Квигли Кэрролл

Англо-американский истеблишмент [калибрятина]

Квигли Кэрролл - Англо-американский истеблишмент. —

М.: Издательство «Наше завтра», 2021. — 512 с.

ISBN 978-5-6046834-2-2

В истории мировой политики есть множество загадочных тайн, интересных моментов, головокружительных сюжетов. Большинство из них недоступно обычным людям, далёким от политических баталий. В настоящем издании приоткрывается завеса секретности, связанная с тайным обществом Великобритании, которое представляло собой одно из самых серьёзных исторических явлений двадцатого века и сыграло важнейшую роль в новейшей мировой истории.

Общество «Круглый стол» было основано в 1891 году влиятельным политиком и предпринимателем Сесилом Родсом для управления колониями Великобритании. Обществу было суждено стать одной из главнейших сил воздействия на внешнюю политику Британской империи более чем на пятьдесят лет.

Автор изучал историю «Круглого стола» на протяжении двадцати лет, у него был доступ ко множеству секретных источников. Книга снабжена любопытными фактами и читается как увлекательный исторический детектив.

УДК 327.35

ББК 66.69

ISBN 978-5-6046834-2-2

© Кэрролл Квигли, 2021

© Наше завтра, 2021

ОГЛАВЛЕНИЕ

Все тайное становится явным: о чем рассказал и что утаил Кэрролл Квигли в своей книге

Предисловие      13

Глава 1. Введение      17

Глава 2. Блок Сесила      35

Глава 3. Тайное общество Сесила Родса      63

Глава 4. «Детский сад» Милнера (1897-1910)      93

Глава 5. Группа Милнера, Родс и Оксфорд (1901-1925)      149

Глава 6. «Таймс»      176

Глава 7. «Круглый стол»      204

Глава 8. Война и мир (1915-1920)      241

Глава 9. Создание содружества      254

Глава 10. Королевский институт международных отношений 306 Глава И. Индия (1911-1945)      330

Глава 12. Внешняя политика (1919-1940)      374

Глава 13. Вторая мировая война      (1939-1945)      496

Приложения      508

ВСЕ ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ: О ЧЕМ РАССКАЗАЛ И ЧТО УТАИЛ КЭРРОЛЛ КВИГЛИ В СВОЕЙ КНИГЕ

Книга профессора Джорджтаунского университета Кэрролла Квигли увидела свет в далеком 1981 году, когда термин «конспирология» еще не был столь популярен, a deep state, скорее всего, вообще не использовался. Но уже тогда автор описывал группу действовавших в начале столетия британских интеллектуалов, которые, с одной стороны, организуя Лигу Наций и Королевский институт международных отношений, практически определяли британскую внешнюю политику, а с другой — вообще не имели никакой институализации. Ее знали «в разное время под названиями: ״Детский сад Милнера группа ״Круглого стола “, группа Родса, группа ״Таймс “, группа ״Всех душ “ и ״Кливденская клика “». «Это общество существовало в течение почти шестидесяти лет под самыми разными названиями... — пишет Квигли, — довольствуясь тем, что называли ее ״группой“, ״блоком“или даже ״мы״.

Все же самый первый вариант названия определял общество как «тайное», более того, третье поколение членов общества «понимало, что они — тайная группа, или, по крайней мере, ее внутренние круги». Руководствоваться оно должно было конституцией иезуитов, в которой вместо слов «Римско-католическая религия» использовался бы термин «Британская империя». При этом: «Эта организация смогла довольно успешно скрывать свое существование, и многие из ее наиболее влиятельных членов, удовлетворенные обладанием реальной, а не видимой властью, неизвестны даже серьезным исследователям британской истории».

В своей книге Квигли раскрывает имена двух наиболее влиятельных членов группы, вместе учившихся в Оксфорде. Это Сесил Родс и Альфред Милнер, ставший лидером группы в 1902 году, когда «получил контроль над деньгами Родса и смог воспользоваться ими для смазывания механизма своей пропагандистской машины». При этом при смене лидера не поменялись ни методы, которые «были настолько схожи, что их почти невозможно было различить», ни цели: «Оба стремились объединить весь мир...в федеративную структуру вокруг Британии... путем тайного закулисного политического и экономического влияния и контролирования журналистских, образовательных и пропагандистских организаций». То, что весь описанный инструментарий актуален по сей день, дает основания предположить, что актуальна и заявленная повестка. Кроме того, в характеристиках обоих лидеров присутствуют черты, свойственные и современной элите: «Альфред Милнер был последним человеком в мире, кто проявлял сентиментальность или хотя бы чувствительность», — пишет Квигли об одном из лидеров и приводит цитату из дневника лорда Эшера о втором: «.. .очень хитер и, как я подозреваю, совершенно беспринципен в том, что касается используемых им средств». Автор этих строк дневника являлся не только членом группы, но и, «вероятно, самым важным советником по политическим вопросам королевы Виктории, короля Эдуарда VII и короля Георга V», а также «главным неофициальным представителем короля и связующим звеном между королем и министрами», что особым образом характеризует влиятельность описываемого тайного общества. Так как многие члены группы начинали с позиции секретаря Милнера, одно из названий группы звучит не совсем серьезно — «детский сад» Милнера, что не мешало «воспитании- кам» такого «детского сада» определять законодательную политику ряда стран вплоть до написания конституций.

Не секрет, что реальная политика всегда происходит за закрытыми дверями, по причине чего Рузвельт в 1943 году дал указание

Госдепу не публиковать протоколов заседаний Большой четверки во время Парижской мирной конференции в 1919 году, так как «таких записей никогда не следует сохранять и, тем более, публиковать». И именно описываемая Квигли группа «контролировала британскую делегацию на мирной конференции 1919 года», один из ее членов, «используя людей и материалы из военно-торгового разведывательного управления и разведывательного отдела Адмиралтейства», «подготовил большое количество докладов по вопросам, которые могли возникнуть». Говоря о механизмах закрытой политики, Квигли отмечает «влияние на государственную политику путем расстановки членов блока на важных должностях, максималъно скрытых от общественного внимания», то есть о том, что непосредственно относят к разряду конспирологических тем.

В заглавии книги автор использует термин «истеблишмент», но в равной степени мы можем говорить о феномене элит, так как, согласно его словам, «одним из главных методов работы этой группы была пропаганда». Итальянский экономист Парето отличительным признаком элиты как раз считал способность менять общество, применяя насилие, или «убеждать, манипулируя человеческими эмоциями». Он делил элиты на принимающие непосредственное участие в управлении и реализующие изменения в художественной или научной сфере. Последние он относил к так называемой «неуправляющей элите», к которой, видимо, причислял себя и Нобелевский лауреат Бертран Рассел, считавший, что, «хотя науку будут прилежно изучать, доступ к ней будут иметь представители исключительно правящего класса. Простолюдины не будут знать, как формируются их убеждения». И в этом контексте интересно то, что группа «контролировала и до сих пор в очень значительной степени контролирует описание истории Британской империи и ее внешней политики со времен Англо-бурской войны». Разрабатывая механизмы работы тай- кого общества, его основатели «обсуждали вместе различные пропагандистские проекты, основание библиотек, проведение лекций».

Квигли пишет: «Помимо науки группа Милнера занималась журналистской деятельностью, стремясь формировать общественное мнение в требуемых направлениях», тайный альянс «играл важную роль: в Англии благодаря своему контролю над ״Таймс “ и ״Морнинг Пост “, а также другими источниками информации», так, «в разное время в прошлом эта группа оказывала большое влияние на сотрудников Quarterly Review, The XIX Century and After, The Economist и The Spectator. Любой, кто знаком с этими изданиями, знает, что большинство из них долгое время скрывали имена своих авторов и даже редакторов». При этом «группа Милнера никогда не намеревалась изменять события с помощью каких-либо инструментов массовой пропаганды, а скорее надеялась формировать мнения небольшой группы ״ важных людей “, которые, в свою очередъ, могли влиять на более широкие круги лиц», а самое главное, «на элиту, на которую она так долго была направлена». Например, группа использовала в своих целях «самый мощный источник влияния в колледжах Оксфорда» — журнал «Круглый стол», а непосредственно «Таймс» контролировала в течение более чем пятидесяти лет. Уильям Томас Стед, редактор еще одного контролируемого издания — Pall Mall Gazette, — был не просто журналистом, он стоял у основания таких жанров, как новостная повестка, журналистское расследование и интервью.

Помимо «проникновения в политику, образование и журналистику», Квигли, описывая методы работы группы, говорит о «вербовке способных людей... посредством заключения брачных союзов и предоставления титулов и влиятельных постов», их дальнейший рост влиятельности «был основан на обладании его членами способностами, социальными связями и богатством». Например, глава колониального отдела «Таймс» Флора Шоу стала леди Лугард, когда ему было сорок четыре, а ей пятьдесят. С 1889 года она «поддерживала тайную связь с Сесилом Родсом», инструкции от которого «приходили к ней через агента в Лондоне, доктора Резерфорда Харриса».

Шоу была посредницей «между Родсом, ״Таймс “ и Министерством по делам колоний (под управлением Джозефа Чемберлена)» во время англо-бурской кампании, предтечей которой стал так называемый «рейд Джеймсона». Будущий премьер-министр Южно-Африканского Союза Ян Смэтс охарактеризовал его «настоящим объявлением войны». Квигли говорит, что «рейд Джеймсона, если бы можно было рассказать всю историю целиком, продемонстрировал бы собой прекрасный пример махинаций тайного общества Родса». Целью набега британского колониального чиновника Линдера Джеймсона, в будущем похороненного рядом с Сесилом Родсом, была попытка насильственного захвата Йоханнесбурга и золотых приисков. По замыслу к Джеймсону должны были примкнуть английские рабочие, и уже от имени восставших «мирных колонистов» следовало обратиться за помощью к официальным британским властям. Согласитесь, что это вполне узнаваемый почерк современных «цветных революций».

В Лондоне новости из Южной Африки контролировали члены группы, занимая стратегически важные посты в СМИ. Мисс Шоу, обладая секретным кодом «Британской Южно-Африканской компании» и прямым телеграфным адресом Родса, «несколько раз говорила об ускорении исполнения плана, а однажды предложила конкретную дату проведения» рейда Джеймсона. Квигли пишет: «в своих новостных статьях мисс Шоу поддерживала британцев... вплоть до преувеличения трудностей их существования под властью буров и фальсификации данных», которые являются «фирменным знаком» мировых кукловодов по сей день. Достаточно вспомнить выступление использующей вымышленное имя, чтобы «защитить свою семью», 15-летней кувейтской санитарки, которая на конференции по правам человека в Конгрессе со слезами вспоминала, как иракские солдаты выкрали в Кувейтском роддоме медицинские инкубаторы, оставив на верную смерть более трехсот находившихся там младенцев. Президент США и сенат использовали этот рассказ для обоснования вторжения в Ирак, хотя на самом деле «свидетельница» была членом королевской семьи эмирата,

дочерью посла Кувейта в США, а сценарий ее выступления готовила американская пиар-компания Hill & Knowlton под надзором бывшего руководителя аппарата администрации президента Крэга Фуллера.

Тогда же, 20 декабря 1895 года, «Таймс» опубликовала в качестве эксклюзивного материала поддельное письмо «женщин и детей», которое представляло собой призыв о помощи от якобы преследуемых в Трансваале британцев к ожидающим войскам Джеймсона. После провала этой спецоперации тайное общество занималось сокрытием своих действий от «расследования, проводившегося специальным парламентским комитетом». В целом же, пишет Квигли, «когда мы понимаем, что ожидаемое восстание англичан в Трансваале финансировалось и вооружалось боеприпасами из фондов ״Британской Южно-Африканской компании “, становится ясно, что между переворотом Гитлера в Австрии в марте 1938 года и попыткой переворота Родса и Джеймсона в Южной Африке сорока двумя годами ранее можно провести параллель».

На самом деле параллелей с Гитлером гораздо больше: после того как англо-бурскую войну все же удалось развязать, лорд Китченер сжег все фермы буров в Республике Трансвааль. Мужское население было переправлено в лагеря в британских колониях Индии и Цейлона, а более ста тысяч женщин и детей размещены в концентрационных лагерях Трансвааля, который, будучи покрыт сетью блокгаузов и контролирующих дороги пулеметных дотов, и сам теперь представлял собой один большой концлагерь, обеспечивающий работу золотых рудников. От невыносимых уело- вий жизни и возникших из-за африканской жары эпидемий почти четверть заключенных скончались, в том числе в Йоханнесбургском лагере умерло 70 % заточенных там детей в возрасте до восьми лет.

Продолжая линию параллелей с Гитлером, надо отметить, что нашей стране тоже, видимо, есть за что сказать спасибо группе «мы», включая уже и новые концлагеря. Дело в том, что, согласно Квигли, «некоторые члены группы Милнера и британского консервативного

правительства пришли к фантастической идее, что они могут убить двух зайцев одним выстрелом, настроив Германию и Россию друг против друга». Вся политика умиротворения Гитлера должна быть признана зоной ее исторической ответственности, так как «к 1916 году группа Милнера вошла в цитадель политической власти и в течение следующих двадцати трех лет неуклонно расширяла свое влияние, пока к 1938 году не стала самой мощной политической силой в Великобритании...» «Чтобы осуществить этот план, позволив Германии двинуться на восток против России, — пишет Квигли, — необходимо было сделать три вещи: (!)ликвидировать все страны, находившиеся между Германией и Россией; (2) помешать Франции придерживаться союзнических договоренностей с этими странами; (3) обмануть английский народ, чтобы он принял это как необходимое и реально единственное решение международной проблемы». Этот план и был реализован в рамках «политики умиротворения»: «внутренний круг группы и их основные печатные издания, такие как ״Таймс “ и ״ Круглый стол “, полностью одобряли политику умиротворения и поощряли ее...», — говорится у автора. Также, согласно его описанию событий, «группа Милнера заверила Гитлера, как внутри правительства, так и вне его, в том, что Британия не будет противодействовать его усилиям ״ по достижению равенства в вооружениях “». Более того: «Группа Милнера уступила бы часть Польши Германии, если бы это было сделано путем честных переговоров». В книге Квигли приведено еще множество интересных исторических деталей, свидетельствующих об участии Великобритании в фактическом развязывании Второй мировой войны.

После окончания войны влияние группы сошло на нет, и в качестве подведения итогов ее деятельности необходимо сказать о том, о чем Кэрролл Квигли предпочел в своей книге умолчать. Во-первых, группа продвигала «британский империализм», но в дальнейшем, согласно одному из идеологов группы, «империя должна была превратиться во всемирную организацию», «возродиться на более

высоком уровне существования — как мировое сообщество», удерживаемое «вместе неосязаемыми узами единой культуры и общего мировоззрения». Родс изначально «хотел создать всемирную тайную группу...», а Великобритания играла лишь роль инструмента для реализации «идеи организации всего мира...» Одним словом, речь шла о пресловутом мировом заговоре, а с учетом того что в Британии Родс вступил в масонскую ложу Аполлона, даже о мировом масонском, который так любят высмеивать как наиболее конспирологический.

Так как сам Кэрролл Квигли признается: «в целом я согласен с целями и задачами группы Милнера», — то можно предположить умышленность в неправильном акцентировании им движущих сил группы. Например, он пишет, что «одним из инструментов, с помощью которых Милнер добился политического влияния», был директор Банка Англии лорд Джордж Дж. Гошен. Однако с учетом того что «после 1931 года предприниматели группы Милнера начали проводить политику государственной поддержки саморегулирующегося монополистического капитализма», более вероятно, что, наоборот, сам Милнер со всей его группой являлся «одним из инструментов». И не только после 1931 года, но и ранее, скорее всего всегда: «Группа разделяла (по крайней мере до 1931 года) представления международного банковского и финансового капитализма конца XIX века. Считалось, что ключами ко всему экономическому развитию и процветанию являются банковское дело и финансы. Ожидалось, что при наличии ״ надежных денег “, сбалансированного бюджета и международного золотого стандарта процветание и повышение уровня жизни последуют автоматически».

Нетрудно установить и настоящего заказчика «группы», хотя Квигли пишет, что «Ротшильд...участвовал в работе группы лишь от случая к случаю», он не скрывает, что встречи группы Родса проходили «в загородном доме лорда Ротшильда», кроме того, «в трех своих завещаниях он оставлял лорда Ротшильда своим доверенным лицом, а в одном — единственным попечителем». К тому времени

Родс контролировал африканские земли, по территории большие, чем Франция, Бельгия, Голландия и Швейцария, вместе взятые. «Лорд Ротшильд был вынужден служить посыльным», когда группа разрабатывала стратегию сокрытия организации «рейда Джеймсона» в процессе расследования специального парламентского комитета, что указывает на его прямую заинтересованность. Этот факт лишний раз подтверждает, что действия группы не находились в сфере интересов Британской империи как таковой, а преследовали частные интересы.

Можно предположить, что связь с известным банковским семейством была установлена еще братом Сесила, Гербертом Родсом, севшим в португальскую тюрьму за торговлю оружием с местными племенами, а впоследствии именно на кредиты Ротшильдов член палаты лордов и Тайного совета Британской империи Сесил Родс скупал принадлежавшие бурам золотоносные и алмазные рудники. То есть источником его состоятельности и влиятельности были Ротшильды, которые не ушли со сцены и по сей день, по-прежнему участвуя в мировой политике идеями.

Например, не так давно самой обсуждаемой темой была идея Великой перезагрузки (The Great Reset) руководителя Всемирного экономического форума Клауса Шваба, итогом которой должен стать Inclusive Capitalism, то есть всеобъемлющий капитализм. Ведущую роль в Совете по инклюзивному капитализму, созданном в декабре 2020 года, играет исполнительный директор EL Rothschild Эвелин де Ротшильд, которая, возможно, тоже участвует в работе Совета «лишь от случая к случаю».

Дмитрий Перетолчин

ПРЕДИСЛОВИЕ

Все знают о стипендии Родса, учрежденной по условиям седьмого завещания Сесила Родса. Не так широко известно, что в пяти предыдущих завещаниях Родс отдавал свое состояние на создание тайного общества, которое должно было посвятить себя сохранению и расширению Британской империи. И, похоже, никому неизвестно, что это общество было создано Родсом и его главным доверенным лицом, лордом Милнером, и продолжает существовать по сей день. Конечно, это тайное общество не такое ребяческое, как Ку-Клукс-Клан, и в нем нет никаких секретных мантий, рукопожатий или паролей. Оно не нуждается ни в чем подобном, так как его члены близко знакомы друг с другом. В нем, вероятно, нет ни клятвы верности, ни какой-либо формальной процедуры посвящения. Однако оно существует и проводит тайные совещания, на которых председательствует старший член Совета. В разное время, начиная с 1891 года, на этих заседаниях председательствовали Родс, лорд Милнер, лорд Селборн, сэр Патрик Дункан, фельдмаршал Ян Смэтс, лорд Лотиан и лорд Бранд. Они проводились во всех британских доминионах, начиная с Южной Африки в 1903 году; в различных местах Лондона, главным образом в доме 175 на улице Пикадилли; в различных колледжах Оксфорда, главным образом в «Колледже всех душ»; во многих английских загородных домах, таких как «Тринг-парк», «Бликлинг-холл», «Кливден» и других.

Это общество было известно в разное время под названиями «Детский сад Милнера», «Группа круглого стола», «Группа Родса», «Группа Таймс», «Группа всех душ» и «Кливденская клика». Все эти термины по той или иной причине меня не устраивают, и я решил назвать его «Группа Милнера». Те, кто использовали разные названия

или слышали другие термины, как правило, не понимали, что все эти различные названия относятся к одной и той же группе.

Стороннему наблюдателю нелегко написать историю секретного общества такого рода, но, поскольку ни один инсайдер не собирается этого делать, я вынужден попытаться сделать это самостоятельно. Это должно быть сделано, ибо группа представляет собой, как я докажу, одно из самых важных исторических явлений XX века. Действительно, это общество имеет такое значение, что доказательства его существования нетрудно найти, если знать, где искать. Я стремился их продемонстрировать, не слишком обременяя книгу сносками и библиографическими ссылками. Хотя подобные доказательства сведены к минимуму, по моему мнению, я указал источник каждого из упомянутых фактов. Некоторые из фактов поступили ко мне из источников, которые мне не следует называть, и я упомянул о них только там, где могу представить документальные доказательства, доступные каждому. Тем не менее, было бы очень трудно написать эту книгу, если бы я не получил некоторую помощь личного характера от лиц, близких к обществу. По понятным причинам я не могу назвать имена этих лиц, поэтому я не ссылался ни на какую информацию, полученную от них, если только это не была информация, легко доступная из других источников.

Естественно, посторонний человек не может писать о секретной группе, не совершая ошибок. И в этой книге они, несомненно, есть. Я старался свести их к минимуму, минимизируя интерпретации и позволяя фактам говорить самим за себя. Это может оправдать несколько чрезмерное использование цитат. Я считаю, что нет никаких сомнений в моей общей интерпретации. Я также чувствую, что искажений фактов немного, за исключением одного самого трудного вопроса. Сложности связаны с выяснением того, кто является и кто не является членом группы. Поскольку членство может быть не формальным, а основанным скорее на частых социальных контактах и, поскольку частота таких контактов варьируется время от времени и от человека к человеку, не всегда легко сказать, кто входит в группу, а кто нет. Я попытался решить

эту проблему, разделив общество на два концентрических круга: внутреннее ядро близких партнеров, которые, несомненно, знали, что они являются членами группы, преданной общей цели; и внешний круг, состоявший из большего числа членов, на которых внутренний круг воздействовал личным убеждением, покровительством и социальным давлением. Возможно, большинство членов внешнего круга не осознавали, что их использует тайное общество. Более вероятно, они это знали, но, по английской привычке, считали благоразумным не задавать лишних вопросов. Способность англичан этого класса и происхождения оставлять очевидное невысказанным, за исключением, возможно, некрологов, озадачивает и иногда раздражает стороннего наблюдателя. В общем, я, несомненно, допустил ошибки в своих списках членов общества, но ошибки, какими бы они ни были, заключаются скорее в том, что я приписываю какого-либо конкретного человека внешнему кругу, а не внутреннему ядру, чем в том, что я вообще связываю его с группой. В общем, я никого не приписал к внутреннему ядру без доказательств, убедительных для меня, о том, что он присутствовал на тайных собраниях группы. В результате несколько человек, которых я помещаю в список членов внешнего круга, таких как лорд Галифакс, вероятно, принадлежали к внутреннему ядру.

Я должен сказать несколько слов о моем общем отношении к этой теме. Я подошел к этому вопросу как историк. Такое отношение и сохранил. Я старался описывать или анализировать, а не хвалить или осуждать. Я надеюсь, что в самой книге это отношение сохранится. Конечно, у меня есть свое мнение, и было бы справед- либо заявить об этом здесь. В целом я согласен с целями и задачами группы Милнера. Я считаю, что британский образ жизни и Британское Содружество наций относятся к числу великих достижений истории. Я чувствую, что их уничтожение было бы ужасной катастрофой для человечества. Я считаю, что выход Ирландии, Бирмы, Индии или Палестины из Содружества вызывает сожаление и объясняется тем фактом, что лица, контролирующие эти районы мира,

не смогли усвоить британский образ жизни, пока они были частью Содружества. Я полагаю, что в долгосрочной перспективе мое отношение не будет сильно отличаться от отношения членов группы Милнера. Но, соглашаясь с группой по целям, я не могу согласиться с ней по методам. Конечно, я понимаю, что некоторые их методы основывались только на добрых намерениях и высоких идеалах — возможно, более высоких, чем мои. Но узость кругозора в критические моменты, неспособность использовать интеллект и здравый смысл, склонность полагаться на стандартные социальные реакции и словесные клише в кризис, склонность отдавать власть и влияние в руки, выбранные дружбой, а не заслугами, забвение последствий своих действий, незнание точек зрения людей в других странах или людей из других классов в своей собственной стране — все это, по моему мнению, практически привело многое, из того, чем они и я дорожим, к катастрофе. В этой группе были такие люди, как Эшер, Грей, Милнер, Хэнки и Циммерн, которые должны вызывать восхищение и симпатию у всех, кто о них знает. С другой стороны, в этой группе были люди, чья жизнь стала катастрофой для нашего образа жизни. К сожалению, в долгосрочной перспективе, как в группе, так и в мире, влияние последних было сильнее, чем первых.

Это — мое личное отношение. Оно не слишком, я надеюсь, пронизало последующие страницы. Мне сказали, что историю, которую я здесь излагаю, лучше оставить нерассказанной, поскольку она обеспечит оружием врагов того, чем я восхищаюсь. Я не разделяю такую точку зрения. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы все, что я пишу, могло быть использовано англофобами и изоляционистами из «Чикаго Трибьюн». Но я чувствую, что истина имеет право быть высказанной, и, однажды сказанная, она не может причинить вреда никому из людей доброй воли. Только зная ошибки прошлого, можно изменить тактику действий в будущем.

Кэрролл Квигли

ГЛАВА 1

ВВЕДЕНИЕ

Однажды зимним февральским днем 1891 года в Лондоне трое мужчин вели серьезный разговор. Этот разговор повлек за собой последствия величайшей важности для Британской Империи и мира в целом. Ибо эти люди создавали тайное общество, которое должно было стать одной из важнейших сил воздействия на имперскую и внешнюю политику Британии более чем на пятьдесят последующих лет.

Трое мужчин, занятых этим делом, были уже хорошо известны в Англии. Лидером был Сесил Родс, сказочно богатый строитель империи и самый важный человек в Южной Африке. Вторым был Уильям Т. Стед, самый известный и, вероятно, самый сенсационный журналист того времени. Третьим был Реджинальд Балиоль Бретт, впоследствии ставший известным как лорд Эшер, друг и доверенное лицо королевы Виктории, а позже — самый влиятельный советник королей Эдуарда VII и Георга V.

Подробности этого важного разговора будут рассмотрены далее. Сейчас нам остается только указать, что эта тройка составила план организации своего тайного общества и список его первоначальных членов. План организации предусматривал внутренний круг,

известный как «Общество избранных», и внешний круг, названный «Ассоциацией помощников». В обществе избранных реальная власть должна была осуществляться лидером и «хунтой трех». Лидером должен был стать Родс, а хунтой — Стед, Бретт и Альфред Милнер. В соответствии с этим решением Милнер был принят в общество вскоре после описанной нами встречи^1.

Создание этого тайного общества не было делом одного мгновения. Как мы увидим, Родс планировал это событие более семнадцати лет. Стед познакомился с этим планом 4 апреля 1889 года, а Бретту сообщили о нем 3 февраля 1890 года. Общество, основанное таким образом, не было недолговечным, ибо в измененном виде оно существует и по сей день. С 1891 по 1902 гг. оно было известно лишь десятку человек. В этот период Родс был лидером, а Стед — самым влиятельным членом. С 1902 по 1925 гг. лидером был Милнер, в то время как Филип Керр (лорд Лотиан) и Лайонел Кертис были, вероятно, самыми важными членами. С 1925 по 1940 гг. Керр был лидером, а с момента его смерти в 1940 году эту роль, вероятно, играл Роберт Генри Бранд (лорд Бранд).

Это общество существовало в течение почти шестидесяти лет под самыми разными названиями. В течение первого десятилетия или около того оно называлось «Тайное общество Сесила Родса» или «Мечта Сесила Родса». Во втором и третьем десятилетиях своего существования оно было известно как «Детский сад Милнера» (1901-1910) и как «Группа круглого стола» (1910-1920). С 1920 года оно называлось по-разному, в зависимости от того, какой этап его деятельности рассматривается. Оно именовалось «Группа Таймс», «Группа Родса», «Группа Чатем-Хауса», «Группа Всех душ» и «Кливденская клика». Все эти термины в большей или меньшей степени неподходящи, потому что фокусируют внимание только на части

общества или только на одном виде его деятельности. «Детский сад Милнера» и «Группа круглого стола», например, — это два разных названия «Ассоциации помощников», а потому они являлись лишь частью общества, поскольку реальный центр организации, «Общество избранных», продолжал существовать и набирал новых членов из внешнего круга по мере необходимости. С 1920 года в этой группе все чаще доминировали сподвижники виконта Астора. В 1930-х гг. неправильно названная «Кливденская клика» была близка к центру общества, но было бы совершенно несправедливо полагать, что коннотации неосновательности и конспиративности, обычно связываемые с выражением «Кливденская клика», являются справедливым описанием группы Милнера в целом. На самом деле Виконт Астор был, условно говоря, поздним дополнением к обществу, и общество скорее должно было быть представлено как использующее деньги Астора для продвижения своих собственных идеалов, чем как используемое для каких-либо целей хозяином Кливдена.

Даже выражение «Тайное общество Родса», которое было бы совершенно точным применительно к периоду 1891-1899 гг., вряд ли точно для периода после 1899 года. Организация была настолько изменена и расширена Милнером после ухода Стеда в 1899 году, и особенно после смерти Родса в 1902 году, что приобрела совершенно иную структуру и характер, хотя продолжала преследовать те же цели. Чтобы избежать этих трудностей, мы будем называть организацию «Тайным обществом Родса» до 1901 года и «Группой Милнера» после этой даты, но следует понимать, что оба термина относятся к одной и той же организации.

Эта организация смогла довольно успешно скрывать свое существование, и многие из ее наиболее влиятельных членов, удовлетворенные обладанием реальной, а не видимой властью, неизвестны даже серьезным исследователям британской истории. Это становится еще более удивительным, когда мы узнаем, что одним из главных методов работы этой группы была пропаганда. Группа

спланировала рейд Джеймсона в 1895 году; инициировала Бурскую войну 1899-1902 годов; создала и контролирует фонд Родса; создала Союз Южной Африки в 1906-1910 годах; создала южноафриканское периодическое издание «The State» в 1908 году; основала периодическое издание Британской империи «The Round Table» в 1910 году, которое остается рупором группы; была самым мощным источником влияния в колледжах Оксфорда «Все души», «Баллиол» и «Новый» на протяжении более чем поколения; контролировала «Таймс» в течение более чем пятидесяти лет, за исключением трехлетнего периода 1919-1922 гг.; опубликовала идею и название «Британское Содружество наций» в период 1908-1918 годов; являлась главным фактором влияния на военную администрацию Ллойда Джорджа в 1917-1919 годах и контролировала британскую делегацию на мирной конференции 1919 года; имела непосредственное отношение к формированию и управлению Лигой Наций и системой мандатов; основала Королевский институт международных отношений в 1919 году и до сих пор контролирует его; являлась одним из главных факторов воздействия на британскую политику в отношении Ирландии, Палестины и Индии в период 1917-1945 годов; оказала очень важное влияние на политику умиротворения Германии в 1920-1940 годах; контролировала и до сих пор в очень значительной степени контролирует описание истории Британской империи и ее внешней политики со времен Англо-бурской войны.

Можно было бы ожидать, что общество, которое может похвастаться такими достижениями, станет привычной темой для обсуждения среди исследователей, изучающих историю и обществоведение. Но в данном случае ожидания не оправдываются отчасти из-за принятой группой политики секретности, отчасти из-за того, что сама она не является тесно интегрированной, а скорее выглядит как ряд пересекающихся кругов или колец, частично скрытых за формальными группами, не имеющими очевидной политической значимости.

Эта группа, удерживаемая вместе невидимыми узами дружбы, личного общения и общих идеалов, настолько неопределенна в своих очертаниях (особенно в последние годы), что не всегда можно сказать, кто является ее членом, а кто нет. Действительно, нет резкой демаркационной линии между теми, кто является членами, и теми, кто не является, поскольку «членство» имеет различную степень, которая может меняться со временем. Сэр Альфред Циммерн, например, хотя всегда был близок к группе, находился в ее внутреннем круге только в течение короткого периода 1910-1922 годов, после чего начал медленно дрейфовать на внешние орбиты общества. С другой стороны, лорд Галифакс, хотя и был близок к группе с 1903 года, по-настоящему стал ее членом только после 1920 года. Виконт Астор, также близкий к обществу с самого начала (и гораздо ближе, чем Галифакс), быстро переместился в центр группы после 1916 года, и особенно после 1922 года, а в последующие годы приобретал все более решающий голос.

Хотя состав группы Милнера медленно изменялся с течением лет, группа все еще сохраняет характерные черты, полученные от своего главного лидера, и, через него, идеологическую ориентацию Баллиола 1870-х гг. Хотя группа фактически не существовала до 1891 года, ее история охватывает гораздо более длительный период, поскольку ее происхождение восходит примерно к 1873 году. Эту историю можно разделить на четыре периода, из них первый, с 1873 по 1891 год, который можно назвать подготовительным, фокусируется на фигурах У. Т. Стеда и Альфреда Милнера. Второй период, с 1891 по 1901 год, можно было бы назвать периодом Родса, хотя Стед был главной фигурой, как и в большинстве из них. Третий период, с 1901 по 1922 год, сконцентрированный вокруг Альфреда Милнера, можно было бы назвать периодом Нового колледжа Оке- форда. Четвертый период, примерно с 1922 года по настоящее время, можно назвать периодом Колледжа всех душ. Он был сфокусирован вокруг лорда Лотиана, лорда Бранда и Лайонела Кертиса. В течение

этих четырех периодов сила и влияние группы неуклонно росли примерно до 1939 года. После 16 марта 1939 года она раскололась на почве политики умиротворения и получила сильную встряску от всеобщих выборов 1945 года. До 1939 года, однако, расширение власти группы было довольно последовательным. Этот рост был основан на обладании его членами способностями, социальными связями и богатством. Невозможно разделить взаимосвязь этих трех качеств — нередкая ситуация в Англии.

Милнер смог доминировать в этой группе, потому что он стал центром или, скорее, точкой пересечения трех сил влияния. Мы назовем их «Группой Тойнби», «Блоком Сесила» и «Тайным обществом Родса». Группа Тойнби являлась сообществом политических интеллектуалов, сформированных в Баллиол-колледже примерно в 1873 году под управлением Арнольда Тойнби и самого Милнера. На самом деле это была группа личных друзей Милнера. Блок Сесила являлся сплетением политической и социальной власти, сформированным лордом Солсбери и простирающемся из сферы большой политики в области образования и рекламы. В сфере образования его влияние было особенно заметно в Итоне и Харроу, а также в оксфордском Колледже всех душ. В области рекламы его влияние было заметно главным образом в изданиях Quarterly Review и «Таймс». «Тайное общество Родса» представляло собой группу имперских федералистов, сформированную в период после 1889 года и использовавшую экономические ресурсы Южной Африки для расширения и увековечения Британской империи.

Сомнительно, чтобы Милнер мог сформировать свою группу без помощи всех трех этих источников. Группа Тойнби дала ему идеологию и личную преданность, в которых он нуждался; Блок Сесила дал ему политическое влияние, без которого его идеи могли бы легко умереть в зародыше; а Тайное общество Родса дало ему экономические ресурсы, которые позволили создать свою собственную группу, независимую от Блока Сесила. К 1902 году, когда

управление Блоком Сесила ушло из властных рук лорда Солсбери в довольно равнодушные руки Артура Бальфура, а Родс умер, оставив Милнера главным управляющим своим обширным поместьем, группа Милнера уже была создана и имела многообещающее будущее. Длительный период либерального правления, начавшийся в 1906 году, бросил временную тень на это будущее, но к 1916 году группа Милнера вошла в цитадель политической власти и в течение следующих двадцати трех лет неуклонно расширяла свое влияние, пока к 1938 году не стала самой мощной политической силой в Великобритании.

Первоначально члены группы Милнера происходили из зажиточных, богатых, часто титулованных семей. В Оксфорде они демонстрировали интеллектуальные способности и заложили основу для группы. Позднее они повысили свою значимость и увеличили финансовые ресурсы, частично по наследству и частично благодаря способности находить новые источники власти и денег. Поначалу их семейных состояний, вероятно, хватало на удовлетворение амбиций, но со временем финансирование пополнилось доступом к фондам «АП Souls», «Rhodes Trust», «Beit Trust», состояниям сэра Эйба Бейли и Астора, некоторым влиятельным британским банкам (главным из которых был «Lazard Brothers and Company»), а в последние годы — к деньгам Наффилдов.

Хотя очертания группы Милнера начали проявляться задолго до 1891 года, до указанной даты группа не сформировалась в полном объеме. Ранее Милнер и Стед стали частью группы неоимпериалистов, которые оправдывали существование Британской империи моральными, а не экономическими или политическими соображениями и стремились воплотить это оправдание в реальность, выступая за самоуправление и федерацию внутри Империи. Эта группа сформировалась в Оксфорде в начале 1870-х годов и была расширена в начале 1880-х годов. В колледже Баллиол в нее входили Милнер, Арнольд Тойнби, Томас Рейли, Майкл Глейзбрук, Филип Литтелтон

Гелл и Джордж Р. Паркин. Тойнби был самым близким другом Милнера. После его ранней смерти в 1883 году Милнер принимал активное участие в создании в его память Тойнби-холла, поселенческого дома в Лондоне. Милнер был председателем правления этого учреждения с 1911 года до своей смерти в 1925 году. В 1931 году члены группы Милнера открыли там мемориальные доски в честь Тойнби и Милнера. В 1894 году Милнер произнес надгробную речь о своем покойном друге в Тойнби-холле, а на следующий год опубликовал ее под названием «Арнольд Тойнби: воспоминание». Он также написал статью о Тойнби для книги «Dictionary of National Biography». Эта связь важна, потому что именно она дала племяннику Тойнби, Арнольду Дж. Тойнби, доступ к государственной службе в 1915 году и к Королевскому институту международных отношений после войны.

Джордж Р. Паркин (позже сэр Джордж, 1846-1922) был канадцем, который до 1889 года провел в Англии всего лишь один год. Но в течение этого года (1873-1874) он являлся членом кружка Милнера в Балл иоле и стал известен как фанатичный сторонник имперской федерации. В результате этого он стал учредителем канадского отделения Лиги имперской федерации в 1885 году, а четыре года спустя был послан Лигой в Новую Зеландию и Австралию, чтобы попытаться инспирировать имперские настроения. По возвращении он гастролировал по Англии, произнося речи с той же целью. Это привело его к тесным контактам с блоком Сесила, особенно с Джорджем Э. Баклом из «Таймс», Г. В. Протеро, Дж.Р. Сили, лордом Розбери, сэром Томасом (позже лордом) Брасси и Милнером. Для Бакла и в поддержку канадской тихоокеанской железной дороги он сделал обзор ресурсов и проблем Канады в 1892 году, который был опубликован Макмилланом под названием «The Great Dominion» в следующем году. На субсидию от Брасси и Розбери он написал и опубликовал свою самую известную книгу «Имперская федерация» в 1892 году. Работа в качестве пропагандиста блока

Сесила не обеспечивала ему достойных средств к существованию, поэтому 24 апреля 1893 года Милнер предложил сформировать группу империалистов, которые финансировали бы эту работу Паркина на более стабильной основе. Поэтому Паркин, Милнер и Брасси 1 июня 1893 года подписали контракт, по которому Паркин должен был получать 450 фунтов стерлингов в год в течение трех лет. Весь этот период он должен был пропагандировать, как посчитает нужным, для единения империи. В результате этого соглашения Паркин начал постоянную переписку с Милнером, которая продолжалась до конца его жизни.

Когда имперская Лига федерации распалась в 1894 году, Паркин стал одним из группы пропагандистов, известных как «лекторы Сили» по имени профессора Дж. Р. Сили из Кембриджского университета, известного империалиста. Однако Паркин по-прежнему считал свои доходы недостаточными, хотя они пополнялись из различных источников, главным образом от «Таймс». В 1894 году он отправился на колониальную конференцию в Оттаву в качестве специального корреспондента газеты. На следующий год, когда ему предложили должность директора Колледжа Верхней Канады в Торонто, он проконсультировался с Баклом и Моберли Беллом, редакторами «Таймс», надеясь получить постоянную должность. Вакансий не было, поэтому он принял академическую должность в Торонто, совмещая с ней должность канадского корреспондента «Таймс». Связь с данной газетой продолжалась даже после того, как он стал секретарем «Rhodes Trust» в 1902 году. Например, в 1908 году он был корреспондентом «Таймс» на праздновании трехсотлетия Квебека. Позже, от имени газеты и с разрешения Маркони, он отправил по радио первую депешу для прессы, когда-либо передававшуюся через Атлантический океан.

В 1902 году Паркин стал первым секретарем фонда Родса, и в течение следующих двадцати лет он помогал Милнеру в разработке методов, с помощью которых выбирались ученые Родса.

По сей день, более чем через четверть века после его смерти, его влияние все еще сильно в группе Милнера в Канаде. Его зять, Винсент Мэсси, и его тезка, Джордж Паркин де Т. Глейзбрук, являются лидерами группы Милнера в доминионе^2.

Еще одним членом этой Баллиолской группы 1875 года был Томас Рейли (позднее Сэр Томас, 1850-1922), близкий друг Паркина и Милнера, член совета «Всех душ» (1876-1922), позднее секретарь Тайного совета (1896-1899), законный член Совета вице-короля Индии (1899-1904) и член Совета Индии в Лондоне (1909-1913). Дружба Рейли с Милнером основывалась не только на сотрудничестве в Баллиоле, поскольку он жил в доме Милнера в Тюбингене, Германия, когда они оба учились там до 1868 года.

Другим студентом, который недолго пробыл в Баллиоле, но остался близким другом Милнера до конца его жизни, был Филип Литтелтон Гелл (1852-1926). Гелл был близким другом семьи матери Милнера и учился с Милнером в Королевском колледже в Лондоне, прежде чем они оба переехали в Баллиол. Более того, весьма вероятно, что именно из-за Гелла, который был на два года старше, Милнер перевелся в Баллиол из Лондона. Милнер сделал Гелла первым председателем Тойнби-холла, когда тот был открыт в 1884 году. Гелл занимал этот пост в течение двенадцати лет. Он все еще был его председателем, когда Милнер произнес там свою хвалебную речь о Тойнби в 1894 году. В 1899 году Милнер сделал Гелла директором Британской Южно-Африканской компании. Эту должность он занимал в течение двадцати шести лет (три из них в качестве президента).

Еще одним близким другом, с которым Милнер проводил большую часть своих каникул в колледже, был Майкл Глейзбрук (1853-1926). Глейзбрук был наследником Тойнби в религиозной сфере, как Милнер — в политической. Он стал директором Клифтонского колледжа (1891-1905) и каноником собора Или (1905-1926) и часто конфликтовал со своим духовным начальством из-за своих либеральных взглядов. В наиболее острой форме после публикации «Веры современного церковника» в 1918 году. Его младший брат, Артур Джеймс Глейзбрук, был основателем и главным руководителем канадского отделения группы Милнера, пока его не сменил Мэсси примерно в 1935 году.

Пока Милнер учился в Баллиол-колледже, Сесил Родс учился в Ориеле, Джордж Бакл учился в Новом колледже, а Его Превосходительство Эгертон учился в Корпусе. Неясно, знал ли Милнер этих молодых людей в то время, но все трое играли важную роль в группе Милнера позднее. Среди его ровесников в самом Баллиоле мы должны перечислить девять имен, шесть из которых позже стали членами «Всех душ»: Х.Х. Асквит, Сент Джон Бродрик, Чарльз Ферт, У.П. Кер, Чарльз Лукас, Роберт Моубрей, Роланд Э. Протеро, А. Л. Смит и Чарльз А. Уитмор. Шесть из них позже получили титулы от благодарного правительства, и все они вошли в историю группы Милнера.

В собственном маленьком кружке Милнера в Баллиоле доминирующее положение занимал Тойнби. Несмотря на его раннюю смерть в 1883 году, идеи и взгляды Тойнби продолжают оказывать влияние на группу Милнера и по сей день. Как сказал Милнер в 1894 году: «В настоящее время многие люди активно участвуют в общественной жизни, и некоторые из них, чьи лучшие работы, вероятно, еще впереди, просто разрабатывают идеи, на которые он их вдохновил». Что касается влияния Тойнби на самого Милнера, то последний, говоря о своей первой встрече с Тойнби в 1873 году, сказал двадцать один год спустя: «Я сразу был им очарован и всегда ощущал его очарование». Никто из тех, кто не знает о существовании

группы Милнера, не может увидеть истинного смысла этих цитат, и в результате тысячи людей, прочитавших эти высказывания во введении к знаменитым лекциям Тойнби о промышленной революции, были слегка озадачены настойчивым утверждением Милнера о важности человека, который умер в столь раннем возрасте и так давно. Большинство читателей просто посчитали эти высказывания сентиментальностью, вызванной личной привязанностью, хотя известно, что Альфред Милнер был последним человеком в мире, кто проявлял сентиментальность или хотя бы чувствительность.

Среди идей Тойнби, повлиявших на группу Милнера, следует упомянуть три:

а)      убежденность в том, что история Британской Империи представляет собой развертывание великой нравственной идеи — идеи свободы — и что единство империи лучше всего сохранить на основе этой идеи;

б)      убежденность в том, что первым делом необходимо призывать к чувству долга и обязанности служить государству;

в)      ощущение необходимости заниматься социальной работой (особенно воспитательной) среди рабочих классов английского общества^3.

Эти идеи были приняты большинством людей, имена которых мы уже упоминали, и позже стали доминирующими принципами группы Милнера.

Тойнби также можно считать основателем метода, использованного группой позже, особенно в группе «Круглого стола» и в Королевском институте международных отношений. Как писал Бенджамин Джоуитт, магистр Баллиола, в своем предисловии к изданию лекций Тойнби о промышленной революции 1884 года, этот метод заключался в следующем: «Он собирал вокруг себя своих друзей; они создавали организацию; некоторое время они тихо работали, кто в Оксфорде, кто в Лондоне; они готовились по различным частям одной темы, пока не были готовы нанести удар публично». В предисловии к этому же изданию вдова Тойнби писала: «Все это было отредактировано другом моего мужа г-ном Альфредом Милнером, без помощи которого книга была бы гораздо более несовершенной. Их интеллектуальная жизнь была тесно переплетена, а дружба была слишком близкой и прочной, чтобы можно было выразить словами благодарности». После того как Милнер опубликовал свои воспоминания об Арнольде Тойнби, они были перепечатаны в последующих изданиях «Промышленной революции» в качестве мемуаров, заменив мемуары Джоуитта.

После окончания Оксфорда в 1877 году Милнер изучал право в течение нескольких лет, но продолжал оставаться в тесном контакте со своими друзьями, через клуб, организованный Тойнби. Эта группа, которая встречалась в районе Темпл г. Лондона, а также в Оксфорде, тесно сотрудничала с известным социальным реформатором и викарием церкви Святого Иуды в Уайтчепеле Сэмюэлем А. Барнеттом. Группа читала лекции рабочим в Уайтчепеле, Милнер читал курс лекций на тему «Государство и обязанности правителей» в 1880 году и еще один на тему «Социализм» в 1882 году. Последний выпуск был опубликован Леди Милнер в «National Review» в 1931 году.

В этой группе Тойнби также состоял Альберт Грей (позже граф Грей, 1851-1917), который стал горячим сторонником имперской федерации. Позднее, как мы увидим, будучи верным сторонником Милнера,

он оставался членом группы до самой своей смерти. Другой член группы, Эрнест Айвен-Мюллер, учился в Королевском колледже в Лондоне вместе с Милнером и Геллом и в Новом колледже, пока Милнер учился в Баллиоле. Будучи близким другом Милнера, он стал журналистом, был с Милнером в Южной Африке во время Англо-бурской войны и написал важную работу об этом опыте под названием «Лорд Милнер в Южной Африке» (1903). Милнер ответил взаимностью, написав о нем статью в «Словаре национальной биографии», когда тот умер в 1910 году.

В конце 1881 года Милнер решил отказаться от юриспруденции и посвятить себя работе, приносящей большую общественную пользу. 16 декабря он записал в своем дневнике: «Нельзя иметь все. Я бедный человек и должен выбирать между общественной пользой и личным счастьем. Я выбираю первое, или, скорее, стремление к этому»4.

Возможность реализовать эту цель представилась ему благодаря его социальной работе с Барнеттом, поскольку именно благодаря этой связи он познакомился с Джорджем Дж. (впоследствии лордом) Гошеном, членом парламента и директором Банка Англии, который в течение трех лет (1880-1883) отказался от должностей вице-короля Индии, государственного секретаря по военным вопросам и спикера Палаты общин. Гошен стал, как мы увидим, одним из инструментов, с помощью которых Милнер добился политического влияния.

В течение одного года (1884-1885) Милнер служил личным секретарем Гошена, оставив пост только потому, что сам баллотировался в парламент в 1885 году.

Вероятно, именно в результате влияния Гошена Милнер вошел в журналистику, начав писать для «Pall Mall Gazette» в 1881 году. В этой газете он установил ряд личных отношений, сыгравших свою роль позднее. В то время редактором был Джон Морли, а Уильям Т. Стед — его помощником. Побыв помощником редактора в 18801883 годах, Стед стал редактором и работал им в 1883-1890 гг. В последний год он основал «Review of Reviews». Убежденный империалист, и в то же время ярый реформатор во внутренних делах, он был «одним из сильнейших в Англии апологетов Сесила Родса». Он познакомил Альберта Грея с Родсом, и в результате Грей стал одним из первых директоров компании «British South Africa Company», когда она была основана королевской хартией в 1889 году. Грей стал администратором Родезии, когда доктор Джеймсон был вынужден уйти с этого поста в 1896 году после своего знаменитого рейда в Трансвааль. Он был генерал-губернатором Канады в 19041911 гг. и открыл мемориал Родса в Южной Африке в 1912 году. Будучи либеральным членом Палаты общин с 1880 по 1886 год, он как юнионист проиграл в конце срока. В 1894 году он вошел в Палату лордов в качестве четвертого графа Грея, унаследовав титул и 17 600 акров земли от дяди. В течение всего этого периода он был близок к Милнеру и позже был очень полезен, делясь практическим опытом с различными членами группы Милнера. Его сын, будущий пятый граф Грей, женился на дочери второго графа Сел- борна, члена группы Милнера.

В тот период, когда Милнер работал в «Pall Mall Gazette», он познакомился с тремя важными персонами. Одной из них был Эдвард Т. Кук (позже сэр Эдвард, 1857-1919), который стал членом

круга Тойнби-Милнера в 1879 году, будучи еще студентом в Новом колледже. Милнер стал членом совета Нового колледжа в 1878 году и занимал эту должность до тех пор, пока не был избран ректором университета в 1925 году. С Эдвардом Куком он начал практику, которую впоследствии много раз повторял в своей жизни. То есть, как член совета Нового колледжа, он знакомился со студентами, которых позже ставил на перспективные и ответственные позиции, чтобы проверить их способности. Кук был назначен секретарем Лондонского общества по расширению университетского преподавания (1882) и приглашен в «Pall Mall Gazette». Он сменил Милнера на посту помощника редактора в 1885 году и стал редактором вместо Стеда в 1890 году. Покинул пост редактора он в 1892 году, когда Уолдорф Астор купил газету и основал «Westminister Gazette», редактором которой Кук был в течение трех лет (1893-1896). Будучи впоследствии редактором «Daily News» в течение пяти лет (18961901), он потерял этот пост из-за возражений владельцев газеты против его безоговорочной поддержки Родса, Милнера и Англобурской войны. В течение остальной своей жизни (1901-1919) он был автором передовых статей для «Daily Chronicle», редактировал работы Раскина в тридцати восьми томах, описал биографию Раскина и жизнь Джона Делана, великого редактора «Таймс».

Также с Милнером в этот период был связан Эдмунд Гарретт (1865-1907), который был помощником Стеда и Кука в «Pall Mall Gazette» в течение нескольких лет (1887-1892) и перешел с Куком в «Westminister Gazette» (1893-1895). В 1889 году он был отправлен Стедом в Южную Африку по состоянию здоровья и стал большим другом Сесила Родса. Он написал серию статей для газеты, которые были опубликованы в виде книги в 1891 году, под названием «In Afrikanderland and The Land of Ophir». Он вернулся в Южную Африку в 1895 году в качестве редактора «Саре Times», самой важной англоязычной газеты в Южной Африке. Как в качестве редактора (1895-1900), так и позднее в качестве члена Капского

парламента (1898-1902) он решительно поддерживал Родса и Милнера и горячо выступал за объединение всей Южной Африки. Его здоровье было полностью подорвано в 1900 году, но он написал характероанализ Родса для «Contemporary Review» (июнь 1902) и главу под названием «Родс и Милнер» для «The Empire and The Century» (1905). Эдвард Кук написал полную биографию Гарретта в 1909 году, в то время как Милнер написал статью о Гарретте в «Dictionary of National Biography», указав «в качестве его главного памятного звания» его защиту «объединенной Южной Африки, абсолютно автономной в своих собственных делах, но остающейся частью Британской империи».

В период, когда Милнер работал помощником редактора газеты, его соседом по комнате был Генри Берченоу (позже сэр Генри, 1853-1937). Берченоу вошел в бизнес по производству шелка, но его возможности прославиться появились главным образом благодаря контактам с Милнером. В 1903 году он стал особым торговым представителем Британии в Южной Африке, в 1905 году — директором компании «British South Africa Company» (президент в 1925 году), а в 1920 году — попечителем фонда Бейта. Во время Первой мировой войны он был членом различных правительственных комитетов, занимавшихся вопросами, которые особенно интересовали Милнера. После войны он был председателем Комитета по текстильным изделиям при Совете торговли, председателем Королевской комиссии по бумаге, председателем Комитета по хлопководству в Империи и председателем Консультативного совета при Министерстве реконструкции.

В 1885 году, в результате контактов с такими известными либералами, как Гошен, Морли и Стед, и по прямому приглашению Майкла Глейзбрука, Милнер баллотировался в парламент, но потерпел поражение. В следующем году он поддержал юнионистов на решающих выборах по самоуправлению Ирландии и стал главой «Литературного комитета» новой партии. Гошен сделал его своим личным секретарем, когда сам стал канцлером казначейства в правительстве

лорда Солсбери в 1887 году. Эти двое были во многом похожи: оба получили образование в Германии и оба обладали математическим складом ума. Именно влияние Гошена дало Милнеру возможность сформировать группу Милнера, потому что именно Гошен познакомил его с блоком Сесила. В то время как Милнер был личным секретарем Гошена, его парламентским личным секретарем был сэр Роберт Моубрей, старший сотоварищ Милнера в Баллиоле и член совета «Всех душ» в течение сорока шести лет (1873-1919).

Благодаря влиянию Гошена Милнер назначался последовательно заместителем министра финансов в Египте (1887-1892), председателем Совета по внутренним доходам (1892-1897) и верховным комиссаром в Южной Африке (1897-1905). С последней должностью он совмещал несколько других, в частности, губернатора мыса Доброй Надежды (1897-1901), губернатора Трансвааля и колонии Оранжевой реки (1901-1905). Но влияние Гошена на Милнера этим не ограничивалось, как в конкретных вопросах, так и в целом. В частности, как ректор Оксфордского университета в преемственность лорду Солсбери (1903-1907) и как близкий друг ректора «Всех душ» сэра Уильяма Ансона, Гошен способствовал объединению группы Милнера со «Всеми душами». Но что еще важнее, в период 1886-1905 гг. Гошен ввел Милнера в тот необыкновенный круг, что вращался вокруг семьи Сесила.

ГЛАВА 2

БЛОК СЕСИЛА

М

илнер никогда бы не смог создать собственную группу своими силами. Он не имел ни политической власти, ни даже влияния. Все, что у него было, — это способности и идеи.

То же самое верно и в отношении многих других членов группы Милнера, по крайней мере на то время, когда они присоединились к этому обществу. Власть, которой пользовались Милнер и его группа, на самом деле была властью семьи Сесилов и ее союзников, таких как Литтелтоны (виконты Кобэмы), Уиндемы (бароны Леконфилды), Гросвеноры (герцоги Вестминстерские), Бальфуры, Уэмиссы, Палмеры (графы Селборны и виконты Уолмеры), Кавендиши (герцоги Девонширы и маркизы Хартингтоны) и Гаторн-Харди (графы Крэнбруки). Изначально группа Милнера представляла собой обширную сеть людей, обладавших властью, влиянием и привилегиями и контролировавшуюся семьей Сесилов. Невозможно описать последствия этого влияния. Оно пронизало все британское общество начиная с 1886 года. Блок Сесила был создан Робертом Артуром Тэлботом Гаскойн-Сесилом, виконтом Крэнборном и третьим маркизом Солсбери (1830-1903). Методы, использовавшиеся группой Милнера, были просто скопированы. Их можно подразделить на три группы:

а)      проникновение в политику, образование и журналистику;

б)      вербовка способных людей (главным образом из колледжа «Всех душ») с дальнейшим установлением неразрывных связей с блоком Сесила посредством заключения брачных союзов и предоставления титулов и влиятельных постов;

в)      влияние на государственную политику путем расстановки членов блока на важных должностях, максимально скрытых от общественного внимания.

Тройственное проникновение можно наблюдать и в жизни самого лорда Солсбери. Он был не только премьер-министром в течение более длительного периода, чем кто-либо другой в новейшей истории (четырнадцать лет с 1885 по 1902 год), но также членом «Всех душ» (с 1853) и ректором Оксфордского университета (1869-1903), и имел огромное влияние на издание «The Quarterly Review» в течение многих лет. Он практиковал бесстыдное служебное покровительство, зачастую замаскированное сменой имен в результате приобретения титулов и брачных связей, и оправдываемое тем, что от назначаемых требовались способности, а также личные знакомства.

Протекционизму лорда Солсбери способствовало то, что у него было два брата и две сестры, а также пять сыновей и три дочери. Одна из его сестер была матерью Артура Дж. Бальфура и Джеральда У. Бальфура. Из его собственных дочерей одна вышла замуж за второго графа Селборна и родила сына, лорда Уолмера, и дочь леди Мейбл Лору Палмер. Дочь вышла замуж за сына графа Грея, а сын — за дочь виконта Ридли. Сын, известный как лорд Удлмер до 1942 года и лорд Селборн в дальнейшем, был членом парламента в течение тридцати лет (1910-1940), членом различных консервативных правительств с 1916 года и министром экономической войны в 1942-1945 гг.

Из пяти сыновей лорда Солсбери старший (в дальнейшем четвертый маркиз Солсбери) с 1900 по 1929 год входил почти во все

консервативные правительства. У него было четверо детей, двое из дочерей вышли замуж за Кавендишей. Одна из них, леди Мэри Сесил, вышла замуж в 1917 году за маркиза Хартингтона, впоследствии десятого герцога Девонширского. Старший сын, виконт Крэнборн, женился на леди Элизабет Кавендиш, племяннице девятого герцога Девонширского. Младший сын, лорд Дэвид Сесил, известный автор биографических работ, в течение многих лет был членом «Уодхэм- колледжа», а в течение последнего десятилетия — «Нью-колледжа». Вторая дочь, леди Беатрис Сесил, вышла замуж за Джона Ормсби- Гора (в дальнейшем лорда Харлека), который также стал членом группы Милнера. Возможно, следует упомянуть, что виконт Крэнборн был членом Палаты общин с 1929 по 1941 год, а затем стал членом Палаты лордов. Он был заместителем министра иностранных дел в 1935-1938 годах, ушел в отставку в знак протеста против Мюнхенского соглашения, но вернулся к работе в 1940 году в качестве генерального казначея (1940), государственного секретаря по делам доминионов (1940-1942) и министра по делам колоний (1942). Позже он был лордом-хранителем Тайной печати (1942-1943), снова секретарем по делам доминионов (1943-1945) и лидером Консервативной партии в Палате лордов (1942-1945).

Второй сын лорда Солсбери, лорд Уильям Сесил, был окружным деканом Хартфорда (1904-1916) и епископом Эксетера (19161936), а также капелланом короля Эдуарда VII.

Третий сын лорда Солсбери, лорд Роберт Сесил (виконт Сесил- Челвудский с 1923 года), был членом парламента с 1906 по 1923 год, а также парламентским заместителем министра иностранных дел (1915-1916), помощником министра в том же министерстве (1918), министром блокады (1916-1918), лордом-хранителем Тайной печати (1923-1924) и канцлером герцогства Ланкастерского (1924-1927). Он был одним из первых составителей Пакта Лиги Наций и стал англичанином, наиболее тесно связанным в общественном сознании с работой Лиги. За эту работу он получил Нобелевскую премию в 1937 году.

Четвертый сын лорда Солсбери, лорд Эдвард Сесил (18671918), был наиболее близко связан с Милнером, а в 1921 году его вдова вышла замуж за Милнера. В то время как Родс держал лорда Эдварда в осаде в Мафекинге в 1900 году, леди Сесил находилась в тесном контакте с Милнером и его «Детским садом». После войны лорд Эдвард был генеральным агентом правительства Судана (1903-1905), заместителем министра финансов Египта (1905-1912) и финансовым советником египетского правительства (1912-1918). Он полностью контролировал правительство Египта в период между уходом с поста верховного комиссара Китченера и прибытием сэра Генри Макмагона, в администрации которого имел широкие властные полномочия (1914-1916). В 1894 году он женился на Виолетте Макс, дочери адмирала Фредерика Макса и сестре генерала сэра Айвора Макса. Сэр Айвор, близкий друг Милнера, был мужем Мэри Кэролайн Уиндем, дочери барона Леконфилда и племянницы лорда Розбери.

У лорда Эдварда Сесила были сын и дочь. Дочь Хелен Мэри Сесил вышла замуж за капитана Александра Хардинга в том же 1921 году, когда стала падчерицей Милнера. Ее муж был наследником барона Хардинга из Пенсхёрста и двоюродным братом сэра Артура Хардинга. Как мы увидим, оба Хардинга стали протеже лорда Солсбери.

Пятым сыном лорда Солсбери был лорд Хью Сесил (барон Квиксвуд с 1941 года). Он был членом парламента от Гринвича (1895-1906) и Оксфордского университета (1910-1937). На время написания книги он являлся членом «Нью-колледжа», а до этого был членом «Хэртфорда» более пятидесяти лет.

Понять, до какой степени лорд Солсбери практиковал кумовство, можно, взглянув на его третье правительство (1895-1902) или его преемника, первое правительство Бальфура (1902-1905). Правительство Бальфура было ничем иным, как продолжением правительства Солсбери, поскольку, как мы уже поняли, Бальфур являлся

племянником и главным помощником Солсбери и был назначен премьером в 1902 году своим дядей. Солсбери служил премьер- министром и министром иностранных дел, Бальфур — первым лордом казначейства и лидером партии в Палате общин (1895-1902). Джеральд Бальфур, его брат, был главным секретарем по делам Ирландии (1895-1900) и министром торговли (1900-1905). Их двоюродный брат лорд Селборн был заместителем министра по делам колоний (1895-1900) и первым лордом Адмиралтейства (19051910). Самый близкий друг Артура Бальфура, человек, который мог бы стать его шурином, если бы не преждевременная смерть сестры в 1875 году (событие, которое оставило Бальфура холостяком на всю оставшуюся жизнь), Альфред Литтелтон, был председателем миссии в Трансваале в 1900 году и министром по делам колоний (1903-1906). Его старший брат Невилл был помощником военного министра (1897-1898), главнокомандующим в Южной Африке при Милнере (1902-1904) и начальником генерального штаба (1904-1908). Другой близкий друг Бальфура, Джордж Уиндем, был заместителем военного министра в парламенте (18981900) и главным секретарем по делам Ирландии (1900-1905). Сент Джон Бродрик (позднее лорд Мидлтон), товарищ Милнера по учебе, шурин П. Л. Гелла и зять графа Уэмисса, был заместителем военного министра (1895-1898), заместителем министра иностранных дел (1898-1900), военным министром (1900-1903) и министром по делам Индии (1903-1905). Джеймс Сесил, виконт Крэнборн, наследник лорда Солсбери, был заместителем министра иностранных дел (1900-1903) и лордом-хранителем Тайной печати (19031905). Эвелин Сесил (сэр Эвелин с 1922 года), племянник лорда Солсбери, был личным секретарем дяди (1895-1902). Уолтер Лонг (позднее лорд Лонг), креатура Солсбери, был президентом Совета по сельскому хозяйству (1895-1900), председателем Совета по местному самоуправлению (1900-1905) и главным секретарем по делам Ирландии (1905-1906). Джордж Н. Керзон (позднее лорд Керзон),

член «Всех душ», экс-секретарь и протеже лорда Солсбери, был заместителем министра иностранных дел (1895-1898) и вице-королем Индии (1899-1905).

Помимо протеже лорда Солсбери в правительстве были лидеры Юнионистской партии, которая откололась от Либеральной в результате борьбы за самоуправление Ирландии в 1886 году. Среди них были восьмой герцог Девонширский и его племянник, маркиз Хартингтон (семья Кавендишей), тесть последнего (лорд Лансдаун), Гошен и Джозеф Чемберлен. Герцог Девонширский был лордом-председателем совета (1895-1903), его племянник и наследник был казначеем домашнего хозяйства (1900-1903) и финансовым секретарем казначейства (1903-1905). Тесть последнего лорд Лансдаун был военным министром (1895-1900) и министром иностранных дел (1900-1905). Гошен был первым лордом Адмиралтейства (1895-1900) и получил титул виконта в 1900 году. Джозеф Чемберлен был министром по делам колоний (1895-1903).

Большинство из перечисленных лиц были связаны многочисленными семейными и супружескими узами, о которых до сих пор не упоминалось. Мы должны указать на некоторые из этих связей, поскольку они демонстрируют общую картину, на фоне которой формировалась группа Милнера.

Джордж Литтелтон, четвертый барон Литтелтон, женился на сестре миссис Уильям Э. Гладстон и имел восемь сыновей. Среди них уже упоминались Невилл и Альфред. Спенсер служил секретарем у дяди, У. Э. Гладстона, в течение трех продолжительных периодов между 1871 и 1894 годами и был близким другом Артура Бальфура (вместе путешествовали по миру в 1875 году). Эдвард был директором школы «Хейлибери» (1890-1905) и Итона (19051916). Артур был духовником королевы (1896-1898) и епископом Саутгемптона (1898-1903). Чарльз, старший сын, пятый барон Литтелтон и восьмой виконт Кобэм (1842-1922), женился на Мэри Кавендиш и имел четырех сыновей и трех дочерей. Старший сын,

в дальнейшем девятый виконт Кобэм, был личным секретарем лорда Селборна в Южной Африке (1905-1908) и заместителем военного министра в парламенте (1939-1940). Его брат Джордж был помощником руководителя в Итоне. Его сестра Фрэнсис вышла замуж за племянника леди Челмсфорд.

Младший сын четвертого барона Литтелтона, Альфред, о котором мы уже упоминали, был дважды женат. Его первой женой была Лаура Теннант, чья сестра Марго вышла замуж за Герберта Асквита, а брат, барон Гленконнер, — за Памелу Уиндем. Вторым мужем Памелы стал виконт Грей из Фаллодона. Второй женой Альфреда Литтелтона стала Эдит БаЛьфур. Она пережила его на много лет и позже стала заместителем директора женского отделения министерства сельского хозяйства (1917-1919), заместителем делегата Ассамблеи Лиги Наций на пяти сессиях (1923-1931) и членом совета Королевского института международных отношений. Ее сын, капитан Оливер Литтелтон, был членом парламента с 1940 года, директором «British Metals Corporation», инспектором по цветным металлам (1939-1940), президентом Совета по торговле (19401941, 1945), членом правительства военного времени (1941-1945) и министром промышленности (1942-1945).

Почти такой же многочисленной, как клан Литтелтонов, была семья Уиндхэмов, потомков первого барона Леконфилда. У барона было три сына. Самый старший из них женился на Констанс Примроуз, сестре лорда Розбери, дочери лорда Дэлмени и его жены Дороти Гросвенор (позже леди Брасси) и внучке лорда Генри Гросвенора и его жены Доры Уэмисс. У них было четверо детей. Один из них, Хью А. Уиндем, женился на Мод Литтелтон и стал членом «Детского сада Милнера». Его сестра Мэри вышла замуж за генерала сэра Айвора Макса и таким образом стала невесткой леди Эдвард Сесил (позже леди Милнер). Другой сын барона Леконфилда, Перси Скавен Уиндем, был отцом Памелы (леди Гленконнер, а позднее леди Грей), Джорджа Уиндема (уже упомянутого), который женился

на графине Гросвенор, и Мэри Уиндем, которая вышла замуж за одиннадцатого графа Уэмисса. Возможно, следует упомянуть, что дочь графини Гросвенор Леттис Гросвенор вышла замуж за седьмого графа Бошана, шурина Сэмюэля Хора. У графини Гросвенор (миссис Джордж Уиндем) было два племянника, о которых также следует сказать. Один из них, Лоуренс Джон Ламли Дандас (граф Роналдсейский и маркиз Зетландский), в 1900 году был направлен военным адъютантом к Керзону, вице-королю Индии. Он был членом парламента (1907-1916), членом Королевской комиссии по делам государственной службы в Индии (1912-1914), губернатором Бенгалии (1917-1922), участником конференции «Круглого стола» по вопросам Индии в 1930-1931 гг. и парламентского Объединенного избирательного комитета по Индии в 1933 году. Он был министром по делам Индии (1935-1940) и Бирмы (1937-1940), а также официальным биографом лорда Керзона и лорда Кромера.

Другой племянник графини Гросвенор Лоренс Роджер Ламли (граф Скарборо с 1945 года), двоюродный брат маркиза Зетланд- ского, окончив колледж «Магдален» (1922-1929,1931-1937), сразу стал членом парламента, а затем губернатором Бомбея (19371943) и парламентским заместителем министра по делам Индии и Бирмы (1945).

У невестки графини Гросвенор Мэри Уиндем (которая вышла замуж за графа Уэмисса) было трое детей. Младший сын Гай Чар- терис женился на девушке из той же семьи Теннант, из которой происходили и первая миссис Альфред Литтелтон, и вторая миссис Герберт Асквит, и барон Гленконнер. Его сестра Синтия Чартерис вышла замуж за сына Герберта Асквита, которого также звали Герберт. В более раннем поколении Фрэнсис Чартерис, десятый граф Уэмисс, женился на Энн Энсон, в то время как его сестра леди Хильда Чартерис вышла замуж за Сент Джона Бродрика, восьмого виконта Мидлтона, сына первого графа Мидлтона. Сестра лорда Мидлтона Эдит вышла замуж за Филиппа Литтелтона Гелла.

Продемонстрированы отнюдь не все связи сложной системы взаимозависимостей между семьями, составлявшими блок Сесила в том виде, в каком он существовал в период 1886-1900 гг., когда Гошен ввел в него Милнера. Ни одна картина не была бы полной без упоминания о лицах без семейных связей, которые были вве- день! в блок лордом Солсбери. Большинство из этих людей являлись членами колледжа «Всех душ» и, подобно Артуру Бальфуру, лорду Роберту Сесилу, барону Квиксвуду, сэру Ивлину Сесилу и другим, часто проходили обучение у лорда Солсбери в качестве секретаря. Многие из этих людей в дальнейшем вступили в брак при содействии блока Сесила. Набирая своих протеже из «Всех душ», Солсбери создал прецедент для группы Милнера, хотя последняя пошла гораздо дальше по степени своего воздействия на «Все души».

«Все души» (All Souls) — самый необычный из оксфордских колледжей. Там нет студентов, а аспиранты, как правило, не стремятся получить более высокую степень. Он был основан, по сути, за счет значительного пожертвования, в 1437 году полученного Генри Чичеле, когда-то членом «Нью-колледжа», а позже архиепископом Кентерберийским, из доходов от распущенных монастырей. Первоначально из этого фонда были выделены средства на директора, сорок стипендиатов и двух священников. Их размеры неоднократно изменялись; на время написания книги кандидатам, сдавшим квалификационный экзамен, выплачивалась двадцать одна стипендия размерам 300 фунтов стерлингов в год в течение семи лет. Они обычно вступают в группу в течение года или двух после получения степени бакалавра. Кроме того, существует одиннадцать членских мест без вознаграждения, распределяемых между сотрудниками различных профессорских кафедр Оксфорда. К их числу относятся кафедры международного права, современной истории, экономической истории, социальной и политической теории и истории войны им. Чичеле; кафедра политической экономии им. Драммонда; кафедра государственного управления им. Гладстона; кафедра гражданского

права им. Региуса; кафедра английского права им. Винера; кафедра французской литературы им. маршала Фоша, а также кафедра социальной антропологии. Также есть десять стипендий без вознаграждения от выдающихся личностей, их имеют право выдавать в течение семи лет лица, достигшие известности в области права, гуманитарных наук, науки или общественной деятельности. Обычно это бывшие члены колледжа. Существует различное количество исследовательских и преподавательских стипендий, рассчитанных на пять-семь лет, с ежегодным вознаграждением от 300 до 600 фунтов стерлингов. Существует также двенадцать семилетних стипендий с ежегодным вознаграждением в размере 50 фунтов стерлингов для бывших стипендиатов. И, наконец, существует шесть стипендий от некоторых колледжей и университетов.

Обычно общее число стипендиатов в любой момент времени не превышает пятидесяти, а часто их значительно меньше. До 1910 года их было, как правило, менее тридцати пяти, но в двадцатом веке количество постепенно росло, пока к 1947 году их не стало 51. За период с 1900 по 1947 год было в общей сложности 149 стипендиатов. Все они, несмотря на небольшое количество, были знаменитыми и влиятельными. В список вошли такие имена, как лорд Эктон, Леопольд Эмери, сэр Уильям Энсон, сэр Гарольд Батлер, Г. Н. Кларк, Г. Д. X. Коул, X. В. С. Дэвис, А. В. Дайси, Джеффри Фэбер, Кит Фейлинг, лорд Челмсфорд, сэр Морис Гвайер, лорд Галифакс, У. К. Хэнкок, сэр Артур Хардинг, сэр Уильям Холдсворт, Т. Е. Лоуренс, К. А. Маккартни, Фридрих Макс Мюллер, виконт Морли из Блэкберна, сэр Чарльз Оман, А.Ф. Поллард, сэр Чарльз Грант Робертсон, сэр Джеймс Артур Солтер, виконт Саймон, сэр Дональд Сомервелл, сэр Артур Рамзи Стилмейтланд, сэр Эрнест Суинтон, К. С. Уир, Э. Вудворд, Фрэнсис де Зулуэта и др. Кроме того, среди стипендиатов до 1900 года можно назвать таких знаменитых людей, как лорд Керзон, лорд Эрнл, сэр Роберт Герберт, сэр Эдмунд Монсон, лорд Филлимор, виконт Ридли и лорд Солсбери. Большинство из

этих людей были избраны членами «Всех душ» в возрасте 22-23 лет, когда их великие подвиги были еще впереди. Возникает вопрос, можно ли объяснить способность членов «Всех душ» избирать в качестве своих более молодых коллег людей с блестящим будущим их талантом предвидеть величие человека в раннем возрасте или тем фактом, что избрание в братство открывает дверь к достижениям в общественной деятельности. Есть некоторые основания полагать, что второй вариант более вероятен. Как выразился биограф виконта Галифакса: «Можно с уверенностью утверждать, что член ״Всех душ“ — это человек, которому уготовано положение авторитета в обществе, и нет ничего удивительного, если он достигает вершины власти, но разочаровывает, если он не использует тех возможностей, которые открываются перед ним»5.

Один из стипендиатов «Всех душ» признался в своем труде, что сделал карьеру благодаря членству в этом колледже. Преосвященный Герберт Хенсли Хенсон, выросший в стесненных условиях и ставший епископом Дарема, писал в своих мемуарах: «Мое избрание в братство вопреки всякой вероятности и, конечно, вопреки всем ожиданиям, оказало решающее влияние на мою дальнейшую карьеру. Оно свело меня с покойным лордом Солсбери, который впоследствии рекомендовал королевской семье назначить меня каноником Вестминстера... Своей успешной карьерой я обязан главным образом колледжу ״Всех душ“»6.

По-видимому, на колледж «Всех душ» в значительной степени влияли не прославленные личности, имена которых мы перечислили выше (поскольку они обычно работали в других местах), а группа людей внутри колледжа.

Это становится очевидным, когда мы понимаем, что люди, чье членство постоянно продлевается, как правило, неизвестны широкой публике. Осознание этого усиливается, когда мы видим, что эти люди, обладавшие властью продлевать свое членство, являлись участниками теневой группы с общими студенческими связями, близкими личными отношениями, сходными интересами и идеями и удивительно схожими биографиями. Именно эта теневая группа включала в себя всех членов братства, входивших в группу Милнера.

В девятнадцатом веке лорд Солсбери не прилагал особых усилий, чтобы повлиять на «Все души», хотя это был период, когда влияние (особенно при выборах в члены братства) было наиболее важным. Он довольствовался вербовкой протеже из колледжа и, по-видимому, предоставлял власть другим, особенно сэру Уильяму Энсону. В двадцатом веке группа Милнера набирала людей из «Всех душ» и оказывала на них воздействие. Это влияние не распространялось на выборы в остальные 21 братство. Там заслуги, несомненно, являлись решающим фактором. Но в отношении семнадцати членов, избираемых по статусу, десяти, получивших стипендии от выдающихся личностей, и двенадцати переизбираемых членов воздействие оказывалось. И оно также вносило свой вклад в общее направление деятельности и политику колледжа.

Это не означает, что группа Милнера совпадает по составу со «Всеми душами», а значит лишь то, что она является главной, если не контролирующей силой. Многие члены группы Милнера не входят в братство «Всех душ», а многие из «Всех душ» не являются членами группы Милнера.

Тот факт, что «Все души» находятся под воздействием какой-то внешней силы, был признан другими, но никто, насколько мне известно, не преуспел в определении степени этого влияния. Сумасбродный Кристофер Хобхаус в своей книге об Оксфорде подошел

ближе к этому вопросу, чем кто-либо другой, когда написал: «Профессорская комната колледжа ״Всех душ“ выделяется прежде всего умнейшими людьми, объединившимися там, и исключительной бесплодностью их сотрудничества... Но это не они добиваются успеха. Скорее это редактор The Times и его окружение — люди, которых голос общественности не призывал ни на какие должности и не возлагал на них никакой ответственности. Эти люди предпочитают считать себя закулисными силами. Обязанность добывать честные новости возвышает их в своих глазах до тех, кто имеет прерогативы диктовать свое мнение. Во ״Всех душах“ они встречаются, чтобы решить, насколько мало информации они предоставят своим читателям»7. Неточность и жестокость этого утверждения вызваны презрением, которое гуманитарий испытывает к практику общественных наук, но автор достаточно проницателен, чтобы увидеть, что «Всеми душами» управляет внешняя группа. Он также смог увидеть связь между «Всеми душами» и «The Times», хотя и совершенно ошибался в своем заключении, что последние управляют первыми. Как мы увидим, группа Милнера управляла обеими группами.

В этой главе описываются только отношения между блоком Сесила и «Всеми душами», отношения между группой Милнера и колледжем будут рассмотрены в последующей главе. Отношения между блоком Сесила и «Всеми душами» представлены в следующем списке, который отнюдь не является полным:

ФИО

.,      Членство

Колледж

во «Всех душах»

С. А. Алингтон, 1872-

Тринити, Оксфорд, 1891-1895      1896-1903

У. Р. Энсон, 1843-1914

Баллиол,1862-1866

Уорден,1881-1914      1867-1914

ФИО

Колледж

Членство во «Всех душах»

Г. Н. Керзон, 1859-1925

Баллиол, 1878-1822

1883-1890

А. Г. Хардинг, 1859-1933

Баллиол, 1878-1881

1881-

А. С. Хэдлэм, 1862-

Нью-колледж, 1881-1885

1885-1897,1924-

Г. X. Хенсон,

Вольнослушатель,

1884-1891,

1863-

1881-1884

1896-1903,1939

К. Г. Лэнг,

Баллиол,

1888-1928

1864-1945

1882-1886

Ф. У. Пембер, 1862-

Баллиол, 1880-1884

Уорден, 1914-1932

1884-1910

У. Г. Ф. Филлимор, 1845-1929

Крайст-Черч, 1868-1867

1867-

Р. Э. Протеро, 1852-1937

Баллиол, 1871-1875

1875-1891

Э. Ридли, 1843-1928

Корпус-Кристи, 1862-1866

1866-1882

М. У. Ридли, 1842-1904

Баллиол, 1861-1865

1865-1874

Д. Саймон, 1873-

Уодхэм, 1892-1896

1897-

Ф. Д. Н. Тезигер,

Магдален,

1892-1899,

1868-1933

1887-1891

1929-1933

Преподобный Сирил А. Алингтон женился на Эстер Литтелтон, дочери четвертого барона Литтелтона и сестре восьми знаменитых братьев, о которых мы уже упоминали. Он был директором Итона (1916-1933), преемником своего шурина Эдварда Литтелтона, и в то же время капелланом короля Георга V (1921-1933). С 1933 года он стал епископом Дарема.

О сэре Уильяме Энсоне лучше поговорить позже. Он, лорд Гошен и X. А.Л. Фишер стали главными инструментами, с помощью которых группа Милнера вошла во «Все души».

Джордж Натаниэль Керзон, лорд Керзон после 1898 г. (18591925), учился в Итоне и «Баллиоле» (1872-1882). В последнем он сблизился с будущими лордами Мидлтоном, Селборном и Солсбери. После окончания университета он отправился с Эдвардом Диттелтоном на Ближний Восток. В 1883 г. он был избран членом «Всех душ», а два года спустя стал помощником личного секретаря лорда Солсбери. Это определило его дальнейшую карьеру. Как писал о нем Гарольд Никольсон в «Словаре национальной биографии»: С этого момента вся его деятельность сконцентрировалась на служении лорду Солсбери, глубокой заинтересованности во внешней и колониальной политике и наслаждении социальными благами. Будучи членом парламента с 1886 по 1898 год, он много путешествовал, главным образом по Азии (1887-1894), финансируя свои поездки написанием статей для The Times. Он служил заместителем министра в министерстве по делам Индии (1891-1892), заместителем министра иностранных дел (1895-1898) и вице-королем Индии (1899-1905) по назначению лорда Солсбери. Пребывая на последнем посту, он выразил несогласие с «комбинацией Бальфура-Бродрика» (как назвал ее Никольсон), после чего его карьера пошла под откос, поскольку, хотя он и добился высокого поста снова, ему не удалось получить премьерство, а должности, на которые его назначали, давали лишь видимость власти. Он был лордом-хранителем Тайной печати (1915-1916,1924-1925), лидером Палаты лордов (1916-1924), лордом-председателем Совета (1916-1919), членом кабинета военного времени (1916-1918) и министром иностранных дел (1919-1924). В течение всего этого периода он практически всегда был в оппозиции к тому, что поддерживали блок Сесила и группа Милнера, но его стремление к высоким должностям заставляло его постоянно идти на компромиссы со своими убеждениями.

Помощь от лорда Солсбери получали и Артур Генри Хардинг (сэр Артур после 1904 года), и его двоюродный брат Чарльз Хардинг (барон Хардинг из Пенсхёрста после 1910 года). Первый, член «Всех душ» в 1881 году и помощник секретаря лорда Солсбери четыре года

спустя, стал министром по делам Персии, Бельгии и Португалии (19001913) и послом в Испании (1913-1919). Последний дослужился на дипломатической службе до должности первого секретаря посольства в Санкт-Петербурге. Затем был помощником заместителя министра и постоянным заместителем министра иностранных дел (1903-1904, 1906-1910,1916-1920), послом в Санкт-Петербурге (1904-1906), вице-королем Индии (1910-1916) и послом в Париже (1920-1922). Чарльз Хардинг, хотя и почти неизвестен большинству, является одной из самых значимых фигур британской внешней политики XX века. Он был близким другом и главным советником по внешней политике Эдуарда VII и сопровождал короля во всех его зарубежных дипломатических поездках. Он сохранял должность заместителя министра во время этих поездок и в дальнейшем во время службы послом и вице-королем. Это единственный случай в британской истории, когда экс-посол и экс-вице-король служил в должности заместителя министра. Он оказал, вероятно, самое большое влияние на формирование Антанты в 1904 году и налаживание взаимопонимания с Россией в 1907 году. Его сын, капитан Александр Хардинг, женился на падчерице Милнера, Хелен Мэри Сесил, в 1921 году и стал следующим бароном Хардингом из Пенсхёрста в 1944 году. Он был конюшим и помощником личного секретаря короля Георга V (1920-1936), а также личным секретарем и особым конюшим Эдуарда VIII и Георга VI (1936-1943). У него был сын Джордж Эдвард Хардинг (родился в 1921 году), который женился на Джанет Кристиан Гошен, дочери подполковника Ф. К. Бальфура, внучке второго виконта Гошена и леди Гошен, бывшей леди Эвелин Гаторн-Харди (пятой дочери первого графа Крэнбрука). Так внук Милнера породнился с правнуком его старого благодетеля, лорда Гошена^8.

