыкли к смене времени с дневного на ночное. Ти-рекс их и сожрал с превеликим удовольствием, хозяева животных только чудом избежали смерти… Кто виноват? Хозяева собак, конечно, – вынесла вердикт общественность, рьяно защищающая права ящера.

Илью бесили люди. Как легко, оказывается, они поддавались манипуляциям алиенов… И не хотели слышать о том, что стали жертвами инопланетных экспериментов.

Но больше всего Илью печалило то, что всемирная диверсия по уничтожению потуса, алиенского пойла, помогающего им скрываться, не удалась.

Это только что стало известно.

Илье переслали шифрованные сообщения из других штабов Сопротивления о том, что каким-то образом алиены узнали о готовящейся диверсии. И сумели ее предотвратить. Выставили наблюдение на объектах, к трубам теперь не подобраться. Нейтрализаторы к ним не прикрепишь, когда там охрана.

Вот как алиены узнали о заговоре? Непонятно. Все было очень скрупулезно рассчитано, везде по всему миру свои проверенные люди… В Кострове, например, Васса. Васса, она сама жертва алиенских изуверских экспериментов. Чудесная девушка, которая сразу поверила Сопротивлению, с готовностью бросилась помогать тайному движению… Героиня, спасшая раненого Илью после того, как его чуть не сожрали ящеры на острове.

Васса не могла струсить. Тем более не могла донести алиенам о намечающейся диверсии (ну, об этом даже думать смешно!).

Но, вот так. Диверсия провалилась, а Васса исчезла. Вероятно, алиены ее спрятали. Захватили, утащили в логово. Но Васса зачем-то нужна им, они ее не убьют, будут держать у себя… Наверняка где-нибудь в кардиоцентре. Если бы найти оружие, да побольше, и взять штурмом эту якобы больничку!

Илья шел по ночному городу и думал о Вассе.

Ладно, диверсия провалилась, еще что-нибудь можно придумать, а вот Васса… Любимая. Нежная. Прекрасная. Самая желанная…

Илья, начав думать о ней уже в который раз за сегодня, готов был вновь разрыдаться. Шел, с трудом сдерживаясь, и пошатывался, как пьяный. Ничего не замечая вокруг и почти не соображая. В мозгу стучало одно слово… Вернее, одно имя – Васса, Васса, Васса…

Ладно, надо крепиться, на собрании можно обсудить ситуацию и придумать план по спасению Вассы.

Илья свернул в сторону (не хотел, чтобы прохожие видели его перекошенное от невыносимой душевной боли лицо), в темную аллею на окраине, за которой уже начинался лес. Прошел по узкой дорожке, и вдруг ему в нос ударил странный запах. Довольно противный и сильный. Примерно так, помнится, пахло у фермеров, к которым он как-то в детстве вместе с родителями заезжал. И там, на ферме, оказался в хлеву с какими-то свиньями, что ли…

Илья инстинктивно замер, и это, наверное, и спасло ему жизнь.

Потому что впереди, в метре буквально, заворочалось что-то большое, черное, раздался глухой урчащий звук, напоминающий тарахтение мотора, что ли. И этот удушливый запах…

В этот момент из-за облаков на небе вышла полная луна и осветила пространство впереди.

На поляне ворочался ти-рекс. Огромный. Гораздо больше того, что когда-то напал на Илью. Теперь в лунном свете было видно, что ти-рекс не черный, а бурый, серо-коричневый, с черными разводами. Какие-то колеблющиеся на ветерке наросты вдоль спины, на огромной голове. Ученые в новостях подтвердили, что это перья.

Ну, перья так перья, хотя больше похоже на какие-то мусорные обрывки, прилипшие к чешуйчатой шкуре зверя. Он ведь постоянно рылся на помойках, сколько их разгромил уже… Верно, зверю требовалось все больше и больше еды.

Ти-рекс приоткрыл глаз, сияющий отраженным от луны светом – желто-зеленый, пестрый, яркий-яркий, с узким зрачком. Илья обмер от ужаса. Заметил?!

Зверь продолжал ворочаться на одном месте, и от него шло глухое урчание. Осторожно, стараясь не шуметь, Илья сделал шаг назад. Потом еще один. Затем, прихрамывая, побежал. Мимоходом взглянул на экран телефона – точно, вон он, маячок, рядом, как раз в этом лесу… Получается, что, забыв обо всем, не контролируя ситуацию, Илья сам шел навстречу ти-рексу!

Это повезло, что зверь уже спал или собирался заснуть, потому не реагировал на происходящее вокруг.

Илья сменил маршрут и скоро уже был у старых гаражей, что располагались неподалеку от Фудкорта.

Впереди шли группой его товарищи. Илья с трудом нагнал их – вместе они приблизились к гаражам, зашли внутрь, затем дверь за ними закрылась, и они все, чувствуя себя уже более-менее свободно, направились по туннелю к главному залу.

– Привет… Привет!

– Привет, Илья!

– Катя уже здесь?

– Илья, я тут!

– А Васса где? Васса будет?

– Что с диверсией, удалось?

– Еще кто-то придет?

– До нас еще ребята прибыли… Привет, друзья!

– Привет! Что ж вы все так долго, мы тут заждались!

Наконец все собрались в большом зале, где обычно и проходили сборы сопротивленцев.

Илья поднялся на небольшое возвышение. Перед ним сидели его друзья – кто на стульях, кто в креслах, кто на старых ящиках. Явно в предвкушении новостей, хороших новостей. Лица некоторых терялись в темноте, света одной лампочки, висевшей под потолком, явно не хватало, но общий подъем все равно чувствовался. Как же не хотелось их всех разочаровывать…

– Не буду тянуть, сразу к новостям, – негромко произнес Илья. – Диверсия не получилась. Ни у нас, ни у других. Полный провал. Вот только что мне сообщили.

Кто-то ахнул, кто-то с отчаянием застонал.

– Опять провал.

– Да как так могло…

– Мы их недооцениваем! Их, алиенов!

– Надо что-то радикальное придумать…

– А где Васса? Она же может точно рассказать…

– Да, где Васса?!

– Тихо, тихо, – сдержанно произнес Илья. – Васса пропала.

Опять всеобщий вздох.

– На звонки и сообщения Васса сегодня не отвечала, – продолжил Илья. – Я был днем у ее дома, пытался к ней проникнуть. Не получилось. Забрался на чердак соседнего дома, оттуда смотрел в бинокль. В квартире, где живет Васса, только ее тетка. Вернее, робот. Вышивает какую-то огромную картину.

– Вассы нет там?

– Да говорю же, нет!

– Возможно, Вассу вычислили, – встала Катя. – Что-то пошло не так на заводе, и алиены забрали ее к себе.

– Так это все было зря? Вся эта эпопея с нейтрализаторами?!

– Интересно, Васса жива?

– А чего сразу алиены-то ее забрали? Вдруг ее съел Тиша? В новостях что говорят?

Илья с трудом перевел дыхание. Его уже и Тиша не волновал, с которым он сейчас буквально нос к носу столкнулся. Васса, только Васса сидела в голове у Ильи.

– Если добыть взрывчатки и взорвать их центр?

– Нужно восстание!

Все шумели, высказывали предложения и предположения, один лишь человек в комнате сидел спокойно, не двигаясь, никак не участвуя в происходящем. Некто в черном, в капюшоне, который скрывал все лицо.

– Стоп, – коротко произнес Илья. – Кто это? Ты кто? Ребята, у нас чужак.

Все замолчали, повернулись к человеку на заднем ряду.

Человек встал, откинул капюшон назад. Это оказалась девушка. Высокая, очень тонкая, с бледным лицом, как у древних скульптур, с забранными назад белыми же волосами.

– Вы кто? – устало спросил Илья. – Как сюда попали, интересно?

Тишина. Девушка вдруг улыбнулась белыми губами и заговорила:

– Привет, Сопротивление. Я – Света. Пришла к вам с новостями, касающимися вашей драгоценной Вассы и алиенов.

Ее слова произвели ошеломляющий эффект. Заговорили, закричали все разом. Илья схватился за голову. Васса. Она знает о Вассе!

– Кто-о?

– Что это значит?

– Ребята, блин, ну следить же надо было за входом!

– Безобразие, конспирация называется…

– Да дайте ей уже сказать!

Опять наступила тишина. Незваная гостья, представившаяся Светой, хладнокровно продолжила:

– Васса предала вас всех. Она рассказала алиенам о предстоящей диверсии на заводах и передала им нейтрализатор.

Опять все словно взорвалось.

– Да тихо всем! – заорал Илья. Его уже трясло в буквальном смысле. Он обратился к Свете срывающимся от ярости голосом: – Ты спятила?! Васса не могла нас предать!

– Могла, – пожала плечами Света. – Синдром даже такой есть, когда жертва влюбляется в своего мучителя… Забыла название только.

– Стокгольмский синдром, – подсказала Катя.

– Вот-вот, он самый. Я могу вам рассказать, как все было, по порядку только.

– Хорошо. Давайте выслушаем нашу гостью! – серьезно произнесла Катя, не глядя на Илью.

– В общем… – прокашлялась Света. – Я работаю на заводе по производству потуса. У меня там парень… был. Его зовут Рэм.

«Рэм! Ну точно, там есть алиен Рэм! – вспомнил Илья. – И я говорил Вассе об этом, предупреждал, где – люди, а где – алиены… Фотографии ей специально показывал!»

– У нас с ним был долгий роман. Я не знала, кто он. Думала, человек… А потом на завод пришла эта рыжая Васса. И давай строить глазки Рэму. Ну, он в нее влюбился, меня бросил сразу же… – засмеялась Света холодно. – Короче, я по дури своей начала за ними следить. Ну, обидно было мне, понимаете? В общем, когда я следила за этой парочкой, слушала их разговоры, то узнала много интересного. Что, оказывается, рядом с нами давно живут пришельцы, они нас используют, эксперименты над нами всякие проводят, а мы, как дурачки, ни сном ни духом. Рэм оказался пришельцем. Алиеном.

– Васса это знала? – хриплым голосом спросил Илья.

– Сначала не знала, потом узнала, но ничего это не изменило. Они все равно остались любовниками.

Илья без сил опустился на стул рядом. Он и верил этой Свете, и не верил ей.

– Васса рассказала Рэму о вас. Ну, а я через нее и ее болтовню с Рэмом тоже о вас узнала. Они, когда в последний раз встречались, ти-рексов обсуждали. Я так поняла, что скоро новая партия ящеров появится, будьте настороже. Ну, тогда же Васса рассказала о том, что вы собираетесь устроить диверсию, и передала Рэму нейтрализатор. Она всех вас сдала, ребята. Всех с потрохами.

– Этого не может быть… – пробормотал Илья машинально.

– Может! – вдруг грубо заорала Света. – Я, когда за Вассой следила, тоже тебя видела рядом с ней. Ты с нее глаз не сводил, чуть ли не молился на нее… а она, между прочим, потом с Рэмом в постели кувыркалась. Она же шлю-у-уха! Беспринципная и наглая. Актрисуля, как раньше были. Извращенка, вот она кто! Я-то, как поняла, что Рэм не наш, сразу к нему остыла, а у этой рыжей твари все только сильней разгорелось, ее чувства к Рэму…

– Она меня спасла… Она ради меня рисковала!

– Точно? – с недоверием нахмурилась Света. – Ты уверен? Может, она через тебя информацию о Сопротивлении вытягивала?

«А ведь правда, – подумал Илья. – С чего я взял, что Васса меня тогда спасла? Я же в отключке был! Что тогда на острове произошло, мне неизвестно!»

– В общем, братцы, вы тут переживаете, где Васса, а она, судя по всему, к своим хозяевам удрала. От вашей мести. Или вы ей не собираетесь мстить, так спустите все? – прищурилась Света.

– Я убью ее, – севшим голосом сказал Илья.

– Поддерживаю, – тут же подхватила Катя. – Мы должны казнить Вассу, предавшую не только нас, но и все человечество.

В зале опять зашумели, только в этот раз все обсуждали, как именно надо казнить Вассу. Ни один человек не захотел заступиться за нее. Ни один.

Разошлись через час.

Некоторые уже вполне дружески пожимали руки Свете. Предлагали ей вступить в ряды Сопротивления. Она сказала, что не обещает, поскольку уже никому не верит. Сопротивленцев, поклялась, не выдаст, ни словечка о них не скажет, просила всех быть осторожными.

Потом все разошлись, Илья остался один, он сказал, что задержится в штабе еще на какое-то время.

Он зашел в кладовку – маленькую комнатку, вход в которую был замаскирован, там достал из тайника пистолет.

Поднял голову, приложил дуло снизу к подбородку. Прикинул, что пуля должна пробить мягкие ткани и вылететь из затылка.

– Илюша…

Он обернулся, увидел Катю в дверях.

– Не надо, – прошептала она с полными от слез глазами. – Ну что ты делаешь, зачем?

– Катя, уходи.

– Нет. Убей и меня тогда тоже.

– Катя, зачем ты мне мешаешь?!

– Я не хочу без тебя…

– Катя, уйди! – опять заорал он страшным голосом.

Но она не ушла. Приблизилась, опустилась на колени, обняла Илью.

– Я так люблю тебя, Илюша.

– Я тебя не люблю.

– Ну и что. Не умирай. Убей лучше Вассу. Это она нас поставила в такое ужасное положение.

Катя вытащила из руки Ильи пистолет, убрала его обратно в тайник.

Илья же продолжал стоять, опустив голову. Он вспомнил Вассу. Как она ходит, говорит, смеется. Как она, отводя глаза в сторону, настойчиво отталкивает его, упираясь ладонями в грудь.

Он вспомнил Вассу там, на той прогулке перед островом. Она собиралась войти в воду. Почти обнаженная, пусть и в купальнике. И это бело-розовое тело было чужим. Всегда было чужим.

Катя права, надо убить Вассу.

Ни к чему малодушие и все эти пораженческие настроения… Надо жить дальше.

И НАДО УБИТЬ ВАССУ.

Милана

На заводе творилось что-то странное. Часть работников постоянно отсутствовала. Хотя Вассу с самого начала освободили по состоянию здоровья. Где пропадали остальные, никто уже даже не интересовался. Невыносимая жара и появление на улицах города страшного ящера полностью дестабилизировали рабочую обстановку.

Милана носом клевала у мониторов. Жаловалась последние дни, вернее, ночи, в переписке Вассе – ну как можно чем-то заниматься ночью, ведь сил никаких нет… Васса просила забить на работу, ни о чем не думать и просто лечь спать на диванчике в кабинете. Милана в ответ возмущалась, как это – взять и лечь спать?! Завод-то тогда окончательно встанет! Качество потуса рухнет! Васса в ответ посылала ей улыбающиеся смайлики.

В эту ночь Милана опять боролась со сном. Написала Вассе очередное сообщение. Та ей не ответила. Это было в первый раз, когда Васса игнорировала сообщения Миланы, но она не стала особо тревожиться. Бывает же… Кому-то повезло, кто-то заснул этой ночью.

Может, отпроситься у Рэма и пойти домой?

На заводе давно ходили слухи, что Рэм влюблен в Вассу, потому и бросил Свету.

Что-то было в этих разговорах, какая-то доля правды… Стоило только понаблюдать за Рэмом, ну и за Вассой, как они смотрят друг на друга, с какими лицами говорят между собой.

А что тот парень, Илья, с которым они все вместе ездили на остров? Что у Вассы с ним?

Все сложно.

Может быть, Васса расскажет потом о своей личной жизни. Может, и нет. Васса никогда не лезла в жизнь Миланы, не давала ей советов, ну, если только сама Милана не начинала о том разговор.

Отношения Миланы и Вассы очень странные, не совсем похожие на отношения двух подруг. Да, много разговоров взахлеб, перебивая друг друга, а затем внимательно слушая, но при этом никаких откровений, излияний души… Тем не менее ближе Вассы у Миланы был только ее муж Коля. Да и с мужем у Миланы какие-то странные отношения, надо признать.