Среди людей, набранных лордом Солсбери из «Всех душ», были и два будущих архиерея англиканской церкви. Это были Космо Гордон Лэнг сорока лет и Герберт Хенсли Хенсон двадцати четырех лет. Лэнг был епископом Степни (1901-1908), архиепископом Йоркским (1908-1928) и Кентерберийским (1928-1942). Хенсон был каноником Вестминстерского аббатства (1900-1912), настоятелем Дарема (1912-1918), а также епископом Херефорда и Дарема (1918-1939).

Преподобный Артур Кейли Хэдлэм был членом «Всех душ» в течение примерно сорока лет, а, кроме того, редактором «Church Quarterly Review», профессором богословия и епископом Глостера. Он представляет для нас интерес главным образом потому, что его младший брат Джеймс У. Хэдлэм-Морли (1863-1929) входил в состав группы Милнера. Джеймс (сэр Джеймс в 1929 году) был назначен труппой в министерство информации (под руководством Джона Бьюкена, 1917-1918) и министерство иностранных дел (под руководством Милнера и Керзона, 1918-1928), ездил на мирную конференцию в 1919 году, редактировал первый опубликованный сборник британских документов об истоках войны (1926) и был ключевой фигурой Королевского института международных отношений, где его портрет висит до сих пор.

В 1948 году Монтегю Бертон назначил его дочь Агнес профессором международных отношений в Оксфорде. На это назначение серьезно повлияла группа Милнера.

Лорд Солсбери время от времени пользовался услугами Фрэнсиса У. Пембера, помощника юрисконсульта министерства иностранных дел. Он стал директором «Всех душ» после Энсона (1914-1932).

Уолтер Филлимор (лорд Филлимор после 1918 года) был принят во «Все души» вместе с Энсоном в 1867 году. Он всю жизнь был другом и соратником второго виконта Галифакса (1839-1934). Последний посвятил свою жизнь делу Английского церковного союза и был его президентом в течение пятидесяти двух лет (18681919,1934 г.). В 1919 году его сменил на этом посту лорд Филлимор,

который в течение многих лет занимал пост вице-президента и был близким другом семьи Галифакс. Несомненно, именно благодаря Филлимору нынешний граф Галифакс, в то время просто Эдвард Вуд, был избран в 1903 году во «Все души» и стал важным членом группы Милнера. Филлимор был специалистом в области церковного права, но когда лорд Солсбери сделал его судьей Суда королевской скамьи в 1897 году, наряду с Эдвардом Ридли, который вошел во «Все души» за год до Филлимора, это вызвало шок. Отголоски этого потрясения все еще можно обнаружить в кратком очерке лорда Сэнки о Филлиморе в «Словаре национальной биографии». Филлимор стал судьей апелляционного суда в 1913 году, а в 1918 году составил один из двух британских проектов Пакта Лиги Наций. Другой проект, известный как проект Сесила, приписывается лорду Роберту Сесилу, однако являлся по большей части работой Альфреда Циммерна, члена группы Милнера.

Роланд Эдмунд Протеро (лорд Эрнл после 1919 года) и его брат Джордж У. Протеро (сэр Джордж после 1920 года) являются двумя наиболее важными связующими звеньями между блоком Сесила и группой Милнера. Они выросли на острове Уайт в тесном контакте с королевой Викторией, бывшей другом их семьи. Благодаря этой связи в 1878 году старшего Протеро попросили стать наставником герцога Бедфорда, что привело его к назначению в 1899 году главным агентом герцога. В промежутке между этими событиями он в течение шестнадцати лет был членом «Всех душ» и занимался литературной деятельностью, писал неподписанные статьи для «Edinburgh Review», «Church Quarterly Review» и «The Quarterly Review». Благодаря этому и, возможно, влиянию лорда Солсбери, он стал редактором на пять лет (1894-1899), после чего этот пост на двадцать три года (1899-1922) занял его брат.

Будучи агентом обширных сельскохозяйственных владений герцога Бедфорда, Протеро познакомился с сельскохозяйственными проблемами и начал писать на эту тему. Он баллотировался в парламент

от Бедфордшира как юнионист с программой, выступающей за тарифную реформу, в 1907 и в 1910 годах, но, несмотря на своих влиятельных друзей, не достиг успеха. Он писал об этих попытках: «Я был чужаком в политическом мире, без друзей в Палате общин. Единственными людьми, имевшими видное общественное положение, которых я знал хоть сколь-нибудь близко, были Керзон и Милнер»9.(5) В 1914 году, после смерти Энсона, Протеро был избран его преемником в качестве представителя Оксфорда в парламенте. Почти сразу же он был назначен членом комитета Милнера по производству продуктов питания (1915), а в следующем году стал членом комитета лорда Селборна, занимавшегося той же проблемой. Про этот период своей автобиографии Протеро писал: «Мы с Милнером были старыми друзьями. Мы вместе учились в колледже ״Баллиол“... Внешний мир считал Милнера холодным и сдержанным... Но между ним и мной не было никаких преград, я думаю, потому, что мы оба были чрезвычайно застенчивыми людьми». В промежуточном докладе комитета Селборна от декабря 1916 года повторялись рекомендации комитета Милнера. В то же время наступил правительственный кризис, и Протеро был назначен председателем Совета по сельскому хозяйству с местом в новом правительстве. В министерство были введены несколько человек, близких к группе Милнера, в том числе сэр Сотерн Холланд, миссис Альфред Литтелтон, леди Эвелин Сесил и лорд Гошен (сын старого друга Милнера). Протеро вышел из состава правительства и парламента в 1919 году, в том же году стал бароном, а в 1922 году — членом «Баллиола».

Сэр Джордж Протеро (1848-1922), брат лорда Эрнла, был преподавателем истории в своем собственном колледже Кембриджского университета и первым профессором на новой кафедре современной истории в Эдинбурге, прежде чем стал редактором

The Quarterly Review в 1899 году. Он был редактором Cambridge Modern History (1902-1912), преподавателем истории в Чичеле (1915), директором исторического отдела министерства иностранных дел и главным редактором труда Peace Handbooks — 155 томов исследований, подготовленных к мирной конференции (1917-1919). Помимо исторических работ, он написал мемуары Дж. Сили, а также отредактировал и опубликовал посмертно труд Сили Growth of British Polity. Он также написал статью о лорде Селборне в «Словаре национальной биографии». Статья о нем самом для той же книги была написана Алджерноном Сесилом, племянником лорда Солсбери, который работал с Протеро в историческом отделе министерства иностранных дел. Тот же автор написал для «Словаря» статьи об Артуре Бальфуре и лорде Солсбери.

Работа Г. У. Протеро над литературным наследством Сили вызывала симпатию группы Милнера, поскольку в ее внутреннем кругу Сили считался предвозвестником. Например, Лайонел Кертис в письме к Филипу Керру (лорду Лотиану) в ноябре 1916 года писал: «Результаты трудов Сили неизбежно ограничивались отсутствием у него каких-либо знаний из первых рук о доминионах и Индии. Имея за плечами опыт организации круглого стола, Сили со своими знаниями и проницательностью мог бы пойти дальше нас. Если мы и смогли продвинуться серьезнее, чем он, то это не только потому, что мы следовали за ним по пятам, но и потому, что мы до сих пор основывали свой анализ взаимоотношений стран на предварительном полевом исследовании этих стран, проведенном в тесном сотрудничестве с местными жителями»10.

Мэтью Уайт Ридли (виконт Ридли после 1900 года) и его младший брат Эдвард Ридли (сэр Эдвард после 1897 года) являлись протеже лорда Солсбери и были преданы блоку Сесила. Мэтью был членом парламента (1868-1885, 1886-1900) и занимал должности

заместителя министра внутренних дел (1878-1880), финансового секретаря казначейства в первом правительстве Солсбери (18851886) и министра внутренних дел в третьем правительстве Солсбери (1895-1900). Во времена второго правительства Солсбери он был тайным советником. Его дочь Грейс вышла замуж за будущего третьего графа Селборна в 1910 году, а сын женился на Розамонде Гест, сестре леди Челмсфорд и будущей невестке Фрэнсис Литтел- тон (дочери восьмого виконта Кобэма и бывшей Мэри Кавендиш).

Эдвард Ридли победил Энсона и первым вступил во «Все души» в 1866 году, но уже в следующем были приняты и Энсон, и Филлимор. В 1897 году, благодаря помощи лорда Солсбери, Ридли и Филлимор были назначены судьями Высокого суда королевской скамьи. Первый занимал этот пост в течение двадцати лет (1897-1917).

Джон Саймон (виконт Саймон с 1940 года) вошел в блок Сесила и группу Милнера с помощью «Всех душ». В 1903 году он получил свое первое правительственное задание в качестве младшего советника Британии в пограничном арбитраже Аляски. Будучи членом парламента от либералов и национал-либералов (за исключением короткого промежутка в четыре года) начиная с великого выборного переворота 1906 года и до восхождения в верхнюю палату в 1940 году, он занимал правительственные посты в течение значительной части этого периода. Он был генеральным солиситором (19101913), генеральным атторнеем (1913-1915), министром внутренних дел (1915-1916), министром иностранных дел (1931-1935), министром внутренних дел еще раз (1935-1937), канцлером казначейства (1937-1940) и, наконец, лорд-канцлером (1940-1945). Он также был председателем индийской статутной комиссии (1927-1930).

В 1905 году Бальфур назначил Фредерика Джона Нейпира Тезигера (лорда Челмсфорда после 1905 года) из Совета Лондонского графства губернатором Квинсленда (1905-1909), а затем губернатором Нового Южного Уэльса (1907-1913). На последнем посту он установил контакт с внутренним кругом группы Милнера,

что впоследствии оказалось полезным для обеих сторон. Он был вице-королем Индии (1916-1921) и первым лордом Адмиралтейства в недолгом лейбористском правительстве 1924 года. Он женился на Фрэнсис Гест в 1894 году, еще будучи членом «Всех душ», и, возможно, благодаря ему сестра Фрэнсис вышла замуж за Мэтью Ридли в 1899 году, а ее брат женился на Фрэнсис Литтелтон в 1911 году,

Блок Сесила не исчез со смертью лорда Солсбери в 1903 году, его дело продолжал в течение значительного отрезка времени Бальфур. Однако блок перестал расти, напротив, стал более свободным и менее дисциплинированным, поскольку Бальфуру не хватало честолюбия и решимости, необходимых для эффективного контроля и развития такой группы. Соответственно, блок Сесила, хотя все еще существовал как политическая и социальная сила, был в значительной степени замещен группой Милнера. Эта группа, которая изначально была зависимой частью блока, с 1916 года становится все более активной и фактически превращается в центр. Милнер обладал решительностью и честолюбием, которых не хватало Бальфуру, и был готов пожертвовать личным счастьем и общественной жизнью ради политических целей, что было совершенно неприемлемо для любящего удовольствия Бальфура. Более того, Милнер был достаточно умен, чтобы понять, что невозможно сохранить политическую группу, организованную так небрежно и вольно, как это было сделано лордом Солсбери. Милнер сделал упор на идеологическое согласие, а не на семейные связи, которые стали не столь полезными с возникновением классового общества, основанного на экономической борьбе, и с распространением демократии. Солсбери, в сущности, был консерватором, а Милнер — нет. Солсбери стремился создать блок друзей и родственников, чтобы вести политическую игру и поддерживать старую Англию, которую они все любили, в то время как Милнер вовсе не был консерватором. У Милнера появилась идея — идея, которую он почерпнул от

Тойнби и которую поддержали также Родс и все члены группы. Эта идея состояла из двух частей:

а)      расширение и интеграция Империи и повышение социального благосостояния необходимы для продолжения британского образа жизни;

б)      этот британский образ жизни является инструментом, раскрывающим все лучшие и высшие возможности человечества.

Основываясь на этой идеологии, унаследованной от Тойнби и «Баллиола», Милнер использовал власть и общие стратегические методы блока Сесила для создания своей собственной группы. Но, понимая, что условия изменились, он сделал гораздо больший упор на пропагандистскую деятельность и на идеологическое единство внутри группы. И то, и другое стало необходимым в связи с распространением политической и, как следствие, экономической демократии. Подобные новые веяния привели к тому, что для успеха уже недостаточно было группы, которая держится вместе не более чем семейными и социальными связями и не воодушевлена ничем более дальновидным, чем сохранение существующей социальной структуры. ׳

Блок Сесила не сопротивлялся изменению Милнером целей и тактики предыдущего лидера. Времена дали всем ясно понять, что методы должны быть изменены. Однако не исключено, что раскол, возникший в консервативной партии Англии после 1923 года, следовал курсом группы Милнера и блока Сесила.

Следует отметить, что блок Сесила был скорее социальной, чем идеологической группой — по крайней мере, на первых порах. Примерно до 1890 года в нем состояли члены обеих политических партий, включая лидеров, Солсбери и Гладстона. Отношения между двумя партиями на высшем уровне можно символически сравнить с трагическим романом племянника Солсбери и племянницы Гладстона, закончившимся смертью последней в 1875 году. После раскола

Либеральной партии в 1886 году именно члены блока Сесила стали юнионистами — Литтелтоны, Уиндхэмы, Кавендиши. В результате блок Сесила стал постепенно превращаться в политическую силу. Гладстон оставался его членом, как и его протеже Джон Морли, но почти все остальные члены блока были юнионистами или консерваторами. Основными исключениями были четыре лидера Либеральной партии после Гладстона, убежденные империалисты: Розбери, Асквит, Эдвард Грей и Холдейн. Эти четверо поддерживали англобурскую войну, придерживались все более антигерманских убеждений, поддержали мировую войну в 1914 году и были близки к группе Милнера политически, интеллектуально и социально^11.

В социальном плане блок Сесила можно разделить на три поколения. Первое (включая Солсбери, Гладстона, седьмого герцога Девонширского, восьмого виконта Мидлтона, Гошена, четвертого барона Литтелтона, первого графа Крэнбрука, первого герцога Вестминстерского, первого барона Леконфилда, десятого графа Уэмисского и т.д.) не было столь «социальным» (в смысле

легкомысленности), как второе. Это первое поколение родилось в первой трети XIX века, училось в Оксфорде и Кембридже в 18301855 годах и умерло в 1890-1915 годах. Второе поколение родилось во второй трети XIX века, училось практически исключительно в Оксфорде (главным образом в «Баллиоле») в 1860-1880 годах и умерло в 1920-1930 годах. Это второе поколение было гораздо более социальным: оно было невероятно легкомысленным, намного более интеллектуальным (в том смысле, что они читали книги и говорили о философии и социальных проблемах) и сформировалось из социальной группы, известной в то время как «Души». Третье поколение блока Сесила, состоявшее из лиц, родившихся в последней трети XIX века, практически полностью перешло в Оксфорд («Нью-колледж» или «Баллиол») в период 1890-1905 годов и начало умирать 1940-х годах. Это третье поколение блока Сесила концентрировалось вокруг группы Милнера и управлялось ею. Оно было очень серьезным, очень расчетливым и очень скрытным.

Первые два поколения считали себя не организованной труппой, а скорее «обществом». Их символизировали два эксклюзивных клуба под названиями «Клуб» и «Триллионе». Членство в них было очень схоже, членов было около сорока в каждом и не более шестидесяти в общей сложности в обоих.

У обеих организаций было славное прошлое. «Клуб», основанный в 1764 году, в прошлом включал таких членов, как Джошуа Рейнольдс (основатель), Сэмюэл Джонсон, Эдмунд Бёрк, Оливер Голдсмит, Джеймс Босуэлл, Эдвард Гиббон, Чарльз Фокс, Дэвид Гаррик, Адам Смит, Ричард Б. Шеридан, Джордж Каннинг, Гемфри Дэви, Вальтер Скотт, лорд Ливерпул, Генри Галлам, лорд Брум, Т. Б. Маколей, лорд Джон Рассел, Джордж Грот, Дин Стэнли, У. Е.Х. Лекки, лорд Кельвин, Мэтью Арнольд, Т. X. Гексли, епископ Уилберфорс, епископ Стаббс, епископ Крейтон, Гладстон, лорд Солсбери, Бальфур, Джон Морли, Ричард Джебб, лорд Гошен, лорд Эктон, лорд Розбери, архиепископ Лэнг, Ф.У. Пембер (директор «Всех душ»),

лорд Асквит, Эдвард Грей, лорд Холдейн, Хью Сесил, Джон Саймон, Чарльз Оман, лорд Теннисон, Редьярд Киплинг, Гилберт Марри, X. А. Л. Фишер, Джон Бакен, Морис Хэнки, четвертый маркиз Солсбери, лорд Лансдаун, епископ Хенсон, Галифакс, Стэнли Болдуин, Остин Чемберлен, лорд Карнок и лорд Хьюарт. Этот список включает только членов до 1925 года. Как уже говорилось, на каждый конкретный момент в клуб входило всего сорок членов, а на заседаниях (обедах каждые две недели в те дни, когда заседал парламент) обычно присутствовало около дюжины.

«Триллионе» был очень похож на «Клуб». Основанный в 1812 году, он состоял из тех же членов и собирался на тех же уело- виях, но еженедельно (когда проходили заседания парламента). Вот имена тех, кто были членами клуба до 1925 года: Гладстон, Солсбери, Леки, Бальфур, Асквит, Эдвард Грей, Холдейн, лорд Брайс, Хью Сесил, Роберт Сесил, Керзон, Невилл Литтелтон, Юстас Перси, Джон Саймон, Джеффри Доусон, Уолтер Рэли, Бальфур из Бёрли и Гилберт Марри^12.

Второе поколение блока Сесила было известно во время взросления (когда политическая власть все еще была в руках первого) как «Души». Этот термин применялся к ним частично в насмешку и частично от зависти, однако впоследствии они стали использовать его и сами. Описания этой группы, порхавшей из одного большого загородного дома в другой, или от одного зрелищного светского события к другому, устраивавшихся во владениях старшего поколения, сохранились для потомства в автобиографических книгах Марго Теннант Асквит, а также карикатурно изображены в сочинениях Оскара Уайльда. Легкомыслие этой группы демонстрирует заявление Марго Теннант о том, что она добилась назначения Милнера председателем Управления налоговых сборов в 1892 году,

просто написав Бальфуру и попросив об этом после очень короткой романтической встречи с Милнером в Египте. Как сказал один мой знакомый уважаемый ученый, эта группа все делала легкомысленно, включая вступление в Англо-бурскую и Первую мировую войну.

Одним из бессмертных творений блока Сесила является Общество психических исследований, которое занимает в истории блока такое же положение, как и Королевский институт международных отношений в группе Милнера. Общество было основано в 1882 году семьей Бальфур и их родственниками, лордом Рэли и профессором Сиджвиком. В XX веке в нем доминировали те члены блока Сесила, которые с наибольшей готовностью стали членами группы Милнера. Среди них можно упомянуть Гилберта Марри, который провел ряд примечательных экспериментов совместно со своей дочерью, миссис Арнольд Дж. Тойнби, в период до 1914 года, и даму Эдит Литтелтон, происходившую из семьи Бальфуров, вдову ближайшего друга Артура Бальфура, который был президентом Общества в 1933-1934 гг.

Третье поколение было совсем другим, отчасти потому, что в нем доминировал Милнер, один из немногих вполне серьезных представителей второго поколения. Это третье поколение было серьезным, старательным, широко образованным и постоянно сталкивалось с необходимостью действовать быстро, чтобы избежать надвигающейся катастрофы. Этот страх перед катастрофой они разделяли с Родсом и Милнером. Однако они все еще страдали основной слабостью второго поколения (за исключением Милнера и нескольких других членов этой группы), связанной с тем, что они слишком легко все получали. Политическая власть, богатство и общественное положение достались этому третьему поколению в дар от второго без необходимости бороться за полученное или анализировать свои убеждения. В результате, пытаясь осознать надвигающуюся катастрофу, они не смогли избежать ее, а вместо этого занялись поправками и улучшениями, пока вся система не разрушилась у них на глазах.

Это третье поколение, особенно группа Милнера, составлявшая его ядро, отличалось от двух предшествующих тем, что они понимали, что образуют группу. Первое поколение считало себя «Англией», второе — «обществом», но третье понимало, что они — тайная группа, или, по крайней мере, ее внутренние круги. Идею о тайной группе способных и решительных людей они почерпнули у Милнера и Родса, но так и не нашли для нее названия, довольствуясь тем, что называли ее «группой», «блоком» или даже «мы»13.

ГЛАВА 3

ТАЙНОЕ ОБЩЕСТВО СЕСИЛА РОДСА

К

огда Милнер отправился в Южную Африку в 1897 году, они с Родсом были знакомы уже много лет. Как уже упоминалось, они вместе учились в Оксфорде, а помимо этого были

членами одного тайного общества, основанного в 1891 году. Более того, Милнер был избран руководителем этого общества вслед за Родсом, если не в 1897 году, то, по крайней мере, к 1901 году.

Тайное общество упоминалось в первых пяти из семи завещаний Сесила Родса. Пятое было дополнено идеей образовательного учреждения с выдачей стипендий, выпускники которого разделяли общие с Родсом идеалы. В шестом и седьмом завещаниях тайное общество не упоминалось, все наследство отдавалось на стипендии. Но Родс по-прежнему придерживался тех же идеалов и все так же верил, что эффективнее всего их претворит в жизнь секретный союз людей, преданных общему делу. Стипендии были всего лишь фасадом, скрывавшим тайное общество, или, точнее, они должны были стать одним из инструментов, с помощью которых члены тайного общества смогли бы достичь своей цели. Эта цель была сформулирована в первом завещании (1877):

«Распространение британского владычества на весь мир, совершенствование системы эмиграции из Соединенного Королевства и колонизация британскими подданными всех земель, при том что средства к существованию там добываются энергией, трудом и предприимчивостью... окончательное восстановление Соединенных Штатов Америки в качестве неотъемлемой части Британской империи, консолидация всей империи, введение системы колониального представительства в парламенте, которая поможет сплотить разрозненных членов империи, и, наконец, создание столь великой державы, что сделает войны невозможными и будет служить наивысшим интересам человечества».

Для достижения этой цели Родс в своем первом завещании, которое он написал еще в двадцать четыре года, будучи студентом Оксфорда, завещал все свое состояние министру по делам колоний (лорду Карнарвону) и генеральному прокурору Западного Грикваленда (Сидни Шиппарду) для создания тайного общества по образцу иезуитского. Упоминание иезуитов как образцовой модели для своего тайного союза содержится в тексте «Confession of Faith» («Символ веры»), который Родс написал двумя годами ранее (1875) и включил в завещание. Тринадцать лет спустя в письме к попечителю по своему третьему завещанию Родс рассказал, как образовалось тайное общество, сказав, в частности: «При рассмотрении вопросов предлагалось принять конституцию иезуитов, если ее можно будет получить, и вставить словосочетание ״Британская империя“ вместо слов ״Римско-католическая религия“».

В своем «Символе веры» Родс описал типы людей, которые могли бы быть полезными членами этого тайного общества. По словам американского секретаря Фонда Родса там была в точности описана группа, сформированная Милнером в Южной Африке: «Талантливые и увлеченные люди, которые не находят возможности служить своей стране при нынешней политической

системе; способная молодежь, набранная из школ и университетов; богатые люди без цели в жизни; младшие сыновья с высокими устремлениями и великими идеями, но не имеющие возможностей; обеспеченные люди, чья карьера омрачена каким-либо большим разочарованием. Все они должны быть людьми со способностями и характером... Родс представляет себе группу самых талантливых и лучших, связанных общими бескорыстными идеалами служения тому, что кажется ему величайшим делом в мире. Там нет никаких упоминаний о материальном вознаграждении. Это должно представлять собой своего рода религиозное братство, подобное иезуитам, ״церковь служения идее расширения Британской империи“».

В каждом из семи завещаний Родс поручал группе людей использовать наследство для достижения своих целей. В первом, как мы уже видели, попечителями были лорд Карнарвон и Сидни Шип- пард. Во втором завещании (1882) единственным распорядителем наследства был назначен его друг Н. Э. Пикеринг. В третьем (1888), написанном после смерти Пикеринга, попечителем стал лорд Ротшильд. В четвертое завещание (1891) был добавлен У. Т. Стед, а в пятое (1892) к предыдущим лицам было добавлено имя адвоката Родса Б.Ф. Хоксли. В шестом (1893) и седьмом (1899) завещаниях состав попечителей значительно изменился, и в конце концов после смерти Родса в 1902 году совет состоял из семи человек: лорда Милнера, лорда Розбери, лорда Грея, Альфреда Бейта, Л. Л. Мичелла, Б.Ф. Хоксли и доктора Старра Джеймсона^14. Это тот совет, который весь мир считал создателями стипендий Родса.

Доктор Фрэнк Эйделотт, самый известный американский специалист по завещаниям Родса, утверждает, что тот не упоминал о тайном обществе в последних двух завещаниях, потому что отказался от этой идеи. В первой главе его книги «The American Rhodes Scholarships» («Американские стипендии Родса») многократно повторяется, что в период с 1891 по 1893 гг. точка зрения Родса претерпела большие изменения, и он созрел в своих суждениях до такой степени, что в шестом завещании «навсегда отказывается от своей юношеской идеи тайного общества». Это совершенно не соответствует действительности, и нет никаких доказательств, подтверждающих такое утверждение^15. Напротив, все доказательства, как прямые, так и косвенные, указывают на то, что Родс хотел создать тайное общество с 1875 года и до самой своей смерти в 1902 году. По собственному признанию доктора Эйделотта, Родс хотел создать общество с 1877 по 1893 год, то есть в течение шестнадцати лет. Общепринятая практика использования исторических свидетельств требует от нас верить, что Родс упорно придерживался этой идеи в течение оставшихся девяти лет своей жизни, если только не существует доказательств обратного. Таких свидетельств нет. С другой стороны, есть прямые доказательства того, что он не изменил своих идей. Можно привести два примера. 5 февраля 1896 года, через три года после своего шестого завещания, Родс закончил долгий разговор с Р. Б. Бреттом (позже лордом Эшером) словами: «Хотел бы, чтобы у нас было тайное общество». А в апреле 1900 года, через год после того, как он написал свое седьмое и последнее завещание, Родс раскритиковал Стеда за его несогласие с англо-бурской войной на том основании, что в данном случае он должен был бы согласиться с мнением людей, непосредственно участвовавших в войне.

Родс сказал Стеду: «Неподчинение — это проклятие, которое станет роковым для наших идей. Вам не кажется, что это очень своенравно с Вашей стороны? Как же должно работать наше общество, если каждый из нас считает, что может судить о том, что должно быть сделано? Просто посмотрите на это с такой позиции. Мы трое сейчас в Южной Африке, все мы Ваши последователи... Я, Милнер и Гаррет, все мы учились политике у Вас. Мы здесь, и мы единодушны в том, что считаем эту войну необходимой. Вы никогда не были в Южной Африке, и все же, вместо того чтобы подчиниться мнению своих собственных последователей, бросаетесь в яростное сопротивление войне»16.

Предположение доктора Эйделотта о том, что стипендии были альтернативой тайному обществу, совершенно несостоятельно, поскольку все факты указывают на то, что стипендии являлись лишь одним из нескольких инструментов, позволявших обществу функционировать. В 1894 году Стед обсуждал с Родсом, как будет работать тайное общество, и писал об этом после смерти Родса следующее: «Мы также обсуждали вместе различные пропагандистские проекты, основание библиотек, проведение лекций, отправку эмиссаров с агитационными миссиями по всей Империи и шаги, которые должны быть предприняты, чтобы проложить путь к основанию и приобретению газеты, которая будет служить нашему делу». Это точное описание того, как функционировало общество, то есть группа Милнера. Более того, когда в январе 1895 года Родс обсуждал со Стедом оксфордские стипендии, он не отказался от идеи общества, а продолжал говорить о нем как о реальной силе, стоящей за этими стипендиями. Совершенно ясно, что Родс не упоминал о тайном обществе в своих последних двух завещаниях потому, что знал:

он уже настолько знаменит, что единственный способ сохранить тайну общества — это не упоминать его в своем завещании. Очевидно, что если бы Родс хотел создать секретное общество после 1893 года, он не упомянул бы о нем в своем завещании, но оставил бы свои деньги на легальные общественные цели и организовал бы создание тайного общества с помощью частных договоренностей со своими доверенными лицами. Именно это и произошло, потому что общество было создано, и Милнер использовал деньги Родса для его финансирования, как и намеревался Родс^17.

Создание тайного общества всегда лежало в основе планов Родса. Стед даже после его смерти не сомневался, что будет предпринята попытка продолжить существование общества. В своей книге о завещаниях Родса он написал: «Мистер Родс был больше, чем основатель династии. Он стремился стать создателем одной из тех масштабных полурелигиозных квазиполитических ассоциаций, которые, подобно иезуитам, сыграли столь большую роль в мировой истории. Если быть более точным, он хотел основать орден как орудие воли королевской династии, и пока был жив, мечтал быть одновременно ее Цезарем и Лойолой. Именно это далеко

идущее стремление делало для тех, кто его знал, столь абсурдно бессмысленными предположения критиков о его истинных мотивах». Шестьдесят страниц спустя Стед писал: «Теперь возникает вопрос, найдутся ли в англоязычном мире люди веры, способные предоставить средства для создания общества, о котором мечтал мистер Родс».

Эта идея всемирного общества, работающего на федеративный союз, очаровала Милнера так же, как и Родса. Мы уже упоминали о соглашении, которое он подписал с Джорджем Паркином в 1893 году по поводу агитации на эту тему. Восемь лет спустя в письме к Паркину из Южной Африки Милнер подробно писал об имперском союзе, заканчивая так: «Прощайте на сегодня. Продолжайте в том же духе. Жаль, что у нас нет единомышленников в Новой Зеландии и Австралии, которые были бы моими личными друзьями. Желаю удачи»18. Более того, после 1902 года Милнер несколько раз говорил о том, что желает видеть «влиятельную группу людей», действующих «вне существующих политических партий» во имя единства империи. Он упомянул об этом желании в своем письме к Конгдону в 1904 году и вновь — в своей прощальной речи к обществу в 1905 году. Существуют также негативные свидетельства, которые, по моему мнению, имеют большое значение. В 1912 году Паркин написал книгу под названием «The Rhodes Scholarships» («Стипендии Родса»), в которой посвятил несколько страниц завещаниям Родса. Хотя он говорил о каждом завещании и называл дату каждого из них, он ничего не сказал о тайном обществе. В настоящее время упоминание этого общества, которое встречается в пяти из семи завещаний, настолько поражает, что отказ Паркина говорить о нем должен быть преднамеренным. У него не было бы причин замалчивать упоминания об обществе, если бы оно не было создано. Если бы существующий Фонд Родса

был бы более зрелой альтернативой тайному обществу, а не ширмой для него, то не было бы никакой причины обходить его стороной, а, напротив, возникла бы настоятельная необходимость упомянуть о нем как о предмете большого внутреннего интереса и примере того, как созревали идеи Родса.

На самом деле идеи Родса так и не созрели. Единственный факт, который абсолютно точно появляется в каждой биографии Родса, — это то, что с 1875 по 1902 год его идеи не развивались и не созревали. Паркин, который явно знал о тайном обществе, хотя и не упоминал о нем, говорил по поводу последнего завещания Родса: «Важно помнить, что это последнее завещание согласуется с предшествовавшими, что оно не было поздним искуплением ошибок, как предполагали некоторые, а представляло собой воплощение настойчиво преследуемой мечты всей жизни».

Оставим в стороне все гипотезы. Факты очевидны: Родс хотел создать всемирную тайную группу, посвятившую себя английским идеалам и империи как воплощению этих идеалов, и такая группа была создана после 1890 года Родсом, Стедом и, прежде всего, Милнером.

С идеей создания тайной международной группы пропагандистов федеративного империализма Милнер познакомился отнюдь не тогда, когда стал попечителем фонда Родса в 1901 году, поскольку еще в 1891 году он был принят в тайное общество Родса в качестве шестого члена. Его пригласил его старый начальник У. Т. Стед. Стед, как мы уже говорили, являлся главным доверенным лицом Родса в Англии и был очень близок к Милнеру. Хотя Стед не встречался с Родсом до 1889 года, Родс считал себя учеником Стеда намного раньше и с энтузиазмом воспринял идею федеративной империи, основанной на самоуправлении. Именно в погоне за этой идеей Родс в 1888 году пожертвовал Парнеллу 10000 фунтов стерлингов. Хотя Родс принял идеи Стеда, он не принимал решения о том, что хочет видеть его своим помощником

в тайном обществе, пока Стеда не отправили в тюрьму в 1885 году за его статьи об организованной преступности в Pall Mall Gazette. Этот смелый поступок убедил Родса до такой степени, что он попытался навестить его в тюрьме, однако встреча не состоялась. После освобождения Стеда Родс не находил возможности ветретиться с ним до 4 апреля 1889 года. Волнение, охватившее Стеда в тот день, нагляднее всего можно продемонстрировать, процитировав отрывки из письма, которое он написал миссис Стед сразу же после конференции. Он писал:

«Мистер Родс — мой человек! Я только что разговаривал с ним три часа. Он полон гораздо более великолепных идей, связанных с газетой, чем даже я. Я не могу рассказать о его плане, потому что он слишком секретен. Но это касается миллионов людей. Он и понятия не имел, что создание газеты обойдется ему в 250000 фунтов стерлингов. Но он предложил мне в качестве бесплатного подарка 20000 фунтов, чтобы я купил для начала долю в Р. М. Gazette. В следующем году он сделает еще больше. Он рассчитывает получить в свою собственность до смерти 4 или 5 миллионов, которые оставит на реализацию схемы, неотъемлемой частью которой является газета. Он дает 500 000 фунтов стерлингов на постройку железной дороги до Матабелеленда, и поэтому в данный момент у него нет денег, необходимых для создания утренней газеты. Его идеи — это федерализация, расширение и консолидация империи... Он привязался ко мне. Он сказал мне кое-что, чего не говорил никому другому, кроме лорда Ротшильда, и настаивал, чтобы я взял 20000 фунтов, не возвращал их, не давал расписки, а просто взял и использовал по своему усмотрению на P.M.G... Он сказал, что позаимствовал свои идеи у P.M.G., что газета проникла в Южную Африку, что он встречал ее повсюду... Как же Бог добр ко мне!... Помни, все вышесказанное о Р. очень личное».

На следующий день после этого сенсационного разговора Стед проиграл иск о клевете на сумму 2 000 фунтов стерлингов. Родс тут

же прислал чек, чтобы покрыть расходы, и сказал: «Вы должны держать мое доверительное отношение в секрете. Идея правильная, но слишком многое может нарушить планы. Ваша идея подконтрольной газеты, безусловно, может обсуждаться, но людей, посвященных в это, не должно быть много, возможно, три или четыре»19.

Примерно в то же время Родс рассказал Стеду о своих планах по созданию «Британской Южно-Африканской компании» и спросил, кто в Англии может помочь ему получить необходимое разрешение. Стед рекомендовал Альберта Грея, будущего графа Грея, который был близким другом Стеда с 1873 года и состоял в группе Милнера-Тойнби в 1880-1884 годах. В результате Грей стал одним из первых директоров British South Africa Company и сделал первые шаги, которые в конечном итоге привели его в избранный круг тайного общества Родса.

Общество продвинулось еще на один шаг вперед во время визита Родса в Англию в феврале 1890 года. Доказательства этого можно найти в записях («Journals») лорда Эшера (в то время Р. Б. Бретта), который, очевидно, был посвящен в этот план Стедом. Под датой 3 февраля 1890 года в этих дневниках написано: «Сесил Родс прибыл вчера вечером из Южной Африки. Я был сегодня у Стеда, когда он позвонил. Я оставил их вдвоем. Сегодня вечером я снова увидел Стеда. Родс три часа рассказывал о своих грандиозных планах... Родс — удивительный энтузиаст. Но он смотрит на людей как на ״машины“. Это не очень проницательно». Через двенадцать дней после этого, 15 февраля, находясь в загородном доме лорда Ротшильда, Бретт записал в своем дневнике: «Приехал сюда вчера вечером, Сесил Родс, Артур Бальфур, Харкорты, Альберт Грей, Альфред Литтелтон. Сегодня мы долго беседовали с Родсом. У него грандиозные идеи. Имперские представления. Он кажется

равнодушным. Но он очень хитер и, как я подозреваю, совершенно беспринципен в том, что касается используемых им средств»20.

После множества предварительных разговоров тайное общество сформировалось в том же 1891 году, в котором Родс составил четвертое завещание и сделал Стеда и лорда Ротшильда распорядителями своего состояния. Из свидетельств становится очевидным, что он ожидал, что Ротшильд будет заниматься финансовыми инвестициями, связанными с фондом, в то время как Стед должен был отвечать за способы использования этих средств. Примерно в то же время, в феврале 1891 года, Стед и Родс провели еще одну длительную беседу о тайном обществе. Сначала они обсудили свои цели и договорились, что в случае необходимости для достижения англо-американского единства Британия должна присоединиться к Соединенным Штатам. Затем они обсудили организацию тайного общества и разделили его на два круга: внутренний (Общество избранных) и внешний круг, включавший Ассоциацию помощников и The Review of Reviews (журнал Стеда, созданный в 1890 году). Родс сообщил, что уже раскрыл Ротшильду и Маленькому Джонстону план создания Общества избранных. Маленьким Джонстоном он называл Гарри X. Джонстона (сэра Гарри после 1896 года), африканского исследователя и администратора, который заложил основу для британских притязаний на Ньясаленд, Кению и Уганду. Джонстон, по словам сэра Фредерика Уайта, биографа Стеда, был практически неизвестен в Англии до того, как Стед опубликовал его портрет на обложке первого выпуска The Review of Reviews в 1890 году^21. Это, несомненно, было сделано от имени Родса.

Продолжая обсуждение вопроса о членстве в Обществе избранных, Стед попросил разрешения пригласить Милнера и Бретта. Родс согласился, и они немедленно телеграфировали Бретту, который прибыл через два часа. Затем они разработали следующее «идеальное устройство» общества:

Руководитель общества: Родс

Хунта трех:

Стед

Бретт

Милнер

Круг посвященных:

Кардинал Мэннинг

Генерал Бут

Брэмвелл Бут

«Маленький» Джонстон

Альберт Грей

Артур Бальфур

Ассоциация помощников

Колледж под руководством профессора Сили, созданный для внедрения в умы идеалов англоязычного мира.

В течение следующих нескольких недель Стед имел еще один разговор с Родсом и беседу с Милнером. Последний был «преисполнен восхищения» этим планом, согласно записям Стеда, опубликованным сэром Фредериком Уайтом.

«Идеальное устройство» тайного общества, сформулированное в 1891 году, так и не вступило в силу полностью. Организация, отображенная на бумаге, отражала романтические и мелодраматические представления Сесила Родса и Стеда, и они, несомненно, предполагали формальные посвящения, клятвы, тайные знаки признания и т.д. Как только Милнер и Бретт были посвящены,

атмосфера изменилась. Для них тайные знаки и клятвы были полной чепухой и не представлялись ни необходимыми, ни желательными, поскольку посвященные знали друг друга очень близко и безоговорочно доверяли друг другу безо всякой необходимости в тайных символах. Таким образом, мелодраматизм, представлявшийся Родсу, был исключен, нисколько не уменьшив серьезности, с которой посвященные намерились использовать свое личное влияние, а также богатство и власть Родса для консолидации Британской империи — их общего с Родсом идеала.

С устранением знаков, клятв и формальных посвящений критериями членства в Обществе избранных стали знание о тайном обществе и готовность сотрудничать с другими посвященными для достижения общей цели. Различие между посвященными и Ассоциацией помощников основывалось на том факте, что хотя члены обоих кругов были готовы сотрудничать друг с другом для достижения своей общей цели, посвященные знали о существовании тайного общества, а «помощники», вероятно, нет. Это различие быстро утратило свое значение, так как члены Ассоциации помощников были бы очень глупы, если бы не понимали, что являются членами тайной группы, действующими сообща. Более того, Общество посвященных постепенно утрачивало свою значимость, потому что с течением времени члены этого избранного круга умирали, отдалялись или все меньше связывали себя с проектом. В результате постепенно практически все тайное общество сократилось до Ассоциации помощников, то есть группы, с которой Милнер был напрямую связан. И внутри этой ассоциации со временем возникали разные уровни близости, причем более приближенные члены участвовали в многочисленных областях деятельности общества, а более отдаленные задействовались в менее важных проектах. Тем не менее очевидно, что Общество избранных продолжало существовать и время от времени набирало новых членов из Ассоциации помощников. Очень трудно решить, кто является членом общества

в целом, а кто нет, но еще труднее понять, является ли тот или иной конкретный член посвященным или помощником. Поэтому в данном исследовании такое разграничение обычно не проводится. Однако прежде чем мы полностью откажемся от него, следует попытаться назвать посвященных, по крайней мере, раннего периода.

Мы можем быть уверены, что из всех названных до сих пор лиц шестеро точно были посвященными. Это Родс, лорд Ротшильд, Джонстон, Стед, Бретт и Милнер. Ротшильд был довольно равнодушен и участвовал в работе группы лишь от случая к случаю. Джонстон получал от Родса от 10 000 до 17 000 фунтов стерлингов в год на протяжении нескольких лет, начиная с 1889 года, в течение которых он пытался снизить влияние работорговцев и португальцев из Ньясаленда. Примерно в 1894 году он отдалился от Родса, поскольку отказался содействовать в нападении на португальцев в Маникаленде. В результате Джонстон перестал быть активным членом общества. Попытки лорда Грея заполнить эту брешь не увенчались особым успехом^22.

Стеда также неформально отстраняли от дел в 1899-1904 годах, сначала из-за того, что Родс лишил его статуса своего доверенного лица, а затем из-за отказа Милнера пользоваться его услугами, довериться ему или даже видеться с ним. Поскольку после 1902 года Милнер стал фактическим лидером, все это привело к тому, что Стед был исключен из общества^23.

Что касается других упомянутых лиц, не существует никаких свидетельств того, что кардинал Мэннинг или Буты когда-либо получали информацию об этом плане. Все трое были друзьями Стеда, вряд ли Милнер, чье могущество росло, счел бы их кандидатуры приемлемыми. Кардинал Мэннинг умер в 1892 году. Что же касается «генерала» Бута и его сына, то они с 1878 по 1929 год активно руководили Армией спасения и не играли заметной роли в истории группы.

Остальных упомянутых лиц, Бретта, Грея и Бальфура, можно смело считать членами общества, Бретта из-за документальных свидетельств, а двоих других из-за их пожизненного сотрудничества с Милнером и другими членами группы.

Бретт, унаследовавший от своего отца титул виконта Эшера в 1899 году, являлся одним из самых влиятельных и наименее известных людей в британской политике за последние два поколения. О его значимости лучше судить по тем позициям, от которых он отказался, чем по тем, которые он занимал в течение своей долгой жизни (1852-1930). Получив образование в Итоне и Кембридже, он всю жизнь был близким другом Артура Бальфура, Альберта Грея, лорда Розбери и Альфреда Литтелтона. Служил личным секретарем маркиза Хартингтона (герцога Девонширского) в 1878-1885 годах, являлся либеральным членом парламента в 1880-1885 годах. Потерпел поражение в попытке получить место от Плимута и удалился из общественной жизни в свой загородный дом близ Виндзора в почтенном возрасте тридцати трех лет. То, что он вышел из добровольной отставки десять лет спустя, вполне может быть объяснено его членством в тайном обществе Родса.

Он познакомился со Стедом еще во времена, когда участвовал в общественной жизни, и благодаря доверительным отношениям с будущим герцогом Девонширским смог передать Стеду много ценной информации. Сообщения отправлялись с подписью «XIII».

Эта помощь так высоко ценилась Стедом, что он считал ее важной частью процесса организации газеты Pall Mall Gazette. Описывая в 1902 году Милнера и Бретта, Стед говорил о них, не упоминая имен, как о «двух друзьях, ныне являющихся членами верхней палаты парламента, абсолютных приверженцах Евангелия от Pall Mall Gazette, бывших моей правой и левой рукой во время работы редактором в газете». В свою очередь, Стед сообщил Бретту о тайных планах Родса еще в феврале 1890 года и привел его в общество, когда оно было организовано в следующем году.

В период после 1895 года Бретт занимал следующие официальные должности: секретарь Управления работ (1895-1902), вице-губернатор и губернатор Виндзорского замка (1901-1930), член Королевской комиссии по южноафриканской войне (19021903), постоянный член Комитета обороны Империи (1905-1930), председатель, а затем президент Ассоциации территориальных сил Лондонского графства (1909-1921) и член Временной смешанной комиссии по разоружению Лиги Наций от Великобритании (19221923). Хотя некоторые из этих должностей, особенно в Комитете обороны Империи, играют важную роль в истории группы Милнера, ни одна из них никак не указывает на то значительное положение, которое Эшер занимал в британской политической жизни. То же самое можно сказать и о должностях, от которых он отказался, хотя они, если бы были приняты, сделали бы его одним из величайших людей в новейшей британской истории. Среди позиций, от которых Бретт отказался, можно назвать следующие: постоянный заместитель министра в министерстве колоний (1899), губернатор

Капской колонии (1900), постоянный заместитель министра в военном министерстве (1900), министр обороны (1903), директор газеты «Таймс» (1908), вице-король Индии (1908) и титул графа (дата неизвестна). Причины отказов были двойственными: он хотел работать за кулисами, а не на виду у публики, и его тайная работа была настолько важной и влиятельной, что любая публичная должность означала бы сокращение его власти. Когда в 1908 году он отказался от высокого поста вице-короля, то откровенно писал, что с его возможностью влиять на жизненно важные решения в центре страны власть в Индии для него «была бы локальной (звучит тщеславно, но это факт)»24. Возможность влиять на решения, принимаемые в центре, возникла благодаря его связям с монархами. В течение по меньшей мере двадцати пяти лет (с 1895 по 1920 год) Эшер был, вероятно, самым важным советником по политическим вопросам королевы Виктории, короля Эдуарда VII и короля Георга V. Такую роль он приобрел благодаря личной дружбе с Викторией, завязавшейся в период 1885-1887 гг. и укрепившейся в дальнейшем в связи с тем, что в качестве секретаря Управления работ и вице-губернатора Виндзорского замка он отвечал за физическое состояние всех королевских резиденций. Он организовал бриллиантовый юбилей 1897 года, королевские похороны 1901 года и коронацию того же года. В последнем случае он оказался незаменимым, ибо за шестьдесят четыре года без коронации все прецеденты были забыты. Таким образом Эшер дошел до того, что стал главным неофициальным представителем короля и «связующим звеном между королем и министрами». В качестве примера можно упомянуть, что в 1908 году, когда покупатель, известный как «X», приобрел контрольный пакет акций «Таймс», Эшер посетил лорда Нортклиффа от имени «очень высокопоставленных лиц», чтобы получить гарантии

того, что политика газеты не будет изменена. Нортклифф, который и был «X», поспешил дать необходимые заверения, как гласит официальная история газеты. Нортклифф и историк «Таймс» считали, что в данном случае Эшер выступает эмиссаром короля Эдуарда, но мы, зная о его отношениях с тайным обществом Родса, вправе задаться вопросом, не был ли он в равной степени агентом группы Милнера, поскольку для этой группы, как и для короля, было жизненно важно, чтобы политика «Таймс» оставалась неизменной. Как мы увидим в следующей главе, когда Нортклифф в период 19171919 гг. действительно принял политику, противоположную политике группы, она порвала с ним связи и в течение трех лет выкупила его контрольный пакет акций.

Вероятно, в последующие несколько лет в Общество избранных были приняты и некоторые другие лица. Одним из них был Хоксли, адвокат Родса. Очевидно, он зн&л о существовании тайного общества, поскольку составлял завещания, в которых оно упоминалось. Это, в сочетании с тем фактом, что он являлся близким доверенным лицом Родса во всех делах общества и был назначен попечителем в последних трех завещаниях (1892 г.), наталкивает на мысль, что его следует считать посвященным.

Также почти наверняка Милнер привел в общество сэра Томаса Брасси (впоследствии лорда Брасси), богатого любителя военно-морских сил, чье имя сохранилось благодаря «Военно-Морскому ежегоднику Брасси» («Brassey’s Naval Annual»). Брасси был казначеем и самой активной фигурой в Лиге имперской федерации за все десять лет ее существования. В 1889 году, как уже упоминалось, он нанял Джорджа Паркина, чтобы тот отправился в Австралию от имени Лиги и произнес речь в поддержку имперской федерации. Как говорилось ранее, Милнер в 1893 году обратился к Паркину от имени таинственной и безымянной группы богатых империалистов, и некоторое время спустя Милнер и Брасси подписали с Паркином контракт на выплату ему 450 фунтов стерлингов в год

в течение трех лет для пропагандирования идеи имперской федерации. Поскольку с этим проектом Паркина познакомил только Милнер, а Лига имперской федерации к 1893 году находилась в процессе роспуска, можно предположить, что неназванная группа, от имени которой действовал Милнер, представляла собой тайное общество Родса. Если это так, то Брасси был посвящен в эту схему где-то между 1891 и 1893 годами. Это предположение подтверждается многочисленными конфиденциальными письмами, которыми в последующие годы обменивались Милнер и Брасси. Некоторые из них будут упомянуты позже. Стоит также сказать, что Брасси был назначен губернатором штата Виктория в 1895 году и сыграл важную роль в создании Содружества Австралии в 1900 году.

Пропагандистская работа, которую Паркин проделал в период 1893-1895 гг. во исполнение этого соглашения, была частью деятельности движения, известного в то время как «Лекторы Сили». Это движение, вероятно, было всем, что удалось создать в соответствии с пятой частью «идеального устройства» — колледжа под руководством профессора Сили.

Еще одним человеком, который был введен в тайное общество, был Эдмунд Гарретт, близкий друг Стеда, Милнера и Родса, которого Милнер позже использовал в качестве посредника для связи с двумя остальными. Первый раз Стед отправил Гарретта в Южную Африку в 1889 году, еще тогда, когда тот работал в Pall Mall Gazette. Во второй раз он отправился туда в 1895 году в качестве редактора Саре Times, самой влиятельной англоязычной газеты в Южной Африке. Эту должность он, несомненно, получил от Стеда и Родса. Сэр Фредерик Уайт в своей биографии Стеда утверждал, что Родс был главным владельцем газеты. Однако сэр Эдвард Кук, биограф Гаррета и человек, который был очень близок к тайному обществу Родса, считал, что владельцами «Кейп Таймс» являлись Фредерик Йорк Сент-Леджер и доктор Резерфорд Харрис. Это не имеет большого значения, поскольку доктор Харрис, как мы увидим, был всего лишь агентом Родса.

В Южной Африке у Гаррета были самые близкие личные отношения с Родсом. Даже когда последний был премьер-министром Капской колонии, Гаррет имел обыкновение общаться с ним, бросая камешки в окно его спальни посреди ночи. Такие отношения, естественно, повышали престиж Гаррета в Южной Африке, который он никогда не смог бы получить благодаря своему положению или способностям. Когда верховный комиссар Геркулес Робинсон составил официальное объявление после рейда Джеймсона, он показал его Гаррету, прежде чем опубликовать, и вырезал абзац по настоянию последнего.

Гаррет был в близких отношениях и с Милнером во время его пребывания на посту верховного комиссара после 1897 года. На самом деле, когда Родс рассказывал о политических проблемах в Южной Африке, он часто говорил: «Я, Милнер и Гаррет». Мы уже цитировали, как он использовал это выражение в общении со Стедом в 1900 году. Об отношениях Милнера с Гарретом можно судить по письму, которое он написал Гаррету в 1899 году, после того как тому пришлось покинуть Южную Африку и отправиться в лечебницу в Германии: «Бесполезно протестовать против решений судьбы, и я не хочу рассказывать слишком много о том, что Родс называет ״личным“. Но это действительно было большим ударом для меня, и я так и не смог полностью пережить твой срыв и отъезд, никогда не чувствовал себя тем же человеком с тех пор, ни политически, ни в личном плане... Дорогой друг, я ужасно скучаю по тебе, и всегда буду скучать. Как и эта молодая страна»25.

Считаю, мы вправе предположить, что человек, настолько близкий к Родсу и Милнеру, которого они оба использовали в столь конфиденциальных и важных целях, знавший о планах Йоханнесбургского восстания и рейда Джеймсона до того, как они произошли, и осведомленный о тайном обществе Родса, был посвященным. То, что Гаррет узнал о заговоре Джеймсона заранее, написано сэром Эдвардом Куком в его биографии. То, что Гаррет знал о тайном обществе, написано самим Гарретом в статье, которую он опубликовал в Contemporary Review после смерти Родса в 1902 году. То, как Гаррет сделал это свое последнее признание, тоже имеет значение. Он говорил: «Это идея тайного, подобного иезуитскому общества, служащего на благо развития империи. Идея, которую он долго поддерживал и которая, я знаю, очаровывала (за вычетом, возможно, секретности и иезуитства) других наших современников, не считавшихся провидцами».

Мы уже говорили, что Милнер использовал Гаррета в качестве посредника в отношениях как с Родсом, так и со Стедом. Необходимость в таком посредничестве при общении с Родсом возникла из-за того, что Милнер считал политически необходимым скрывать близость их отношений. Как сказал Родс Стеду, говоря о Милнере, 10 апреля 1900 года: «Я видел его очень мало. Он сказал мне: ״Чем меньше нас будут видеть вместе, тем лучше“. Поэтому я никогда не приглашал его в Грут-Шуур».26

Милнер также использовал Гаррета в качестве посредника в переговорах со Стедом после того, как последний стал отчуждаться от посвященных из-за своей оппозиционной точки зрения по отношению к англо-бурской войне. Один из примеров такого

поведения является знаковым. В 1902 году Милнер совершил поездку в Англию, так и не повидавшись со Стедом. 12 апреля того же года Гаррет, видевший Милнера, написал Стеду следующее письмо: «Я люблю твое внутреннее ״я“, Стед, несмотря на все различия, и должен любить его, если даже оно проклянет меня и мою политику и поступки в десятки раз сильнее. То же самое делает и Милнер: во внутреннем дворе мы согласны, хотя существует временная необходимость избегать встреч... Он объяснил мне, почему вообще решил, что на этот раз ему лучше не видеться с тобой. Я все прекрасно понял, хотя и не уверен, что тебе это понравится, но я знаю, что ты оценил бы, как он без всякой подсказки говорил о своих личных чувствах к тебе, не будучи затронутым всем этим. Будем надеяться, что когда-нибудь вся эта тирания будет преодолена, и мы снова сможем договориться, ты и Милнер, Кук и я». Возможно, упоминания о необходимости Милнеру взять верх над своими личными чувствами и о «внутреннем дворе» являются косвенными отсылками на тайное общество. Во всяком случае, письмо демонстрирует, каким образом Стед был смещен в этом обществе его новым лидером.

Другим видным политическим деятелем, который, возможно, стал посвященным в период до 1902 года, являлся лорд Розбери. Как и его тесть, лорд Ротшильд, который точно был посвященным, Розбери, вероятно, не был очень активным членом Общества избранных, хотя и по совершенно другим причинам. Лорд Ротшильд держался в стороне, потому что для него весь этот проект был непостижим и нецелесообразен; лорд Розбери держался отчужденно из-за своей собственной неуверенности и плохого физического здоровья. Однако он сотрудничал с членами общества и состоял с ними в таких тесных личных отношениях, что, вероятно, знал о существовании тайного общества. Бретт был одним из его самых близких друзей и познакомил его с Милнером в 1885 году. Что касается Родса, то официальный биограф Розбери, маркиз Кру, утверждал, что он «восхищался

Сесилом Родсом, который часто бывал у него в гостях». Он сделал Родса тайным советником, а Родс сделал его попечителем по своему завещанию. Все это, а также тот факт, что посвященные обычно предполагали, что Розбери удовлетворит их просьбы, дает определенные основания полагать, что он был членом их общества^27. Если это и было так, то после 1900 года он не играл в нем большой роли.

Можно считать членами общества и, вероятно, посвященными и двух сказочно богатых южноафриканцев: Эйба Бейли и Альфреда Бейта.

Эйб Бейли (позднее сэр Эйб, 1864-1940) был крупнейшим землевладельцем в Родезии, крупным владельцем шахт в Трансваале и одним из главных спонсоров группы Милнера в период до 1925 года. Финансовые пожертвования поступают до сих пор, хотя с 1925 года их, несомненно, затмевают вложения лорда Астора. Бейли был соратником Родса и Альфреда Бейта, двух самых влиятельных фигур в Южной Африке, и, как и они, являлся близким другом Милнера. Он назвал своего сына, родившегося в 1900 году, Джоном Милнером Бейли. Подобно Родсу и Бейту, он был готов отдать свои деньги Милнеру, потому что разделял его идеи. Как было сказано в его некрологе в «Таймс»: «В политике он сознательно стремился копировать Родса, считая его идеалом хорошего южноафриканца и преданного империалиста... Он почти так же восхищался Милнером и до самого конца оставался близким другом его молодых сподвижников». Эта последняя фраза относится

к «Детскому саду» Милнера или Ассоциации помощников, которая будет подробно описана позже.

Эйб Бейли был одним из главных заговорщиков, участвовавших в рейде Джеймсона в 1895 году. Он занял место Родса в капском парламенте в 1902-1907 годах и являлся главным парламентским организатором прогрессивной партии, лидером которой был доктор Джеймсон. Когда в 1907 году Трансвааль получил самостоятельность, Бейли отправился туда и стал членом той же партии в Законодательном собрании Претории. После основания Южно-Африканского Союза, в создании которого, как мы увидим, он сыграл крайне важную роль, Бейли был членом парламента Союза и верным сторонником Боты и Смэтса с 1915 по 1924 гг. После поражения в 1924 году он делил свое время между Южной Африкой и Лондоном. В Англии, как писала «Таймс» после его смерти, он «проявлял пристальный интерес к закулисной политике». Этот «пристальный интерес» стал возможен благодаря его членству в самом тесном круге группы Милнера, как мы увидим далее.

Некоторые из единомышленников Родса после его смерти работали над его проектами вместе с Милнером и их вполне можно считать членами общества Родса и группы Милнера. Среди них можно упомянуть Альфреда Бейта, доктора Старра Джеймсона и его ассистента Р. С. Холланда, Дж. Рочфорта Магуайра и Льюиса Лойда Мичелла.

Альфред Бейт (1853-1906) был гением в сфере бизнеса и занимался всеми делами Родса, помогая ему преумножать капиталы. Бейт был попечителем Родса и оставил большую часть своего состояния на общественные и образовательные цели, подобные тем, на которые жертвовал Родс. Об этом мы поговорим позже. Его биография была написана Джорджем Сеймуром Фортом, который выступал в качестве агента Бейли в советах директоров многих корпораций, о чем сам Форт сообщил в письме в «Таймс» от 13 августа 1940 года.

Линдер Старр Джеймсон (позже сэр Старр, 1853-1917) был врачом Родса, соседом по комнате и самым близким другом, и сделал

для освоения Родезии больше, чем кто-либо иной. Его знаменитый рейд в Трансвааль с родезийской полицией в 1895 году стал одним из главных событий, приведших к англо-бурской войне. После смерти Родса Джеймсон был лидером его партии в Капской колонии и занимал пост премьера в 1904-1908 гг. Член Национального собрания (1908-1909), он также был директором «Британской ЮжноАфриканской компании» и попечителем Родса. Он был большим поклонником Милнера и еще до смерти Родса проявлял желание служить больше Милнеру, чем Родсу. В 1898 году он писал своему брату: «Родс не сделал абсолютно ничего, лишь вернулся назад... Я ненавижу все это и не люблю людей больше, чем когда-либо; хотел бы убраться отсюда на следующей лодке, но не набрался достаточно смелости, чтобы признать себя побежденным... Милнер — единственная по-настоящему здоровая личность во всей этой толпе»28. Это чувство, возможно, было лишь временной реакцией, вызванной тем, как Родс отреагировал на известие о рейде Джеймсона, но вполне вероятно, что речь шла о более важных вопросах, поскольку между рейдом и этими заявлениями прошло более двух лет. Во всяком случае, после этого Милнер и Джеймсон стали тесно сотрудничать. Биографический очерк о Джеймсоне в «Национальном биографическом словаре» был написан Дугалом Малкольмом из «Детского сада» Милнера.

Реджинальд Сотерн Холланд (позже сэр Сотерн) служил личным секретарем доктора Джеймсона в 1904 году, а затем в течение трех лет — главой Департамента премьер-министра (1905-1908). Он был секретарем Южноафриканской конференции по судоходству (1905-1906) вместе с Биркенау и сменил его на посту торгового представителя Его Величества в Южной Африке (1908-1913). Во время войны он отвечал за снабжение боеприпасами, сначала в военном министерстве, а затем в министерстве военного снабжения (1915).

Он также был членом различных комиссий, в которых у Милнера был свой интерес, таких как Королевская комиссия по поставкам бумаги (с Беркенау), и закончил войну в качестве инспектора отдела обработки Департамента производства продовольствия (пытавшегося следовать рекомендациям, выданным Милнером и Селборном). Он стал попечителем Родса в 1932 году.

Льюис Лойд Мичелл (позже сэр Льюис, 1842-1928 гг.) был банкиром Родса в Южной Африке, а после его смерти взял на себя многие его дела. Министр без портфеля в кабинете Джеймсона в Капской колонии (1904-1905), он также был директором «Британской Южно-Африканской компании» и попечителем Родса. В 1910 году он опубликовал двухтомник «Life of Rhodes» («Жизнь Родса»).

Рочфорт Магуайр (1855-1925), член «Всех душ», учился в одно время с Милнером в Оксфорде (1873-1877) и был самым близким другом Родса в колледже. Он работал на Родса всю жизнь. Магуайр получил первоначальную концессию на добычу полезных ископаемых (которая послужила основой для создания «Британской Южно-Африканской компании») от Лобенгулы в 1883 году, был представителем Родса в Палате общин в течение пяти лет (1890-1895), а также его личным представителем в Родезии и Лондоне на время отсутствия Родса^29. Он являлся директором «Британской Южно-Африканской компании» в течение двадцати семи лет (1898-1925), а также президентом в течение последних двух лет. Статья

о нем в «Национальном биографическом словаре» была написана Дугалом Малкольмом.

Из этих шести человек, которых Милнер получил в наследство от Родса, только один был достаточно молод, чтобы стать активным членом группы Милнера. Это был Сотерн Холланд, родившийся в 1876 году, который действительно стал членом, хотя, возможно, и не внутреннего круга. Остальные пятеро были ровесниками Милнера, занимали хорошие посты и обладали собственной властью. Все они хорошо знали Милнера и сотрудничали с ним. Даже если они были посвященными, то не играли никакой серьезной роли в истории группы Милнера после 1905 года.

Как мы уже отмечали, характер тайного общества и его состав изменились после 1902 года. Это было результатом деятельности лорда Милнера. Смерть Родса и отстранение Стеда придали организации гораздо менее мелодраматическую форму, превратив ее в намного более мощный политический инструмент. Более того, в результате личного влияния Милнера состав организации резко изменился. Из всех упомянутых нами посвященных Ротшильд, Джонстон, Хоксли, Розбери, Джеймсон, Мичелл и Магуайр после 1902 года практически не играли никакой роли в жизни общества. Бейт умер в 1906 году, а Гаррет — в следующем. Что касается остальных, то Грей, Брасси, Эшер и Бальфур продолжали активно сотрудничать с членами группы. Однако реальный круг посвященных в двадцатом веке, по-видимому, включал следующие имена: Милнер, Эйб Бейли, Джордж Паркин, лорд Селборн, Ян Смэтс, А. Дж. Глейзбрук, Р. X. Бранд (лорд Бранд), Филип Керр (лорд Лотиан), Лайонел Кертис, Джеффри Доусон, X. А. Л. Фишер, Эдвард Григг, Леопольд Эмери и лорд Астор. С 1925 года, когда умер Милнер, несомненно, прибавились и другие. Этих людей, с дополнением некоторых других имен, мы будем называть «внутренним ядром» или «внутренним кругом» группы Милнера. История деятельности этих людей и свидетельства, дающие нам

право отнести их к кругу посвященных, займут большую часть оставшейся книги.

Перемены, которые Милнер произвел в тайном обществе Родса, не имели большого значения. Цели не изменялись совсем, методы — незначительно. На самом деле и те, и другие скорее изменялись лордом Лотианом и его друзьями после смерти Милнера, чем Милнером после смерти Родса.

Родс и Милнер стремились к одним и тем же целям, и к 1902 году так продолжалось уже двадцать пять лет. Их методы немного различались в связи с особенностями личностей. Родсу казалось, что цель может быть достигнута путем накопления огромного богатства, Милнер считал, что для этого необходимы мягкая пропаганда, упорный труд и личные отношения (как учил его Тойнби). Но оба были готовы ради реализации общей мечты использовать методы друг друга. После смерти Родса в 1902 году Милнер получил контроль над деньгами Родса и смог воспользоваться ими для смазывания механизма своей пропагандистской машины. Это именно то, что хотел и намеревался сделать Родс. Милнер был наследником Родса, и они оба это знали. Сам Родс сказал перед смертью: «Мне сказали, что я могу прожить только пять лет. Я не собираюсь умирать. Я хочу жить. Но если я уйду, есть только один человек — сэр Альфред Милнер. Всегда доверяйте Милнеру. Вы еще не знаете, что в нем сокрыто». В 1898 году в разговоре со Стедом Родс сказал: «Ты поддерживаешь Милнера настолько, насколько он может принять, за исключением войны. Я не делаю такого ограничения. Я поддерживаю Милнера абсолютно безоговорочно. Если он говорит ״мир“, я говорю ״мир“; если он говорит ״война“, я говорю ״вой- на“. Что бы ни случилось, я разделяю его мнение»30.

Цели, к которым стремились Родс и Милнер, и методы, с помощью которых они надеялись их достичь, к 1902 году были настолько схожи, что их почти невозможно было различить. Оба стремились объединить весь мир, и прежде всего англоязычный, в федеративную структуру вокруг Британии. Оба чувствовали, что этой цели легче всего достичь с помощью тайной группы людей, объединенных преданностью общему делу и личной привязанностью друг к другу. Оба считали, что эта группа должна преследовать свою цель путем тайного закулисного политического и экономического влияния и контролирования журналистских, образовательных и пропагандистских организаций. Намерение Милнера работать над достижением этой цели, а также использовать для этого деньги и влияние Родса очевидно прослеживается во всех его действиях (как до, так и после 1902 года), в его переписке с Родсом (некоторые из писем не опубликованы), а также в письмах Паркину в сентябре 1901 года и лорду Грею в мае 1902 года^31.

Весьма вероятно, что задолго до смерти Родса этот план обсуждался в частных беседах, о которых не сохранилось никаких записей. Например, трое из попечителей Родса по последнему завещанию — Грей, Милнер и Бейт — ужинали в доме Бейта вместе с Литтелтоном Геллом и обсуждали важные вопросы далеко за полночь 30 ноября 1898 года. Совершенно ясно, что Родс обсуждал с единомышленниками способы реализации своих идеалов после своей смерти. Он постоянно жил под страхом смерти и считал всю свою жизнь гонкой, в которой он должен достичь как можно большего, прежде чем умрет. Биограф Альфреда Бейта совершенно уверен, что Родс обсуждал с Бейтом план, согласно которому Родс

опустит в своем завещании все упоминания о близком его сердцу проекте — железной дороге от Кейптауна до Каира, — оставив этот проект на усмотрение самого Бейта. Едва ли можно думать, что Родс не обсудил еще более близкий его сердцу проект — всемирную группу сторонников англосаксонского мира — со своими доверенными лицами по завещанию и, прежде всего, с тем, кто был наиболее предан его идеям — Милнером.

ГЛАВА 4

«ДЕТСКИЙ САД» МИЛНЕРА (1897-1910)

Н

азначение на пост верховного комиссара Южной Африки стало поворотным моментом в жизни Милнера. Должность была получена, по-видимому, благодаря его членству в тайном обществе Родса, а также влиянию Стеда, Бретта и самого Родса. Стед в своей книге, посвященной завещаниям Родса, утверждает, что главная заслуга в этом принадлежит ему, хотя Милнера в Виндзор, где тот был назначен на этот пост, сопровождал Бретт, после чего они вместе вернулись в Лондон. Сэр Гарри Джонстон, которому также предлагали эту должность в Министерстве иностранных дел, считал, что Милнеру она досталась благодаря влиянию Родса. В своей автобиографии он писал: «Наконец-то решение было принято — сэр Альфред Милнер. Я подозреваю, что это было сделано исключительно по личной просьбе Сесила Родса, который заявил, что доволен выбором... То, что я не был избран на должность, которая была бы мне очень интересна, стало разочарованием, и я понял, что это было вызвано скорее неприязнью Родса, чем чем-либо еще».

Верховный комиссар подчинялся министру по делам колоний, должность которого в то время занимал Джозеф Чемберлен, уже знакомый с Милнером. Они вместе отстаивали самоуправление Ирландии на выборах 1886 года и оба были в Египте в 1889 году. Они уже согласовали большинство важных вопросов, стоявших на повестке дня, объединив, как и другие члены группы Милнера, защиту идей империализма с совершенствованием системы социального обеспечения. Более того, они оба твердо верили в союз с Ирландией и новую тарифную политику, устанавливающую преференции для Империи. Когда Чемберлен начал работать в правительстве лорда Солсбери в качестве министра по делам колоний (1895-1903), он был готов принять предложение отправить Милнера в Южную Африку. Находясь на этом посту, Чемберлен реализовал ряд идей, завоевавших полную поддержку Милнера. Среди них можно упомянуть новую Конституцию Ямайки (1899), федерацию малайских государств (1895) и создание Содружества Австралии (1900). Когда в 1903 году Чемберлен ушел из Министерства по делам колоний из-за разногласий по тарифной реформе, Бальфур предложил эту должность Милнеру. Тот отказался, поскольку хотел завершить работу, начатую им в Южной Африке. Когда он уходил в отставку, то рекомендовал в качестве своего преемника Альфреда Литтелтона и лорда Селборна. Последний получил назначение и не только довел работу Милнера до конца, но и сделал это вместе с подобранными Милнером сотрудниками. Эти люди считали Селборна вторым лидером в группе после Милнера^32.

Пребывая на посту верховного комиссара, Милнер создал группу помощников, вошедших в историю как «Детский сад Милнера». В следующей таблице перечислены ведущие члены организации, даты их рождения и смерти (где это возможно), колледжи, в которых они учились (с датами учебы), и периоды, в течение которых они были членами колледжа «Все души».

ФИО

Годы жизни

Колледж

«Все души»

Патрик Дункан (в дальнейшем сэр Патрик)

1870-1946

«Баллиол», 1890-1894

Никогда

Филип Керр (в дальнейшем лорд Лотиан)

1882-1940

«Новый», 1897-1901

Никогда

Роберт Генри Бранд

«Новый»,

(в дальнейшем лорд Бранд)

1878-1963

1897-1901

1901-

Лайонел Кертис

1872-1955

«Новый», 1891-1905

1921-

Джеффри Доусон (до 1917 Робинсон)

1874-1944

«Магдален», 1893-1897

1898-1905;

1915-1944

Джон Бакен (в дальнейшем лорд Твидсмур)

1875-1940

«Брасенос», 1895-1899

Никогда

Дугал Орм Малкольм (в дальнейшем сэр Дугал)

1877-1955

«Новый», 1895-1899

1899-1955

ФИО

Годы жизни      Колледж      «Все души»

Уильям Лайонел Хиченс

.      «Новый»,      ..

1874 1941      1894-1898      Никогда

Ричард Фидем

«Новый»,      ,,

1874-1965      1893_1898      Никогда

Джон Дав

4רדס      «Н0ВЫЙ»,

1872-1934      1891-1895      Никогда

Бэзил Уильямс

1867-1950      !яядЬ1йо1      1924-1925

1000—1071

Лорд Бэзил Блэквуд

1870-1917

«Баллиол», 1891-

Никогда

Хью А. Уиндем

1877-

«Новый», 1896-1900

Никогда

Джордж В. Фиддес (в дальнейшем сэр Джордж)

1858-1925

«Брасенос», 1880-1884

Никогда

Джон Хэнбери- Уильямс (в дальнейшем сэр Джон)

1859-1946

Веллингтон, Новая Зеландия

Никогда

Мейн С. О. Вальронд

1870-

«Баллиол»

Никогда

Фабиан Уэр (в дальнейшем сэр Фабиан)

1869-1949

Университет Парижа

Никогда

Уильям Флавель Монипенни

1866-1912

«Баллиол», 1888-1890

Никогда

К этим восемнадцати именам следует добавить еще пять человек, находившихся в Южной Африке в период с англо-бурской войны и до создания союза и являвшихся членами группы Милнера, которых нельзя причислить к «Детскому саду», потому что они не состояли на госслужбе у Милнера^33. Это следующие люди:

ФИО      Годы жизни

Колледж

«Все души»

Леопольд Эмери      1873-1955

«Баллиол», 1892-1896

1897-1911,

1938 г.

Эдуард Григг (в дальней- 1879_1955 шем лорд Олтринчем)

«Новый», 1898-1902

Никогда

Г. А.Л. Фишер      1865-1940

«Новый», 1884-1888

Никогда

Эдуард Ф.Л. Вуд

(в дальнейшем лорд      1881-1959

Ирвин и лорд Галифакс)

«Крайст-Чёрч», 1899-1903

1903-1910

Бэзил К. Лонг      1878-1944

«Брасенос», 1897-1901

Никогда

Из этих двадцати трех человек одиннадцать учились в колледже «Новый» Оксфорда. Семеро были членами «Всех душ», шестеро — стипендиатами. К 1947 году эти шестеро провели вместе в общей сложности сто шестьдесят девять лет, или в среднем более двадцати восьми лет каждый. Девятеро из двадцати трех входили в группу, которая основала, редактировала и писала статьи для газеты The Round Table после 1910 года, пятеро находились в тесном личном контакте с Ллойдом Джорджем (двое работали поочередно в качестве личных секретарей) в период 1916-1922 годов, а семеро состояли в группе, которая контролировала и редактировала газету The Times после 1912 года.

Одиннадцать из этих двадцати трех человек плюс уже упоминавшиеся ранее люди формируют внутренний круг группы Милнера с 1910 года. Их мы обсудим в соответствующих главах. На данном этапе бегло рассмотрим биографии лишь некоторых из них.

Два члена «Детского сада», Патрик Дункан и Ричард Фидем, остались в Южной Африке после создания Союза в 1910 году. Оба были важными членами группы Милнера и в результате этого членства достигли высоких постов в принявшей их стране. Патрик Дункан служил помощником Милнера в налоговом управлении с 1894 по 1897 гг. и был взят им в Южную Африку в качестве личного секретаря. Он был казначеем Трансвааля в 1901 году, секретарем колонии в 1903-1906 гг. и исполняющим обязанности губернатора в 1906 году. Остался в Южной Африке в качестве заместителя Яна Смэтса, став там адвокатом Верховного суда, членом южноафриканского парламента, министром внутренних дел, общественного здравоохранения и образования (1921-1924), министром природных ресурсов (1933-1936) и, наконец, генерал-губернатором Южной Африки (1936-1946.). Он часто возвращался в Англию, чтобы посовещаться с членами группы Милнера (например, в сентябре 1932 года в загородном доме лорда Лотиана в Бликлинге).

Ричард Фидем был назначен заместителем главы администрации, а затем главой администрации Йоханнесбурга (1902-1905). В 1907 году он служил юристконсультом верховного комиссара лорда Селборна, а позднее (1907-1910) — членом Законодательного совета Трансвааля. Он был председателем Комитета по децентрализации власти в Индии (1918-1919); королевским адвокатом в Трансваале (1919-1923); судьей Верховного суда Южной Африки (1923-1930); председателем Ирландской пограничной комиссии (1924-1925); председателем Комиссии по местному самоуправлению в колонии Кения (губернатором которой был Эдуард Григг) в 1926 году; советником Шанхайского муниципального совета (1930-1931); председателем Трансваальской азиатской комиссии по землепользованию (1930-1935); ректором Университета Битва- терсранда в Йоханнесбурге (1938); судьей Верховного суда Южной Африки (с 1939). Большинство этих должностей, как мы увидим, он получил в связи с членством в группе Милнера.

Хью А. Уиндем также остался в Южной Африке после 1910 года. Он был членом парламента Союза в течение десяти лет (1910-1920). А до этого служил секретарем Милнера. Несмотря на известность его семьи и то, что он был вероятным наследии- ком третьего барона Леконфилда, получить о нем сколько-нибудь достоверную информацию было сложно. В его биографии в книге «Who’s Who» («Кто есть кто») не упоминается ни о его опыте работы в Южной Африке, ни о других связях с группой Милнера. Это, очевидно, стало результатом продуманной политики, поскольку в издании «Кто есть кто» тридцатипятилетней давности о его связи с Южной Африкой говорится. Уиндем написал книги «Problems of Imperial Trusteeship» («Имперские проблемы внешнего управления», 1933), «Britain and The World» («Британия и мир») и главу «Образование Южно-Африканского Союза, 1901-1910» в томе VIII «Cambridge History of The British Empire» («Кембриджская история Британской империи», 1936). Он был, как и все члены группы Милнера, сотрудником Королевского института международных отношений, написал много рецензий на книги для своего журнала, а с началом войны в 1939 году начал председательствовать на его заседаниях (в отсутствие лорда Астора). Когда издание журнала было возобновлено после войны, Уиндем стал председателем его редакционной коллегии, и занимал эту должность на момент написания книги. Он был женат на Мод Литтелтон, дочери виконта Кобэма, а также был шурином сэра Айвора Макса (брата леди Милнер) и племянником лорда Розбери.

Дугал Малкольм (сэр Дугал с 1938), внук лорда Чарльза Уэлсли, был принят в Министерство по делам колоний в 1900 году и служил там под началом Чемберлена и Альфреда Литтелтона в течение нескольких лет. В 1905 году он отправился в Южную Африку в качестве личного секретаря лорда Селборна и оставался там до тех пор, пока не был создан Союз. Он был секретарем лорда Грея, генерал-губернатора Канады (1910-1911), работником

британского казначейства в течение года, а в 1913 году стал директором компании British South Africa Company (президентом с 1938). Он также был вице-президентом компании British North Borneo Company, президентом которой являлся его шурин, генерал сэр Нил Малкольм^34. Сэр Дугал написал биографии Отто Бейта, доктора Джеймсона и Дж. Рочфорта Магуайра для «Национального биографического словаря».

Уильям Лайонел Хиченс (1874-1940), окончив Новый колледж, некоторое время служил связным-велосипедистом во время англо-бурской войны, а затем поступил на службу в Министерство финансов Египта (1900). Отработал он всего лишь девять месяцев, после чего был переведен Милнером в Южную Африку, где присоединился к «Детскому саду» и получил должность казначея Йоханнесбурга. Он сразу же отправился в Англию, чтобы

получить ссуду, и по возвращении (1902) был назначен колониальным казначеем Трансвааля и казначеем Межколониального совета. Позже к его должностям добавилась роль исполняющего обязанности комиссара железных дорог. В 1907 году Хиченс отправился в Индию в качестве члена Королевской комиссии по децентрализации, после чего занял пост председателя Комиссии по расследованию государственной деятельности в Южной Родезии (1909). В 1910 году он занялся частным бизнесом, став председателем правления крупной сталелитейной фирмы Cammell Laird and Company, но продолжал оставаться членом группы Милнера. В 1915 году Ллойд Джордж поручил Хиченсу и Бранду заняться организацией военной промышленности Канады. Они создали Имперский комитет по вооружению Канады, председателем которого стал Джозеф Флавель (сэр Джозеф после 1917 года), Чарльз Б. Гордон (сэр Чарльз после 1917 года) был назначен заместителем председателя, а Бранд — членом совета директоров. В последующие годы Хиченс был видным бизнесменом, одним из величайших сталелитейщиков Англии, директором компании Commonwealth Trust Company (отправившей Джона Дава в Индию в 1918 году), Лондонской северо-западной железной дороги и ее преемников: Лондонской, Мидлендской и Шотландской. Он был членом исполнительного комитета Фонда Карнеги Соединенного Королевства более двадцати лет (1919-1940), что, вероятно, объясняет необычайную щедрость фонда по отношению к Королевскому институту международных отношений (членом которого был Хиченс). Он был активным сторонником образовательных программ для взрослых и долгие годы помогал в развитии Биркбек-колледжа, вечерней магистратуры Лондонского университета. Он был председателем совета управляющих этого учреждения с 1927 года и до самой смерти от немецкой бомбы в декабре 1940 года. Начиная с 1929 года Хиченс проживал недалеко от Оксфорда (в Северном Астоне), как и большинство членов внутреннего круга группы Милнера. Он женился на Гермионе

Литтелтон, дочери сэра Невилла Литтелтона, племяннице виконта Кобэма и кузине Оливера Литтелтона.

Джордж Венделер Фиддес (сэр Джордж после 1912 года) служил личным секретарем графа Онслоу, отца леди Галифакс, до того, как стал секретарем Милнера в Южной Африке (1897-1900). Позже он был политическим советником главнокомандующего в Южной Африке (1900), секретарем трансваальской администрации (1900-1902), помощником заместителя министра по делам колоний (1909-1916) и постоянным заместителем министра по делам колоний (1916-1921).

Джон Хэнбери-Уильямс (сэр Джон после 1908 года) служил в регулярной армии в течение девятнадцати лет, в основном помощником различных колониальных администраторов, а в 1897 году был назначен военным секретарем Милнера. Через три года он отправился в Лондон в качестве секретаря министра обороны (Сент- Джона Бродрика, 1900-1903), а затем в Канаду в качестве секретаря и военного советника генерал-губернатора графа Грея (1904-1909). В дальнейшем он был бригадным генералом в Шотландии (19091914) и в Генеральном штабе (1914), начальником Британской военной миссии в России (1914-1917), в качестве сотрудника Военного министерства занимался делами английских военнопленных в Гааге (1917-1918) и Швейцарии (1918), а завершил свою блистательную карьеру в качестве генерал-майора, маршала дипломатического корпуса (1920-1934) и резервного конюшего трех королей Англии (1934-1946).

Джон Бакен не был членом внутреннего круга группы Милнера, но был близок к этому. В 1935 году он получил титул лорда Твидсмура и был отправлен в Канаду в качестве генерал-губернатора. Он важен, потому что является (наряду с Лайонелом Кертисом) одним из немногих приближенных членов группы, которые упоминали об этом факте в опубликованных работах. В своей автобиографии «Pilgrim’s Way» («Путь Пилигрима», Бостон, 1940) он

привел краткие описания членов «Детского сада» и их достижений, а также блестящий анализ самого Милнера. Он писал:

«Милнер проникся вдохновением, главным образом благодаря Арнольду Тойнби, сосредоточившим все его интересы на служении государству. У него были инстинкты радикального реформатора в сочетании с практическим мышлением, которым те редко обладают. Он обладал видением хорошей жизни, распространенным среди обычных людей, и, однажды охватив в воображении всю империю, поразительно расширил свое поле зрения. Поэтому в самом начале своей карьеры он посвятил себя делу, отложив в сторону такие вещи, как досуг, семейное счастье и накопление богатства. По выражению Бэкона, он активно поддерживал государство. Милнер находил полное удовлетворение в интеллектуальных задачах, в вопросах управления, с которыми он сталкивался в качестве секретаря Гошена, в Египте и в Сомерсет-хаусе. Он обладал выдающимся умом, легко справлявшимся как с масштабным планированием, так и с проработкой деталей. На мой взгляд, это самый мощный управленческий интеллект, рожденный Британией на сегодняшний день. Если сравнивать его с другими, то он был так же безошибочен, как Кромер в определении основной проблемы в любой ситуации, так же блестящ, как Альфред Бейт в наведении порядка в запутанных финансах, и обладал способностью Керзона непрерывно поддерживать большую организацию в рабочем состоянии. Он был не фанатиком, поскольку его Интеллект был слишком высок для этого, но энтузиастом в самом благородном смысле этого слова. Он сузил круг своих интересов до определенной цели, и такая погруженность способствовала определенной жесткости. Он самоустранился от некоторых радостей жизни. Поэтому идеальный администратор был менее совершенным дипломатом.,. [Добавлено Бакеном в дальнейшем] Я был тесно связан с этим великим человеком. Милнер обладал большей самоотверженностью, чем все, кого я когда-либо знал. Он думал

о своей работе и о своем деле, о своих коллегах, но никогда — о себе самом. Его просто не интересовало то, что притягивает обычных амбициозных людей. Его нельзя было подкупить, потому что на земном шаре не было ничего, чем можно было бы его соблазнить, или же отпугнуть личной критикой, потому что он вовсе не стре- милея к славе, и его было бы так же нелегко запугать, как Солнечную систему, поскольку он не знал, что такое страх».