Если подумать, то все вокруг давным-давно должно было разрушиться и развалиться: и процесс по производству потуса, и дружба с Вассой, и семейные отношения с Колей.

А оно почему-то не рушилось и не разваливалось.

Завод прекрасно функционировал сам по себе, Вассу Милана считала лучшей подругой, а Колю, своего странного и депрессивного мужа, не приносившего в семью особого дохода, она по-прежнему нежно любила.

Вся жизнь в Кострове тоже мало напоминала нормальную городскую жизнь с этими постоянными странностями, но все равно люди зачем-то продолжали жить здесь.

Милана еще раз написала Вассе – без ответа. Потом отправилась искать Рэма, но его тоже на рабочем месте не оказалось. Помаявшись от неопределенности, Милана решила махнуть на все рукой и покинула завод пораньше. Ни у кого она не отпрашивалась, не предупреждала, просто ушла, и все, никто ей даже слова не сказал.

…В городе еще царили жаркие и душные ночные сумерки, до рассвета далеко. Значит, можно было прогуляться по улицам, не боясь встречи с Тишей.

Тиша, кстати, судя по данным геолокации, находился довольно далеко отсюда, в пригороде. Вот он, на экране телефона, неподвижной точкой. «Наверное, дрыхнет…» – усмехнулась Милана, убрала телефон и направилась к Фудкорту.

Голод оказался сильнее желания выспаться всласть. Милана собиралась перекусить в Фудкорте (как назвать этот перекус – то ли ужином, то ли завтраком?) и еще хотела взять чего-нибудь Коле, оставшемуся дома.

Милана прошла по боковой пустой улочке города (листва на деревьях вся пожухла от жары, цветы на клумбах засохли, а земля там потрескалась), а затем и вовсе свернула в переулок, чтобы сократить дорогу. Вдруг мимо пробежал кто-то довольно большой. Зверь величиной с крупную собаку, длинная тяжелая морда на изогнутой буквой «s» шее, вытянутый хвост – вот что краем глаза заметила Милана. «Чупакабра? Нет, говорят, когда Тиша был мелким, это его люди приняли за чупакабру, потом выяснилось, что Тиша – динозавр! Хотя как странно: считать чупакабр мифом, но при этом верить в реальность давно вымерших динозавров!»

Говорили, что Тишу надо особо беречь, потому что он – реликт. Единственный в своем роде.

Но откуда этот мелкий взялся тогда?

Милане стало немного не по себе. Она уже пожалела, что не пошла по центральной улице. Там хоть люди гуляют, не так страшно…

Или обойдется?

Милана все же двинулась вперед. Она шла между двух высоких кирпичных заборов, но затем в ужасе остановилась. Впереди, в тусклом свете фонаря, возле мусорных баков, прыгало несколько мелких ти-рексов. Три или четыре? Или даже пять их тут было? Не разобрать, они скакали неуклюже, но довольно шустро – дрались из-за какой-то кости, вероятно, вытащенной из мусора.

Милана замерла. Она не хотела, чтобы эти создания заметили ее. Если они голодные, то просто сожрут ее. Вон их сколько!

Не оглядываясь, Милана сделала шаг назад, потом еще шаг. Сзади что-то глухо загрохотало. Она оглянулась, и волосы зашевелились у нее на макушке, Милана увидела Тишу. Огромного, высотой с двухэтажный дом, наверное. Когда ж успел так вымахать-то? Именно Тиша издавал эти грохочущие и рокочущие звуки, не открывая пасти. И откуда вообще он тут взялся?! Только что же геолокация показывала, что зверь далеко отсюда!

Тиша открыл пасть, словно в улыбке, показав клыки, и направился прямо на Милану.

От ужаса она потеряла возможность кричать. Ринулась вперед к вонючим мусорным бакам, отшвырнула от себя большую картонную коробку, юркнула за один из баков.

Откуда здесь Тиша? Он же спал? Еще далеко до рассвета! И откуда тут эти мелкие ти-рексы? Не их же время еще… Милана приготовилась к смерти. Зажмурившись, ждала ее… А она все не наступала.

Кажется, Тиша отвлекся от погони?

Милана осторожно выглянула из укрытия. Тиша еще некоторое время с раздраженным видом трепал картонную коробку, затем выплюнул ее. И вдруг тяжелой рысцой, приседая на ходу, рванул за мелкими ти-рексами. Схватил одного, тот завизжал. Визг, хруст. Что ж это творится?!

Милана опять спряталась, зажмурилась.

Тиша слопал одного из мелких? Получается, Тиша ест своих? Каннибал… так его можно назвать, что ли?

Хруст закончился, затем – затихающее шлепанье лап по плитке.

Милана заставила себя выглянуть из укрытия: в сумерках было видно, как Тиша медленно удаляется куда-то. И мелкие тоже куда-то исчезли, значит, разбежались. В одной передаче недавно защитники динозавров говорили – мелкие ти-рексы еще шустрые, но чем крупнее животное, тем сложнее ему двигаться. Большие… они неуклюжие, если падают, им трудно подняться. А говорили это защитники к тому, чтобы жители не так уж сильно боялись повзрослевшего Тишу. Утешали население! Из серии: он не опасен, вы всегда сумеете от него ускользнуть…

Милана вышла из укрытия. На плитке – пятна крови. Это все, что осталось от мелкого.

Не раздумывая, Милана побежала в противоположную сторону. Сзади, далеко, вдруг раздались крики людей.

Милана бежала и бежала, пока впереди не показался главный вход в Фудкорт. Боковая дверца открылась, кто-то втянул Милану внутрь, дверца захлопнулась.

Охранник.

– Жива? Все в порядке?

Милана судорожно затрясла головой – да, да.

– Ну и хорошо… Повезло тебе. Сейчас экстренное сообщение разослали в связи с повышением температуры, ящерки сегодня раньше времени проснулись. Откуда другие-то взялись, малыши? Ну, дела-а у нас творятся…

На подгибающихся ногах, ничего не замечая вокруг, Милана побрела по галерее. Очнулась только где-то в конце, у очередного павильона.

– Алкоголь какой-нибудь есть? – не слыша собственного голоса, спросила она продавца. – Дайте. Покрепче только! И побольше.

Перед Миланой поставили большой бокал с золотистой жидкостью. Ценой Милана даже не стала интересоваться, просто провела ладонью с чипом перед кассовым аппаратом. Сколько там списалось – какая разница…

Взяв бокал, Милана направилась к ближайшему столику. Плюхнулась на стул, затем отпила из стакана, быстро глотнула. Горло обожгло, она закашлялась. «Крепкое какое! Я думала, пиво… Теперь все равно!»

Милана еще отхлебнула. В этот раз сдержала кашель. В желудке стало горячо, но начали возвращаться все чувства.

Она подняла голову и увидела, что напротив, за соседним столиком, Света. Сидит тоже с большим бокалом перед собой и внимательно, с интересом, глядит на Милану.

– Что, тоже в Фудкорте застряла? – добродушно спросила Света. – Говорят, тут неизвестно сколько сидеть придется. Может, до следующего вчера. Типа рано или поздно эти твари должны угомониться.

Милана сделала неопределенное движение плечами.

– Есть жертвы среди людей, ты слышала? Одного кого-то съели, двоих покалечили.

– Военные прибудут? – хриплым голосом спросила Милана.

– Ха. Жди. Защитники природы против уничтожения ти-рексов. Говорят, принято решение отлавливать ящеров и где-то держать потом, изучать их как редких животных… Но это все не скоро. Пока приедут и пока начнут ловить… так что мы тут все надолго. Я думаю, кое-кто эту ситуацию быстрее может исправить. Или не станет этого делать? Ну, как пойдет…

– Понятно, – пробормотала Милана, хотя на самом деле мало что поняла. Кто этот «кое-кто», как он будет исправлять ситуацию?

Тем временем чувства окончательно вернулись к Милане, она словно вновь получила возможность управлять собой, по телу разлилась приятная легкость. Ноги перестали подгибаться. Милана взяла бокал и направилась прочь.

– Ты куда? – засмеялась Света. – Садись, поболтаем.

– Не могу, мне надо Коле сообщение послать, Вассе я еще хочу дозвониться…

– Иди сюда, я тебе как раз про Вассу-то и расскажу! Такое, что не поверишь… – засмеялась Света.

Милане стало интересно, она, подумав, все же села напротив Светы. Та улыбнулась:

– От ящеров, что ли, бегала? Да, повезло тебе, что все обошлось. У меня ночка тоже сегодня та еще выдалась… – спросила и тут же следом выпалила безо всякого перехода: – А ты в курсе, что у твоей подружки роман с Рэмом?

Милана пожала плечами. «Ну вот. Зря я с ней осталась. Сейчас начнет сплетни разводить…»

– Она тебе не говорила про Рэма? О чем же вы все время шепчетесь-то, подружки? А ты в курсе, что Рэм – не человек?

– А кто? – спросила с изумлением Милана.

– Он пришелец с другой планеты. Алиенами их еще называют.

– Погоди… но это ж бред! – вздохнула Милана и осторожно отпила из бокала еще глоток. – Читала я о таком, да… Больные на голову конспирологи сочиняют.

– А вот не бред это, не бред! – яростным шепотом возразила Света. – Они, алиены, над нами эксперименты проводят. Откуда акула у нас в Кострове появилась, помнишь? Откуда ящеры сейчас эти? А с погодой что – то воды по уши, то жара, как в пустыне… Так это все их штучки!

– Света, ну перестань… Ты еще шапочку из фольги предложи мне надеть. Погоди! Да ты пьяна! – озарило Милану.

– Я пьяна, да. Но я говорю чистую правду. Главный штаб алиенов – в нашем кардиоцентре. Там они все кучкуются, ироды. И по всему миру есть их штабы. И Васса все это знала! Она тебе говорила об этом?

– Нет.

– Да уж, подружки… У настоящих друзей нет тайн друг от друга, между прочим. Вокруг нас полно пришельцев. Они как люди, но только цветом кожи отличаются, потому вынуждены пить потус все время. Чтобы на нас походить. А как перестанут его пить, то все увидят их красные рожи. Говорят, ни с чем их не спутаешь.

– Света, тебе бы поспать сейчас… – вздохнула Милана.

– И мы на их заводе работаем, ты и я, помогаем эту бурду ихнюю делать, да еще деньги за это получаем… Знаешь, в чем прикол? – подмигнула Света. – Мы там не нужны. Совсем. Мы только для вида. И деньги, выходит, просто так получаем, за одно присутствие. При мне это вот недавно сказали… И как обухом по голове – бли-ин, а чего ж я так выкладывалась-то на своем рабочем месте? Зачем сердце-то рвала за трудовую дисциплину? Нет, я знала, знала, для чего алиенам потус, но это их проблемы, я же, как честный человек, хотела выполнять свою работу качественно и добросовестно! А оно, оказывается, само там все работало, смысл мне было переживать?

– Света… тебе бы точно отдых не помешал.

– Не веришь, да? Васса тоже сначала не верила. А потом поверила, когда сама своими глазами акулу в развлекательном центре увидела. Я там рядом была. Помнишь, меня последней оттуда вытащили, едва выжила. Как ты думаешь, почему Васса спаслась? Ее Рэм оттуда вытащил. Ее, а не меня!

Милана задумалась. Это и правда была какая-то странная история с затопленным развлекательным центром. Васса тогда уверяла, что чудом спаслась, вышла оттуда сама по какому-то коридору. И слухи про акулу! И про работу на заводе тоже как-то правдоподобно прозвучало, в последнее время Васса действительно на нее рукой махнула и Милане тоже советовала не напрягаться. А кардиологический центр… С ним ведь тоже что-то не то! Сначала Васса расхваливала его и тамошних специалистов, потом вдруг всеми силами принялась отговаривать Милану от общения с Алексом, психотерапевтом. Милана думала, что Алекс поможет ей в семейной проблеме разобраться, и если бы не вдруг возникшая симпатия между ней и Алексом, то…

– Ты говоришь, в кардиоцентре – алиены?

– Да, да! Там одни пришельцы сидят! – прошептала Света. – Они не люди. Мне тут про них много рассказали. Ученые они в основном… в том центре. Испытания над нами проводят. Самые разные. И самыми разными способами они на наше здоровье и на наше сознание влияют! И излучают всяким-разным, и через блогеров населению тоже разное внушают, и вот монстров еще выводят… Когда Васса узнала, что Рэм не человек, она просто взбесилась. Это значит, что он тоже один из этих извергов, так она поняла.

Если вспомнить, то все опять правдоподобно выглядит. Ведь сначала Васса рекомендовала Милане Алекса, потом резко стала отговаривать подругу от общения с ним. Полный поворот на сто восемьдесят градусов! Получается, когда Васса узнала тайну алиенов, то она пыталась предупредить подругу?

– А потом Васса все-таки втрескалась в Рэма по уши. Ну и он в нее тоже. Я тебе еще один секрет открою, только ты – ни-ни! – Света прижала палец к губам. – Есть организация – Сопротивление. Тайная, разумеется! Васса в ней состояла. Этот шрам у Вассы, думаешь, откуда?

Милана вздрогнула. Вспомнила тот страшный рубец на теле подруги. Видела там, на пляже…

– Над Вассой в детстве алиены проводили эксперименты. Она их должна ненавидеть, но в итоге влюбилась в Рэма… И теперь она все человечество решила предать. Тварь. Нет, люди тоже хороши… Они это все заслужили. Весь этот бардак. Но она – тварь. Она сорвала все планы Сопротивлению. На заводах сопротивленцы собирались произвести диверсии, а Васса всех своих заложила.

– Заводы собирались взорвать? – вздрогнула Милана.

– Да не-ет… Какую-то хрень, нейтрализатор, хотели присоединить к трубам, оно, это устройство, лишило бы потус его силы, и алиены все на виду стали бы… И все бы их увидели и поняли, как людей дурят. Но Васса все рассказала Рэму и отдала ему то устройство. Он ей тоже кое-что обещал, но тут уж не знаю. Соврал он ей или правда сам тоже от любви чокнулся… Ну, короче. Планы Сопротивления сорвались. А Васса и Рэм исчезли. Оба. Он ей много чего наобещал, но вот выполнит ли… Думаю, Рэм ее к своим забрал. Сидит она сейчас в кардиоцентре и за нами всеми наблюдает. Посмеивается. Она ж и тебя предала, Милана.

Милана вздрогнула. Света – та еще сплетница и интриганка. И пьяная сейчас, а пьяные, как известно, могут всякую чепуху выдуманную нести…

Ну невозможно же всерьез поверить в этот бессвязный и отрывочный бред, что изрекала сейчас всем известная на заводе интриганка Света. Может, она таким образом просто решила подшутить над Миланой?

– …одни ученые у этих алиенов людей режут, другие монстров создают. Алекс там есть, я так поняла, он по монстрам и по погоде главный. Вообще, конечно, мозги у них на месте, умные они, эти алиены, если в состоянии таких существ создавать…

«Алекс! – вздрогнула Милана. – Совпадение? Тот самый Алекс или у них несколько Алексов?!»

– А чего ты не пьешь? Я свое допила… Дай мне тогда… – Света потянулась к ее бокалу.

– Да пожалуйста…

– М-м-м… Коньяк. Крепкий! Я все думаю, думаю, думаю… Какую мне выгоду из этой ситуации извлечь? Я бы свалила с этой планеты, – лепетала Света. – Надоело мне тут. Люди – скоты.

– У тебя же столько друзей тут, – напомнила Милана. – Ты их тоже скотами считаешь?

– Не то. Не те. Товарно-денежные отношения. Будет у них возможность, тоже предадут. Тебя вот Васса предала, а тебе не обидно?