Воздействие, которое Милнер оказывал на Бакена, ощущали и другие воспитанники «Детского сада». Оно обеспечивало ту духовную связь, которая воодушевляла группу Милнера. Этот дух, присутствовавший у Тойнби, Гошена, Милнера и позже Лайонела Кертиса, был движущей силой группы Милнера вплоть до 1922 года. Действительно, многое из того, что Бакен рассказал о Милнере, можно было бы с небольшими изменениями применить и к Лайонелу Кертису, а тот, как мы увидим, был движущей силой группы Милнера с 1910 по 1922 гг. После 1922 года, когда влияние лордов Лотиана, Астора и Бранда возросло, а влияние Милнера пошло на убыль, воодушевление группы несколько померкло, но не было полностью утрачено.

Бакен учился в колледже «Брасенос», но, как он сам говорил: «Я много жил в ״Баллиоле“, и мои самые близкие друзья были из этого колледжа». Он упоминает в качестве своих ближайших друзей Хилэра Беллока, Ф. Э. Смита (будущего лорда Биркенхеда), Джона Саймона, Лео Эмери, Т. А. Нельсона, Артура Салтера, Брона Лукаса, Эдуарда Вуда (будущего лорда Галифакса) и Раймонда Асквита. Пятеро из этого списка перешли в будущем в колледж «Все души», а четверо из них стали важными членами группы Милнера.

Бакен отправился в Южную Африку в 1901 году по личному приглашению Милнера, чтобы стать его личным секретарем, но пробыл там всего два года. Назначенный ответственным за переселение перемещенных буров и сельскохозяйственную реформу (и то и другое было важно для Милнера), он ушел в 1903 году, чтобы занять

важный пост в администрации Египта. Это назначение было странным образом отменено после его возвращения в Англию, потому что, по словам Бакена, он был слишком молод для этой задачи. Более чем вероятно, что Милнер, который выбил это назначение для него, изменил свое мнение из-за быстро угасающего энтузиазма Бакена в отношении имперской федерации. По этому вопросу Милнер и другие члены его группы были непреклонны в течение многих лет. К 1915 году большинство членов группы начали считать, что федерация невозможна, и в качестве компромисса приняли идею того, что мы теперь знаем как Содружество наций: группу народов, объединенных общими идеалами и убеждениями, а не четко регламентированной политической организацией. Лайонел Кертис и по сей день остается фанатичным сторонником федерации, и некоторое снижение его влияния после 1922 года в среде мировой и прежде всего доминионной оппозиции можно объяснить отсутствием прогресса в деле создания федерации. Нынешнее Содружество — это, по сути, компромиссы, выработанные тогда, когда детальные планы группы Милнера столкнулись с реальностью политических обстоятельств.

После неудачной попытки получить назначение в Египет Бакен занимался юридической практикой в Лондоне еще три года, но в конце концов отказался от нее, чтобы стать партнером в издательской фирме своего старого однокурсника Томаса А. Нельсона (1906-1916). В 1907 году он женился на Сьюзен Гросвенор, чья семья (герцоги Вестминстерские) состояла, как мы уже видели, в родстве с Уиндемами, Кавендишами, Литтелтонами и Примроузами (графами Розбери и лордами Далмени). В результате семейных отношений Бакен написал мемуары о лорде Розбери для издания «Proceedings of The British Academy» («Труды Британской академии наук») в 1930 году и книгу «011 The Grosvenor twins» о близнецах Гросвенор, которые были убиты на войне.

Во время войны Бакен был корреспондентом «Таймс», написал труд «Nelson’s History of The Great War» в двадцати четырех

томах (1915-1919), работал в военной разведке Франции (19161917) и, наконец, стал директором отдела информации Военного министерства (1917-1918). В этот период и позже он был плодовитым писателем, писал истории о путешествиях, исторические и приключенческие произведения и стал в конечном итоге самым известным автором приключений в Британии благодаря таким произведениям, как «Greenmantle» («Гринмантл»), «The Three Hostages» («Три заложника») и «The Thirty-nine Steps» («Тридцать девять ступеней»). Имея связи в Южной Африке, он получил должность официального историка южноафриканских вооруженных сил во Франции. Он был близким другом лорда Холдейна и лорда Розбери, которых можно считать членами группы Милнера. О Холдейне Бакен писал: «Что больше всего привлекало меня в нем, так это его преданность Милнеру. Милнер считал его самым способным к государственной службе, даже более способным, чем Артур Бальфур, а Холдейн, один из его бывших либеральных соратников, поддерживал его во всем». В поддержку либерального империализма Холдейн вместе с Розбери, Асквитом и Эдуардом Греем создали Либеральную лигу, с которой был тесно связан и Милнер.

Бакен был представителем шотландских университетов в Палате общин в течение восьми лет (1927-1935), лордом верховным комиссаром шотландской церкви в (1933-1934), президентом Шотландского исторического общества (1929-1933) и канцлером Эдинбургского университета, прежде чем был назначен на свой последний пост генерал-губернатора Канады (1935-1940).

Бэзил Уильямс окончил Новый колледж в 1891 году и почти сразу же получил работу в Палате общин. Там он работал в течение девяти лет, после чего ушел служить на англо-бурскую войну. Он стал секретарем Департамента образования Трансвааля, написал IV том «The Times History of The South African War» («История Южноафриканской войны от Таймс») и был специальным корреспондентом «Таймс» на южноафриканском съезде (1908-1919), где был

создан Союз. Служил майором в Генеральном штабе (1918-1919), позже читал лекции в Оксфорде (1921), был профессором истории в Университете Макгилла (1921-1925) и профессором истории в Эдинбурге (1925-1937). Он написал очень показательную статью о Милнере в «Национальном биографическом словаре» и множество других работ, в том числе о Сесиле Родсе (1921), Британской империи (1928), Боте, Смэтсе и Южно-Африканской Республике (1946), том XI «Оксфордской истории Англии» («Господство либерализма, 1714-1760»), а также редактировал книгу «Творцы девятнадцатого века» («The Makers of The Nineteenth Century», 1915-1928).

Лорд Бэзил Блэквуд, сын и наследник лорда Дафферина, поступил в колледж «Баллиол» в 1891 году, но так и не окончил его, так был отчаянным искателем приключений. Милнер увез его в Южную Африку, где тот работал в департаменте судьи-адвоката в течение года (1900-1901), а затем в течение шести лет (1901-1907) был помощником колониального секретаря Колонии Оранжевой реки. Он стал колониальным секретарем Барбадоса в 1907 году, а в 1910 году начал работать помощником секретаря Комиссии по землеустройству в Англии. Он стал бы важным членом группы Милнера, однако был убит во Франции в 1917 году.

Роберт X. Бранд (с 1946 года барон Бранд) был одним из членов «Детского сада», наиболее близких к вершине. Его отец был вторым виконтом Брандом, двадцать четвертым бароном Дакром (титул впервые дарован в 1307 году), сыном спикера Палаты общин (1872-1884), а мать, Сьюзен Кавендиш, — дочерью лорда Джорджа Кавендиша и племянницей седьмого герцога Девонширского. Его отец, будучи губернатором Нового Южного Уэльса в 1895-1899 годах, был одним из первых инициаторов объединения австралийских колоний, которое произошло в 1900 году. Его старший брат, третий виконт Хэмп- ден, служил камергером короля (1924-1936), в то время как другой брат, адмирал сэр Губерт Бранд, был королевским резервным конюшим (1922) и главным военно-морским адъютантом (1931-1932).

Его племянник Фримен Фримен-Томас (барон Уиллингдон с 1910 года; маркиз Уиллингдон с 1936 года) в 1892 году женился на дочери лорда Брасси и стал генерал-губернатором Канады (1926-1931) и вице-королей Индии (1931-1936).

Бранд, который был членом «Всех душ» с 1901 года, в группе Милнера отвечал в основном за связи с Астором, который оказывал ей поддержку. Он отправился в Южную Африку в 1902 году и был назначен секретарем Межколониального совета Трансвааля и Колонии Оранжевой реки и секретарем Железнодорожного комитета Central South African Railways, а Филип Керр (будущий лорд Лотиан) — помощником секретаря обеих организаций. Бранд был секретарем трансваальской делегации на Южноафриканском национальном съезде (1908-1909) и сразу же написал нарочито наивную работу, опубликованную издательством Oxford University Press в 1909 году под названием «The Union of South Africa» («Союз Южной Африки»). В этом произведении нет никаких упоминаний о группе «Детский сад», и там, где приходится говорить о ее работе, это делается так, как если бы она была выполнена лицами, неизвестными писателю. Например, он пишет (стр. 40): «Только трансваальской делегации на протяжении всей встречи помогал штат юрисконсультов и экспертов», и таким образом скрывает деятельность «Детского сада». Его собственная работа обходится молчанием, а на обложке книги помещена цитата президента Колонии Оранжевой реки сэра Джона Бранда на голландском языке, возможно, чтобы ввести рядового читателя в заблуждение относительно того, что между этим южноафриканским политиком и автором книги существует семейная связь.

Роль Бранда в группе Милнера после 1910 года была слишком велика, чтобы ее можно было всесторонне описать в рамках этой книги. Достаточно сказать, что он считался экономистом группы «Круглый стол» и стал партнером и управляющим директором Lazard Brothers and Company, директором банка Lloyd’s Bank

и газеты The Times, уйдя с этих постов в 1944-1945 гг. Во время Первой мировой войны он был членом Имперского военного совета Канады (1915-1918) и заместителем председателя Британской дипломатической миссии в Вашингтоне (1917-1918). Находясь там, он женился на сестре Нэнси Астор, дочери Чизвелла Дабни Лангхорна из Вирджинии. Именно эта связь и дала ему возможность бывать в Кливдене в тот период, когда это место приобрело дурную славу.

Бранд стал одним из крупнейших игроков в сфере международных финансов после 1918 года. На Парижской мирной конференции 1919 года он был финансовым советником лорда Роберта Сесила, председателя Высшего экономического совета. Позднее он являлся вице-президентом Брюссельской конференции (1920) и финансовым представителем Южной Африки на Генуэзской конференции (1922). Он был членом комитета экспертов по стабилизации немецкой марки в 1923 году, который подготовил почву для плана Дауэса. Проработав продолжительный период времени в частном бизнесе, он стал главой Британской продовольственной миссии в Вашингтоне (1941-1944), председателем Британского совета снабжения в Северной Америке (1942-1945, 1946) и представителем Казначейства Его Величества в Вашингтоне (1944-1946). На этом последнем посту он существенно повлиял на переговоры об огромном американском займе для послевоенного восстановления Британии. В 1942-1944 годах Бранд поставил вместо себя на место управляющего директора Lazard Brothers своего племянника Томаса Генри Бранда, сына виконта Хэмпдена, а когда покинул Lazard в 1944 году, то привез этого же племянника в Вашингтон и назначил главным исполнительным директором Объединенного совета по производству и ресурсам (с британской стороны), а затем (1945) — председателем Комитета по снабжению освобожденных районов. Чем бы Бранд ни занимался, он оставался одной из центральных фигур общества избранных группы Милнера.

Не менее значимой личностью, чем Бранд, был его близкий друг Филип Керр (впоследствии лорд Лотиан), который, как мы

уже видели, служил помощником Бранда в Южной Африке. Керр, внук по материнской линии четырнадцатого герцога Норфолкского, изначально отправился в Южную Африку в качестве личного секретаря друга своего отца, сэра Артура Лоули, вице-губернатора Трансвааля (1902). Керр был помощником Бранда в Межколониальном совете и в комитете железнодорожного оператора «Центральные южноафриканские железные дороги» (1905-1908). Позже, будучи секретарем Трансваальской комиссии по делам неимущих (19071908), он написал доклад о положении бедных белых рабочих в цветной стране, который был настолько ценен, что правительство Союза переиздало его двадцать лет спустя.

С 1908 года Керр стал, как мы увидим, одним из главных организаторов агитации в пользу Южно-Африканского Союза. Он был секретарем группы «Круглый стол» в Лондоне и редактором издания The Round Table (1910-1916), оставив эти посты, чтобы стать секретарем Ллойда Джорджа (1916-1922.), управляющим газеты Daily Chronicle (1921) и секретарем Фонда Родса (1925-1939). В 1930 году он получил несколько правительственных должностей после смерти своего двоюродного брата, десятого маркиза Лотиана, которая принесла ему титул, 28000 акров земли и место в Палате лордов. Он был канцлером герцогства Ланкастерского (1931), парламентским заместителем министра по делам Индии (1931-1932), участником первого и второго круглых столов по Индии и председателем Индийского комитета по франчайзингу, а затем служил послом в Соеди- пенных Штатах до конца своей жизни (1939-1940). В 1923 году он совместно с Лайонелом Кертисом опубликовал книгу под названием «The Prevention of War» («Предотвращение войны»), состоявшую из лекций, которые они читали ранее в колледже Уильямса. После его смерти Кертис составил сборник американских речей лорда Лотиана с предисловием лорда Галифакса и биографическим очерком Эдуарда Григга (перепечатанным из The Round Table). Он был опубликован, как и следовало ожидать, аналитическим центром Chatham House.

Лорд Лотиан оставил родовое поместье, Ньюбатлское аббатство в Мидлотиане, Шотландия, в наследство под жилой колледж для обучения взрослых, а загородный дом Тюдоров, Бликлинг (частое место собраний группы Милнера) — под национальный памятник. Он так и не женился и отказался от своей католической веры в пользу христианской науки во время болезни в 1914 году, чуть не оказавшейся смертельной.

Джеффри Доусон (1874-1944), носивший фамилию Робинсон до 1917 года, также являлся одним из самых посвященных членов группы Милнера. Член Министерства по делам колоний при Чемберлене (1898-1901), он стал на пять лет личным секретарем Милнера в Южной Африке (1901-1905), а затем был назначен южноафриканским корреспондентом «Таймс» и редактором «Йоханнесбург Стар» в критический период формирования Союза (1905-1910). Постоянный член группы «Круглый стол» и группы Милнера, Доусон вдобавок работал на должности редактора «Таймс» (1912-1919, 1922-1941) и секретаря попечительского совета Родса (1921-1922). В тот период, когда Доусон не был редактором «Таймс», он хорошо обеспечивался группой Милнера, будучи казначеем «Всех душ», директором Consolidated Gold Fields, Ltd., а также Trust Houses, Ltd. (оба концерна принадлежали Родсу), а также секретарем Фонда Родса. В 1919 году он женился на дочери сэра Артура Лоули (впоследствии шестого барона Уэнлока), бывшего руководителя Керра в Трансваале. Сэр Артур, начавший свою карьеру в качестве личного секретаря своего дяди, герцога Вестминстерского, в 1892 году, закончил ее губернатором Мадраса (1906-1911).

Доусон был, вероятно, так же близок к Милнеру лично, как и любой член «Детского сада», хотя политическим его наследии- ком следует считать Эмери. В некрологе «Таймс» о смерти Доусона говорится: «Никому не было так полно отдано сердце Милнера, как Доусону; симпатия между старшим и младшим была почти такой же, как между отцом и сыном, и она оставалась неизменной до самой

смерти Милнера». Работая редактором «Таймс», Доусон был одной из самых влиятельных фигур в Англии. Он использовал это влияние так, как хотела группа. В последующие годы это проявилось в том, что он сыграл огромную роль в делах Индии и, прежде всего, в политике умиротворения. В 1929 году он посетил своего давнего друга лорда Галифакса, тогдашнего вице-короля Индии, и впоследствии написал большую часть редакционных статей о борьбе в этой стране, приведшей к появлению Акта об управлении Индией 1935 года. В 1937 году он написал ряд статей в «Таймс», положивших начало последнему этапу умиротворения, и лично руководил поддержкой этой политики в издательстве. После ухода с поста главного редактора в 1941 году последние три года своей жизни он проработал редактором газеты The Round Table.

Уильям Флавель Монипенни был помощником редактора The Times (1894-1899) до того, как отправился в Южную Африку, чтобы стать редактором газеты Johannesburg Star. Он покинул эту должность в начале англо-бурской войны, так как публикация про- британской газеты была невозможна во время военных действий. После недолгого пребывания в должности лейтенанта имперской легкой кавалерии (1899-1900) Монипенни был назначен директором отдела гражданских поставок при Милнере (1900-1902), а затем вернулся на свой пост редактора Johannesburg Star. В 1903 году он ушел в отставку в знак протеста против политики Милнера по ввозу китайских рабочих и прошел всю Африку от Кейптауна до Египта. Возобновив свою работу в «Таймс» (1903-1908), он со временем стал директором и проработал в этой должности в течение последних четырех лет своей жизни (1908-1912). Примерно в это же время лорд Роутон, бывший личным секретарем Дизраэли, оставил свои записи «Таймс», разрешив использовать их для написания биографии этого выдающегося государственного деятеля. Мони- пенни начал писать книгу, но закончил он лишь первые два тома из шести. Последние четыре были написаны Джорджем Э. Баклом,

редактором «Таймс» (1884-1912), членом «Всех душ» (1877-1885), учившемся в Оксфорде одновременно с Милнером (1872-1876).

Стоит отметить, что, когда Монипенни ушел из «Йоханнесбург Стар», его место редактора занял Уильям Бэзил Уорсфолд, занимавший этот пост в течение двух лет, а на смену ему, как мы уже говорили, пришел Джеффри Доусон. В 1906-1913 годах Уорсфолд опубликовал трехтомное исследование достижений Милнера в Южной Африке. В нем содержится самый ценный отчет о работе «Детского сада»35.

Фабиан Уэр (сэр Фабиан с 1922 года) работал репортером газеты The Morning Post (1899-1901), был директором Департамента образования в Трансваале (1901-1905) и Колонии Оранжевой реки (1903), а также членом Законодательного совета Трансвааля (1903-1905). В 1905-1911 гг. он работал редактором The Morning Post, а затем стал специальным уполномоченным совета директоров компании Rio Tinto Company, директором которой был Милнер. Во время Первой мировой войны он дослужился до звания генерал- майора. С тех пор он был постоянным заместителем председателя Имперской комиссии по военным захоронениям. Книга, которую он написал в 1937 году, «Immortal Heritage, The Work of The Imperial War Graves Commission» («Бессмертное наследие, работа Имперской комиссии по военным захоронениям»), стала поводом для статьи на эту тему в газете The Round Table. Сэр Фабиан был членом Имперского комитета по экономическим консультациям и сотрудничеству в 1933 году и руководителем Военного министерства (1939-1944).

Мейн Свит Осмонд Вальронд работал в Министерстве финансов Египта (1894-1897), а после служил личным секретарем Милнера в то время, когда тот занимал высокий комиссарский пост (18971905). Затем он был назначен комиссаром Кипра, но не занял эту

должность. В 1917-1919 гг. он работал в Арабском бюро в Каире при верховном комиссаре и был неофициальным, но важным советником миссии Милнера в Египте в 1919-1921 гг. Эта миссия способствовала получению независимости Египта от Британии.

Лайонел Кертис был одним из самых важных членов группы Милнера, или, как сказал мне один из членов группы, он представлял собой «fons et origo» («первоисточник» — лат.). Это утверждение может показаться странным, но в его защиту можно привести слова Кертиса о том, что то, что должно произойти с Британской Империей, происходит через поколение. Я приведу здесь лишь два примера. В 1911 году Кертис решил, что общее название доминионов должно быть изменено с «Британской империи» на «Содружество наций». Официально это было сделано в 1948 году. Опять же, примерно в 1911 году Кертис решил, что Индия должна перейти на полное самоуправление так быстро, как только позволят условия. Это было осуществлено в 1947 году. Как мы увидим, это не просто случайные события, ибо Кертис, работая за кулисами, являлся одним из главных архитекторов нынешнего Содружества. Большая часть остальной книги будет посвящена биографии Лайонела Кертиса. Пылая неугасающим пламенем, которое некоторые могли бы назвать фанатичным, он посвятил свою жизнь господствующей в его уме идее о том, что самые прекрасные вещи в жизни — свобода, демократия, терпимость и т.д. — могут быть сохранены только в рамках единой мировой политической системы, и что эта система может быть построена вокруг Великобритании, но только в том случае, если она примет по отношению к своим доминионам, колониям и остальному миру политику великодушия, доверия и развития свободы. Кертис был одновременно фанатиком и идеалистом. Но он был не просто «горячей головой». У него было довольно четкое понимание того, чего он хотел. Он не верил, что все части империи могут получить полную и немедленную независимость. Кертис полагал, что свободу и демократию можно

распространять только по мере развития обществ до уровня, на котором они будут способны пользоваться такими привилегиями. Он считал, что когда этот уровень будет достигнут и привилегии получены, они будут использованы не для разрушения целостной мировой системы, о которой он мечтал, а для того, чтобы интегрироваться в нее более полно и разумно, основываясь на общем мировоззрении, а не на опасном объединении на основе политического подчинения, цензуры и принуждения. Для Кертиса, как и для Герберта Уэллса, удел человечества — гонка от образования к катастрофе. Это было похоже на то чувство, которое вдохновляло Родса, когда он учредил свои стипендии, хотя Кертис имел гораздо более широкую и менее националистическую точку зрения, чем Родс. Более того, Кертис считал, что людей можно воспитывать в духе независимости и обязательности, давая им немного больше свободы, демократии и ответственности, чем они готовы были бы взять на себя. Это по сути христианская позиция — вера в то, что если людям доверять, то они окажутся достойными доверия, но именно исходя из этой позиции Кертис был готов рискнуть существованием Британской империи. До сих пор не ясно, является ли Кертис создателем Содружества наций или просто разрушителем Британской империи. Ответ будет зависеть от поведения Индии в ближайшие годы. Группа Милнера это знала. Вот почему Индия с 1913 года была главным объектом их внимания.

Эти идеи Кертиса подробно описываются в его многочисленных опубликованных работах. Следующая цитата взята из сборника «The Problem of The Commonwealth» («Проблемы Содружества»), составленного группой «Круглый стол» и опубликованного под именем Кертиса в 1916 году:

«Ответственное правление каким-либо объединением граждан возможно только в той мере, в которой они готовы к реализации политической власти. В зависимых странах подавляющее большинство граждан еще не способны управлять самостоятельно,

и для них путь к свободе — это прежде всего проблема образования... Содружество — это часть человеческого общества, объединяющего все расы и уровни цивилизационного развития в одном государстве. В этом мировом содружестве функции управления принадлежат европейскому меньшинству по той неоспоримой причине, что в настоящее время только эта часть его граждан способна выполнить подобную задачу, — цивилизованные государства обязаны взять на себя контроль над отстающими сообществами, чтобы защитить их от эксплуатации частными авантюристами из Европы... Содружество не может, подобно деспотизму, довольствоваться установлением порядка во входящих в него регионах и между ними. По своей природе оно должно сначала подготовить эти сообщества к поддержанию порядка внутри самих себя. Верховенство права должно корениться в привычках и волеизъявлении самих народов... Народы Индии и Египта, как и народы Британских островов и доминионов, необходимо постепенно приучить к управлению своими национальными делами... Недостаточно того, чтобы свободные сообщества действовали в соответствии с верховенством закона. До тех пор, пока эти люди не смогут регулировать законодательство, принцип, по которому существует Содружество, не будет реализован. Задача подготовки к независимости тех наций, которые еще не могут сами управлять собой, является высшей обязанностью тех, которые могут. Это духовная цель, ради которой существует Содружество, а материальный порядок — не что иное, как средство достижения этой цели... В Индии твердо установлено верховенство закона. Его поддержание — это задача, которая возлагается на правительство Содружества до тех пор, пока не найдется достаточно индийцев, способных выполнять ее. В Индии могут быть лидеры, способные не только принимать законы, но и применять их, но она не созреет для самоуправления, пока не получит электорат, способный распознать этих лидеров и поставить их у власти... Для Англии это означает большие

перемены. Сможет ли она выдержать это? Сможет ли она вынести потерю своей жизни, какой она ее знает, чтобы найти ее в Содружестве, обширном, как сам мир, в жизни более великой и благородной, чем прежде? Неужели она потерпит неудачу в этот второй и последний переломный момент своей судьбы, как потерпела неудачу в первом, подобно Афинам и Пруссии, отказавшись от свободы ради власти, считая тень более реальной, чем свет, и почитая разоблачения больше, чем верховную власть?».

Четыре года спустя в 1920 году Кертис писал: «Полезный эффект войны состоял в том, что она привела к внезапному началу движения, которое долго намечалось... давно тлеет негодование против установки, что европейцам суждено доминировать в остальном мире. Во всех уголках Азии и Африки оно вспыхивает пламенем... Лично я считаю, что этот вызов давним неоспоримым притязаниям белого человека на господство в мире неизбежен и полезен, особенно для нас самих»36.

К несчастью для всего мира, Кертис и группа Милнера в целом имели одну серьезную слабость, которая может оказаться фатальной. Как бы ни были они искусны в политических и личных отношениях, наделены богатством, образованием и семейными связями, все они были фантастически несведущи в экономике, даже те, кто, подобно Бранду или Хиченсу, считались в группе экспертами в этом вопросе. Бранд работал финансистом, а Хиченс был бизнесменом — в обоих случаях это профессии, не гарантирующие знание и понимание экономики.

Кертис числился студентом колледжа «Новый» в течение четырнадцати лет (1891-1905), потому что был слишком занят, чтобы тратить время на получение степени. Это, несомненно, также стало причиной того, что он был принят во «Все души» так

запоздало, поскольку для этого обычно требуется обладание либо университетской премией, либо дипломом с отличием. К тому времени, когда Кертис получил диплом, он уже принял участие в англо-бурской войне, успел поработать секретарем городского совета Йоханнесбурга и помощником министра местного правительства в Трансваале. В 1906 году он оставил свои официальные посты, чтобы организовать союз, агитирующий за федерацию Южной Африки. Успешно начав эту работу, он стал членом Законодательного совета Трансвааля и написал проект трансваальский конституции для будущей федерации. В 1910-1912 годах и впоследствии он путешествовал по всему миру, организуя группы «Круглый стол» в доминионах и в Индии. В 1912 году его пригласили читать лекции по истории колоний в Оксфорде, но через год он ушел, чтобы почти на шесть лет переключить свое внимание на работу по подготовке Акта об управлении Индией от 1919 года. Он был секретарем Ирландской конференции 1921 года (организованной генералом Смэтсом) и советником по делам Ирландии в Министерстве по делам колоний в течение следующих трех лет. В 1919 году он был одним из главных, если не главным основателем Королевского института международных отношений, а в 1920-е годы уделял внимание и ему и Лиге Наций, ни в том, ни в другом случае, однако, не привлекая внимания общественности. Его влияние в группе Милнера уменьшилось после 1922 года, когда власть перешла в руки Лотиана, Бранда и Доусона. Неудача в создании федерации внутри империи, несомненно, ударила по его чувствам и, возможно, по его престижу в группе. Тем не менее, его влияние было по-прежнему немалым. В 1920-х годах он переехал в Кидлингтон, неподалеку от Оксфорда, а потому мог посещать групповые конференции, проводившиеся во «Всех душах». Его главные опубликованные работы: «The Problem of The Commonwealth» («Проблема Содружества», 1915), «The Commonwealth of Nations» («Содружество

наций», 1916), «Dyarchy» («Двоевластие», 1920), «The Prevention of War» («Предотвращение войны», 1924), «Capital Question of China» («Главный вопрос Китая», 1932), «The Commonwealth of God» («Содружество Бога», 1932-1938) и «The Protectorates of South Africa» («Протектораты Южной Африки», 1935).

Джон Дав (1872-1934) был послан к Милнеру в 1903 году сэром Уильямом Энсоном, ректором колледжа «Все души». Он был помощником секретаря, затем секретарем городского совета Йоханнесбурга (1903-1907), а в дальнейшем председателем Трансваальского совета по заселению земель (1907-1909). После поездки в Австралию и Индию с Лайонелом Кертисом с целью организации групп «Круглый стол» он вернулся в Лондон в 1911 году и жил с Брандом и Керром в камберлендских особняках. В 1912 году он отправился в Южную Африку с графом Греем, чтобы открыть мемориал Родса, а в Первую Мировую войну служил в военной разведке во Франции. В 1918 году стал разъездным представителем финансовых домов, вероятно, в результате отношений с Брандом. Все началось в 1918 году с длительного путешествия в Индию для компании Commonwealth Trust Company, и в течение следующих пятнадцати лет он совершал поездки в Европу практически ежегодно. В 1921 он получил пост редактора The Round Table и проработал до самой своей смерти в 1934 году. Дав имел идеалистическую жилку, подобную той, что была у Кертиса, но без той же движущей силы. После его смерти Бранд опубликовал сборник его писем (1938). Он содержит в основном описания ситуаций из других стран, большинство из которых написано самим Брандом.

Леопольд Эмери не был членом группы «Детский сад», но хорошо знал ее членов и находился в Южной Африке в период их службы. Он был главным корреспондентом «Таймс» по англобурской войне и редактором «The Times History of The South African War» («История Южноафриканской войны от Таймс»), которая выходила в семи томах в течение десятилетия 1900-1909 гг. Эмери,

который был членом «Всех душ» в течение четырнадцати лет в начале века и снова стал им с 1938 года, входил во внутренний круг группы Милнера. Он начал свою карьеру в качестве личного секретаря Леонарда X. Кортни, члена парламента от юнионистов и вице-спикера второго правительства лорда Солсбери. Благодаря этой связи Эмери был принят в редакцию «Таймс» (1899-1909) и стал бы редактором, если бы не его решение уйти в политику. В этом он сначала не преуспел, проиграв три раза в прениях, где участвовал как юнионист и поборник изменения тарифов в разгар преобладания идей либерализма (1906-1910). Когда в 1911 году пришла победа, она была неоспоримой, потому что Эмери сохранял свое место от Бирмингема в течение тридцати четырех лет. За это время он занимал столь важные государственные посты, что сложно себе представить. Среди них были следующие: помощник секретаря Военного кабинета и Имперского военного совета (1917); секретарь военного министра (Милнер, 1917-1918); парламентский заместитель министра по делам колоний (1919-1921); парламентский и финансовый секретарь Адмиралтейства (1921-1922); первый лорд Адмиралтейства (1922-1924); министр по делам колоний (1924-1929) и доминионов (1925-1929); министр по делам Индии и Бирмы (1940-1945). Эмери написал десятки книг, главным образом об Империи и ее торговых отношениях. В 1910 году он женился на сестре своего коллеги по парламенту Флоренс Гринвуд. Его коллега Хамар Гринвуд (барон Гринвуд с 1929 года и виконт Гринвуд с 1937 года) был либеральным членом парламента в течение шестнадцати лет (1906-1922) и консервативным в течение пяти (1924-1929), причем Эмери, несомненно, сыграл в этом изменении важную роль. Лорд Гринвуд был секретарем Департамента внешней торговли (1919-1920) и генеральным секретарем по делам Ирландии (1920-1922). В последние годы он был председателем совета директоров одной из крупнейших английских сталелитейных фирм Dorman, Long, and Company, казначеем

Консервативной партии и президентом Британской федерации предприятий черной металлургии (1938-1939).

Эмери можно считать политическим наследником Милнера. С самого начала своей политической карьеры в 1906 году и до смерти Милнера в 1925 г. он был более тесно вовлечен в активную политическую жизнь Милнера, чем кто-либо другой. В 1906 году, когда Эмери сделал свою первую попытку пройти в парламент, Милнер активно поддерживал его кандидатуру. Вполне вероятно, что это, несмотря на личный престиж Милнера, способствовало скорее потере голосов, чем приобретению, поскольку Милнер не делал никаких попыток скрыть свои собственные крайне неортодоксальные идеи. Например, 17 декабря 1906 года в Вулвергемптоне он сказал следующее: «Я не только империалист самого глубокого толка — а империализм, как вы знаете, вышел из моды, — но я действительно верю во всеобщую военную подготовку... Я за тарифные реформы и говорю то, что думаю... Я не могу присоединиться к обвинениям и критике социализма. Я допускаю, что существует его отвратительная форма, которая борется с богатством просто потому, что это богатство, и процветает на культивировании классовой ненависти. Но это, скорее всего, еще не все. Существует более благородный социализм, который рождается не из зависти, ненависти и жестокости, а из подлинного сочувствия, высокого и мудрого понимания того, чем живет страна».

Такое мнение, вероятно, и не дало Эмери большого количества голосов, но он в общем и целом разделял его, а отношения с Милнером становились все более близкими. Эмери был главным помощником Милнера в последние годы его пребывания на государственной службе (1917-1921), а когда он умер, именно Эмери организовал общественную панихиду и контролировал распределение билетов.

Эдуард Уильям Маккей Григг (сэр Эдуард с 1920 года, лорд Олтринчем с 1945 года) был одним из самых важных членов группы

Милнера. Окончив Новый колледж, он присоединился к сотрудникам «Таймс» и работал там в течение десяти лет (1903-1913), за исключением промежутка времени, в течение которого ездил в Южную Африку. В 1913 году он стал соредактором газеты The Round Table, но в итоге ушел воевать в гренадерскую гвардию. В 1919 году он отправился в турне по Канаде, Австралии и Новой Зеландии вместе с принцем Уэльским. Он сменил Керра примерно на год на посту секретаря Ллойда Джорджа (1921-1922), а затем был членом парламента в 1922-1925 и в 1933-1945 гг. Кроме того, он служил губернатором Кенийской колонии (1925-1931), парламентским секретарем Министерства информации (19391940), парламентским заместителем министра обороны (19401942) и министром-резидентом на Ближнем Востоке (1944-1945). Он также находил время писать книги, такие как «The Greatest Experiment in History» («Величайший эксперимент в истории», 1924); «Three Parties or Two?» («Три партии или две?», 1931), «The Faith of an Englishman» («Вера англичанина», 1931), «Britain Looks at Germany» («Британия смотрит на Германию», 1938), «The British Commonwealth» («Британское Содружество», 1943) и «British Foreign Policy» («Британская внешняя политика», 1944).

X. А. Л. Фишера, известного историка, можно считать одним из основателей «Детского сада». Он был членом группы Милнера по крайней мере с 1899 года. Главными вербовщиками «Детского сада», помимо самого Милнера, были Фишер и его близкий друг сэр Уильям Энсон. Взаимоотношения между Фишером, Энсоном, Гошеном и Милнером были довольно близкими (за исключением отношений между Милнером и Энсоном), этот квартет оказал серьезное воздействие на формирование группы Милнера и получение ею возможности влияния на колледжи «Новый» и «Все души». Фишер окончил Новый колледж в 1888 году и сразу стал членом совета и преподавателем там же. Эти должности он занимал с перерывами до 1912 года, когда покинул Оксфорд и стал

ректором Шеффилдского университета. Последние пятнадцать лет своей жизни (192S-1940) он был директором Нового колледжа. Первоначально Фишер собирался преподавать философию, однако его назначили учителем истории. Его знания в этой области были скудны, поэтому каникулы он проводил в совместных чтениях с А. Л. Смитом (будущим главой «Баллиола», сокурсником Милнера по этому колледжу и членом группы Милнера). Смит, помимо занятий по истории, также учил Фишера кататься на коньках и велосипеде и работал с ним над литературным наследством шурина последнего, Фредерика У. Мейтленда, известного историка английского права. В результате Фишер выпустил биографический очерк о Мейтленде в 1910 г. и трехтомное собрание его сочинений в 1911 году, а Смит опубликовал две лекции и библиографический справочник, посвященный Мейтленду, в 1908 году. Биографический очерк о Смите в «Национальном биографическом словаре» был написан другим членом группы Милнера, Кеннетом Норманом Беллом (членом «Всех душ» в 1907-1914 годах, лектором по истории колоний в 1924-1927 гг. и членом семьи, которая контролировала издательство G. Bell and Sons). Его сын, Артур Лайонел Фостер Смит, был членом «Всех душ» при Энсоне (19041908), а позже организовал образовательную систему Месопотамии и стал ее руководителем (1920-1931).

Фишер занимал много важных постов, частично благодаря членству в группе Милнера. В 1908 году, когда «Детский сад», который он помог создать, все еще находился в Южной Африке, он отправился туда с длительной лекционной поездкой; в 19111912 гг. читал лекции по зарубежной истории; в 1912-1915 гг. был влиятельным членом Королевской комиссии по делам государственной службы в Индии; в 1916-1926 гг. служил членом Палаты общин; в 1916-1922 гг. был членом кабинета министров (президентом Совета по образованию). Он был делегатом в Ассамблее Лиги Наций в течение трех лет (1920-1922), руководителем

корпорации British Broadcasting Corporation в течение четырех лет (1935-1939) и членом правления Фонда Родса около пятнадцати лет (1925-1940)37.

Библиография Фишера включает обширный список опубликованных работ. Помимо его незаконченной биографии (1940) и знаменитой трехтомной «Истории Европы» («History of Europe», 1935-1936), она содержит много работ на темы, интересовавшие группу Милнера. В его лекции 1911 года «Политические союзы» («Political Unions») исследуется природа федерации и других союзов — тема, хорошо вписывающаяся в дискуссии, происходившие в то время в рамках круглых столов по этому вопросу, в которых Фишер принимал активное участие. В разделе этой лекции, посвященном Южно-Африканскому Союзу, Фишер был намеренно

уклончив почти так же, как Бранд в своей книге о Союзе, вышедшей двумя годами ранее. Он упоминает о подготовительной работе «Детского сада» над созданием Союза (в которой он сам принимал участие во время своего визита в Южную Африку в 1908 году) как о труде анонимных лиц, но утверждает, что получившаяся в результате конституция для объединенной Южной Африки стала в значительной степени результатом работы трансваальской делегации (которая, как мы увидим, контролировалась «Детским садом»).

Другие работы Фишера, появившиеся в результате его работы с группой Милнера: «Imperial Administration» («Имперская администрация», 1920), «Ап International Experiment» («Международный эксперимент», 1921) о Лиге Наций, «The Common Weal» («Общее благо», 1924) об обязанностях граждан, «Our New Religion» («Наша новая религия», 1929) о христианской науке. В связи с этой последней книгой можно упомянуть, что христианская наука стала религией группы Милнера после его смерти. В частности, Нэнси Астор и лорд Лотиан были горячими сторонниками новой веры. Христианская наука была частью атмосферы Кливдена.

Отношения Фишера с Милнером были довольно близкими и зародились главным образом благодаря тому, что они стали стипендиатами Нового колледжа, старший в 1878 году, а младший — десять лет спустя. В 1901 году, когда был образован «Детский сад», они были членами колледжа тринадцать лет, а в 1925 году, когда Милнер умер и Фишер стал директором колледжа, они были стипендиатами уже на протяжении тридцати семи лет.

Были и более личные отношения, возникшие в 1899 году, когда Фишер женился на Леттис Илберт. Ее отец, сэр Куртене Илберт (1841-1924), был давним другом Энсона и Милнера. Сэр Куртене, будучи в 1883 году членом Совета вице-короля Индии, тщетно пытался исключить из индийского кодекса «любые судебные ограничения прав, основывающиеся лишь на расовых различиях». При лорде Дафферине (отце лорда Бэзила Блэквуда) он создал общую

правовую систему для Бирмы (1885), а в 1898 году кодифицировал индийское право. Он был работником Палаты общин с 1902 по 1921 год. Миссис Фишер, одна из пяти дочерей сэра Куртене, вспоминала в издании «The Milner Papers», как Альфред Милнер играл с девочками, когда они были детьми.

Фишер был очень ценным членом группы Милнера, потому что он, наряду с лордом Гошеном, обеспечил группе доступ в колледж «Все души». Доступ был получен благодаря дружбе этих двух людей с сэром Уильямом Энсоном. Сам Энсон был скорее членом блока Сесила, чем группы Милнера. Их личные отношения были не очень близкими, и существуют некоторые сомнения относительно истинных чувств Энсона к Милнеру. Единственное упоминание о Милнере в опубликованных фрагментах дневника Энсона — это довольно едкое замечание относительно недостаточно красноречивой речи в Палате лордов против Акта о парламенте 1911 года^38. Энсон не сходился во взглядах с Милнером, да и вообще с больший- ством членов группы, поскольку был слишком консервативен. Он был, конечно, либеральным юнионистом, как и большинство важных членов этой группы. Он также был империалистом и заботился о социальном благосостоянии, но у него отсутствовало то высокомерное пренебрежение к экономическим системам, которое было столь характерно для всех членов группы до 1917 года. Энсон уважал экономический статус-кво и с подозрением старого либерала относился к вмешательству государственной власти в экономическую сферу. Подобные настроения усиливались с годами в связи с нежной заботой об обширных земельных владениях «Всех душ». Тем не менее, Энсон стал одним из главных создателей группы Милнера и, несомненно, обеспечил группе мощный рычаг влияния на «Все души» после своей смерти. Во времена управления

колледжем (1881-1914) Энсон был самой влиятельной фигурой во «Всех душах», причем это касалось не только социальной и интеллектуальной сфер, но и распоряжения его состоянием и выбора членов. Обычно первая задача сосредотачивалась в руках казначея колледжа, а вторая делилась с другими стипендиатами. Энсон, однако, принял на себя доминирующую роль в обоих вопросах, причем до такой степени, что епископ Хенсон (член «Всех душ» с 1884 года) в своих мемуарах об Энсоне говорил, что директор в любой момент мог лишить кандидата стипендии.

Охотно выдавая стипендии «Всех душ» тем людям, которых мы теперь считаем главными членами группы Милнера, Энсон не сознавал, что имеет дело с какой-то группой. Члены Нового колледжа, которые предлагали свои кандидатуры в период 18971907 годов, обладали такими уникальными способностями, что могли добиться избрания по своим собственным заслугам. Тот факт, что они пришли по настоятельной рекомендации Фишера, служил решающим доводом в пользу положительного решения этого вопроса. Таким образом, они вошли во «Все души» не как члены группы Милнера. По крайней мере, при жизни Энсона. Вероятно, так происходило после 1914 года (в случае с Лайонелом Кертисом в 1921 году, Бэзилом Уильямсом в 1924 году и Реджинальдом Коуплендом в 1920 году), но не раньше. Скорее всего, молодые люди, поступавшие в Новый колледж в период бурской войны (находившиеся по обе стороны баррикад), выбирались Фишером и Энсоном, избирались во «Все души» и отправлялись в «Детский сад» Милнера на основании заслуг, а не связей.

Эдуард Фредерик Линдли Вуд, на тот момент уже член «Всех Душ» и будущий член группы Милнера, приезжал в Южную Африку в 1904 и 1905 годах. Сегодня более известный миру как первый граф Галифакс, он был сыном второго виконта Галифакса и являлся во всех отношениях подходящим кандидатом в члены группы Милнера. Лорд Галифакс был правнуком лорда Грея, автора великой

избирательной реформы 1832 года, и внуком секретаря и зятя лорда Грея, Чарльза Вуда (1800-1885), который помог провести законе- проект. Тот же самый дед стал в 1859-1866 гг. первым министром по делам новой Индии, проводя реформы для этой великой империи, послужившие основой для последующих реформ группы Милнера в двадцатом веке. Лорд Галифакс также был внучатым племянником лорда Дарема, чей знаменитый доклад послужил основой для создания канадской федерации в 1867 году.

Путь Эдуарда Вуда, будущего лорда Галифакса, в избранное общество «Всех Душ» был, несомненно, облегчен тесной дружбой его отца с Филлимором и будущим архиепископом Лэнгом, который на момент избрания Вуда в 1903 году был стипендиатом уже в течение пятнадцати лет.

После избрания Вуд отправился в мировое турне, которое приводило его в Южную Африку дважды (1904 и 1905). В обоих случаях его сопровождал отец, виконт Галифакс, который однажды обедал с Милнером и был глубоко впечатлен. Впоследствии виконт стал главным защитником Милнера в Палате лордов. Например, в 1906 году, когда Милнер подвергся суровой критике в Палате общин за ввоз китайских рабочих в Южную Африку, лорд Галифакс внес в верхнюю Палату резолюцию с выражением признательности Милнеру за выполненную работу.

Последующая карьера Эдуарда Вуда была одной из самых выдающихся для англичан того времени. Будучи членом парламента в течение пятнадцати лет (1910-1925), он занимал посты парламентского заместителя министра по делам колоний (1921-1922.), председателя Совета по образованию (вслед за X. А.Л. Фишером, 1922-1924) и министра сельского хозяйства, прежде чем отправиться в Индию (в качестве барона Ирвина), чтобы стать вице-королем. На этом посту, как мы увидим, он продвигал планы группы Милнера на этот великий субконтинент (1926-1931), прежде чем вернуться к блестящей работе в качестве председателя Совета

по образованию (1932-1935), военного министра (1935), лорда- хранителя печати (1935-1937), лорда-председателя Совета (19371938), министра иностранных дел (1938-1940) и, наконец, посла в Вашингтоне (преемника лорда Лотиана, 1941-1946). Благодаря ему множество мест в посольстве заняли члены «Всех душ».

Вряд ли можно сомневаться в том, что своим успехам в публичной деятельности лорд Галифакс во многом обязан членству в группе Милнера. Его официальный биограф Алан Кэмпбелл Джонсон писал в связи с одним из назначений Галифакса: «Широко распространено мнение, что он был признан идеальным кандидатом в вице-короли благодаря влиянию Джеффри Доусона и других членов редакции ״Таймс“, которые шепнули его имя в подходящее время как нужным людям из окружения Георга V, так и на Даунинг- стрит, 10». В связи с его назначением на пост министра иностранных дел Джонсон сказал:

«Лотиан, Джеффри Доусон и Бранд, которые обычно собирались в Кливден-Хаусе в качестве гостей Асторов и стали именоваться ״Кливденской кликой“, к чему, несмотря на образную пропаганду левого направления, они никогда не стремились, убеждали Чемберлена в решительный момент проявить мужество и назначить Галифакса, хотя он и был пэром, на должность, которую он заслуживал благодаря своему богатому опыту и послужному списку. Они убедительно доказывали, что безопасное отстранение министра иностранных дел от жаркого сражения в Палате общин — это как раз то, что требуется для разрешения сложной международной ситуации».

Еще одним членом этой южноафриканской группы, который формально не являлся членом «Детского сада» (потому что не состоял на государственной службе), был Бэзил Келлетт Лонг. В 1902 году он переехал из Брасеноса в Кейптаун изучать право, а три года спустя был принят в коллегию адвокатов. В 1908 году он был избран в парламент Кейптауна, а год спустя сменил Керра

на посту редактора пропагандистского журнала «Детского сада» The State (1909-1912). Он был членом первого парламента объединенной Южной Африки в течение трех лет (1910-1913), а затем сменил Эмери на посту главы департамента доминионов «Таймс». В 1921 году он оставил этот пост и должность иностранного редактора (которую занимал параллельно в 1920-1921), чтобы вернуться в Южную Африку в качестве редактора газеты Cape Times (19211935). Он был одной из самых важных фигур в Южноафриканском институте международных отношений после его запоздалого основания. С начала войны в 1939 году он отвечал за связи южноафриканского отделения с институтом в Лондоне.

Работа «Детского сада» в Южной Африке не так широко известна, как можно было бы ожидать. Действительно, до самого последнего времени роль, которую играла эта группа, была в значительной степени скрыта в силу преднамеренной политики секретности. Единственное подробное описание их работы можно найти в книге Уорсфолда «The Reconstruction of The New Colonies under Lord Milner» («Восстановление новых колоний при лорде Милнере»), однако он не мог предвидеть дальнейшего развития «Детского сада» в более крупную и влиятельную группу. Рассказ Лайонела Кертиса о том, что сделала эта группа, в его «Письме к народу Индии» («Letter to The People of India», 1917) очень краток и практически неизвестен в Соединенных Штатах и даже в Англии. В более поздних официальных записях, таких как Том VIII «Кембриджской истории Британской империи» («Cambridge History of The British Empire», 1936), еще меньше информации, чем у Уорсфолда. Неудивительно, что глава этого тома под названием «Образование Союза, 1901-1910 гг.» написана Хью А. Уиндемом, членом «Детского сада». Одним из чудес современной британской науки является то, что группа Милнера сумела сохранить контроль над написанием истории, связанной с теми областями, в которых она была наиболее активна.

Только в последние годы роль «Детского сада» как части большей группы была оценена по достоинству, и только лишь очень немногими писателями, такими как уже упомянутый биограф лорда Галифакса и М. С. Грин. Последний, учитель средней школы в Претории, Южная Африка, в своей краткой работе «Создание ЮжноАфриканского Союза» («The Making of The Union of South Africa», 1946) дает характеристику «Детскому саду», ясно демонстрирующую, что он понимает, что это была лишь ранняя стадия становления большой группы, осуществлявшей свое влияние через газеты The Round Table и The Times, Королевский институт международных отношений и колледж «Все души». Работа по объединению Южной Африки была лишь частью гораздо более важной задачи создания Имперского союза. Это всегда было конечной целью Сесила Родса, Милнера и всего «Детского сада». Милнер писал в своем дневнике 25 января 1904 года: «Моя работа всегда направлена на достижение великой и далекой цели — создание в Южной Африке великого, цивилизованного и прогрессивного сообщества, от Кейптауна до Замбези, независимо управляющего своими собственными делами, но все еще остающегося, по собственному твердому желанию, членом великого сообщества свободных наций, собранных вместе под британским флагом. Это было целью всех моих трудов. Это остается моей целью до сих пор».39 В своей прощальной речи в марте 1905 года Милнер призвал своих слушателей, и особенно «Детский сад», оставаться верными этой конечной цели. Он сказал:

«Больше всего я молюсь о том, чтобы люди, вместе с которыми я участвовал в великой борьбе, оставались верными великой идее имперского единства. Доживем ли мы когда-нибудь до того, чтобы увидеть ее реализацию? Независимо от того, добьемся ли мы успеха или потерпим неудачу, я всегда буду непоколебим в этой

вере, хотя я предпочел бы работать тихо и незаметно, формируя мнения, а не заниматься управлением... Когда мы, называющие себя империалистами, говорим о Британской империи, то представляем себе группу государств, независимо решающих свои местные проблемы, но объединенных для защиты общих интересов и развития единой цивилизации; объединены они не в союз, ибо союзы могут быть заключены и расторгнуты и никогда не бывают прочными более чем номинально, а в устойчивую взаимозависимую систему. Доминионы в том виде, в каком они существуют сегодня, являются, как мы полностью признаем, лишь сырьем для такого союза. Наш идеал все еще далек, но мы отрицаем, что он призрачен или недостижим... Путь долог, препятствий много, цель может быть не достигнута на протяжении моей жизни. Возможно, на протяжении жизни любого человека в этой комнате. Вы не можете ускорить медленное развитие столь великой идеи никаким форсирующим процессом. Но кое-что вы можете сделать — постоянно держать ее в поле зрения, не упускать возможности работать на нее, сопротивляться изо всех сил любой политике, которая уводит от нее. Я знаю, что служение этой идее требует редчайшего сочетания качеств, объединения непрестанного усердия с бесконечным терпением. Но подумайте о величии награды: огромная привилегия внести свой вклад в реализацию одной из самых благородных концепций, когда-либо возникавших в политическом воображении человечества».

В течение первых двух лет «Детский сад» работал над созданием административной, судебной, образовательной и экономической систем Южной Африки. К 190S году они уже работали на Союз. В качестве первых шагов был организован Межколониальный совет, который связал Трансвааль и Колонию Оранжевой реки, объеди- йены железные дороги Центральной и Южной Африки и создан таможенный союз. Как мы уже видели, «Детский сад» полностью контролировал первые два пункта из трех; кроме того, они дер; жали под своим контролем администрацию Трансвааля. Это было

важно, потому что золотые и алмазные рудники наделили эту колонию решающей экономической силой в Южной Африке, а контроль над этой силой дал «Детскому саду» рычаг, с помощью которого можно было заставить другие государства присоединиться к союзу.

В 1906 году Кертис, Доусон, Хиченс, Бранд и Керр при поддержке Фидема и Малкольма отправились к лорду Селборну и попросили у него разрешения работать на Союз. Они убедили доктора Старра Джеймсона, в то время премьер-министра Капской колонии, написать Селборну в поддержку этого проекта. Когда разрешение было получено, Кертис подал в отставку со своего поста в Йоханнесбурге и начал с помощью Керра создавать по всей Южной Африке «Общества в поддержку более тесного союза» (Closer Union Societies) в качестве органов пропаганды. Доусон, как редактор, контролировал «Йоханнесбург Стар». В лондонской «Таймс» стратегически важные посты занимали Монипенни, Эмери, Бэзил Уильямс и Григг, контролируя все, что касалось новостей из Южной Африки. Последний был главой имперского отдела. Фабиан Уэр публиковал статьи различных членов группы Милнера в своей газете Morning Post. В Южной Африке от Эйба Бейли было получено 5000 фунтов стерлингов на основание ежемесячного издания для дальнейшего развития дела Союза. Эта газета The State редактировалась Филипом Керром и Б. К. Лонгом и стала предшественницей The Round Table, также редактировавшейся Керром и финансировавшейся Бейли. Бейли был не только основным спонсором деятельности «Детского сада» по развитию союза в Южной Африке, но и первым финансовым спонсором газеты The Round Table в 1910 году и Королевского института международных отношений в 1919 году. Он спонсировал их в течение всей своей жизни и завещал после смерти, которая произошла в 1940 году, выплачивать газете The Round Table 1000 фунтов стерлингов в год в течение неопределенного срока. В 1928 году он начал выдавать Королевскому институту 5 000 фунтов стерлингов в год. Как и его близкие соратники Родс и Бейт, он оставил часть

своего огромного состояния на нужды империи в виде трастового фонда. В фонде Бейли было 250000 фунтов стерлингов.

В 1906 году в рамках проекта объединения Южной Африки Кертис составил меморандум о необходимости более тесного взаимодействия южноафриканских территорий, основывая свои аргументы главным образом на необходимости дальнейшего объединения железных дорог и таможни. Этот документ, с добавлением раздела, написанного Керром о железнодорожных тарифах, и нескольких абзацев от Селборна, был издан вместе со знаменитой «Депешей о Федерации Селборна» («Selborne Federation Dispatch») от 7 января 1907 года под названием «Синяя книга Империи» («Imperial Blue Book») в 1907 году. Она была переиздана издательством Oxford University Press в 1925 году с предисловием Бэзила Уильямса, посвященным «Детскому саду». Центральный комитет обществ в поддержку более тесного союза, который был не чем иным, как «Детским садом», составил полный и подробный отчет о политических институтах в связанных областях. Этот труд назывался «The Government of South Africa» («Правительство Южной Африки») и был издан анонимно в пяти частях, а затем переиздан в двух томах. Каждому делегату Национального съезда в Дурбане в 1908 году был разослан экземпляр вместе с другой анонимной работой (под редакцией Б. К. Лонга) под названием «The Framework of Union» («Структура Союза»). Вторая работа содержала копии конституций пяти главных федераций мира (США, Канады, Германии, Швейцарии и Австралии). Кертис также был одним из главных авторов проекта будущей конституции, представленного трансваальской делегацией Национальному съезду. Этот проект с изменениями стал Конституцией Южно-Африканского союза в 1910 году. Трансваальская команда, состоявшая из различных делегаций, жила в одном доме вместе с группой экспертов-советников; эти обстоятельства связывают с «Детским садом».

После того как съезд принял конституцию Союза, встала необходимость ее принятия имперским парламентом и различ- ними государствами Южной Африки. В обоих случаях «Детский сад» играл важную роль: в Англии благодаря своему контролю над «Таймс» и «Морнинг Пост», а также другими источниками информации, а в Южной Африке благодаря экономическому давлению Трансвааля. В Натале, единственном государстве, который вынес этот вопрос на референдум, «Детский сад» включился в интенсивную пропагандистскую кампанию, финоансировавшуюся деньгами из Трансвааля. Об этой борьбе в Натале Бранд, с его обычной скрытностью по всем вопросам, связанным с «Детским садом», просто говорит: «Поэтому был проведен референдум. Вопреки всеобщему ожиданию, он показал, что подавляющее больший- ство за союз, — ясное свидетельство здравого смысла народа колонии»40. Бранд, как секретарь трансваальской делегации на съезде, знал гораздо больше!

Такая же секретность сохранялась и в отношении всего съезда. Никаких записей о его работе не велось, но, по словам Уорсфолда, его резолюции были составлены Брандом и Дунканом.

На протяжении всей этой деятельности «Детский сад» получал мощную поддержку от человека, который к тому времени стал членом группы Милнера, а позднее приобрел международную известность, главным образом благодаря этому членству. Это был Ян X. Смэтс.

Смэтс учился в Англии, в Кембриджском университете и в Миддл-Темпле. К 1895 году он уже был адвокатом в Кейптауне. Отсутствие успеха в этой профессии, несомненно, оказало некоторое влияние на его превращение в коварного оппортуниста в дальнейшем. Но, несмотря на весь свой оппортунизм, он оставался верным идеалу, который разделял с Родсом и Милнером, —

идеалу объединенной Южной Африки. Все его действия с тех пор, как бы они ни казались на первый взгляд направленными в другую сторону, были устремлены к конечной цели: объединению Южной Африки в рамках Британской Империи, а также к тому, что он будет доминирующей фигурой в этом союзе, что для него было почти столь же важно. Смэтс и Милнер расходились главным образом в этом последнем пункте, ибо если Милнер был бескорыстным, то к Смэтсу этот эпитет вряд ли можно было бы применить. В остальном эти двое казались очень похожими. Они оба мечтали об объединенной Южной Африке, а в дальнейшем объединенной Британской Империи, и были чрезвычайно схожи в своей холодной строгости, безличном интеллектуализме и энергичной дисциплине (применяемой к себе даже больше, чем к другим). Несмотря на одинаковые цели в отношении Империи, Смэтс и Милнер не были близкими друзьями.

С другой стороны, Смэтс и Родс прекрасно ладили друг с другом. Еще в 1895 году неудачливый кейптаунский адвокат был послан великим империалистом в Кимберли, чтобы выступить в его защиту. Но после рейда Джеймсона Смэтс стал одним из самых громких критиков Родса и британцев. Эти нападки создали Смэтсу репутацию англофоба, что сразу же принесло ему значительную прибыль. Отправившись в Трансвааль (где он еще больше прославился благодаря бескомпромиссной поддержке президента Крюгера), он в возрасте двадцати восьми лет был возведен на должность государственного прокурора (1898). На этом посту, а позднее в качестве министра по делам колоний, он принял тактику, которая неуклонно вела к войне (принуждая английских переселенцев платить налоги, отказывая им в праве голоса, арестовывая редакторов их газет, таких как Монипенни и пр.). На Блумфонтейнской конференции 1899 года в спорах между Крюгером и Милнером все советы Смэтса первому были направлены на уступки Милнеру, однако именно Смэтс составил ультиматум

от 9 октября, который привел к началу войны. Во время войны он был одним из самых известных бурских генералов, однако, когда начались переговоры о мире, именно он выдвинул предложение принять британские условия без промедления. После достижения мира Смэтс отказался от приглашения Милнера служить в Законодательном совете Трансвааля, вместо этого посвятив себя яростным и часто несправедливым нападкам на Милнера и «Детский сад», но как только в 1906 году самоуправление было получено, он стал колониальным секретарем и министром образования и работал в самом тесном сотрудничестве с «Детским садом» над достижением идеала объединенной Южной Африки.

На самом деле этих действиях нет ничего загадочного или парадоксального. С самого начала Смэтс мечтал о блестящей карьере в объединенной Южной Африке в рамках единой Британской империи, а если это возможно, единого мира. Никакая сцена не была бы слишком большой для этого молодого амбициозного деятеля, но его устремления, за исключением собственной личной роли, мало чем отличались от амбиций Милнера или Родса. Однако, будучи очень умным человеком, Смэтс знал, что он не получит признания ни в мире, ни в Британской империи, если сначала не проявит себя в Южной Африке. А это требовало, чтобы при демократическом строе (который ему не нравился) он выглядел скорее пробурским, чем пробританским. Таким образом, Смэтс был сторонником буров по всем заметным и несущественным вопросам, но пробританским по всем неприметным, но важным темам (таким как язык, отделение, оборона и т.д.).

На национальном съезде (1908-1909) именно Смэтс возглавлял трансваальскую делегацию и успешно продвигал проекты, подготовленные «Детским садом». Там он установил личные связи и со временем, благодаря членству в группе Милнера и неоспоримым способностям, сумел сыграть запланированную им роль в Империи и мире. Он стал самым ярким примером утверждения группы Милнера

о том, что в рамках единой империи каждый человек получает свободу и наилучшие возможности для саморазвития^41.

В новом правительстве, сформированном после создания Южно-Африканского Союза, Смэтс получил три из девяти должностей министров (природные ресурсы, оборона и внутренние дела). В 1912 году он отказался от двух из них (природные ресурсы и внутренние дела) в обмен на должность министра финансов, которую сохранял до начала войны. Будучи министром обороны (1910-1920) и премьер-министром (1919-1924), он командовал британскими войсками в Восточной Африке (1916-1917), а также являлся южноафриканским представителем и одним из главных членов Имперского военного кабинета (1917-1918). На мирной конференции в Париже он был полномочным представителем и выполнял очень важную работу в сотрудничестве с другими членами группы Милнера,

действуя негласно. В 1921 году он отправился с секретной миссией в Ирландию, договорился о перемирии и начал переговоры между Ллойдом Джорджем и ирландскими лидерами. В послевоенный период его влияние на южноафриканскую политику снизилось, но он продолжал играть важную роль в группе Милнера и в тех вопросах (таких как Империя), в которых эта группа была наиболее заинтересована. С приближением Второй мировой войны он снова занял доминирующее положение в политике. Он был министром юстиции до начала войны (1933-1939), а затем стал премьер-министром, сохранив портфели министров иностранных дел и обороны (1939-1948). На протяжении всей политической жизни его главным помощником был Патрик Дункан, который перешел к нему непосредственно от Милнера.

Находясь в Южной Африке, Милнер присоединил к группе не только Смэтса. Он привез из Индии двух чиновников, которые должны были помочь «Детскому саду» в формировании государственного аппарата Трансвааля. Это были Джеймс С. Местон (позже лорд Местон, 1865-1943) и Уильям С. Маррис (позже сэр Уильям, 1873-1945). Оба непродолжительное время учились в Оке- форде, готовясь к гражданской службе в Индии. Местон обучался в «Баллиоле» (после окончания Абердинского университета) в то время, когда Милнер еще был тесно связан с колледжем (примерно в 1884), а Тойнби, наставник кандидатов на государственную службу в Индии, уже скончался. Вероятно, именно таким образом Милнер познакомился с Местоном, а потому пригласил именно его в Южную Африку в 1903 году. До этого времени карьера Местона на индийской гражданской службе была довольно рутинной, за восемнадцать лет службы он достиг должности финансового секретаря Соединенных провинций.

Маррис, младший коллега Местона по индийской гражданской службе, был уроженцем Новой Зеландии и после учебы в Кентерберийском колледже в своей собственной стране отправился

в колледж «Крайст-Чёрч», Оксфорд, чтобы подготовиться к работе на Индию. Он сдал необходимые экзамены и был назначен помощником судьи в Соединенных провинциях. С этого поста он отправился в Южную Африку, чтобы вступить в «Детский сад», через два года после того, как это сделал Местон.

В Южной Африке Местон получил должность советника Капской колонии и Трансвааля по реформе гражданской службы (1904-1906). С тех пор он всегда был членом группы Милнера, консультируя главным образом по вопросам Индии. По возвращении из Южной Африки он был назначен секретарем Финансового департамента правительства Индии (1906-1912). Два года спустя он стал членом Совета генерал-губернатора, а в следующем году — членом Императорского законодательного совета. В 1912 году Местон получил пост вице-губернатора Соединенных Провинций, на котором прослужил пять лет. В этот период он работал в очень тесном сотрудничестве с Лайонелом Кертисом, обдумывая будущие реформы, которые в конечном итоге были сформулированы в Акте об управлении Индией 1919 года. В 1917 году Местон отправился в Лондон, чтобы представлять Индию в Имперском военном кабинете и принять участие в имперской конференции того же года. Вернувшись в Индию, он снова стал членом Финансового совета генерал-губернатора и работал вплоть до своей отставки в 1919 году. Затем он вернулся в Англию и, получив титул барона Местона из Агры и Дуноттара, продолжал выполнять функции главного советника по делам Индии в группе Милнера. Он был включен в советы директоров нескольких десятков корпораций, на которые группа имела влияние. В некоторых из них он заседал вместе с другими членами группы. Можно упомянуть такие компании, как English Electric Company (совместно с Хиченсом), Galloway Water Power Company (совместно с Брандом) и British Portland Cement Manufacturers Association (совместно с третьим лордом Селбор- ном). Он был одним из главных членов Королевского института

международных отношений с момента его основания, являлся председателем его исполнительного комитета в 1919-1926 гг. и входил в совет в течение 1926-1943 гг. (с небольшими перерывами).

Маррис, сменивший Местона в Трансваале в 1906 году, был на восемь лет младше него (родился в 1873), вероятно по этой причине был гораздо теснее связан с «Детским садом» и стал, если это возможно, еще более приближенным членом группы Милнера. Он был уполномоченным по делам государственной службы Трансвааля и заместителем председателя Комитета по Центральным южноафриканским железным дорогам. Маррис не возвращался в Индию в течение нескольких лет, вместо этого отправившись с Кертисом в мировое турне по Канаде, Австралии и Новой Зеландии для организации групп «Круглого стола» (1911). Именно он убедил Кертиса, а через него и группу Милнера, что Индии следует позволить продвигаться по пути самоуправления быстрее, чем предполагалось.

Вернувшись в Индию в 1912 году, Маррис стал членом Королевского исполнительного комитета, а затем секретарем Министерства внутренних дел Правительства Индии. В 1916 году он стал генеральным инспектором полиции Соединенных провинций, а в следующем — сосекретарем правительства Индии. Все это время он помогал Кертису разрабатывать планы будущих реформ, а после принятия акта в 1919 году отвечал за их реализацию, занимая посты комиссара по реформам и министра внутренних дел правительства Индии (1919-1921). В то же время он был посвящен в рыцари. После недолгого пребывания на посту губернатора Ассама (1921-1922) он стал губернатором Соединенных Провинций (1922-1928) и членом Совета Индии (1928-1929). Отойдя от активного участия в делах Индии, он начал карьеру руководителя учебных заведений, что принесло ему дополнительные почести. Он был директором Армстронг- колледжа в 1929-1937 годах, ректором и проректором Даремского университета (1929-1937), начальником Королевского сельскохозяйственного колледжа в Сайренсестере (1937-1945).

Сын Марриса, Адам Д. Маррис, родившийся в тот год, когда его отец отправился в Трансвааль, также был членом группы Милнера. Окончив Винчестерскую школу и Тринити-колледж в Оке- форде, он пошел работать в фирму Lazard Brothers. Нет никаких сомнений, что эта должность была получена благодаря отношениям его отца с Брандом, в то время работавшим управляющим в Lazard. Молодой Маррис проработал в банковской фирме десять лет, но с началом войны на год перешел в Министерство экономической войны. Затем он присоединился к группе «Все души», которая взяла под свой полный контроль британское посольство в Вашингтоне, и работал сначала в качестве первого секретаря, а затем советника посольства (1940-1945). После войны он был представителем Министерства иностранных дел Великобритании в Чрезвычайном экономическом комитете для Европы, где выступал в качестве генерального секретаря. В 1946 году он вернулся в компанию Lazard Brothers.

Старший Маррис привел в группу Милнера еще одного служащего госаппарата Индии, приобретшего с годами большое значение, Малкольма Хейли (с 1936 года лорда Хейли). Хейли, который был на год старше Марриса, в 1895 году вместе с ним сдавал экзамены на государственную службу в Индии и впоследствии пошел по его стопам. Он был секретарем правительства Пенджаба в 1907 году, заместителем секретаря правительства Индии в 1908 году, членом Королевского комитета в Дели в 1912 году и главным комиссаром этого города в течение следующих восьми лет. В это же время он консультировал Кертиса по реформам в Индии (1916). После войны Хейли был членом Исполнительного совета вице-короля в департаментах финансов и внутренних дел (1919-1924), губернатором Пенджаба (1924-1928) и Соединенных Провинций (1928-1930, 1931-1934). Пребывая на последней должности, он стал одним из ближайших советников барона Ирвина (лорда Галифакса), когда тот был вице-королем (1926-1936). После того как Хейли покинул

службу в Индии в 1934 году, он использовался группой Милнера во многих важных областях, особенно в вопросах, касавшихся Африки. Поскольку подобная эксплуатация в совершенстве иллюстрирует функционирование группы Милнера в последние годы, ее можно считать типичным случаем.

Как уже говорилось, деньгами Родса после его смерти в 1902 году распоряжалась группа Милнера. В 1929 году группа пригласила генерала Смэтса читать лекции о Родсе в Оксфорде. В этих лекциях Смэтс высказал предположение о том, что необходимо детально изучать Африку и ее ресурсы. Королевский институт международных отношений принял это предложение и создал комитет, председателем которого был назначен лорд Лотиан. Этот комитет воспользовался услугами уходящего в отставку губернатора Соединенных Провинций, который возглавил исследование. Таким образом сэр Малкольм Хейли стал руководителем проекта и главным редактором знаменитого труда «African Survey» («Африканское исследование»), опубликованного в 1938 году Королевским институтом международных отношений на средства, полученные от Корпорации Карнеги из Нью-Йорка. Таким образом, след группы Милнера прослеживается в этой работе от ее первого замысла до окончательного воплощения, хотя широкая публика, не знающая о существовании этого объединения, никогда бы этого не осознала.

Хейли также был членом совета Королевского института международных отношений, членом Постоянной мандатной комиссии Лиги Наций (1935-1939), председателем Школы восточных и африканских исследований (1941-1945), председателем Международного африканского института, президентом Королевского центральноазиатского общества, председателем Комитета колониальных исследований, членом ученого совета Лондонского университета, приглашенным членом Наффилд-колледжа Оксфорда (1939-1947), главой экономической миссии в Бельгийском Конго (1941), лектором в Оксфорде (1941) и пр., и пр.

Наряду со всеми этими важными постами лорд Хейли находил время писать на те темы, которые больше всего интересовали группу Милнера. Среди его работ можно упомянуть: «Britain and Her Dependencies» («Британия и подчиненные ей страны»), «The Future of Colonial Peoples» («Будущее колониальных народов»), а также «Great Britain, India, and The Colonial Dependencies in The Post-War World» («Великобритания, Индия и зависимые колонии в послевоенном мире»). Все три опубликованы в 1943 году.

Создание Южно-Африканского Союза в 1910 году не означало прекращения работы группы «Детский сад». Напротив, она решила повторить в Империи то, что только что совершила в Южной Африке. Вдохновителем этого нового проекта также был Милнер, исполнителем — вновь «Детский сад», методы — теми же самыми (группы «Круглый стол», заменившие «Общества в поддержку более тесного союза» и газета The Round Table, заменившая The State). Но, как и бывает обычно, чем масштабнее задача, тем больше требуется кадров и средств. Новые сотрудники пришли в основном из колледжей «Новый» и «Все души»; дополнительные средства поступили от Сесила Родса, его помощников и всех остальных членов «Всех душ». Прежние источники финансирования (такие как Эйб Бейли) и влияния (такие как «Таймс») оставались верны группе и продолжали помогать в этой второй великой битве. Как писал Джон Бакен в своей автобиографии: «Верность Милнеру и его вероучению стала крепким цементом, который еще долго держался после того, как закончилась наша южноафриканская служба, поскольку на смену ״Детскому саду“ пришла компания ,Круглый стол“ в Англии». Или, если нужны иные компетентные свидетельства, то лорды Оксфорд и Асквит писали о Милнере после его смерти: «Его личность была настолько впечатляющей, что он основал школу для способных молодых людей, которые признавали его своим главным политическим лидером как при его жизни, так и после... Он был экспансионистом, до некоторой степени протекционистом

со склонностью к полусоциалистическим настроениям в социальных и промышленных вопросах»42.

Пожалуй, более убедительными, чем слова Бакена или Асквита, являются признания самой группы. Газета The Round Table в своем сентябрьском номере за 1935 год отметила свою двадцатипятилетнюю годовщину, опубликовав краткую историю группы. Этот очерк, хотя и далеко не полный и не упоминающий каких-либо имен, представляет неопровержимые доказательства существования и важности группы Милнера. В нем говорится, в частности:

«На конец 1913 года задачи группы ״Круглый стол“ делились на две части. Во-первых, она публиковала ежеквартальный обзор... Во-вторых, она представляла собой совокупность людей, объединившихся в поддержку принципов свободы и совместно

исследовавших, как их можно сохранить и расширить в условиях существовавшего тогда мира. Призывая готовиться к борьбе с гер- майской опасностью (что она делала с самого начала), группа не только и даже не столько заботилась о спасении британцев. Она была озабочена отстаиванием того, что стала называть ״принци- пом содружества“ в борьбе против деспотического государства... Основными принципами группы оставались свобода и самоуправление, и она требовала, чтобы внутри империи этот принцип соблюдался и пропагандировался повсеместно. По этой причине она осудила послевоенную попытку безжалостно подавить стремление ирландцев добиться самоуправления в связи с тем, что в течение столетия сосуществования достигнуть согласия с ними не удалось. Это сыграло свою роль в подписании англо-ирландского договора и создании доминиона. Группа боролась за идеал Содружества в Индии всеми возможными способами. Она связывала его с механизмом двоевластия, который представлялся в то время наиболее конструктивным способом предотвратить увековечивание несменяемой исполнительной власти и предоставить индийцам возможность практического обучения самоуправлению — этот механизм был изложен в докладе Монтегю-Челмсфорда и Акте об управлении Индией... Группа ״Круглый стол“, поддерживая правовую формулировку свободы наций в форме автономии доминионов, никогда не упускала из виду высший идеал единого взаимозависимого Содружества. Цель передачи власти состоит не в том, чтобы даровать максимально возможную свободу, а в том, чтобы подготовить основу для сохранения этой свободы — безусловное верховенство права... Федеративный союз — единственная гарантия свободы как личности, так и нации... Принцип анонимности никогда не нарушался, и он остается не только средством получения материала из источников, которые в противном случае были бы недоступны, но и гарантией того, что как мнения, так и факты, представленные в статьях, анализируются несколькими людьми...

Незаметно формат исследования поменялся в соответствии с изменившимися обстоятельствами... Но основные принципы остаются неизменными. Группы, находящиеся в четырех заморских доминионах, все еще собирают материал и формируют свои взгляды, образно говоря, ״за круглым столом“. Некоторые из членов участвовали в этой работе в течение четверти века. А в Англии группа друзей, когда-то собравшихся вместе в Южной Африке, все еще управляет судьбами и излагает свои мысли на страницах издания, основанного ими. Хотя неумолимая судьба и забрала некоторых из их числа, были привлечены другие, привнесшие иные точки зрения и молодую кровь».

ГЛАВА 5

ГРУППА МИЛНЕРА, РОДС И ОКСФОРД (1901-1925)

По мнению многих авторов, Милнер надеялся на новое политическое назначение после возвращения из Африки, но лишился этой возможности после выборов 1906 года, в результате которых консерваторов у власти сменили либералы. Известно, что он десять лет не участвовал в политической жизни, но, насколько я знаю, нет никаких свидетельств того, что это противоречило его собственному желанию. В своей прощальной речи в марте 1905 года, произнесенной задолго до победы либералов на выборах, Милнер заявил, ссылаясь на «великую идею имперского единства»: не привлекая к себе внимание общественности^43.

После 1905 года Милнеру нечего было делать на государственной службе, однако сильнейший кризис 1915-1918 гг. подстегнул принять активное участие в работе всех, кто был на это способен. Если он хотел высказать свое мнение, то занимал положенное ему место в Палате лордов, а выступления в других местах давались ему легко, даже слишком легко. После 1905 года программа по созданию союза в Южной Африке продвигалась вперед темпами, превосходящими его самые оптимистичные надежды. Он посчитал, что добьется большего, не осуществляя прямое управление, а спокойно выстраивая сложную сеть пропаганды и покровительства у себя дома. В основании этой структуры находились Родс и его последователи, колледжи «Новый» и «Все души».

Сам Милнер не принадлежал ни к одной политической партии и относился к партийной политике с отвращением еще задолго до 1905 года. Его друг Эдмунд Гаррет писал в 1905 году: «Родс и Милнер причисляют себя к той великой несформировавшейся партии, которая не является ни проправительственной, ни оппозиционной, но разделяет мнения по поводу внешней и внутренней политики то одной стороны, то другой; партии, для которой империализм и ״положение народа“ Карлайла представляются одним и тем же, связанным с правильным воспитанием, размещением, распределением, координацией и подготовкой к войне и миру людей этого содружества; партии, которая, по-видимому, не имеет ни названия, ни официального лидера, ни даже газеты, но которой, как я полагаю, отдадут свои души и голоса большинство жителей Британии и еще большая часть британцев,

находящихся за границей»44. Не может быть никаких сомнений в том, что именно так Милнер и считал. Он надеялся дать этой ^сформировавшейся партии «душу и голос», и намеревался сделать это, не привязываясь к партийной политике. Когда ему предложили должность президента организации по имперской федерации, он отказался от нее, но написал секретарю, г-ну Ф. X. Конгдону, следующее:

«Лично у меня нет никаких политических интересов, достойных упоминания, кроме поддержки империи, и я смотрю в будущее с тревогой. Партийные системы метрополии и колоний, как мне кажется, работают на разрыв связей, и это противоречит желанию нашего народа с обеих сторон. Это печальный пример того, как плохие политические порядки, расхваливаемые из года в год как лучшие в мире, не только наносят ущерб интересам, но и фактически идут в разрез с желаниями людей. Я не вижу никакого иного средства защиты в нынешних обстоятельствах, кроме формирования могущественной группы людей (а она должна быть очень могущественной), в любое время и при любых обстоятельствах голосующей и работающей, невзирая ни на какие другие обстоятельства, против людей или партий, которые ведут двойную игру в отношении национального единства. Вы можете быть уверены, что со своей стороны я всегда буду так поступать...»45.

Милнер, с отвращением относившийся к партийной политике и парламентской системе, а также подчеркивавший важность управления социальным благосостоянием, национального единства и имперской федерации, являлся одним из первых представителей того, что Джеймс Бернем назвал «революцией управляющих»: растущей группы управленцев, действующих закулисно и вне контроля общественного мнения, которые стремятся добиться того, что считают благом для народа. Такая точка зрения стала частью идеологии группы Милнера, хотя и не самых красноречивых ее членов, таких как Лайонел Кертис, который продолжал рассматривать демократию как благо само по себе.

Антипатия Милнера к демократии, практиковавшейся на то время в партийной и парламентской системе, была очевидна. В письме от 1902 года к своему старому другу сэру Клинтону Докинзу, который, также как и Милнер, был членом группы Тойнби (1879-1884), он писал: «Меня постоянно поражают две вещи. Одна из них — это здравость британской нации в целом, контрастирующая с прогнившей партийной политикой». Примерно в то же время он писал другому старому коллеге по Баллиолу, Джорджу Паркину: «Меня сильно удивляют две вещи: во-первых, что сердце нации здраво, а во-вторых, что наша конституция и методы устарели и плохи, и по-настоящему разумные настроения народа не находят путей реализации». Два года спустя он писал другу Родса, сэру Льюису Мичеллу: «Представительное правительство без сомнения имеет свои достоинства, но воздействие представительных собраний, организованных по партийной системе, на систему управления — ״правительство“ в истинном смысле этого слова — почти всегда неудовлетворительно».46

Испытывая подобные чувства, Милнер с облегчением отказался от обязанностей государственного служащего и посвятил себя не частным делам, а проблемам тайного общества, связанным с «ассоциацией помощников». Чтобы прокормить себя в этот период, Милнер стал доверенным советником нескольких международных финансистов из финансового района Лондона. Возможно, он получил доступ к этому прибыльному занятию благодаря лорду Эшеру, который только что завершил столь же хорошо оплачиваемое сотрудничество с сэром Эрнестом Касселем.

Наиболее важная работа Милнера в этот период была сосредоточена на управлении Фондом Родса и возникшими в связи с этим и членством в Новом колледже контактами с Оксфордским университетом.

Когда Милнер вернулся из Африки в 1905 году, Фонд Родса уже действовал, а фактическое управление стипендиями находилось в руках Джорджа Паркина, которого Милнер уволил с должности директора Колледжа Верхней Канады. Он занимал этот пост в течение восемнадцати лет (1902-1920). Через год после его вступления в должность был назначен оксфордский секретарь попечительского совета, который занимался местными делами во время длительных отлучек Паркина. Это место досталось Фрэнсису Уайли (сэру Фрэнсису с 1929), члену и наставнику колледжа Бра- сенос, который был выбран под влиянием лорда Розбери,

сыновей которого он обучал^47. Реальный контроль над фондом находится в руках группы Милнера с 1902 года и по настоящее время. Милнер был единственным действительно активным попечителем, он контролировал работников, управлявших фондом. Секретарями попечительского совета до 1929 года были Джордж Паркин (1902-1920), Джеффри Доусон (1921-1922), Эдвард Григг (1922-1925) и лорд Лотиан (1925-1940) — все они несомненно были ставленниками Милнера. В самом совете попечителей в тот же период состояли лорд Розбери, лорд Милнер, лорд Грей, доктор Джеймсон, Альфред Бейт, Льюис Мичелл, Б. Ф. Хоксли, Отто Бейт, Редьярд Киплинг, Леопольд Эмери, Стэнли Болдуин, Джеффри Доусон, X. А. Л. Фишер, Сотерн Холланд и сэр Эдвард Пикок. Пикок был преподавателем английского языка и заведующим в Колледже Верхней Канады в течение семи лет, в течение которых Паркин был директором этого учреждения (1895-1902), и стал международным финансистом, как только Паркин получил должность секретаря Фонда Родса. Очевидно, он представлял не Фонд Родса, а интересы могущественной и загадочной фигуры Эдварда Роджерса Вуда из Торонто. Вуд и Пикок имели тесные отношения с канадской ветвью группы Милнера, то есть с Э. Д. Глейзбруком, Паркиным и семейством Масси, но неясно, представляли ли они интересы группы Милнера. Пикок работал сначала с корпорацией Dominion Securities Corporation of London (1902-1915), а затем c Baring Brothers в качестве специалиста по коммунальным предприятиям в Мексике, Испании и Бразилии (1915-1924). В 1929 году он был назначен генеральным казначеем герцогства Корнуолл, а в 1934 году был посвящен в рыцари. Он был директором Банка Англии в 1921-1946 годах, управляющим директором Baring Brothers с 1926 года, директором Vickers-Armstrong

с 1929 года, а также директором многих всемирно известных корпораций, таких как Canadian Pacific Railway, Hudson Bay Company и Sun Life Assurance Society. Он был экспертом на Генуэзской конференции в 1922 году и представителем британского казначейства в Вашингтоне во время Второй мировой войны.

Если мы посмотрим на список попечителей Фонда Родса, то поймем, что группа Милнера всегда имела там полный контроль. Если исключить пять первоначальных попечителей, мы увидим, что пять новых членов были из группы Милнера, три — из клики Родса и три представляли внешний мир. В 1930-х годах правление длительный период состояло из Эмери, Болдуина, Доусона, Фишера, Холланда и Пикока, а Лотиан был секретарем. Шестеро из этих семерых состояли в группе Милнера, четверо входили во внутренний круг.

Несколько похожая ситуация сложилась и в отношении фонда Бейта Beit Railway Fund. Хотя Альфред Бейт родился в Германии, он стал британским подданным и полностью разделял идеи Родса и Милнера о будущей роли Британской империи. Будучи близким другом этих людей и лорда Розбери, он был особенно озабочен необходимостью связать между собой британские владения в Африке усовершенствованными транспортными системами (включая железную дорогу Кейптаун-Каир). В связи с этим он оставил 1 200000 фунтов стерлингов в железнодорожном фонде на развитие транспорта и другие улучшения в Африке. За год до смерти (1906) группа Милнера убедила его учредить должности профессора и лектора по колониальной истории в Оксфорде. Предоставленные деньги приносили доход, значительно превышающий потребности этих двух должностей, а излишки использовались для реализации других «империалистических» целей. Кроме того, Бейт давал деньги Бодлианской библиотеке Оксфорда на книги по колониальной истории. В 1929 году, когда был открыт Дом Родса, эти и другие книги по данному предмету были перенесены из

Бодлианской библиотеки туда, а профессору им. Бейта был предоставлен кабинет и лекционный зал. С 1905 года пост профессора им. Бейта занимали только два человека: Хью Эдвард Эгертон в 1905-1920 гг. и Реджинальд Коупленд (сэр Реджинальд с 1944) с 1920 года. Эгертон, член блока Сесила и группы «Круглый стол», учился в Оксфорде в одно время с Милнером, его отец был членом Палаты общин и заместителем министра иностранных дел. Первоначально он был личным секретарем своего двоюродного брата Эдварда Стенхоупа, министра колоний и военного министра в первом правительстве лорда Солсбери. В 1886 году Эгер- тон стал членом управляющего комитета только что созданного Бюро информации об эмигрантах (Emigrants Information Office). Он занимал эту должность в течение двадцати лет, в этот период он вошел в группу Милнера, отчасти из-за деятельности на благо Южной Африки, и особенно «Британской Южно-Африканской компании», стимулируя эмиграцию на их территории, но также и благодаря своей книге «Short History of British Colonial Policy» («Краткая история британской колониальной политики»), опубликованной в 1897 году. Благодаря этим контактам и книге он получил только что созданный пост профессора им. Бейта в 1905 году, а вместе с ним членство во «Всех душах». В своей профессиональной деятельности он всегда поддерживал цели группы Милнера, в том числе в публикациях «Federations and Unions within The British Empire» («Федерации и союзы в рамках Британской империи», 1911) и «British Colonial Policy in The Twentieth Century» («Британская колониальная политика в XX веке», 1922). Его книга «Canadian Constitutional Development» («Канадское конституционное развитие»), а также записи лорда Дарема, изданные сэром Чарльзом Лукасом, стали основными источниками информации для группы Милнера при проведении процесса федерации Канады. Он написал биографию Джозефа Чемберлена в «Национальном биографическом словаре», в то время как его собственная биография

в том же сборнике была написана Реджинальдом Коуплендом. Он оставался членом группы Милнера до самой своей смерти в 1927 г., хотя в 1920 году уступил свой профессорский пост Реджинальду Коупленду. Коупленда, который был членом группы Милнера со времени учебы в Новом колледже (1903-1907) и стал членом внутреннего круга еще в 1914 году, обсудим позднее. Начиная с 1917 года он являлся одним из самых важных лиц в Британии, формировавших британскую имперскую политику.

Фонд Бейта и должности имени Бейта в Оксфорде с самого начала контролировались группой Милнера через совет попечителей первого и избирательную комиссию второго. Они прочно связаны с Фондом Родса и Колледжем всех душ. Например, комиссия, избиравшая на должность профессора им. Бейта в 1910 году, состояла из ректора Оксфорда, королевского профессора современной истории, профессора современной истории им. Чичеле, министра по делам колоний, виконта Милнера, X. А. Л. Фишера и Леопольда Эмери. Контролируя «Все души» и две профессорские должности (официально финансировавшиеся «Всеми душами»), группа Милнера могла влиять на пять из семи избирателей. В последние годы большинство членов избирательного совета неизменно контролировались «Всеми душами» и/или группой Милнера. Например, в 1940 году в состав совета входили, помимо трех членов, состоявших там в силу занимаемой должности, два члена «Всех душ», попечитель Родса и X. А. Л. Фишер.

Подобным же образом контролировалась и должность лектора им. Бейта по колониальной истории. В 1910 году избирательная комиссия состояла из семи членов: четырех в силу занимаемой должности (ректор, королевский профессор истории, профессор истории им. Чичеле, профессор им. Бейта) и трех остальных (А. Л. Смит, Х.А.Л. Фишер и Леопольд Эмери). В 1930 году совет состоял из ректора, профессора им. Бейта, X. А. Л. Фишера, Ф.М. Поуика и трех стипендиатов «Всех душ». В результате лекции, как правило,

читали лица, близкие к группе Милнера, как это видно из следующего списка сотрудников:

У. Л. Грант (1906-1910)

Д. Манро (1910-1912)

Л. Кертис(1912-1913)

Р. Коупленд (1913-1918)

Е.М. Вронг (1919-1924)

К. Н. Белл (1924-1927)

У.П. Моррелл (1927-1930)

В.Т. Харлоу (1930-1935)

К. С. Уир(1935-1940)

Не пытаясь подробно описывать всех этих людей, отметим, что четверо из них были членами «Всех душ», а из остальных один был зятем Джорджа Паркина, второй — зятем А. Л. Смита, а третий — библиотекарем Дома Родса, а позднее исполняющим обязанности редактора газеты The Round Table.

В течение всего периода после 1905 года группа Милнера стабильно укрепляла свои отношения с колледжами Новый, Все души и в некоторой степени с Баллиолом. Благодаря Фишеру и Милнеру в группу вошли два преподавателя и один стипендиат из Нового колледжа. Это были Альфред Циммерн, Роберт С. Райт (1874-1936) и Реджинальд Коупленд.

Альфред Циммерн (сэр Альфред с 1936) учился в Новом колледже вместе с Керром, Григгом, Брандом, Кертисом, Малкольмом и Уолдорфом Астором (позже лордом Астором) в 1898-1902 годах. В период 1903-1909 годов он работал там лектором, научным сотруц- ником и наставником и обучал многих будущих членов группы Милнера, наиболее выдающимся из которых был Реджинальд Коупленд. Его уроки и книга «The Greek Commonwealth» («Греческое содружество», 1911) оказали значительное влияние на мышление внутреннего круга группы Милнера, как можно видеть, например, в трудах Лайонела Кертиса. В период до 1921 года он был

близок к этому внутреннему ядру и фактически может считаться его членом. В 1921 году он не согласился с политикой внутреннего круга по отношению к Лиге наций и Германии, так как ядро хотело ослабить первое и укрепить второе, в то время как Циммерн придерживался совершенно противоположного мнения. Однако он оставался в группе и был ее самым способным и одним из самых смелых членов. Поскольку его деятельность будет часто упоминаться в ходе этого исследования, сейчас необходимо лишь указать занимавшиеся им должности. Он был инспектором по кадрам Совета по образованию (1912-1915); главным помощником лорда Роберта Сесила в Департаменте политической разведки Министерства иностранных дел (1918-1919); профессором международной политики им. Уилсона в Университетском колледже Уэльса в Аберистуите (1919-1921); профессором политических наук в Корнелле (1922-1923); заместителем директора и главным администратором Института интеллектуального сотрудничества Лиги наций (1926-1930); профессором международных отношений им. Монтегю Бертона в Оксфорде (1930-1944); заместителем директора научно-исследовательского департамента Министерства иностранных дел (1943-1945); советником в Министерстве образования (1945); директором Женевской школы международных исследований (1925-1939); советником и главным организатором ЮНЕСКО (1946); приглашенным профессором Тринити-колледжа в Хартфорде, штат Коннектикут (с 1947).

Еще одним стипендиатом Нового колледжа, присоединившимся к группе Милнера, был Р. С. Райт (1874-1936). Он был гораздо менее значимым членом, чем Циммерн, и работал с группой в департаменте торговой разведки Военного министерства в 19151918 годах. Именно он сформировал в группе Милнера мнение, особенно хорошо описанное в трудах Лайонела Кертиса, что союз с Шотландией следует считать образцом для подражания при работе с Ирландией. Он был близким другом А. В. Дайси, стипендиата

«Всех душ», и написал вместе с ним «Thoughts on The Union between England and Scotland» («Мысли о союзе между Англией и Шотландией», 1920), а совместно с К. X. Фертом, еще одним членом «Всех душ», написал «Acts and Ordinances of The Interregnum, 1642-1660» («Акты и постановления периода 1642-1660 гг.», 1911). Он покинул Новый колледж в 1913 году, став профессором шотландской истории в Университете Глазго (1913-1929), а пять лет спустя — королевским историографом Шотландии (1919-1929). Первоначально близкий к внутреннему кругу группы Милнера, он отошел от дел после 1913 года.

Реджинальд Коупленд (сэр Реджинальд с 1944) вошел во внутренний круг группы Милнера незадолго до того, как оттуда ушел Райт. Он был студентом Циммерна в Новом колледже (1903-1907), а сразу же после окончания учебы стал стипендиатом и лектором по древней истории в Тринити-колледже Оксфорда и проработал там семь лет. В дальнейшем он занимал следующие должности: лектор по колониальной истории им. Бейта (1913-1918), профессор колониальной истории им. Бейта (с 1920), стипендиат «Всех душ» (с 1920) и стипендиат Наффилд-колледжа (с 1939). Он также был редактором The Round Table после ухода лорда Лотиана (1917-1919) и вновь в начале Второй мировой войны (1939-1941). Однако наиболее важная его деятельность была закулисной. Он был членом Королевской комиссии по высшим гражданским службам в Индии (1923), советником бирманской конференции «Круглый стол» в 1931 году, членом комиссии Пиля по Палестине (1936-1937) и миссии сэра Стаффорда Криппса в Индии (1942). Считается, что он был главным автором доклада Пиля 1937 года, который рекомендовал раздел Палестины и ограничение иммиграции евреев в этот район — два принципа, которые лежали в основе британской политики до 1949 года. На самом деле схема раздела согласно докладу Пиля, которая дала бы Трансиордании выход к Средиземному морю через южную часть Палестины, стала предметом ожесточенных споров в 1948 году.

Коупленд был плодовитым писателем. Помимо многочисленных исторических трудов, он написал много книг, отражавших основные темы дискуссий в самом узком кругу группы Милнера. Среди них можно упомянуть лекцию «Freedom and Unity» («Свобода и единство») в Патнском колледже Индии в 1924 году, «The American Revolution and The British Empire» («Американская революция и Британская империя», 1930), «The Empire in These Days» («Империя в наши дни», 1935), «The Cripps Mission» («Миссия Криппса», 1942) и «Report on The Constitutional Problem in India» («Доклад по конституционной проблеме в Индии», 3 части, 1942-1943).

Отношения группы Милнера со «Всеми душами» также укрепились после возвращения Милнера в Англию в 1905 году и особенно после возвращения «Детского сада» в Англию в 19091911 годах. Однако власть группы Милнера во «Всех душах» была, по-видимому, недостаточно сильной для того, чтобы выбрать своего ректора после смерти Энсона в 1914 году, поскольку его преемник, Фрэнсис У. Пембер, бывший помощник юрисконсульта Министерства иностранных дел и член «Всех душ» с 1884 года, принадлежал скорее к блоку Сесила, чем к группе Милнера. Однако Пембер не сопротивлялся проникновению группы Милнера во «Все души», и в результате оба его преемника на посту ректора, У. Г. С. Адамс (1933-1945) и Б. X. Самнер (1945-?) были членами группы Милнера.

В общем, перемещение людей происходило не из группы Милнера во «Все души», а в обратном направлении. Фактически «Все души» стали основным вербовочным агентством для группы Милнера, также как до 1903 года служили блоку Сесила. Тесные контакты с Оксфордом и со «Всеми душами» помогали внутреннему кругу этой группы замечать способных молодых студентов. Они допускались во «Все души» и сразу же получали возможность проявить себя в общественной деятельности, а также в литературе или преподавании, что позволяло испытать их способности и верность

идеалам группы Милнера. Если они проходили эту проверку, то их постепенно допускали в крупные проекты группы, такие как Королевский институт международных отношений, «Таймс», «Круглый стол» или даже иностранные или колониальные ведомства. Насколько мне известно, ни один из этих людей, завербованных через «Все души», никогда не входил во внутренний круг группы Милнера, по крайней мере до 1939 года. В него по-прежнему входили в основном лишь те, кто находился в Южной Африке в период до 1909 года. Единственными людьми, которые не были в Южной Африке, но все же вошли во внутреннее ядро группы Милнера, были, по-видимому, Коупленд, лорд Астор, леди Астор, Арнольд Тойнби и X. В. Ходсон. Но могут быть и другие, ибо постороннему человеку трудно быть уверенным в чем-либо, когда речь идет о столь секретном деле.

Из членов «Всех душ», попавших как минимум во внешний круг группы Милнера, стоит упомянуть следующие имена:

Имя

Год рождения

Колледж

«Все души»

У.Д. С. Адамс

1874

Баллиол (1896-1900)

1910-,ректор 1933-1945

К. Н. Белл

1884

Баллиол (1903-1906)

1907-1914

И. Берлин

1909

Корпус-Кристи

(1928-1932)

1932-1939

Г. Б. Батлер

1883

Балл иол (1902-1905)

1905-1912

Р.Д’О. Батлер

Баллиол (1935-1938)

1938-

Ф. Кларк

Баллиол (1905-1908)

1908-1915

П.Э. Корбетт

1892

Баллиол (1919-1920)

1920-1928

Имя

Год рождения

Колледж

«Все души» *

С. Р. М. Ф, Краттвелл

Куинз (1906-1910)

1911-1918

X. У. К. Дэвис

1874

Баллиол (1891-1895)

1895-1902

Г. К. Фабер

1889

Крайст-Чёрч

(1908-1913)

1919-

Д. Г. Фостер

Новый (1922-1925)

1924-

М.Л. Гвайер

1878

Крайст-Чёрч

(1897-1901)

1902-1916

У. К. Хэнкок

1898

Баллиол

1924-1930,

(1922-19230

1944-

К. Р. С. Харрис

1896

Корпус-Кристи, (1918-1923)

1921-1936

X. В. Ходсон

1906

Баллиол (1925-1928)

1928-1935

К. С. Макартни

1896

Тринити-колледж

Кембридж

1936-

Р. М, Макине

1904

Крайст-Чёрч

(1922-1925)

1925-1932

Д. Морли

1938

Линкольн (1856-1859)

1904-1911

К.Д. Рэдклифф

1899

Новый (1919-1922)

1922-1937

Д. А. Солтер

1881

Брасенос (1899-1904)

1932-

Д. Б. Сомервелл

1889

Магдален (1907-1911)

1912-

А.Х.Д.Р. Стил-

1876

Баллиол

1900-1907

Мейтленд

(1896-1900)

Б. X. Самнер

1893

Баллиол (1912-1916)

1919-1926, ректор 1945-

Л.Ф. Р. Уильямс

1890

Университетский

(1909-1912)

1914-1921

Э.Л. Вудворд

1890

Корпус-Кристи

(1908-1911)

1911-1944

Из этих двадцати пяти человек четверо были членами Баллиол-- колледжа в те периоды, когда не входили во «Все души» (Белл, Дэвис, Самнер и Вудворд).

В настоящее время нет нужды много говорить обо всех этих людях, но некоторые из них должны быть упомянуты. Остальные будут описаны позже.

Уильям Джордж Стюарт Адамс был лектором по экономике в Чикагском и Манчестерском университетах и руководителем отдела по статистике и разведке Министерства сельского хозяйства до того, как был избран во «Все души» в 1910 году. Затем он был профессором политической теории и институтов (1912-1933), членом Комитета по консультированию Кабинета министров Ирландии (1911), сотрудником Министерства военного снабжения (1915), секретарем Ллойда Джорджа (1916-1919), редактором отчетов Кабинета военного времени (1917-1918) и членом Комитета по приему на государственную службу (1918).

Преподобный Кеннет Норман Белл читал лекции по истории в Университете Торонто во время своего пребывания во «Всех душах» (1907-1914), был директором издательства G. Bell and Sons, преподавателем и стипендиатом Баллиола (1919-1941), лектором по колониальной истории им. Бейта (1924-1927) и членом комитета по надзору за отбором кандидатов на административную службу в колониях. Редактировал вместе с У. П. Морреллом «Select Documents in British Colonial History, 1830-1860» («Избранные документы по британской колониальной истории, 1830-1860», 1928).

Гарольд Бересфорд Батлер (сэр Гарольд с 1946) во время своего членства во «Всех душах» был государственным служащим, главным образом в Министерстве внутренних дел, и секретарем британской делегации на Международной конференции по аэронавигации в Париже. Впоследствии он работал в Департаменте внешней торговли Министерства иностранных дел (19141917) и в Министерстве труда (1917-1919), в комиссии по труду

Парижской мирной конференции и на Международной конференции труда в Вашингтоне (1919). Позднее он стал заместителем директора (1920-1932) и директором (1932-1938) Международной организации труда Лиги Наций. С 1939 года был ректором Наф- филдского колледжа (1939-1943) и советником по связям с общественностью в британском посольстве в Вашингтоне (1942-1946). Он написал ряд книг, в том числе историю межвоенного периода под названием «The Lost Peace» («Потерянный мир», 1941).

X. У. К. Дэвис, знаменитый историк, специализировавшийся на средневековье, стал членом «Всех душ» сразу же после окончания Баллиол-колледжа в 1895 году и был стипендиатом Баллиола в течение девятнадцати лет, а затем отказался от членства в последнем, чтобы стать профессором истории в Манчестерском университете (1921-1925). В период работы в Оксфорде он был лектором в Новом колледже (1897-1899), лектором по зарубежной истории им. Чичеле (1913), редактором оксфордских брошюр о войне (19141915), одним из организаторов отдела военной торговой разведки Министерства иностранных дел (1915), исполняющим обязанности директора департамента внешней торговли при сэре Артуре Стил- Мейтленде (1917-1919), экспертом на Парижской мирной конференции (1918-1919) и редактором «Национального биографического словаря» (1920-1928). В 1925 году он вернулся из Манчестера в Оке- форд, сменив сэра Чарльза Ферта на должности королевского профессора современной истории, стал членом Ориель-колледжа, хранителем Бодлианской библиотеки и был назначен Международной организацией труда (то есть Гарольдом Батлером) британским представителем в европейском комитете по фабричному законодательству. Редактировал доклад этого комитета. Помимо очень ценных исследований в области средневековой истории, Дэвис также написал «The History of The Blockade» («История блокады», 1920) и разделы знаменитой «History of The Peace Conference» («История мирной конференции») под редакцией Гарольда Темперли (также входившего в группу Милнера).

Сэр Морис Линфорд Гвайер был членом «Всех душ» в течение четырнадцати лет после окончания колледжа Крайст-Чёрч (19021916). За это время он был принят в коллегию адвокатов, практиковал юриспруденцию, был лектором по международному частному праву в Оксфорде (1912-1915) и адвокатом Insurance Commissioners (1902-1916). В дальнейшем он работал юрисконсультом Министерства судоходства (1917-1919) и Министерства здравоохранения (1919-1926), затем генеральным прокурором и адвокатом казначейства (1926-1933), первым парламентским советником казначейства (1934-1937) и верховным судьей Индии (1937-1943). Он был первым британским делегатом на Гаагской конференции по кодификации международного права (1930) и членом следственного комитета Индии (1932), а также редактировал более поздние издания «Law of Contract and Law and Custom of The Constitution» («Договорное право, конституционные законы и обычаи») Энсона.

Уильям Кит Хэнкок из Австралии, выпускник Баллиола, стал членом общества «Все души» в 1924 году. Он был профессором истории в Аделаиде в 1924-1933 годах, профессором современной истории в Бирмингеме в 1934-1944 годах, а затем профессором экономической истории в Оксфорде. Написал трехтомный труд «Survey of British Commonwealth Affairs» («Обзор проблем Британского Содружества»), опубликованный издательством Chatham House в 1937-1942 годах.

Джон Морли (лорд Морли из Блэкберна) был скорее членом блока Сесила, чем группы Милнера, но в одном отношении разделял мнение группы, а не блока: он настойчиво говорил о нецелесообразности применения силы и принуждения внутри империи, особенно резко в отношении Ирландии. Он был близким другом лорда Солсбери, лорда Эшера и Джозефа Чемберлена, а также приятелем Милнера, поскольку они вместе работали в Pall Mall Gazette в 1882-1883 годах. У него были тесные личные и семейные связи с X. А. Л. Фишером, первые возникли благодаря совместному отпуску

в 1892 году, а вторые — в связи с пожизненной дружбой Морли с дядей Фишера, Лесли Стивеном. Вероятно, именно благодаря его влиянию в 1904 году Морли стал членом «Всех душ». В 1894 году, когда Гладстон отошел от руководства Либеральной партией, Морли воспользовался своим влиянием, чтобы освободившееся место получил лорд Розбери. Он был министром по делам Индии в 19051910 годах, проводя в этот период знаменитые реформы Морли- Минто. Для этого он привлек ряд членов группы Милнера и «Всех душ». Сам законопроект был внесен через Палату общин членом «Всех душ» Томасом Р. Бьюкененом (1846-1911), который специально для этого был переведен с должности финансового секретаря Военного министерства при Холдейне на пост заместителя министра в Министерстве по делам Индии (1908-1909)48.

Джеймс Артур Солтер (сэр Артур с 1922 родился в Оке- форде и жил там до тех пор, пока не окончил Брасенос-колледж в 1904 году. В том же году он поступил на службу в транспортное управление Адмиралтейства и проработал в этой области практически четырнадцать лет. В 1917 году он стал директором отдела реквизиции судов, а затем секретарем и председателем Союзного совета по морскому транспорту. Он был принят в члены Высшего экономического совета в 1919 году и стал генеральным секретарем Комиссии по репарациям почти на три года (1920-1922). Он был директором экономико-финансового отдела Лиги Наций в 19191922 годах и снова в 1922-1931 годах. В начале 1930-х годов совершил несколько поездок в Индию и Китай и работал в различных комитетах, занимавшихся железнодорожными вопросами. Он был профессором политической теории и институтов им. Гладстоуна в 1934-1944 годах, членом парламента от Оксфордского университета после 1937 года, парламентским секретарем Министерства судоходства в 1939-1941 годах, главой Британской миссии по

торговому судоходству в Америке в 1941-1943 годах, первым заместителем генерального директора Администрации ООН по вопросам помощи и восстановления в 1944 году и канцлером герцогства Ланкастерского в 1945 году.

Дональд Б. Сомервелл (сэр Дональд с 1933) был членом «Всех душ» с тех пор, как окончил Магдален-колледж в 1911 году, хотя получил степень в области естественных наук. В 1931 году он вошел в парламент в качестве юниониста и почти сразу же начал правительственную карьеру. Он был генеральным стряпчим (19331936), генеральным прокурором (1936-1945) и министром внутренних дел (1945 г.), прежде чем стать судьей апелляционного суда в 1946 году. Его брат, Д.К. Сомервелл, редактировал однотомное издание книги Тойнби «А Study of History» («Исследование истории») для Chatham House.

Сэр Артур Рамзи Стил-Мейтленд был стипендиатом «Всех душ» в течение семи лет после окончания Баллиол-колледжа в 1900 году. В 1906 году он баллотироваться в парламент, но потерпел неудачу, однако четыре года спустя был избран как консерватор от Бирмингема. Он был парламентским заместителем секретаря по делам колоний (1915-1917), парламентским заместителем секретаря в Министерстве иностранных дел и парламентским секретарем Совета по торговле в должности главы Министерства внешней торговли (1917-1919), а также министром труда (1924-1929).

Бенедикт X. Самнер был членом Колледжа всех душ в течение шести лет (1919-1928) и Баллиола в течение двадцати (1925-1944), а в 1945 году стал ректором первого. Во время Первой мировой войны он работал в военной разведке, а затем в составе британской делегации на Мирной конференции. Во время Второй мировой войны он был прикреплен к Министерству иностранных дел (1939-1942). Он был специалистом по русским вопросам, и это, вероятно, сыграло важную роль в 1945 году, когда его выбрали ректором «Всех душ».

Лоренс Ф. Р. Уильямс после окончания Баллиол-колледжа (1913-1914) уехал в Канаду и стал преподавателем средневековой истории в Королевском университете. Став членом «Всех душ» в 1914 году, он сразу же отправился в Индию и получил должность профессора индийской истории в Университете Аллахабада. В1918и1919 годах он работал над конституционными реформами, связанными с Актом об управлении Индией 1919 года, тесно сотрудничая с сэром Уильямом Маррисом. Затем он был директором Центрального бюро информации в течение шести лет (19201926) и секретарем канцлера Палаты князей в течение четырех лет (1926-1930). В этот период он также был секретарем индийской делегации на Имперской конференции 1923 года, политическим секретарем Махараджи Патиалы, заместителем делегата Ассамблеи Лиги Наций (1925), членом Законодательного собрания (1924-1925), содиректором Специальной организации Палаты индийских князей (1929-1931), советником делегации индийских штатов на конференции «Круглый стол» 1930-1931 годов и делегатом конференции «Круглый стол» 1932 года. В 1930-е годы он был директором Восточной службы Би-би-си (под руководством X. А. Л. Фишера), а в первые дни Второй мировой войны стал советником по ближневосточным делам в Министерстве информации. С 1944 года работал в редакционном отделе газеты «Таймс». Он оставил весьма обширные письменные материалы, большая их часть была опубликована в качестве официальных или парламентских документов. Среди них «Отчеты о моральном и материальном прогрессе Индии за 1917-1925 годы» («Moral and Material Progress Reports of India for 1917-1925»), официальный «Отчет о работе администрации лорда Челмсфорда» («Report on Lord Chelmsford’s Administration») и официальная «История путешествия принца Уэльского» («History of The Tour of The Prince of Wales»). Кроме того, он написал «Лекции по работе с историческим материалом» («Lectures on The Handling of Historical Material», 1917), «Историю

аббатства св. Альбана» («History of The Abbey of St. Alban», 1917), а также полдюжины книг и брошюр об Индии.

Эрнест Ллевеллин Вудворд, последний член «Всех душ», о котором мы здесь упомянем, был влиятельной фигурой. Отучившись в Оксфорде в течение семи лет (1908-1915), он отправился в британский экспедиционный корпус на три года, а затем был избран членом «Всех душ», и оставался им до тех пор, пока не перешел в Баллиол-колледж в середине 1940-х гг. Он также был преподавателем и лектором в Новом колледже, путешествующим стипендиатом Родса (1931), а в 1944 году сменил сэра Альфреда Циммерна на посту профессора международных отношений им. Монтегю Бертона. Когда после Второй мировой войны было принято решение опубликовать обширную подборку документов по британской внешней политике 1919-1939 годов, Вудворд был назначен главным редактором и сразу же начал работать с самим Роханом Д’Оли Батлером, который был членом «Всех душ» с тех пор, как покинул Баллиол-колледж в 1938 году.

Вудворд был членом совета Королевского института международных отношений в середине 1930-х годов, а чуть позже — казначеем «Всех душ». Он написал ряд исторических работ, из которых наиболее известны том XIII «Оксфордской истории Великобритании» («Эпоха реформ», 1938), «Three Studies in European Conservatism» («Три исследования по европейскому консерватизму», 1929), а также «Great Britain and The German Navy» («Великобритания и германский флот», 1935).

Эти двадцать пять человек являлись основными членами «Всех душ» в период до 1939 года, связанными с группой Милнера и не обсуждавшимися ранее. В этот же период также укрепились связи с колледжами Новый и Баллиол. Налаживание контактов с первым через таких людей, как X. А. Л. Фишер, уже было описано. Несколько схожие, но менее близкие отношения были установлены с Баллиолом, особенно после того, как А. Л. Смит стал главой этого

колледжа в 1916 году. Смит, как мы уже отмечали, был современником и хорошим другом Милнера в Баллиоле и разделял его (и Тойнби) идеи о необходимости мотивирования рабочего класса и сохранения империи. Его связи с Фишером и «Всеми душами» были очень близкими. Он был хорошим другом лорда Брасси, о семейных связях которого с семействами Розбери и Брандов, а также с блоком Сесила уже упоминалось. С помощью А. Л. Смита Брасси реорганизовал финансовую структуру Фонда Баллиола в 1904 году. Он был, как мы уже продемонстрировали, близким соратником Милнера, участвуя в реализации его тайных планов с помощью тесных личных контактов до 1897 года и частых переписок после. Нет никаких сомнений в том, что А. Л. Смит также принимал участие в этом конфиденциальном общении. Он сотрудничал с группой «Круглый стол» после 1910 года, будучи особенно полезным благодаря своему положению в Оксфорде, придавая вес агитации Милнера среди рабочих классов. Об этом будет сказано позже. Дочь А. Л. Смита Мэри вышла замуж за члена «Всех душ» Ф. Т. Баррингтон-Уорда, чей старший брат Р. М. Баррингтон-Уорд был помощником редактора «Таймс» в 1927-1941 годах и сменил Доусона на посту редактора в 1941 году. Сын Смита, А. Л.Ф. Смит, был избран во «Все души» в 1904 году, служил советником по вопросам образования правительства Ирака в 1920-1931 годах и ректором Эдинбургской академии с 1931 по 1945 год.

А. Л. Смит был главой Баллиола с 1916 года и до самой своей смерти в 1924 году. Его биографический очерк в «Национальном биографическом словаре» был написан К. Н. Беллом из «Всех душ».

То, насколько сильное влияние группа Милнера и блок Сесила оказывали на Баллиол в двадцатом веке, можно понять, ознакомившись со списком лиц, которые были стипендиатами или почетными стипендиатами этого колледжа:

Архиепископ Ланг      К. Н. Белл

Лорд Асквит      X. У. К. Дэвис

Лорд Брасси

Д. X. Хофмейр

Лорд Керзон

Винсент Масси

Лорд Эрнл

Ф. У. Пембер

Лорд Грей из Фалл од она

А. Л. Смит

Лорд Лансдаун

Б. X. Самнер

Лорд Милнер

А. Д. Тойнби

Леопольд Эмери

Э.. Вудворд

Из этих восемнадцати человек девять были членами «Всех душ», а семь точно принадлежали к группе Милнера.

Кроме того, существовала тесная связь между группой Милнера и Новым колледжем. В следующем списке приводятся имена восьми членов группы Милнера, которые также были стипендиатами или почетными стипендиатами Нового колледжа в 1900-1947 годах:

Лотиан

Лорд Милнер

Исайя Берлин

X. А. Л. Фишер

Сэр Сэмюэль Хор (лорд Темплвуц)

Гилберт Марри

У. Г. А. Ормсби-Гор (Лорд Харлек)

Сэр Альфред Циммерн

Если бы мы хотели добавить имена членов блока Сесила, то дописали бы лорда Дэвида Сесила, лорда Квиксвуда (лорда Хью Сесила) и епископа А. К. Хедлама.

При просмотре этих списков становится ясно, что почти все важные члены группы Милнера числились в одном из трех колледжей: «Баллиол», «Новый» или «Все души». Действительно, между ними установились тесные связи, между первыми двумя на уровне студентов, а последний занял собственное уникальное положение. Все три были в значительной степени подчинены группе Милнера, при этом они, в свою очередь, по большей части доминировали в интеллектуальной жизни Оксфорда в области права, истории и связей

с общественностью. Они были близки к тому, чтобы управлять всем университетом в административных вопросах. Взаимоотношения между этими тремя группами можно проиллюстрировать соотношением количества стипендиатов «Всех душ», пришедших из двух остальных указанных колледжей, и числа людей, пришедших из других восемнадцати колледжей Оксфорда или из внешнего мира. Из ста сорока девяти стипендиатов «Колледжа всех душ» в двадцатом веке сорок восемь поступили из «Баллиола», а тридцать — из «Нового», несмотря на то, что «Крайст-Чёрч» был больше, а колледжи «Тринити», «Магдален», «Брасенос», «Святого Иоанна» и «Университетский» были почти такими же большими. Лишь тридцать два человека поступили из этих пяти крупных колледжей, в то время как по меньшей мере пятнадцать стипендиатов получили образование за пределами Оксфорда.

Масштаб влияния блока Сесила и группы Милнера на Оке- форд в двадцатом веке можно осознать, взглянув на список ректоров университета, управлявших им в течение столетия^49: Солсбери (1869-1903) Лорд Гошен (1903-1907) Лорд Керзон (1907-1925) Лорд Милнер (1925)

Лорд Джордж Кейв (1925-1928)

Лорд Грей из Фаллодона (1928-1933)

Лорд Галифакс (1933-)

Влияние группы Милнера в Оксфорде было достаточным для того, чтобы она получила контроль над «Национальным биографическим словарем», когда эта работа была передана университету в 1917 году. До 1938 года этим занимались X. У. К. Дэвис и его протеже Д. Р. X. Уивер. Первый был введен в круг посвященных, потому что был стипендиатом Колледжа всех душ, а затем — Бал- лиола (1895-1921). В этой связи он, естественно, был знаком с Уивером (который был членом Тринити-колледжа с 1913 по 1938 гг.) и привел его в отдел военной торговой разведки, когда организовал его при содействии Сесила и Милнера в 1915 году. В 1921 году Дэвис стал редактором «Национального биографического словаря» под тем же покровительством и вскоре попросил Уивера присоединиться к нему. Они подготовили приложение к словарю за 19121921 гг. После смерти Дэвиса в 1928 году Уивер стал редактором и выпустил приложение за 1922-1930 гг.50 Он продолжал работать до тех пор, пока не стал президентом Тринити-колледжа в 1938 году. Уивер написал очерк о Дэвисе для словаря, а также большую работу под названием «Henry William Carless Davis, a Memoir and a Selection of His Historical Papers» («Генри Уильям Карлесс Дэвис, мемуары и избранные работы по истории»), опубликованную в 1933 году.

Контроль над «Национальным биографическим словарем» объясняет, каким образом группа Милнера смогла взять в свои

руки написание биографий собственных членов в этом ценном труде. Мы уже обращали внимание на этот факт в данной книге. По-видимому, единственным примером, когда биографический очерк о члене группы Милнера или блока Сесила был написан не другим членом этих групп, стал случай лорда Филимора, статья о котором была написана лордом Сэнки. В связи с этим очерк о Филиморе не стал хвалебным от начала до конца, как в случае с другими членами этих групп.

Влияние группы Милнера в академических кругах отнюдь не исчерпывается только что проведенным кратким обзором Оке- форда. В самом Оксфорде эта группа приобретает все большее влияние в Наффилд-колледже, в то время как за его пределами она, по-видимому, серьезно влияет на профессоров международных отношений им. Стивенсона в Лондоне, профессоров имперской истории им. Родса в Лондоне, колледж Биркбека в Лондоне, профессоров истории им. Георга V в Кейптаунском университете и профессоров международной политики им. Уилсона в Университетском колледже Уэльса в Аберистуите. Некоторые из них полностью контролируются, в то время как другие находятся под влиянием в той или иной степени. В Канаде группа оказывает существенное, если не решающее влияние на Университет Торонто и Колледж Верхней Канады. В Торонто очень велико влияние Глейзбрука-Масси, а в настоящее время директором Колледжа Верхней Канады является У. Л. Грант, зять Джорджа Паркина и бывший лектор им. Бейта из Оксфорда. Винсент Масси — заведующий этого учреждения.

ГЛАВА 6

«ТАЙМС»

Помимо науки группа Милнера занималась журналистской деятельностью, стремясь формировать общественное мнение в требуемых направлениях. Один из самых ранних и немногочисленных случаев, когда объединение предстало в глазах общественности единой группой, произошел в 1905 году, когда Милнер вернулся из Африки. В то время группа опубликовала книгу «Empire and The Century» («Империя и столетие»), состоявшую из пятидесяти статей, посвященных различным проблемам империи. Большая часть была написана членами группы Милнера, несмотря на то, что многие из них все еще находились в Африке вместе с лордом Селборном. Книга была издана под общей редакцией Чарльза С. Голдмана, друга Джона Бьюкена и автора книги «With General French and The Cavalry in South Africa» («В Южной Африке с генералом Френчем и кавалерией»). Среди авторов статей были У. Ф. Монипенни, Бернард Холланд, Джон Бьюкенен, Генри Берченоу, Р. Б. Холдейн, Бишоп Лэнг, Л. С. Эмери, Эвелин Сесил, Джордж Паркин, Эдмунд Гаррет, Джеффри Доусон, Э. Б. Саргант (один из воспитанников «Детского сада»), Лайонел Филлипс, Валентайн Хироль, сэр Фредерик и леди Лугард.

В этой книге много показательных статей, некоторые уже упоминались. Вслед за ней в 1916 году вышел еще один том под названием «The Empire and The Future» («Империя и будущее»). Это издание состояло из серии лекций, прочитанных в Королевском колледже Лондонского университета в 1915 году при поддержке Короневского колониального института. Лекции читали члены группы Милнера, включая А. Л. Смита, Х.А.Л. Фишера, Филипа Керра и Джорджа Р. Паркина^51.

Подобный цикл лекций о британских владениях был прочитан в Бирмингемском университете в 1910-1911 гг. такими учеными, как Альфред Литтелтон, Генри Берченоу и Уильям Хели-Хатчинсон. Они были опубликованы сэром Уильямом Эшли в книге под названием «The British Dominions» («Британские доминионы»).

Однако эти усилия были слишком слабы, слишком публичны и не доходили до нужных лиц. Поэтому основные усилия группы Милнера были направлены на более плодотворные и анонимные мероприятия, проводившиеся с помощью изданий «Таймс» и «Круглый стол». Группа Милнера не владела «Таймс» до 1922 года, но явно контролировала ее, по крайней мере, еще в 1912 году. Да и до этого газета была наводнена членами внутреннего круга. На самом

деле «Таймс», похоже, контролировалась блоком Сесила с 1884 года и была захвачена группой Милнера точно так же, как «Все души», тихо и без борьбы. Зачинателем этого процесса, по-видимому, был Джордж Э. Бакл (1854-1935), выпускник Нового колледжа Оксфорда в 1876 году, член «Всех Душ» с 1877 года и редактор «Таймс» с 1884 по 1912 гг.52 Главные члены группы Милнера, работавшие на издание, уже упоминались. Эмери был связан с газетой с 1899 по 1909 год. В этот период он редактировал и написал большую часть «Истории Южноафриканской войны от ״Таймс“». Лорду Эшеру предложили пост директора в 1908 году. Григг был штатным писателем в 19031905 годах и главой имперского отдела в 1908-1913 ггх. Б. К. Лонг возглавлял отдел доминионов в 1913-1921 гг. и иностранный отдел

в 1920-1921 гг. Монипенни был помощником редактора как до, так и после англо-бурской войны (1894-1899,1903-1908) и членом совета директоров после создания корпорации (1908-1912). Доусон выполнял функции главного корреспондента газеты в Южной Африке в период работы Селборна (1905-1910), в то время как Бэзил Уильямс был репортером, освещавшим Национальный съезд (1908-1909 гг.). Когда в 1911 году стало ясно, что Бакл скоро уйдет в отставку, Доусона пригласили в редакцию для выполнения различных поручений, а год спустя он стал редактором. Его кандидатуру предложил и настоятельно рекомендовал Бакл^53. Доусон занимал эту должность с 1912 по 1941 год, за исключением трех лет (1919-1922). Этот трехлетний период имеет значение, поскольку он продемонстрировал группе Милнера, что они не могут по-прежнему контролировать «Таймс», не приобретая прав собственности. Блок Сесила контролировал издание с 1884 по 1912 год, не владея газетой, и группа Милнера делала то же самое в период 1912-1919 годов, но затем Доусон поссорился с лордом Нортклиффом (который был основным владельцем в 1908-1922) и покинул кресло редактора. Как только в 1922 году газета была приобретена Асторами, а значит, группой Милнера, Доусон был восстановлен на своем посту и занимал его в течение следующих двадцати лет. Искусный ход, который позволил приобрести «Таймс» у Хармсворта в 1922 году, был, несомненно, продуман Брандом. В течение трех лет, на которые Доусон покинул пост редактора, эту должность занимал один из известных иностранных корреспондентов того времени, Г. У. Стид.

В 1944 году вместо Доусона редактором стал Р.М. Баррингтон- Уорд, чей брат был членом «Всех душ» и зятем А. Л. Смита. Лоуренс Рашбрук Уильямс, который после своего членства во «Всех душах» (1914-1921) активно занимался вопросами Индии, начал работать в редакции в 1944 году. Дуглас Джей, окончивший Новый колледж

в 1930 году и бывший членом «Всех душ» в 1930-1937 годах, работал в «Таймс» в 1929-1933 годах и в «Экономист» в 1933-1937 годах. Он стал членом парламента от лейбористов в 1946 году, после того как совершил неслыханный поступок, перейдя из «Всех душ» сразу в отдел городских новостей «Дейли Геральд», издания лейбористской партии (1937-1941). Другой интересной фигурой среди сотрудников «Таймс» в более поздний период был Чарльз Р.С. Харрис, который являлся членом «Всех душ» в течение пятнадцати лет (1921-1936) после окончания колледжа Корпус-Кристи. Он был ведущим писателем издания в течение десяти лет (1925-1935), одновременно работая на The Economist (1932-1935), а также редактором журнала The Nineteenth Century and After (1930-1935). В 1935 году он оставил все три должности, чтобы на четыре года уехать в Аргентину и стать генеральным директором железнодорожной компании Buenos Aires Great Southern and Western Railways. Во время Второй мировой войны год проработал в Министерстве экономической войны, два года — в Министерстве иностранных дел и год (1942-1943) — в финансовом департаменте Военного министерства. Затем был назначен подполковником в военное правительство на территории оккупированной Сицилии и закончил войну в качестве члена Союзной контрольной комиссии в Италии. Работы Харриса охватывают широкий круг тем, которые посчитали бы радикальными везде, но не в группе Милнера. Признанный авторитет по теме Дунса Скота, он написал две книги об этом философе, а также главу «Философия» в труде «The Legacy of The Middle Ages» («Наследие Средневековья»), а в 1935 году написал «Germany’s Foreign Indebtedness» («Внешние долги Германии») для Королевского института международных отношений.

Литературную разносторонность Харриса, а также приход большого количества собратьев «Всех душ» в штат «Таймс» можно без сомнений связать с деятельностью лорда Бранда. Он не только привел в газету многих членов группы, но и привлек туда Асторов. Бранд и Уолдорф Астор вместе учились в Новом колледже, когда

началась англо-бурская война. Они женились на сестрах, дочерях Чизвелла Дабни Лэнгхорна из Виргинии. Очевидно, Уолдорфа в группу Милнера в 1917 году привел Бранд, хотя движение в этом направлении началось значительно раньше. Астор был консервативным членом парламента с 1910 по 1919 год, покинув нижнюю палату, чтобы занять место своего отца в Палате лордов. Освободившееся место в Палате общин затем занимали его жена Нэнси Астор (19191945) и сын Майкл Лэнгхорн Астор (1945-). В 1918 году лорд Астор стал парламентским секретарем Ллойд Джорджа; позже он занимал ту же должность в Министерстве продовольствия (1918-1919) и в Министерстве здравоохранения (1919-1921). Он был британским делегатом в Ассамблее Лиги Наций в 1931 году, председателем комитета Лиги по питанию (1936-1937) и совета Королевского института международных отношений (с 1935 года). С помощью разных людей он написал три книги по проблемам сельского хозяйства: «Land and Life» («Земля и жизнь», 1932), «The Planning of Agriculture» («Планирование в сельском хозяйстве», 1933) и «British Agriculture» («Британское сельское хозяйство», 1938). Оба его сына окончили Новый колледж Оксфорда, и оба они были членами парламента, старший в 1935-1945 годах, а младший с 1945 года. Старший служил секретарем лорда Литтона в комиссии Лиги Наций по расследованию маньчжурского эпизода (1932) и парламентским личным секретарем сэра Сэмюэля Хора, когда тот был первым лордом Адмиралтейства и министром внутренних дел (1936-1939).

Важность лорда Астора для «Таймс» заключается в том, что он и его брат стали главными владельцами в 1922 году, выкупив долю Хармсворта. В результате брат, полковник Джон Джейкоб Астор, стал председателем правления издательской компании The Times Publishing Company в 1922 году, а Бранд был руководителем совета директоров в течение многих лет до 1944 года. Полковник Астор, который поступил в Новый колледж в 1937 году в возрасте пятидесяти одного года, был военным помощником вице

короля Индии (лорда Хардинга) в 1911-1914 годах, членом парламента с 1922 по 1945 год и директором банков Hambros’ и Barclay’s.

Эта связь между группой Милнера и «Таймс» имела наибольшее значение в период до 1945 года, особенно перед мюнхенским кризисом. Лорд Астор стал одной из наиболее важных фигур в группе после смерти основателя в 1925 году, однако «Таймс» никогда не была ее мозговым центром. Сердце ее находилось в группе «Круглый стол» до 1920 года и во «Всех душах» после. Лорд Астор приобрел большое влияние в более поздний период, особенно после 1930 года.

Недавно «Таймс» опубликовала первые три тома своей четырехтомной истории. Хотя нет никаких указаний на авторство, есть свидетельства, что авторы тесно сотрудничали со «Всеми душами» и группой Милнера. Например, Гарольд Темперли и Кит Фейлинг читали корректуры первых двух томов, а Э. Л. Вудворд — третьего.

В то время как члены группы Милнера поступали на службу в «Таймс», чтобы контролировать ее, относительно немногие работники издательства смогли стать членами группы. Единственные, кто приходит на ум, — это сэр Артур Уиллерт и леди Лугард^54.

Артур Уиллерт (сэр Артур с 1919) поступил в Баллиол в 1901 году, но получил диплом лишь в 1928 году. С 1906 по 1910 год он работал в штабе «Таймс» в Париже, Берлине и Вашингтоне, а затем служил главным корреспондентом в Вашингтоне в течение десяти лет (1910-1920). В этот период он также был секретарем британской военной миссии в Вашингтоне (1917-1918) и вашингтонским представителем Министерства информации. Это привлекло к нему внимание группы Милнера, вероятно, благодаря

Бранду, ив 1921 году он приступил к работе в Министерстве иностранных дел в качестве главы отдела новостей. В течение следующих пятнадцати лет он был членом британских делегаций на Вашингтонской конференции 1922 года, Лондонской экономической конференции 1924 года, Лондонской военно-морской конференции 1930 года, Всемирной конференции по разоружению 19321934 годов и в Лиге Наций в 1929-1934 годах. Ушел в отставку из Министерства иностранных дел в 1935 году, но вернулся к активной общественной деятельности на время Второй мировой войны и стал главой южного отдела Министерства информации (19391945). В 1937 году в сотрудничестве с X. В. Ходсоном (бывшим на тот момент редактором «Круглого стола») и Б. К. Лонгом (из «Детского сада») написал книгу под названием «The Empire in The World» («Империя в мире»). Ранее из-под его пера вышли труды «Aspects of British Foreign Policy» («Аспекты британской внешней политики», 1928) и «The Frontiers of England» («Границы Англии», 1935).

Вторым человеком, пришедшим в группу Милнера из «Таймс», была леди Лугард (бывшая Флора Шоу), которая, работая там, вероятно, была членом тайного общества Родса, и, похоже, перешла из общества в группу. Она и ее муж имели большое влияние в группе, хотя ни один из них не был членом внутреннего круга.

Фредерик Лугард (сэр Фредерик после 1901 и лорд Лугард после 1928) был офицером регулярной британской армии, служил в Афганистане, Судане и Бирме в 1879-1887 годах. В 1888 году он возглавил успешную экспедицию против работорговцев на озере Ньяса, а затем работал в компаниях British East African Company, Royal Niger Company и British West Charterland, проводя экспедиции вглубь Африки (1889-1897). В 1897 году правительство Солсбери назначило его комиссаром Ее Величества во внутренних районах Нигерии и Лагоса и командующим западноафриканскими пограничными войсками, которые он организовал. Впоследствии он был верховным комиссаром Северной Нигерии (1900-1906)

и губернатором Гонконга (1907-1912), а также губернатором, а затем генерал-губернатором Нигерии (1912-1919). Он написал работы «Our East African Empire» («Наша восточноафриканская империя», 1893) и «The Dual Mandate in British Tropical Africa» («Двойной мандат в британской тропической Африке», 1922), а также множество статей, в том числе о Западной Африке, для сборника «Империя и столетие». Помогал лордам Лотиану и Хейли при планировании исследования Африки в 1934-1937 годах, являлся британским членом постоянной мандатной комиссии Лиги Наций с 1922 по 1936 гг., стал одной из наиболее влиятельных фигур в Королевском институте международных отношений и вообще считается изобретателем британской системы «непрямого управления» в колониях.

Флора Шоу, которая вышла замуж за сэра Фредерика Лугарда в 1902 году, когда ему было сорок четыре, а ей пятьдесят, была назначена главой колониального отдела «Таймс» в 1890 году по предложению сэра Роберта Джорджа Уиндема Герберта, постоянного заместителя министра по делам колоний. Сэр Роберт, чья бабушка была урожденной Уиндем, а дедушка — графом Карнарвоном, был членом «Всех душ» с 1854 по 1905 гг. Таким образом, он был избран на следующий год после лорда Солсбери. Он начал свою политическую карьеру в качестве личного секретаря Гладстона и был постоянным заместителем министра в течение двадцати одного года (1871-1892,1900). Впоследствии он был генеральным агентом Тасмании (1893-1896), старшим шерифом Лондона, председателем Тарифной комиссии и советником султана Джохора, подчинившегося правительству Солсбери-Бальфура.

Когда мисс Шоу была рекомендована «Таймс» в качестве главы колониального отдела, она уже была близкой подругой Моберли Белла, управляющего «Таймс», а также агентом и близким другом Стеда и Сесила Родса. Рассказ о том, как она пришла работать в «Таймс», изложенный в официальной истории этой газеты, сам по себе прост: Белл хотел найти главу отдела, поэтому написал сэру

Роберту Герберту и получил в ответ имя Флоры Шоу. Белл обратился к мисс Шоу «как совершенно незнакомый человек» и попросил ее написать тестовую статью. Она написала текст о финансах Египта, который так понравился Беллу, что ее назначили главой колониального отдела. Эта история была описана в третьем томе «Истории ״Таймс“», опубликованном в 1947 году. Вскоре после этого появилась биография Флоры Шоу, написанная дочерью Моберли Белла и основанная на его личных документах. В этой книге была изложена совершенно иная история.

Флора Шоу, как и большинство членов той части блока Сесила, которая перешла в группу Милнера, была ученицей Джона Раскина и ярой труженицей в среде угнетенных масс лондонских трущоб. Благодаря Раскину она стала писать для У. Т. Стеда в «Пэлл-мэлл газетт» в 1886 году, а через три года познакомилась с Сесилом Родсом. В 1888 году она отправилась в Египет в качестве корреспондента все той же газеты и стала там близкой подругой Моберли Белла, корреспондента «Таймс». Белл работал там с 1865 года и стал близким другом Ивлина Бэринга (лорда Кромера), британского агента в Египте. Изучив финансовое положение страны, он опубликовал книгу на данную тему в 1887 году. Дружба мисс Шоу с семейством Белл была настолько тесной, что она практически стала его членом, и дети звали её тетей Флорой.

В 1890 году, когда Белл переехал в Лондон и стал управляющим «Таймс», Бэринг попытался убедить руководство назначить мисс Шоу египетским корреспондентом вместо Белла. Но этого сделано не было. Вместо этого Флора вернулась в Лондон, и Белл представил ее Баклу. Когда Бакл сказал мисс Шоу, что ему нужен руководитель колониального отдела газеты, она предложила ему посоветоваться с сэром Робертом Гербертом. С этого момента история идентична той, что описана в книге «История ״Таймс“». Но любому, кто располагает только что упомянутой информацией, ясно, что рекомендация сэра Роберта Герберта, просьба о написании

статьи и, вероятно, сама статья о египетских финансах были заранее согласованы Моберли Беллом и «тетей Флорой».

В «Истории ״Таймс“» о столь тесных связях мисс Шоу с Беллом, Баклом и Гербертом не упоминается. Все это, однако, ярко демонстрирует методы группы Милнера. Неясно, какова была цель этой сложной схемы. Мисс Моберли Белл, очевидно, считает, что это было сделано для того, чтобы обмануть Бакла. Гораздо более вероятно, что это было придумано для того, чтобы ввести в заблуждение главных владельцев «Таймс», Джона Уолтера III и его сына Артура Ф. Уолтера.

Мисс Шоу, приступив к работе в «Таймс», уже была открытой сторонницей лорда Солсбери и политики активного продвижения идеи империи, особенно в Южной Африке. Она пользовалась доверием Министерства по делам колоний и Родса настолько, насколько это возможно. Она познакомилась с Сесилом в 1889 году по рекомендации Стеда, бывшего его близким другом и сторонником на тот момент. В 1892 году Моберли Белл отправил мисс Шоу в Южную Африку с заданием установить две линии связи с этим районом. Одна из них должна была быть известна «Таймс» и служить для обсуждения рутинных вопросов, по второй, известной только ей, нужно было доставлять конфиденциальные материалы на свой личный адрес. Расходы по обоим каналам оплачивались «Таймс», но сведения о секретной линии связи не должны были появляться в отчетах для руководства^55.

С этого времени мисс Шоу поддерживала тайную связь с Сесилом Родсом. Общение было настолько близким, что Родс рассказал ей о заговоре за несколько месяцев до рейда Джеймсона. А о приблизительной дате начала наступления он уведомил ее за две недели. Она даже несколько раз говорила об ускорении исполнения плана, а однажды предложила конкретную дату проведения. В своих новостных статьях мисс Шоу поддерживала британцев в Трансваале вплоть до преувеличения трудностей

их существования под властью буров и фальсификации данных^56. Именно «Таймс» опубликовала в качестве эксклюзивного материала знаменитое (и поддельное) письмо «женщин и детей» от 20 декабря 1895 года, которое представляло собой призыв о помощи от якобы преследуемых в Трансваале британцев к ожидающим войскам доктора Джеймсона, но на самом деле было состряпано самим доктором 20 ноября и отправлено мисс Шоу месяцем позже. Это письмо было опубликовано в «Таймс», как только стало известно о рейде. Издание упорно защищало и оправдывало и рейд, и Джеймсона. После того как такая политика стала довольно спорной, то есть после того, как затея провалилась и ее пришлось дезавуировать, «Таймс» была спасена от необходимости отказываться от своих слов «телеграммой Крюгера», в которой германский кайзер поздравлял буров с успешным подавлением нападения. «Таймс» набросилась на эту «телеграмму» с таким рвением, что Джеймсон практически отошел на второй план, а инцидент принял размеры международного кризиса. Официальная история издания гласит: «״Таймс“ была настолько возмущена оскорбительным вмешательством кайзера в дела Британской империи, что не сумела разглядеть преступный характер поступка Джеймсона». «Чуть позже, — говорится в том же отчете,— 7 января было объявлено об отставке Родса с поста премьер-министра, и редактор счел более удобным посвятить свою передовую статью знакомой теме германского вмешательства, нежели последствиям рейда»57. Все это делалось по прямому указанию Родса с ведома и одобрения руководства «Таймс». На самом деле мисс Шоу была посредником между Родсом, «Таймс» и Министерством по делам колоний (под управлением Джозефа Чемберлена). До конца ноября 1895 года инструкции от Родса приходили к ней через агента в Лондоне, доктора Резерфорда Харриса,

но, когда доктор и Альфред Бейт вернулись в Южную Африку, чтобы принять участие в намечающемся рейде, он дал мисс Шоу секретный код «Британской Южно-Африканской компании» и телеграфный адрес TELEMONES LONDON, так что она смогла связываться с Родсом напрямую. Доктор Харрис уведомил Родса телеграммой от 4 ноября 1895 года: «Если вы можете телеграфировать курс, который следует принять ״Таймс“ в отношении Трансвааля, Флора готова действовать».

10 декабря 1895 года мисс Шоу телеграфировала Родсу: «Можете ли Вы сообщить, когда начнете действовать, мы хотим при первой же возможности отправить запечатанные инструкции представителям ״Таймс“ в европейских столицах; очень важно использовать их влияние в вашу пользу».

Использование слова «мы» в этом послании раз и навсегда лишает мисс Шоу оснований для защиты, в которой она опиралась на то, что все ее действия были совершены под личную ответственность, а не в качестве главы отдела «Таймс». В ответ на эту просьбу Родс ответил на следующий день: «Мы думаем о новом годе».

Этот ответ поверг мисс Шоу в «глубокую депрессию», и на следующий день (12 декабря) она отправила Родсу следующую телеграмму: «Отсрочка опасна, сочувствие сейчас полное, но будет зависеть от действий до того, как европейские державы со временем начнут протестовать, что, поскольку европейская ситуация считается серьезной, может парализовать правительство».

Через пять дней пришла еще одна телеграмма, в которой говорилось: «Чемберлен выступит в случае вмешательства европейских держав, но есть особые основания полагать, что вы должны еде- лать это немедленно».

К этим весьма компрометирующим сообщениям можно добавить еще два. В телеграмме от 30 декабря 1895 года, отправленной после того, как Родс узнал, что рейд Джеймсона начался, а мисс Шоу была проинформирована об этом секретным кодом: «Передайте

Чемберлену, что я справлюсь, если он меня поддержит, но он не должен посылать телеграмму, как в случае с верховным комиссаром в Южной Африке. Сегодня важно то, что я выиграю, и Южная Африка будет принадлежать Англии».

А на следующий день, когда исход рейда был уже под сомнением, так как англичане в Трансваале не восстали против буров, вероятно, в связи с тем, что с ними обращались отнюдь не так плохо, как мисс Шоу описывала миру в течение нескольких месяцев на страницах «Таймс», Родс телеграфировал в Лондон: «Если вы не заставите Чемберлена приказать верховному комиссару немедленно отправиться в Йоханнесбург, позиции будут потеряны. Верховный комиссар получит великолепный прием и все еще может повернуть положение дел в пользу Англии, но должен быть немедленно проинструктирован телеграммой. Инструкции должны быть конкретными, так как он слаб и не возьмет на себя никакой ответственности»58.

Когда мы понимаем, что ожидаемое восстание англичан в Трансваале финансировалось и вооружалось боеприпасами из фондов «Британской Южно-Африканской компании», становится ясно, что между переворотом Гитлера в Австрии в марте 1938 года и попыткой переворота Родса и Джеймсона в Южной Африке сорока двумя годами ранее можно провести параллель. Рейд Джеймсона, если бы можно было рассказать всю историю целиком, продемонстрировал бы собой прекрасный пример махинаций тайного общества Родса. Другим примером, почти столь же хорошим, стала бы совершенно нераскрытая история о том, как тайное общество скрывало эти действия во время расследования, проводившегося специальным парламентским комитетом. Опасность этого расследования была так велика, что даже лорд Ротшильд был вынужден служить посыльным. С самого начала было очевидно,

что основным свидетелем будет Сесил Родс, а главной опасностью станет обвинение Джозефа Чемберлена, который явно знал о заговоре. Милнер, Гаррет, Стед и Эшер обсудили возможные варианты защиты и не пришли ни к какому выводу, поскольку Стед хотел признать, что Чемберлен был вовлечен в планы, но не знал о самом рейде. Под этим Стед подразумевал, что Чемберлен и Родс предвидели возможность восстания в Трансваале и исключительно в качестве меры предосторожности подготовили войска, чтобы они могли отправиться в Йоханнесбург для восстановления порядка. Другие отказались принять эту стратегию и настаивали на преимуществах полного отрицания. Разница во мнениях, вероятно, возникла из-за того, что Стед не знал, что предполагаемые повстанцы в Йоханнесбурге были вооружены и финансировались Родсом, возглавлялись братом Родса и Эйбом Бейли и заранее написали послание «женщин и детей» в сотрудничестве с Джеймсоном. Эти факты, если бы они были раскрыты комитету, доказали бы, что этот рейд на самом деле был запланированным налетом. Событие 31 декабря 1895 года, которое расследовал комитет, было первым, а не вторым только потому, что заговорщики в Йоханнесбурге не смогли восстать по графику. Это явствует из биографии Гаррета (под авторством Эдварда Кука), где утверждается, что тот ожидал получить известие о революции в Йоханнесбурге в любой момент 30 декабря 1895 года.59

Трудности, с которыми столкнулись заговорщики в Лондоне при подготовке линии защиты перед специальным комитетом, были ослож- йены еще и тем, что они не могли связаться с Родсом, который вместе с Гарретом добирался домой из Южной Африки. Как только судно причалило, Бретт (лорд Эшер) отправил им навстречу Нэта Ротшильда с посланием Родсу от Чемберлена. Когда Нэт вернулся, Бретт позвонил Стеду, и они обсудили план защиты. Стед уже видел Родса и дал ему совет. На следующий день (5 февраля 1896) Бретт встретился с Родсом и узнал, что тот готов во всем признаться. Бретт попытался отговорить его. Как он записал в своем дневнике: «Я указал ему на одно обстоятельство, о котором он, по-видимому, не подумал, а именно на то, что мистер Чемберлен занимает должность государственного секретаря. Ему явно не терпелось прийти на помощь, и не стоило обременять его или связывать ему руки. Мне показалось благоразумным попытаться узнать, каким образом Чемберлен намеревается завоевать доверие. Я сказал, что постараюсь это выяснить. Уходя, он сказал: ״Хотел бы я, чтобы у нас было тайное общество“». Бретт пошел к Чемберлену, который отказался выслушать признание Родса, чтобы не пришлось возбуждать против него дело, подобное тому, что уже было заведено против Джеймсона. Поэтому было принято мнение большинства — отрицание всего. Эта стратегия оказалась успешной благодаря снисходительности членов

специального комитета^60. Бретт оценил это. Он писал Стеду 19 февраля 1897 года: «Сегодня утром я приехал с Милнером из Виндзора. У него сложная задача, и он должен начать все с самого начала. Комитет оставит в покое лишь немногих из старой команды. Увы. Родс стал вызывающим жалость объектом. Харкорт жалел его, слишком жалел, чтобы настаивать на своем вопросе. Почему Родс пытался хитрить после всего, что мы ему рассказали?»61.

Ясно, что специальный комитет не предпринял никаких серьезных усилий, чтобы раскрыть реальные отношения между заговорщиками, «Таймс» и правительством Солсбери. Когда свидетели отказывались предъявлять документы или отвечать на вопросы, он не настаивал, и целые области расследования были исключены из рассмотрения.

Одной из таких областей, и, вероятно, самой важной, была внутренняя политика и управление «Таймс». В результате, когда Кэмпбелл-Баннерман, лидер оппозиции, спросил, является ли использование корреспондентов «Таймс» для получения информации и пропаганды определенной политики в зарубежных странах обычной практикой, мисс Шоу ответила, что ей разрешено не отвечать на вопросы об управлении изданием. Теперь, благодаря публикации официальной истории «Таймс», мы знаем, что все действия Флора Шоу осуществляла в сотрудничестве с управляющим, Моберли Беллом^62. Самые важные телеграммы Родсу, подписанные мисс Шоу, на

самом деле были составлены Беллом. В «Истории ״Таймс“» говорится: «Белл пошел на риск, позволив мисс Шоу заверить руководство в том, что Родс поддерживает заговор, который должен был привести к разногласиям внутри страны, если бы ему это удалось, и, вероятно, к судебному преследованию, если бы он потерпел неудачу. Заговор провалился, и в результате было возбуждено уголовное дело. Единственная возможность спасения для Белла заключалась в готовности мисс Шоу взять на себя личную ответственность за телеграммы и в ее способности убедить комитет в этом». И, как показывают свидетельства того же источника, чтобы убедить комитет по расследованию, мисс Шоу была вынуждена пойти на лжесвидетельство, хотя представители обеих сторон (за исключением Лабушера) прилагали все усилия, чтобы скрыть реальные факты, одновременно организуя представление для публики.

Прежде чем продолжить обсуждение мисс Шоу и рейда Джеймсона, стоит привести показания одного не очень надежного свидетеля, Уилфрида Скавена Бланта, члена этой социальной группы по происхождению и воспитанию и родственника Уиндемов, но фанатичного антиимпериалиста, который всю свою жизнь восхвалял арабов, подражал им и критиковал поведение Британии в Индии, Египте и Ирландии. В своем дневнике, датированном 25 апреля 1896 года, он пишет: «[Джордж Уиндем] часто встречался с Джеймсоном, который ему нравился, и с людьми, которые управляли трансваальским бизнесом, с дюжиной из них, а также с Баклом, редактором ״Таймс“, и с мисс Флорой Шоу, очень умной женщиной средних лет, которая, как он сказал мне по секрету, на самом деле является главной движущей силой во всем этом деле и возглавляет все их частные встречи»63. Схожий вывод был сделан У.Т. Стедом в брошюре под названием «Joseph

Chamberlain: Conspirator or Statesman» («Джозеф Чемберлен: заговорщик или государственный деятель»), которую он опубликовал в 1900 году в журнале Review of Reviews. Он был убежден, что мисс Шоу является посредником между Родсом, «Таймс» и Министерством по делам колоний. А Стед был ближайшим доверенным лицом Родса в Англии.

В результате такой огласки ценность мисс Шоу для «Таймс», несомненно, снизилась, и она оставила свою должность после замужества в 1902 году. Однако она переписывалась с Милнером вплоть до 1899 года, а в декабре 1901 года совершила поездку в Южную Африку для «Таймс», во время которой долго беседовала с Милнером, Монипенни и членами «Детского сада». После отставки она продолжала рецензировать книги для литературного приложения «Таймс», написала статью о зависимости тропических стран для книги «Империя и столетие», две главы из «Истории южноафриканской войны» под редакцией Эмери и биографический очерк Сесила Родса для одиннадцатого издания «Британской энциклопедии».

Третьим представителем этого же типа людей был Валентайн Хироль (сэр Валентайн после 1912). Получив образование в Сорбонне, он служил клерком в Министерстве иностранных дел в 1872-1876 годах, а затем путешествовал по всему миру, но главным образом по Ближнему Востоку, в течение шестнадцати лет (1876-1892). В 1892 году он стал корреспондентом «Таймс» в Берлине и в течение следующих четырех лет исполнял роль второго британского посла, имея свободный доступ в Министерство иностранных дел в Берлине и действуя как канал неофициальной связи между правительствами Лондона и Берлина. После 1895 года он начал занимать все более антигерманскую позицию, как и все члены блока Сесила и группы Милнера, именно он активнее всех участвовал в раздувании скандала вокруг «телеграммы Крюгера». Он зашел так далеко, что объявил в «Таймс», что использование немцами эпизода с Джеймсоном — это часть долгосрочного проекта по изгнанию Британии из Южной Африки и что следующим шагом в этом процессе должна будет стать

отправка немецкого экспедиционного корпуса в залив Делагоа в португальской Анголе. В результате Хироль обнаружил, что двери Министерства иностранных дел для него закрыты, и, пробыв еще один год в Берлине, перебрался в Лондон, чтобы возглавить иностранный отдел «Таймс». Он занимал этот пост в течение пятнадцати лет (1897-1912), на протяжении которых являлся одной из самых влиятельных фигур во внешней и имперской политике Великобритании. Проводимая им политика заключалась в поддержке англо-японской войны, англо-японского союза, англо-французского соглашения, англорусского соглашения 1907 года, реформ Морли-Минто в Индии и все возрастающего сопротивления Германии. Когда он вышел в отставку в 1912 году, то был посвящен Асквитом в рыцари за важный вклад в реформы Морли-Минто 1909 года и стал членом Королевской комиссии по гражданским службам в Индии (1912-1914). Он оставался в Индии в течение практически всей Первой мировой войны и совершил семнадцать путешествий в эту страну за свою жизнь. В 1916 году он стал одним из пяти главных советников Лайонела Кертиса в подготовительной работе над Актом об управлении Индией 1919 года (остальными четырьмя были лорд Челмсфорд, Местон, Маррис и Хейли). Позже Хироль писал статьи для «Круглого стола» и был членом британской делегации на Парижской мирной конференции.

Во время длительных отъездов из Лондона его на посту руководителя иностранного отдела подменял Леопольд Эмери. Предполагалось, что Эмери станет преемником Хироля, но он начал политическую карьеру в 1910 году, поэтому должность была йена- долго передана Дадли Дизраэли Грэму. Грэм, бывший сокурсник многих воспитанников «Детского сада» в Новом колледже, служил иностранным корреспондентом «Таймс» в течение десяти лет (1897-1907) и помощником Хироля в течение пяти (19071912), прежде чем стал преемником Григга в имперском отделе и Хироля в иностранном, таким образом объединив их. Он ушел из «Таймс» в 1914 году, получив должность редактора «Дейли

Телеграф» в Сиднее, Австралия, и впоследствии стал очень важной фигурой в печатных изданиях Австралии.

Этот отчет, отнюдь не полный, ясно демонстрирует, что группа Милнера неявно контролировала «Таймс» с 1912 года, если не раньше, и напрямую с 1922 года. Важность этого должна быть очевидна. «Таймс», несмотря на очень ограниченный тираж (всего около 35 000 экземпляров в начале века, 50000 в начале Первой мировой войны и 187 000 в 1936 году), была самой авторитетной газетой в Англии. Причина этого неизвестна общественности, хотя сам факт общепризнан. Все дело в тесных связях между газетой и Министерством иностранных дел. Эти отношения, как мы пытаемся продемонстрировать, стали результатом того, что группа Милнера контролировала оба учреждения.

Влияние осуществлялось не путем прямого воздействия на общественное мнение, так как группа Милнера никогда не намеревалась изменять события с помощью каких-либо инструментов массовой пропаганды, а скорее надеялась формировать мнения небольшой группы «важных людей», которые, в свою очередь, могли влиять на более широкие круги лиц. Это была основа, на которой была построена сама группа Милнера, идея, стоявшая за стипендиями Родса, «Круглым столом» и Королевским институтом международных отношений. На основании этой концепции пытались контролировать колледжи «Все души», «Новый» и «Баллиол», а через них и Оксфордский университет, «Таймс» управляли по тому же принципу. Не предпринималось никаких усилий для увеличения тиража, ибо для этого необходимо было бы изменить тон газеты, что уменьшило бы ее влияние на элиту, на которую она так долго была направлена. Эта теория «элитарности» была принята группой Милнера и «Таймс», равно как и Родсом. Историк «Таймс» признает это и, описывая уход Белла, Хироля и Бакла, говорит: «Это справедливая критика ״братии“ за то, что они не осознали, что привыкли оценивать новости в соответствии с требованиями и интересами правящего класса, слишком узко для двадцатого века». Именно по

этому вопросу «братия» спорила с Нортклиффом в период 19081912 гг., а Доусон — в 1919 году. Хотя новый владелец с 1908 года заявлял всем, что не будет пытаться превратить «Таймс» в популярную газету, он, как описано в «Истории ״Таймс“», был неспособен судить о достоинствах издания иначе, чем по размеру тиража. После того как на посту главного владельца его сменил Астор, а Доусон вновь занял кресло редактора, на вооружение вновь была принята прежняя точка зрения. «Таймс» должна была оставаться газетой для влиятельных людей, а не для масс. Однако степень ее авторитетности никогда не сможет оценить человек, который изучает лишь само издание. Ее влиятельность определялась по большей части тем, что она представляла собой одну из нескольких ветвей единой группы, группы Милнера. Благодаря взаимодействию этих ветвей, каждая из которых притворялась автономной силой, их влияние умножалось в процессе взаимного усиления. Их единодушное мнение внешний мир принимал за выражение истины, хотя на самом деле оно было результатом существования единой группы. Таким образом государственный деятель (член группы) мог формировать политику. Примерно в одно и то же время Королевский институт международных отношений публикует исследование на нужную тему, а член «Всех Душ» и совета Оксфорда (участник группы), публикует книгу по этому же вопросу (вероятно, в издательстве, таком как G. Bell and Sons или Faber and Faber, связанном с группой). Политика государственного деятеля подвергается критическому анализу, и «Таймс» окончательно утверждает его в качестве «лидера», в то время как обе книги рецензируются в литературном приложении (в одном обзоре). И политика «лидера», и рецензия анонимны, но созданы членами группы. И, наконец, примерно в это же время в газете «Круглый стол» выходит анонимная статья, решительно выступающая за ту же политику. Совокупный эффект такой тактики, даже если каждый ход воздействует лишь на небольшое число влиятельных людей, неизбежно будет велик. В случае необходимости эта стратегия может быть

реализована и более полно, если секретарь попечительского совета Фонда Родса отправится в Америку для проведения серии «неформальных бесед» с бывшими учеными Родса, в то время как видного государственного деятеля в отставке (возможно, бывшего вице-короля Индии) убедят сказать несколько слов при открытии мемориальной доски во «Всех душах» или в Новом колледже в честь какого-нибудь почившего декана. По любопытному совпадению и «неформальные дискуссии» в Америке, и вступительная речь в Оксфорде будут затрагивать одну и ту же актуальную тему.

К политике или книгам, не одобренным группой, могла применяться аналогичная методика, но в негативном ключе. Как минимум, резкая передовица или неприязненное книжное обозрение, сопровождаемые удушающим молчанием и пренебрежением. Это нелегко продемонстрировать из-за политики анонимности, которой придерживаются писатели и рецензенты в «Таймс», «Круглом столе» и литературном приложении, однако было найдено достаточно примеров, подтверждающих это утверждение. Когда в 1922 году была опубликована книга Д. А. Фаррера «England under Edward VII» («Англия при Эдуарде VII»), в которой утверждалось, что в плохих англо-германских отношениях до 1909 года виновна в том числе и британская пресса, особенно «Таймс», литературное приложение отдало ее на рецензирование Д. У. Хэдламу-Морли. А когда барон фон Экардштейн, находившийся во время англо-бурской войны в немецком посольстве в Лондоне, опубликовал свои мемуары в 1920 году, тот же журнал передал книгу для рецензирования Хиролю, хотя тот был заинтересованной стороной и критиковался в произведении в нескольких местах. Оба этих отзыва были анонимными.

Мы не пытаемся утверждать, что группа Милнера когда-либо фальсифицировала или даже скрывала доказательства (хотя это обвинение можно было бы выдвинуть против «Таймс»). Скорее она распространяла свою точку зрения, интерпретируя доказательства и отбирая подходящие. Таким образом она влияла на политику, что

порой приводило к катастрофическим результатам. Группа в целом состояла из разумных людей, которые искренне и, как правило, глубоко верили в то, что проповедовали, и знали, что их труды предназначены для небольшого меньшинства таких же понимающих людей, как и они сами. В таких условиях нет смысла искажать или скрывать доказательства. Это дискредитировало бы ресурсы, которые они контролировали. Раскрывая достоверные факты настолько полно, насколько это возможно в соответствии с желаемой интерпретацией, они были способны представить картину, которая оставалась бы убедительной в течение длительного времени.

Так действовала «Таймс». Даже сегодня официальный историк издания неспособен заметить, что политика газеты в период с 1895 по 1914 гг. была антигерманской и как таковая способствовала ухудшению англо-немецких отношений и, следовательно, началу Первой мировой войны. Это предположение было подтверждено немецкими и американскими учеными, многие из которых отличались величайшим усердием и добросовестностью, например, профессора Сидни Б. Фей, Уильям Л. Лангер, Орон Д. Хейл и другие. Авторы «Истории ״Таймс“» отвели много страниц и, очевидно, потратили много времени на опровержение этих обвинений, но не заметили, что им это не удалось. С честностью и усердием, обычным для группы Милнера, историк приводит доказательства, которые обличают его, не видя, что его интерпретация не выдерживает критики. Он признает, что корреспонденты «Таймс» в Берлине активно освещали все антианглийские акции и заявления и замалчивали все проанглийские; что они цитировали малоизвестные и дискредитированные в стране газеты в качестве подтверждений; что все иностранные корреспонденты «Таймс» в Берлине, Париже, Вене и других городах были настроены антигермански и что именно их держали в штате и продвигали на более высокие посты; что единственный сотрудник, который по всеобщему признанию был справедлив по отношению к Германии (и который, несомненно, был самым способным человеком в редакции), Дональд Маккензи Уоллес,

был смещен с поста главы иностранного отдела и назначен редактором дополнительных томов «Британской энциклопедии» (которая контролировалась «Таймс»); что газета часто печатала недостоверную или искаженную информацию о Германии. Все это признается, но работу журналистов оправдывают тем, что они были честны, хотя и несколько поторопились с выводами. А главным доказательством того, что «Таймс» не виновата в том, в чем ее обвиняют, объявляется тот факт, что немцы в конечном счете вступили в войну с Англией, тем самым одним махом доказав, что это Германия была плохим партнером и что отношение сотрудников «Таймс» к ней было оправдано.

Историку «Таймс» не приходило в голову, что существует другое объяснение англо-немецких отношений, а именно, что в 1895 году существовало две Германии — одна восхищалась Англией, а другая ненавидела ее — и что Англия своим хладнокровным и расчетливым нападением на буров в 1895 и 1899 годах дала второй (и худшей) Германии возможность критиковать Британию и нападать на нее, а также подарила аргументы для оправдания усилий по укреплению военно-морской обороны. «Таймс», расценивая эти нападки и действия как отражение реального отношения и подлинных намерений всех немцев, ввела в заблуждение британский народ и оставила добрых немцев в безнадежном положении меньшинства, когда быть прогрессивным, мирным или англофилом означало быть предателем самой Германии. Холодность Хироля к барону фон Экардштейну (одному из «хороших» немцев, женатому на английской леди) в разговоре в феврале 1900 года^64 хорошо демонстрирует, как отношение «Таймс» способствовало консолидации и отчуждению немцев простым фактом настаивания на том, что они уже консолидированы и отчуждены, на примере человека, который любил Англию и ненавидел реакционные элементы в Германии больше, чем Хироль.

ГЛАВА 7

«КРУГЛЫЙ стол»

Вторым важным направлением пропагандистской работы группы Милнера в период после 1909 года стала организация «Круглого стола». Они хотели сделать для всей импе-

рии то, что только что реализовали в Южной Африке, и создание «Круглого стола» вполне входило в эти планы. Лидерами стали Филип Керр, руководитель лондонской группы, и Лайонел Кертис, оргсекретарь движения во всем мире, однако большинство членов «Детского сада» также принимали участие в работе над проектом. План действий был подобен тому, что так успешно сработал в Южной Африке: сформировать локальные объединения влиятельных людей для агитации за федерализацию империи и поддерживать связь с ними посредством переписки и распространения периодических изданий. Как и в Южной Африке, приобретение издания было оплачено Эйбом Бейли. Этот журнал, выходивший ежеквартально, назывался The Round Table («Круглый стол»), то же самое название имели и местные объединения.

Из всех этих групп наиболее важной была лондонская. Главными фигурами в ней были Керр и Бранд. Кроме того, локальные объединения, также называемые «Круглыми столами», были созданы

Лайонелом Кертисом и другими членами в Южной Африке, Канаде, Новой Зеландии, Австралии и, несколько позднее, в Индии.

Причины этих шагов были описаны самим Кертисом в 1917 году в письме к народу Индии («А Letter to The People of India»): «Мы опасались, что Южная Африка может отказаться от войны с Германией, аргументируя тем, что не участвовала в принятии решения о ее начале ... Столкнувшись с этой дилеммой в тот самый момент, когда колония добилась возможности самоуправления, мы подумали, что было бы разумно спросить людей из старейшего и наиболее опытного из всех доминионов, что они думают по этому поводу. Поэтому в 1909 году мы с мистером Керром отправились в Канаду и уговорили мистера Марриса, находившегося тогда в отпуске, сопровождать нас»65.

В этой поездке трое молодых людей пересекли большую часть доминиона. Однажды во время похода по лесам на тихоокеанских склонах канадских Скалистых гор Маррис убедил Кертиса, что «самоуправление, каким бы далеким оно ни казалось, — единственная

разумная цель британской политики в Индии... Политические волнения в этой стране — отнюдь не причина для пессимизма, но вернейший признак того, что англичане, при всех их явных недостатках, не уклонились от своей главной обязанности распространить западное образование на Индию и таким образом подготовить индийцев к самоуправлению». «С того времени я вспоминаю это путешествие,— писал Кертис,— как одну из вех моего собственного образования. До тех пор я представлял себе самоуправление как атрибут западной культуры, который был и всегда будет присущ только народам Европы ... Именно с того момента я впервые начал думать об ״управлении каждого каждым и всех всеми“ не просто как о принципе западной жизни, но скорее как о цели человеческого существования, к которой должны стремиться все общества. Именно с этого момента я начал считать Британское Содружество величайшим инструментом, когда-либо изобретенным для реализации этого принципа не только в отношении народов Европы, но и всех рас, племен и наций. И именно по этой причине я перестал говорить о Британской империи и назвал книгу, в которой опубликовал свои взгляды, ״The Commonwealth of Nations“ (״Содружество наций“)».

Благодаря положению Кертиса и его влиятельности в будущем это путешествие по Канаде серьезно повлияло не только на его жизнь, но и на последующую историю Британской империи. Нужно лишь отметить, что Индия получила возможность полного самоуправления в 1947 году, а Британское Содружество официально сменило свое название на Содружество наций в 1948 году. Не может быть никаких сомнений в том, что на оба эти события в немалой степени повлияли Лайонел Кертис и группа Милнера, в которой он был одной из ключевых фигур.

Кертис и его друзья пробыли в Канаде четыре месяца. Затем он вернулся в Южную Африку на заключительную сессию Законодательного совета Трансвааля, членом которого являлся. Там он составил меморандум по всем вопросам, затрагивающим связи

империи, и в тот день, когда возник Южно-Африканский Союз, отплыл в Новую Зеландию, чтобы создать исследовательские группы для изучения этих вопросов. Они стали группами «Круглого стола» в Новой Зеландии^66.

В меморандуме было предусмотрительно оставлено место для письменных замечаний. Каждый участник должен был оставить свои критические комментарии на этих чистых страницах. Затем члены должны были собраться в своих исследовательских группах для обсуждения этих замечаний в надежде на то, что им удастся подготовить совместные доклады о своих выводах или по крайней мере отчеты большинства и меньшинства. Они должны были быть направлены Кертису, который в свою очередь составил бы всеобъемлющий доклад по всем проблемам империи. Затем он должен был быть представлен группам таким же образом, а полученные в результате замечания использованы в качестве основы для окончательного отчета.

Пять исследовательских групп были созданы в Новой Зеландии, а затем еще пять — в Австралии^67. Было принято решение сделать то же самое в Канаде и в Англии, и в течение 1910 года Кертис, Керр и, по-видимому, Дав реализовали этот проект. Во время поездки в Канаду миссионеры привезли с собой письмо Милнера к его старому другу Артуру Д. Глейзбруку, с которым он поддерживал тесные контакты на протяжении многих лет с тех пор, как последний отправился в Канаду по делам банка Англии в 1893 году. В 1941 году «Круглый стол» писал о нем: «Своим величайшим героем в политике он считал лорда Милнера, с которым поддерживал постоянную переписку». В результате этого письма от Милнера Глейзбрук взял на себя задачу создания групп «Круглого стола» в Канаде и сделал это настолько хорошо, что более двадцати лет был главой сети подразделений группы Милнера в доминионе. Он регулярно писал статьи для журнала. После его смерти в 1940 году в некрологе от

«Круглого стола» его отметили как «одного из самых преданных и верных друзей». На самом деле он вполне мог претендовать на то, чтобы быть одним из его отцов-основателей. В 1930-х годах он уступил свое место руководителя канадского филиала группы Милнера Винсенту Масси, зятю Джорджа Паркина. Глейзбрук был восхищен Паркином настолько, что назвал своего сына Джорджем Паркином де Твенеброуксом Глейзбруком^68. В настоящее время Винсент Масси

и Д. П. де Т. Глейзбрук, по-видимому, возглавляют группу Мил- мера в Канаде, унаследовав эту должность от отца последнего. Оба закончили Баллиол, Масси в 1913 году, а Глейзбрук — в 1924 году. Масси, член очень богатой канадской семьи, читал лекции по современной истории в Университете Торонто в 1913-1915 годах, а затем служил во время войны штабным офицером в Канаде, помощником министра в Военном комитете канадского кабинета министров, а также руководителем Правительственной комиссии по репатриациям. Позже он был министром без портфеля в Кабинете министров Канады (1924), членом канадской делегации на Имперской конференции 1926 года и первым послом Канады в Соединенных Штатах (1926-1930). А также являлся президентом Национальной либеральной федерации Канады в 1932-1935 годах, канадским верховным комиссаром в Лондоне в 1935-1946 годах и делегатом от Канады в Ассамблее Лиги Наций в 1936 году. Долгое время был управляющим Университета Торонто и Колледжа Верхней Канады (старая школа Паркина). Он и по сей день остается одним из самых убежденных приверженцев Оксфордского университета и политики тесного сотрудничества Канады с Великобританией.