– Чем это она меня предала?! – возмутилась Милана. – Я думаю, она меня просто не захотела втягивать во все это! Она… да что ты знаешь о дружбе, Света?

– О, еще скажи мне, что я ничего не знаю о любви… – усмехнулась та. – Только, к сведению, у алиенов нет любви. У них дуалы.

– Дуалы?

– Ну типа им программа вторую половинку ищет. И они с ней навеки, с этой половинкой, связаны. И у Рэма, значит, есть дуал… Я уверена, он предаст Вассу. Сейчас он ей много чего обещает, клянется ей, а все же вернется к своей, к алиенке.

Как странно, Света сейчас выдавала много бессмысленного и бессвязного, но Милана неожиданно замечала в этом хаотическом потоке нечто логичное. Знакомое даже.

Словно сейчас перед Миланой складывалась некая мозаика из обрывков и кусочков не пойми чего. Из хаоса рождалась очень простая и логичная картинка.

Когда Васса пыталась отговорить Милану от возможного романа с Алексом, то она упирала на то, что у Алекса уже есть невеста или жена… Милана в том и сама убедилась. Когда увидела на столике у Алекса его портрет с какой-то девушкой. Получается, Васса уже тогда знала о существовании дуалов у алиенов?

– …меня сопротивленцы к себе в ряды звали. Но я им ничего не ответила. Сказала, что подумаю. Но, вот честно, Миланка, я ни за кого. Ни за наших, ни за тех… пришлых. Я только за свою семью. Я бы вот не хотела, честно, чтобы наши победили. Люди, в общем, дураки те еще. Только все портят. И жизнь все хуже, нечего теперь все на алиенов спихивать. Ну что ты на меня так смотришь? Могу я раз в жизни напиться? Я же не пью во-о-обще, я только и делаю, что работаю. Работаю и работаю. А все блага, все восхищение, все хорошие мужики этой Вассе достаются. Даже ты ее защищаешь, даже после того, как она от тебя все скрыла…

Света, к этому моменту допившая и Миланин стакан, вдруг совершенно неожиданно заплакала. Это было тоже… так странно.

Вся эта ночь – с бегством от динозавров, с рассказами про пришельцев – напоминала бестолковый кошмар.

О котором надо поскорее забыть, проснувшись.

И хуже всего было то, что Милана потихоньку начинала верить в этот кошмар. В то, что он реален.

Света была пьяна и сейчас несла пьяный бред, но и этот бред тоже являлся… правдой?

Милана встала, похлопала Свету по плечу и направилась прочь. Побродила немного по запутанным галереям, затем легла в каком-то закутке на сдвинутые стулья и уснула.

…Открыла глаза, когда уже солнце вовсю светило в окнах. Хотела посмотреть на часы, но потом одернула себя, а смысл? Время теперь не имеет значения.

Села, пригладила растрепавшиеся волосы.

Верить или не верить тому, что перед тем рассказала ей Света? Эта история о том, что рядом тайно жили пришельцы и что они управляли жизнью людей, теперь, днем, казалась пьяной шуткой. Даже не шуткой, а потоком больного сознания, вызванного неумеренными возлияниями… Света напилась (а повод для того был существенный, вон что в городе творилось вчера), и у бедной девушки начались галлюцинации.

Хотя… реальная жизнь в Кострове, если подумать, тоже напоминала одну большую галлюцинацию.

– Милана! – откуда-то из бокового коридора двигалась знакомая фигура. Алекс! Ну надо же, легок на помине…

– Привет, – вяло отозвалась она.

Алекс сел на стул рядом.

– Ужасная ночь… Я беспокоился за тебя. Мне сказали, что видели тебя тут. Я пошел тебя искать. Милана, я же предупреждал тебя – никуда не ходи. Я звал тебя к себе…

Милана повернула голову, принялась внимательно рассматривать Алекса. Вроде как совсем человек он, настоящий. Волосы, правда, белые-белые, как у альбиноса. А Рэм – темненький. Они все разной масти, как и люди?

– Что ты на меня так странно смотришь? – спросил Алекс, нахмурившись.

– Мне казалось, что все я знаю… – тихо начала Милана. – Ну, не в подробностях, конечно, но в общих чертах… Я знаю про зарождение мира, про то, как появились люди на Земле, про фараонов в Египте, Римскую империю, про Колумба, открывшего новые континенты, про изобретение паровоза и электричества… Я знаю в общих чертах законы природы, физики и психологии… Но, оказывается, я не знала самого главного.

– Чего именно? – дрогнувшим голосом спросил Алекс.

– Я не знала, что живу рядом с чужими. С другими. С пришельцами…

По лицу Алекса словно тень пробежала. Оно изменилось. И даже взгляд у Алекса стал другим.

– Я не понимаю, о чем ты, Милана.

– И ты ведь тоже чужой, – упрямо продолжила она. – Но не это страшно… А то, что, говорят, именно ты главный над погодой и монстрами.

Алекс молчал.

На миг Милана все же усомнилась, а вдруг все сказанное накануне Светой – действительно пьяный бред? И никаких алиенов с их экспериментами не существует? Тогда Алекс вполне может счесть Милану тоже сумасшедшей!

Но она продолжила (терять-то уже нечего все равно):

– Алекс, если это правда, ты тогда, получается, и есть главный монстр.

– Где ты наслушалась или начиталась этой чепухи?

– И еще у тебя есть девушка, я знаю, – упрямо сказала Милана. – Я видела фото у тебя на столе. Она – твой дуал, да?

– Я убрал давно то фото, – с раздражением произнес Алекс. – Это, конечно, прозвучит непрофессионально, но хватит дурить, Милана! Нет никаких пришельцев… Давай еще всерьез будем обсуждать теории плоской Земли… или ты настаиваешь, что я – ящероголовый рептилоид, так?

– Нет, я слышала, что алиены как люди… только цветом кожи отличаются, – пожала плечами Милана.

– Пошли со мной. Я увезу тебя…

– Я замужем вообще-то.

– Ты пришла когда-то ко мне за помощью, потому что чувствовала себя несчастной с мужем, помнишь?

– Ты хочешь сказать, что с тобой я стану счастливей?

– Я спасу тебя.

– Себя спасай.

– Ты же его не любишь!

– Нет, я мужа люблю, – подумав, сказала Милана. – И я несчастна, да, но я и счастлива. А вот тебя я не люблю, Алекс. И вовсе не потому, что ты алиен. Ну просто не люблю я тебя. И все. Иди, иди отсюда… Голова болит.

Милана подошла к окну, открыла его. В лицо ей ударило горячим воздухом. Горячим, но… как будто не столь раскаленным… как прежде.

– Мне кажется, жара спадает, – она повернулась к Алексу. – Это ты сделал? Еще убавь, ладно?

– О чем ты говоришь? – с недовольством произнес он, встал рядом. – Ничего не спадает…

– Но я же чувствую!

Алекс достал планшет, принялся елозить пальцем по экрану, тыкать куда-то многократно.

– Ох ты! – воскликнул он. – Нет, это невозможно… – у него вырвалось одно непечатное слово.

– Алиены говорят матом? – с интересом спросила Милана.

Алекс посмотрел на нее совсем уж диким каким-то взглядом и побежал прочь.

«Что-то там точно случилось у них. И он здорово встревожен, значит, случилось серьезное…» – подумала Милана. Голова у нее раскалывалась. Но ветер, этот ветер, что дул ей в лицо, действительно становился прохладнее. Словно где-то там выключили обогреватель.

Нина

Она пригласила в кабинет весь высший состав – земных алиенов и тех, кто прилетел с Эрты. Набралось около десяти алиенов. Демьяна Демьяновича и Марка Нина сознательно не позвала на эту встречу.

– Еще раз здравствуйте, друзья, – стоя у окна, сказала она. – Это не продолжение конференции, что вы, что вы… даже не думайте. Я хочу с вами побеседовать лично на одну волнующую тему. Она сложная, тяжелая, многим не понравится, поэтому мне надо ее… обкатать, что ли, с близкими по духу алиенами. Но сначала новость. Только что стало известно – сегодня взорвали климатическую установку под городом.

– Сопротивление…

– Это Сопротивление!

– Давно пора с ними разобраться!

– Да-да, я знаю о том, что на Земле существует сеть организаций, которые знают о нашем существовании… И с этой организацией действительно пора разобраться, поскольку происходящее переходит всякие границы. До недавнего времени никого эти сопротивленцы не волновали особо, а зря, – веско произнесла Нина. Оглядела всех присутствующих – кажется, они были согласны с ней, судя по выражению их лиц. – Ну, вы знаете, как у нас заведено, пока не случится чего-то из ряда вон выходящего, никто из алиенов и не почешется… Тем более что на днях, в самый последний момент, была едва предотвращена попытка испортить потус на всех заводах… Это, кстати, глобальная проблема, наш пофигизм, извиняюсь за жаргон, но другого определения этому явлению не подобрать. Вопиющий пофигизм и желание совместить несколько дел в одном, чтобы лишний раз попу от стула не отрывать. А это стремление к рационализации? К реструктуризации? К оптимизации всех процессов?

– Нас слишком мало…

– Некоторые вещи требуют неимоверных вложений и сил, как же без оптимизации!

– Минутку! Хочу напомнить, – подняла руку Нина. – Мы сами когда-то внушили людям мысль об изменении уже существующих систем путем их оптимального преобразования. С тем, чтобы ослабить эти системы, сделать людей уязвимее. Но зачем к самим себе применять тот же подход?! Это же дикость, поймите! Мы сами себя губим!

– Оптимизация сама по себе – это вещь хорошая, – возразил недовольно Алекс. – Смотря как ее провести… Нет ничего абсолютно плохого и абсолютно хорошего.

– Я не спорю! Оптимизация – это хорошо, но другое дело, когда под видом оптимизации валят все в одну кучу. Махом пытаются решить несколько проблем! – прижала руки к груди Нина. «Во что их превратил Демьян Демьянович, кем они стали? – подумала она, оглядывая присутствующих. – Стадо баранов каких-то!» Она отпила из стакана потус и продолжила: – Но проблема в том, что климатическая установка под этим городом – материнская. Главная. Все остальные установки, разбросанные по земному шару, без нее не работают. Взорвали материнскую установку, всем остальным тоже пришел конец.

В комнате зашептались.

– Рационализация. Оптимизация! Они самые! Ибо мы решили, что делать каждую установку независимой – это дорого и непродуктивно, да! Ну и допрыгались, разом лишились всего! – ехидно произнесла Нина. – Алекс, сколько времени уйдет на восстановление станции?

– Месяца два или три, – флегматично ответил Алекс. – К зиме, наверное! Или Новому году. Восстановим нашу установку, заработают и другие…

– Эксперимент с ти-рексами удалось довести до конца?

– Почти… В принципе, уже можно говорить о результатах…

«Да что ж он как неживой мямлит, распустил их всех Демьян Демьянович!» – опять возмутилась Нина и с трудом заставила себя сдержаться, чтобы не наорать на Алекса.

– Это все, что касается наших текущих проблем здесь, – переведя дыхание, продолжила Нина. – Теперь о главном, о том, ради чего я собрала вас всех здесь. Об «объекте Зеро». Как вы поняли из первой части нашей конференции, с этим объектом тоже все весьма туманно. Надо объект сбрасывать в кратер, не надо никуда сбрасывать… Никакой определенности, но зато сплошной риск. Сработает «объект Зеро» или нет, мы не можем знать со всей достоверностью.

– Эрта умирает!

– А что делать, как еще спасать Эрту?

– Что вы привязались к Эрте-то? – прищурила глаза Нина. – А если ее смерть нельзя отменить? Ну что нам теперь, в лепешку расшибиться, что ли?

Пауза, тишина. Чей-то вздох.

– Вас осталось очень мало там, на Эрте, – обратилась Нина к алиенам, прибывшим с Эрты. – И мы туда еще прилетим, то есть все те алиены, что на Земле сейчас живут… И все погибнем там, на Эрте. Все. Все алиены исчезнут. Наша цивилизация растворится в бесконечном космосе…

Присутствующие молчали. Боялись пропустить хоть слово. Кажется, Нина избрала правильную тактику…

– Марк сказал, что Эрта – наш дом, а Земля – лишь лаборатория. Нет, дорогие мои. Все давным-давно стало наоборот, только мы пока еще боимся признаться себе в этом, – продолжила Нина. – Земля теперь – наш дом. Мы должны стать здесь хозяевами.

– А Эрта?

– Мы бросим Эрту?!

– Да не будьте вы такими закоснелыми-то! – с яростью произнесла Нина. – Эрта – это мы! И мы будем жить здесь. Где мы, там и Эрта, понятно?

– Но люди не позволят…

– Конечно, люди не позволят, а то мы их не знаем! – засмеялась Нина. – Поэтому я разработала план. Пока вкратце: мы чиним главную климатическую установку. И немедленно, пока опять не влезли эти сопротивленцы, проводим сеть климатических операций по всему миру. Землетрясения, тайфуны, ураганы, жар, холод, серия цунами… Одновременно запускаем все наши биологические разработки. Алекс, я слышала, что вы собирались сделать акул не только водоплавающими, но и способными какое-то время передвигаться по суше? Работайте над этим! Тираннозавры – тоже неплохо, главное, их численность можно контролировать с помощью температур… Часть землян, то есть людей, должны погибнуть от непогоды и биологического оружия, соответствующего каждому климату. Оставшимся в живых людям будет уже не до бунта, пусть разгребают последствия. Хоронят своих мертвецов, приводят местность в порядок. Сами. Добровольно. Не мы же должны за них корячиться, так? После того, как люди более-менее приведут Землю в порядок, мы можем пустить в дело вирусы. Да, случатся эпидемии! После них еще часть людей уйдет в небытие. Живые их похоронят, мы опять не станем им мешать, нам же удобнее. Затем мы должны поместить оставшуюся группу людей в резервацию. Под полным нашим контролем. Это необходимая нам рабочая сила. Голод и холод сделают людей абсолютно покорными. Ну, а Земля после того – в полном нашем распоряжении. В результате всех этих действий мы не потеряем своих людей, поскольку никаких военных действий не произойдет, зато человечество значительно ослабнет.

Нина сделала паузу.

– Интересная мысль… – заметил кто-то.

– Но Эрта? – опять чей-то настойчивый вопль.

– А мы что, должны погибнуть, спасая Эрту? – тут же возразил кто-то предыдущему товарищу.

Присутствующие некоторое время ожесточенно спорили, затем затихли. Судя по всему, план Нины пришелся им по вкусу.

– Продолжу, – сухо произнесла Нина. – Подозреваю, что когда этот план будет озвучен на всеобщем собрании, то не все его одобрят. У многих алиенов еще сильно это желание спасти родную планету, несмотря на всю его абсурдность. Это может расколоть нашу общину. А оно нам надо? Поэтому «объект Зеро» необходимо в срочном порядке уничтожить. Найти и убить. Чтобы уж никакой надежды ни у кого про спасение Эрты… Устранив «объект Зеро», мы избежим раскола в нашем обществе.

– Логично, а что.

– Нет, мы действительно живем мечтой о прекрасной Эрте и не хотим видеть суровую правду…

– Я согласен.

– Я тоже – за.

– Вполне разумное решение.

– Я согласна!

– Я согласен, «объект Зеро» надо немедленно уничтожить.

Васса

Когда солнце находилось уже в зените, Рэм решил сделать привал. Остановил мотоцикл на небольшой поляне и ловко, пользуясь возможностями экзоскелета, то есть костюма, выглядевшего как обычная одежда мотоциклиста, соединил верхушки нескольких молодых деревьев. Получилось нечто вроде шатра.

Внутри Рэм расстелил тонкое покрывало. Заметил мимоходом:

– Хорошая штука. Зимой на снегу можно спать…

Васса кивнула и тут же легла на покрывало. Через мгновение уже заснула.