д. п. де Т. Глейзбрук, сын старого друга Милнера Артура Глейзбрука и тезка ближайшего коллеги в Фонде Родса, родился в 1900 году и учился в Колледже Верхней Канады, Университете Торонто и Баллиоле. С 1924 года преподавал историю в Университете Торонто, а с 1942 года начал работать на правительство доминиона, занявшись стратегической разведывательной работой в Министерстве иностранных дел. В 1948 году был переведен в Министерство обороны, где исполнял обязанности главы новой Службы разведки и безопасности. Это очень секретное агентство, по-видимому, представляет собой канадский эквивалент американского Центрального разведывательного управления. Глейзбрук написал ряд исторических работ, в том числе «History of Transportation in Canada» («История транспорта в Канаде», 1938), «Canadian External Affairs, a Historical

Study to 1914» («Внешние связи Канады, историческое исследование до 1914 года», 1942) и «Canada at The Peace Conference» («Канада на мирной конференции», 1942).

Как мы уже говорили, отец Джорджа Паркина Глейзбрука, действуя в сотрудничестве с Кертисом, Керром и Маррисом и по указанию Милнера, основал в 1911 году организацию «Круглый стол» в Канаде. В разных городах было создано около десятка подразделений.

Именно в то время, когда Кертис пытался расширить влияние «Круглого стола» на Австралию, он впервые встретился с лордом Челмсфордом. Позднее тот был вице-королем Индии (1916-1921), и нет никаких сомнений в том, что группа Милнера оказала влияние на это назначение, поскольку Кертис обсуждал с ним планы, которые в конечном итоге стали Актом об управлении Индией 1919 года, а затем в 1916 году общался с ним в Индии по тому же вопросу^69.

С 1911 по 1913 год Кертис оставался в Англии, занимаясь докладами по организации империи, поступавшими от групп «Круглого стола», в то время как Керр посвятил себя публикации самого журнала. Это было необычное издание. Первый номер вышел 15 ноября 1910 года. В нем не было указано ни имен сотрудников, ни авторов пяти статей. Вступительное обращение не было подписано, а в качестве адреса, по которому можно было отправлять сообщения, значилось «Пикадилли, 175, Лондон. Секретарю». С тех пор журнал сохранял и защищал подобную анонимность на том основании, что это дает авторам большую независимость и свободу. Однако реальные причины были гораздо более приземленными, включая тот факт, что авторы были практически неизвестны и настолько малочисленны, по крайней мере поначалу, что проект

показался бы несерьезным, если бы под статьями стояли подписи. Например, Филип Керр во времена своего редакторства всегда сам лично писал передовую статью в каждом номере. В последующие годы анонимность была необходима из-за высокого политического положения некоторых писателей. В целом политика журнала была такова, что он продолжал скрывать личность своих авторов вплоть до их смерти. Даже после этого их никогда не связывали с какой- либо конкретной статьей, за исключением одной публикации лорда Лотиана (первой в первом выпуске). Эта статья была перепечатана в «Круглом столе» после смерти автора в 1940 году.

«Круглый стол» был по существу пропагандистским инструментом горстки людей и не мог подписывать статьи ни изначально, когда авторов было слишком мало, ни позже, когда они стали слишком известны. Он никогда не задумывался как популярный или самоокупаемый журнал, а скорее был направлен на то, чтобы влиять на людей, формирующих общественное мнение. Как писал Кертис в 1920 году, «крупный ежеквартальный журнал, подобный ״Круглому столу“, предназначен не столько для среднего читателя, сколько для тех, кто для него пишет. Он призван быть хранилищем информации всех видов, на которую могут опираться публицисты. Его статьи должны восприниматься по существу и как мнение и информация отдельного автора»70.

Возможно, стоит упомянуть, что первая статья первого номера под названием «Англо-германское соперничество» была крайне анти- немецкой, и это весьма интересный факт, особенно если вспомнить наряду с ним заявление Кертиса о том, что проблема империи, возникшая в 1909 году, заключалась в определении того, какую роль Южная Африка будет играть в будущей войне с Германией. Группа в период до 1914 года была несомненно антигерманской. Это необходимо подчеркнуть из-за ошибочной идеи, распространившейся

после 1930 года, что кливденская клика, особенно такие люди, как лорд Лотиан, поддерживали Германию. Они не были против немцев в 1910 году или за них в 1938 году, а все время выступали с проимперских позиций, меняя свое отношение к другим проблемам по мере того, как это затрагивало империю. И следует понимать, что их любовь к ней представляла собой не просто ура-патриотизм или размахивание флагом (вещи, над которыми Керр насмехался)71, она основывалась на искренней вере в то, что именно Британская империя более других способствует распространению свободы, цивилизации и человеческой порядочности.

Учитывая конкретную и практическую цель «Круглого стола» — превратить империю в федерацию с тем, чтобы доминионы объединились с Великобританией в будущей войне с Германией, — издание не могло не быть пропагандистским органом, пропагандистом на высшем уровне. Но хотя это и было так, оно все же оставалось местом для выражения мнений, а не простого изложения информации. Любая статья (за исключением докладов представителей доминионов) была на самом деле редакционной — неподписанным выражением мыслей редакции, вещавшей от имени группы в целом. К 1920-м годам в этих статьях начали появляться заявления в истинно редакционном стиле о том, что «,,Круглый стол“ не одобряет» или «״Круглому столу“ кажется, что...».

Позднее члены группы отрицали, что занимались пропагандированием какой-либо одной точки зрения. Они настаивали на том, что целью группы было объединение людей с различными позициями в целях самообразования. Это не совсем так. Группа состояла не из лиц, придерживавшихся различных точек зрения, а скорее из единомышленников, необычайно единодушных во мнениях, особенно в отношении целей. Некоторые расхождения

наблюдались в отношении подходов, и распространение меморандумов внутри группы с целью получения различных комментариев было направлено лишь на достижение определенного согласия по методам — цели уже были определены. В этом отношении собрания группы больше напоминали заседания британского правительства, хотя в любом нормальном правительстве царило бы большее разнообразие мнений, чем на этих встречах. В общем и целом, мнение одного члена группы звучало как эхо любого другого. Их системы ценностей были идентичны; представление о положении Британского Содружества на вершине системы — почти аксиомой; мнение о важности роли, которую играли моральные и идеологические воздействия в Содружестве и в системе ценностей, разделялось всеми; точка зрения о необходимости укрепления связей Содружества, учитывая приближающийся кризис западной цивилизации, так же как и об установлении более тесного союза с Соединенными Штатами была принята всеми. Наблюдалось значительное расхождение во мнениях относительно целесообразности создания федерации в ближайшем будущем; существовали некоторые разногласия во взглядах относительно того, с какой скоростью самоуправление должно распространяться на различные части империи (особенно на Индию). Несколько различались оценки важности отношений между Содружеством и Соединенными Штатами. Но ни одно из этих расхождений во мнениях не было фундаментальным или важным. Самое основное разногласие внутри группы в течение первых двадцати лет можно было обнаружить в сфере экономических идей — области, в которой группа в целом была чрезвычайно слаба, а также очень консервативна. Это расхождение существовало, однако, исключительно из-за крайне неортодоксального характера идей лорда Милнера. Его мысли (выраженные, например, в книге «Questions of The Hour» («Насущные вопросы»), опубликованной в 1923 году) считались бы прогрессивными, даже неординарными и в 1935 году. Они, естественно, опередили время в 1923 году, и, безусловно, идеи

группы в целом, поскольку ее взгляды на экономику были устаревшими и в 1905 году. Группа разделяла (по крайней мере до 1931 года) представления международного банковского и финансового капитализма конца XIX века. Считалось, что ключами ко всему экономическому развитию и процветанию являются банковское дело и финансы. Ожидалось, что при наличии «надежных денег», сбалансированного бюджета и международного золотого стандарта процветание и повышение уровня жизни последуют автоматически. Эти идеи в период после 1912 года пропагандировались «Круглым столом» в серии статей, написанных Брандом и впоследствии переизданных под его именем под названием «War and National Finance» («Война и национальные финансы», 1921). Они прямо противоположны представлениям Милнера, которые были изложены в его книге, опубликованной два года спустя. Милнер настаивал на том, что финансовые вопросы должны быть подчинены экономическим, а экономические — политическим. В результате, если дефляционная политика, начатая по финансовым причинам, имеет пагубные экономические или политические последствия, от нее необходимо отказаться. Милнер считал финансовую политику, за которую в 1919 году выступал Бранд, и которую британское правительство поддерживало в течение последующих двенадцати лет, катастрофичной, поскольку она привела к безработице, депрессии и краху экспортной торговли. Вместо этого он хотел изолировать британскую экономику от мировой с помощью пошлин и других барьеров и стимулировать экономическое развитие Соединенного Королевства с помощью системы государственной поддержки, саморегулирующихся рынков капитала и труда, социального обеспечения и т.д. Эта программа, основанная на «монополистическом капитализме» или даже «национал-социализме», а не на «финансовом капитализме», как у Бранда, была принята большинством членов группы Милнера после сентября 1931 года, когда отход Великобритании от золотого стандарта раз и навсегда доказал, что финансо

вая программа Бранда 1919 года была совершенно неосуществима и потерпела крах. В результате после 1931 года предприниматели группы Милнера начали проводить политику государственной поддержки саморегулирующегося монополистического капитализма. Это было относительно легко для многих членов группы из-за недоверия к экономическому индивидуализму, которое они унаследовали от Тойнби и Милнера. Хорсфолл, управляющий банком Lazard Brothers (коллега Бранда), попросил Джона Дава написать в «Круглом столе» статью в защиту индивидуализма, тот предложил ему написать ее самому, но в сообщении об этом Бранду ясно дал понять, что группа считает индивидуализм устаревшим^72.

Это расхождение во взглядах Милнера и Бранда на экономические вопросы не имеет большого значения. Важно то, что представления Бранда преобладали в группе с 1919 по 1931 год, в то время как с 1931 года и по настоящее время все больше членов разделяют мнение Милнера. Важность этого можно представить по тому факту, что финансовая и экономическая политика, проводившаяся британским правительством с 1919 по 1945 гг., в точности соответствовала курсу группы Милнера. Это не случайность, а результат, как мы увидим, господствующего положения группы в советах консервативно-юнионистской партии со времен Первой мировой войны.

В течение первого десятилетия существования журнала «Круглый стол» редакторами и авторами были представители внутреннего круга группы Милнера, главным образом Лотиан, Бранд, Хиченс, Григг, Доусон, Фишер и Дав. Кертис был слишком занят другими делами группы, чтобы уделять много времени изданию, и почти не имел с ним дела до окончания войны. К этому времени к группе присоединилось еще несколько человек, они писали время

от времени отдельные статьи. Большинство из них были членами или будущими членами «Всех душ», в их число входили Коупленд, Циммерн, Арнольд Тойнби, Артур Солтер, сэр Морис Хэнки и другие. Эта же группа, которая начала проект в 1910 году, все еще контролирует его сегодня, с учетом изменений, вызванных смертью или старостью. На вакансии, открывавшиеся по этим причинам, принимались новые рекруты из «Всех душ». Похоже, что сегодня наиболее влиятельными фигурами являются Коупленд и Бранд. В следующем списке представлены редакторы «Круглого стола» с 1910 года и до недавнего прошлого:

Филип Керр (1910-1917), ассистент Э. Григга (1913-1915)

Реджинальд Коупленд (1917-1919)

Лайонел Кертис (1919-1921)

Джон Дав (1921-1934)

Генри В. Ходсон (1934-1939)

Винсент Тодд Харлоу, исполняющий обязанности редактора (1938) Реджинальд Коупленд (1939-1941)

Джеффри Доусон (1941-1944)

Обо всех этих людях, кроме двух, уже говорилось выше. Г. В. Ходсон перешел в группу Милнера из «Всех душ». Родившись в 1906 году, он провел в Баллиоле три года (1925-1928), а по окончании стал членом «Всех душ» и получал стипендию весь положенный срок (1928-1935). Это открыло ему возможности, которыми он смог воспользоваться. Он входил в состав Экономического консультативного совета с1930по1931 год, был важным членом Королевского института международных отношений, работал помощником редактора «Круглого стола» в течение трех лет (1931-1934) и стал редактором в 1934 году, когда умер Дав. С 1929 года писал для Тойнби экономические разделы в «Survey of International Affairs» («Обзор международных отношений»), а в 1938 году отредактировал их и выпустил в виде отдельной книги под названием « Slump and Recovery, 1929-1937» («Экономический спад и

восстановление, 1929-1937»). С началом Второй мировой войны в 1939 году он покинул редакцию «Круглого стола» и перешел в Министерство информации (которое полностью контролировалось группой Милнера), став директором имперского отдела. После двух лет работы на этом посту перешел на более ответственную должность комиссара по реформам в правительстве Индии и занимал ее в течение двух лет (1941-1942), после чего был назначен помощником министра, а затем главой отдела невоенных поставок Министерства промышленности. На этой должности он находился до конца войны, три года. Затем вернулся к мирной жизни и стал помощником редактора в газете The Sunday Times. В дополнение к уже упомянутым трудам опубликовал «The Economics of a Changing World» («Экономика меняющегося мира», 1933) и «The Empire in The World» («Империя в мире», 1937), а также отредактировал «The British Commonwealth and The Future» («Британское Содружество и будущее», 1939).

Винсент Т. Харлоу, родившийся в 1898 году, служил в полевой артиллерии в 1917-1919 годах, после чего поступил в Брасенос- колледж, где получил степень в 1923 году. В 1923-1927 гг. читал лекции по современной истории в Университетском колледже Саутгемптона, а затем вошел в круги группы Милнера. Он был хранителем библиотеки Дома Родса в 1928-1938 годах, преподавателем истории Британской империи им. Бейта в 1930-1935 годах и профессором истории империи им. Родса в Лондонском университете с 1938 года. Являлся членом Имперского комитета Королевского института международных отношений, во время войны возглавлял Имперскую информационную службу в Министерстве информации. Проживает недалеко от Оксфорда, очевидно, для того, чтобы поддерживать контакт с группой.

В течение десятилетия (1910-1920) внутренний круг группы Милнера помимо журнала «Круглый стол» занимался двумя другими важными видами деятельности. Это были исследования проблем федерализации империи и предоставления Индии самоуправления. Оба они

находились в ведении Лайонела Кертиса, ими занимались с небольшим перерывом с самой войны. Публикация «Круглого стола», за которую отвечал Керр, никогда не прерывалась, но с 1915 года это стало второстепенным вопросом по сравнению с победой в войне и заключением мира. Проблема федерализации империи будет обсуждаться здесь в главе 8, война и мир — в главе 7, а проблема Индии — в главе 10.

В период 1911-1913 гг., как мы уже говорили, Кертис работал в Англии над замечаниями групп «Круглого стола» из доминионов в отношении его меморандума. В конце 1911 года и в 1913 году он напечатал эти отчеты в виде двух объемистых томов, не указывая имен авторов. Эти книги никогда не публиковались, но тысячи экземпляров каждой были розданы различным группам. На основе этих докладов Кертис готовил совместный доклад, который печатался и распространялся по мере завершения работы над каждым разделом. Вскоре стало ясно, что между этими группами нет реального согласия, и что идея федерализации империи не пользуется популярностью в доминионах. Это было горькой пилюлей для группы, особенно для Кертиса, но он продолжал работать еще несколько лет. В 1912 году Милнер и Керр отправились в Канаду и выступили с речами перед группами «Круглого стола» и их единомышленниками. В следующем году Кертис поехал в Канаду, чтобы обсудить вопрос государственного устройства империи с этими же группами, и подвел итоги в речи в Торонто в октябре 1913 года^73. Он решил подготовить четыре доклада:

а)      текущая ситуация;

б)      система, предполагающая полную независимость доминионов;

в)      план обеспечения единства внешних отношений путем проведения каждым доминионом политики, независимой от курса Великобритании, но параллельной ему;

г)      проект превращения Соединенного Королевства в доминион и создания нового имперского правительства, управляющего всеми доминионами.

Поскольку Кертис хотел последнего, он решил написать этот отчет сам и позволить сторонникам каждого из трех других направлений написать свой. Тысячи экземпляров этой речи были распространены среди групп по всему миру.

Когда в 1914 году разразилась война, отчеты еще не были закончены, поэтому было решено напечатать уже разосланные четыре раздела с заключительной главой. Тысяча экземпляров этой книги под названием «Project of a Commonwealth» («Проект Содружества») была роздана всем группам. Затем была опубликована популярная книга на эту тему с названием «The Problem of The Commonwealth» («Проблема Содружества») и указанием Кертиса в качестве редактора (май 1916). Два месяца спустя была напечатана работа под названием «Содружество наций», редактором которой также был Кертис. Тогда общественности впервые стало известно имя человека, которого Британская империя признала тридцать два года спустя. В сентябрьском номере «Круглого стола» за 1916 год Керр опубликовал заявление о связи двух опубликованных томов с группами. Из-за нехватки бумаги в Англии в 1916 году Кертис отправился в Канаду и Австралию, чтобы организовать отдельную публикацию книги «Проблема Содружества» в этих странах. Одновременно он создавал новые группы «Круглого стола» в Австралии и Новой Зеландии. А затем поехал в Индию, где приступил к серьезной работе над индийской реформой. В результате возник Акт об управлении Индией 1919 года, как мы увидим позже.

К этому времени Кертис и остальные поняли, что формальная федерализация империи невозможна. Как он писал

в 1917 году (в своем письме к народу Индии), «жители доминионов справедливо стремятся контролировать свои собственные внешние отношения и при этом сохранять статус британских граждан. С другой стороны, они ненавидят саму идею уплаты налогов любому имперскому парламенту, даже тому, в котором заседают их собственные представители. Исследовав вопрос, я убедился, что если они не направят своих членов и не заплатят налоги имперскому парламенту, то не смогут контролировать свои внешние отношения и при этом оставаться британскими подданными. Но я не думаю, что эта идея более неприятна им, чем сама мысль иметь какие-либо отношения с правительством Индии».

Кертис и другие неохотно отложили идею федерализации империи и вернулись к мысли попытаться удержать всех вместе неосязаемыми узами единой культуры и общего мировоззрения. Первоначально это (у Родса и Милнера) было дополнением к проекту федерации. Теперь стало основной задачей, и мысли о федерализации отошли на второй план. В это же время начала распространяться идея организации всего мира в более широких рамках Лиги наций. Ее придерживались также Родс и Милнер, но в совершенно иной форме. По мнению старшего поколения, мир должен был объединиться вокруг Британской империи. Согласно Кертису, империя должна была превратиться во всемирную организацию. Эта вторая идея была по сути мистической. Кертис верил: «Умри и родишься заново». Он искренне веровал, что если Британская империя погибнет так, как требуется (распространяя свободу, братство и справедливость), она возродится на более высоком уровне существования — как мировое сообщество, или, по его словам, как «Содружество наций». Пока неясно, произойдет ли воскресение, о котором мечтали Кертис и его сподвижники, или же они просто помогли распять Британскую империю. Поведение новой Индии в ближайшие десятилетия ответит на этот вопрос.

Идея федерализации империи была придумана не группой «Круглый стол», хотя их труды демонстрируют, что иногда они так

думали. Рассматривавшийся ими проект федерации был детально разработан лицами, близкими к блоку Сесила, и стал для Милнера и Родса главной целью жизни.

Первоначально идея федерализации империи возникла в либеральной партии в качестве реакции против доктрин Малой Англии, широко распространенных в Англии до 1868 года. Движение инициировали такие люди, как Джон Стюарт Милль (чьи аргументы в поддержку империи были точно такими же, как у Кертиса) и граф Грей (который был министром по делам колоний при Расселе в 1846-1852)74.

В результате в 1868 году было основано Королевское колониальное общество (ныне Королевское имперское общество), а в 1884 году — Лига федеративной империи как своего рода дочерняя организация. Многие члены юнионистского блока Сесила, такие как Брасси и Гошен, состояли в этих организациях. В 1875 году Ф.П. Лабильер, активист обоих обществ, прочитал перед членами старшей из них доклад «The Permanent Unity of The Empire» («Непреходящее единство империи») и предложил решить вопрос путем создания высшего законодательного органа и центральной исполнительной власти для всей империи, включая Соединенное Королевство. Семь лет спустя в труде «The Political Organization of The Empire» («Политическая организация империи») он разделил власть между этой новой федеральной властью и доминионами, поделив сферу деятельности правительства на общеимперские проблемы, локальные задачи и вопросы, касающиеся обоих уровней. Затем он перечислил задачи, которые должны были быть переданы каждому органу. За подобные действия позднее выступал и Кертис.

Другой оратор, Джордж Бурино, в 1880 году говорил о «естественном развитии Канады» ровно то же, что и Кертис^75.

Эти проекты Милнер считал главной целью в жизни, пока, подобно Кертису, не осознал их непрактичность^76. Идеи Милнера можно найти в его речах и документах, особенно в двух письмах от 1901 года к Брасси и Паркину. Брасси начал кампанию за федерализацию империи с передачей полномочий (то есть предоставлением местным органам власти права решения локальных вопросов даже в пределах Соединенного Королевства) и созданием имперского парламента, в который вошли бы представители колоний. Этот имперский парламент должен был бы заниматься общеимперскими задачами, в то время как местные парламенты — локальными вопросами. В декабре 1900 года Брасси опубликовал брошюру под названием «А Policy on Which All Liberals May Unite» («Политика, ради которой все либералы могут объединиться») и отправил Милнеру приглашение присоединиться к нему. Милнер согласился в феврале 1901 года, сказав: «Вероятно, не существует двух людей, более полно сходящихся во взглядах на имперскую политику [чем мы]... Мне ясно, что нам нужны отделы ные органы для бизнеса местного уровня и общеимперского. Попытка проводить и то и другое через один так называемый имперский

парламент терпит крах... Допустив, что мы должны иметь отдельные парламенты для имперских и местных задач, я пришел, хотя и по иному пути и по несколько другим причинам, к выводу, к которому приближаетесь и Вы, а именно, что было бы лучше не создавать новый орган над так называемым имперским парламентом... а создать новые органы или орган при нем для местного бизнеса Великобритании и Ирландии, предоставив парламенту возможность заниматься более значимыми вопросами внешней политики, обороны и взаимоотношений отдельных частей империи. В этом случае, конечно, колонии должны были бы быть представлены в имперском парламенте, который, таким образом, стал бы действительно имперским. Но большая трудность, без сомнения, состоит в том, что, если бы этот орган стал действительно эффективным инструментом имперской политики, он потребовал бы сокращения численности... Проблема сокращения числа британских членов, несомненно, могла бы быть смягчена созданием местных законодательных органов... Настало время начать все сначала... Хотелось бы мне, чтобы Розбери, который мог бы проводить подобную политику, был менее пессимистичен».

Идея передачи полномочий имперского парламента местным законодательным органам Шотландии, Англии, Уэльса и Ирландии была выдвинута в книгах лорда Эшера «After The War» («После войны») и Эдварда Вуда (будущего лорда Галифакса) «The Great Opportunity» («Великая возможность»). В основе этих трудов лежало не что иное, как повторение данного аспекта проекта федеративной империи. 4 июня 1919 года Вуд внес в Палату общин предложение о том, что «настало время для создания в Соединенном Королевстве нижестоящих законодательных органов», которое было поддержано 187 голосами против 34. Из этого предложения ничего не вышло, как, впрочем, и из планов федерализации.

Свои идеи по последнему вопросу Милнер вновь изложил в письме к Паркину от 18 сентября 1901 года: «Существующие парламенты, будь то британские или колониальные, слишком малы,

как и государственные деятели, которых они производят (за исключением отдельных случаев, таких как Чемберлен), для столь серьезных вопросов. Пока у нас не будет настоящего имперского совета, не просто консультативного, а прежде всего конституционного, а затем уже исполнительного, контролирующего все наши дела по всему миру, мы ничего не добьемся. Посмотрите, как были упущены великолепные возможности развития общегосударственной обороны, которые дала эта война. Я верю, что это произойдет, но в настоящее время не вижу человека, который мог бы это сделать. И вы, и я могли бы оказать ему огромную помощь, потому что у меня и, несомненно, у вас есть множество примеров и аргументов по этому вопросу, почерпнутых из практического опыта, которые логически разбили бы доводы оппозиции. Наша проблема в прежние времена заключалась в том, что мы пропагандировали грандиозную, но, как видно, неосуществимую идею. Сегодня я бы отстаивал то же самое как насущную практическую необходимость»77.

Провал проекта федерализации империи в период 1910-1917 гг. вынудил Паркина и Милнера возвратиться к общей идеологии, достигнутой благодаря стипендиям Родса, подобно тому, как это же событие вынудило Кертиса и других вернуться к одной цели, которая была выработана с помощью Королевского института международных отношений. Все партии делали это с неохотой. Как писал Дав Бранду в 1923 году, «последний [Королевский институт международных отношений] подходит — он может помочь нам достичь того единства во внешней политике, которое мы ищем, если станет пристанищем гостей из доминионов; но любовь Лайонела еще нужно завоевать, и если, как это часто бывает, достижения снизят аппетит, и он снова обратится к своей более ранней и великой работе, мы все будем в выигрыше»78.

В связи со смещением фокуса с институциональных на идеологические взаимоотношения в деле объединения империи необходимо получить четкое представление о точке зрения «Круглого стола» и всей группы Милнера. Она хорошо описана в работе из третьего выпуска журнала, написанной неизвестным автором. Эта статья, озаглавленная «The Ethics of Empire» («Этика Империи»), заслуживает пристального внимания. В ней подчеркивается, что аргументы в пользу империи и узы, которые ее связывают, должны быть моральными и не основываться на соображениях материальной выгоды или даже обороны. Этот акцент на нравственных соображениях, а не на экономических или стратегических, характерен для группы в целом и встречается у Милнера и даже у Родса. Профессиональные политики, бюрократы, прагматики и материалистические социальные реформаторы подвергаются в статье критике за то, что «не смогли убедительно призывать к идеалу морального благополучия, дабы возбудить пыл и воображение демократического народа». Их также критикуют за то, что они не разглядели,

что это основа, на которой выросла империя: «Становление Британской империи учит тому, как моральные убеждения и преданность долгу вдохновляли на строительство этой структуры. Противники империализма имеют обыкновение утверждать, что эта история не выдержит проверки, что она в значительной степени свидетельствует о самовозвеличивании и жадности. Такое обвинение выдает незнание истории... Люди, которые наиболее упорно трудились над созданием империи, не стремились к приобретению богатств и хищению ценностей. Именно благодаря их силе характера и нравственной целеустремленности британское правление в Индии и Египте стало воплощением порядка и справедливости... Долг — это абстрактный термин, но факты, которые за ним стоят, отражаются на нашем опыте реально и конкретно. Главное — понять его значение как движущей силы в жизни людей. [Это, вероятно, мысли Керра, но, возможно, так говорил Тойнби или Милнер. Писатель продолжает:] Конечная цель государства — люди, и его сила измеряется не оборонительными вооружениями или экономическим процветанием, а моральными качествами граждан... Функция государства позитивна и этична — обеспечить своим гражданам не просто существование, а хорошую жизнь. Социальные реформаторы зачастую слишком сильно акцентируют внимание на идеале, связанном с материальным комфортом народа... Удовлетворенность жизнью зависит не от более высокой заработной платы или низких цен, не от времени для отдыха, а от работы, при которой задействуются высшие качества человеческой натуры... Народ должен волноваться не о заработках, удобствах или даже свободе, а о возможностях для предпринимательства и ответственности. Политика более тесного сближения в империи становится невероятно значимой в связи с подобными требованиями... Существует лишь одна перспектива. Она заключается в том, чтобы народы империи осознали свое национальное единство и черпали из этого идеала вдохновение для совместных усилий по реализации моральных

обязательств, которые влечет за собой их членство в империи. Признание общих имперских интересов неизбежно расширит как основу их политической деятельности, так и взгляд на жизнь в целом. Общественную жизнь можно облагородить великими причинами и ничем иным... Политическая коррупция, карьеризм и партийные интриги естественным образом укореняются в небольших сообществах, где внимание сосредоточено на местных интересах. Великие общественные дела высвобождают интеллектуальный и нравственный потенциал людей... Фразы ״национальный характер“, ״нация доброй воли“ и ״национальная идентичность“ — не пустые слова. Каждый знает, что чувство солидарности — это не фикция, а реальность; что дух, воодушевляющий колледж или полк, — это нечто такое, что нельзя измерить в терминах личного вклада отдельных членов... Граждане столкнулись лицом к лицу с уникальной и исторической возможностью! Их миссия — основывать политику великой империи на принципах свободы и законности... Им остается увенчать эту структуру учреждением политического союза, который создаст ощущение сплоченности в империи. Долг, логика и факты направляют их к этой цели».

В этой статье прослеживаются все основные идеи группы Милнера: недоверие к партийной политике; акцент на моральных качествах и общем мировоззрении в деле объединения людей; убежденность в том, что служение Британской империи является высшим моральным достижением человека, к которому следует стремиться; представление о том, что высшими нравственными целями являются развитие личности, преданность долгу и служение в условиях свободы и законности; пренебрежение, даже презрение к экономическим соображениям; ощущение острой необходимости убедить других принять их точку зрения, чтобы империя смогла развиваться согласно предназначению, к которому они стремятся.

Группа Милнера занималась постоянным опровержением марксистско-ленинских интерпретаций истории и империализма.

Ее члены руководствовались материалистическими мотивами лишь изредка, а их стремление к империализму вовсе не мотивировалось желанием сохранить или расширить капитализм. Напротив, их экономическая идеология по своей ориентации была более социалистической, чем манчестерская, по крайней мере на ранних этапах. Конечно, это был недемократический вид социализма, готовый пойти на многие жертвы ради благополучия народных масс, но не желавший делиться с ними политической властью, которая могла бы позволить им претендовать на свое собственное благополучие. Эта склонность к социализму была заметнее в более ранний (баллиоль- ский) период, чем в последующий (Нового колледжа), и практически исчезла, когда во главе группы встали Лотиан и Бранд вместо Эшера, Грея и Милнера. Эшер считал неизбежным уничтожение среднего класса и полагал, что будущее принадлежит рабочим и административному государству. Он посвятил свою книгу «After The War» («После войны», 1919) Роберту Смилли, президенту Федерации шахтеров, и написал ему 5 мая 1919 года длинное письмо. 12 сентября того же года он писал своему сыну, ныне виконту Эшеру: «Есть вещи, которых нельзя отнять у Смилли и Сидни Уэбба. Это, как мне кажется, и есть истинные цели». Арнольд Тойнби еще раньше стал в некоторой степени социалистом и весьма критически относился к нынешней идеологии либерального капитализма, провозглашенной корифеями манчестерской школы. Милнер прочитал шесть лекций о социализме в Уайтчепеле в 1882 году (опубликованных в 1931 году в журнале The National Review). И Тойнби, и Милнер периодически работали в социальной службе умеренно социалистического типа, что привело к созданию в 1884 году благотворительного поселения «Дом Тойнби». Будучи председателем налогового управления (1892-1897), Милнер составил бюджет для сэра Уильяма Харкорта, в котором был введен налог на наследство. В Южной Африке он никогда не руководствовался капиталистическими мотивами, устанавливая высокий налог на прибыль с рудников Рэнд для

финансирования социальных улучшений и рассматривая с объективным спокойствием вопрос о национализации железных дорог или даже рудников. И Тойнби, и Милнер с самого начала с сомнением относились к преимуществам свободной торговли — не потому, однако, что пошлины могли обеспечить высокие прибыли для промышленных концернов, а потому, что государственные преференции могли более тесно связать империю в экономически единое целое.

В более поздние годы Милнер становился все более радикальным, что не слишком хорошо вписывалось в консервативные представления о финансах Бранда и даже Хиченса. Как демонстрирует его книга «Questions of The Hour» («Насущные вопросы», 1923), Милнер представлял собой комбинацию технократа и гильдейского социалиста и энергично возражал против ортодоксальной финансовой политики дефляции, сбалансированного бюджета, золотого стандарта и свободного международного обмена, пропагандировавшейся группой после 1918 года. Эта политика, сторонником которой был Бранд, была принята «Круглым столом» после 1918 года и рассматривалась Милнером как поощрение депрессии, безработицы и растраты материальных и моральных ресурсов Британии. Нет никаких сомнений, что в этом Милнер был прав. Не будучи квалифицированным экономистом, он, тем не менее, видел, что реальные проблемы носят технический и материальный характер и что способность Британии производить товары должна ограничиваться только реальным предложением знаний, рабочей силы, энергии и материалов, а не искусственными рамками преднамеренно лимитированного денежно-кредитного предложения. Эта точка зрения Милнера была принята группой только после 1931 года, и даже тогда не в полной мере. Группа, по крайней мере в период 1918-1931 гг., разделяла представления международных банкиров, с которыми Бранд, Хиченс и другие были очень тесно связаны. Они полагали, что довоенное финансовое превосходство Великобритании можно вернуть только путем

восстановления финансовой системы того времени с паритетом фунта стерлингов на том же уровне, но не учли изменившиеся условия, которые делали напрасными все усилия по возвращению старой системы. Точка зрения группы полностью раскрывается в статьях «Круглого стола» того периода. В декабрьском номере 1918 года Бранд отстаивал финансовую политику, которой британское правительство следовало в течение следующих тринадцати лет с катастрофическими результатами. Он писал: «Эта страна быстро восстановится после войны, если справится с обесцениванием валюты, сократит производство и кредитование, снизит уровень цен и восстановит свободный ввоз и вывоз золота... При столь богатом багаже финансовых знаний и опыта нам должно быть легко выбрать правильный путь — хотя он не всегда будет приятным — среди опасностей будущего. Все соображения приводят к мнению, что возвращение золотого стандарта, независимо от того, удастся ли достичь этого быстро, должно стать нашей целью. Только в этом случае мы гарантируем, что уровень цен будет таким же низким, как и в других странах, или даже ниже, а от этого зависит восстановление нашей экспортной торговли и предотвращение чрезмерного импорта. Лишь таким образом мы сможем подготовиться и предотвратить обесценивание нашей валюты, которое, хотя [существующий] запрет на торговлю золотом мешает нам измерить его, почти наверняка происходит, и защитить себя от выдачи чрезмерных кредитов».

Затем он изложил детальную программу сокращения кредита и государственных расходов, повышения налогов, урезания импорта, увеличения экспорта и т. д^79. Хиченс, являясь скорее промышленником, чем банкиром, не был столь консервативен в финансовых вопросах, как Бранд, и предложил покрыть огромный государствен-

ный долг 1919 года за счет налога на капитал. Но, когда правительство приняло политику Бранда, Хиченс согласился с ними и начал искать выход для своего собственного бизнеса, сократив издержки путем «рационализации производства».

Эти расхождения внутри группы во мнениях по экономическим вопросам не разрушили ее, потому что она была основана на политических, а не экономических идеях, корни которых вое- ходили к древним Афинам, а не были заложены в современном Манчестере. Поколение Баллиола времен Джоуитта и Неттлшипа, а также Нового колледжа времен Циммерна получили идеалистическое представление о классической Греции, зародившее у них ностальгию по эллинизму пятого века и заставившее стремиться восстановить братство интеллекта и патриотизма из древности в современной Британии. Надгробная речь Перикла стала их политическим призванием, долг перед государством и верность своим согражданам — главными жизненными ценностями. Но, понимая, что все достоинства эллинизма сводятся к нулю его неспособностью организовать какую-либо политическую единицу крупнее, чем один город, группа Милнера признавала важность политической организации для сохранения свободы и высших этических ценностей и надеялась сделать это, сплотив весь мир вокруг Британской империи.

Кертис очень хорошо выразил это в произведении «The Сот- monwealth of Nations» («Содружество наций», 1916), где сказал: «Государство, будь то автократия или содружество, в конечном счете основывается на долге, а не на личных интересах или силе... Основной принцип государства — это чувство преданности, признание глубоко в сознании его подданных того, что интересы общества превыше их собственных. Узы, которые объединяют их в единый коллектив, выражаясь словами Линкольна, — преданность по природе. Его легитимность, как и законность брачных уз, в основе своей не договорная, а сакраментальная. Его основой является

не меркантильный интерес, а скорее некое чувство долга, каким бы оно ни было, достаточно сильное, чтобы превзойти корыстную заинтере сованность »80.

История представлялась этой группе, и особенно Кертису, вековой борьбой принципов самодержавия и содружества, сил тьмы и света, азиатской теократии и европейской свободы. Этот взгляд на историю, основанный на работах Циммерна, Э. А. Фримена, лорда Брайса и А. В. Дайси, предполагал, что разграничительная черта между двумя противоположностями может быть проведена в их взглядах на закон: силы света считали его созданным человеком и изменяемым, но все же стоящим превыше всех людей, в то время как силы тьмы рассматривали закон как божественный и вечный, но подчиненный королю. Первое допускало многообразие, развитие и свободу, в то время как второе порождало однообразие, оболванивание и рабство. Борьба между ними продолжалась тысячи лет, породив такие детища, как персидские войны, Пунические войны и борьба Британии с войсками Филиппа II, Людовика XIV, Наполеона и Вильгельма II. Таким образом, для этой группы Британия была защитницей всего прекрасного и цивилизованного в современном мире, точно так же

как Афины отстаивали эти ценности в древнем мире^81. Миссия Британской империи, согласно этой интерпретации, состояла в том, чтобы нести свободу и свет (то есть принципы содружества), сражаясь против сил теократии и тьмы (то есть автократии) в Азии и даже в Центральной Европе. Ибо группа рассматривала неспособность Франции или Германии использовать английскую идею «верховенства закона», описанную Дайси в книге «The Law of The Constitution» («Закон конституции», 1885), как доказательство того, что эти страны все еще были погружены, по крайней мере частично, во тьму теократического права. Медленное распространение английских политических институтов в Европе и Азии в период перед Первой мировой войной рассматривалось группой как доказательство их превосходства и возможности прогресса. Цивилизаторскую миссию Англия должна была осуществлять при необходимости насильно, по крайней мере в Азии и Африке, ибо «функция силы состоит в том, чтобы дать моральным идеям время укорениться». Таким образом, Азию нужно было заставить принять цивилизацию. Группа оправдывала это тем, что азиаты, очевидно, лучше живут под европейским правлением, чем под властью других азиатов, и, если бы с ними посоветовались, они

явно предпочли бы британцев любой другой европейской державе. Разумеется, великий дар, который должен был быть ниспослан менее удачливым народам мира, не включал в себя демократию. Для Милнера, Кертиса и, по-видимому, для большинства членов группы демократия не была несомненным благом и вообще благом, и намного уступала правлению лучших — тех, кто, по словам Кертиса, «обладает интеллектуальными возможностями судить об общественных интересах и, что не менее важно, моральной способностью относиться к ним как к главенствующим над своими собственными».

Это презрение к неограниченной демократии вполне соответствовало идеям, которыми руководствовался Милнер в Южной Африке, и греческим идеалам, усвоенным в Баллиоле и Новом колледже. Однако ограничения на демократию, принятые группой Милнера, носили временный характер и основывались на недостаточном образовании и происхождении тех, кто был исключен из политического участия. Это не было вопросом крови или рождения, потому что эти люди не были расистами.

Это важно подчеркнуть из-за широко распространенного заблуждения, что они были расово нетерпимы. Члены группы никогда не были такими, особенно те, кто входил во внутренний круг. Напротив, они были ярыми сторонниками политики просвещения и продвижения всех групп, с тем чтобы в конечном счете все могли участвовать в политической деятельности и пользоваться всевозможными благами британского образа жизни. Конечно, члены группы не выступали за немедленное распространение демократии и самоуправления на все народы империи, но эти ограничения основывались не на цвете кожи или рождении, а на культурном мировоззрении и образовании. Даже Родс, которого многие считают расистом, потому что его стипендии выдавались лишь кандидатам из северных стран, не был таковым. Он ограничил выдачу стипендий этими странами, поскольку считал, что они имеют достаточно

однородный социальный базис, а это дарило надежду, что образовательный обмен может связать их вместе и сформировать ядро всемирной системы, которая, как он надеялся, в конечном итоге возникнет. Кроме того, Родс настаивал на том, что не должно быть никаких ограничений на стипендии по признаку расы, религии, цвета кожи или национального происхождения^82. В своей собственной жизни Родс не заботился о таких вещах. Некоторые из его ближайших друзей были евреями (например, Бейт), и в трех своих завещаниях он оставлял лорда Ротшильда своим доверенным лицом, а в одном — единственным попечителем. Милнер и другие члены клуба считали точно так же. Лайонел Кертис в своих трудах предельно ясно выражает как свою убежденность в том, что характер приобретается тренировкой, а не связан с врожденными способностями, так и свое настойчивое требование терпимости в личных контактах между представителями разных рас. В книге «Содружество наций» он говорит: «Успех англичан в заселении Северной Америки и сравнительный провал их соперников следует, по сути, отнести к соответствующим достоинствам не породы, а институтов», а также: «Энергия и ум, которые спасли Элладу [в персидских войнах], возникли благодаря свободным институтам». В другой работе он протестует против жестокого обращения англичан с туземцами в Индии и решительно заявляет, что с этим нужно покончить. Он пишет: «Поведение европейцев... более чем что-либо иное стало основной причиной индийских волнений... Я твердо убежден, что губернаторы должны быть наделены полномочиями по судебному расследованию ситуаций, когда европейцы подозреваются в оскорблении чувств индейцев. Всякий раз, когда случай бессмысленного и неспровоцированного оскорбления, подобного тем, которые я привел, доказан, правительство должно иметь право приказать

виновному покинуть страну... Несколько депортаций вскоре привели бы к определенным переменам к лучшему»83. То, что Дав считал точно так же, ясно из его писем Бранду.

Не разделяя убеждений расистов, группа, подобно вышеуказанным людям, находила вполне возможным возлагать надежды на полное распространение свободы и самоуправления на все части империи. Конечно, они считали, что по этому пути следует идти медленно, но их сомнения были связаны с предполагаемой неспособностью «отсталых» народов понять принципы содружества, а не с нежеланием распространить на них демократию или самоуправление.

Кертис определил различие между государством и деспотизмом следующим образом: «Отличительной чертой государства является верховенство закона в отличие от господства индивида. При деспотизме управление опирается на авторитет правителя или на невидимую и неуправляемую силу, стоящую за ним. В содружестве руководители черпают свою власть из закона, а закон — из общественного мнения, которое способно изменять его». Соответственно, «институты содружества не могут успешно работать с народами, чьи представления все еще связаны с идеями теократического или патриархального общества. Преждевременное распространение представительных учреждений по всей империи привело бы кратчайшим путем к анархии»84. Народ должен быть прежде всего обучен понимать и применять на практике главные принципы содружества, а именно верховенство закона и подчинение мотивов личной заинтересованности и материальной выгоды чувству долга перед интересами общества в целом. Кертис считал, что подобный образовательный процесс со стороны Британии необходим не только с моральной точки зрения, но и с практической,

поскольку англичане не могли рассчитывать на то, что 430 миллионов человек будут вечно находиться в рабстве. Им требовалось как можно быстрее воспитать их до такого уровня, чтобы они могли ценить и уважать британские идеалы. В одной из своих книг он пишет: «Идея о том, что принцип содружества предполагает всеобщее избирательное право, выдает незнание его истинной природы. Этот принцип означает всего лишь, что правительство полагается на чувство долга граждан друг перед другом, и должен распространяться на тех, кто способен поставить общественные интересы выше своих собственных»85. В другой работе он говорит: «С той же неотвратимостью, с которой день следует за ночью, придет время, когда они [доминионы] должны будут принять на себя бремя ответственности за все свои дела. Для людей, которые подходят для этого, самоуправление — вопрос не привилегии, а скорее обязанности. Именно долг, а не интерес побуждает людей к независимости, и именно обязательства, а не заинтересованность, являются фактором, который перевешивает чашу весов в человеческих взаимоотношениях». Индия, по мнению Кертиса, включена в этот эволюционный процесс, ибо он пишет: «Деспотическое правительство могло бы надолго закрыть Индию для западных идей. Но содружество — это живое существо. Оно не может допустить, чтобы какая-либо часть его оставалась инертной. Чтобы жить, оно должно двигаться, причем двигать каждой конечностью... Под британским владычеством западные идеи будут продолжать проникать в восточное общество и тревожить его, и то, приведет ли это к анархии или к установлению порядка на новом уровне, зависит от того, насколько миллионы индийцев смогут дорасти до более полного и рационального понимания высших основ, на которых зиждется долг повиновения правительству».

Эти идеи не принадлежали исключительно Кертису, хотя он был, пожалуй, самым плодовитым, самым красноречивым автором, и ярче других выражал свои чувства. Их, по-видимому, разделял весь внутренний круг группы. Дав, когда писал Бранду из Индии в 1919 году, благосклонно относился к реформе и говорил: «Лайонел прав. Вы не можете противиться мировому течению. Я убежден, что у таких вещей есть ״цель“. Все, что мы можем сделать,— это попытаться направить поток в более подходящее русло». В том же письме он писал: «Единство, в конце концов, должно быть достигнуто каким-то другим путем... Любовь — назовите ее, если хотите, более длинным именем — это единственное, что может заставить наш послевоенный мир двигаться, и мне кажется, что по этому поводу тоже есть что сказать. Будущее Империи, по моему мнению, зависит от того, насколько мы сможем осознать это. Наша беда в том, что мы начинаем с некоторым отставанием. Индийцам, должно быть, всегда было трудно нас понять». А будущий лорд Лотиан, заказывая статью об Индии для «Круглого стола» у своего представителя в Индии, писал: «Нам нужна статья в ״Круглом столе“, и, я хочу, чтобы читатель сделал из нее вывод, что именно на нем лежит ответственность за то, чтобы к потребностям индийцев начали относиться с сочувствием сразу после войны»86

Группа опасалась, что Британская империя не сможет извлечь пользу из уроков, которые они получили из истории Афинской империи и американской революции. Циммерн указывал им на резкий контраст между идеализмом надгробной речи Перикла и грубым деспотизмом Афинской империи. Они опасались, что Британская империя может столкнуться с теми же трудностями и разрушить британский идеализм и свободы тиранией, необходимой для удержания вместе сопротивляющихся частей. А любые попытки сохранить империю с помощью деспотизма они считали обреченными на провал. Британия будет уничтожена, как были уничтожены Афины, силами более тираническими, чем она сама. И, все еще проводя параллели с Древней Грецией, группа опасалась, что культура и цивилизация будут полностью разрушены из-за неспособности организовать какую-либо политическую структуру, большую, чем национальное государство, точно так же, как греческая культура и цивилизация в четвертом веке до нашей эры пришли в упадок из-за неспособности греков построить политическую единицу, выходящую за рамки города-государства. Это был тот самый страх, который вдохновлял Родса, и то же самое опасение, что побуждало группу Милнера преобразовать Британскую империю в Содружество наций, а затем поместить эту систему в рамки Лиги наций.

В 1917 году Кертис писал в своем письме к народу Индии: «Мир пребывает в муках, которые предшествуют сотворению или гибели. Вся наша раса переросла чисто национальное государство и так же верно, как день следует за ночью или ночь за днем, превратится либо в Содружество наций, либо в империю рабов. Решение этого вопроса остается за нами».

В то же время пример американской революции продемонстрировал группе опасность попыток управления империей из Лондона: взимание налогов без представительства могло привести только к разрушению. Тем не менее, было уже нереально обеспечить оборону 435 миллионов жителей Британской империи, облагая налогами лишь 45 миллионов граждан Соединенного Королевства. В чем же тогда искать решение? Попытки группы Милнера ответить на этот вопрос в конечном итоге привели, как мы увидим в главе 8, к идее Содружества наций, но прежде чем мы завершим разговор о «Круглом столе», несколько слов следует сказать о личной связи лорда Милнера с этой группой и других взаимоотношениях в области журналистики и общественной деятельности.

Милнер был создателем группы «Круглый стол» (поскольку это всего лишь иное название «Детского сада») и поддерживал с ней тесный личный контакт до конца своей жизни. В очерке о Милнере в «Национальном биографическом словаре», написанном Бэзилом Уильямсом из «Детского сада», мы читаем: «Он всегда был готов обсуждать национальные вопросы на внепартийной основе, присоединяясь к бывшим членам своего южноафриканского ״Детского сада“ в их ״спорах“, из которых возникло политическое обозрение ״Круглый стол“, где он обсуждал социальные вопросы и проблемы Империи с такими столь непохожими членами, как Л. С. Эмери, Герберт Уэллс, (лорд) Холдейн, сэр Эдвард Грей, (сэр) Майкл Садлер, Бернард Шоу, Д. Л. Гарвин, Уильям Пембер Ривз и У. А. С. Хью- инс». В некрологе Хиченса, о котором уже упоминалось, мы

находим в отношении «Круглого стола» фразу: «Зачастую во главе его находились старые руководители ״Детского сада“, лорд Милнер и его преемник, лорд Селборн, близкие друзья и соратники Хиченса, бывшие с ним до самого конца». А в некрологе лорду Милнеру из «Круглого стола» за июнь 1925 года можно прочесть следующий примечательный отрывок: «Основатели и редакторы ״Круглого стола“ с горечью в сердце скорбят о смерти лорда Милнера. Ибо вместе с ним они потеряли не только горячо любимого друга, но и того, кого всегда считали своим предводителем. Большинству из них посчастливилось служить под его началом в Южной Африке во время или после Южноафриканской войны и узнать из первых рук кое-что о великих идеалах, вдохновлявших его. С самого начала этого столетия и вплоть до настоящего времени, во времена, когда Трансвааль был британской колонией и когда образовалось Оранжевое Свободное государство, в дни создания южноафриканской конституции и на протяжении всей изменчивой и судьбоносной истории Британской империи в последующие пятнадцать лет они пользовались советами и руководством лорда Милнера и с благодарностью признают, что он, хотя временами и не соглашался с ними, никогда не переставал быть лидером, на которого они все равнялись. Тяжело вспоминать, что он обещал приехать на встречу 13 мая, в самый день своей смерти, специально для обсуждения южноафриканских проблем».

Во время Второй мировой войны «Круглый стол» печатался в Доме Родса в Оксфорде, что лишний раз демонстрирует, как группа Милнера сочетала различные инструменты, умножая их пользу.

«Таймс» и «Круглый стол» — не единственные издания, контролировавшиеся группой. В разное время в прошлом эта группа оказывала большое влияние на сотрудников Quarterly Review, The XIX Century and After, The Economist и The Spectator. Любой, кто знаком с этими изданиями, знает, что большинство из них долгое время скрывали имена своих авторов и даже редакторов. Степень

влияния группы Милнера на них и периоды, в течение которых это происходило, рассматривать здесь мы не будем.

Группа также оказывала редакционную помощь при издании превосходных книг за умеренную цену, публиковавшихся в серии «The Ноте University Library». Едва взглянув на полный список произведений, можно понять, что большинство авторов упоминались в данном труде. Влияние группы на «The Ноте University Library» осуществлялось главным образом через X. А. Л. Фишера, члена внутреннего круга группы, однако оно, по-видимому, не исчезло после его смерти в 1940 году.

Группа Милнера также пыталась, по крайней мере вначале, использовать для распространения своих имперских доктрин старые связи Милнера с образовательными организациями для взрослых и рабочими школами (унаследованные от Тойнби и Сэмюэля Барнетта). Глава Баллиола А. Л. Смит говорил в этой связи в 1915 году: «Мы должны воспитывать наших руководителей». А некоторые члены группы «Круглого стола» приняли активное участие в работе оксфордской летней школы для рабочего класса в 1913 году. Их деятельность была настолько успешной (особенно лекция Кертиса об империи), что в начале лета 1914 года состоялась двухнедельная конференция, на которой «выступали члены группы ״Круглого стола“ и другие люди по вопросам империи и внешних отношений» (вновь цитата из А. Л. Смита). В результате 30 июля 1914 года был составлен план проведения аналогичных программ в 110 учебных классах, созданных в промышленных центрах. Начало войны помешало осуществить большую часть этой программы. После окончания войны пропагандистская работа среди британских рабочих стала менее важной по различным причинам, в основном потому, что агитацию среди них все чаще проводили ораторы лейбористской партии, а группа «Круглый стол» занялась другими проблемами, такими как Лига наций, Ирландия и Соединенные Штаты^87.

ГЛАВА 8

ВОЙНА И МИР (1915-1920)

Группа Милнера была лишена власти на целое десятилетие (1906-1915). Как уже указывалось, есть основания полагать, что это не было воспринято негативно, так как ее члены занимались своей собственной важной деятельностью и одобряли проведение внешней политики (их основной области интересов) либеральной партией под руководством Асквита, Грея и Холдейна. В этот период происходили: объединение Южной Африки, реформы Морли-Минто, военно-морская гонка с Германией, военные переговоры с Францией, соглашение 1907 года с Россией, противостояние Британии и Германии в Агадирском кризисе (в раздувание которого «Таймс» внесла немалый вклад) — фактически, целый ряд событий, в которых точка зрения группы Милнера поддерживалась так, как если бы они были у власти. Конечно, в таких внутренних вопросах, как обсуждение бюджета с последующим согласованием в Палате лордов, а также в отношении проблемы самоуправления Ирландии члены группы Милнера не были полностью удовлетворены достижениями либералов, однако ни в одном из этих направлений они не были консерваторами (в отличие

от представителей блока Сесила)88. Но с началом войны группа Милнера и блок Сесила захотели прийти к власти и желали этого очень сильно, главным образом потому, что контроль над правительством в военное время позволил бы направить события в сторону послевоенного урегулирования, интересного группе. Они также полагали, что войну можно использовать для навязывания Британии антилиберального экономического регулирования, о котором они мечтали по крайней мере с тех пор, как в 1903 году ушел в отставку Чемберлен.

В 1916 году группа Милнера пришла к власти, применив технологию, повторенную ими в 1931 году в ситуации с лейбористской партией. Группа вступила в тайный сговор с руководителем правя- тельства и предложила ему возглавить его вновь, если он расколет свою собственную партию, и стать премьер-министром при поддержке группы и тех членов, которых он сможет отколоть от своей собственной партии. Главное различие между 1916и1931 годами заключалось в том, что в первом случае преданное меньшинство состояло из представителей социального класса группы — фактически, либералов, входивших в блок Сесила. Другое отличие состояло в том, что в 1916 году заговор сработал — либеральная партия была расколота и окончательно уничтожена, тогда как в 1931 году заговорщики смогли отколоть лишь часть лейбористов и лишь на время (на четырнадцать лет). Это последнее отличие, однако, было связано не с недостатком мастерства в плетении интриг, а с социологическими различиями либеральной и лейбористской партий в двадцатом веке. Последняя поднялась на волне будущего, в то время как первая была всего лишь одной из двух «команд», выстав-

ленных на поле одной и той же группой для закулисных игр, и, как таковая, должна была слиться со своим временным противником, как только появится официальный претендент. Эта странная (для постороннего) точка зрения объясняет, почему Асквит не питал настоящей вражды к Бонару Лоу или Бальфуру (который действительно предал его), а посвятил остаток своей жизни умалению заслуг Ллойд-Джорджа. Позже Асквит рассказывал о том, как его обманули в декабре 1915 года, но никогда не делал никаких личных выпадов в сторону Бонара Лоу, который вступил в тайный сговор (если таковой имел место). Поведение Бонара Лоу было приемлемо согласно кодексу британской политики, построенному главным образом на правилах игры Итона и Хэрроу, но действия Ллойда-Джорджа, значительно менее обдуманные и хладнокровные, были совершенно непростительны, поскольку совершались выскочкой, возведенным на высокую должность в либеральной партии благодаря своим неоспоримым личным способностям, но бывшим, тем не менее, аутсайдером, никогда не стоявшем вровень с игроками из Итона.

В коалиционных правительствах, созданных в мае 1915 года и декабре 1916 года, члены блока Сесила занимали более заметные позиции (как и подобало по праву старшинства), в то время как представители группы Милнера получили менее значимые, но к 1918 году группа взяла ситуацию под контроль и сосредоточила власть в своих руках.

В первом коалиционном правительстве (май 1915 года) Лансдаун вошел в кабинет министров министром без портфеля, Керзон — лордом-хранителем печати, Бонар Лоу получил должность в Министерстве по делам колоний, Остин Чемберлен — в Министерстве по делам Индии, Бальфур — в Адмиралтействе, Селборн стал руководителем Совета по вопросам сельского хозяйства, Уолтер Лонг — председателем Совета по делам местного самоуправления, сэр Эдвард Карсон — генеральным атторнеем,

Ф. Э. Смит — генеральным солиситором, лорд Роберт Сесил — заместителем министра иностранных дел, а Артур Стил-Мейтленд — заместителем министра по делам колоний. Из этих одиннадцати человек по меньшей мере девять были членами блока Сесила, а четверо были к нему близки (Сесил, Бальфур, Стил-Мейтленд и Селборн).

Во втором коалиционном правительстве (декабрь 1916) Милнер был министром без портфеля, Керзон — лордом-председателем тайного совета, Бонар Лоу — канцлером казначейства, сэр Роберт Финлей — лордом-канцлером, граф Кроуфорд — лордом-хранителем печати, сэр Джордж Кейв — министром внутренних дел, Артур Бальфур — министром иностранных дел, граф Дерби — военным министром, Уолтер Лонг — министром по делам колоний, Остин Чемберлен — министром по делам Индии, сэр Эдвард Карсон — военно-морским министром, Генри Э. Дьюк — главным секретарем по делам Ирландии, X. А. Л. Фишер — руководителем Совета по вопросам образования, Р. Е. Протеро — председателем Совета по вопросам сельского хозяйства, сэр Альберт Стэнли — председателем Совета по торговле, Ф. Э. Смит — генеральным атторнеем, Роберт Сесил — министром по вопросам блокады, лорд Хардинг — заместителем министра иностранных дел, Стил-Мейтленд — заместителем министра по делам колоний, лорд Уолмер (сын лорда Селборна) — помощником руководителя Департамента военной торговли. Из этих двадцати человек по меньшей мере одиннадцать состояли в блоке Сесила, а четверо или пятеро — в группе Милнера.

Сам Милнер был второй по значимости фигурой в правительстве (после Ллойд-Джорджа), особенно в то время, когда являлся министром без портфеля. Его интересовали главным образом предо- вольственная политика, правила военной торговли и послевоенное обустройство. Он был председателем комитета по стимулированию производства отечественного продовольствия (1915 и комитета по послевоенному восстановлению (1916). В результате работы первого появилась политика стимулирования производства продовольствия,

принятая в 1917 году, а второго — Министерство здравоохранения, созданное в 1919 году. В 1917 году он вместе с Ллойдом-Джорджем отправился на заседание Верховного совета Антанты в Рим, а оттуда с миссией в Россию. В марте 1918 года после побед Германии он поехал во Францию и оказал серьезное влияние на назначение Фоша верховным главнокомандующим. В апреле он стал военным министром, а после выборов в декабре 1918 года — министром по делам колоний. Он был одним из подписантов Версальского мир- кого договора. О роли Милнера в то время Джон Бьюкенен писал в своих мемуарах: «Во время Первой мировой войны с 1916 по 1918 год он работал в Военном кабинете министров, выискивал зерна смысла в обсуждениях этого органа и отвечал за его важнейшие практические достижения. В значительной степени благодаря ему были достигнуты плодотворные результаты, связанные с военными действиями, новым статусом доминионов и заметными успехами в британской социальной политике». Осуществляя эту деятельность, Милнер стремился оставаться максимально незаметным. В течение всего этого периода его мнение о Ллойде-Джордже было исключительно положительным. Двадцать лет спустя в книге «The Commonwealth of God» («Содружество Бога») Лайонел Кертис отметил два случая, когда Милнер отзывался о Ллойде-Джордже в самых лестных выражениях. В одном из них он назвал его более великим руководителем, чем Чатем.

В этот период не всегда можно было провести различие между блоком Сесила и группой Милнера, но примечательно, что члены первого, которые впоследствии очевидно перешли во вторую, в основном работали в тех областях, которые больше всего интересовали Милнера. С 1917 по 1921 гг. он и его группа, по сути, манипулировали Ллойдом-Джорджем. В период, когда тот был премьер-министром, его секретарями были три члена группы (Ф. Керр, 1916-1922; УД.С. Адамс, 1916-1919; Э. УМ. Григг, 1921-1922), а парламентским секретарем — Уолдорф Астор (1917-1918). Самые

важные решения принимались Военным кабинетом министров и Имперским военным кабинетом, члены которых переходили из одного в другой, но в 1917-1918 гг. в их число входили Ллойд- Джордж, Милнер, Керзон и Смэтс, то есть два члена группы Милнера, один — блока Сесила и сам премьер-министр. Секретарем этих групп был Морис Хэнки (впоследствии член группы Милнера), а редактором опубликованных отчетов Военного кабинета министров — У.Д. С. Адамс. Эмери был помощником министра, а Местон — членом Имперского военного кабинета в 1917 году. Фредерик Лидделл (член «Всех душ») был назначен первым парламентским советником в 1917 году и занимал эту должность в течение одиннадцати лет, после чего в течение пятнадцати лет служил советником спикера (1928-1943)89.

В других правительственных ведомствах сложилась примерно такая же ситуация. В самых высших эшелонах Министерства иностранных дел обосновались представители блока Сесила, в том

числе министр в лице Бальфура (1916-1919), а затем Керзона (19191924). Когда Бальфур отправился в Соединенные Штаты с миссией в 1917 году, он взял с собой Иэна Малкольма (шурина Дугала Малкольма). Позже Малькольм был личным секретарем Бальфура на Парижской мирной конференции в 1919 году. В Вашингтоне Бальфур выступал в роли заместителя главы дипмиссии Р. X. Бранда. В Лондоне, как уже говорилось, Роберт Сесил занимал должность парламентского заместителя министра, а затем помощника министра. Альфред Циммерн был главной фигурой в Управлении политической разведки. Д. В. Протеро являлся директором исторического отдела и был, как и Сесил и Циммерн, озабочен в основном будущим мирным урегулированием. Его сменил Д. У. Хэдлэм-Морли, который занимал пост советника по истории с 1920 года до своей смерти в 1928 году. Все эти люди были членами блока Сесила или группы Милнера.

Среди сотрудников Министерства по делам Индии упомянем лишь несколько имен, поскольку этот вопрос будет рассмотрен более подробно далее. Остин Чемберлен занимал пост министра (1915-1917) и способствовал началу работы над знаменитым актом 1919 года. Сэр Фредерик Дьюк (член группы «Круглый стол», о котором мы упомянем позже) был главным советником преемника Чемберлена Э.С. Монтегю и стал постоянным заместителем министра в 1920 году. Сэр Малкольм Сетон (также член группы «Круглый стол» с 1913 года) был помощником (1919-1924), а затем заместителем замминистра.

Роберт Сесил занимал пост министра по вопросам блокады (1916-1918), в то время как Реджинальд Сотерн Холланд организовывал торговые войны с Германией в более ранний период (1914). М. Л. Гвайер был юридическим советником Министерства судоходства во время войны и Министерства здравоохранения после нее (1917-1926), в то время как Д. Артур Солтер (позже член «Круглого стола» и «Всех душ» в течение почти двадцати лет) руководил

реквизицией судов в 1917 году, а затем стал секретарем Союзного совета по морскому транспорту и председателем Союзного исполнительного комитета по морскому транспорту (1918). После войны являлся членом Высшего экономического совета и генеральным секретарем Комиссии по репарациям (1919-1922).

А. X. Д. Р. Стил-Мейтленд возглавлял Департамент военной торговли (1917-1919), а лорд Уолмер (сын лорда Селборна и внук лорда Солсбери) был помощником директора (1916-1918). Генри Берченоу являлся одновременно членом и председателем нескольких комитетов, занимавшихся смежными вопросами. Р. С. Райт был членом департамента с момента его создания в 1915 году и до конца войны, также как и X. У. К. Дэвис, который стал еще и членом Консультативного комитета по военной торговле. Гарольд Батлер служил секретарем Департамента внешней торговли Министерства иностранных дел (1916-1917). Г. Д. Хендерсон (который был членом «Всех душ» с 1934) работал секретарем Наблюдательного совета по вопросам производства хлопка (1917-1919).

Члены блока Сесила и группы Милнера играли большую роль в Совете по вопросам сельского хозяйства. Лорд Селборн был председателем совета директоров в 1915-1916 гг., а Протеро (лорд Эрнл) — в 1916-1919 гг. Милнер и Селборн были председателями двух важных комитетов совета в 1915 и 1916 гг. Они стремились установить в качестве военной меры (и, в конечном счете, в качестве послевоенной) гарантированные правительством цены на сельскохозяйственную продукцию на таком высоком уровне, чтобы обеспечить внутреннее производство в требуемых количествах. Эту меру Милнер отстаивал в течение многих лет, но ее не вводили на постоянной основе до 1930 года, хотя и применяли временно в 1917-1919 гг. В состав этих комитетов входили в основном члены блока Сесила. Второй виконт Гошен (сын старого друга и зять приемного внука Милнера) был парламентским секретарем совета; лорд Астор — председателем подчиненного комитета по

поставкам молока; Сотерн Холланд — контролером отдела культивации в Департаменте производства продовольствия (1918 г.); миссис Альфред Литтелтон была заместителем директора женского отделения; леди Алисия Сесил — помощником директора по садоводству в Департаменте производства продовольствия; Эдвард Стратт (шурин Бальфура), который был членом обоих комитетов Милнера и Селборна, являлся техническим советником Протеро во время его президентства и составителем закона о производстве кукурузы 1917 г. Позднее, в 1923 году он в числе прочих помогал Милнеру установить таможенный тариф. Очерк о нем в «Национальном биографическом словаре» был написан его (и Бальфура) племянником лордом Рэйли.

В Министерстве по делам колоний Милнер был министром (1918-1921), Джордж Фиддес (из «Детского сада» Милнера) — постоянным заместителем министра (1916-1921), Стил-Мейтленд — парламентским заместителем министра (1915-1917), в то время как Эмери занимал ту же должность в 1919-1921 гг.

Что касается области разведки и общественной информации, Джон Бакен был главой информационного отдела Военного министерства, а Джон Дав и Б. X. Самнер (ректор «Всех душ» в настоящее время) — военной разведки. X. У. К. Дэвис был главным редактором оксфордских брошюр «Oxford Pamphlets», описывающих роль Великобритании в войне, в то время как Элджернон Сесил (племянник лорда Солсбери) служил в разведывательном отделе Адмиралтейства, а затем в историческом отделе Министерства иностранных дел. Хэдлэм-Морли был советником по всем историческим вопросам в отделе пропаганды (1915-1918) и помощником директора по политической разведке в Департаменте информации (1917-1918), а в конечном итоге был переведен на аналогичную работу в Министерство иностранных дел (1918).

В 1918 году Милнер был министром в Военном министерстве, в то время как Эмери служил помощником министра с 1917 года,

пока Милнер не взял его в Министерство по делам колоний примерно через год.

Это далеко не полное перечисление демонстрирует, насколько глубоким было влияние этой небольшой клики в последние годы войны. Оно не было направлено исключительно на победу, и с течением времени все больше усилий уделялось послевоенному урегулированию. В результате члены обеих групп все больше и больше концентрировались в Министерстве иностранных дел. Протеро, старый член блока Сесила, был назначен ответственным за подготовку будущей мирной конференции. Опираясь главным образом на свой собственный отдел Министерства иностранных дел (исторический), но также используя людей и материалы из военно-торгового разведывательного управления и разведывательного отдела Адмиралтейства, он подготовил большое количество докладов по вопросам, которые могли возникнуть на мирной конференции (1917-1919). В 1920 году 155 томов этих докладов были опубликованы под названием «Peace Handbooks» («Справочники по миру»). Беглого взгляда на их полный список будет достаточно, чтобы понять, что очень многие из писавших их «экспертов» были членами блока Сесила или группы Милнера. Примерно в то же время Филимор и Цим- мерн подготовили проекты устройства будущей Лиги наций. Большая часть группы в массовом порядке отправилась на Парижскую мирную конференцию в качестве экспертов-советников, и любой, кто знаком с историей, не может не узнать имена, часто упоминающиеся в этой книге. Примерно в это же время Ллойд-Джордж начал выходить из-под контроля группы Милнера, и, несомненно, блока Сесила. Отчасти это было вызвано слабостью Бальфура, номинального главы блока, но гораздо больше тем, что группа не могла контролировать Ллойд-Джорджа ни во время его избирательной кампании в декабре 1918 года, ни при переговорах «Совета четырех» с марта по июнь 1919 года. Он был готов использовать навыки группы Милнера в искусстве управления, но, когда дело доходило

до обращения к избирателям, как в случае с «выборами в хаки» 1918 года, он переставал учитывать суждения или советы группы. Ллойд-Джордж понимал, что электорат истерически ненавидит Германию, и был готов взывать к этому чувству, если на этой волне ему снова удастся получить должность. Группа Милнера, с другой стороны, стремилась избавиться от кайзера, прусской армии и даже юнкерства, но, как только Германия была побеждена, их враждебность к ней (которая была сильна еще до 1896 года) исчезла. К 1919 году они начали думать о балансе сил и необходимости настраивать Германию против опасностей «большевизма» с одной стороны и «французского милитаризма» с другой и считать, что если ее удастся направить на путь демократии и дружелюбия, то можно будет включить в британскую мировую систему так же, как это было с капскими бурами. Интеллектуальная атмосфера, царившая в группе Милнера в начале 1919 года, была описана в книге «Peacemaking, 1919» («Миротворчество, 1919») Гарольда Николсона — человека, который в то время был близок к ней.

Эта точка зрения никогда не обдумывалась всерьез. Она, по-видимому, основывалась на убеждении, что если с Германией обращаться в примирительном ключе, то она сможет освободиться от своих агрессивных настроений и стать цивилизованным членом британской мировой системы. Это было возможно, но если план и выполнялся, то очень плохо, потому что агрессивное поведение Германии не пресекалось, а примирительное — не поощрялось. Эта неудача, однако, была отчасти вызвана давлением общественного мнения, отказом французов принять эту концепцию в качестве необходимой цели внешней политики и неспособностью здраво и адекватно анализировать ее методы. Первый шаг к реализации данной политики был сделан самим Милнером еще в октябре 1918 года, когда он выступил с предупреждением не осуждать «всю немецкую нацию как чудовищ, творящих беззаконие, и не проводить против них политику наказания и репрессий». Взрыв общественного

негодования по поводу такого настроя был так велик, что «все члены группы, учившиеся под его руководством в Южной Африке, ценя его патриотизм, объединились, чтобы засвидетельствовать ему свое безграничное уважение». Эта цитата одного из участников группы Бэзила Уильямса относится к характеристике, данной группой своему лидеру в 1918 году.

Еще одно свидетельство можно найти в книге Альфреда Циммерна, опубликованной в 1922 году под названием «Europe in Convalescence» («Выздоровление Европы») и посвященной сожалениям о послевоенной политике Великобритании и особенно о выборах 1918 года. Как ни странно, Циммерн, предельно четко изложивший свои мысли в этой книге, был в общем и целом настроен против немцев больше, чем другие члены группы, и не разделял их довольно наивную веру в то, что победители могут просто простить Германию, не воспользовавшись преимуществами победы. Он в большей степени симпатизировал французской идее о том, что немцы должны продемонстрировать на конкретных примерах смену настроений, прежде чем им будет позволено свободно жить в цивилизованном обществе^90.

Галифакс, со своей стороны, в более значительной степени разделял настроения народа как в 1918 году, так и годы спустя. Он заразился общественной истерией против Германии в 1918 году до такой степени, что впоследствии хотел об этом забыть, точно так же, как в 1937 году разделял мысли о политике умиротворения по отношению к Германии, о чем теперь, несомненно, сожалеет. Однако они оба не входили в ближайшее окружение группы Милнера. Отражение чувств этого внутреннего круга, таких людей, как Керр, Бранд и Доусон, можно найти в речах первого, в передовицах «Таймс» последнего и в статьях «Круглого стола». А также в письмах Джона Дава. Последний писал Бранду 4 октября 1923 года: «Мне кажется, что самым пагубным последствием политики Пуанкаре станет окончательный крах демократии в Германии, на опасность которого указывалось в ״Круглом столе“. Ирония ситуации заключается в том, что если юнкеры снова захватят Рейх, возродятся те же самые старые противоречия, и мы волей-неволей вновь окажемся в одном строю с Францией, предотвращая опасность, которую снова вызвали французские действия... Даже если Смэтс намерен реализовать то, о чем говорил в своей прекрасной речи, ситуация может настолько измениться еще до окончания имперской конференции, что люди, которые думают так же, как он и мы, будут сбиты с толку... Сомневаюсь, что у нас вновь появится столь же удачная возможность установить мирную демократию в Германии».

СОЗДАНИЕ СОДРУЖЕСТВА

волюция Британской империи в Содружество наций стала возможной во многом благодаря заслугам группы Милнера. Конечно, существующая ныне система далека от идеалов группы, поскольку они мечтали о федеративной империи, но это была долгосрочная цель, и они приняли нынешнюю структуру в качестве временного промежуточного этапа. Однако сила веры в колониально-доминионное устройство, отдалявшая идеал федерации, по общему признанию, на любой стадии, послужила основной причиной того, что этот промежуточный этап стал постоянным, и, таким образом, уничтожила, по-видимому, навсегда, надежду на федерацию. За исключением нескольких упрямцев (лидерами среди которых были Милнер и Кертис), группа приняла решение о сотрудничестве в рамках империи и «параллелизме» в качестве альтернативы федерализации. Об этом ясно говорилось в «Круглом столе» от декабря 1920 года. В этом выпуске группа признавала своей будущей политической стратегией путь сотрудничества и говорила еледующее: «Сторонники [״Круглого стола“] в этой стране ощущают необходимость заявить о том, что опыт войны и мира ни в малейшей степени не поколебал фундаментальной убежденности, с которой

они начали публикацию этого обзора... ״Круглый стол“ никогда не высказывал своего мнения ни относительно формы, которую примет эта конституционная структура, ни времени, когда она будет воплощена в жизнь. Но он никогда не скрывал своей убежденно- ста в том, что система сотрудничества в конце концов рухнет». В сентябре 1935 года, обозревая результаты деятельности первых двадцати пяти лет журнала, авторы писали: «Таким образом, хотя ״Круглый стол“ никогда не отказывался от своей точки зрения о том, что единственной окончательной основой свободы и прочного мира является органический союз наций в содружестве, охватывающем весь мир или, на первых порах, меньшую его часть, после войны он был последовательным сторонником... принципов, на которых теперь покоится Британская империя, изложенных в меморандуме Бальфура 1926 года... Его члены считают, что только в результате максимального сотрудничества и осознания его ограниченности на практике различные страны в рамках и вне Британской империи встанут перед необходимостью создания органического союза».

В группе Милнера, по-видимому, существует миф о том, что они изобрели выражение «Содружество наций», что оно было заимствовано из книги Циммерна «Греческое содружество» («The Greek Commonwealth»), опубликованной в 1911 году, и впервые стало известно широкой публике благодаря названию книги Кертиса 1916 года. Это не совсем верно, так как старые империалисты из блока Сесила употребляли термин «содружество» по отношению к Британской империи в различных ситуациях еще в 1884 году. В том же году в речи в г. Аделаида, Австралия, лорд Розбери упомянул о возможности выхода Новой Зеландии из состава империи и добавил: «Боже упаси. Ни одной нации, какой бы великой она ни была, нет необходимости покидать империю, потому что империя — это содружество наций».

Если группа Милнера и не изобрела этот термин, то придала ему совершенно определенное и особое значение, описанное в книге

Циммерна, и популяризировала его использование. Согласно Циммерну, термин «содружество» относится к сообществу, основывающемуся на свободе и верховенстве закона, в отличие от власти, базирующейся на влиятельности и даже деспотической тирании. Это различие было продемонстрировано в книге Циммерна на контрасте между Афинами, описанными в похоронной речи Перикла, и Спартой (или фактическим поведением афинской империи). Применительно к современному миру это контраст между британским правительством, описанным Дайси, и деспотизмом Филиппа II, Вильгельма II и Николая II. В этом смысле содружество изначально не было альтернативой федерации, как это стало позднее, поскольку связывалось с моральными качествами власти и могло существовать в рамках как федеративной, так и нефедеративной империи.

Таким образом, выражение «Британское Содружество наций» не было изобретено группой, но приобрело совершенно особое значение и распространялось все шире в этом значении до тех пор, пока, наконец, не стало общепринятым. Первый шаг в этом направлении был сделан 15 мая 1917 года, когда генерал Смэтс употребил это выражение на банкете в свою честь в парламенте Великобритании. Этот банкет, по-видимому, был организован группой Милнера, во время речи лорд Милнер сидел по правую руку от Смэтса. Речь была напечатана и стала широко известна, поскольку была распространена по всей Великобритании, содружеству, Соединенным Штатам и остальному миру. Оглядываясь назад, некоторые люди полагают, что Смэтс отвергал значение выражения, использовавшегося группой Милнера, потому что в своей речи он в действительности отказался от проекта имперской федерации. Это мнение, однако, ошибочно, так как, как уже говорилось, выражение «содружество» в то время имело значение, которое могло включать как федерацию, так и сотрудничество членов Британской империи. Противопоставление значений федерации и содружества появилось позднее, уже вне группы. По сей день такие люди, как

Кертис, Эмери и Григг, все еще используют термин «содружество» применительно к федеративной империи, и они всегда понимают под этим словом «свободную власть в рамках законов», а не соглашение независимых, но сотрудничающих государств.

Те, кто считает, что федерация и содружество представляли собой взаимоисключающие идеи, не смогут понять процесса преобразования Британской империи в Содружество наций и осознать роль, которую группа Милнера сыграла в этом.

На самом деле идей было не две, а три, и они рассматривались группой не как заменяющие друг друга, а как дополняющие. Эти три идеи включали:

1) формирование общей идеологии и мировоззрения у народов Соединенного Королевства, Британской империи и Соединенных Штатов;

2) создание инструментов и практики сотрудничества этих сообществ с тем, чтобы они могли проводить политику параллельно,и

3) формирование имперской, англо-американской или мировой федерации.

Группа Милнера рассматривала их как дополнения друг к другу и активно работала над всеми ними, не считая их взаимоисключающими альтернативами. Даже самые фанатичные из них всегда понимали, что до воплощения в жизнь идеи федерации, и даже империи, еще очень далеко. В этой связи они всегда употребляли такие вираже- ния, как «не при нашей жизни» или «не в нынешнем веке». И всегда настаивали на том, что единство любой системы должно основываться на общей идеологии, двигаясь в этом направлении с помощью стипендий Родса, группы «Круглый стол» и Институтов международных отношений, даже несмотря на то, что страстно стремились создать организованную конституционную структуру. И в этих стремлениях они параллельно с одинаковым рвением работали над созданием имперской федерации и над такими инструментами сотрудничества,

как конференции премьер-министров доминионов. Мысли, по-видимому, приобретшие популярность, о том, что группа «Круглый стол» была привержена исключительно идее федерации и что провал этого проекта ознаменовал поражение и закат группы, ошибочна. Напротив, к 1930-м годам она так активно работала над общей идеологией и институтами сотрудничества, что многие верующие в федерацию считали их пораженцами. По этой причине некоторые из этих верующих организовали еще одно движение под названием «Всемирное движение к содружеству» (World Commonwealth Movement). Свидетельством этого стала статья лорда Дэвиса в The Nineteenth Century and After за январь 1935 года под названием «״Круглый стол“ или мировое содружество?». Это новое движение критиковало внешнюю, а не имперскую политику группы «Круглый стол», особенно ее идеи умиротворения Германия и ослабления Лиги наций и ее веру в то, что Британия может найти безопасность в изоляции от континентальной Европы и в политике баланса сил, поддерживаемой Соединенным Королевством, доминионами и Соединенными Штатами.

Усилия группы «Круглый стол» по созданию общей идеологии, объединяющей сторонников британского образа жизни, проявляются во всех аспектах их работы. Она была заимствована у Родса и Милнера и нашла свое наиболее яркое проявление в структуре стипендий Родса. В результате этого, а также того, что большая часть Оксфорда контролировалась группой Милнера, он постепенно становился международным университетом. В этой связи группа должна была пройти по узкому коридору между необходимостью обучения английскому образу жизни неангличан (включая американцев и индейцев) и вероятной полной потерей этого образа жизни (по крайней мере, в Оксфорде) в связи с допуском слишком большого количества иностранцев в свои закрытые залы. В целом этот путь был пройден довольно успешно, как это поймет любой, кто имел хоть какой-то опыт общения с теми, кто получает стипендии Родса. Конечно, приезжие воспринимали социальные обычаи англичан несколько охотнее, чем английские правила

игры или политические идеи, но в целом эксперимент Родса, Милнера и Лотиана нельзя назвать неудачным. Несомненно, в ситуации с Соединенными Штатами это имело больший успех, чем с доминионами или Индией, ибо в последней английская идея свободы была усвоена гораздо полнее, чем идея верности Англии.

Усилия группы Милнера, направленные на поощрение превращения империи в федерацию, уже упоминались. Они потерпели неудачу и, действительно, были обречены на провал, как вскоре поняли большинство членов. Джон Бакен и Джозеф Чемберлен отка- запись от этой попытки еще в 1903 году. К 1917 году даже Кертис смирился с мыслью, что федерализация — это очень отдаленная вероятность, хотя по крайней мере в его случае она оставалась манящей призрачной надеждой, через призму которой измерялись все меньшие цели, превращаясь в туманные и неудовлетворительные^91.

Оставалось третье средство — имперское сотрудничество. Со временем это стало главной заботой группы. История этой деятельности хорошо знакома, возвращаться к этому мы не будем. Нас

интересует только та роль, которую в ней играла группа Милнера. Вообще-то эта роль была очень значительной, если не решающей.

Предложения о сотрудничестве в рамках империи основывались на предположении, что сообщества, имеющие общую идеологию, могут идти параллельными курсами к одной и той же цели, довольствуясь одними лишь консультациями лидеров. В течение долгого времени группа Милнера не замечала, что чем большего успеха удается достичь с помощью этого метода, тем более отдаленной становится возможность создания федерации. Весьма вероятно, что группу ввел в заблуждение тот факт, что им в течение многих лет чрезвычайно везло удерживать членов на властных и влиятельных позициях в доминионах. До тех пор, пока такие люди, как Смэтс, Бота (который делал то, что хотел Смэтс), Дункан, Фитэм и Лонг занимали влиятельные посты в Южной Африке, люди, подобные Эглстону, Бавину и Дадли Брэхему, оказывали серьезное влияние в Австралии, а Глейзбрук, Масси, Джозеф Флавель, Перси Корбетт были облечены властью в Канаде — короче говоря, пока члены группы Милнера занимали влиятельные позиции во всех доминионах, технология параллельной политики сотрудничества представлялась самым простым способом достижения общей цели. К сожалению, нельзя было рассчитывать на то, что этот метод будет работать вечно, и по мере того, как группа Милнера со временем слабела, ожидания, что их новые рекруты в Англии (такие как Ходсон, Коупленд, Эктор, Вудворд, Элтон и другие) смогут продолжать политическую работу в тандеме с новичками, пришедшими к власти в доминионах, становились все более несбыточными. Когда этот злосчастный момент наступил, группа Милнера пришла к мнению, что необходимо утвердить регламентированные формы процедур. Они не сделали этого не потому, что не хотели, а потому, что их члены в доминионах не смогли бы остаться на влиятельных позициях, если бы настаивали на создании официальных узаконенных связей с Британией, в то время как жители доминионов этого явно не хотели.