Открыла глаза часа через три. Совершенно отдохнувшая. Рэм рядом еще спал. Какое у него серьезное и напряженное лицо, темные широкие брови тревожно сдвинуты… Интересно было бы увидеть Рэма в его алиенском обличье. С цветом кожи, отличающимся от земных оттенков! Когда-нибудь Рэм перестанет пить потус?

Васса удержалась от желания поцеловать Рэма, не стала его будить, тихонько поднялась и покинула импровизированный шатер.

Было тепло, но не мучительно жарко… как в Кострове в тот момент, когда Васса и Рэм покидали город.

Здесь, далеко от него, ничего не напоминало о работе климатической установки. Зеленая, еще не пожухшая листва, полевые цветы росли среди травы, а на краю поляны, в тени, Васса обнаружила ягоды земляники. Сюда, в эти края, губительное для природы излучение не доходило, да и не дойдет уже.

Рэм установил взрыватели на острове.

Васса узнала о том, что он собирается это сделать, несколько часов назад.

…Рэм ворвался в квартиру, приказал собираться:

– Быстро, быстро… захвати только самое необходимое. Я поставил заряды на острове. Они скоро взорвутся, но нам к тому моменту надо быть уже далеко отсюда.

– Тебя не видели?

– Нет. Я же тебе говорил, там нет системы слежения. Нигде почти ее пока нет, потому что она может сыграть против нас. Против алиенов. В этом есть плюс, но в этом и минус. Думаю, что скоро все изменится, начнется эпоха тотального контроля. Сначала на заводах, уже сейчас там все под контроль взяли после того, как я предупредил Демьяныча о возможной диверсии, а как взорвется установка, начнут мониторить вообще все вокруг. Грядет эпоха великих перемен.

– А куда мы с тобой поедем?

– В Печь. Попробуем там отыскать твою маму.

– Рэм, это невозможно…

– Ну вот, ты опять на попятный! – с досадой зарычал он. – Едем туда. И точка. Это очень удобное место. Рядом больших населенных пунктов нет, сами пещеры – это место, где можно спрятаться. Место под землей, где ни один сигнал не ловится, ты понимаешь?

– Хорошо, ладно…

– Да, про сигналы. Давай лапку, вытащим опять твой чип.

Васса покорно протянула Рэму руку. Тот вытащил чип, заклеил пластырем небольшую ранку на коже Вассы. Опять скрылся на карнизе, значит, повесил чип на соседскую собаку.

Вернулся через пару минут:

– Теперь перепрограммирую тетю Полю. Займу ее каким-нибудь долгим делом… пусть вышивает. Что-нибудь значительное. Огромную картину. «Битву при Грюнвальде», например, о! – поднял палец Рэм, затем скрылся в соседней комнате у тети Поли.

Васса сложила несколько рубашек в рюкзак, белье, носки.

Вернулся Рэм:

– Готова? Лишнего не взяла? Никаких гаджетов с собой… Все необходимое есть у меня. Алиенские прибамбасы, ты в курсе, нас не выследят по ним. Погнали!

Они вышли из дома, уселись на мотоцикл.

– Рэм, а из него ты чип вытащил?

– И из мотоцикла вытащил, теперь нас вообще никто не выследит… Надевай шлем.

Они помчались по пустым в этот рассветный час улицам. Васса вдруг увидела мелких ти-рексов, целую стайку, они скакали возле мусорной свалки.

– Рэм!

– Вижу! – крикнул тот в ответ. – Не бойся, я включил защиту, они нас не тронут.

На другой улице топтался вдоль дома огромный ти-рекс Тиша. Он ходил взад-вперед и заглядывал в окна. Настойчиво так заглядывал то в одно, то в другое… Судя по всему, где-то там, в доме, в тех квартирах, в панике бегали люди. Из одной комнаты в другую.

На проезжавший мимо мотоцикл Тиша не обратил никакого внимания.

Васса услышала, как сзади зазвенело стекло. Наверное, Тиша все-таки разбил одно из окон. Васса судорожно вздохнула, прижимаясь к Рэму. Подумала: «Надеюсь, жильцы спаслись, успели выскочить из комнаты…»

Город закончился, впереди – шлагбаум.

– Держись!

Раз – и мотоцикл перепрыгнул препятствие, затем довольно мягко приземлился на колеса. Еще несколько километров хорошей дороги, а после Рэм с Вассой мчались уже по каким-то полям, лесам и заброшенным пустырям. Мотоцикл умело обходил все препятствия, перепрыгивал канавы и овраги без особой тряски, но все равно такое передвижение изрядно отнимало силы, у Вассы так точно.

– Устала? – словно услышав ее мысли, крикнул Рэм. – Ничего, скоро устроим остановку… А на большую дорогу нам нельзя… там люди, там алиены ездят… Заметят нас без всяких чипов своими собственными глазами.

Наконец этот привал… И возможность отдохнуть.

…Васса бродила по поляне, смотрела на цветы и деревья вокруг и пыталась осознать, что прежняя жизнь закончена. Они с Рэмом – беглецы. Они – враги для всех.

– Васса! – позвал Рэм. Он тоже проснулся. – Иди сюда.

Рэм в импровизированном шатре смотрел на большом экране, который получился из развернутого телефона, новости из Кострова. Васса села рядом.

А в новостях было вот что: оказывается, к этому часу погода в городе изменилась.

В предыдущий день температура достигала сорока с лишним градусов, ночью она тоже особо не понизилась (из-за чего раньше времени прискакал Тиша, ну, и эти его мелкие голодные собратья). А потом температура вдруг стала стремительно падать. Вдруг! Вассе теперь было понятно это слово «вдруг», то и дело повторяемое в новостях…

После же того, как температура упала до тридцати градусов, наводнившие город ти-рексы стали какими-то спокойными. После двадцати пяти совсем вялыми. И стали впадать прямо там, где и находились, в спячку. Когда же температура достигла девятнадцати градусов и стал накрапывать дождик (вполне обычная, кстати, погода для конца июля и для переменчивого лета в средней полосе России), ящеры сдохли.

Активисты в Кострове пытались их спасти, реанимировать, но ничего не вышло. Затем на площадь вышли противники ти-рексов и те, кто пострадал от них или пострадали их родные.

Произошла драка между противниками и защитниками. На экране – мешанина кадров: разрушенный ти-рексами город, люди с забинтованными конечностями, запиканное изображение убитых, оторванные руки, лежащие на плитке… Верно, это были останки тех людей, которых съели ти-рексы. Затем смена ракурса, и уже бездыханные тела ти-рексов, какая-то женщина пытается закутать мелкого ти-рекса в одеяло. Плачущий малыш у окна в комнате: он смотрит на лежащего на площади недвижного Тишу. Тут же кадры разбитых окон, интервью у испуганных людей, в чьи жилища пытался прорваться Тиша.

– Говорят, все ящеры сдохли, – убрав звук, задумчиво произнес Рэм. – Значит, все получилось.

– Ты про взрыв?

– Да, – сказал Рэм и лег на спину. Солнце пробилось сквозь листву шатра, и оранжевые солнечные зайчики заскакали по лицу Рэма, неуловимо меняя его.

– Как странно. Одни жалеют Тишу, другие проклинают его… – пробормотала Васса. – Мир окончательно сошел с ума.

– Васса…

– Что?

– Получается, я сжег все мосты. Я очень плохой алиен, – он вдруг засмеялся…

Васса легла с ним рядом, обняла.

– Эрта умирает, – тихо произнес Рэм.

– Как?!

– Вот так, – он поцеловал Вассу и опять сел, скрестив ноги. – Я говорил с Демьянычем недавно. Это уже проверенная информация, скоро всем алиенам станет известно о том, что Эрта гибнет.

– Да как это?! – вскочила и Васса, тоже села напротив Рэма. – Разве может планета погибнуть? Из-за чего?

– Даже ученые не могут понять, почему Эрта вдруг стала умирать, – пожал плечами Рэм. – Но она умирает… И все тут. Демьяныч сказал, что есть еще шанс спасти ее, правда, подробностями не поделился…

– Это звучит еще фантастичнее, уж извини, – в смятении произнесла Васса. – Спасти планету… Разве это возможно!

– Демьяныч какой-то прибитый весь. Он неплохой мужик, мне его жалко, честно. Обещал позже рассказать, что с тобой случилось.

– Со мной?

– Ну да, откуда у тебя этот шрам, что там с тобой сделали когда-то… Теперь уж, наверное, не узнаем…

– Ну и ладно, – фыркнула Васса. – Рэм… Ты жалеешь, что сбежал? – внезапно дрогнувшим голосом спросила она. – Что сделал… вот это все?

– Нет.

Некоторое время они сидели молча, слушая, как листва шелестит на ветру.

– А что дальше? – шепотом спросила Васса.

– С нами? Мы будем жить, как два беглеца, скрываясь от большого мира. От людей и от алиенов.

– Долго?

– Не знаю. Может быть, всю жизнь. Ты жалеешь о побеге? Ты хочешь вернуться?

– Нет, – улыбнулась Васса.

Рэм вдруг тоже улыбнулся. «Как будто солнышко выглянуло, – обрадовалась Васса, глядя на улыбающегося Рэма. – Он – мое Солнце. Моя Вселенная!»

– Рэм… а что там, в Печи? Я так и не успела разузнать про это место.

– Я попытался найти информацию о Печи. Короче, Печь – это от слова «пещера» на старославянском, я так понял. Кстати, где-то есть река со схожим названием Печора… Пещера – это то, что похоже на печь. Место, куда мы сейчас с тобой направляемся, древнее поселение, спрятавшееся в пещерах под землей. И вход туда такой… похожий на печь. Поэтому и место называется Печь.

– Печь, похожая на печь, потому что пещера…

– Не придирайся! До этой Печи никому не было дела, стояла она веками на отшибе, никто туда не лез. Вернее, туда в двадцатом веке полезли как раз. Любители экстрима. Но место опасное, неизведанное, сложное – куча народу там погибла. В итоге вход в подземелье закрыли железными воротами. А потом к Печи стали присматриваться ученые. Один археолог все-таки добился того, чтобы Печь открыли для изучения.

– Археолог… – пробормотала Васса.

– Ну да, ну да! Понимаю. Твоя возможная мама тоже была по профессии археолог… И вот состоялась экспедиция в глубь Земли в конце двадцатого века… И там открыли целое поселение, вернее, его останки, конечно. Оказывается, что там, в глубинах, еще даже до Рождества Христова, то есть в десятом веке до нашей эры, был город. Протогород! Это когда и не город вроде, но и не деревня уже. И еще там нет централизованного управления, но и беспорядков тоже почти не случается. Более-менее стабильная обстановка. Люди поселились в Печи, когда египетские пирамиды строили в другом месте земного шара.

– Ого!

– Если честно, то я без понятия, правда это или какой-то очередной фейк! – заметил Рэм. – Но ученые из той экспедиции выяснили, что Печь – это одновременно и мастерская, и коммуна, и религиозный центр, и кладбище там свое было… Что интересно: верхние ярусы пещер были то ли искусно построены древними людьми, то ли оно само все так красиво образовалось, то ли еще третий вариант – было все красиво изначально, сделанное самой природой, а люди лишь усовершенствовали, улучшили это место. Скорее третий вариант, думаю… Один главный вход в Печь четко ориентирован на восход Солнца, другой вход – на заход, но тот вход завалило давно. И вот о Печи стало известно всему миру.

– И что?

– Ну что, ничего поначалу. Кому интересны древние руины! Только ученым, да черным археологам, всяким собирателям ценностей… Но потом один знаменитый экстрасенс того времени сделал свое открытие. Он заявил, что Печь – это место силы. А еще – родина славян, родина индоевропейцев и вообще колыбель человеческой цивилизации… Оттуда все и родилось, это в переносном смысле – выход из женского лона Земли. И чуть ли не Заратустра из него вышел… вот тогда и пошла слава Печи как мистического места. Туда повалили толпами любители эзотерики, мистики и всего таинственного. Там сразу же целая туристическая индустрия образовалась – экскурсии в Печь, сувениры из Печи, обряды, которые вокруг Печи проводились… Ученые только за голову хватались – все вытоптано-выжжено туристами, разнесено по камушку… Общественные и научные организации начали борьбу с мистиками. Но толку никакого, чем больше запрещали, тем сильнее народ туда рвался. А потом началась эпоха карантинов, стало полегче. Люди оказались запертыми внутри городов, много не попутешествуешь. Но, насколько я понял, ученые время от времени совершают в тот регион экспедиции. До сих пор Печь изучают. Именно ученые не считают Печь таким уж особым местом. Обычное древнее поселение, соответствующее своей эпохе, никакого в нем величия и особой силы нет. Но есть возможность изучить прошлое…

– Изучают алиены или люди? – спросила Васса.

– Изучают люди, я выяснял. Если бы там были алиены, я б тебя туда не потащил сейчас. У алиенов нет тяги к археологии, к раскопкам, к изучению древности, да и, если честно, к истории вообще.

– Ничего себе, – удивилась Васса. – Алиены переживают, что Эрта гибнет, а история своей планеты им не интересна?

– Нет, историю планеты изучают досконально и тщательно: как зародилась планета, какие периоды и процессы, что там с климатом – это да… Я про историю алиенов. Никто с ней не носится, как у вас. Никто не придумывает лишнего, не толкует на свой лад. Не спорит до хрипоты и изнеможения, не восхваляет одних персонажей и не проклинает других. История для алиенов – некий общественный процесс. Все в общих чертах и никакого культа известных личностей, правителей. Никого не трясет от случившихся когда-то репрессий, устроенных каким-либо из правителей… Ну, было и было, прошло ж потом. Это у вас, у людей, история – это повод для раскола в обществе и вражды, растянутой на века. Вы злопамятные, очень любите страдать, только повод вам дай.

– Ты так говоришь, будто я эту вражду устроила и в ней участвую, – огрызнулась Васса. – Я и собственную историю, то есть историю моей семьи, не знаю.

– Прости, прости, – Рэм взял ее руку, поцеловал. – Дело в том, что Печь, с одной стороны, очень удачное для нас с тобой место, есть шанс спрятаться, я уже говорил об этом. Заодно это и шанс узнать о твоей маме. С другой стороны… я, как алиен, с сомнением и отвращением отношусь ко всем этим раскопкам. К костям мертвецов, которые вытащили из земли. Для меня прошлое умирает. И точка. Его нет больше. Археология для меня – это про смерть. Про эксгумацию, тут опять меня прости. Нельзя питаться смертью, строить на этом научные выводы, искать ответы на сегодняшние вопросы там, в глубине веков.

– То есть ты заранее терпеть не можешь мою маму?

– Она меня… нет, не пугает, но… вызывает настороженность, что ли. А вдруг в ней, в твоей маме, опасность для тебя? И мы сейчас… – он не договорил, замолчал. Но Васса неожиданно поняла, о чем сейчас думает Рэм.

– И мы сейчас ищем мою смерть? Ты это хочешь сказать?

– Типа того, – мрачно согласился Рэм. – А я совсем не хочу тебя терять, Васса.

Она легла обратно на покрывало, протянула Рэму руку.

Он лег с ней рядом, лицом к лицу. Поцеловал.

– Ты мне дороже всех, – прошептала Васса. – Я люблю только тебя, я буду слушаться только тебя. Ты для меня главный. Ты – мое Солнце.

– Ну, а ты, получается, мне дороже Эрты, которую я предал, – засмеялся Рэм. – Так и есть, так и есть, ты мне дороже…

Продолжение следует

Content

Татьяна Тронина
Двое под солнцем

Васса

Света

Васса

Илья

Света

Васса

Нина

Васса

Рэм

Васса

Илья

Васса

Рэм

Васса

Света

Рэм

Демьян Демьянович

Илья

Милана

Нина

Васса