Решение об использовании колониальных или имперских конференций для установления более тесных контактов с различными частями империи было первоначально принято блоком Сесила, а затем взято на вооружение группой Милнера. При проведении первых четырех конференций (1887, 1897, 1902 и 1907) основные лидирующие позиции занимали члены блока, хотя во время последней они формально не были у власти. Решающие изменения, внесенные в систему колониальных конференций на конференции 1907 года, были разработаны секретной группой, консультировавшейся по поводу планов в течение восемнадцати месяцев, и представлены Королевскому колониальному институту в апреле 1905 года. Эти планы были изложены в депеше министра по делам колоний Альфреда Литтелтона и реализованы во время конференции 1907 года. В результате было установлено: название необходимо изменить на Имперскую конференцию; она должна созываться каждые четыре года; в ней должны участвовать премьер-министры различных частей империи, находящихся на самоуправлении; министр по делам колоний должен быть исключен из взаимодействия, а в Министерстве по делам колоний должен быть создан новый департамент доминионов под руководством сэра Чарльза Лукаса. Как писал будущий лорд Лотиан в «Круглом столе» в 1911 году, конечным результатом стало разрушение надежд на федерацию в связи с признанием автономного существования доминионов^92.

На конеренции 1907 года по предложению Холдейна был создан Комитет имперской обороны и принят план организации

вооруженных сил доминионов по аналогичной схеме, позволявший объединять их в случае чрезвычайной ситуации. Второе из этих предложений, приведшее к полной реорганизации армий Новой Зеландии, Австралии и Южной Африки в 1909-1912 гг. с весьма благоприятными результатами при разрешении кризиса 1914-1918 гг., не представляет для нас непосредственного интереса. Комитет имперской обороны и его секретари были назначены лордом Эшером, который был председателем специального комитета по реформе военного министерства в 1903 году и постоянным членом Комитета имперской обороны с 1905 года и до самой своей смерти. В результате его влияния секретариат комитета стал филиалом группы Милнера, а затем — самого кабинета министров, когда этот орган впервые получил его в 1917 году.

В период после 1918 года группа Милнера пополнилась тремя членами, происходившими из этого секретариата. Это были Морис Хэнки, Эрнест Суинтон и У. Г. А. Ормсби-Гор (ныне лорд Харлек). Хэнки был помощником секретаря Комитета имперской обороны (1908-1912) и секретарем (1912-1938). Суинтон был помощником госсекретаря (1917-1925). Оба стали членами группы Милнера, Хэнки — близким к внутреннему кругу, Суинтон — к одному из менее центральных кругов. Ормсби-Гор был помощником секретаря в 1917-1918 гг. одновременно с личным секретарем лорда Милнера. Все три этих человека достаточно важны, поэтому их карьеры будут изучены более подробно.

Морис Паскаль Алерс Хэнки (сэр Морис после 1916 барон Хэнки с 1939), чья семья была связана браком с Уиндемами, родился в 1877 году и вступил в королевскую морскую пехоту, когда окончил Рагби в 1895 году. Он вышел в отставку в 1918 году в звании подполковника и был повышен до полковника в отставке в 1929 году. В 1902 году был прикомандирован к военно-морскому разведывательному управлению, а через шесть лет уже служил в штабе Комитета имперской обороны. В 1917 году, когда впервые было

принято решение создать при кабинете министров секретариат и сформировать Имперский военный кабинет, добавив иностранных представителей в Британский военный кабинет (изменение, в принятии которого Милнер играл главную роль), секретариат Комитета имперской обороны начал работать и на два остальных органа. В то же время, как мы уже обсуждали, премьер-министру был предоставлен секретариат, состоявший из двух членов группы Милнера (Керра и Адамса). Таким образом, Хэнки стал секретарем, а Суинтон — помощником секретаря кабинета министров, причем первый занимал свой пост, параллельно работая в Комитете имперской обороны до 1938 года. Несомненно, именно благодаря Хэнки и группе Милнера Суинтон в 1925 году стал профессором военной истории Чичеле и членом общества «Все души». Что касается самого Хэнки, то он стал одной из наиболее значительных фигур в группе Милнера, близкой к внутреннему кругу и одной из самых важных (хотя и относительно малоизвестных) в современной британской истории. В 1923-1938 гг. он был секретарем Тайного совета; служил секретарем британской делегации на Мирной конференции 1919 года, на Вашингтонской конференции 1921 года, на Генуэзской конференции 1922 года и на Лондонской конференции по репарациям 1924 года. Был генеральным секретарем Гаагской конференции 1929-1930 годов, Лондонской военно-морской конференции 1930 года и Лозаннской конференции 1932 года. Являлся генеральным секретарем Британских имперских конференций 1921, 1923, 1926, 1930 и 1937 гг.. Вышел в отставку в 1938 году, но стал членом Постоянной мандатной комиссии (сменив лорда Хейли) в 1939 году. Он был британским правительственным директором компании Суэцкого канала в 1938-1939 годах, министром без портфеля в 1939-1940 гг., канцлером герцогства Ланкастер в 1940-1941 гг., генеральным казначеем в 1941-1942 гг., председателем Научноконсультативного комитета и Инженерного консультативного комитета в 1942-1943 годах. В настоящее время он является директором

компании Суэцкого канала (с 1945), председателем Комитета технического персонала (с 1941), председателем Межведомственного комитета по профессиональному образованию и подготовке кадров и Комитета по назначениям высокого уровня на государственной службе (с 1944), председателем Комитета по исследованию колониальных продуктов (с 1942). В 1903 году Хэнки женился на Аделине де Смидт, дочери известного южноафриканского политического деятеля. Его старший сын Роберт является в настоящее время первым секретарем на дипломатической службе, а дочь Урсула в 1929 году вышла замуж за Джона А. Бенна, председателя правления издательства Benn Brothers, publishers.

Хэнки был главным протеже лорда Эшера в группе Милнера и в британской общественной жизни. Они постоянно общались друг с другом, и Эшер регулярно давал Хэнки советы, как тому вести себя на различных официальных должностях. Разрозненные примеры этого можно почерпнуть из опубликованных журналов и писем Реджинальда, виконта Эшера. 18 февраля 1919 года Эшер написал Хэнки, советуя ему не соглашаться на пост генерального секретаря Лиги наций. 7 декабря 1919 года он дал ему подробную рекомендацию о том, как действовать, выступая в роли секретаря Конференции премьер-министров доминионов, посоветовав работать на «Лигу империи», основываясь на сотрудничестве, а не на каком- либо «строгом конституционном плане», попытаться заручиться доверием Имперского генерального штаба, используя тем временем в качестве такого штаба Комитет обороны. В 1929 году, когда Рамзи Макдональд попытался не допустить Хэнки к секретному заседанию кабинета министров, Эшер зашел так далеко в поддержку своего протеже, что написал премьер-министру письмо с предостережением. В этом письме, датированном 21 июля 1929 года, говорилось: «Я наблюдаю, согласно лондонской газете, что Вы не допускаете своего секретаря до заседаний кабинета. Вероятно, это неправда, потому что Вы — последний человек в мире, который сделал бы

шаг назад к ״секретности“, будь то в дипломатии или правительстве. Эволюция нашей кабинетной системы от ״кабальной“ была медленной, но уверенной. С тех пор как секретарь кабинета стал восприниматься как должное при ведении дел, почти исчезли последние следы суеверного преклонения, сохранявшиеся с тех времен, когда Болингброк представлял опасность для общественного спокойствия».

В 1938 году Хэнки сменил на посту секретаря кабинета министров Эдвард Э. Бриджес, который был близок к группе Милнера с тех пор, как стал членом «Всех душ» в 1920 году. Бриджес, сын покойного поэта-лауреата Роберта Бриджеса, получил хорошее образование в Итоне и Магдален-колледже. Являясь государственным служащим казначейства с 1919 года, был посвящен в рыцари в 1939 году, а с 1945 года совмещал с должностью в кабинете министров высокий пост постоянного секретаря казначейства и главы Государственной службы Его Величества.

Имперская конференция 1911 года имеет мало общего с нашей историей, хотя вступительная речь Асквита могла быть написана в кабинете «Круглого стола». Действительно, ее с одобрением цитирует Лайонел Кертис в своей книге «Проблема содружества» («The Problem of the Commonwealth»), опубликованной пять лет спустя. Асквит указывал, что империя покоится на трех китах:

а)      господство закона в понимании Дайси,

б)      местная автономия и

в)      забота об интересах и судьбах других подданных, которые еще не достигли «полного самоуправления».

Затем он указал на два принципа централизации и распада применительно к империям из раннего викторианского периода, и заявил: «Ни одна из этих теорий не имеет сегодня ни малейшей поддержки ни у себя дома, ни в какой-либо части нашей самоуправляемой империи... Будь то в Соединенном Королевстве или в любом из великих сообществ, которые вы представляете, каждый из нас является и намерен оставаться хозяином в своем собственном доме.

Здесь, у себя дома и во всех доминионах, это представляет собой жизненную силу нашего государства». Так говорил Асквит, и даже ультра-федералист Кертис был согласен. Он также одобрил, когда Асквит отклонил предложение сэра Джона Уорда о создании Имперского совета, хотя, несомненно, из совершенно иных побуждений.

На конференции 1911 года иностранные члены впервые были посвящены в тайны высокой политики из-за германской угрозы. За исключением этого момента, принесшего свои дивиденды в 1914 году, конференция прошла в общем и целом безрезультатно.

Конференция 1915 года не состоялась из-за войны, но как только Милнер вошел в правительство в декабре 1915 года, аргумент «Круглого стола» о том, что войну следует использовать как средство консолидации империи, а не как предлог для ее отсрочки, был принят на вооружение. В 1915 году «Круглый стол» впервые начал агитировать за немедленное проведение Имперской конференции с участием Индии. Как только Милнер вошел в кабинет министров в декабре 1915 года, он разослал телеграммы в доминионы и в Индию, приглашая их представителей. Именно он также создал Имперский военный кабинет, добавив представителей доминионов в Британский военный кабинет. Эти события были предсказаны и одобрены «Круглым столом». В июньском номере за 1917 год в большой статье под названием «Новые изменения в конституции империи» («New Developments in the Constitution of the Empire») утверждалось: «В недалеком будущем мы проведем Имперскую конференцию, цель которой будет заключаться в том, чтобы рассмотреть, какие дальнейшие шаги могут быть предприняты для преобразования империи-государства, в котором основные обязанности и бремя общих дел возлагаются на Соединенное Королевство и контролируются им, в содружество равных наций, проводящее свою внешнюю политику и решающее общие задачи с помощью постоянных консультаций и согласованных действий... Решение на сегодняшний день лежит вне восстановления федерации какого-либо

рода после войны... Очевидно, однако, что структурой, с помощью которой будет функционировать улучшенная имперская система, станет главным образом вновь созданный имперский кабинет. Он будет отличаться в некоторых важных аспектах от Имперской конференции. Собираться он будет ежегодно, а не раз в четыре года. Речь пойдет, в частности, о внешней политике, которую на имперской конференции еще никогда не обсуждали... Его действия, следовательно, будут секретными... Он также будет состоять из наиболее важных британских министров, заседающих вместе с иностранными, а не только из государственного секретаря по делам колоний, как это, как правило, происходило до сих пор».

Как хорошо известно, Имперский военный кабинет заседал четырнадцать раз в 1917 году, был созван в 1918 году и собрался в Париже в 1918-1919 гг. в виде делегации Британской империи на Мирной конференции. Параллельно с этим в 1917 году прошла Имперская военная конференция в Лондоне под руководством министра по делам колоний, где обсуждались невоенные проблемы. На заседаниях прежнего органа было решено в будущем проводить ежегодные совещания и предложить доминионам учредить в Лондоне посты министров-резидентов для проведения постоянных консультаций. На совещании в 1917 году была составлена знаменитая имперская резолюция, которая исключала федерализацию как решение имперской проблемы и признавала полное равенство доминионов и Соединенного Королевства под властью одного короля. Эти нововведения Милнер не только считал приемлемыми, но и, по-видимому, в значительной степени разработал их. 9 июля 1919 года он опубликовал официальное заявление, содержавшее предложения: «Единственная возможность продолжения существования Британской империи — это абсолютно равноправное партнерство Соединенного Королевства и доминионов. Я говорю это без всяких оговорок». Когда Милнер умер в мае 1925 года, в некрологе «Таймс» об этой части его жизни было сообщено следующее: «На внеочередном

совещании Военного кабинета, в котором приняли участие премьер-министры доминионов, и которое, начиная с 20 марта, стало называться Имперским военным кабинетом... Милнер был более озабочен, чем любой другой британский государственный деятель. Концепция Имперского военного кабинета и фактическое предложение ввести премьеров доминионов в состав кабинета Соединенного Королевства принадлежали ему. А когда благодаря тому, что мистер Ллойд Джордж с готовностью принял это предложение, концепция Милнера была реализована, она оказалась не только решением проблемы имперского административного единства в его тогдашней переходной, но самой важной фазе, но и постоянным и далеко идущим этапом конституционной эволюции империи. Они вновь собрались в 1918 году и продолжили работу в качестве делегации Британской империи на мирных переговорах в Версале в 1919 году. Таким образом, благодаря Милнеру империя получила общий исполнительный орган в момент наибольшей необходимости. Ибо Имперский военный кабинет мог и делал это, предпринимая действия исполнительной власти, и его решения связывали империю в единое целое»93.

Именно Милнер настоял на проведении Имперской конференции в 1921 году и организовал ее, выступая в качестве министра по делам колоний, хотя по состоянию здоровья был вынужден уйти в отставку до ее начала. Именно в этот период, будучи министром, Милнер при содействии Эмери разработал план новой «диархи- ческой» конституции Мальты, предоставил Египту полную свободу, поручил Кертису работу над ирландской проблемой и дал разрешение Канаде назначить собственного посланника^93 в

Соединенных Штатах, впрочем, на должность никого не назначали до 1926 года, а затем взяли зятя ближайшего сотрудника Милнера из Фонда Родса.

Имперские конференции 1921 и 1923 гг. по большей части контролировались блоком Сесила, по крайней мере, в том, что касалось делегации Соединенного Королевства. Трое из пяти ее представителей в 1921 году были членами этого сообщества (Бальфур, Керзон и Остин Чемберлен), остальными двумя были Ллойд Джордж и Уинстон Черчилль. Из членов остальных пяти делегаций только Смэтс из Южной Африки имеет для нас значение. Среди секретарей делегации Соединенного Королевства можно отметить присутствие Хэнки и Григга.

На Имперской конференции 1923 года ситуация была аналогичной. Трое из четырех делегатов от Соединенного Королевства входили в блок Сесила (лорд Солсбери, Керзон и герцог Девонширский), четвертым был премьер-министр Болдуин. Смэтс снова возглавил южноафриканскую делегацию. Группой секретарей руководил Хэнки, а отдельной группой индийских секретарей — Л. Ф. Раш- брук Уильямс. Последний, о котором мы уже упоминали, был связан с группой Милнера с тех пор, как был избран членом «Всех душ» в 1914 году, проделал большую работу по подготовке Акта об управлении Индией 1919 года и работал под руководством Мар- риса над реализацией этого закона после его вступления в силу. Его дальнейшая карьера связывала его с различными частями обширной сети группы Милнера, о чем свидетельствует тот факт, что он был делегатом Ассамблеи Лиги наций в 1925 году, министром иностранных дел штата Патиала в 1925-1931 гг., членом Индийской конференции «Круглого стола» в 1920-1932 гг., значимой фигурой в британской радиовещательной корпорации ВВС и Министерстве информации. Ничто не указывает на то, что мистер Лэтем (позже сэр Джон) был членом группы Милнера, но в более поздние годы его сын Ричард точно являлся таковым. Сэр Джон, по-видимому,

впервые вступил в контакт с группой Милнера в 1919 году, когда он, профессор права Университета Мельбурна, был членом австралийской делегации на Парижской мирной конференции и, находясь там, стал помощником секретаря британской делегации. В 1922 году в возрасте сорока пяти лет он стал австралийским членом парламента и был им в течение двенадцати лет. В течение этого короткого периода он являлся генеральным прокурором в 1925-1929 гг., министром промышленности в 1928-1929 гг., лидером оппозиции в 1929-1931 гг., заместителем лидера большинства в 19311932 гг. и заместителем премьер-министра, генеральным прокурором и министром промышленности в 1932-1934 гг. Кроме того, он был британским секретарем Союзной комиссии по делам Чехословакии в 1919 году, первым президентом Союза Лиги наций, австралийским делегатом в Лиге наций в 1926 и 1932 гг., австралийским представителем на Всемирной конференции по разоружению в 1932 году, ректором Университета Мельбурна в 1939-1941 гг., австралийским министром по делам Японии в 1940-1941 гг. и вице-президентом в период 1932-1944 гг., а ныне является членом редакции «Таймс».

На этих двух конференциях различные члены блока Сесила и группы Милнера приглашались для консультаций по вопросам, входившим в их компетенцию. Из этих лиц можно упомянуть имена Г. А. Л. Фишера, сэра Айру Кроу, сэра Сесила Херста, Роберта Сесила, Леопольда Эмери, Сэмюэля Хора и сэра Фабиана Уэра (из «Детского сада»).

Общепризнано, что Имперская конференция 1926 года была одной из важнейших в послевоенный период. Вновь двое из пяти членов делегации Соединенного Королевства входили в блок Сесила или группу Милнера (Бальфур, Остин Чемберлен и Леопольд Эмери), а остальными двумя были Болдуин и Черчилль. Хэнки, как обычно, был секретарем конференции. Остальные семь делегаций не имеют отношения к нашему расследованию, кроме того, что Винсент Масси был советником канадцев, а Джон Грейг Лэтем —

членом Австралийского Красного Креста в 1944 году. С 1934 года он является главным судьей Австралии. Блестяще, хотя и запоздало продвигаясь по карьерной лестнице, сэр Джон вступил в контакт с группой Милнера, и это, несомненно, помогло его сыну Ричарду в начале пути. Ричард Лэтем был стипендиатом Родса в Оксфорде до 1933 года и членом «Всех душ» с 1935 года. Он написал дополнительную юридическую главу к книге У. К. Хэнкока «Survey of British Commonwealth Affairs» («Обзор проблем Британского Содружества») и был одним из главных советников К. К. Уира при написании его знаменитого труда «The Statute of Westminister and Dominion Status» («Вестминстерский статут и статус доминионов», 1938 г.). К несчастью, Ричард Лэтем умер несколько лет спустя, когда ему было всего лишь немногим более тридцати. Книга профессора Уира свидетельствует о том, что сэр Джон Лэтам, хотя и был в то время представителем оппозиции, стал одной из ключевых фигур при принятии Австралией Вестминстерского статута.

Новый статус доминионов, провозглашенный в докладе конференции, впоследствии ставший известным как «Декларация Бальфура», был одобрен группой Милнера в публикациях «Круглого стола» и «Таймс». В выпуске второго издания от 22 ноября 1926 года читателям сообщили, что «Декларация» просто описала империю такой, какая она есть, не имея в виду ничего действительно нового, за исключением устранения нескольких анахронизмов. В заключении статьи говорилось: «Во всех ее различных положениях едва ли найдется утверждение или определение, которое выбивалось бы из привычной практики».

Имперская конференция 1930 года проводилась лейбористским правительством, и среди ее главных делегатов не было членов блока Сесила или группы Милнера. Сэр Морис Хэнки, однако, был секретарем конференции, а среди ее главных советников были Морис Гвайер и Г. Д. Хендерсон. Оба они являлись членами «Всех душ» и, вероятно, были близки к группе Милнера.

Имперская конференция 1937 года проходила в период, когда группа Милнера находилась на пике своего могущества. Из восьми членов делегации Соединенного Королевства пятеро были из группы (лорд Галифакс, сэр Джон Саймон, Малкольм Макдональд, У. Г. А. Ормсби-Гор и сэр Сэмюэл Хор). Среди других были Болдуин, Невилл Чемберлен и Д. Рамзи Макдональд. Кроме того, главой индийской делегации был маркиз Шетланд из блока Сесила. Сэр Морис Хэнки был секретарем конференции, а среди советников были сэр Дональд Сомервелл (из «Всех душ» и группы Милнера), Винсент Масси, сэр Фабиан Уэр и маркиз Хартингтон.

В дополнение к Имперским конференциям, где влияние группы Милнера было, вероятно, более серьезным, чем кажется исходя из состава делегаций, группа оказывала влияние и на управление содружеством, особенно в периоды ее наибольшего могущества — с 1924 по 1929 гг. и с 1935 по 1939 гг. Об этом свидетельствует тот факт, что должность министра по делам колоний в течение семи лет из десятилетнего периода с 1919 по 1929 гг. и пяти из девяти лет с 1931 по 1940 гг. занимал член группы, в то время как министром по делам доминионов в течение восьми из четырнадцати лет с момента создания должности в 1925 году до начала войны в 1939 году (хотя в течение двух лет из указанных у власти находилась лейбористская партия) также являлся член группы.

Колониальные секретари, упоминавшиеся нами: Лорд Милнер (1919-1921), Леопольд Эмери (1924-1929), Малкольм Макдональд (1935), У. Г. А. Ормсби-Гор (1936-1938), Малкольм Макдональд (1938-1940).

Секретари доминионов, упоминавшиеся нами: Эмери (19251929), Малкольм Макдональд (1935-1938, 1938-1939).

Менее значимые должности в Министерстве по делам колоний занимали не сильно уж далекие от группы Милнера люди. В 1916-1921 гг. постоянным заместителем министра был сэр Джордж Фиддес из «Детского сада». Кроме того, Джеймс Мастертон-Смит,

который ранее был личным секретарем Бальфура, являлся постоянным заместителем министра после Фиддеса в 1921-1925 гг., а Джон Маффи, который служил секретарем у лорда Челмсфорда, в то время как последний был вице-королем в 1916-1921 гг., с 1933 по 1937 гг. служил постоянным заместителем министра. Должность парламентского заместителя министра занимали лорд Селборн в 1895-1900 гг., сэр Артур Стил-Мейтленд в 1915-1917 гг., Эмери в 1919-1921 гг., Эдвард Вуд (лорд Галифакс) в 1921-1922 гг., Орм- сби-Гор в 1922-1924 и 1924-1929 гг. и лорд Дафферин (брат лорда Блэквуда из «Детского сада») с 1937 по 1940 гг.

Большинство из этих людей (вероятно, все, кроме Мастертон- Смита, Маффи и лорда Дафферина) входили в группу Милнера. Самым влиятельным, конечно, был Леопольд Эмери, о котором мы уже рассказывали как о главном политическом ставленнике Милнера. Мы еще не говорили о том, что Малкольм Макдональд был членом группы, и остановимся на том, что он был ее представителем или, по крайней мере, действовал согласно ее указаниям с 1931 или 1932 года и далее, никогда не становясь членом внутреннего круга. Доказательства, указывающие на эту связь, будут рассмотрены в дальнейшем.

В связи с этим необходимо сказать несколько слов об Ормсби- Горе (лорде Харлеке с 1938), который был членом блока Сесила по брачной связи и группы Милнера в связи с усыновлением. Окончив Итон (1930), он поступил в Нью-колледж в то же время, что и Филип Керр и Реджинальд Коупленд. В 1938 году он получил ученую степень, а в 1936 году стал стипендиатом Нью-колледжа. Будучи членом парламента от консервативной партии с 1910 до 1938 гг., он провел начало Первой мировой войны в военной разведке, главным обра- 30м в Египте. В 1913 году женился на леди Беатрис Сесил, дочери четвертого маркиза Солсбери, а четыре года спустя стал парламентским личным секретарем лорда Милнера, а также помощником министра Военного кабинета (сотрудничавшим на последнем

посту с Хэнки, Керром, У. Г. С. Адамсом и Эмери из группы Милнера). В 1918 году Ормсби-Гор отправился с миссией в Палестину и был с британской делегацией на Парижской мирной конференции в качестве эксперта по Ближнему Востоку. Он был заместителем министра по делам колоний у герцога Девонширского в 1922-1924 гг. и у Леопольда Эмери в 1924-1929 гг., став министром по делам колоний в 1936-1938 гг. В перерыве между этими должностями служил министром почты и связи в 1931 году и первым уполномоченным по делам в 1931-1936 гг. Он был членом Постоянной мандатной комиссии (1921-1923) и миссии Министерства колоний в Британской Вест-Индии (1921-1922), а в 1924 году стал председателем Восточноафриканской парламентской комиссии. В 1941-1944 гг. служил верховным комиссаром Южной Африки и трех местных протекторатов. Работал директором банков Midland Bank и Standard Bank of South Africa. А также был одним из основателей и членом совета Королевского института международных отношений и входил в комитет лорда Лотиана по исследованию Африки.

Группа Милнера также оказала влияние на дела содружества благодаря большой и качественно проделанной работе по популяризации. Она осуществлялась с помощью различных периодических изданий, контролировавшихся группой, таких как «Круглый стол», «Таймс», «Международная жизнь» и другие; книг, издававшихся Королевским институтом международных отношений и отдельными членами группы; академической и университетской деятельности таких людей, как профессора Коупленд, Циммерн, Харлоу и другие; публичных и частных дискуссионных встреч, спонсировавшихся группами «Круглый стол» по всему содружеству, Институтом международных отношений повсюду, Институтом тихоокеанских отношений (ИПР), Советом по международным отношениям, Институтом политики Уильямстауна, группой по стипендиям Родса; трех неофициальных конференций по отношениям Британского Содружества, проводившихся группой с 1933 года.

Некоторые из этих организаций и видов деятельности уже упоминались. Последнее будет обсуждаться в этой главе. Все остальное будет описано в главе 10.

Три неофициальные конференции по отношениям Британского Содружества прошли в Торонто (1933), в Сиднее (1938) и в Лондоне (1945). Они были инициированы и контролировались группой Милнера, действовавшей через различные Институты международных отношений в надежде, что они поспособствуют более тесному сплочению содружества, склоняя мнение видных лиц в доминионах в этом направлении. План был разработан членами Института тихоокеанских отношений Британской империи на встрече в Киото в 1929 году. Среди членов от Великобритании были лорд Роберт Сесил, сэр Герберт Сэмюэл, сэр Дональд Сомервелл, сэр Джон Пауэр, П.Д. Ноэль-Бейкер, Г. М. Гаторн-Харди, X. В. Ходсон, X. В. Керр,

А.Д. Тойнби, Д.У. Уилер-Беннетт и А. Е. Циммерн. Из них двое были из блока Сесила, а пятеро — из группы Милнера. Дискуссия была продолжена на шанхайской встрече Института тихоокеанских отношений в 1931 году, а комитет под руководством Роберта Сесила составил повестку дня неофициальной конференции. Этот комитет принял окончательное решение на заседании в Чатем- Хаусе в июле 1932 года и опубликовал в качестве предварительной работы книгу под названием «Consultation and Cooperation in the British Commonwealth» («Консультации и сотрудничество в Британском Содружестве»).

Конференция состоялась в Университете Торонто 11-21 сентября 1933 года, и в ней приняли участие сорок три делегата и тридцать три секретаря, а командировочные расходы покрывались за счет гранта Корпорации Карнеги. Делегация Соединенного Королевства состояла из одиннадцати названных выше имен, а также Р. К. М. Арнольда в качестве личного секретаря лорда Сесила и Д. П. Маклая (знаменитого судостроителя) — личного секретаря сэра Герберта Сэмюэля. В состав австралийской делегации из шести

человек входили профессор А. X. Чартерис, профессор Эрнест Скотт, А. Смитис (стипендиат Родса в 1929), Альфред Стерлинг (бакалавр из Оксфорда), У. Д. В. Виндиер, и Ричард Лэтем (стипендиат Родса в 1933). Канадская делегация состояла из Н. У. Роуэлла, сэра Роберта Бордена, Луи Котэ, Джона У. Дефо, сэра Роберта Фалконера, сэра Джозефа Флавеля, У. Сэнфорда Эванса, Винсента Масси, Рене Л. Морина, Д. С. Вудсворта, У. М. Биркса, Чарльза Д. Берчелла, Брука Клакстона, Перси Э. Корбетта, У. П.М. Кеннеди, Д. Д. Макдоннелла (попечителя Фонда Родса в Канаде) и Э. Д. Тарра. Секретарем делегации был Джордж Паркин Глейзбрук (Баллиол, 1924). Большинство из этих людей были влиятельными, но нам нужно лишь указать, что по крайней мере четверо из них, включая секретаря, были членами группы Милнера (Масси, Корбетт, Флавель, Глейз- брук). Новозеландская делегация состояла из трех членов, одним из которых был У. Дауни Стюарт, а южноафриканская — из пяти, включая Ф. С. Малана и профессора Эрика А. Уокера. Секретариат конференции возглавлял И. С. Макадам из Королевского института международных отношений. Секретарем делегации Соединенного Королевства был Г. В. Ходсон. Таким образом, получается, что восемь из сорока трех делегатов, а также секретари делегаций Канады и Соединенного Королевства являлись членами группы Милнера.

Участники конференции были поделены на четыре комиссии, каждая из которых имела председателя и докладчика. Кроме того, первая из них (по внешней политике) была поделена на два подкомитета. Председателями четырех комиссий были Роберт Сесил, Винсент Масси, Ф. С. Малан и У. Дауни Стюарт. Таким образом, из группы Милнера было двое из четырех. Докладчиками (включая два подкомитета) были А. Л. Циммерн, X. В. Ходсон, П. Э. Корбетт, Э. А. Уокер, П. Д. Ноэль-Бейкер, Д. Б. Сомервелл и А. X. Чартерис. Следовательно, в группу Милнера входили четыре из семи докладчиков, а, возможно, и больше (поскольку Уокер тоже, возможно, был членом группы).

Дискуссии на конференции были секретными, пресса допущена не была, а в опубликованных «Тезисах» под редакцией Д. Тойнби все высказывания были представлены в виде косвенной речи и значительно сокращены, имена ораторов не указаны. Конференция вынесла ряд рекомендаций, в том числе следующие:

1) верховным комиссарам доминионов в Лондоне следует предоставить дипломатический статус с прямым доступом к Министерству иностранных дел;

2) низшие чины министерств иностранных дел доминионов должны пройти обучение в Министерстве иностранных дел в Лондоне;

3) необходимо наладить обмен дипломатическими прёдста- вителями между доминионами;

4) требуется создать трибуналы содружества для урегулирования правовых споров между доминионами;

5) необходимо осуществлять поддержку коллективной безопасности и Лиги наций;

6) требуется реализовывать программу сотрудничества с Соединенными Штатами.

Вторая неофициальная конференция по отношениям с Британским Содружеством состоялась около Сиднея, Австралия, 3-17 сентября 1938 года. Расходы покрывались за счет грантов Корпорации Карнеги и попечителей Фонда Родса. Решение о проведении второй конференции было принято британскими членами на йосемитском совещании Института тихоокеанских отношений в 1936 году. Комитет под руководством виконта Сэмюэля собрался в Чатем- Хаусе в июне 1937 года и составил план и повестку дня. Выбор делегатов был оставлен на усмотрение различных институтов международных отношений. Из Соединенного Королевства прибыли лорд Лотиан (председатель), Лайонел Кертис, У. К. Хэнкок, Хью А. Уиндем, А. Л. Циммерн, Норман Бентвич, Эрнест Бевин,

А. Казалет, А. М. Фрейзер, сэр Джон Бернетт-Стюарт, мисс Грейс

Хадоу, сэр Говард Келли, сэр Фредерик Минтер, сэр Джон Пратт и Джеймс Уокер. По крайней мере пятеро из пятнадцати, включая председателя, являлись членами группы Милнера. Из Австралии прибыл тридцать один член, в том числе Т Р. Бавин (председатель делегации), К. X. Бейли (стипендиат Фонда Родса) и А. X. Чарте- рис. Из Канады приехали пятнадцать человек, включая Э. Д. Тарра (председателя делегации) и П. Э. Корбетта. Из Индии прибыло четверо. Из Ирландии — пять человек. Из Новой Зеландии прибыло четырнадцать человек, председателем был У. Дауни Стюарт. Из Южной Африки приехали шестеро, в том числе П. ван дер Бил (председатель) и Г. Р. Хофмейр (давний член «Детского сада» Милнера в Трансваале).

Из девяноста делегатов девять были членами группы Милнера, и еще трое — вероятно. Это небольшая доля, но позволявшая контролировать проведение конференции. Председателями трех наиболее важных делегаций были представители группы Милнера (Эглстон, Дауни Стюарт и Лотиан), председателем самой конференции стал Бавин. Секретарем конференции был Макадам, вел записи Ходсон, а секретарем комитета по печати являлся Лайонел Винсент Масси (внук Джорджа Паркина). Материалы конференции с введением Бавина были изданы под редакцией Ходсона и опубликованы Королевским институтом международных отношений. И вновь не было никаких указаний на то, кому из ораторов принадлежали конкретные слова.

Третья неофициальная конференция по отношениям с Британским Содружеством была похожа на другие, хотя в связи с чрезвычайным военным положением количество участников было ограничено лицами, которые уже находились в Лондоне. В качестве справочного материала были подготовлены шестьдесят две книги и статьи, многие из которых в настоящее время опубликованы. Среди них была «World War; Its Cause and Сиге» («Мировая война, ее причина и избавление от нее») Лайонела Кертиса. Комитет

по подготовке и повестке дня под председательством лорда Астора собрался в Нью-Йорке в январе 1944 года. Делегации представителей не Соединенного Королевства, а других регионов, состояли из лиц, несших военную службу в Лондоне, либеральной смеси стипендиатов Родса из доминионов. Председателями различных делегаций были профессор К.Х. Бейли из Австралии, Э. Д. Тарр из Канады, сэр Сардар Э. Сингх из Индии, У. П. Моррелл (о котором мы уже упоминали как о лекторе Бейта, стипендиате Фонда Родса и соредакторе преподобного К. Н. Белла из «Всех душ»), профессор

С.      X. Франкель из Южной Африки и лорд Хейли из Соединенного Королевства. Были также наблюдатели от Бирмы и Южной Родезии. Из пятидесяти трех делегатов шестнадцать были из Соединенного Королевства. Среди них были лорд Хейли, Лайонел Кертис, В.Т. Харлоу, сэр Фредерик Уайт, А. Г. Б. Фишер, Джон Коутмен, мисс Кэтлин Кортни, виконт Хинчингбрук, А. Крич Джонс, сэр Уолтер Лейтон, сэр Генри Прайс, мисс Хизер Харви и другие. Из пятидесяти трех человек членами группы Милнера были всего лишь пять или шесть. Со вступительной речью выступил лорд Роберт Сесил, а материалы конференции были опубликованы под редакцией Роберта Фроста, научного секретаря Королевского института международных отношений и автора имперских разделов «The History of the Times» («История Times»).

В действиях группы Милнера по отношению к делам содружества можно заметить двойственное отношение. Оно демонстрирует искреннее общественное признание существующих конституционных и политических отношений Великобритании и доминионов в сочетании с сильным тайным стремлением к созданию более тесного союза в какой-либо форме. Понимание того, что укрепление связей политически невозможно в демократическую эпоху, когда большинство людей, особенно в доминионах, отвергают любые попытки связать различные части империи вместе, помогает объяснить подобный дуализм. Члены группы, как указывал «Круглый стол» в 1919 году,

не были убеждены в эффективности или осуществимости любой программы отношений с доминионами, основанной исключительно на сотрудничестве без какой-либо организационной основы, но публично группа тут же всем сердцем приняла все события, которые разрушили одну за другой правовые и институциональные связи, связывавшие доминионы с метрополией. В одной области за другой: в обороне, экономическом сотрудничестве, сохранении сырья, военных захоронениях, интеллектуальном сотрудничестве, мерах здравоохранения и т.д. — группа горячо приветствовала усилия по созданию новых институциональных связей между автономными частями содружества. Однако все это время она признавала, что подобные нововведения не могут утолить страстное желание, горевшее в коллективном сердце группы. Только когда Вторая мировая война вступила в свою вторую, более обнадеживающую фазу, группа вновь начала выступать с предложениями об укреплении отношений содружества на более постоянной основе. Все они делались в робкой и осторожной манере, публично обозначались как пробные попытки и обычно предварялись занимательным утверждением, что предложение является результатом личных и весьма несовершенных идей самого оратора. Практика «размышления вслух», как называл это Смэтс, распространялась среди членов группы со скоростью эпидемии. Таким образом от этих праздных рассуждений можно было бы легко отречься, если бы они упали на бесплодную почву, и даже человека, от которого исходили эти идеи, вряд ли можно было бы привлечь к ответственности за «размышления вслух». Все предложения высказывались по одной и той же схеме:

1) раздумья о великом кризисе, который пережило содружество в 1940-1942 годах;

2) указание на то, что он потребовал некоторой реорганизации содружества с тем, чтобы избежать повторения;

3) высокая оценка существующей структуры содружества и решительное заявление о том, что независимость и

автономия его членов близки сердцу оратора и что ничто из того, что он предлагает, не должно восприниматься как подразумевающее желание ущемить эту независимость י хоть в малейшей степени;

4) само предложение. Никогда не упоминалось о логической несовместимости четырех частей схемы, и если бы на это указал какой-нибудь критик, то, несомненно, оправдание состояло бы в том, что англичане скорее практичны, чем логичны, — объяснение, за которым прячутся многие из британцев, не только лишь члены группы Милнера.

Мы приведем три примера предложений группы Милнера по реформе содружества во второй половине недавней войны. Они исходили от генерала Смэтса, лорда Галифакса и сэра Эдварда Григга. Все они были убеждены, что Британское Содружество в послевоенном мире станет значительно слабее и потребует внутренней реорганизации, чтобы занять свое место в качестве балансирующей силы между двумя великими державами, Соединенными Штатами и Советским Союзом. Смэтс в статье в американском еженедельнике «Лайф» от 28 декабря 1942 года и в речи перед британским отделением Имперской парламентской ассоциации в Лондоне от 25 ноября 1943 года говорил намеренно неопределенно, но надеялся использовать тесную связь между Соединенным Королевством и зависимыми колониями как средство сближения самоуправляющихся доминионов с Соединенным Королевством путем объединения доминионов с колониями в региональные блоки. Этот план имел определенные преимущества, хотя в 1916 году Лайонел Кертис отверг его как непрактичный. Если бы региональные блоки могли быть сформированы путем разделения Британского Содружества на четыре или пять географических групп с тесной связью доминиона и колоний в каждом регионе, и если бы это можно было сделать без ослабления отношений между Соединенным Королевством и колониями, это укрепило бы связи между Великобританией

и доминионами. Эта цель была откровенно признана Смэтсом. Он также предложил включить федеративную Западную Европу в региональный блок Соединенного Королевства.

Предложение сэра Эдварда Григга, сделанное им в книге «Британское Содружество», появилось также в 1943 году. Оно было очень похоже на рекомендацию Смэтса, даже выражения использовались те же. Например, оба говорили о необходимости покончить с «двойственной империей», одна часть которой следовала курсу централизации, а другая -децентрализации. Это выражение было заимствовано у лорда Милнера (и приписывается этому источнику сэром Эдвардом) и относилось к различию между зависимыми и автономными частями содружества. Сэр Эдвард выступал за создание пяти региональных блоков, причем Западная Европа, связанная военным союзом с Великобританией, должна была быть в одном из них. Он представлял себе создание регионального совета («подобно миниатюрной имперской конференции») и совместной парламентской ассамблеи в трех из этих регионов без каких- либо потерь суверенитета со стороны кого бы то ни было. Члены совета представляли бы законодательные органы, а не правительства; ассамблея состояла бы из членов, избранных от существующих национальных парламентов в соответствующем соотношении; каждый регион имел бы постоянный секретариат для выполнения согласованных решений. Как эта сложная организация согласовалась бы с сохранением неограниченного национального суверенитета, не указывалось.

Предложение лорда Галифакса, сделанное в речи перед Советом торговли Торонто 24 января 1944 года, было несколько иным, хотя у него явно была та же цель и то же мысленное представление мировой ситуации на тот момент. Он предположил, что Великобритания не сможет сохранить свое положение державы, столь же великой, как и Соединенные Штаты и Россия, используя силы одного лишь Соединенного Королевства. Поэтому он выступал за

Создание содружества разработку некоего способа координации внешней политики и мер обороны, с помощью которого доминионы могли бы участвовать и в том, и в другом, а другим державам можно было бы предложить единый фронт.

То, что эти пробные попытки Смэтса, Григга и Галифакса являлись не результатом их личных мнений, а беспорядка мыслей внутри группы Милнера, было очевидно из одновременных предложений, появившихся в редакционных статьях «Таймс» на первой неделе декабря 1943 года и в выпуске «Круглого стола» за тот же месяц. В передовицах от 26 и 29 января 1944 года «Виннипег фри пресс» — газеты, в которой часто демонстрировалась осведомленность о существовании группы Милнера, — было указано на этот поток предложений по восстановлению империи и сказано: «В связи с предыдущими заявлениями речь Галифакса дает убедительные доказательства того, что в Соединенном Королевстве существует мощное движение за содружество, которое будет говорить единым голосом. И следует отметить, что лорд Галифакс считает, что это изменение в структуре содружества будет рассмотрено на следующей Имперской конференции первым делом... Во всех этих речах и статьях отчетливо слышится страх. Ораторы одержимы мыслью о власти как о единственной силе, которая имеет значение. Мир должен управляться государствами-гигантами... Трагично, что искренняя и влиятельная группа общественных деятелей Англии в лице лорда Галифакса и фельдмаршала Смэтса так реагирует на проблему поддержания мира».

Эти предложения были встречены бурными протестами, которые достигли осуждения неоправданной силы, особенно в Канаде. Они были отвергнуты в Южной Африке, Маккензи Кингом и другими представителями Канады, названы «изоляционистскими» канадской партией CCF, единогласно осуждены Квебекской ассамблеей и отвергнуты премьер-министром Черчиллем. Предложения были встречены холодно везде, кроме Новой Зеландии и Австралии,

где страх перед Японией оказывал серьезное влияние на общественное мнение, и Великобритании, где влияние группы Милнера было очень велико. В Южной Африке благоприятными были только отзывы The Cape Times, а в Канаде небольшую группу сторонников возглавила The Vancouver Province. В результате группа Милнера вновь отвергла идею движения к более тесному союзу. Она продолжала играть с идеей Григга о региональных блоках внутри содружества, но столкнулась в этом вопросе с почти неразрешимой проблемой. Если бы в Африке был создан региональный блок, туземцы африканских колониальных районов столкнулись бы с беспощадным произволом южноафриканских буров, и пришлось бы отказаться от обещаний улучшения благосостояния коренных народов, которые группа внесла в «Белую книгу» («White Paper») по Кении 1923 года, от противостояния влиянию буров в трех протекторатах Южной Африки, от реализации действий в пользу улучшения условий жизни туземцев, закрепленных в «Африканском обзоре» («The African Survey») 1938 года, и от частых заявлений «Круглого стола» о первостепенной важности защиты прав коренных жителей. Это было крайне маловероятно, невозможность отказа от подобных действий была на самом деле особо подчеркнута самим Григгом в его книге^94.

Группа Милнера сама по себе была одной из главных сил в Британии, усиливавших децентрализующее влияние в частях империи, находившихся на самоуправлении. Это воздействие было наиболее значительным в отношении Индии, Палестины, Ирландии и Египта, каждый из этих регионов отдалялся от Великобритании в результате процессов, в реализации которых группа Милнера была главным действующим фактором. Первый из них настолько

значим, что будет обсуждаться в отдельной главе, но здесь следует сказать несколько слов о трех других.

Группа Милнера относительно мало занималась делами Палестины, за исключением раннего периода (1915-1919), более позднего (Доклад Пиля 1937) и того факта, что британское влияние на Постоянную мандатную комиссию всегда осуществлялось через одного из членов группы.

Идея создания мандатной системы для территорий, отобранных у вражеских держав в результате войны, возникла, несомненно, во внутреннем круге группы Милнера. Впервые она была предложена Джорджем Луи Биром в докладе, представленном правительству Соединенных Штатов 1 января 1918 года, и Лайонелом Кертисом в статье под названием «Windows of Freedom» («Окна свободы») в «Круглом столе» за декабрь 1918 года. Бир был членом группы «Круглый стол» примерно с 1912 года и стал, по сути, первым членом, не являвшимся британским подданным. О том, что он был членом группы, говорилось в некрологе, опубликованном в «Круглом столе» за сентябрь 1920 года. Впервые Бир привлек внимание группы серией своих англофильских исследований по Британской империи в XVIII веке, которые он опубликовал после 1893 года. Будучи не только англофилом, но и германофобом, он намеревался, если верить «Круглому столу», «опровергнуть ложь о британской колониальной политике, которую можно найти в учебниках, используемых в американских начальных школах». Когда группа «Круглый стол» начала изучать причины американской революции примерно в 1911 году, они написали Биру, и в результате завязались тесные и дружественные отношения. Он много лет писал доклады о Соединенных Штатах в «Круглом столе», и его влияние отчетливо проявляется в «Содружестве наций» Кертиса. Он дал намек о существовании группы в статье, которую написал для Political Science Quarterly в июне 1915 года о Милнере. Бир указывал: «Он является интеллектуальным лидером самой прогрессивной школы имперского мышления во всей

империи». Бир выступал за американское вмешательство в войну против Германии в период 1914-1917 гг., был главным экспертом по колониальным вопросам в «Расследовании» («Inquiry») полковника Хауза, изучавшего планы мирного урегулирования, выступал в качестве американского эксперта по колониальным вопросам на Мирной конференции в Париже. Группа Милнера смогла назначить его главой Мандатного департамента Лиги наций, как только он был создан. Он был одним из основателей Королевского института международных отношений в Лондоне и его американского отделения — Совета по международным отношениям. Вместе с лордом Юстасом Перси он составил план «Истории Мирной конференции» («History of the Peace Conference»), которую написал Гарольд Темперли.

Предложение Кертиса о мандатной системе было опубликовано в «Круглом столе» после обсуждения с Керром и другими членами внутреннего круга. Смэтс познакомился с ним до того, как тот был напечатан, и использовал его в качестве основы для своего меморандума, опубликованного в декабре 1918 года под названием «Лига наций: практическое предложение» («The League of Nations: A Practical Suggestion»). В нем предлагалась конституция лиги, состоявшая из двадцати одной статьи. Первые девять из них касались вопроса о мандатах. Заключительная часть о мандатах (статья 22) была составлена Смэтсом и Керром (согласно Темперли) и вынесена Смэтсом на Комиссию лиги на Мирной конференции. Сами мандаты предоставлялись на условиях, предложенных лордом Милнером. Поскольку считалось, что все это должно проводиться на международной основе, проекты Милнера не приняли сразу, а представили международному комитету из пяти членов, собравшемуся в Лондоне. В этом комитете Милнер был председателем и единственным британским членом, и ему удалось добиться принятия его проектов^95.

Выполнение условий мандатов находилось под контролем Постоянной мандатной комиссии, в состав которой входили девять (в дальнейшем десять) членов. Британский представитель этой комиссии всегда являлся членом группы Милнера, как видно из следующего списка:

Ормсби-Гор (февраль 1921 — июль 1923) Лорд Лугард (июль 1923 — июль 1936) Лорд Хейли (сентябрь 1936 — март 1939) Лорд Хэнки (май 1939 — сентябрь 1939) Лорд Хейли (сентябрь 1939)

Таким образом, мандатная система была создана группой Милнера и в значительной степени контролировалась ею же. Это относится как к Палестине, так и к другим мандатам. Палестина, однако, занимала особое положение из-за Декларации Бальфура 1917 года, в которой говорилось, что Британия благосклонно отнесется к созданию национального государства для евреев. Этот документ, известный как Декларация Бальфура, должен называться скорее «Декларацией Милнера», поскольку тот был фактическим составителем и, по-видимому, ее главным защитником в Военном кабинете. Этот факт не обнародовался до 21 июля 1937 года. В то время Ормсби-Гор, выступая от имени правительства в Палате общин, сказал: «Проект, первоначально предложенный лордом Бальфуром, не стал окончательным и не был принят Военным

кабинетом. Конкретный вариант, одобренный кабинетом военного времени, а затем союзными правительствами и Соединенными Штатами... и, наконец, воплощенный в виде мандата, был составлен лордом Милнером. Окончательный проект должен был быть опубликован под именем министра иностранных дел, но фактическим составителем был лорд Милнер». Милнер упомянул об этом факте в типичной для него уклончивой и скромной манере в Палате лордов 27 июня 1923 года, сказав: «Я был участником Декларации Бальфура». В то время в Военном кабинете он получил серьезную поддержку от генерала Смэтса.

После того как мандат был утвержден в тех же формулировках, что предложил Милнер, группа больше практически не принимала участия в управлении Палестиной. Ни один из различных верховных комиссаров не был членом группы, и ни в одну из множества комиссий, занимавшихся этой проблемой, не входили члены группы вплоть до создания Комиссии Пиля в 1936 году. Реджинальд Коупленд был одним из шести членов Комиссии Пиля и, по неофициальной информации, главным автором ее доклада. Несмотря на отсутствие прямого взаимодействия в этой области, группа Милнера оказывала определенное влияние на вопросы касательно Палестины в силу своей власти в советах Консервативной партии и потому, что управление регионом осуществлялось Министерством по делам колоний, где влияние группы Милнера было значительным.

Общая позиция группы не была ни проарабской, ни просионистской, хотя и склонялась, если об этом вообще можно говорить, скорее к последней, чем к первой. Члены группы никогда не были антисемитами, об этом не было найдено ни малейшего свидетельства. На самом деле они очень сочувствовали евреям и их законным стремлениям преодолеть свою злую судьбу, но это чувство, надо признаться, было довольно неконкретным и отстраненным, и в своей личной жизни они не имели реального контакта с евреями или какой-либо живой оценки лучших качеств этих людей. Их

отношение к антисемитизму было в целом абстрактным и теоретическим. С другой стороны, как и у большинства англичан высшего сословия, их чувства к арабам были несколько более личными. Многие члены группы бывали в арабских странах, находили свои личные отношения с арабами приятными и симпатизировали им. Однако это притяжение никогда не склоняло их к тому проарабскому романтизму, который демонстрировали такие люди, как У. С. Блант или Т. Э. Лоуренс. Нежелание группы Милнера защищать евреев в Палестине основывалось на более теоретических соображениях, главным образом на двух:

!)чувстве, что было бы несправедливо позволить шумному меньшинству сионистов прийти в регион и либо вытеснить арабов из него, либо ухудшить их экономическое и социальное положение; и

2 )ощущении, что это приведет к отчуждению арабов от западной, и особенно британской культуры, и что это произойдет еще скорее, если евреи получат контроль над средиземноморским побережьем от Египта до Сирии.

Как ни странно, почти не существует свидетельств того, что группа Милнера руководствовалась стратегическими или экономическими соображениями в принципе. Таким образом, широко распространенные обвинения в том, что Британия не поддержала евреев в Палестине из-за антисемитизма или стратегических и эко- комических соображений, не подтверждаются никакими доказательствами, когда речь заходит о группе Милнера. Это может быть справедливо и в отношении других слоев британского общества, и, безусловно, верно, когда речь заходит о Лейбористской партии Великобритании, антисемитизм которой кажется очевидным фактом.

В Палестине, как и в Индии, и, вероятно, в Ирландии, политика группы Милнера, по-видимому, была продиктована собственными намерениями, отдаляя противоборствующие стороны, поощряя экстремизм и ослабляя британское влияние на обе стороны. В конечном

счете, эта политика была проарабской, а в Индии — промусуль- майской, и в обоих случаях она способствовала бескомпромиссному обструкционизму, которого можно было бы избежать, если бы Британия просто применяла принципы, которым была предана.

Об отношении группы Милнера к арабам и евреям можно судить по некоторым цитатам членов. На Мирной конференции 1919 года, обсуждая достоинства евреев и арабов, Смэтс сказал: «У них нет привлекательных манер арабов. Они не согревают сердца любезным подчинением. Они выдвигают требования. Они — озлобленный, непокорный маленький народ и, подобно бурам, нетерпеливы к руководству и губительно неуживчивы в отношениях между собой. Они видят Бога в образе восточного властелина». Несколько лет спустя Джон Дав в письме к Бранду задался вопросом, почему среди англичан, особенно «касты государственных школ», так много проарабских настроений, и приписал это хорошим манерам арабов, полученным благодаря жизни в пустыне, и их любви к спорту, особенно верховой езде и стрельбе, которые были близки сердцам мальчиков из государственных школ. Чуть позже, в другом письме, тоже написанном из Палестины, Дав заявил, что весь арабский мир должен быть объединен в одно государство, и что Сирия и Палестина должны стать его парадной дверью, чтобы избежать сходства с Южной Африкой, где бухта Делагоа находится в чужих руках. Арабский мир, объяснял он, нуждается в этой западной двери, потому что мы пытаемся привить арабам западные ценности, а без нее они будут вынуждены обратиться на восток и к Индии, которую ненавидят. И в заключение писал: «Если араб связан со средиземноморьем, как настаивает Т. Э. Лоуренс, мы не должны мешать ему вернуться туда. Если наш собственный излюбленный прием решения бед человечества повсюду — насаждение западной цивилизации — проверен, то какой смысл заставлять людей, которые хотят прямого контакта с нами, проникать в свою страну и покидать ее через черный ход, который, как и Персидский залив, открывается только на

Восток? Это, конечно, препятствует развитию, если на самом деле не останавливает его. Я полагаю, что разделение не должно быть постоянным, но это не означает, что стадия дружеской опеки обязательно плоха для арабов. Напротив, передовые народы могут дать очень многое, чтобы стимулировать отсталых, если они делают это с проницательностью и сочувствием. Прежде всего, это не должна быть помощь, которая убивает индивидуальность... Лично я не вижу ни малейшего вреда в том, чтобы евреи приехали в Палестину на разумных условиях. Они такие же двоюродные братья арабов, как и финикийцы, и если это принесет капитал и рабочую силу, которые позволят развить промышленность, то усилит более крупный регион, который когда-нибудь включит Палестину. Но они должны быть довольны тем, что являются частью этой потенциальной географической единицы. Им не нужно бояться поглощения, потому что у них есть все, что можно получить от Арабской федерации. Это дает им гораздо большее поле для деятельности».

Отношение группы Милнера к проблеме сионизма ясно продемонстрировал сам лорд Милнер в речи, произнесенной в Палате лордов 27 июня 1923 года. Выразив свое искреннее согласие с политикой британского правительства, вытекавшей из его действий и заявлений, таких как Декларация Бальфура и «Белая книга» (Cmd. 1700) 1922 года, он добавил: «Я не говорю о политике, которую отстаивают крайние сионисты, это совсем другое... Я полагаю, что мы должны неуклонно придерживаться собственной интерпретации Декларации Бальфура, что позволит наблюдать серьезный экономический прогресс Палестины и последовательное снижение остроты нынешней [арабской] агитации, силу которой было бы глупо отрицать, но которая, как я полагаю, в значительной степени обусловлена искусственными стимулами и в очень большой степени стимулируется извне. Я думаю, в массе арабского населения будет очень трудно обнаружить свидетельства какого-либо реального и общего недовольства условиями, в которых они живут... В этой

стране достаточно места для значительного количества иммигрантов, которые не причинят никакого вреда проживающему там арабскому населению, и на самом деле во многих отношениях это приведет к их крайней выгоде... В Палестине живет около 700000 человек, и там есть место для нескольких миллионов... Я являюсь и всегда был решительным сторонником проарабской политики, которая впервые была провозглашена в этой стране в ходе войны. Я верю в независимость арабских стран, которой они обязаны нам и которую могут сохранить только с нашей помощью. Я с нетерпением жду создания Арабской Федерации... Я убежден, что арабы совершат большую ошибку... заявив, что Палестина является частью Арабской Федерации подобно другим странам Ближнего Востока, которые населены в основном арабами».

Затем он сказал, что, по его мнению, Палестине потребуется постоянный мандат, и при этом условии она сможет стать домом для евреев и принять столько иммигрантов, сколько сумеет поддержать экономически, но при этом «никогда не должна стать еврейским государством».

Это была точка зрения группы Милнера, и британское правительство разделяло ее до 1939 года. Как и мнение группы по другим вопросам, она была по существу справедливой, компромиссной и благонамеренной. Они были вынуждены отказаться от нее из-за обструкционизма арабов, намерения сионистов получить политический контроль над своим национальным домом, если они его приобретут, негативного воздействия на евреев и арабов мировой депрессии после 1929 года и потребности европейских евреев бежать от Гитлера после 1933 года. Группа Милнера не одобряла усилий лейбористского правительства в 1929-1931 гг. по ограничению прав евреев в Палестине. Они энергично протестовали против знаменитой «Белой книги» 1930 года (Cmd. 3692), которая считалась антисионистской. Болдуин, Остин Чемберлен и Леопольд Эмери высказали свое недовольство этим документом в письме в «Таймс»

от 30 октября 1930 года. Смэтс направил телеграмму с протестом премьер-министру, а сэр Джон Саймон в письме в «Таймс» заявил, что это является нарушением мандата. Семь лет спустя в докладе Комиссии Пиля говорилось, что «Белая книга» «демонстрирует явную нечуткость к чувствам евреев». В результате этого давления Рамзи Макдональд написал письмо доктору Вейдману с более умеренным толкованием документа.

Как и следовало ожидать, учитывая позицию Реджинальда Коупленда в Комиссии Пиля, доклад был встречен группой Милнера с большим энтузиазмом. Он представлял собой научное исследование условий жизни в Палестине, которое обычно встречается в любом документе, если с ним имеет дело группа Милнера. Впервые в правительственном документе цели евреев и арабов в Палестине были объявлены неразрешимо противоречивыми, а существующий мандат нереализуемым. Поэтому в докладе рекомендовалось разделить Палестину на еврейское государство, арабское и нейтральный анклав на территории святых мест. Это предложение было принято британским правительством в «Белой книге» (Cmd. 5513), изданной Ормсби-Гором, который также защищал его перед Постоянной мандатной комиссией Лиги Наций. В Палате лордов его сторонником был лорд Лугард, но недавно он ушел в отставку и больше не является британским членом комиссии. Его также поддержали лорд Дафферин и архиепископ Лэнг. Предложение одобрить политику правительства, изложенную в «Белой книге» (Cmd. 5513), было внесено в Палату общин Ормсби-Гором. Первая речь в поддержку этого предложения, которое было принято без разделения, прозвучала из уст Леопольда Эмери.

Речь Эмери в поддержку этого движения чрезвычайно интересна и на самом деле демонстрирует прогресс под давлением неопровержимых фактов с точки зрения, описанной лордом Милнером в 1923 году. Он заявил: «Как бы ни было жалко, мы упустили ситуацию в Палестине, как потеряли ее и в Ирландии, из-за

отсутствия искренней веры в себя и конституционной неспособности отдельного британца, да и всей страны в целом, видеть точку зрения другого человека и поддаваться ее влиянию даже в ущерб последовательной политике». По словам Эмери, идея раздела возникла у Комиссии Пиля только после того, как она покинула Палестину и доклад был уже написан. Таким образом, комиссия не смогла заслушать никаких прямых свидетельств по этой теме или провести детальное исследование вопроса о том, как следует проводить разделение. Он сказал: «Из 396 страниц доклада почти все первые 368, включая главы 7-19 целиком, представляют собой более ранний доклад совершенно иного характера. В этом предыдущем докладе предусматривалось продолжение реализации мандата в его существующем виде... Во всех главах, на которые я ссылался, текст составлен с предположением, что мандат продолжает существовать, но местами, в конце некоторых глав, в совершенно очевидно добавленном последнем абзаце, появляется что-то в этом роде: ״Вся остальная часть главы — это то, что можно было бы рассматривать, если бы на самом деле мы не собирались проводить совершенно иную политику“. Эти последние пункты, очевидно, были добавлены секретарем или тем, кто помогал составлять доклад, ведь самый главный и важный вывод был сделан лишь в самом конце».

Поскольку группа Милнера поддержала раздел Палестины, как это было ранее в Ирландии и позднее — в Индии, нет ничего удивительного в том, что Коупленд добавил дополнительные пункты после того, как комиссия вернулась в Англию и у него появилась возможность обсудить этот вопрос с другими членами внутреннего круга. На самом деле замечания Эмери, вероятно, основывались на знаниях, а не на внутренних текстовых свидетельствах, и были направлены на принятие предложения с учетом того, что оно одобряет принцип разделения и не более того, а детали будут рассмотрены другой комиссией позднее. Это, собственно, и было сделано.

Речь Эмери интересна также своим дружеским обращением к евреям. Он сказал, что в прошлом арабы получили сто процентов того, что им было обещано, в то время как евреи оказались жертвами «несправедливой сделки», несмотря на то, что имели гораздо большую потребность в стране и могли бы наилучшим образом использовать землю.

Для проведения политики раздела в марте 1938 года правительство назначило новую королевскую комиссию из четырех членов. Этот орган, известный как Комиссия Вудхеда, не имел в своем составе ни членов группы Милнера, ни блока Сесила, и его доклад (Cmd. 5854) отверг разделение как нецелесообразное на том основании, что любой приемлемый метод раздела на два государства приведет к созданию еврейского государства с ежегодным финансовым профицитом и арабского с ежегодным дефицитом. Этот вывод был принят правительством в другой «Белой книге» (Cmd. 5893 от 1938). В качестве альтернативы правительство созвало конференцию «Круглого стола» для евреев и арабов из Палестины вместе с представителями других арабских государств. Все это время арабы все больше ожесточались, они отказывались принять Доклад Пиля, бойкотировали Комиссию Вудхеда и, наконец, начали открытую гражданскую войну. В таких условиях заседания «Круглого стола» в Лондоне в феврале-марте 1939 года не смогли привести ни к какому результату. В арабскую делегацию входили лидеры, которые должны были быть освобождены из тюрьмы, чтобы приехать, и которые отказались участвовать в одной конференции с евреями. Компромиссные предложения, сделанные правительством, были отвергнуты обеими сторонами.

После того, как конференция закончилась, правительство выпустило новое программное заявление (Cmd. 6019 от мая 1939). Это был резкий разворот от предыдущих утверждений и, очевидно, поворот в пользу арабов. В нем устанавливался лимит иммиграции евреев (включая нелегальную) в Палестину на уровне 75 000 человек

на все последующие пять лет, а арабам давалось право вето на иммиграцию после окончания пятилетнего периода. По сути, основа еврейской иммиграции была смещена с прежнего критерия эко- комических возможностей Палестины на политическую составляющую. Это послужило для арабов приглашением усилить свою агитацию и нанесло решительный удар по евреям, так как в целом признавалось, что еврейская иммиграция усиливала экономические последствия как для евреев, так и для арабов.

Мнения членов группы Милнера по этому вопросу разделились. В целом они продолжали верить, что правильным решением проблемы станет разделение Палестины в рамках федерализации арабских государств. «Круглый стол» предложил эту программу в марте 1939 года и повторно в июне того же года. Но в вопросе о безотлагательной и конкретной политике группа не смогла прийти к общему мнению. Весьма маловероятно, что этот раскол возник из-за сионизма. Это было, скорее, отражением более фундаментального разделения мнений внутри группы, между теми, кто, подобно Эмери и Солтеру, отказался от политики умиротворения в марте 1939 года, и теми, кто, подобно Асторам и Лотиану, продолжал настаивать на ее проведении в модифицированной форме.

Изменение политики правительства привело к прениям в Палате общин. Эти дебаты и последовавшее за ними разделение выявили раскол внутри группы Милнера. Политика «Белой книги» была осуждена Эмери как предательство евреев и мандата, как последний шаг на пути лишения евреев надежд, начавшемся в 1922 году, как принципиальная уступка арабским террористам, как недействительная без одобрения Лиги наций и как неосуществимая, потому что евреи хотели и могли сопротивляться ей. Речи перед правительством Малкольма Макдональда и Р. А. Батлера были слабы и неубедительны. В вопросе разделения правительство получило одобрение 268 участников «Белой книги» против 179, где майор Астор, Нэнси Астор, Хор, Саймон, Малкольм Макдональд

и сэр Дональд Сомервелл были в большинстве, а Эмери, Ноэль- Бейкер и Артур Солтер — в меньшинстве. В тот же день аналогичное предложение было одобрено в Палате лордов.

Правительство сразу же приступило к осуществлению политики «Белой книги», не дожидаясь одобрения Постоянной мандатной комиссии. В июле 1939 года начали распространяться слухи, что этот орган не одобрял проведение подобной политики, и в Палате общин начали задавать вопросы, но Макдональд уклонился от ответа, отказался предоставить информацию, которой обладал, и объявил, что правительство вынесет этот вопрос на рассмотрение Совета лиги. Поскольку заседание совета было отменено из-за начала войны, этого сделать не удалось, но в течение недели после объявления были обнародованы протоколы Постоянной мандатной комиссии. Они показали, что комиссия единогласно приняла решение о том, что политика «Белой книги» противоречит общепринятым толкованиям мандата, и голосованием 4-3, что «Белая книга» несовместима с мандатом при любом возможном толковании. При этом последнем голосовании Хэнки на своем первом заседании комиссии голосовал в меньшинстве.

В результате обнародования этой информации значительная часть палаты представителей выразила обеспокоенность своевольными действиями правительства и уклончивыми ответами министра по делам колоний в июле 1939 года. В марте 1940 года Ноэль-Бейкер внес предложение о резолюции порицания по этому вопросу. Предложение не привело к расколу, но Эмери вновь выразил свои возражения против новой политики и приглашения представителей арабских государств на неудачную конференцию «Круглого стола» 1939 года. Присутствие агентов муфтия на «Круглом столе» он назвал «капитуляцией».

К этому времени группа Милнера серьезно разделилась во мнениях по другим вопросам, помимо Палестины. Но не прошло и двух месяцев после этих дебатов, как она опять объединилась

в вопросе о тотальной войне против Германии, и Эмери вновь занял место в кабинете в качестве государственного секретаря по делам Индии. Палестинский вопрос утратил свое значение и не возникал до тех пор, пока в 1945 году к власти не пришло лейбористское правительство. С этого момента члены группы Милнера вновь объединились, возражая против антиеврейской политики правительства и в целом следуя линии, которую Эмери наметил еще в 1939 году. На самом деле именно он вел большую часть переговоров в 19461949 гг., однако это не является предметом нашего рассмотрения.

В ирландских делах группа Милнера принимала гораздо более деятельное участие, чем в проблемах Палестины, хотя и лишь в течение короткого периода с 1917 по 1925 гг. С 1887 и вплоть до 1917 года вопрос Ирландии был одной из самых насущных забот блока Сесила. Племянник лорда Солсбери был главным секретарем Ирландии в 1887-1891 гг., второй занимал этот пост в 1895-1900 гг., а личный секретарь и протеже первого занимал его в 1900-1905 гг. Блок Сесила всегда был противником движения за независимость Ирландии (гомруля), и когда в 1912-1914 гг. либеральное правительство предприняло шаги, чтобы предоставить ей эту независимость, сэр Эдвард Карсон взял на себя инициативу в противодействии этому. Карсон был порождением блока Сесила, этот факт был признан Бальфуром в 1929 году, когда он сказал своей племяннице: «Я сделал Карсона». Бальфур встретил Карсона, простого дублинского адвоката, в 1887 году, когда отправился в Ирландию в качестве генерального секретаря. Он сделал Карсона одним из своих главных прокуроров в 1887 году, членом парламента от Дублинского университета в 1892 году и генеральным стряпчим в своем собственном правительстве в 1900-1906 гг. Когда Акт о правительстве Ирландии 1914 года был готов к принятию, Карсон создал частную армию, известную как Ольстерские добровольцы, дал им оружие, контрабандой ввезенное из Германии, и организовал заговор, чтобы захватить контроль над Белфастом по сигналу из него. Этот сигнал, в виде кодовой

телеграммы, был уже написан в 1914 году и практически отправлен Карсоном, когда он получил известие от Асквита о том, что война с Германией неизбежна. В связи с этим восстание было отменено, а дата вступления в силу закона о самоуправлении была перенесена специальным актом парламента на срок через шесть месяцев после подписания мирного договора.

О телеграмме 1914 года Карсон рассказал Лайонелу Кертису в личной беседе после начала войны. Отношение Кертиса было совершенно иным, он совершенно не одобрял заговор. Это указывает на различие во взглядах на проблему Ирландии между группой Милнера и блоком Сесила. Последний был готов выступить против гомруля даже до такой степени, что потворствовал бы незаконным действиям; первая, напротив, выступала за самоуправление, поскольку считала, что Ирландия будет помогать врагам Британии при каждом кризисе и покинет содружество при первой же возможности, если ей не будет предоставлена свобода самоуправления.

Отношение группы Милнера к ирландскому вопросу было сформулировано в ретроспективной статье сентябрьского номера «Круглого стола» за 1935 год следующими словами: «Основополагающим принципом ״Круглого стола“ всегда оставалась свобода — ״главенство личности в управлении“. А это требует, чтобы внутри империи данный принцип соблюдался повсеместно, в том числе государственными институтами. По этой причине ״Круглый стол“ осудил послевоенную попытку подавить стремление ирландцев добиться национального самоуправления безжалостным насилием, хотя в течение столетия пребывания в союзе ирландское согласие так и не было завоевано, как политику, противоречащую британским традициям и несовместимую с принципами Британского Содружества, и сыграл свою роль в подписании Англо-ирландского договора и урегулировании проблем доминионов».

Роль, которую группа сыграла в решении ирландского вопроса, была значительно серьезнее, чем можно было бы описать в этом

кратком отрывке, но они не могли начать действовать до тех пор, пока группа в Британии, выступавшая за силовое подавление, и группа в Ирландии, ратовавшая за отделение, не пришли совместными усилиями к осознанию преимуществ компромисса.

Эти преимущества были отмечены группой, особенно Лайонелом Кертисом, который приступил к своей двухлетней работе в качестве редактора «Круглого стола» сразу после своей успешной работы над заключением Акта об управлении Индией 1919 года. В мартовском номере 1920 года, например, он обсудил и одобрил проект, о котором впервые объявил Ллойд Джордж в декабре 1919 года, о том, чтобы отделить Северную и Южную Ирландию и предоставить самоуправление им обеим как автономным частям Великобритании. На самом деле это было не что иное, как применение принципа деволюции, привлекательность которого для группы Милнера уже упоминалась.

Урегулирование ирландского вопроса в период 19201923 годов можно считать в значительной степени достижением группы Милнера. Большую часть этого периода шурин Эмери, Хамар Гринвуд (виконт Гринвуд с 1937 года), служил государственным секретарем Ирландии. Он на самом деле стал последним человеком, занимавшим эту должность до того, как она была упразднена в конце 1922 года. Кертис был советником по вопросам Ирландии в Министерстве по делам колоний в 1921-1924 гг., а Смэтс и Фитэм подключались в нужные моменты.

Решение ирландской проблемы в ключе, аналогичном тому, за который выступал «Круглый стол», было закреплено в Акте о правительстве Ирландии от декабря 1920 года. Разработанный X. А. Л. Фишером и проведенный им через Палату общин, он был принят во втором чтении 348 голосами против 94. В большинство входили Эмери, Нэнси Астор, Остин Чемберлен, X. А. Л. Фишер, Хамар Гринвуд, Сэмюэл Хор, Г.Р. Лейн-Фокс (шурин лорда Галифакса) и Э. Ф. Л. Вуд (лорд Галифакс). В меньшинстве были лорд

Роберт Сесил и лорд Уолмер (сын лорда Селборна). В палате лордов законопроект приняли 164 голосами против 75. В большинство входили лорды Керзон, Литтон, Онслоу (шурин лорда Галифакса), Гошен, Хэмпден (брат Роберта Бранда), Хардинг, Милнер, Десборо, Эрнл, Местон, Монсон, Филимор, Ридделл и Уэмисс. В меньшинстве были лорды Линлитгоу, Бошан (тесть Сэмюэля Хора), Мидлтон, Брайс, Эмптхилл (шурин Сэмюэля Хора) и Леконфилд (брат Хью Уиндема).

Акт 1920 года так и не вступил в силу, потому что экстремисты с обеих сторон еще не насытились кровью. Это произошло к июню 1921 года. Первое движение в этом направлении, по словам У. К. Хэнкока, «можно сказать, началось еще в октябре 1920 года, когда ״Таймс“ опубликовала предложения о перемирии и переговорах между полномочными представителями обеих сторон». Тот же автор перечисляет десять голосов, заявивших протест против британских методов силового подавления. Трое из них принадлежали членам группы Милнера («Таймс», «Круглый стол» и сэр Джон Саймон). Он цитирует «Круглый стол»: «Если Британское Содружество может быть сохранено только такими средствами, это превратится в отказ от принципа, за который оно выступало^96». Сходные аргументы использовались ирландскими лидерами, которыми управлял Ян Смэтс.

Смэтс уехал из Южной Африки в Англию в конце мая 1921 года, чтобы присутствовать на Имперской конференции того года, которая должна была открыться в понедельник. Он прибыл в Англию в субботу и отправился в Оксфорд, чтобы остановиться у друзей из группы Милнера. Вечером он присутствовал на ужине Родса, а это значит, что он виделся с различными членами группы. На следующий день он был вызван королем в Виндзорский замок

и немедленно уехал. Король сказал Смэтсу, что собирается выступить с речью на открытии нового ольстерского парламента. Он попросил Смэтса записать предложения для этой речи. Тот остался ночевать в замке, составил речь и передал ее личному секретарю короля. Продолжение лучше всего можно передать словами самого Смэтса, приведенными во втором томе биографии С. Г. Миллина: «На следующий день Ллойд Джордж пригласил меня на заседание комитета кабинета, чтобы высказать свое мнение о речи короля. И чем же оказалась эта речь? Машинописной копией черновика, который я сам написал накануне вечером. Когда я пришел, они работали над ним. Ничего не было сказано о том, что я автор. Они с невинным видом советовались со мной, а я также невинно отвечал им. Только представьте себе ситуацию. Ну, они немного смягчили тон, внесли несколько незначительных изменений, но по существу речь, которую король произнес на следующей неделе в Белфасте, была той, которую я подготовил»97. Излишне говорить, что эта речь была примирительной.

Вскоре после этого Том Кейсмент, брат сэра Роджера Кейс- мента, казненного англичанами в 1916 году, начал переговоры между Смэтсом и ирландскими лидерами в Дублине. Том Кейсмент был старым другом Смэтса, поскольку в 1914 году являлся британским консулом в бухте Делагоа, а в 1916-1917 гг. служил вместе со Смэтсом в Восточной Африке. В результате Смэтс отправился в Ирландию в июне 1921 года под вымышленным именем и прибыл в укрытие повстанцев. Он пытался убедить их, что в статусе доминиона в Британском Содружестве им будет житься лучше, чем в качестве республики, приводя в пример ненадежное положение Трансвааля до 1895 года в отличие от его счастливого состояния после 1909 года. В заключение он сказал: «Не заблуждайтесь, у вас будет больше привилегий, власти, мира и безопасности в братстве

равных наций, чем в маленькой, нервной республике, которая будет вынуждена все время полагаться на добрую волю и, возможно, помощь иностранцев. Что это за независимость такая? По сравнению с реальной независимостью это призрачное подобие». Смэтс чувствовал, что его доводы оказывают влияние на Артура Гриффита и некоторых других, но де Валера оставался подозрительным, а Эрскин Чайлдерс был «безусловно враждебен». Тем не менее ирландцы решили начать переговоры с Лондоном, Смэтс пообещал устроить перемирие. Оно вступило в силу 11 июля 1921 года, а через три дня началась конференция.

Ирландская конференция 1921 года проходила в два этапа: неделя в июле и серия заседаний с 11 октября по 6 декабря 1921 года. Секретарем был Лайонел Кертис, который ушел с поста редактора «Круглого стола» и оставался главным советником по вопросам Ирландии в Министерстве по делам колоний в течение следующих трех лет. В результате конференции представители ирландских умеренных сил провели переговоры по статьям соглашения от 6 декабря 1921 года. Де Валера не согласился войти в состав ирландской делегации на второй сессии конференции и отказался принять статус доминиона, хотя Смэтс умолял его сделать это в письме, опубликованном в «Таймс» 15 августа.

В результате Соглашения от декабря 1921 года и Закона о свободном государстве Ирландии от марта 1922 года Южная Ирландия стала независимым доминионом в составе Британского Содружества. Его граница с Северной Ирландией должна была быть установлена Пограничной комиссией в составе трех членов, представлявших три заинтересованные стороны. Ричард Фитэм из группы Милнера был британским представителем, а также председателем комиссии.

На последующем восстании де Валеры и ирландских республиканцев против правительства свободного государства и окончательной победе подробно останавливаться не будем. Подобное развитие событий группа Милнера была бессильна предотвратить.

Они продолжали верить, что ирландцы, как и другие, будут связаны с Британией невидимыми узами, если все видимые будут уничтожены. Основа этой необыкновенной веры, как бы она ни была достойна восхищения, коренилась в глубоко христианском мировоззрении и, подобно умиротворению Гитлера, самоуправлению Индии или Вестминстерскому статуту, проистекала из Нагорной проповеди. К сожалению, подобная христианская тактика была крайне опасна в нехристианском мире, и в этом отношении ирландцы несильно отличались от Гитлера.

В этом мире группа Милнера не могла получить вознаграждение за уступки Ирландии. Это стало ясно во время Второй мировой войны, когда неспособность англичан использовать ирландские военно-морские базы против немецких подводных лодок привела к фатальным последствиям для многих доблестных британских моряков. Эти базы оставались британскими в результате соглашения 1922 года, но были отданы ирландцам 25 апреля 1938 года, как раз тогда, когда гитлеровская угроза стала как никогда острой. «Круглый стол» в июне 1938 года приветствовал эту капитуляцию, заявив: «Защита ирландского побережья, на чем тщетно настаивал Джон Редмонд в 1914 году, должна быть в первую очередь делом ирландцев».

По мере того как официальные связи между Ирландией и Великобританией постепенно разрывались, группа прилагала все больше усилий для продолжения неофициальных отношений, таких как связи через Ирландский институт международных отношений и неофициальную конференцию по связям с Британским Содружеством 1938 года, членами которой были и ирландцы.

На отношения Британии с Египтом также повлияла деятельность группы Милнера. Не будем останавливаться на этом подробно. Достаточно сказать, что Египетская декларация 1922 года стала результатом личных переговоров лорда Милнера в Египте в качестве министра по делам колоний. На этом посту его постоянным

заместителем был сэр Джордж Фиддес из «Детского сада», парламентским заместителем — Эмери, а главным советником в Египте стал М. С. О. Уолронд, также член «Детского сада».

Не вдаваясь в подробное описание обширного влияния, которое члены группы Милнера оказали на другие части содружества (особенно на тропическую Африку), подчеркнем, что, какими бы неудовлетворительными ни были отношения содружества с труппой сейчас, она, тем не менее, стала одним из главных создателей существующей системы. Это станет еще яснее, когда мы рассмотрим ее влияние на историю Индии.

ГЛАВА 10

КОРОЛЕВСКИЙ институт МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Королевский институт международных отношений (КИМО) это не что иное, как группа Милнера, «только в более крупных масштабах». Он был основан ею, всегда находился под ее контролем и по сей день представляет собой группу Милнера в самом широком понимании. Это официально признанный плод деятельности организации «Круглый стол», а та, в свою очередь, — движения «Тесный союз» («Closer Union»), организованного в Южной Африке в 1907 году. Все три организации были сформированы одной и той же небольшой группой лиц, получили первоначальную финансовую поддержку от сэра Эйба Бейли, использовали одни и те же методы разработки и распространения своих идей (так называемый метод «Круглого стола»: дискуссионные группы плюс журнал). Это сходство неслучайно. Новая организация должна была способствовать расширению сферы влияния группы Милнера, по планам «Круглый стол» должен был воздействовать на интеллектуальных лидеров, а КИМО — на более широкие круги общественности.

Настоящим основателем Института был Лайонел Кертис, хотя этот факт скрывался в течение многих лет, для широкой публики он был лишь одним из многих. Однако в последние годы о том факте, что Кертис являлся реальным основателем института, неоднократно публично заявлялось его членами и самим институтом, этого никогда не отрицали. Достаточно одного примера. В ежегодном отчете КИМО за 1942-1943 гг. мы читаем следующее: «Когда во время Парижской мирной конференции 1919 года Лайонелу Кертису пришла в голову идея о создании института, те, кто вместе с ним положили начало этой организации, представляли собой группу относительно молодых мужчин и женщин».

Об организации института договорились на совместной конференции британских и американских экспертов в отеле Majestic 30 мая 1919 года. По предложению лорда Роберта Сесила роль председателя была возложена на генерала Таскера Блисса из американской делегации. Мы уже говорили, что практически все эксперты британской делегации на Мирной конференции были из группы Милнера или блока Сесила. Американская группа экспертов Inquiry была почти полностью укомплектована людьми из учреждений (включая университеты), контролировавшихся j.P. Morgan and Company. Это не было случайностью. Более того, группа Милнера всегда имела очень тесные связи с ассоциированными компаниями Д.П. Моргана и с различными отделениями Фонда Карнеги. Эти отношения, демонстрирующие собой проявления тесно связанной сети международного финансового капитализма, вероятно, берут свое начало от финансовых холдингов, контролировавшихся группой Милнера через Фонд Родса. Термин «международный финансист» можно с полной справедливостью применить к нескольким членам внутреннего круга группы Милнера, таким как Бранд, Хиченс и, прежде всего, сам Милнер.

На встрече в отеле Majestic в составе британской группы присутствовали Лайонел Кертис, Филип Керр, лорд Роберт Сесил, Лорд Юстас Перси, сэр Айра Кроу, сэр Сесил Херст, Д. У. Хэдлэм-Морли,

Джеффри Доусон, Гарольд Темперли и Г. М. Гаторн-Харди. Было решено основать постоянную организацию для изучения международных дел и начать с написания истории Мирной конференции. Был создан комитет, контролировавший процесс создания этой работы. В нем лорд Местон был председателем, Лайонел Кертис — секретарем, а финансировался он за счет подарка в размере 2000 фунтов стерлингов от Томаса У. Ламонта из J.P. Morgan and Company. Гарольд Темперли был выбран в качестве редактора. История была опубликована в шести томах в 1920-1924 годах под эгидой КИМО.

Британская организация была создана комитетом, председателем которого был лорд Роберт Сесил, почетным секретарем — Лайонел Кертис, а членами лорд Юстас Перси, Д. А. К. Тилли (позже сэр Джон), Филип Ноэль-Бейкер, Клемент Джонс, Гарольд Темперли, А. Л. Смит (одноклассник Милнера и глава Баллиола), Джордж У. Протеро и Джеффри Доусон. Эта группа составила устав и список вероятных будущих членов. Лайонел Кертис и Гаторн-Харди подготовили документы.

Приведенное выше описание основано на официальной истории КИМО, опубликованной самим институтом в 1937 году и написанной Стивеном Кинг-Холлом. Оно не согласуется в деталях (комитеты и названия) с информацией из других источников, не менее авторитетных, таких как журнал института или предисловие к «Истории мирной конференции» («History of the Peace Conference») Темперли. Последний, например, утверждает, что члены были выбраны комитетом, состоявшим из лорда Роберта Сесила, сэра Валентайна Хироля и сэра Сесила Херста. На самом деле все эти расхождения возможны, поскольку институт был образован неформально, друзьями, а членство в комитетах и распределение полномочий между ними не имели большого значения. Мистер Кинг-Холл рассказывал, например, о том, как в 1919 году он был приглашен в институт Филиппом Керром (лордом Лотианом), хотя это имя не значится ни в одном комитете по приему в члены. Во всяком случае, ясно одно: институт был создан

блоком Сесила и группой Милнера, действовавшими совместно, но решения принимались членами последней.

Вначале институт состоял из совета с председателем и двумя почетными секретарями, а также небольшой группы наемных работников. Тойнби, племянник старого друга Милнера в Баллиоле, был самым важным из сотрудников на зарплате. В 1920 году количество членов института составляло около 300, в 1922 году — 714, в 1929-177, в 1936-2414. За все время сменилось три председателя совета: лорд Местон в 1920-1926 гг., генерал-майор сэр Нил Малкольм в 19261935 гг. и лорд Астор с 1935 года по настоящее время. Все они — члены группы Милнера, о генерале Малькольме мы еще не говорили.

Генерал Малкольм из Итона и Сандхерста женился на сестре Дугала Малкольма, члена «Детского сада» Милнера в 1907 году, когда служил капитаном британской армии. К 1916 году он был подполковником, а через два года — генерал-майором. В 1919-1921 гг. он служил в британской военной миссии в Берлине, а в 1921-1924 гг. командовал в Малайе, выйдя в отставку в 1924 году. Он был верховным комиссаром по делам немецких беженцев (группа Милнера принимала активное участие в этом проекте) в 1936-1938 гг. и был связан с рядом промышленных и коммерческих фирм, включая Британскую компанию Северного Борнео, в которой он был президентом, а Дугал Малкольм — вице-президентом. Не следует полагать, что генерал добился успеха лишь благодаря своим связям с группой Милнера, поскольку его старший брат, сэр Ян Малкольм, был важным членом блока Сесила задолго до того, как сэр Нилл присоединился к группе. Сэр Ян, который учился в Итоне и Нью-колледже, был помощником личного секретаря лорда Солсбери в 1895-1900 гг., парламентским личным секретарем главного секретаря по делам Ирландии (Джорджа Уиндема) в 1901-1903 гг., а также личным секретарем Бальфура в Соединенных Штатах в 1917 году и на Мирной конференции в 1919 году. Он написал очерк об Уолтере Лонге из блока Сесила (лорде Лонге из Рексолла) для «Национального биографического словаря».

Лайонел Кертис и Г. М. Гаторн-Харди были двумя почетными секретарями института с самого основания. Эти двое, особенно второй, осуществляли большую часть активной работы по управлению организацией. В 1926 году в докладе совета КИМО говорилось: «Можно без преувеличения сказать, что само существование института связано с теми, кто работал в качестве почетных служащих». Нагрузка на Кертиса и Гаторн-Харди к 1926 году стала настолько большой, что сэр Отто Бейт из Фонда Родса, группы Милнера и British South Africa Company выделил 1000 фунтов стерлингов на 1926 и 1927 годы для организации секретарской помощи. Бурдийон взял на себя задачу оказания этой помощи в марте 1926 года. Он был секретарем Фитэма в Ирландской пограничной комиссии в 1924-1925 гг. и членом британской делегации на Мирной конференции 1919 года. С 1943 года он работает в исследовательском отделе Министерства иностранных дел.

Главным руководящим органом института является совет, первоначально именовавшийся исполнительным комитетом. Ранее в него обычно входило двадцать пять — тридцать членов, из которых чуть менее половины как правило являлись представителями группы Милнера. В 1923 году были избраны пять членов, в том числе лорд Местон, Хэдлэм-Морли и миссис Альфред Литтелтон. В следующем году были избраны семь человек, включая Уилсона Харриса, Филиппа Керра и сэра Нила Малкольма. И далее в подобном ключе. В 1936 году по меньшей мере одиннадцать из двадцати шести членов совета были членами группы Милнера. Среди них были лорд Астор (председатель), Л. Кертис, Г.М. Гаторн- Харди, лорд Хейли, Г. Д. Хендерсон, Стивен Кинг-Холл, миссис Альфред Литтелтон, сэр Нил Малкольм, лорд Местон, сэр Артур Солтер, Д.У. Уилер-Беннетт, Э.Л. Вудворд и сэр Альфред Цим- мерн. Среди прочих были А. В. Александер, сэр Джон Пауэр, сэр Норман Энджелл, Клемент Джонс, лорд Литтон, Гарольд Николсон, лорд Снелл и К. К. Уэбстер. Другими членами совета в разное время были Э.Х. Карр, Гарольд Батлер, Г.Н. Кларк, Джеффри

Кроутер, X. В. Ходсон, Хью Уиндем, Г. В. А. Ормсби-Гор, Уолтер Лейтон, Остин Чемберлен, Малкольм Макдональд (избранный в 1933) и многие другие члены группы.

Основные направления деятельности КИМО включали проведение дискуссионных совещаний, организацию исследовательских групп, спонсирование исследований, а также публикацию информации и материалов на их основе. На первой встрече сэр Морис Хэнки прочитал доклад «Дипломатия на конференции» («Diplomacy by Conference»), в котором описывался процесс возникновения Лиги Наций из Имперских конференций. Он был опубликован в «Круглом столе». Полных отчетов о заседаниях до осени 1921 года не существует, но начиная с этого времени важнейшие выступления каждого заседания и краткое изложение замечаний с места публиковались в «Журнале» (Journal). На первом из них Д. Г. Хогарт выступил с речью на тему «Арабские государства», а лорд Челмсфордом был председателем. Стэнли Рид, Хироль и Местон говорили с места. Две недели спустя Фишер выступил с речью «Вторая ассамблея Лиги Наций», лорд Роберт Сесил занимал кресло председателя. Говорили и Темперли, и Уилсон Харрис. В ноябре Филип Керр был главным выступающим в течение двух вечеров, посвященных тому, «Как тихоокеанские проблемы будут представлены на Вашингтонской конференции». В конце того же месяца А. Д. Тойнби говорил о «Греко-турецком вопросе» при председателе сэре Артуре Эвансе, а в начале декабря его тесть Гилберт Марри выступал с речью о «Самоопределении», кресло председателя занимал лорд Самнер. В январе 1922 года Хаим Вейцман говорил о «Сионизме»; в феврале Хироль выступал с речью о «Египте»; в апреле Уолтер Т. Лейтон говорил о «Финансовых достижениях Лиги Наций», председателем был лорд Роберт Сесил. В июне Уилсон Харрис выступил с речью о «Генуэзской конференции», а Роберт X. Бранд был председателем. В октябре Ормсби-Гор говорил о «Мандатах», председателем был лорд Лугард.

Две недели спустя сэр Артур Стил-Мейтленд выступил с речью на тему «Лига наций», председательствовал X. А. Л. Фишер. В марте 1923 года Гарольд Батлер выступил с докладом о «Международном бюро труда», председателем был Г. Н. Барнс. Две недели спустя Филип Керр выступил на тему «Политическая ситуация в Соединенных Штатах», председательствовал Артур Бальфур. В октябре 1923 года Эдвард Ф.Л. Вуд (лорд Галифакс) выступил с речью о «Лиге Наций». В ноябре 1924 года Э. Р. Пикок (протеже Паркина) говорил о «Мексике», в кресле председателя был лорд Юстас Перси. В октябре 1925 года Леопольд Эмери выступил с речью о «Лиге наций», Роберт Сесил был председателем, а в мае 1926 года X. А. Л. Фишер выступил на ту же тему при председательстве Нила Малкольма. В ноябре 1925 года Поль Манту выступил с речью о «Процедуре Лиги», председателем был Бранд. В июне 1923 года Эдвард Григг говорил о «Египте», а Д. Г. Хогарт был в кресле председателя. В 1933-1934 гг. выступали Ормсби-Гор, Оливер Литтелтоц, Эдвард Григг, Дональд Сомервелл, Тойнби, Циммерн, Р. У. Сетон-Уотсон и лорд Лотиан. В 1938-1939 гг. список включал имена Уилсона Харриса, К. А. Макартни, Тойнби, лорда Хейли, А. Г. Б. Фишера, Гарольда Батлера, Кертиса, лорда Лотиана, Циммерна, Лайонела Хиченса и лорда Галифакса. Это довольно краткое описание демонстрирует, как много членов группы Милнера присутствовало на встречах. Это не означает, что группа монополизировала собрания или даже выступала на больший- стве из них. Заседания обычно проводились раз в неделю с октября по июнь каждого года, и, вероятно, члены группы выступали или председательствовали не более чем на четверти из них. Это, однако, составляет гораздо больший процент, чем их количество в институте, поскольку, когда там насчитывалось 2500 членов, из группы Милнера было не более 100 человек.

Материалы заседаний обычно печатались в сокращенном виде в «Журнале» института. Сначала это периодическое издание было

доступно только членам, но с января 1927 года оно открыто для публичной подписки. Первый номер был таким же анонимным, как и у «Круглого стола»: ни списка редакторов, ни адреса, ни подписи под вступительной редакционной статьей, представлявшей новый журнал. Однако в статьях были указаны имена выступавших. Когда он поступил в открытую продажу в январе 1927 года, на обложку было добавлено название института. Со временем он получил название «Международная жизнь» (International Affairs). Первым редактором, как станет известно из более позднего выпуска, был Гаторн-Харди. В январе 1932 года во главе издания была поставлена редакционная коллегия. Она состояла из Местона, Гаторна-Харди и Циммерна. Этот совет оставался у руля до тех пор, пока война не вынудила приостановить публикацию в конце 1939 года. Когда в 1944 году она была возобновлена в Канаде, в редакционную коллегию вошли Хью Уиндем, Джеффри Кроутер и X. А. Р. Гибб. Уиндем по-прежнему оставался председателем правления, но после войны состав совета несколько изменился. В 1948 году в нем было шесть членов, из которых трое являлись сотрудниками института, один был зятем сотрудника, пятый — профессором-арабистом в Оксфорде, последним был председатель, Хью Уиндем. В 1949 году к ним присоединился Адам Маррис.

В дополнение к «Истории мирной конференции» и журналу «Международная жизнь» институт публикует ежегодный «Обзор международной жизни» (Survey of International Affairs). Авторами являются либо члены группы, либо сотрудники института. Главными из них были Тойнби; его вторая жена, В. М. Боултер; Роберт Д. Стопфорд^98, один из последователей Р. Г. Бранда, писавший раздел о репарациях каждый год; Г. В. Ходсон, который занимался эко-

комическими разделами в 1930-1938 гг.; А. Г. Б. Фишер, писавший эти разделы после Ходсона. «Обзор» включал приложение с документами, но с 1928 года они начали публиковаться отдельным изданием, обычно под редакцией Д. У. Уилера-Беннетта. Он стал членом группы Милнера и института при объединении. В 1924 году он основал службу по работе с документами, которую назвал Информационной службой по международным делам (Information Service on International Affairs), а в последующие годы публиковал ряд ценных сборников документов и другой информации по вопросам разоружения, безопасности, Международного суда, репараций и т.д., а также периодическое издание под названием «Вестник международных новостей» (Bulletin of International News). В 1927 году он стал почетным информационным секретарем КИМО, а в 1930 году институт выкупил его службу за 3 500 фунтов стерлингов и сделал ее информационным отделом института, оставив его руководителем. Когда в 1944 году возобновилась ежегодная публикация издания «Документы по международным отношениям» (Documents on International Affairs), его руководителем стала Моника Кертис (которая, возможно, связана с Лайонелом Кертисом), в то время как Уилер-Беннетт занимался другими делами. В 1938-1939 гг. он был приглашенным профессором по международным отношениям в Университете Вирджинии, в 1939-1944 гг. находился в Соединенных Штатах и занимал различные пропагандистские должности в Британской библиотеке информации, а также возглавлял Британскую миссию информационной войны в Нью-Йорке в течение двух лет. С 1946 года он, как представитель Британии, занимался редактированием около двадцати томов трофейных документов немецкого МИДА. А также читал лекции по международным отношениям в Нью-колледже, связи с которым у него появились, очевидно, благодаря группе Милнера.

С 1925 года «Обзор международной жизни», а также исследовательская кафедра международной истории в Лондонском университете финансируются за счет пожертвования в размере 20 000 фунтов стерлингов, предоставленного сэром Дэниелом Стивенсоном. Арнольд Д. Тойнби занимал как профессорскую, так и редакторскую должности с момента их основания. Он также получал вознаграждение за счет других грантов института. Когда был опубликован первый том «Обзора», охватывающий 1920-1923 гг., в Чатем-Хаусе 17 ноября 1925 года состоялся круглый стол, посвященный его критике. Хэд- лэм-Морли выступал в роли председателя, а главными ораторами были Кертис, Уиндем, Гаторн-Харди, Гилберт Марри и сам Тойнби.

Поскольку «Обзор» не охватывал дела Британского Содружества, кроме как в общих чертах, был создан проект параллельного исследования отношений с Британским Содружеством. Он финансировался за счет гранта Корпорации Карнеги в Нью-Йорке. Задача была возложена на УК. Хэнкока, члена «Всех душ» с 1924 года и профессора экономической истории им. Чичеле, проживающего во «Всех душах» с 1944 года. В 1940-1942 гг. он выпустил три тома «Обзора» с дополнительной юридической главой в первом томе, написанной Р. Т. Э. Лэтемом из «Всех душ» и группой Милнера.

Создание кафедры международной истории им. Стивенсона в Лондоне, контролировавшейся КИМО, подало группе идею создания аналогичных кафедр по исследованию других тем. В 1936 году сэр Генри Прайс пожертвовал кафедре международной экономики в Чатем-Хаусе 20000 фунтов стерлингов на семь лет. Ею управлял Аллан Г. Б. Фишер из Австралии.

В 1947 году там была учреждена еще одна кафедра: профессорство им. Эйба Бейли по связям с Содружеством. Ее возглавил Николас Мансерг, который ранее написал несколько статей по делам Ирландии, а затем опубликовал небольшую книгу по отношениям Содружества.

По условиям фонда институт имел право голоса при избрании профессоров на кафедру международной политики им. Уильсона

в Университетском колледже Уэльса в Аберистуите. В результате с момента ее основания должность занимали исключительно члены группы. Вот их список, имеющий важное значение:

А. Э. Циммерн (1919-1921).

К. К. Уэбстер (1922-1932)

Д.Д. Грин (1932-1934)

Д. Ф. Вранек, исполняющий обязанности (1934-1936)

Э. X. Карр (с 1936 по настоящее время)

Три имени нам уже знакомы. Что касается остальных, Иржи Вранек был секретарем Международного института по интеллектуальному сотрудничеству (будет обсуждаться вскоре). Джером Грин являлся представителем международного банковского бизнеса, близким к группе Милнера. Первоначально он был партнером Д. Д. Рокфеллера, но в 1917 году перешел в международную банковскую фирму Lee, Higginson, and Company из Бостона. В 1918 году стал американским секретарем Совета морского транспорта союзников в Лондоне (генеральным секретарем которого был Артур Солтер). Он поселился в Тойнби-Холле и установил отношения с группой Милнера. В 1919 году был секретарем комиссии по репарациям Мирной конференции (должность, на которой в 1920-1922 гг. его преемником стал Артур Солтер). В 1929-1932 гг. являлся председателем Тихоокеанского совета Института тихоокеанских отношений (Institute of Pacific Relations). Это мы обсудим чуть позже. Грин был попечителем и секретарем Фонда Рокфеллера (1913-1917), а также попечителем Рокфеллеровского университета и Совета по всеобщему образованию им. Рокфеллера (Rockefeller General Education Board) в 1912-1939 гг.

Исследовательские группы КИМО возникли благодаря ветре- чам группы «Круглый стол». Стивен Кинг-Холл назвал их «неофициальными королевскими комиссиями, уполномоченными советом Чатем-Хауса исследовать конкретные проблемы». Эти исследовательские группы, как правило, состояли из лиц, не являвшихся членами группы Милнера, их доклады часто публиковались институтом.

В 1932 году Фонд Рокфеллера выделил институту грант в размере 8000 фунтов стерлингов в год на пять лет для развития метода исследования в группах. В 1937 году этот срок был продлен еще на пять лет.

В 1923 году у Лайонела Кертиса появился друг канадец, полковник Р. У. Леонард, который настолько заинтересовался работой института, что купил для него дом лорда Киннэрда на Сент-Джеймс- сквер, 10. Так как в этом здании когда-то жил Уильям Питт, оно было названо «Чатем-Хаус», обозначение, которое теперь обычно применяется к самому институту. Единственное условие, связанное с подарком, заключалось в том, что институт должен был собирать такие пожертвования, чтобы выделять по крайней мере 10000 фунтов в год на содержание здания. Поскольку там не было подходящего зала для собраний, сэр Джон Пауэр, почетный казначей, дал 10000 фунтов стерлингов, чтобы построить его в задней части. Само здание было отремонтировано и обставлено под присмотром миссис Альфред Литтелтон, которая, как и ее покойный муж, но в отличие от сына Оливера, была членом группы Милнера.

Получение Чатем-Хауса в дар вызвало серьезный кризис в институте, так как группа во главе с профессором А. Ф. Поллардом (членом «Всех душ», но не группы Милнера) выступила против принятия подарка из-за финансовых обязательств, связанных с ним. Кертис предпринял попытку мобилизовать группу Милнера и заставить оппозицию сложить оружие. Этот эпизод упоминается в письме Джона Дава Бранду от 9 октября 1923 года.

Эта история раскрывает тему финансовых ресурсов, имевшихся в распоряжении института и группы Милнера в целом. К сожалению, мы не можем рассмотреть этот вопрос здесь, но очевидно, что обществу с такими связями, как группа Милнера, не составляло труда финансировать КИМО. Как правило, средства поступали от различных фондов, банков и промышленных концернов, с которыми она была связана. Первое пожертвование, всего 200 фунтов, поступило в 1919 году от Эйба Бейли. В последующие годы он продолжал

финансирование и в 1928 году начал предоставлять 5000 фунтов стерлингов в год бессрочно при условии, что институт никогда не будет принимать членов, не являющихся британскими подданными. Когда сэр Эйб умер в 1940 году, в ежегодном отчете совета было сообщено: «В связи с кончиной сэра Бейли совет и все члены Чатем-Хауса оплакивают потерю своего самого щедрого основателя». Все эти годы сэр Эйб оплачивал и другие расходы. Например, когда институт в ноябре 1935 года организовал обед в честь генерала Смэтса. Все это он делал как ученик лорда Милнера, принципы имперской политики которого всегда разделял.

Среди других меценатов можно назвать следующих. В 1926 году попечители Фонда Карнеги Великобритании (Хиченс и Джанет Кортни) дали 3000 фунтов на книги; Банк Англии пожертвовал 600 фунтов; Д.Д. Рокфеллер подарил 3000 фунтов. В 1929 году около десятка крупных банков и корпораций пообещали институту ежегодные гранты. В советы директоров большинства из них входили один или несколько членов группы Милнера. Среди них были Anglo- Iranian Oil Company; Bank of England; Barclay’s Bank; Baring Brothers; British American Tobacco Company; British South Africa Company; Central Mining and Investment Corporation; Erlangers, Ltd; Ford Motor Company; Hambros’ Bank; Imperial Chemical Industries; Lazard Brothers; Lever Brothers; Lloyd’s; Lloyd’s Bank; Mercantile and General Insurance Company; Midland Bank; Reuters; Rothschild and Sons; Stem Brothers; Vickers-Armstrong; Westminster Bank и Whitehall Securities Corporation.

С 1939 года основными спонсорами института стали семья Астор и сэр Генри Прайс. В 1942 году последний дал 50000 фунтов стерлингов на покупку дома по соседству с Чатем-Хаусом для расширения библиотеки (руководителем которой был Э. Л. Вудворд). В том же году лорд Астор, который давал 2 000 фунтов в год с 1937 года, пообещал 3000 фунтов в год в течение семи лет на создание Мемориального фонда лорда Лотиана для улучшения отношений Соединенных Штатов с Великобританией. В это же

время каждый из четырех сыновей лорда Астора обещал выплачивать 1000 фунтов в год в течение семи лет в общий фонд института.

Чатем-Хаус установил тесные связи с рядом других подобных учреждений, особенно в доминионах. Кроме того, была создана параллельная организация, считавшаяся филиалом в Нью-Йорке. Этот Совет по международным отношениям (Council on Foreign Relations) не был основан американской группой, которая присутствовала на встрече в отеле Majestic в 1919 году, однако был взят ею под практически полный контроль сразу же после основания в том же году. Эта группа состояла из экспертов американской делегации на Мирной конференции, которые были наиболее тесно связаны с J.P. Morgan and Company. Банк Моргана никогда не предпринимал никаких серьезных действий, чтобы скрыть свою позицию в отношении Совета по международным отношениям. Список должностных лиц и членов совета директоров печатался в каждом номере журнала Foreign Affairs и всегда был полон имен единомышленников, партнеров и сотрудников J.P. Morgan and Company. Как утверждал Стивен Кинг-Холл, КИМО согласился считать Совет по международным отношениям своим американским филиалом. Отношения между ними всегда были очень близкими. Например, публикации одного доступны по сниженным ценам для членов другого; они часто посылают друг другу книги в дар (совет, например, передал институту семидеся- ™пятитомное издание «Международные отношения Соединенных Штатов» («Foreign Relations of the United States») в 1933 году); служащие этих двух организаций тесно контактируют друг с другом (например, во время войны Тойнби оставил рукопись томов 7-9 труда «Исследование истории» («А Study of History») в хранилище совета).

Чатем-Хаус создавал филиалы в различных доминионах, но это был медленный процесс. Каждый раз институт доминиона формировался вокруг ядра, состоявшего из членов группы «Круглый стол» в этом регионе. Самые первые были созданы в Канаде и Австралии в 1927 году. Этот вопрос обсуждался в 1933 году на первой

неофициальной конференции по отношениям с Британским содружеством (Торонто), где было принято решение распространить систему на Новую Зеландию, Южную Африку, Индию и Ньюфаундленд. Институт в последнем регионе был основан Циммерном во время его визита туда в том же году. Остальные были созданы в 1934-1936 гг.

Как мы уже говорили, руководителями институтов международных отношений в доминионах были члены группы Милнера и их близкие соратники. В Канаде, например, Роберт Л. Борден был первым президентом (1927-1931), Н.У. Роуэлл — вторым, сэр Джозеф Флавель и Винсент Масси являлись вице-президентами, Глейзбрук — почетным секретарем, а Перси Корбетт — одним из самых важных членов. Из них первые три были единомышленниками и соратниками группы Милнера (особенно Бранда) в период Первой мировой войны, последние четыре были ее членами. Когда в 1936 году был создан индийский институт, это было сделано в доме вице-короля на собрании, созванном лордом Уиллингдоном (двоюродным братом Бранда). Роберт Сесил прислал сообщение, которое было зачитано Стивеном Кинг-Холлом. Сэр Морис Гвайер из «Всех душ» стал членом совета. В Южной Африке Б. К. Лонг из «Детского сада» считался одним из самых важных членов. В австралийском институте сэр Томас Бавин был президентом в 1934-1941 годах, а Ф. У. Эглстон — одним из его главных основателей и вице-президентом в течение многих лет. У. Дауни Стюарт был президентом Института международных отношений Новой Зеландии с 1935 года. Естественно, группа Милнера не монополизировала членство или руководящие позиции в этих новых институтах больше, чем в Лондоне, поскольку это шло бы в разрез с главной целью, которой они хотели достичь при их создании, а именно — распространить свое влияние на более широкие круги.

Различные институты международных отношений были тесно связаны с отделениями Института тихоокеанских отношений. Изначально он был основан в г. Атлантик-Сити в сентябре 1924 года как

частная организация для изучения проблем Тихоокеанского бассейна. В его состав входили представители восьми стран, имевших интересы в этом регионе. Представители Соединенного Королевства и трех британских доминионов были тесно связаны с группой Милнера. Первоначально каждая страна имела свое отделение, но к 1939 году в четырех британских регионах местный Институт тихоокеанских отношений слился с местным Институтом международных отношений. Еще до этого оба института в каждой стране имели практически взаимозаменяемых служащих, среди которых доминировали члены группы Милнера. В Соединенных Штатах Институт тихоокеанских отношений никогда не сливался с Советом по международным отношениям, но на оба оказывали сильное влияние единомышленники Д. П. Моргана и других международных банкиров. Главной фигурой в Институте тихоокеанских отношений Соединенных Штатов в течение многих лет оставался Джером Д. Грин, бостонский банкир, близкий к Рокфеллеру и Моргану, бессменный секретарь Гарвардского университета.

Институты тихоокеанских отношений проводили совместные совещания, аналогичные неофициальным конференциям по отношениям с Британским Содружеством, и группы делегатов от британских организаций-членов были сходны. Эти встречи проводились каждые два года, сначала в Гонолулу в 1925 году, затем вновь в Гонолулу (1927), в Киото (1929), в Шанхае (1931), в Банфе (1933) и в Йосемити (1936). Ф. У. Эглстон из Австралии, член группы Милнера, был председателем большинства первых встреч. В периоды между заседаниями центральным и бессменным органом, созданным в 1927 году, был Тихоокеанский совет. В 1930 году по крайней мере пять из семи его членов были представителями группы Милнера, как видно из следующего списка:

Тихоокеанский совет (1930)

Джером Д. Грин из Соединенных Штатов

Ф. У. Эглстон из Австралии

Н. У. Роуэлл из Канады

Д. 3. Т. Юи из Китая

Лайонел Кертис из Соединенного Королевства

И. Нитобе из Японии

Сэр Джеймс Аллен из Новой Зеландии

О том, насколько связи между всеми этими организациями были тесными, можно понять из инспекционной поездки, которую Лайонел Кертис и Ивисон С. Макадам (секретарь Чатем-Хауса, преемник Ф. Б. Бурдийона с 1929) совершили в 1938 году. Они не только посетили Институты международных отношений Австралии, Новой Зеландии и Канады, но и приняли участие в принстонском заседании Тихоокеанского совета Института тихоокеанских отношений. Затем они расстались, Кертис отправился в Нью-Йорк, чтобы выступить на обеде Совета по международным отношениям и посетить Фонд Карнеги, а Макадам отправился в Вашингтон, в Фонд Карнеги и Брукингский институт.

Через Лигу наций, где влияние группы Милнера было очень велико, КИМО смог распространить свое интеллектуальное влияние на страны за пределами Содружества. Это осуществлялось, например, через Организацию по интеллектуальному сотрудничеству Лиги Наций. Она состояла из двух основных частей: Международного комитета по интеллектуальному сотрудничеству, являвшегося консультативным органом, и Международного института по интеллектуальному сотрудничеству, представлявшего собой исполнительный орган комитета со штаб-квартирой в Париже. Международный комитет насчитывал около двадцати членов из разных стран; Гилберт Марри был главным основателем и председателем с 1928 года и до его роспуска в 1945 году. Международный институт был создан французским правительством и передан Лиге Наций (1926). Его директором всегда был француз, но с 1926 по 1930 год заместителем являлся Альфред Циммерн, который и был руководителем по

сути. Совет директоров состоял из шести человек, Гилберт Марри был одним из них с 1926 года.

Интересно отметить, что с 1931 по 1939 год индийским представителем в Международном комитете по интеллектуальному сотрудничеству был Сарвепалли Радхакришнан. В 1931 году он был профессором философии в Калькуттском университете. Вызывает интерес его дальнейшая карьера. Он был посвящен в рыцари в 1931 году, стал профессором восточных религий и этики им. Сполдинга в Оксфорде в 1936 году и членом «Всех душ» в 1944 году.

Начиная с 1928 года профессор Циммерн организовывал ежегодные круглые столы в Берлине под эгидой Международного института по интеллектуальному сотрудничеству. Они назывались Международными научно-исследовательскими конференциями и были посвящены попыткам выяснить точки зрения различных наций на международные проблемы. В состав членов научных конференций входили двадцать пять организаций. Двадцать из них представляли собой координационные комитеты, созданные для этой цели в двадцати различных странах. Остальными пятью были следующие международные организации: Академия международного права в Гааге; Европейский центр Фонда Карнеги за международный мир; Женевская школа международных исследований; Высший институт международных исследований в Женеве; Институт тихоокеанских отношений. В двух из них преобладало влияние группы Милнера и ее ближайших союзников. Кроме того, группа оказывала решающее воздействие на Координационные комитеты Британского Содружества, особенно Британский координационный комитет по международным исследованиям. Члены этого комитета были назначены четырьмя организациями, три из которых контролировались группой Милнера. Это были:

1) КИМО,

2) Лондонская школа экономики и политических наук,

3) факультет международной политики в Университетском колледже Уэльса, Аберистуит и

4) кафедра международных отношений им. Монтегю Бертона в Оксфорде.

Мы уже указывали, что последняя кафедра в значительной степени контролировалась группой Милнера, поскольку ее члены всегда имели перевес в совете, избиравшем руководство. По־види- мому, этого нельзя было обеспечить с помощью первоначальной структуры, и потому в середине 1930-х годов она была изменена. После этого в совет вошли семь членов:

1) ректор Оксфорда в силу должности;

2) глава Баллиола в силу должности;

3) виконт Сесил Челвуд;

4) Гилберт Марри, бессрочно;

5) Б. X. Самнер;

6) сэр Артур Солтер;

7) сэр Д. Фишер Уильямс из Нью-колледжа.

Таким образом, по крайней мере четверо из этого совета были членами группы. В 1947 году избирательный совет на должность профессора им. Монтегю Бертона состоял из Р. М. Баррингтон- Уорда (редактора «Таймс»), мисс Агнес Хэдлэм-Морли (дочери сэра Джеймса Хэдлэма-Морли из группы), сэра Артура Солтера, Р. К. К. Энсора и еще одного участника, который должен был назначаться колледжем Баллиол. Именно этот совет, по-видимому, назначил мисс Хэдлэм-Морли профессором им. Монтегю Бертона, когда Э. Л. Вудворд ушел в отставку в 1947 году. Как видно, влияние группы Милнера было превалирующим, и лишь один из пяти членов (Энсор) явно не являлся ее членом.

КИМО имел право назначать в Координационный комитет трех человек. Двое из них обычно являлись представителями группы Милнера. В 1933 году, например, этими тремя были лорд Местон, Клемент Джонс и Тойнби.

Заседания Международных научно-исследовательских конференций были организованы таким же образом, как и на других

встречах, проходивших под контролем группы Милнера, например, на неофициальных конференциях по отношениям с Британским содружеством. И материалы публиковались Институтом по интеллектуальному сотрудничеству аналогично материалам только что упомянутых конференций, за исключением того, что многочисленные докладчики назывались по именам. Чтобы продемонстрировать примеры работы Международных научно-исследовательских конференций, можно упомянуть, что на четвертой и пятой сессиях (Копенгаген в 1931 и Милан в 1932) они рассматривали проблему «Государства и экономической жизни», на седьмой и восьмой (Париж в 1934 и Лондон в 1935) — вопрос «Коллективной безопасности», на девятой и десятой (Мадрид в 1936 и Париж в 1937) — проблему «Преподавания международных отношений в высших учебных заведениях».

На всех этих конференциях группа Милнера играла важную роль. Они могли бы взять британские делегации на этих ветре- чах под свой полный контроль, если бы захотели, но, с типичной для группы Милнера скромностью, они не делали никаких попыток к этому. Их влияние особенно ярко проявилось на лондонской встрече 1935 года. Тридцать девять делегатов из четырнадцати стран собрались в Чатем-Хаусе, чтобы обсудить проблему коллективной безопасности. От Великобритании было десять делегатов. В их число входили доктор Хью Далтон, профессор X. Лаутерпахт, капитан Лидделл Харт, лорд Литтон, профессор А. Д. Макнейр, профессор К. А. У. Мэннинг, доктор Д. Дэвид Митрани, контр-адмирал X. Г. Тёрс- филд, Арнольд Тойнби и профессор К. К. Уэбстер. Кроме того, двух делегатов направила Женевская школа международных исследований: Д. X. Ричардсона и А. Е. Циммерна. Британская делегация представила на конференции три меморандума. Первый, исследование «Санкции», был подготовлен КИМО и опубликован в дальнейшем. Второй — «Британское мнение о коллективной безопасности», был создан Британским координационным комитетом. Третий, сборник

«Британские взгляды на коллективную безопасность», был подготовлен делегатами. В нем было предисловие Местона и девять статей, одна из которых была написана Г.М. Гаторн-Харди, а другая — Г. В. Ходсоном. Циммерн также представил меморандум от имени женевской школы. Со вступительными речами выступили Остин Чемберлен, Аллен У. Даллес (из Совета по международным отношениям) и Луи Эйзенман из Парижского университета. С заключительными речами выступили лорд Местон, Аллен Даллес и Гилберт Марри. Местон был председателем конференции, а Даллес — председателем исследовательских семинаров. Материалы были отредактированы и опубликованы комитетом в составе двух французов и А. Д. Тойнби.

На сессиях, посвященных «Мирным переменам», в 19361937 гг. Австралия представила один меморандум («Рост населения Австралии»). Он был написан Ф.У. Эглстоном и Г. Пакером. Соединенное Королевство представило пятнадцать меморандумов. Восемь из них были подготовлены КИМО, а семь — отдельными лицами. Из этих семи работ две были написаны членами «Всех душ», которые также входили в группу Милнера (К. А. Макартни и К. Р.М. Ф. Краттвелл). Остальные пять были подготовлены экспертами, не входившими в группу (А. М. Карр-Сондерс, А. Б. Кейт, Д. Харвуд, X. Лаутерпахт и Р. Кучинский).

В середине 1930-х гг. группа Милнера начала проявлять интерес к проблеме беженцев и лиц без гражданства, появившейся в результате преследований Гитлера и приближающегося закрытия Нансеновской организации Лиги наций. В 1936 году верховным комиссаром по делам немецких беженцев был назначен сэр Нил Малкольм. В следующем году КИМО начал исследовательскую программу по этой проблеме. Это привело к появлению внушительного доклада, отредактированного сэром Джоном Хоупом Симпсоном, который не являлся членом группы и был печально известен своей нелюбовью к сионистам (1939). В 1938 году Роджер М. Макине

был назначен секретарем британской делегации на Эвианской конференции по беженцам. Карьера Макинса будет подробно рассмотрена позже. Сейчас необходимо лишь отметить, что он получил образование в Винчестерском колледже и в Крайст-Черч, Оксфорд, и был избран членом «Всех душ» в 1925 году, когда ему был всего двадцать один год. После Эвианской конференции (где англичане по стратегическим соображениям оставили все ответственные посты американцам) Макине был назначен секретарем Межправительственного комитета по делам беженцев. Он был полномочным британским министром в Вашингтоне с 1945 по 1947 гг., а сейчас является помощником заместителя министра иностранных дел.

Прежде чем завершить эту тему, можно добавить, что главным британским представителем, занимавшимся делами чехословацких беженцев в 1938-1939 гг., был Р. Д. Стопфорд, уже упоминавшийся нами союзник группы Милнера.

Во время чехословацкого кризиса в сентябре 1938 года КИМО начал неофициально помогать Министерству иностранных дел. Когда год спустя началась война, помощь стала официальной, а Чатем-Хаус начал выступать в роли исследовательского отдела Министерства иностранных дел по всем практическим вопросам. При институте была создана специальная организация с А. Д. Тойнби во главе при активной поддержке Лайонела Кертиса, действовавшего «в качестве постоянного представителя председателя Совета лорда Астора». Организация состояла из отдела сбора газетных вырезок, информационного отдела и библиотеки. Их перевезли в Оксфорд и разместили в Баллиоле, «Всех душах» и Доме Родса. Проект финансировался за счет казны, «Всех душ», Баллиола и Чатем-Хауса. Вскоре организация стала известна как Служба по зарубежным научным исследованиям и работе с прессой (Foreign Research and Press Service, FRPS). Она отвечала на запросы правительственных ведомств по международным делам, готовила еженедельные сводки иностранной прессы и целевые исследовательские проекты. Когда 23 июля 1941 года

в палате общин Энтони Идена попросили рассказать о расходах на проект, он сообщил, что Министерство иностранных дел выделило ему 53000 фунтов стерлингов в 1940-1941 финансовом году.

Зимой 1939-1940 гг, общие собрания института проходили в Доме Родса в Оксфорде, где председательствовал Хью Уиндем. Периодическое издание «Международная жизнь» приостановило публикацию, но «Вестник международных новостей» продолжал выходить под руководством Хью Латимера и А. Д. Брауна. Последний был студентом Оксфорда в 1933-1936 гг., стал членом «Всех душ» в 1938 г. и получил степень доктора философии в 1939 году. Первый, возможно, является тем самым Альфредом Хью Латимерам, который был студентом Мертона с 1938 по 1946 гг. и был избран в совет того же колледжа в 1946 году.

Поскольку Кертису становилось слишком тяжело работать в FRPS, контролируя все в одиночку, ему предоставили комитет из четырех помощников. В него входили Г. Н. Кларк, X. Д. Патон, К. К. Уэбстер и А. Е. Циммерн. Примерно в то же время Лондонская школа экономики учредила ежеквартальный журнал, посвященный теме послевоенного восстановления. Он назывался Agenda («Повестка дня»), редактором был Г.Н. Кларк. Он стал членом «Всех душ» в 1912 году, был профессором экономической истории им. Чичеле с 1931 по 1943 гг. В 1943 году получил должность профессора современной истории в Кембридже. Кларк не был членом группы Милнера, но был близок к ней и входил в совет Чатем- Хауса во время Второй мировой войны.

В конце 1942 года министр иностранных дел (Иден) написал лорду Астору о том, что правительство хочет взять управление FRPS на себя. Это было сделано в апреле 1943 года. Он был объединен с существовавшим тогда отделом политической разведки Министерства иностранных дел, и в результате появился новый исследовательский отдел министерства. В этом отделе Тойнби был директором, а Циммерн — его заместителем.

В этом кратком описании Королевского института международных отношений никак не затронуто то весьма значительное влияние, которое организация оказывает в англоязычных странах в сферах своего действия. Степень этого воздействия очевидна. Цель этой главы заключается в другом: продемонстрировать, что группа Милнера контролирует институт. Когда это осознаешь, картина меняется. Влияние Чатем-Хауса предстает в своем истинном свете как воздействие не автономного органа, а одного из многих инструментов в арсенале другой властной структуры. Когда понимаешь, что влияние, которым обладает институт, многократно усиливается действиями группы Милнера в других областях: образовании, управлении, СМИ, — начинает вырисовываться действительно ужасающая картина. И она ужасает не потому, что группа пользовалась властью с недобрыми побуждениями. Совсем не так. Напротив, она обычно использовалась с самыми лучшими намерениями в мире, даже если они настолько идеалистичны, что кажутся практически формальными. Картина ужасающая, потому что такая власть, независимо от целей, на которые она может быть направлена, слишком велика, чтобы ее можно было без опаски доверить какой-либо группе. То, что ее было слишком много, чтобы можно было предоставить группе Милнера без опасений, будет со всей очевидностью продемонстрировано в главе 12. Ни одна страна, которая ценит свою безопасность, не должна допускать того, что группа Милнера совершила в Британии: небольшое число людей обладало такой властью в сферах управления и политики, что получило практически полный контроль над публикацией документов, касавшихся их действий, имело возможность оказывать огромное влияние на каналы информации, формировавшие общественное мнение, и смогло полностью монополизировать написание и преподавание истории своего периода.

ГЛАВА 11

ИНДИЯ (1911-1945)

Как блок Сесила, так и группа Милнера считали решение проблем Индии первоочередной задачей. Группа, вероятно, уделяла этому больше времени и внимания, чем какой-либо другой теме. Ситуация достигла своего пика в 1919 году. Разработка, принятие и приведение в исполнение Акта об управлении Индией того года стали в значительной степени делом рук членов группы Милнера. Списки генерал-губернаторов (вице-королей) и министров по делам Индии в двадцатом веке позволяют в полной мере оценить влияние этих двух групп:

Вице-короли

Лорд Керзон (1898-1905)

Лорд Минто (1905-1910)

Лорд Хардинг из Пенсхёрста (1910-1916)

Лорд Челмсфорд (1916-1921)

Лорд Ридинг(1921-1926)

Лорд Ирвин (1926-1931)

Лорд Уиллингдон (1931-1936)

Лорд Линлитгоу (1936-1943)

Министры по делам Индии

Лорд Джордж Гамильтон (189S-1903)

Сент Джон Бродрик (1903-1908)

Джон Морли (1908-1910)

Лорд Кру(1910-1915)

Остин Чемберлен (1915-1917)

Эдвард Монтегю (1917-1922)

Лорд Пиль(1922-1924)

Лорд Оливье(1924)

Лорд Биркенхед (1924-1928)

Лорд Пиль (1928-1929)

Веджвуд Бенн (1929-1931)

Сэмюэл Хор (1931-1935)

Лорд Зетланд (1935-1940)

Леопольд Эмери (1940-1945)

Из вице-королей лишь один (Ридинг) точно не входил ни в блок Сесила, ни в группу Милнера; двое были членами группы (Ирвин и Уиллингдон); один состоял в обоих обществах (Челмсфорд); остальные были членами блока Сесила, хотя в двух случаях (Минто и Линлитгоу) — не слишком ярыми приверженцами. Трое из восьми были членами «Всех душ». По словам лорда Эшера, лорда Хардинга в 1910 году назначил Джон Морли по его предложению. В то время сын Эшера, нынешний виконт Эшер, исполнял обязанности неоплачиваемого личного секретаря Морли, должность, которую он занимал в течение пяти лет (1905-1910). Из того же источника мы узнаем, что должность вице-короля была предложена Селборну в 1903 году и самому Эшеру в 1908 году. Первый не получил назначение из-за того, что Керзон не захотел уйти в отставку, в то время как второй отказался от должности из-за ограниченности влияния.

Из тринадцати министров двое были лейбористами, а двое — либералами. Один из последних (Морли) был близок к группе

Милнера. Из остальных девяти трое были членами блока Сесила (Сент Джон Бродрик, Остин Чемберлен и лорд Зетланд), двое — группы Милнера (Хор и Эмери), а четверо не были связаны ни с одним обществом.

Главными событиями истории Индии в XX веке в отношении политики и законодательства стали череда расследований, проведенных различными комитетами и комиссиями, и ряд законодательных актов. Влияние группы Милнера можно обнаружить в обоих случаях, особенно в отношении первого.

В каждой из значимых комиссий, исследовавших проблемы индийской системы управления в двадцатом веке, состоял член внутреннего круга группы Милнера. В нижеследующем списке указаны название комиссии, даты ее существования, число британских членов (не считая индийских), имена представителей блока Сесила и группы Милнера (последние выделены курсивом), а также номер ее доклада:

Королевская комиссия по децентрализации Индии (The Royal Commission on Decentralization in India), 1907-1909, пять членов, включая У. Л. Хиченса (№ 4360 от 1908 г.).

Королевская комиссия по делам государственных служб Индии (The Royal Commission on Public Services in India), 19121915, девять членов, включая барона Ислингтона, графа Роналд- сея (впоследствии маркиза Зетланда), сэра Валентайна Хироля иХ.А.Л. Фишера. Председатель этой комиссии, лорд Ислингтон, стал впоследствии тестем сэра Эдуарда Григга (лорда Олтринчема) (№8382 от 1916).

Комитет по конституционной реформе правительства Индии в отношении избирательных прав (The Government of India Constitutional Reform Committee on Franchise), 1919, четыре члена, включая Малкольма Хейли.

Комитет по конституционной реформе правительства Индии в отношении функций (The Government of India Constitutional Reform

Committee on Functions), 1919, четыре члена, включая Ричарда Фитэма в роли председателя.

Объединенный специальный комитет по законопроекту об управлении Индией (The Joint Select Committee on the Government of India Bill), 1919, четырнадцать членов, в том числе лорд Сел- борн (председатель), лорд Мидлтон (Сент Джон Бродрик), лорд Ислингтон, сэр Генри Крейк (чей сын был членом «Детского сада» Милнера) и У. Г. А. Ормсби-Гор (ныне лорд Харлек) (№ 97 от 1919).

Комитет по внутреннему управлению делами Индии (The Committee on Ноте Administration of Indian Affairs), 1919, восемь членов, включая У. Г. А. Ормсби-Гора (лорда Харлека) (№ 207 от 1919).

Королевская комиссия по делам государственных служб высшего уровня в Индии (The Royal Commission on Superior Civil Services in India), 1923-1924, пять членов, в том числе председатель лорд Ли из Фархама и Реджинальд Коупленд (№ 2128 от 1924).

Индийская статутная комиссия (The Indian Statutory Commission), 1927-1930, семь членов, сэр Джон Саймон в роли председателя (№ 3568 и 3569 от 1930).

Индийский комитет по избирательным правам (The Indian Franchise Committee), 1931-1932, восемь членов, включая лорда Лотиана в роли председателя и лорда Дафферина (чей брат, лорд Бэзил Блэквуд, был членом «Детского сада» Милнера) (№ 4086 от 1932).

На трех индийских конференциях «Круглого стола» 19301932 гг. присутствовало несколько членов группы Милнера. На первой сессии (ноябрь 1930 — январь 1931) было восемьдесят девять делегатов: шестнадцать из Великобритании, шестнадцать из индийских княжеств и пятьдесят семь из Британской Индии. На первых двух сессиях, сформированных лейбористским правительством, из шестнадцати британских членов восемь были лейбористами. В число остальных восьми входили граф Пиль, маркиз Зетланд, сэр Сэмюэл Хор, Оливер Стэнли, маркиз Ридинг, маркиз Лотиан, сэр Роберт Гамильтон и Исаак Фут. Из этих восьми человек

двое были членами группы Милнера (Хор и Лотиан), а двое — блока Сесила (Зетланд и Стэнли). Главным советником делегации от индийских княжеств был Л. Ф. Рашбрук Уильямс из группы Милнера, который был назначен на эту должность специальной организацией Палаты князей. Среди пяти официальных лиц, приглашенных на конференцию для консультаций, можно найти имя Малкольма Хейли (№ 3778).

Состав делегаций на второй сессии (сентябрь-декабрь 1931) был практически таким же, за исключением того, что членов стало на тридцать одного больше, а Рашбрук Уильямс стал делегатом в качестве представителя махараджи Наванагара (№ 3997).

На третьей сессии (ноябрь-декабрь 1932) представителей лейбористской партии не было. Британская делегация сократилась до двенадцати человек. Четверо из них были членами группы Милнера (Хор, Саймон, Лотиан и Ирвин, ныне Галифакс). Рашбрук Уильямс по-прежнему был делегатом от индийских княжеств (№ 4238).

В Объединенный специальный комитет по конституционной реформе Индии (The Joint Select Committee on Indian Constitutional Reform), созданный в апреле 1933 года, входило шестнадцать членов от палаты общин и такое же количество лордов. Среди них были такие представители группы Милнера, как сэр Сэмюэл Хор, сэр Джон Саймон, лорд Лотиан и лорд Ирвин (Галифакс). Блок Сесила был также широко представлен следующими членами: архиепископ Кентерберийский Лэнг, Остин Чемберлен, лорд Юстас Перси, лорд Солсбери, лорд Зетланд, лорд Литтон и лорд Хардинг из Пенсхёрста.

Миссия Криппса, 1942 г., четыре члена, включая Реджинальда Коупленда, который написал неофициальную, но заслуживающую внимания книгу о миссии, как только она вернулась в Англию (№ 6350).

В этот период было принято пять важнейших законодательных решений: два Акта об индийских законодательных советах (Indian

Councils Act) 1892 и 1909 гг., два Акта об управлении Индией (Government of India Act) 1919 и 1935 гг. и обретение независимо- ста в 1947 году.

Акт об индийских законодательных советах 1892 года был принят палатой общин под председательством Джорджа Керзона, служившего в то время заместителем министра в министерстве по делам Индии в качестве протеже лорда Солсбери, который нашел его во «Всех душах» девятью годами ранее. Этот закон был важен по двум причинам:

1) был введен принцип представительности в индийском правительстве, наделивший генерал-губернатора и губернаторов провинций полномочиями выдвигать кандидатуры на «неофициальные» посты в своих советах от конкретных индийских групп и ассоциаций;

2) был принят за основу принцип «общинности», помогавший выдвигать кандидатов от индусов, мусульман и других групп по отдельности. Эти два положения привели в конечном счете к автономии и разделению, хотя совершенно очевидно, что лица, поддержавшие этот акт, не ожидали и не желали ни того, ни другого.

Кандидатуры «неофициальных» членов советов, предусмотренные актом 1892 года, на практике всегда избирались, поскольку генерал-губернатор неизменно принимал предложенных лиц в качестве своих кандидатов. Эта практика стала законом после принятия акта 1909 года.

Акт об индийских законодательных советах 1909 года был принят при либеральном правительстве, блок Сесила и группа Милнера оказывали влияние лишь на отдалении. Премьер-министр Асквит практически являлся членом блока Сесила, будучи близким другом Бальфура и Розбери. Эти отношения стали еще крепче, когда в 1894 году он женился на Марго Теннант, состоявшей во «Всех душах». Сестра Марго, Лаура, ранее была замужем за Альфредом

Литтелтоном, и они обе были близкими подругами Керзона и других членов «Всех душ». Асквит также, как мы уже говорили, дружил с Милнером. Однако он никогда не был членом группы. Начиная с 1890 года он все теснее сближался с блоком Сесила. Именно Бальфур убедил Асквита написать «Воспоминания и размышления» («Memories and Reflections») после того, как обсудил этот вопрос с Марго Асквит за ужином с глазу на глаз. Эти ужины были довольно частым явлением в те времена, когда сам Асквит ел в своем клубе, он обычно заходил позже вечером, чтобы забрать жену и проводить ее домой. Еще одно указание на отношение Асквита к блоку Сесила можно найти в записи его автобиографии, датированной 22 декабря 1919 года. По этому случаю Асквит сказал леди Хартингтон, дочери лорда Солсбери, что «не ожидал дожить до того дня, когда главными защитниками истинного либерализма станут нерефор- мированная палата лордов и семья Сесилов».

Однако в 1908-1909 гг. ситуация была несколько иной, и Асквита едва ли можно было назвать членом блока Сесила. В несколько похожей ситуации, хотя и гораздо ближе к группе Милнера (благодаря X. А. Л. Фишеру и «Всем душам»), находился Джон Морли, министр по делам Индии. Лорд Минто, генерал-губернатор Индии, также был членом блока Сесила, но занимал этот пост скорее благодаря помощи семьи, чем по милости семейства Сесилов.

Однако акт 1909 года, хотя и не был плодом работы обществ, о которых мы говорим, разрабатывался в условиях той же социальной традиции, аналогичного интеллектуального и социального мировоззрения, а его реализация проводилась такими же способами, какие выбрали бы члены групп. Он узаконил принцип избрания (а не назначения) в советы индийцев, расширил их членский состав, обеспечив большинство не должностных лиц в провинциальных советах, и дал им право обсуждать дела и принимать резолюции. Места были распределены между группами, представлявшими разные общины, причем меньшинства (такие как

мусульмане и сикхи) получали больше, чем их пропорциональная доля, а мусульмане, кроме того, имели собственный электорат. Это стимулировало рост экстремизма среди мусульман и, как логичное развитие событий 1892 года, стало большим шагом на пути к отделению Пакистана. Этот акт 1909 года, как мы уже упоминали, был внесен в палату общин сэром Томасом Бьюкененом, членом «Всех душ» и блока Сесила.

Акт об управлении Индией 1919 года является выдающимся во многих отношениях. Это самая радикальная и важная реформа индийского правительства за весь период с 1861 года и до получения независимости. Его положения по правительству федерального уровня Индии оставались в силе с небольшими изменениями с 1919 по 1946 гг. Это единственный из вышеуказанных актов, «секретные» положения которого уже не являются секретом. И единственный, демонстрирующий желание британского правительства создать в Индии ответственное правительство по образцу британского.

Официальная история принятия акта 1919 года, как известно, достаточно проста. Это происходило следующим образом. В августе 1917 года министр по делам Индии Эдвин С. Монтегю выступил с заявлением, в котором говорилось: «Политика правительства Ее Величества, с которой правительство Индии находится в полном согласии, — это политика постепенного объединения индийцев в каждой ветви управления и развития институтов самоуправления с целью создания ответственного правительства в Индии, остающейся неотъемлемой части Британской империи». Самые важные слова здесь — ответственное правительство, так как перспектива возможного самоуправления открывалась для Индии в течение многих лет. В соответствии с этим обещанием Монтегю посетил Индию и в сотрудничестве с вице-королем лордом Челмсфордом издал Доклад Монтегю-Челмсфорда, в котором указывалось направление будущей политики. Этот доклад послужил основой для законопроекта 1918 года, который после внесения определенных поправок

Объединенным комитетом лорда Селборна вступил в силу как Акт об управлении Индией 1919 года.

Тайная история этого акта несколько отличается и берет свое начало в Канаде в 1909 году, когда Уильям Маррис поделился со своим другом Лайонелом Кертисом идеей о том, что в Индии должно быть создано ответственное правительство по британскому образцу. Два года спустя Кертис сформировал исследовательскую группу из шести или восьми человек из лондонского «Круглого стола». Мы не знаем наверняка, кто входил в нее, но, по-видимому, в их числе были Кертис, Керр, Фишер и, вероятно, Бранд. Кроме того, в ее составе были еще три сотрудника Министерства по делам Индии. Среди них Малкольм Сетон (сэр Малкольм после 1919), являвшийся секретарем юридического департамента Министерства по делам Индии и присоединившийся к группе Кертиса примерно в 1913 году; а также сэр Уильям Дьюк, который был вице-губернатором Бенгалии в 1911-1912 гг., старшим членом совета губернатора Бенгалии в 1912-1914 гг. и членом Совета Индии в Лондоне после 1914 года. Он присоединился к группе Кертиса, находясь на последнем посту. Оба они стали позднее важными фигурами в Министерстве по делам Индии, сэр Уильям занимал пост постоянного заместителя министра с 1920 года и до своей смерти в 1924 году, а сэр Малкольм — помощника заместителя министра (1919-1924) и заместителя замминистра (1924-1933). Сэр Малкольм написал биографический очерк о сэре Уильяме для «Национального биографического словаря», а также том о Министерстве по делам Индии в серии Whitehall (1926). Третьим членом из министерства был сэр Лайонел Абрахамс, помощник заместителя министра.

Исследовательская группа Кертиса не была официальным комитетом, хотя некоторые люди (как в то время, так и после) считали, что это так. Среди этих лиц, по-видимому, был и лорд Челмсфорд, так как в ходе дебатов в палате лордов в ноябре 1927 года он сказал: «Я вернулся домой из Индии в январе 1916 года на шесть

недель, прежде чем снова стал вице-королем, и по возвращении обнаружил, что в Министерстве по делам Индии существует комитет, который рассматривает, в каком направлении будет происходить будущее конституционное развитие. Этот комитет перед моим возвращением в середине марта дал мне брошюру, в которой в общих чертах излагались их взгляды в отношении этого развития. Когда я прибыл в Индию, я показал ее своему совету, а также моему заме- нательному другу лорду Местону, который был тогда вице-губернатором Соединенных провинций. В ней содержалось то, что теперь известно как принцип двоевластия... И совет, и лорд Местон, который в то время был сэром Джеймсом Местоном, отрицательно отозвались о предложениях, содержащихся в этой брошюре».

Затем лорд Челмсфорд сообщил, что Остин Чемберлен опровергал их возражения, утверждая, что индийцы должны приобрести опыт самоуправления, поэтому после публичного объявления в августе 1917 года официальные лица Индии приняли идею двоевластия.

Если лорд Челмсфорд полагал, что брошюра была официальным документом комитета в составе Министерства по делам Индии, то он ошибался. Другая сторона этой истории была раскрыта Лайонелом Кертисом в 1920 году в его книге «Двоевластие». По его словам, изначально исследовательская группа была сформирована, чтобы помочь ему написать главу об Индии для второго тома «Содружества Наций». Она поставила своей задачей «выяснить, как можно ввести самоуправление и мирно распространить его на всю Индию». Группа собиралась раз в две недели в Лондоне и вскоре определилась с принципом двоевластия. Этот принцип, как известно любому читателю работ Кертиса, лежал в основе политической мысли Кертиса, на нем он надеялся построить федеративную империю. По его словам, исследовательская группа задала себе вопрос: «Нельзя ли для начала возложить ответственность за определенные функции правительства на региональных избирателей через их собственные законодательные органы и министров, оставив все

остальные в руках руководителей, несущих ответственность, как и в настоящее время, перед правительством Индии и министром? Таким образом, индийским избирателям, законодательным органам и руководителям будет предоставлена возможность научиться подлинной ответственности. Время от времени новым выборным властям можно будет передавать дополнительные полномочия по мере того, как они развиваются и доказывают свою способность принимать их на себя». Размышляя подобным образом, Кертис попросил Дьюка составить такой «план передачи власти» для Бенгалии. Этот план был напечатан группой Милнера, распространен и подвергнут критике в типичной для нее манере. Затем вся группа отправилась на три дня в Оксфорд, чтобы обсудить это в старом помещении канцелярии Тринити-колледжа. После чего он был переписан. Но никого не удовлетворил. Было решено распространить его для дальнейшего пересмотра среди групп «Круглый стол» по всему миру, но лорд Челмсфорд написал из Нового Южного Уэльса и попросил копию. Очевидно, понимая, что он должен стать следующим вицекоролем Индии, группа послала копию ему, а не группам «Круглого стола», «чтобы общественность не заполучила ее и не поставила его в неловкое положение». Об этом лорд Кру рассказал на дебатах в палате лордов 12 декабря 1919 года.

После того, как в марте 1916 года Челмсфорд отправился в Индию, исследовательская группа составила еще одну, пересмотренную версию плана и направила ему в мае того же года. Другой экземпляр был отправлен в Канаду вдогонку Кертису, который уже уехал в Индию через Канаду, Австралию и Новую Зеландию. Этот маршрут, несомненно, был выбран им для того, чтобы проконсультироваться с членами группы в различных странах, особенно с Брандом в Канаде. По прибытии в Индию Кертис написал Керру в Лондон: «Фактор, который произвел на меня наибольшее впечатление в Канаде, Новой Зеландии и Австралии, — это укоренившееся отвращение этих людей к любой схеме, которая означала

бы лишь частичное участие народа в управлении Индией... Для этих молодых демократических общин принцип самоуправления естественен как дыхание. Это почти как религия. Они считают, что есть что-то изначально неправильное в том, что один народ правит другим. Это то же самое чувство, что вызывает у американцев неприязнь к управлению Филиппинами и нежелание восстановить порядок в Мексике. Мои первые впечатления на этот счет во многом подтвердились во время моего недавнего визита в эти доминионы. Я с трудом могу припомнить хоть одну из многочисленных встреч, на которых я выступал, на которой бы меня не спрашивали, почему Индии не предоставляют независимости и какие шаги предпринимаются в этом направлении».

Очевидно, этот опыт укрепил Кертиса во мнении, что в Индии должно быть ответственное правительство. Он, вероятно, чувствовал, что, если дать Индии то, что она и доминионы желают для нее, все они станут более лояльными к Британии. В том же письме Керру Кертис писал, явно имея в виду группу «Круглый стол»: «Наша задача — донести до общественности в Соединенном Королевстве и доминионах, чем Индия отличается от такой страны, как Великобритания, с одной стороны, и от Центральной Африки — с другой, и как это различие отражается в настоящее время на характере правления. Мы должны четко обозначить проблемы, которые возникают в результате соприкосновения Востока и Запада, и катастрофу, которая ждет нас в случае неспособности обеспечить их адекватное разрешение путем формулирования и претворения в жизнь принципа управления, за который мы выступаем. Затем мы должны предложить подход к решению проблем Индии в рамках общей работы по реконструкции империи в соответствии с фактами, приведенными в предыдущих главах. И все это должно быть выполнено с самым пристальным вниманием к мнению образованных людей на местах. Мы должны сделать все возможное, чтобы индийские националисты осознали истину о том, что, как

и в Южной Африке, все их надежды и чаяния зависят от сохранения Британского Содружества и их постоянного членства в нем».

Это письмо, написанное 13 ноября 1916 года, было адресовано Филипу Керру, но предназначалось для всех членов группы. Сэр Валентайн Хироль исправил черновик, копии были переданы Местону и Маррису. Затем Кертис напечатал тысячу экземпляров и отправил Керру для распространения. Каким-то образом экстремистские индийские националисты получили копию письма и опубликовали его искаженную версию. Они утверждали, что могущественная и тайная группа, организованная «Круглым столом», отправила Кертиса в Индию с целью выяснить планы националистов и помешать им. Некоторые фразы были вырваны из контекста с целью подтверждения этого аргумента. Среди них была ссылка на пример Центральной Африки, которая была представлена индийскому народу как утверждение о том, что они так же нецивилизованны и неспособны к самоуправлению, как и жители Центральной Африки. В результате опасений, вызванных этим слухом, Индийский национальный конгресс и Мусульманская лига впервые вступили в официальный союз, оформив знаменитый Лакхнаут- ский пакт от 29 декабря 1916 года. Письмо Кертиса было не единственным фактором, стоявшим за Лакхнауским соглашением, но оно, безусловно, оказало большое влияние. Он присутствовал на заседании партии конгресса и пришел в ужас от распространявшейся версии его письма. В связи с этим он опубликовал правильный вариант с обширным комментарием под названием «Письма к народу Индии» («Letters to the People of India», 1917). При этом он решительно заявил, что верит в следующее:

1) долг тех, кто управляет всем Британским Содружеством, сделать все, что в их силах, чтобы позволить индийцам перейти на самоуправление как можно скорее;

2) индийцы также должны участвовать в управлении Британским Содружеством в целом. Не может быть никаких

сомнений в том, что Кертис был искренен в этом и что его взгляды отражали, хотя, возможно, и в крайней форме, мнения большой группы влиятельных жителей Великобритании. Неспособность этих людей убедить индийских националистов в своей искренности является одной из величайших катастроф века, хотя вина лежит не только на них и должна быть разделена другими, включая Ганди.

В первые месяцы 1917 года Кертис консультировался с труппами индийцев и отдельными британцами (главным образом из группы Милнера) относительно формы, которую примет новая конституция. Первый раз слово «двоевластие» было публично использовано в открытом письме от 6 апреля 1917 года, которое он написал Бхупендре Натху Босу, одному из авторов Лакхнаутского пакта, чтобы продемонстрировать, как диархия будет функционировать в Соединенных провинциях. При написании этого письма Кертис консультировался с Валентайном Хиролем и Малкольмом Хейли. Затем он написал работу под названием «Структура индийского правительства» («The Structure of Indian Government»), которая была отредактирована Местоном и напечатана. Она была представлена многим людям с целью получения комментариев. Затем Кертис организовал встречу индийцев и англичан в доме лорда Синха в Дарджилинге и после долгих обсуждений составил программу из двенадцати пунктов, которую подписали шестьдесят четыре европейца и девяносто индийцев. Письмо было отправлено Челмсфорду и Монтегю.

Тем временем в Лондоне шла подготовка к изданию исторической декларации от 20 августа 1917 года, в которой Индии было обещано «ответственное» правительство. Не может быть никаких сомнений в том, что главную роль в издании этой декларации сыграла группа Милнера. Кертис в «Двоевластии» писал: «В целях описанного выше частного исследования идея объявления об этом была принята в 1915 году». Совершенно ясно, что

Монтегю (министр по делам Индии, сменивший Остина Чемберлена с июня 1917) не составлял декларацию. Он составил заявление, но Министерство по делам Индии заменило его тем, что было написано гораздо раньше, когда пост занимал еще Чемберлен. Лорд Роналдсей (лорд Зетланд) в третьем томе своей книги «Жизнь Керзона» («Life of Curzon») привел оба черновика и сообщил, что тот, который был в конце концов издан, составил Керзон. Сэр Стэнли Рид, который был редактором «Таймс оф Индиа» (The Times of India) с 1907 по 1923 гг., заявил на заседании Королевского института международных отношений в 1926 году, что декларация была составлена Милнером и Керзоном. Ясно, что к этому приложил руку кто-то другой, а не Керзон, и наиболее вероятной кандидатурой является Милнер, который в то время служил вместе с Керзоном в Военном кабинете. Дело в том, что Керзон не мог бы составить ее в одиночку, если бы не был невероятно небрежен, потому что он пришел в ужас, когда ему указали на обещание «постепенного создания ответственного правительства в Индии» после того, как декларация была опубликована.

Монтегю отправился в Индию в ноябре 1917 года, взяв с собой сэра Уильяма Дьюка. Кертиса, который путешествовал по Индии в качестве гостя Стэнли Рида, Хироля, Челмсфорда, Местона, Мар- риса и других, несколько раз приглашали участвовать в конференциях Монтегю-Челмсфорда. Также часто советовались с Хейли, Местоном, Дьюком и Хиролем. Доклад Монтегю-Челмсфорда был написан сэром Уильямом Маррисом из «Детского сада» Милнера после возвращения Кертиса в Англию. Кертис писал в книге «Двоевластие» в 1920 году: «Впоследствии в прессе было высказано предположение, что в действительности это я составил доклад. Мой поспешный отрицательный ответ не остановил потоки жалоб со всех сторон на то, что лорд Челмсфорд и мистер Монтегю подверглись неоправданному влиянию безответственного туриста... За исключением самого лорда Челмсфорда, я был, пожалуй, единственным

человеком в Индии, не понаслышке знавшим об ответственном управлении, применяемом в доминионах по отношению к учреждениям провинций. Вопрос о том, давало ли мне мое знание Индии право высказывать свои взгляды, открыт. Об этом читатель может судить сам. Но в любом случае о встречах я не просил». Таким обра- 30м, Кертис не отрицает обвинения в том, что именно благодаря ему была принята идея двоевластия. В то время считалось, что некоторые люди в связи со своим положением знают, что он ответственен за это, и среди них есть как те, что выступают в защиту плана, так и противники. С другой стороны, мы могли бы процитировать лорда Эмптхилла, который, будучи в прошлом исполняющим обязанности вице-короля, личным секретарем Джозефа Чемберлена, губернатором Мадраса и шурином Сэмюэля Хора, имел возможность знать, что происходит. Он заявил в палате лордов в 1919 году: «Невероятным фактом является то, что, если бы не случайный визит в Индию странствующего по всему миру доктринера, маниакально стремящегося защищать конституционное развитие, никому в мире никогда не пришло бы в голову такое странное понятие, как двоевластие. И все же объединенный комитет беззаботно заявляет нам, что лучшего плана придумать невозможно».

Благоприятное отношение объединенного комитета к законопроекту о двоевластии, вероятно, было связано с тем фактом, что пять из четырнадцати членов входили в блок Сесила или группу Милнера, председатель в свое время руководил заседаниями групп «Круглый стол» и считался ими вторым лидером, а комитет по большей части заслушивал свидетелей, которые были близки к группе Милнера. Лорд Местон выступал дольше, чем любой другой свидетель (почти четыре дня), а Кертис — целый день, были допрошены среди прочих Фитэм, Дьюк, Томас Холланд (член «Всех душ» с 1875 года и до своей смерти в 1926 году), Майкл Садлер (близкий друг Милнера и практически член группы) и Стэнли Рид. В палате общин в дебатах по законопроекту участвовали Монтегю, сэр Генри

Крейк, X. А. Л. Фишер, У. Г. А. Ормсби-Гор и Томас Д. Беннетт (журналист, коллега лорда Солсбери и основной владелец газеты «Таймс оф Индиа» с 1892 года). Как Монтегю, так и Крейк ссылались на Лайонела Кертиса. Первый сказал: «В некоторых кругах высказывается предположение, что этот законопроект возник спонтанно в головах у вице-короля и у меня без предварительного расследования или рассмотрения под влиянием мистера Лайонела Кертиса. Я никогда не мог понять, почему необходимо докапываться до сути любой дискуссии, пытаясь выявить ее авторство. Я даже сейчас не считаю, что Индия или империя должны испытывать что-либо кроме большой благодарности патриотическому и преданному служению господина Кертиса, который посвятил себя рассмотрению этой проблемы».

Сэр Генри Крейк позднее говорил: «Я рад присоединиться к похвале в адрес нашего общего друга мистера Лайонела Кертиса, являющегося представителем группы очень активных и важных молодых людей, критиковать которых я стану в последнюю очередь. Я горжусь тем, что знаю его, и испытываю к нему уважение как представитель старшего поколения. Он и другие участники ״Круглого стола“ проделали большую работу, и часть ее — в Индии».

Мистеру Фишеру нечего было сказать о Лайонеле Кертисе, но кое-что он мог рассказать о законе и докладе Монтегю-Челмсфорда. Он заявил: «В законопроекте нет ничего, что не содержалось бы в докладе. Это не только очень талантливо и красноречиво составленный официальный документ, но и один из величайших среди тех, что издавались на продолжении всей истории англо-индийских отношений. И это непредвзятый откровенный доклад, не игнорирующий и не замалчивающий критические моменты, которые с тех пор были проработаны и представлены нам в виде объемных документов». Мгновение спустя он добавил: «Это отличный закон»99.

Редакция «Круглого стола», которая также одобрила законопроект, сослалась на речь Фишера в номере за сентябрь 1919 года и назвала его «высокопоставленным авторитетом». Редактором этого номера был Лайонел Кертис.

В палате лордов энтузиазма было меньше. Критика по большей части сконцентрировалась на двух основных моментах, оба представляли собой идеи Кертиса:

1) принцип двоевластия, означающий, что правительство должно быть разделено на два с различными функциями и системами правления, и

2) попытка установить в Индии «ответственное» правительство, а не просто «самоуправление» — то есть распространить на Индию форму правления по образцу британской.

Оба эти принципа подвергались резкой критике, особенно со стороны членов блока Сесила, включая лорда Мидлтона, лорда Лансдауна, лорда Селборна, лорда Солсбери и других. Поддержали законопроект в основном лорд Керзон (лидер верхней палаты) и лорд Ислингтон (заместитель министра в Министерстве по делам Индии).

В связи с серьезной критикой объединенный комитет значительно переработал законопроект, однако основные его принципы остались неизменными. Он стал законом в декабре 1919 года. Эти принципы, особенно два — «двоевластия» и «ответственности», во многом имели, как мы уже говорили, смысловое наполнение, заложенное Кертисом. С течением времени их влияние становилось все слабее, как из-за событий в Индии, так и из-за того, что Кертис с 1919 года все больше отдалялся от индийских проблем. Отказ Индийского национального конгресса под руководством Ганди сотрудничать в отношении формирования правительства в соответствии с Актом 1919 года убедил других членов группы (и, возможно, самого Кертиса) в том, что создать в Индии ответственное правительство по британскому образцу невозможно. Эта точка зрения, столь решительно высказывавшаяся членами блока Сесила еще до

1900 года и представлявшая собой главный аргумент против акта 1919 года во время дебатов в Палате лордов, была принята группой Милнера после 1919 года. Галифакс, Григг, Эмери, Коупленд, Фишер и другие наиболее решительно заявляли об этом с начала 1920-х до середины 1940-х гг. В 1943 году Григг сформулировал этот принцип в своей книге «Британское содружество» и с одобрением процитировал заявление Эмери в палате общин от 30 марта 1943 года, отвергнув мысль о том, что британская парламентская система подходит для Индии. Эмери, в то время министр по делам Индии, говорил: «Подобно осам, сердито жужжащим и ползающим вверх и вниз по оконному стеклу, в то время как соседнее окно широко открыто, мы все сдерживаем, разочаровываем и раздражаем себя непреодолимым барьером своих конституционных предубеждений». Григг пошел еще дальше, настолько далеко, что можно заподозрить, что он осуждал использование парламентского правления вообще, а не только в Индии. Он сказал: «Оно полностью лишено гибкости и совершенно неспособно породить необходимый дух компромисса в странах, где расовые и общинные разногласия представляют собой основную политическую трудность. В нас глубоко укоренилась идея о том, что свобода, чтобы быть подлинной, должна быть предоставлена по этому образцу, но мы не должны ограничивать наше искусство управления государством рамками собственного опыта. Наша настойчивость, в частности, в отношении принципа формирования общего списка избирателей, голосующих как единый однородный электорат, вызвала реакцию в Южной Африке и вое- стание в Кении, а также завела в тупик ситуацию в Индии, потому что в условиях этих стран это приводило к полному и постоянному доминированию одной расы или вероисповедания».

К сожалению, как отметил Реджинальд Коупленд в своей книге «Индия, переопределение» («India, a Restatement», 1945), все согласились с тем, что британская система правления не подходит для Индии, но никто не предпринял никаких усилий, чтобы

найти подходящий вариант. В результате группа Милнера и их партнеры ослабили свои усилия по подготовке индийцев к жизни в условиях парламентской структуры и, наконец, лишили Индию собственной системы, но лишь частично подготовили к применению парламентской.

К 1921 году энтузиазм по поводу внедрения парламентской системы в Индии начал стремительно спадать. В течение двухлетнего периода с 1919 по 1921 гг. основным фактором британского влияния на дела Индии по-прежнему являлась группа. В это время Кертис был редактором «Круглого стола» и продолжал агитировать за акт 1919 года, а лорд Челмсфорд оставался вице-королем. Местон и Хейли были назначены в Исполнительный совет вицекороля. Сэр Уильям Дьюк стал постоянным заместителем министра, а сэр Малькольм Сетон — помощником заместителя министра в Министерстве по делам Индии. Сэр Уильям Маррис был назначен министром внутренних дел правительства Индии и специальным комиссаром по реформам, ответственным за создание новой системы. Таким образом, у группы Милнера были неплохие возможности для проведения нового закона. Эти попытки не удались в значительной степени из-за бойкота Ганди выборов при новой системе. К 1921 году группа Милнера перестала концентрироваться на делах Индии и переключилась на другие проблемы. Кертис стал одной из фигур, оказывающих серьезное влияние на дела Ирландии в 1921 году; лорд Челмсфорд вернулся домой и в том же году получил титул виконта; Местон ушел в отставку в 1919 году; Мар- рис стал губернатором Ассама в 1921 году; Хейли получил пост губернатора Пенджаба в 1924 году; Дьюк умер в 1924 году; Раш- брук Уильямс стал директором Центрального бюро информации правительства Индии в 1920 году.

Это не означает, что группа Милнера перестала испытывать какой-либо интерес к Индии к 1924 году или ранее, но она никогда больше не проявляла такого сосредоточенного внимания

к индийским проблемам. На самом деле она никогда так не концентрировалась на какой-либо задаче ни раньше, ни позже, за единственным исключением — попытки сформировать Южно-Африканский союз в 1908-1909 гг.

Десятилетие 1919-1929 гг. прошло главным образом в попытках заставить Ганди разрешить Индийскому национальному конгрессу сотрудничать с правительством, с тем чтобы его члены и другие индийцы могли приобрести опыт, необходимый для постепенного внедрения самоуправления. Партия конгресса, как мы уже говорили, бойкотировала выборы 1920 года и сотрудничала в связи с выборами 1924 года исключительно с целью их срыва. Тем не менее, эта система работала при поддержке умеренных групп, и британцы последовательно увеличивали их число. В 1921 году Индии была предоставлена финансовая автономия, и та сразу же приняла протекционистский тариф, нанесший большой ущерб британскому текстильному производству. Высшие государственные службы были открыты для жителей Индии в 1924 году. В том же году индийцев начали принимать в Вулидж и Сандхёрст, им начали присваивать офицерские звания в индийской армии.

Назначение в 1926 году вице-королем барона Ирвина из группы Милнера, в котором, согласно биографии А. К. Джонсона «Виконт Галифакс» («Viscount Halifax», 1941), «влияние Джеффри Доусона и других членов редакции ״Таймс“, возможно, сыграло решающую роль», было осуществлено с целью добиться реального прогресса на пути реализации акта 1919 года прежде, чем он подвергнется критическому рассмотрению другой королевской комиссией, запланированной на 1929 год. Заявление нового вицекороля о политическом курсе, сделанное в Индии 17 июля 1926 года, согласно тому же источнику, приветствовалось «Таймс» в редакционной статье, «которая недвусмысленно продемонстрировала, что политика Ирвина оценена по достоинству и поддерживается редакцией».

К сожалению, в период 1924-1931 гг. Министерство по делам Индии не контролировалось ни группой Милнера, ни блоком Сесила. По разным причинам, из которых эта, кажется, самая важная, взаимодействие между министром и вице-королем, а также между Британией и индийскими националистами срывалось в самые критические моменты. В ситуации, сложившейся в период 1926-1929 гг., группа Милнера действовала главным образом через «Таймс», восхваляя своего человека, лорда Ирвина, и критикуя министра, лорда Биркенхеда. Отношения между Биркенхедом и группой Милнера (и Сесила) были напряженными в течение длительного времени. Различные признаки вражды проявлялись, по крайней мере, с 1925 года. Напомним, что в апреле 1925 года тайный или, по крайней мере, неофициальный «комитет» членов группы Милнера и блока Сесила выдвинул лорда Милнера на пост ректора Оксфордского университета. Лорд Биркенхед возражал и против кандидатуры, и против процедуры. Что касается кандидата, то он предпочел бы Асквита. Если говорить о процедуре, то он потребовал сообщить, по какому праву этот «комитет» взял на себя задачу назначить ректора университета, в котором он (лорд Бир- кенхед) занимал высокий пост с 1922 года. Этот протест, как бывает обычно, когда англичане такого социального уровня глубоко взволнованы, принял форму письма в «Таймс». Он получил едкий ответ в письме, написанном от третьего лица, в котором ему сообщили, что этот комитет существовал до мировой войны и что, когда он был восстановлен в конце войны, господина Ф. Э. Смита пригласили стать его членом, но он не счел нужным даже принять приглашение.

Плохие отношения между группой Милнера и лордом Бир- кенхедом возникли не в результате подобных эпизодов, а скорее, по-видимому, основывались на личной антипатии, порожденной характером лорда Биркенхеда и особенно его неосмотрительной общественной жизнью и недипломатичной политической деятельностью. Тем не менее, он без сомнения был человеком энергичным и способным и обладал значительным политическим влиянием

с того дня в 1906 году, когда получил место в парламенте как консерватор, несмотря на то, что либералы представляли там подавляющее большинство. В результате он получил пост министра по делам Индии в ноябре 1924 года в то же время, когда Леопольд Эмери перешел в Министерство по делам колоний. Эпизод, связанный с выдвижением Милнера на пост ректора Оксфорда, произошел шесть месяцев спустя и был практически прямым вызовом со стороны Биркенхеда Эмери, поскольку в то время последний был активным политическим помощником Милнера и всеми силами стремился сделать его ректором.

Таким образом, в период 1926-1929 гг. член группы Милнера занимал пост вице-короля, но не министра. Отношения между этими двумя должностями были таковы, что без тесного сотрудничества между ними невозможно было добиться эффективного управления. Такого взаимодействия в этот период не было налажено. Что касается конституционного развития, то отсутствие сотрудничества проявилось в том, что министр стремился продолжать искать решение проблемы с помощью односторонней британской следственной комиссии, а Ирвин (и группа Милнера) — с помощью совместной дискуссии с индийцами. Эти направления не расходились до тех пор, пока не начала свою работу Комиссия Саймона, накопившая доказательства того, что необходимо двигаться по второму пути, что поставило вышеупомянутую комиссию в незавидное положение.

Акт об управлении Индией 1919 года предусматривал, что рассмотрение действия закона будет проводиться после того, как он проработает в течение десяти лет. Растущие волнения сред индийцев и их неспособность использовать возможности акта 1919 года убедили многих англичан (включая большую часть группы Милнера) в том, что Статутная комиссия должна начать свою работу раньше, чем предполагалось, и должна направить свои усилия скорее на поиск основы для новой конституционной системы, чем на изучение очевидного провала той, что была организована в 1919 году.

Первый официальный намек на то, что дата создания Статутной комиссии будет перенесена, был дан Биркенхедом 30 марта 1927 года в сочетании с некоторыми довольно «высокомерными и покровительственными» замечаниями об индийской политике. Газета «Таймс», критикуя Биркенхеда за его утверждения, приняла предложение относительно комиссии и, в свою очередь, предположила, что «идеальный орган будет состоять из рассудительно мыслящих людей, способных прийти к согласию». Естественно, именно это и было сделано. В официальной биографии виконта Галифакса, откуда были взяты эти цитаты, добавляется: «Интересно предпо- дожить, насколько Джеффри Доусон, редактор, выражал мысли Ирвина, и было ли это преднамеренным пробным шагом в сторону сэра Джона Саймона».

Комиссия Саймона представляла собой именно то, чего хотела «Таймс»,— орган «рассудительно мыслящих людей, способных прийти к согласию». Его председателем был самый дорогой адвокат в Англии, являвшийся членом блока Сесила с тех пор, как был избран во «Все души» в 1897 году, и вдобавок состоявший в двух уже упоминавшихся примечательных клубах «Гриллионс» и «Клуб». Хотя формально он был либералом, его связи и наклонности были скорее консервативными, и неудивительно, что в 1931 году он стал национал-либералом и занял один из самых важных постов в Кабинете министров — в Министерстве иностранных дел. С этого времени он проводил политику группы Милнера и, учитывая его личную связь с лидерами группы, состоявшими во «Всех душах», вполне может считаться ее членом. Как председатель Статутной комиссии, он использовал свои юридические таланты в полной мере, чтобы составить отчет, с которым могли бы согласиться все члены комиссии, и ярким примером его способностей является то, что он смог получить единодушное согласие по программе, которая в общих чертах, если не во всех деталях, представляла собой именно то, чего хотела группа Милнера.

Из шести других членов комиссии двое были лейбористами (Клемент Эттли и Вернон Хартсхорн). Остальные являлись юнионистами или консерваторами. Виконт Бернхем из Итона и Баллиола (1884) был сторонником юнионистского блока Сесила в палате общин с 1885 по 1906 гг., а его отец стал баронетом и бароном благодаря лорду Солсбери. Ему же самому титул виконта был присвоен Ллойдом Джорджем в 1919 году.

Пятый член комиссии, Дональд Палмер Говард, барон Страткона и Маунт-Ройал из Итона и Тринити-колледжа Кембриджа, ничем особо не известен, за исключением того, что был членом парламента от юнионистов в 1922-1926 гг.

Шестой член, Эдвард Сесил Кадоган из Итона и Баллиола (1904), был шестым сыном графа Кадогана и, следовательно, старшим братом сэра Александра Кадогана, британского делегата в Организации Объединенных Наций. Их отец, граф Кадоган, внучатый племянник первого герцога Веллингтона, был лордом- хранителем печати во втором правительстве лорда Солсбери и лордом-лейтенантом Ирландии в третьем правительстве Солсбери. Эдвард, который был посвящен в рыцари в 1939 году, ничем особо не примечателен, за исключением того, что являлся членом парламента от юнионистов (1922-1935) и председателем Палаты общин при национальном правительстве 1931-1935 гг.

Седьмой член, Джордж Р. Лейн-Фокс (барон Бингли с 1933) из Итона и Нью-колледжа, был членом парламента от юнионистов с 1906 по 1931 гг. и министром по делам шахт с 1922 по 1928 гг. Он стал шурином и другом лорда Галифакса, женившись в 1903 году на достопочтенной Мэри Вуд.

Самым необычным фактом в отношении Комиссии Саймона является отсутствие квалификации у ее членов. За исключением несомненных преимуществ образования в Итоне и Оксфорде, у них не было явных заслуг, открывающих путь к членству в каком-либо комитете, рассматривающем индийские проблемы. В самом деле,

ни один из восьми членов совета ранее не работал в этом направлении. Тем не менее комиссия подготовила огромный двухтомный доклад, представляющий собой монументальный источник для изучения проблем Индии в этот период. Когда к недостатку квалификации ее членов мы прибавляем тот факт, что комиссия бойкотировалась индийцами, а основной контакт с местными жителями заключался в прослушивании монотонных песнопений «Саймон, уходи», кажется чудом, что в результате их исследований мог появиться такой ценный отчет. Объяснение этому можно найти в том, что со стороны сотрудников правительства Индии, включая членов группы Милнера, им оказывалось всестороннее содействие.

Очевидно, что к концу 1928 года группа Милнера решила отказаться от комиссии в пользу метода «круглого стола» из-за индийской оппозиционной деятельности, внутренней борьбы внутри этой комиссии между Саймоном и Бернхемом (вызванной отказом последнего пойти так далеко, как того желал первый, в отношении уступок индийцам) и неспособности добиться сотрудничества со стороны министра (что продемонстрировала постоянная критика Биркенхеда в «Таймс»). Нет ничего удивительного в том, что группы «Круглого стола» предпочли бы метод «круглого стола» даже в отношении индийских проблем, хотя многие из участников имели бы относительно небольшой опыт применения типично британской процедуры согласования посредством конференций. Для группы Милнера метод «круглого стола» был не только предпочтительным сам по себе, но и абсолютно необходимым из-за широко распространенной в Индии критики Комиссии Саймона за ее исключительно британский состав. Это ограничение было первоначально принято на том основании, что лишь чисто британская и чисто парламентская комиссия могла хоть как-то обязать парламент принять ее рекомендации. По крайней мере, это основание в защиту ограниченного членства было объявлено индийцам вице-королем 8 ноября 1927 года. Вместо этого аргумента группа Милнера приняла

на вооружение несколько более типичную для нее идею, а именно, что только равноправное участие Индии может обязать индийцев придерживаться каких-либо планов по поводу будущего Индии. Руководствуясь своими привычными принципами, они решили, что ответственность, возлагаемая на индийцев при их участии в разработке планов, будет умерять экстремизм их требований и обязывать принимать участие в реализации этих планов после того, как они будут утверждены в виде закона. Основная идея — если вы верите в людей, они окажутся достойными этой веры, или, выражаясь несколько более конкретно, если вы добровольно дадите недовольным людям больше, чем они ждут, и, главное, прежде, чем они действительно ожидают получить это, они не будут злоупотреблять даром, но будут отрезвлены одновременно тяжестью ответственности и сладостью благодарности — лежит в основе деятельности группы Милнера с 1901 года по настоящее время. Ее обоснованность подтверждалась (когда требовались доказательства) историческим примером, то есть противопоставлением отсутствия великодушия в обращении Британии с американскими колониями в 1774 году и ее отзывчивости в отношении канадских колоний в 1839 году. Контраст между «неприемлемыми актами» и Даремским докладом возник в результате влияния одной из основных идей, залегающих в глубине сознания всех членов группы Милнера. Однако во многих из этих умов это предположение вовсе не основывалось на политической истории, а имело более глубокую и в значительной степени бессознательную основу, коренящуюся в учении Христа и Нагорной проповеди. Особенно это касалось Лайонела Кертиса, Джона Дава, лорда Лотиана и лорда Галифакса. Если не уловить эту идею, невозможно будет распознать единство действий группы по отношению к бурам в 1901-1910 гг., к Индии в 1919 и 1935 гг. и к Гитлеру в 1934-1939 гг.

Эти мысли, служащие оправданием уступок Индии, можно найти в дискуссиях группы Милнера по индийской проблеме во все

периоды, особенно непосредственно перед появлением акта 1919 года. Десять лет спустя они все еще оказывали свое влияние. Они прослеживаются, например, в статьях «Круглого стола» по Индии в сентябре 1930 и марте 1931 года. В первой защищается использование метода «круглого стола», но оговаривается, что он должен основываться на полном равенстве индийских членов: «Индийцы должны в равной степени разделить с Великобританией ответственность за достижение или неспособность достичь соглашения о том, каким должен быть следующий шаг в конституционном развитии Индии. Речь уже не идет о том, чтобы Великобритания выслушала индийских представителей и затем сама решила, какой должна быть следующая индийская конституция... Суть идеи ״круглого стола“ заключается в том, что представители Британии и Индии должны стремиться к достижению соглашения, понимая при этом, что, если они смогут его достичь, каждая из сторон будет придерживаться его до конца, как это было в случае с Ирландией в 1922 году». По мнению группы Милнера, задача Британии заключалась в том, чтобы «помочь индийцам взять на себя максимальную ответственность за систему управления в Индии и настаивать на этом не только потому, что это само по себе правильно, но и поскольку это самое верное противоядие от реальной опасности анархии, которая угрожает стране, если индийцы не научатся нести ответственность как можно быстрее. Двигаться очень быстро в согласии и сотрудничестве с политическими кругами Индии менее рискованно, чем продвигаться более умеренными темпами без ее согласия и сотрудничества. Действительно, на наш взгляд, наиболее успешной основой для конференции за круглым столом стала бы ситуация, в которой Великобритания попросила бы индийских делегатов представить согласованные предложения, а затем сделала бы все возможное, чтобы принять их и возложить на индийцев ответственность за их осуществление».

Весьма сомнительно, что группа Милнера смогла бы так резко сменить метод проведения комиссии на метод «круглого стола»,

если бы в начале 1929 года к власти не пришло лейбористское правительство. В результате лорд Биркенхед был заменен на посту министра гораздо более сговорчивым мистером Веджвудом Бенном (виконтом Стэнсгейтом с 1941). То, что Бенн охотнее сотрудничал с группой Милнера, чем Биркенхед, можно объяснить тем, что их надежды на Индию были сходны с теми, что возлагались определенными кругами лейбористской партии. А также тем, что Веджвуд Бенн был значительно ближе в социальном смысле к группе Милнера, чем Биркенхед. Бенн был либеральным членом парламента с 1906 по 1927 гг.; его брат сэр Эрнест Бенн, издатель, поддерживал тесные отношения с группой Милнера в Министерстве военного снабжения в 1916-1917 гг. ив Министерстве реконструкции в 1917-1918 гг.; его племянник Джон, старший сын сэра Эрнеста, женился на старшей дочери Мориса Хэнки в 1929 году. Каковы бы ни были причины, лейбористское правительство приняло предложение лорда Ирвина использовать метод «круглого стола». Оно было сделано, когда вице-король вернулся в Лондон в июне 1929 года, за несколько месяцев до составления доклада Саймона и за год до его публикации. К этой рекомендации лорд Ирвин присоединил еще одну, чтобы правительство официально объявило, что его целью является предоставление Индии статуса доминиона. План просочился наружу, вероятно, потому, что лейбористскому правительству пришлось консультироваться с либеральной партией, от которой зависело большинство. Либералы (лорд Ридинг и Ллойд Джордж) не советовали делать это заявление, но Ирвину было поручено сделать его по возвращении в Индию в октябре. Лорд Биркенхед узнал об этом плане и написал эмоциональное письмо протеста в «Таймс». Когда Джеффри Доусон отказался опубликовать его, оно появилось в «Дейли Телеграф», повторив, таким образом, судьбу еще более знаменитого письма лорда Лансдауна 1917 года.

Заявление лорда Ирвина о конференции «Круглый стол» и о намерении предоставить статус доминиона, сделанное в Индии

31 октября 1929 года, вызвало бурю протеста в Англии. Оно было отвергнуто лордом Ридингом и Ллойд Джорджем от лица либералов и лордом Биркенхедом и Стэнли Болдуином от консерваторов. Весьма маловероятно, что группа Милнера была сильно потревожена этим. Причина заключалась в том, что ее члены уже решили, что статус доминиона имеет различные значения для англичан и для индийцев. Как писал лорд Ирвин в частном письме в ноябре 1929 года: «В соответствии с пониманием англичан, статус доминиона ныне означает, как и само это слово, достигнутое конституционное положение полной свободы и иммунитета от вмешательства правительства Его Величества из Лондона... Индиец, кажется, обычно имеет в виду что-то другое... Основополагающим элементом индийской политической мысли по большей части, по-видимому, является желание, чтобы с помощью свободного диалога между Великобританией и Индией была создана конституция, содержащая в себе зачатки полного статуса доминиона, естественным образом созревающие до своего полного развития в соответствии с особыми обстоятельствами Индии, без необходимости дальнейших периодических исследований комиссией, возмущающих индийцев. То, что для англичанина представляется завершенным процессом, для индийца является скорее декларацией права, из которой вырастет в будущем возможность пользования всеми привилегиями доминиона»100.

Это различие, без какой-либо ссылки на лорда Ирвина (чье письмо не было опубликовано до 1941), было также проведено в сентябрьском номере «Круглого стола» за 1930 г. Основываясь на этом, группа Милнера была готова ради умиротворения Индии пообещать ей статус доминиона в индийском понимании этого выражения и позволить англичанам, которые неправильно поняли, постепенно остыть, после того как они увидят, что ситуация развивается

не в том направлении, которого они опасались. На самом деле группе Милнера, вероятно, казалось, что чем больший гнев поднимается в Британии, тем спокойнее будут настроения в Индии.

Первая конференция «Круглый стол» была назначена на ноябрь 1930 года. Она привнесла с собой нововведения не только в связи со статусом равенства и ответственности, возложенного на индийцев, но и потому, что впервые была совершена попытка решить проблему индийских княжеств с помощью тех же методов, что и конституционный вопрос Британской Индии. Это была революционная попытка, и ее успех был во многом обусловлен подготовительной работой лорда Ирвина, действовавшего по совету Малкольма Хейли.

Индийские княжества представляли собой отсталые, феодалы ные и абсолютистские анклавы в пределах территории Британской Индии и взаимодействовали с Британской империей посредством отдельных договоров и соглашений. Как и следовало ожидать от группы Милнера, они предложили решение проблемы в форме создания федерации. Они надеялись, что передача власти в Британской Индии обеспечит некоторую региональную автономию, позволяющую объединить провинции и индийские княжества в рамках одной федеральной структуры с предоставлением им единой местной автономии. Однако группа знала, что княжества будет нелегко интегрировать в федерацию с Британской Индией, пока их системы управления не будут усовершенствованы и приближены к тому же уровню. По этой причине и для того, чтобы склонить принцев принять идею федерации, лорд Ирвин провел большое количество личных консультаций с принцами в 1927 и 1928 гг. На некоторых из них он читал им лекции о принципах правильного управления в ключе основной идеологии группы Милнера. Меморандум, который он представил им, датированный 14 июня 1927 г. и опубликованный в биографии Джонсона, виконта Галифакса, возможно, был написан членами «Детского сада». Это видно из определений обязанностей правительства, его

акцента на верховенстве закона, активной позиции по защите передачи власти, наставлений о долге князей, отделения ответственности от демократии при управлении и отношения к демократии как к случайной, а не неотъемлемой характеристике хорошего правительства.

Ценность этой подготовительной работы стала очевидной во время первой конференции «Круглый стол», когда, вопреки всем ожиданиям, индийские князья приняли федерацию. Однако оптимизм, вызванный этим соглашением, в значительной степени рассеялся в связи с отказом партии Ганди участвовать в конференции, если Индии не будет предоставлен статус полноценного доминиона без промедления. Отказ от этих условий привел к всплеску политической активности, что заставило Ирвина изыскивать возможность поместить в тюрьмы одновременно шестьдесят тысяч индийских агитаторов.

Мнение о том, что конференция «Круглый стол» представляет собой полный отказ от подхода Комиссии Саймона к индийской проблеме, усердно пропагандировалось группой Милнера, чтобы предотвратить враждебное отношение индийцев к этой конференции, возникшее в отношении комиссии. Но различия были в деталях, поскольку в общих чертах они отражали веру группы в федерацию, делегирование полномочий, ответственность и права меньшинств. Основные рекомендации Комиссии Саймона состояли из трех пунктов:

1) создать федерацию Британской Индии и индийских княжеств, приняв в качестве субъектов провинции первой и княжества вторых;

2) изменить правительство федерального уровня, сделав законодательное собрание федеративной организацией, но в остальном оставить центр неизменным;

3) покончить с двоевластием в провинциях, возложив на индийцев ответственность за всю деятельность. Она также выступала за отделение Бирмы от Индии.

Таковы же были основные выводы различных конференций «Круглый стол» и правительственных «Белых книг» от декабря 1931 г. (№ 3972) и от марта 1933 года (№ 4268). Первая из книг была представлена парламенту, что вылилось в дебаты по поводу заявленной в ней поддержки политики правительства в Индии. Атаку возглавил Уинстон Черчилль в Палате общин и лорды Ллойд, Солсбери, Мидлтон и Самнер в Палате лордов. Никто из них, за исключением Черчилля, не нападал на политику правительства в открытую, все довольствовались советами отложить ее осуществление. Правительство защищали Сэмюэл Хор, Джон Саймон и Стэнли Болдуин в Палате общин и лорды Лотиан, Ирвин, Зетланд, Дафферин и Хейлшем, а также архиепископ Лэнг в Палате лордов. Лорд Лотиан, открывая дебаты, сказал, что во время своего визита в Индию в 1912 году он написал статью для английского журнала, в которой говорилось, что индийское националистическое движение «по сути здорово, поскольку это движение за политическое благочестие и самоуважение», хотя государственный служащий из Индии, с которым он общался, сказал, что индийские националисты призывают к бунтам. Лорд Лотиан намекнул, что не изменил своего мнения и двадцать лет спустя. В нижней палате вопрос был поставлен на голосование, в котором правительство с легкостью выиграло 369 голосами против 43. В большинстве были Леопольд Эмери, Джон Астор, Джон Бьюкенен, Остин Чемберлен, виконт Крэнборн, Сэмюэл Хор, У. Г. А. Ормсби-Гор, лорд Юстас Перси, Джон Саймон и Д. Б. Сомервелл. В меньшинстве остались Черчилль, Джордж Бальфур и виконт Уолмер.

Практически те же лица оказались по те же стороны в дискуссии по поводу «Белой книги» 1933 года. Этот документ, в котором содержались предложения правительства по законопроекту о конституционной реформе Индии, защищался различными членами группы Милнера вне парламента и анонимно в газете «Круглый стол». Джон Бьюкенен написал предисловие к книге Джона Томпсона

«Индия: Белая книга» («India: The White Paper», 1933), в котором защищал установление в Индии ответственного правительства, говоря: «Мы не можем исключить ее из участия в том, что сами считаем наилучшим». Сэмюэл Хор защищал его в письме к своим избирателям в Челси. Малкольм Хейли выступал в его защиту перед Летней школой Королевского имперского общества в Оксфорде, его речь была впоследствии опубликована в «Азиатском обозрении» (The Asiatic Review). Он подал в отставку с поста губернатора Соединенных провинций Индии, чтобы вернуться в Англию и помочь правительству провести законопроект. В течение длительного периода, необходимого для достижения этой цели, Хейли был постоянным советником и соратником Сэмюэла Хора, который в качестве министра по делам Индии являлся официальным представителем правительства по этому вопросу. Именно его поддержка позволила Хору, чьи знания об Индии были довольно ограниченными, провести потрясающую кампанию в защиту акта 1935 года.

«Белая книга» 1933 года была представлена объединенному специальному комитету от обеих палат. Со стороны правительства было публично заявлено как само собой разумеющееся, что этот комитет должен состоять из сторонников законопроекта. По этой причине Черчилль, Джордж Бальфур и лорд Уолмер отказались участвовать в нем, хотя Джозайя Веджвуд, член лейбористской партии, выступавший против законопроекта, попросил включить его в комитет, потому что он был заполнен сторонниками.

Объединенный специальный комитет, как уже говорилось, состоял из тридцати двух членов, из которых по меньшей мере двенадцать были из блока Сесила и группы Милнера и поддерживали законопроект. Четверо были представителями внутреннего круга группы. В качестве главных свидетелей выступали сэр Сэмюэл Хор, который давал показания в течение двадцати дней, сэр Майкл О’Двайер, отвечавший на вопросы в течение четырех дней, и Уинстон Черчилль, свидетельствовавший в течение трех

дней. Главным свидетелем являлся, таким образом, Хор, который ответил на 5594 вопроса комитета. Все это время Малкольм Хейли находился рядом с ним и давал советы.

То, как правительство регулировало этот комитет, вызвало немало критических замечаний. Лорд Ранкеллюр из Палаты лордов негативно высказывался об этом, особенно о том, как Хор использовал свое положение, чтобы навязать свою точку зрения и повлиять на показания, которые комитет получал от других свидетелей. Он заключил: «Этот комитет не является судебным органом, и его выводы потому лишены юридической силы. Можно говорить о том, что составленный отчет по существу хорош или плох, но нельзя сказать, что он является справедливым заключением непредвзятых и беспристрастных людей». В результате всех этих жалоб в отношении поведения объединенного специального комитета подключился комитет палаты общин по привилегиям и начал расследование. Он пришел к выводу, что действия Хора в отношении свидетелей и документальных доказательств могут быть отнесены к сфере действия регламента Палаты общин, если будет проведено различие между судебными и несудебными комитетами, а также между свидетелями, предоставляющими факты и выражающими мнения. Эти различия позволили оправдать сэра Сэмюэля в отношении превышения полномочий, но вызвали такую критику, что был создан специальный комитет для изучения правил работы со свидетелями. В своем докладе от 4 июня 1935 года он отверг обоснованность проведения Комитетом по привилегиям различий между судебными и несудебными комитетами, а также между фактами и заключениями, и рекомендовал внести в постоянно действующие правила поправки, запрещающие внесение каких- либо изменений в документы, полученные комитетом. В конечном результате действия Хора в отношении Объединенного специального комитета по управлению Индией были официально оправданы, но морально осуждены.

Доклад объединенного специального комитета был принят девятнадцатью из тридцати двух его членов. Против проголосовали девять человек (пять консерваторов и четыре лейбориста). Предложение принять доклад и просить правительство приступить к разработке законопроекта на его основе было внесено в Палату лордов президентом Совета по образованию лордом Галифаксом (лордом Ирвином) 12 декабря 1934 года в типичной для группы Милнера речи. Он сказал: «Когда я читаю это, то осознаю, что весь наш британский и имперский опыт кричит, предупреждая, что представительное правительство, не несущее ответственности, после пробуждения политического сознания может стать источником большой слабости и, возможно, большой опасности. Позволю себе напомнить вам, что мы не усвоили этот урок в восемнадцатом веке и очень дорого за это заплатили. Мы поняли это примерно шестьдесят лет спустя и, оценив ситуацию, изменили лицо и историю Канады». Лорд Солсбери еще раз посоветовал повременить и усомнился во мнении о том, что парламентское правительство способно действовать в Индии или вообще где-либо за пределами Британского Содружества. Лорд Снелл, выступая от имени лейбористской оппозиции, говорил о недостаточной защите жителей Индии от экономической эксплуатации, отсутствии каких-либо обещаний статуса доминиона, слишком сильном перевесе избирательного права в сторону землевладельцев и недостаточном для женщин и рабочих, положениях о второй палате и использовании косвенных выборов в первую. Лорд Лотиан ответил обоим ораторам, поддержав только одно возражение — против непрямых выборов в Центральное собрание. Он сделал важное заявление, что не боится передать Индию Партии конгресса Ганди, потому что:

1) «Хотя я не согласен почти со всем, что они говорят публично, и с большей частью их политической программы, я тайно сочувствую эмоциям, которые лежат в ее основе... стремлению молодой импульсивной Индии возложить ответственность на свои собственные плечи» и

2) «Я считаю, что лишь одно показательное политическое действие реализуется в Британском Содружестве Наций чаще, чем где-либо еще в мире, и заключается оно в том, что единственным вариантом нейтрализации политического экстремизма является возложение ответственности на экстремистов, и, выдвигая эти предложения, именно это мы и делаем».

Типичное обоснование группы Милнера...

В дебатах Галифакса поддержали архиепископ Лэнг и лорды Зетланд, Линлитгоу, Мидлтон, Хардинг из Пенсхёрста, Литтон и Ридинг. Лорда Солсбери поддержали лорды Филлимор, Ранкел- люр, Эмптхилл и Ллойд. При голосовании прошение Солсбери об отсрочке было отклонено 239 голосами против 62. Помимо упомянутых лиц, в большинство входили лорды Дафферин, Линлитгоу, Крэнбрук, Кобэм, Сесил Челвудский, Гошен, Хэмпден, Элтон, Лугард, Местон и Уэмисс, в то время как в меньшинстве оказались лорды Биркенхед, Вестминстер, Карнок, Ислингтон и Леконфилд. Ясно, что группа Милнера голосовала в полном составе вместе с большинством, в то время как блок Сесила был расколот.

Законопроект был внесен в палату общин 6 февраля 1935 года сэром Сэмюэлем Хором. Как и следовало ожидать, его аргументы основывались на уроках, извлеченных из ошибки 1774 и успеха 1839 года в Северной Америке. Действия правительства, согласно его заявлению, осуществлялись исходя из «понятных добрых намерений». Эттли и сэр Герберт Сэмюэл мягко критиковали его, сэр Артур Стил-Мейтленд, сэр Эдвард Григг и другие поддерживали, а Уинстон Черчилль подверг продолжительной атаке. Черчилль уже высказал свое мнение о законопроекте по Би-би-си, когда 29 января 1935 г. заявил, что это «чудовищный памятник лжи, построенный пигмеями». Он продолжил свою критику в том же духе, в результате чего почти каждый докладчик почувствовал необходимость предупредить его о том, что подобная невоздержанность вредит

его собственному делу. Его самое интересное с нашей точки зрения утверждение, которое не было опровергнуто, гласило: «Я наблюдал за этой историей с самого ее начала, и что удивило меня больше всего, так это, что ситуацию удалось довести до нынешнего плачевного состояния столь поразительно малому числу людей. Их можно буквально пересчитать по пальцам одной руки. Я также был поражен той огромной властью, которой эта группа людей обладает и передает друг другу посредством, пользуясь технической терминологией, сложнейшего механизма, включающего партию, парламент и систему протекционизма, как здесь, так и на Востоке. Трагично, что им удалось ввести в заблуждение верноподданных и использовать активы империи на ее собственную погибель. Я отдаю честь их мастерству, а также восхищен их учениками. Их ансамбль чрезвычайно хорошо вымуштрован». На это заявление ответил лорд Юстас Перси, который процитировал лорда Хью Сесила о «прибыльном лицемерии». Это привело к спору, в котором обе стороны обратились к председателю палаты. Порядок был восстановлен, когда лорд Юстас сказал о Черчилле: «Я бы никогда не приписал ему... никакого намерения выдвинуть обвинение, в которое бы он сам не верил».

Абсолютно ясно, что Черчилль верил в обвинение и имел в виду то, что мы называем группой Милнера, хотя и не знал ее под этим названием и не осознавал, насколько сильны последствия ее действий. Он просто говорил об огромном влиянии той тесной группы единомышленников, в которую входили Хор, Хейли, Кертис, Лотиан, Доусон, Эмери, Григг и Галифакс.

После четырехдневных дебатов оппозиционная поправка была отклонена во втором чтении 404 голосами против 133, и законопроект перешел на стадию рассмотрения комитетом. В больший- ство входили Эмери, Бакен, Григг, Хор, Ормсби-Гор, Саймон, сэр Дональд Сомервелл и Стил-Мейтленд. Меньшинство состояло из трех разнородных групп: последователей Черчилля, лидеров лейбористской партии и некоторых представителей блока Сесила.

Акт об управлении Индией 1935 года был самым длинным законопроектом из когда-либо представленных в парламент, дебаты по нему были самыми длительными в истории (более сорока дней в Палате общин). В общем и целом, власть дала оппозиции выговориться, а потом раздавила ее на всех этапах голосования. Во время третьего чтения Черчилль произнес свою заключительную речь, ядовитым тоном предупреждая относительно будущего Индии. Он подверг критике методы давления, используемые Хором, и сказал, что через десять лет министра будет преследовать то, что было сделано, и что следующие строки относятся к нему:

— Господь с тобой, Моряк седой, Дрожишь ты, как в мороз!

Как смотришь ты?

— «Моей стрелой Убит был Альбатрос».

На эти мрачные предостережения ответил Леопольд Эмери, который начал свой ответ словами: «На этом заканчивается последняя глава книги пророка Иеремии».

В палате лордов законопроект был принят лордом Зетлан- дом (сменившим Хора на посту министра по делам Индии в июне 1935), а заключительная речь для правительства была произнесена Галифаксом (недавно ставшим министром по делам войны). Акт получил королевское одобрение 1 августа 1935 г.

Он так и не вступил в силу полностью, и к 1939 году группа Милнера начала рассматривать возможность отказа от него в пользу полной независимости Индии. Части акта 1935 года, касающиеся правительства федерального уровня, утратили силу, когда отказ принцев индийских княжеств принять акт сделал создание федерации невозможным. Часть, касающаяся провинций, начала работать в 1937 году, но с большим трудом из-за экстремистской агитации со стороны партии конгресса. Эта партия получила почти половину мест в одиннадцати провинциях и имела явное преимущество в шести. Провинциальные правительства, начавшие работу в 1937 году,

исполняли свои обязанности довольно хорошо, а чрезвычайные полномочия центральных правительств, сохранившиеся от модели 1919 года, применялись лишь дважды в течение двух лет. Когда началась война, Партия конгресса распустила свои министерства. Поскольку члены партии в законодательных органах не поддерживали министерства, не контролируемые конгрессом, полномочия губернаторов провинций по изданию указов действовали лишь в тех регионах, где было большинство от конгресса. В 1945 году в шести из одиннадцати провинций было ответственное правительство.

С 1939 года развитие системы управления Индии оказалось в двойном тупике в связи с:

1) отказом Партии конгресса сотрудничать в правительстве, если англичане не покинут Индию в полном составе, что было невозможно сделать, пока японцы вторгались в Бирму, и

2) растущим нежеланием Мусульманской лиги сотрудничать с партией конгресса по любым вопросам, кроме раздела Индии и полной автономии районов с мусульманским большинством.

К 1940 году группа Милнера и британское правительство в целом потеряли всякую надежду на какое-либо успешное урегулирование, за исключением предоставления Индии независимости, но не могли отдать в неопытные руки полный контроль над оборонной политикой во время войны. В то же время группа Милнера в целом поддерживала мусульманские требования, так как обычно акцентировала внимание на правах меньшинств.

В течение всего этого периода группа Милнера по-прежнему оказывала решающее влияние в вопросах, связанных с Индией, хотя вицекороль (лорд Линлитгоу) не был ее членом. Однако министром по делам Индии в течение всего периода 1940-1945 гг. был Леопольд Эмери. Был предпринят ряд попыток достичь соглашения с партией конгресса, но совершенно нереалистичная позиция лидеров, особенно Ганди, сделала это невозможным. В 1941 году Ходсон, к тому времени один из

самых важных членов группы Милнера, был назначен комиссаром по реформам в Индии. В следующем году была предпринята серьезная попытка выйти из тупика, в котором оказалась страна. Это была Миссия Криппса, главным советником которой был сэр Реджинальд Коупленд, еще один член внутреннего круга группы Милнера. В результате провала этой миссии и отказа индийцев верить в искренность англичан (совершенно беспочвенный скептицизм) сложившаяся ситуация затянулась до окончания войны. Выборы 1945 года, в результате которых консервативная партия была отстранена от власти, также привели к потере группой Милнера своей прежней влиятельности. Последующие события, включая предоставление полной свободы Индии и разделение страны на два доминиона в рамках Британского Содружества, контролировались новыми людьми, но предыдущие действия группы Милнера настолько изменили ситуацию, что у этих новых лиц не было возможности (да и желания) искать иные пути решения проблемы. Вряд ли можно сомневаться в том, что если бы группа сохранила контроль, события 1945-1948 гг. в отношении Индии отличались бы лишь в деталях.

История британских отношений с Индией в двадцатом веке была катастрофической. И группа Милнера сыграла в этом главную роль. Конечно, проблемы, с которыми им приходилось работать, были трудноразрешимы, и у них возникали сложности в том числе на родине (например, несгибаемые члены Консервативной партии), но все это усугублялось неверными представлениями группы об Индии и об индийцах. Основы, на которых они строили свою политику, были прекрасны. Даже слишком прекрасны. Они были идеалистическими, почти утопическими до такой степени, что не позволяли им развиваться и действовать и делали весьма вероятным высвобождение сил невежества и варварства, приводящее к результатам, прямо противоположным желаниям группы. Основываясь на любви к свободе, правам человека, гарантиям меньшинств и ответственности за свои действия, группа Милнера предпринимала шаги, которые разрушали понятие внешнего авторитета в индийском обществе быстрее, чем

вырисовывались контуры хоть какой-то внутренней самодисциплины. Говорят, что благими намерениями вымощена дорога к погибели. Дорога к индийской трагедии 1947-1948 годов также была вымощена благими пожеланиями, и ее кирпичики были изготовлены и уложены группой Милнера. Те же самые благие намерения в значительной степени способствовали распаду Британской империи, расовым войнам в Южной Африке и развязыванию ужасающей войны 1939-1945 гг. в мире.

Конечно, в Индии, как и везде, группа Милнера сталкивалась с неудачами, за которые они не несли ответственности. Ярким примером является бойня в Амритсаре в 1919 году, которая, вероятно, стала главной причиной отказа Ганди от сотрудничества при проведении конституционных реформ того же года.

Но политика группы была непоследовательной и нереалистичной. Например, они постоянно настаивали на том, что парламентская система не приспособлена к индийским условиям, однако не предпринимали никаких реальных усилий, чтобы найти более подходящую политическую систему, и каждый раз, когда они предлагали Индии еще одну возможность самоуправления, она всегда предлагалась в форме расширения парламентской структуры. Но, цепляясь за свои убеждения, они нагружали эту систему дополнительными элементами, которые мешали ей функционировать так, как положено парламентской. Ирония всей этой ситуации заключается в том, что меньшинство индийских пропагандистов, мечтавших о самоуправлении, хотели его по парламентскому образцу и рассматривали каждое дополнение и каждое заявление Британии о том, что она не приспособлена к индийским условиям, как указание на неискренность британского желания предоставить Индии независимость.

Вторая ошибка проистекала из недостатка у группы Милнера энтузиазма в отношении демократии. Демократия как форма правления состоит из двух частей:

1) господства большинства и

2) прав меньшинств.

Из-за отсутствия веры группы в демократию они не проводили работу по первому пункту, а прилагали все свои усилия к достижению второго. В результате меньшинство стало бескомпромиссным, а вера большинства в их искренность ослабла. В Индии это привело к тому, что Мусульманская лига стала почти полностью обструкционистской, а партия конгресса — недоверчивой. Вся эта политика поощряла экстремистов и разочаровывала умеренных. Наиболее ярко это проявилось в системах общинного представительства и электората, созданных в Индии Британией. Члены группы Милнера понимали, что это плохо, но считали, что существует практическая необходимость в этом для защиты прав меньшинств. Тут они не только ошибались, как доказала история, но и приносили принцип в жертву целесообразности, чего не должна допускать группа, чьи действия предполагают, что они в значительной степени продиктованы принципами. Это ослабляет веру других в ее принципиальность.

Группа совершила еще одну ошибку, стремясь принимать протесты небольшого меньшинства европеизированных пропагандистов за голос Индии. Народные массы, вероятно, были за британское правление по очень практическим причинам. Англичане выстроили для них хорошую систему управления через гражданские службы и другие органы, но почти не прилагали усилий, чтобы достучаться до них на социальном, интеллектуальном или идеологическом уровне. Был создан «цветной барьер», но не между англичанами и индийцами, а между верхами и низами, поскольку образованных индийцев высшего класса в большинстве случаев считали за равных. Существование цветного барьера не беспокоило индийцев в массе своей, но когда это ударило по одному из образованных меньшинств, оно забыло о более многочисленных случаях, когда такого не происходило, повернулось к британцам спиной и начало наводнять необразованные массы потоком антибританской пропаганды. Этого можно было бы избежать, обучив британских государственных служащих практике расовой терпимости по отношению ко всем классам, увеличив

долю финансовых вложений в начальное образование при одновременном сокращении расходов на высшее, используя возросшую грамотность народных масс, чтобы внушить им мысли о благе, которое они извлекли из британского правления, и устранив грубые суеверия и социальные обычаи, оправдывавшие установление цветного барьера для многих англичан. Все это, за исключением последнего, соответствовало идеям группы Милнера. Члены группы возражали против личной нетерпимости англичан в Индии и сожалели о непропорциональной доле расходов на высшее образование (см. речь Ормсби-Гора в парламенте от И декабря 1934), но продолжали просвещать узкий круг людей, львиная доля которого превратилась в антибританских пропагандистов, и оставили народные массы беззащитными перед агитацией этого меньшинства. Группа в принципе не вмешивалась в суеверия и примитивные социальные обычаи народных масс на том основании, что это будет означать вмешательство в религиозную свободу. Тем не менее Британия отменила сати, детские браки и убийства, имевшие религиозную основу. Если бы британцы могли повлиять на ритуал поклонения коровам, и особенно сократить их поголовье до умеренного, они даровали бы Индии благо большее, чем отмена сати, детских браков и ритуальных убийств вместе взятых, устранили бы главный источник вражды между индуистами и мусульманами и подняли бы уровень жизни индийского народа до такой степени, что это с лихвой окупило бы отсутствие системы начального образования.

Если бы все это было реализовано, агитация за независимость могла бы затянуться на достаточно длительный срок, чтобы сформировать электорат, способный работать по парламентской системе. Тогда эта система, о которой мечтали образованные индийцы, могла бы быть распространена по всей стране без недемократических приемов и противодействий, которые обычно сопровождали любые попытки ввести ее англичанами.

ГЛАВА 12

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА (1919-1940)

Если пытаться писать о влиянии, которое группа Милнера оказывала на внешнюю политику в промежуток между двумя мировыми войнами, потребуется полностью переписать исто-

рию этого периода. Сделать это в рамках одной главы невозможно. Мы лишь предпримем попытку отметить основные идеи группы в этой области и методы, с помощью которых они смогли добиться преобладания этих идей в обществе, а также приведем несколько ярких примеров того, как их методы работали на практике.

Политическая власть группы Милнера в период (1919-1939) стабильно росла. Ее можно измерить количеством министерских портфелей, принадлежавших членам. В начальный период (19191924) они, как правило, занимали около одной пятой должностей в Кабинете министров. Например, кабинет, ушедший в отставку в январе 1924 года, состоял из девятнадцати членов; четверо входили в группу Милнера, из них лишь один был из внутреннего круга. Это были Леопольд Эмери, Эдвард Вуд, Сэмюэл Хор и лорд Роберт

Сесил. Кроме того, в тот же период различные правительственные должности занимали и другие члены группы. Среди них были Милнер, Остин Чемберлен, X. А. Л. Фишер, лорд Эрнл, лорд Астор, сэр Артур Стил-Мейтленд и У. Г. А. Ормсби-Гор. Кроме того, в состав правительства также входили родственники указанных лиц, такие как лорд Онслоу (шурин лорда Галифакса), капитан Лейн-Фокс (шурин лорда Галифакса) и лорд Гринвуд (шурин Эмери).

В этот период группа Милнера оказала влияние на два чрезвычайно важных политических акта. В первом случае она, по-видимому, сыграла важную роль за кулисами, убедив короля попросить Болдуина, а не Керзона стать премьер-министром в 1923 году. Гарольд Никольсон в книге «Керзон. Последняя фаза» («Curzon: The Last Phase», 1934) утверждал, что Бальфур, Эмери и Уолтер Лонг общались с королем, пытаясь противостоять Керзону, и «итоговым результатом этих контактов явилась отмена предыдущего решения». Из трех человек, упомянутых Никольсоном, два входили в блок Сесила, а третий был ближайшим соратником Милнера. Если Эмери на самом деле вмешался, он, несомненно, сделал это как представитель Милнера, а если Милнер был против Керзона до такой степени, то мог оказать сильное влияние на Его величество через лорда Эшера, а также через брата Бранда, виконта Хэмпдена, камергера, или даже непосредственно через зятя Милнера, капитана Александра Хардинга, личного секретаря короля. В любом случае Милнер оказал очень сильное влияние на Болдуина в период первого премьерства последнего, и именно по совету Милнера тот провел всеобщие выборы 1924 года по вопросу о протекционизме. Предвыборный манифест, выпущенный партией в защиту тарифа, был написан Милнером совместно с Артуром Стил-Мейтлендом.

В период (1924-1929) группа Милнера обычно занимала около трети мест в Кабинете министров (семь из двадцати одного в правительстве, сформированном в ноябре 1924 года). Эти пропорции также сохранялись в период (1935-1940), а в 1931-1935 гг.

их доля несколько уменьшилась. В Кабинете министров, который был сформирован осенью 1931 года, группа Милнера оказывала особенно сильное влияние. Лейбористская партия под руководством Рамсея Макдональда находилась у власти в правительстве меньшинства с 1929 по сентябрь 1931 года. К концу этого периода лейбористское правительство испытывало все большие трудности, поскольку дефляционная политика Банка Англии и отток золота из страны усиливали кризис, безработицу и общественное недовольство, а также ставили под угрозу золотой стандарт. На самом деле политика Банка Англии сделала правление лейбористской партии практически невозможным. Не поставив в известность свой кабинет, Рамсей Макдональд вступил в переговоры с Болдуином и королем Георгом, в результате которых Макдональд стал премьер-министром нового правительства при поддержке консерваторов. Очевидная цель этой интриги заключалась в том, чтобы расколоть лейбористскую партию и вернуть власть в руки консерваторов.

Во всем этом группа Милнера сыграла, по-видимому, важную, хотя и секретную, роль. То, что они были на это способны, очевидно. Мы уже упоминали о давлении, которое банкиры оказывали на лейбористское правительство в период 1929-1931 гг. Э. Р. Пикок (старый партнер Паркина) был в то время директором Банка Англии и Baring Brothers; Роберт Бранд, Томас Генри Бранд и Адам Маррис (сын сэра Уильяма Марриса) работали в Lazard and Brothers; Роберт Бранд и лорд Селборн были директорами Lloyd’s Bank; лорд Лугард являлся директором Barclay’s Bank; майор Астор был директором Hambros Bank; а лорд Гошен — Westminster Bank.

Мы уже продемонстрировали способность группы Милнера влиять на решения короля на примере выбора Болдуина премьер-министром в 1923 году. К 1931 году это влияние ещё больше усилилось. Таким образом, у группы была возможность сыграть определенную роль в интриге 1931 года. То, что они, вероятно, сделали это, подтверждается тем фактом, что две фигуры из

лейбористской партии, сыгравшие важную роль во всем этом, с тех пор были тесно связаны с группой Милнера. Это были Малкольм Макдональд и Годфри Элтон.

Малкольм Макдональд, сын и соратник Рамсея Макдональда, несомненно, принимал активное участие в интриге 1931 года. В награду он получил должность в новом правительстве и с тех пор никогда не покидал его. Он служил парламентским заместителем министра в отделе по делам доминионов (1931-1935), министром по делам доминионов (1935-1938 и 1938-1939), министром по делам колоний (1935-1938 и 1938-1940), министром здравоохранения (1940-1941), верховным комиссаром Соединенного Королевства в Канаде (1941-1946), генерал-губернатором Малайи и британской Юго-Восточной Азии (с 1946). Поскольку все эти должности, кроме одной (министра здравоохранения), традиционно находились в сфере влияния группы Милнера, и поскольку в этот период он участвовал и в других мероприятиях группы, таких как Чатем-Хаус и неофициальные конференции по отношениям с Британским Содружеством, Малкольма Макдональда, вероятно, можно считать членом группы примерно с 1932 года.

Годфри Элтон (лорд Элтон с 1934), из Рагби и Баллиола, был членом совета Куинз-колледжа Оксфорда с 1919 года, а также преподавателем современной истории в Оксфорде. Занимая эти должности, Элтон познакомился с Малкольмом Макдональдом, который в 1920-1925 гг. был студентом Куинз-колледжа. Благодаря этой связи Элтон баллотировался в парламент от лейбористской партии в 1924 году и ещё раз в 1929 году, оба раза безуспешно. Более удачно он зарекомендовал себя в качестве интеллектуаль- кого лидера партии, закрепив свое положение в 1931 году публикацией исследования первых дней партии. Как близкий соратник семьи Макдональдов, он поддержал интригу 1931 года и сыграл в ней определенную роль, за что был исключен из партии. Впоследствии он стал почетным политическим секретарем нового

Национального комитета труда и редактором News-Letter (19321938). В 1934 году стал бароном, в следующем году вошел в Комитет Алсуотера по будущему радиовещания (Ullswater Committee on the Future of Broadcasting), а в 1939 году сменил лорда Лотиана на посту секретаря попечителей Фонда Родса. Благодаря своей тесной связи с семьей Макдональдов он стал очевидной кандидатурой для написания «официальной» биографии Д. (Рамсея) Макдональда, первый том которой был опубликован в 1939 году. В 1945 году он опубликовал историю Британской империи под названием «Imperial Commonwealth» («Имперское содружество»).

После выборов 1935 года группа Милнера получила семь мест в кабинете из двадцати одного, приобретя возможность оказывать влияние на правительство. К началу сентября 1939 года у них осталось лишь пять мест из двадцати трех, причем сокращение было вызвано, как мы увидим, разногласиями внутри группы по вопросу об умиротворении. В Военном кабинете, сформированном в начале войны, у них было четыре места из девяти. В течение всего периода с 1935 по 1940 гг. государственными служащими в правительстве были следующие члены группы: Галифакс, Саймон, Малкольм Макдональд, Зетланд, Ормсби-Гор, Хор, Сомервелл, Лотиан, Хэнки, Григг, Солтер и Эмери.

Примерно к 1938 году влияние группы Милнера на правительство, похоже, возросло. Мы уже указывали на огромную власть, которую они имели в период 1915-1919 гг.. Это влияние, хотя и было велико, не стало ни решающим, ни преобладающим. В то время группа Милнера разделяла его как минимум с двумя другими группами и была, возможно, наименее могущественной из трех. Она, несомненно, была менее влиятельной, чем блок Сесила, даже в 1929 году, и, возможно, даже менее могущественной, чем Ллойд Джордж в одиночку еще в 1922 году. Эти градации уровня власти в целом не очень много значат, потому что три группы влияния, о которых мы упомянули, проводили в общем и целом

согласованную политику. Если же они расходились во мнениях, взгляды группы Милнера обычно не преобладали. Это происходило по двум причинам. И блок Сесила, и Ллойд Джордж подвергались давлению со стороны британского электората и союзников Великобритании. Группа Милнера, поскольку ее не избирали, могла позволить себе пренебрежительно относиться к британскому электорату и мнению французов, но лица, фактически отвечавшие за действия правительства, такие как Ллойд Джордж, Бальфур и другие, не могли быть столь беспечны. Как следствие, группа Милнера была горько разочарована мирным договором с Германией и Уставом Лиги Наций. Кажется невероятным, сколь многое группа вложила в оба этих процесса. Ибо они действительно внесли большой вклад, главным образом из-за того, что ответственные государственные деятели в целом согласились с мнением экспертов по условиям договора, особенно по территориальным. Лишь в одном единственном случае делегаты единодушно отменили решение комитета экспертов — по вопросу о Польском коридоре. Эксперты желали наказать Германию суровее, чем было принято в окончательном соглашении. Таким образом, мнение экспертов имело очень большое значение, а члены группы Милнера занимали важное место среди них. В связи с этим представляется, что разочарование группы Милнера мирным урегулированием выражалось в значительной степени в критике своих собственных действий. Объяснение кроется в том, что многое из того, что они делали в качестве экспертов, осуществлялось по указанию ответственных делегатов, и в том факте, что группа с тех пор стремилась концентрироваться на нескольких изъянах урегулирования, полностью игнорируя гораздо больший объем приемлемых решений. За исключением этих моментов, оправданий недовольству членов группы нет, если не считать самокритики. Когда 7 мая 1919 года немцам был представлен первоначальный проект Версальского договора, делегаты проигравшей стороны были ошеломлены его суровостью. Они составили подробный отчет с критическими

замечаниями на 443 страницах. Ответ на этот протест, повлекший внесение в договор нескольких незначительных корректировок, но с сохранением основных положений, был подготовлен комитетом из пяти граждан стран-союзниц, членом которого от Британии был Филип Керр. Изменения, которые были сделаны в качестве уступок немцам, были внесены под давлением Ллойд Джорджа, который находился под влиянием группы Милнера. Это становится очевидно после прочтения протокола заседания «Совета четырех» на Мирной конференции. Впервые Ллойд Джордж поднял вопрос о пересмотре проекта договора в сторону смягчения на заседании этого совета 2 июня 1919 года. Премьер-министр сказал, что он консультировался со своей делегацией и с Кабинетом министров. Особо упомянул Джорджа Барнса («единственного представителя лейбористов в его кабинете»), делегацию Южной Африки («которая также отказывалась подписать договор»), г-на Фишера («чьи взгляды имели большой вес»), Остина Чемберлена, лорда Роберта Сесила и обоих архиепископов. За исключением Барнса и архиепископов, все эти люди тесно контактировали с группой Милнера. Упоминание X. А. Л. Фишера особенно важно, поскольку его взгляды могли иметь для Ллойд Джорджа «большой вес» только в том случае, если он был членом группы Милнера. Слова о южноафриканской делегации явно относились к Смэтсу, поскольку Бота был готов подписать все, независимо от того, что думал по поводу договора, чтобы добиться для своей страны официального признания в качестве доминиона со статусом, равным Великобритании. Смэтс же, напротив, с самого начала не согласился подписывать договор и уже 23 июня 1919 года повторил свой отказ (как указано в его биографии, написанной миссис Миллен).

Претензии Ллойд Джорджа к договору, представленные в «Совете четырех» 2 июня, вскоре стали фирменным знаком группы Милнера. Помимо критики территориальных положений в отношении границ Польши и требования проведения плебисцита в Верх

ней Силезии, основные возражения были связаны с репарациями и оккупацией Рейнской области. По первому пункту советники Ллойд Джорджа «считали, что было запрошено больше, чем Германия могла заплатить». На последнем пункте, который «был главной британской заботой», его советники настаивали. «Они убеждали, что, поскольку численность немецкой армии сократилась до 100000 человек, держать на Рейне оккупационную армию в 200000 человек стало бессмысленным. И утверждали, что это всего лишь способ размещения французской армии на территории Германии и за счет последней. Указывали, что Германия не будет представлять опасности для Франции в течение 30 или даже 50 лет и уж точно не в ближайшие 15 лет... Британские военные считали, что два года — предельный срок для оккупации».

На эти жалобы Клемансо ответил, что «в Англии, по-видимому, преобладает мнение, что самый простой способ закончить войну — пойти на уступки. Во Франции придерживаются противоположного мнения — лучше действовать решительно. Французский народ, к сожалению, очень хорошо знает немцев и уверен, что чем на большие уступки пойти, тем больше немцы потребуют... Он признал, что Германия не представляет непосредственной угрозы для Франции. Но она подпишет договор, не намереваясь выполнять его. Сначала будет уклоняться по одному пункту, а затем по другим. Весь договор будет забыт, если не предусмотреть некоторых гарантий, которые будут подкреплены оккупацией»101.

В таких обстоятельствах кажется довольно безнравственным, что группа Милнера сразу же начала обвинительную кампанию в отношении договора. Филип Керр с 1905 года и до своей смерти

в 1940 году был центральной фигурой в группе Милнера. Его яростная германофобия в 1908-1918 гг. и очевидное знание характера немцев и того, какой договор они навязали бы Великобритании, если бы они поменялись местами, должны были сделать Версальский договор чрезвычайно приемлемым для него и его товарищей, или, если не получится, неприемлемым по причине чрезмерной снисходительности. Вместо этого Керр, Бранд, Кертис и весь внутренний круг группы Милнера начали кампанию по дискредитации в отношении договора, Лиги Наций и всего мирного урегулирования. Часто те, кто знаком с деятельностью «Кливденской клики» в 1930-е годы, считают, что ее члены начали активно проводить политику умиротворения только после 1934 года. Это совершенно ошибочно. Группа Милнера, в реальности стоявшая за фантомной кликой из Кливдена, запустила свою программу умиротворения и пересмотра соглашения еще в 1919 году. Зачем они это сделали?

Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны обсудить высказывания членов группы, общие впечатления об их мировоззрении и даже некоторые предположения. Лучшее изложение того, что группа считала предосудительным в мировых реалиях 1919 года, можно найти в блестящей книге Циммерна «Europe in Convalescence» («Выздоровление Европы», 1922). Более конкретную критику, особенно в отношении устава лиги, можно найти в «Круглом столе». А описание общего мировоззрения группы в 1919 году — в знаменитой книге Гарольда Никольсона «Peace-Making» («Миротворчество»). Никольсон, хотя и находился в тесных личных отношениях с большинством членов внутреннего круга группы Милнера, сам ее членом не был, но его мышление в 1918-1920 гг. было схоже с мыслями этих людей.

В целом члены этого внутреннего круга восприняли пропагандистские лозунги 1914-1918 гг. как правдивую картину ситуации. Ранее уже описывалось, как группа разработала теорию истории, рассматривавшую все прошлое в терминах длительной борьбы

между силами зла и праведности. Последнее они в разное время определяли как «верховенство закона», «подчинение каждого благу всех», «демократию» и т.д. Они приняли военные цели, сформулированные Вильсоном с помощью воинственных лозунгов («мир, безопасный для демократии», «война за прекращение войн», «война за искоренение пруссачества», «самоопределение» и т.д.), в качестве определения того, что они подразумевали под «верховенством закона». И согласились с его четырнадцатью пунктами (за исключением «свободы морей») по реализации этих целей. Более того, группа Милнера и, по-видимому, Вильсон сделали предположение, которое имело под собой веские основания, но могло стать очень опасным при неосторожном применении. Это было допущение о том, что немцы разделены на две группы: «прусские автократы» и «хорошие немцы». Они предполагали, что если первая группа будет отстранена от должностей, наделяющих их властью и влиянием, а второй будут сделаны великодушные уступки, Германию можно будет убедить отказаться от «азиатского деспотизма» в пользу «западной цивилизации». В общем и целом тезис был обоснован. Но подводных камней было слишком много.

Во-первых, невозможно отличить «хороших» немцев от «плохих» по какому-либо объективному критерию. Различие, конечно, не могло основываться на том, занимал ли человек государственную должность в 1914-1918 гг. На самом деле подавляющая масса немцев — средний класс практически в полном составе, за исключением немногочисленных интеллектуалов и очень религиозных людей, значительная часть аристократического класса (по крайней мере половина), а также часть рабочего класса (около одной пятой) — были «плохими» немцами в том смысле, в котором группа Милнера использовала это выражение. В моменты, когда члены мыслили здраво, они понимали это. В декабре 1918 года Кертис написал в «Круглом столе» по этому вопросу следующее: «Не один конкретный класс, но сама нация была вовлечена в грех. Они стали

социалистами, мечтающими о Брест-Литовске. Все, кроме неболь- того количества отступников и тех, кто находился в тюрьме или изгнании, приняли или оправдывали принципы деспотизма, пока это обещало им господство над миром. Немецкий народ согласился быть рабами в своем собственном доме, заплатив эту цену за возможность порабощения человечества». Если бы эти слова были напечатаны и вывешены на стенах «Всех душ», Чатем-Хауса, Нью-колледжа, офисов «Таймс» и «Круглого стола», Второй мировой войны с Германией никогда не было бы. Но группа о них забыла. Вместо этого они предположили, что «плохие» немцы — это небольшая группа лиц, которые были отстранены от должностей в 1918 году вместе с кайзером. Они не поняли, что тот был всего лишь своего рода прикрытием для четырех групп: прусского офицерского корпуса, помещиков-юнкеров, государственного аппарата (особенно руководства полиции и юстиции) и крупных промышленников. Они не понимали, что эти четыре группы смогли спастись в 1918 году, отвернувшись от кайзера, который стал обузой. Они не видели, что эти люди остались на своих влиятельных позициях, сохранив свою власть практически полностью. На самом деле во многих отношениях они стали еще более влиятельными, чем когда-либо, поскольку новые «демократические» политики, такие как Эберт, Шейдеман и Носке, гораздо сильнее подчинялись этим четырем группам, чем старые имперские власти. Генерал Грёнер отдавал приказы Эберту по прямой телефонной линии из Касселя таким тоном и с такой прямотой, с которыми он никогда не обратился бы к имперскому канцлеру. Одним словом, в 1918 году в Германии не произошло радикальных изменений. Группа Милнера этого не видела, потому что не хотела. Не то чтобы их не предостерегали. Бригадный генерал Джон X. Морган, который был практически членом группы и входил в Межсоюзническую военную комиссию по контролю (Interallied Military Commission of Control) Германии в 1919-1923 гг., настойчиво предупреждал правительство и группу о растущей мощи

немецкого офицерского корпуса и о том, что характер немецкого народа не изменился. Выпускник Баллиола и Берлинского университета (1897-1905), он был ведущим автором «Манчестер Гардиан» (1904-1905), либеральным кандидатом в парламент вместе с Эмери в 1910 году, помощником генерал-адъютанта в военном отделении британской делегации на Мирной конференции 1919 года, членом Комиссии по военнопленным от Великобритании (1919), юридическим редактором Британской энциклопедии (14-е издание), автором «Таймс», лектором по конституционному праву в «Иннс-оф-корт» (1926-1936), профессором конституционного права в Лондонском университете, преподавателем им. Родса в Лондоне (1927-1932), советником Индийской палаты принцев (1934-1937), советником индийского штата Гвалиор, профессором им. Тагора в Калькутте (1939), а потому работал бок о бок со многими членами группы, которые должны были услышать его предостережения. Этого не произошло. На них обратили не больше внимания, чем на схожие предупреждения, исходившие от профессора Циммерна. И генерал, обладая меньшим мужеством, чем профессор, или, возможно, в большей степени той особой групповой лояльностью, которая пронизывает его социальный класс в Англии, держал свои предостережения в секрете и в тайне в течение многих лет. Только в октябре 1924 года он публично высказался на эту тему в статье издания Quarterly Review, и лишь в 1945 году привлек к себе внимание более широкой аудитории благодаря опубликованной книге «Assize of Arms» («Закон оружия»), но ни в одном из этих источников не назвал лиц, которые игнорировали эти предупреждения, представляя официальные отчеты Военной комиссии.

Точно так же группа Милнера знала, что промышленники, юнкеры, полиция и судьи сотрудничали с реакционерами, подавляя все демократические и просвещенные элементы в Германии и помогая всем силам «деспотизма» и «греха» (по ело- вам Кертиса).

Группа отказывалась признавать эти факты. Для этого было две причины. Одна из них, за которую основную ответственность несет Бранд, основывалась на определенных экономических предположениях. Среди них главным было убеждение, что «беспорядков» и социальных волнений можно избежать только в том случае, если процветание Германии будет восстановлено как можно скорее. Под «беспорядками» Бранд подразумевал такие действия, как те, что осуществляли Троцкий в России, Бела Кун в Венгрии, а также спартаковцы и Курт Эйснер в Германии. По мнению Бранда как ортодоксального международного банкира, процветания можно было достичь только с помощью экономических рычагов под контролем опытных и авторитетных промышленников и банкиров. Это становится совершенно ясно из его статей в «Круглом столе», перепечатанных им в книге «War and National Finance» («Война и национальные финансы», 1921). Более того, он был уверен, что группы опытных экономистов смогут быстро вернуть процветание только в том случае, если им пойдут на уступки в отношении международного финансового положения Германии, облегчив бремя репараций и предоставив кредиты, главным образом из Соединенных Штатов. Эта точка зрения принадлежала не только Бранду. Она занимала умы всех международных банкиров от Томаса Ламонта до Монтегю Нормана с 1918 по 1931 гг., если не дольше. Значимость роли Бранда, с нашей точки зрения, заключается в том, что, будучи «экономическим экспертом» группы Милнера и одним из ее лидеров, он привнес эти соображения в группу и смог направить большую часть ее влияния в этом направлении^102.

Слепота к реальному положению дел в Германии поощрялась и по другим причинам. Они были связаны с Филипом Керром. В общем и целом эти соображения защищали британскую внешнюю политику, основанную на старой системе баланса сил. Согласно этой системе, которой Британия придерживалась с 1500 года, она должна была поддерживать вторую по силе державу на континенте в противостоянии с самым сильным государством, чтобы помешать последнему получить превосходство в Европе. В течение одного короткого момента в 1918 году группа обдумывала идею отказа от этой традиционной политики; на какой-то краткий миг они почувствовали, что, если странам Европы будет предоставлена возможность самоопределения и создания парламентских правительств, Британия сможет допустить возможность федеративной или, по крайней мере, кооперативной структуры Европы без опасности для себя. Этот момент вскоре прошел. Лига Наций, которая рассматривалась группой как семя, из которого может вырасти объединенная Европа, стала не более чем пропагандистской машиной, как только группа вернулась к своей вере в баланс сил. Кертис, который в декабре 1918 года написал в «Круглом столе»: «То, что баланс сил пережил свое время на столетие и что мир по-прежнему страдает от войн, вызвано бессердечным равнодушием британского и американского содружеств», четыре года спустя (9 января 1923) энергично защищал идею баланса сил в полемике с профессором А.Ф. Поллардом на заседании Королевского института международных отношений.

Это изменение точки зрения основывалось на нескольких факторах. Во-первых, группа, исходя из своего практического опыта работы в Париже в 1919 году, выяснила, что в Европе невозможно

применить ни самоопределение, ни парламентскую форму правления. В результате они стали с большим уважением прислушиваться к блоку Сесила, который всегда настаивал на том, что все это, особенно последнее, тесно связано с британским мировоззрением, образом жизни и социальными традициями и не может быть перенесено на другие страны. Этот вопрос всегда был главным яблоком раздора между группой и блоком в отношении Индии. В этой стране, где влияние группы было велико, она не полностью принимала аргументы блока, но в Европе, где оно было небольшим и косвенным, она была более восприимчивой.

Во-вторых, в Париже группа стала отдаляться от французов, поскольку последние настаивали на том, что социальная и политическая жизни должны строиться на принципах силового воздействия, особенно же настойчиво они говорили о мобилизации войск для подавления Германии на постоянной основе и о создании в рамках Лиги Наций международных полицейских сил с автономной властью. Группа, хотя её члены часто цитировали одобрительные слова адмирала Мэхэна о применении силы в общественной жизни, на самом деле не любила принуждения и уклонялась от его использования, полагая, как и следовало ожидать, исходя из их христианского мировоззрения, что силовые методы не способны помочь при решении моральных проблем, что они развращают тех, кто их использует, и что реальная основа социальной и политической жизни — обычаи и традиции. В Париже группа обнаружила, что они и французы живут в двух разных мирах. Они внезапно увидели не только то, что их мировоззрение не совпадает с мнением бывших союзников, но и то, что те разделяют «деспотическую» и «милитаристскую» точку зрения, против которой велась последняя война. Члены группы сразу же поняли, что влияние, которое они задействовали против прусского деспотизма с 1907 года, теперь, когда пруссачества не стало, стоит направить против французского милитаризма и большевизма. А кто мог бы стать лучшим союзни

ком в борьбе с этими двумя врагами на Западе и на Востоке, как не недавно духовно очищенная Германия? Таким образом, почти не осознавая этого, группа вернулась к старой схеме баланса сил. У них появилось две цели: удержать Германию в строе искупивших вину грешников с помощью уступок и использовать эту возрожденную и духовно очистившуюся Германию против России и Франции^103.

В-третьих, в 1918 году члены группы были готовы обдумать идею интегрированной Европы, потому что в тот момент они считали, что после войны станет возможным создание системы

сотрудничества Великобритании и Соединенных Штатов на постоянной основе. Это была мечта всей жизни Родса, Милнера, Лотиана, Кертиса. Ради этого они пожертвовали бы чем угодно в разумных пределах. Когда в 1920 году стало ясно, что Соединенные Штаты не намерены поддерживать Великобританию и вместо этого вернутся к своему довоенному изоляционизму, горечь их разочарования была безгранична. С тех пор они всегда возлагали вину за несчастья Европы, лицемерие британской политики и всю череду ошибок с 1919 по 1940 гг. на возвращение американцев к изоляционистской политике. Следует понимать, что под возвращением Америки к изоляционизму группа Милнера не подразумевала ее отказ от вхождения в Лигу Наций. Часто они говорили, что имели в виду именно это, что катастрофа 1939-1940 гг. стала неизбежной, когда сенат отверг возможность участия в Лиге Наций в 1920 году. Это совершенно неверно как с точки зрения констатации исторического факта, так и с точки зрения отношения группы к этому отказу в то время. Как мы вскоре увидим, члены группы одобрили отказ сената от вхождения в Лигу Наций, поскольку его причины полностью совпадали с собственным мнением группы о лиге. Единственное, что изменилось во взглядах группы в результате этого отказа, — это ее отношение к самой лиге. Раньше она им не нравилась, после этого же они ее возненавидели. Доказательства этих утверждений будут приведены ниже.

Отношение группы к Германии начало меняться еще до окончания войны. Мы уже упоминали, что в октябре 1918 года члены группы собрались, чтобы публично засвидетельствовать свою веру в лорда Милнера, когда он стал объектом публичной критики из-за своей речи, которая была расценена общественностью как примирительная по отношению к Германии. Группа яростно возражала против антигерманского тона, в котором Ллойд Джордж проводил свою избирательную кампанию на «выборах в хаки» в декабре 1918 года. В «Круглом столе» в марте 1919 года говорилось о Ллойде

Джордже и «одиозном характере его избирательной кампании». Циммерн после разгромной критики поведения Ллойд Джорджа на выборах заявил: «Он совершал ошибки не по невежеству, как английский народ, а сознательно, из-за трусости и недостатка веры». В преди- словни к той же книге «Europe in Convalescence» он писал: «С декабря 1918 года, когда мы избрали парламент, обязавшийся нарушить соглашение, заключенное всего пятью неделями ранее, мы оказались опозоренными, обесчещенными и, прежде всего, лишенными доверия человечества». Соглашение, на которое ссылался Цим- мерн, — это так называемое предварительный договор о перемирии от 5 ноября 1918 года, в соответствии с которым союзники соглашаются заключить мир на основе четырнадцати пунктов. Группа Милнера заявляла о том, что выборы 1918 года и наконец подписанный Версальский договор нарушили это соглашение о перемирии. В результате группа сразу же приступила к своей кампании по пересмотру договора, заключенного в Версале, основной целью которой, по-видимому, являлось возбуждение чувства вины в его отношении в Великобритании и в Соединенных Штатах. Книга Циммерна, книга Бранда за предыдущий год и все статьи «Круглого стола» стали средствами борьбы в процессе этой кампании. Однако у Циммерна не было иллюзий относительно немцев, и его атака на договор была основана исключительно на необходимости вернуть британскую честь. Как только ему стало ясно, что группа выходит за рамки этого мотива и пытается пойти на уступки немцам без каких-либо попыток очистить Германию от ее порочных элементов и не получая никаких гарантий того, что эти уступки не будут использованы против всего, что дорого группе, он покинул внутренний круг и стал менее ярым последователем. Он не разделял убеждения, что Германию можно наставить на путь истинный уступками, сделанными вслепую стране в целом, или что ее нужно настраивать против Франции и России. Он ясно изложил свою позицию в блестящей и смелой речи, произнесенной в Оксфорде

в мае 1925 года, в которой осудил постоянный саботаж Лиги Наций. Не случайно самый умный член группы первым публично порвал с политикой умиротворения.

Таким образом, группа Милнера считала Версальский договор слишком суровым, абсолютно точно временным и подлежащим пересмотру в кратчайшие сроки. Когда он обсуждался в номере «Круглого стола» за июнь 1919 года, там было сказано по сути: «Наказание Германии было справедливым, поскольку невозможно поверить во внезапную перемену в этой стране, но договор слишком суров. Предварительное соглашение о перемирии было нарушено, и, пункт за пунктом, с Германией обращались несправедливо, хотя урегулирование в целом было обоснованно. В частности, репарации слишком велики, и соседи Германии также должны были разоружиться, как было обещано в четвертом пункте Вильсона. Не следовало предъявлять никаких требований к Вильгельму II как к военному преступнику. Если он представляет угрозу, его следует отправить на остров без суда и следствия, как Наполеона. Наша политика должна быть великодушной, потому что война была с немецким правительством, а не с немецким народом». Еще раньше, в декабре 1918 года, авторы «Круглого стола» заявили: «Желательно, чтобы соглашения не были долгосрочными, а тем более вечными инструментами. Бессрочные договоры на самом деле лишают национального суверенитета и противоречат принципу демократического управления внешней политикой... Был бы создан благоприятный прецедент, если бы ряд договоров, подписанных в результате войны, действовали бы лишь в течение десяти лет». В марте 1920 года авторы «Круглого стола» заявили: «Как и в случае с Мирной конференцией, цели Устава Лиги Наций слишком завышены и слишком отдаленны. Шесть месяцев назад мы рассчитывали на то, что он предоставит возможность мирного пересмотра условий соглашения в том случае, если это понадобится. Теперь нам следует признать, что национальные настроения сильнее

ограничивают международные действия, чем мы были готовы признать тогда». Далее в той же статье говорилось об отклонении договора сенатом Соединенных Штатов. В ней защищалось это действие и сурово критиковался Вильсон, утверждалось: «Правда в том, что американский сенат здраво и честно выразил реальные чувства всех наций... Он облек в слова то, что уже было продемонстрировано в Европе логикой событий, а именно, что по Версальскому договору было предпринято слишком много попыток, а гарантирующий его устав подразумевает способность к объединенным действиям союзников, что не подтверждается фактами. По сути, весь мирный договор был составлен для удовлетворения того же идеалистического желания, о котором мы уже говорили в связи с возмещением ущерба, — стремления установить идеальную справедливость и построить совершенный мир».

Нигде точка зрения группы Милнера не изложена лучше и полнее, чем в речи генерала Смэтса, произнесенной в Южноафриканском ланч-клубе в Лондоне 23 октября 1923 года. После яростной критики слишком больших репараций и нападок на усилия Франции по обеспечению соблюдения этих положений, он призвал к встрече «участников договора» для урегулирования проблемы. Затем он указал, что продолжение применения текущих методов приведет к опасности распада Германии, «мировой и непоправимой катастрофе... Это означало бы немедленный экономический хаос и открыло бы возможность возникновения политических опасностей в будущем, о которых мне нет необходимости здесь упоминать. Германия экокомически и политически необходима Центральной Европе». Он выступал за применение к Германии «благожелательной политики, такой же, как эта страна приняла по отношению к Франции после наполеоновской войны... И если, как я надеюсь, она это сделает, Германия обратится с последней просьбой... Я верю, что наша великая империя, ни на мгновение не колеблясь, откликнется на этот призыв и использует всю свою дипломатическую мощь и влияние,

чтобы поддержать ее, и предотвратить катастрофу, которая была бы бесконечно более опасной для Европы и всего мира, чем распад России шесть или семь лет назад». Таким образом, поставив Британию в дипломатическую оппозицию Франции, Смэтс продолжал советовать не проявлять щедрости к последней по вопросу о французских военных долгах, предупреждая, что это только поощряет «французский милитаризм»: «Не позволяйте нам из ложных побуждений великодушия оказывать помощь дальнейшей милитаризации европейского континента. Люди уже начинают всерьез беспокоиться по поводу вооружения французов на суше и в воздухе. В дополнение к этому французское правительство также ссудило крупные суммы небольшим европейским государствам, расположенным рядом с Германией, главным образом с целью удовлетворения их ненасытных военных аппетитов. Существует серьезная опасность того, что политика чрезмерной щедрости с нашей или американской стороны может привести к тому, что Франция сможет еще более эффективно субсидировать и поощрять милитаризм на европейском континенте... Если все будет продолжаться в том же духе, этой стране, возможно, вскоре придется начать перевооружаться исключительно в целях самообороны».

Эта речь Смэтса настолько полно отражает мнение группы Милнера в начальный период умиротворения, что дальнейшие цитаты не требуются. Никаких реальных изменений точки зрения с 1920 по 1938 гг. не произошло, даже после уничтожения демократических начал в Германии руками нацистов. В период, начавшийся с речи Смэтса в октябре 1923 года перед Южноафриканским ланч-клубом и закончившийся его речью в ноябре 1934 года перед КИМО, в сфере международных отношений произошло очень многое, но идеи группы Милнера оставались неизменными и, хотелось бы добавить, ошибочными. Точно так же, как речь 1923 года можно считать кульминацией ревизионистских настроений группы в первые пять лет мира, так и речь 1934 года можно воспринимать

как начало зарождения в группе умиротворяющих настроений в последние пять мирных лет. Эти речи практически взаимозаменяемы. Можно одну назвать ревизионистской, а другую — миротворческой, но точка зрения, цель, метод остались теми же. Об этих речах мы еще поговорим позже.

Цель группы Милнера в период с 1920 по 1938 гг. была неизменной: сохранить баланс сил в Европе, настроив Германию против Франции и России; повысить значимость Великобритании в этом балансе, объединившись с доминионами и Соединенными Штатами; отказаться от любых обязательств (особенно перед Лигой Наций и, прежде всего, по оказанию помощи Франции), помимо тех, которые к 1919 году уже были взяты; сохранить свободу действий для Британии; направить Германию на восток против России, если одна или обе эти две державы начнут угрожать миру в Западной Европе.

Саботаж группой мирного урегулирования сильнее всего проявился в отношении репараций и Лиги Наций. Что касается первого, то они озвучивали два возражения: во-первых, репарации были слишком большими, что бесчестно нарушало предварительное соглашение о перемирии, во-вторых, требование немедленных или крупных выплат разрушило бы международную кредитную и внутреннюю экономическую системы Германии, сделав выплату репараций невозможной и поставив под угрозу весь социальный порядок в Центральной Европе в долгосрочной перспективе.

Аргумент против репараций как нарушающих предварительное соглашение о перемирии можно найти в уже упомянутых книгах Циммерна и Бранда. Оба сосредоточили свои возражения на включении пенсионных выплат победителями своим солдатам в общий счет о возмещении ущерба, предоставленный немцам. Это, конечно, было явным нарушением предварительного соглашения, которое обязывало немцев оплатить лишь ущерб, нанесенный гражданскому имуществу. Как ни странно, именно член группы Ян Смэтс отвечал за добавление сомнительных пунктов, хотя он включил их не как

представитель группы, а как южноафриканский политик. Уже одно это обстоятельство должно было помешать ему выступить с речью в октябре 1923 года. Однако любовь к последовательности никогда не вставала на пути стремления Смэтса произносить речи.

Начиная с 1921 года группа Милнера и британское правительство (если их политики можно разграничить) делали все возможное, чтобы облегчить бремя репараций для Германии и помешать Франции применить силу для их сбора. О влиянии группы Милнера на правительство в этой области, вероятно, свидетельствует идентичность двух стратегий. Можно также отметить, что член группы, Артур Солтер (ныне сэр Артур), был генеральным секретарем Комиссии по репарациям с 1920 по 1922 гг. Бранд являлся финансовым советником председателя Высшего экономического совета (лорда Роберта Сесила) в 1919 году, вице-президентом Брюссельской конференции 1920 года и финансовым представителем Южной Африки на Генуэзской конференции 1922 года. Он также был членом Международного комитета экспертов по стабилизации немецкой марки в 1922 году. Хэнки был британским секретарем на Генуэзской конференции 1922 года и на Лондонской конференции по репарациям 1924 года. А также генеральным секретарем Гаагской конференции 1929-1930 гг. (на которой была разработана подробная стратегия применения плана Юнга) и Лозаннской конференции (которая положила конец репарациям).

На два великих плана по урегулированию проблемы репараций, план Дауэса 1924 года и план Юнга 1929 года, основное влияние оказала компания J. Р. Morgan and Company, но половину британской делегации в первом комитете составляли члены группы Милнера. Британских членов Комитета Дауэса было двое: сэр Роберт Мол- суорт (ныне лорд) Киндерсли и сэр Джозайя (впоследствии лорд) Стэмп. Первый был председателем совета директоров компании Lazard Brothers and Company. В этой фирме Бранд был партнером и управляющим директором в течение многих лет. Толчком к

созданию этого комитета послужили главным образом парламентские обсуждения в первые месяцы 1923 года, инициаторами которых были X. А. Л. Фишер и Джон Саймон.

Группа Милнера была возмущена попытками Франции заставить Германию выплатить репарации. На самом деле их возмущала вся французская политика: репарации, союзы в Восточной Европе, разоружение Германии, французский «милитаризм», стремление Франции к союзу с Англией и к долгосрочной оккупации Рейнской области. Эти шесть пунктов были перечислены в «Круглом столе» в марте 1922 года как «система Пуанкаре». Затем автор статьи писал: «Система Пуанкаре на самом деле безнадежна. Она неизбежно ведет к новой войне, ибо невероятно, чтобы такой могущественный и энергичный народ, как немцы, был бы доволен тем, чтоб вечно безропотно повиноваться каждому взмаху меча маршала Фоша». А до этого говорилось: «Система нежизнеспособна. Она предполагает, что интересы Польши и Малой Антанты совпадают с интересами Франции... В ней не учитывается, что народы Европы не смогут сбалансировать свои бюджеты и добиться экономического роста, если не сократят расходы на вооружение до минимума... Игнорируется тот несомненный факт, что британское общественное мнение не может больше спокойно относиться к французской военной гегемонии в Европе, также как к немецкой или наполеоновской, с ее угрозой свободе и демократии».

Когда французы в январе 1923 года оккупировали Рур в попытке заставить Германию выплатить репарации, ярость группы Милнера практически переполнила чашу терпения. В частном порядке и анонимно в «Круглом столе» они угрожали экономическим и дипломатическим возмездием, хотя в публичных выступлениях, например, в парламенте, были более осторожны. Однако Фишер, Саймон и Смэтс позволили себе продемонстрировать свои истинные чувства даже на публике.

В номере «Круглого стола» за март 1923 года было изложено предложение решить проблемы репараций и тупиковой ситуации

в Руре путем назначения комитета экспертов (включая американцев) для представления доклада о способности Германии выплачивать репарации. Было объявлено, что X. А. Л. Фишер внесет в парламент поправку на этот счет. Она была внесена 19 февраля 1923 года, еще до появления указанного номера «Круглого стола», со следующими словами: «Почтительно доводим до сведения Вашему Величеству, что, поскольку будущий мир в Европе гарантировать невозможно, а восстановление репараций не может быть обеспечено операциями французского и бельгийского правительств в Руре, необходимо срочно искать эффективные пути недопущения агрессии с международными гарантиями в рамках Лиги Наций и предложить Совету Лиги без промедления назначить комиссию экспертов для представления доклада о способности Германии выплачивать репарации и о наилучшем методе осуществления таких выплат, а кроме того, учитывая недавнее проявление правительством Соединенных Штатов Америки готовности принять участие в конференции с этой целью, британским представителям в Совете Лиги следует дать указание настоятельно призвать американское правительство назначить экспертов для работы в комиссии».

Это предложение, конечно, не имело никаких шансов пройти, и Фишер не ожидал, что это произойдет. Это был всего лишь пропагандистский прием. В нем примечательны два утверждения. Один из них — акцент на американском участии, которого следовало ожидать от группы Милнера. Но более важной была тонко завуалированная угроза Франции, содержавшаяся в словах: «Необходимо срочно искать эффективные пути недопущения агрессии с международными гарантиями». Этот пункт касался французской агрессии и положил начало заключенным три года спустя Локарнским договорам. В речи, которую Фишер произнес в поддержку своего предложения, было также несколько важных фраз или обмолвок. Например, он использовал слово «мы» таким образом, что, по-видимому, имел в виду группу Милнера, и говорил о «ликвидации

уголовных статей Версальского договора», как будто это было целью комиссии, которую он предлагал создать. Он сказал: «Мы очень хотим, чтобы сумма возмещения была урегулирована беспристрастным судом. Мы предлагаем передать эту задачу Лиге Наций... Но я признаю, что всегда серьезно колебался, когда просил лигу о ликвидации уголовных статей Версальского договора... Неотъемлемой частью этой поправки является предложение привлечь американцев». Лорд Роберт Сесил возражал против поправки на том основании, что ее принятие будет представлять собой порицание правительства и вынудит его уйти в отставку. Зато Джон Саймон высказался в поддержку этого предложения. Он сказал, что Франция никогда не согласится на какую-либо сумму репараций, потому что не хочет, чтобы положения о них были выполнены, поскольку это сделало бы необходимым уход из Рейнской зоны. Франция вступила в Рур, сказал он, не для того, чтобы собирать репарации, а для того, чтобы нанести ущерб Германии; она тратила огромные суммы денег на военную оккупацию и вооружение, но при этом не выплачивала ни основной суммы, ни процентов по своему долгу перед Великобританией.

Когда предложение было поставлено на голосование, оно было отклонено 305 голосами против 196. В большинство входили Орм- сби-Гор, Эдвард Вуд, Эмери, три Сесила (Роберт, Эвелин и Хью), два Астора (Джон и Нэнси), Сэмюэл Хор, Юстас Перси и лорд Уол- мер. В меньшинстве оказались Фишер, Саймон и Артур Солтер.

К марту Фишер и Саймон стали все чаще использовать в речи угрозы в отношении Франции. Шестого числа того же месяца Фишер заявил в палате общин: «Все, что я могу предложить, — это чтобы правительство со всей ясностью заявило Франции, Германии и всему миру, что рассматривает нынешние взаимоотношения Франции и Германии не как вопрос, затрагивающий две нации, а как дело, касающееся всего мира и его экономического процветания. Мы должны постоянно обдумывать идею международного решения.

Необходимо работать над этим изо всех сил, и Франции следует дать понять, что попытка самостоятельно добиться выгодного ей решения этого вопроса не будет рассматриваться иначе, кроме как недружественный акт». Ровно через неделю Джон Саймон в ходе парламентского маневра внес предложение сократить ассигнования на Министерство иностранных дел на 100 фунтов стерлингов и воспользовался возможностью, чтобы выступить с яростной критикой действий Франции. Ему ответил Юстас Перси, которому, в свою очередь, — Фишер.

Таким образом группа пыталась сохранить этот вопрос в сознании британской общественности и подготовить путь к урегулированию Дауэса. «Круглый стол», обращавшийся к несколько иной публике, продолжал агитацию с таким же напором. Оккупация Рура осуждалась в июньском номере 1923 года и еще раз в сентябрьском. В первом была предложена программа, состоявшая из трех частей:

1) выяснить, сколько Германия может заплатить, с помощью расследования, проведенного экспертной комиссией;

2) предоставить ей возможность свободно работать и заниматься производством, немедленно освободив Рейнскую зону;

3) защищать Францию и Германию друг от друга [еще один намек на будущие Локарнские договоры].

Эта программа, по мнению авторов «Круглого стола», должна была быть навязана Франции под угрозой того, что, если та ее не примет, Великобритания выйдет из Рейнской и Репарационной комиссий и официально откажется от Антанты. Они заключили: «В последние месяцы ״Круглый стол“ без колебаний разделяет точку зрения, что [британский] нейтралитет... это отношение, несовместимое ни с честью, ни с интересами Британского содружества». Авторы «Круглого стола» зашли столь далеко, что заявили, что инфляция в Германии была вызвана бременем репараций. В сентябрьском номере 1923 года говорилось (вероятно, устами Бранда):

«В последние два года не инфляция обрушила марку; печатные станки задействовались на полную в тщетной попытке поспеть за обесцениванием валюты. Это обесценивание стало прямым следствием решения мирового сообщества о том, что требования союзников о возмещении ущерба не могут быть удовлетворены. Это будет продолжаться до тех пор, пока данное решение или, другими словами, данные требования не будут пересмотрены».

В октябре 1923 года Смэтс, который был в Лондоне на Имперской конференции и поддерживал тесный контакт с группой, выступил с речью, в которой сравнил французскую оккупацию Рура с нападением Германии на Бельгию в 1914 году и сказал, что Британии «возможно, вскоре придется начать перевооружение в целях самозащиты» от французского милитаризма. Джон Дав написал Бранду частное письмо, где высказал дополнительный аргумент против Франции в отношении того, что ее политика наносит ущерб демократии в Германии. Он писал: «Мне кажется, что самым пагубным последствием политики Пуанкаре станет окончательный крах демократии в Германии, на опасность которого указывалось в ״Круг- лом столе“. Ирония ситуации заключается в том, что если юнкеры снова захватят рейх, возродятся те же самые старые противоречия, и мы волей-неволей вновь окажемся в одном ряду с Францией, предотвращая опасность, которую снова вызвали действия французов... Даже если Смэтс намерен реализовать то, о чем говорил в своей прекрасной речи, ситуация может настолько измениться еще до окончания Имперской конференции, что люди, которые думают так же, как он и мы, придут в смятение... Я сомневаюсь, что у нас вновь появится столь же хороший шанс установить в Германии мирную демократию».

После вступления в силу плана Дауэса британское правительство продолжало действовать в рамках политики группы Милнера. Члены группы одобряли «политику исполнения», право- дившуюся Германией при Штреземане. На самом деле существуют

доказательства того, что группа могла связаться со Штреземаном и посоветовать ему следовать этой политике. Это могло быть сделано через Смэтса и лорда Д’Абернона. Нет никаких сомнений в том, что Локарнские договоры были разработаны группой Милнера и впервые доведены до всеобщего сведения Штреземаном по предложению лорда Д’Абернона.

Сразу после того, как Смэтс выступил с обличительной речью в отношении Франции в октябре 1923 года, он связался со Штре- земаном, предположительно в связи с вопросом о мандате в ЮгоЗападной Африке. Сам Смэтс рассказал эту историю миссис Миллен, своему официальному биографу, следующим образом: «Я связывался с ними [немцами] в Лондоне по вопросам, касающимся юго-запада Германии. Они прислали ко мне человека из своего министерства иностранных дел^104. Я не могу сказать, что поведение немцев по отношению к их Юго-Западу было правильным, но это другой вопрос. Естественно, моя речь как-то повлияла на этого человека. Англичане ненавидели рурский бизнес; он заставлял их отворачиваться от Франции в пользу Германии, весь англоязычный мир ненавидел его. Керзон, в частности. И все же для выражения этого чувства было сделано очень немногое. Я взял на себя смелость высказаться. Я действовал, как вы понимаете, неофициально. И ни с кем не советовался. Но я видел, что мой поступок не вызовет неприязни у членов правительства — на самом деле он принесет им облегчение. Когда представитель немецкого Министерства иностранных дел пришел ко мне, прекрасно понимая, что такое отношение будет означать для Штреземана, я сказал ему, что говорю только за себя. ״Но вы же видите, — сказал я, — что люди здесь одобряют мои высказывания. Если мой личный совет будет вам полезен, я бы рекомендовал немцам отступить от своей

политики отказа от сотрудничества, положиться на добрую волю мира и сделать искренний шаг к взаимопониманию, которое, я уверен, может быть достигнуто“. Я связался со Штреземаном. Наша переписка происходила в том же духе. Вы помните, что политика Штре- земана привела к появлению плана Дауэса и Локарнского договора, и что он получил Нобелевскую премию мира за эту работу!».

В этой связи следует отметить, что канцлер Германии процитировал Смэтса на заседании Кабинета министров 12 ноября 1923 года, назвав его автором того, что он (Штреземан) считал правильным путем выхода из кризиса.

Лорд Д’Абернон не входил в группу Милнера. Однако он был членом второго поколения блока Сесила и одно время состоял в «Душах». Напомним, что эта группа собиралась в загородном доме, где главными фигурами были Джордж Керзон, Артур Бальфур, Альфред Литтелтон, Сент-Джон Бродрик и сестры Теннант. Урожденный Эдгар Винсент, он стал бароном Д’Аберноном в 1914 году благодаря Асквиту, который также был членом «Душ» и женился на Марго Теннант в 1894 году. Д’Абернон вступил в Колдстримскую гвардию в 1877 году после окончания Итона, но в течение нескольких лет помогал лорду Солсбери разбираться с последствиями Берлинского конгресса. В 1880 году он работал личным секретарем лорда Эдмонда Фицмориса, брата лорда Лансдауна и комиссара по делам Европейской Турции. В следующем году стал помощником британского комиссара по вопросам эвакуации с территории, уступленной Греции Турцией. В 1882 году был представителем Великобритании, Бельгии и Нидерландов в Совете по государственному долгу Османской Империи, а вскоре стал президентом этого совета. С 1883 по 1889 гг. служил финансовым советником египетского правительства, а с 1889 по 1897 гг. являлся управляющим банка Imperial Ottoman Bank в Константинополе. В третьей администрации Солсбери он был консервативным членом парламента от Эксетера (1899-1906). А следующие несколько лет посвятил

частным сделкам, работая в международных банковских кругах, близких к Милнеру. В 1920 году он стал британским гражданским членом «миссии Вейгана в Варшаве». Эта миссия, несомненно, оказала серьезное влияние на его мышление. Будучи главной фигурой в мероприятиях Солсбери по укреплению Османской империи против России, Д’Абернон всегда был настроен антироссийски. В этом отношении его прошлое было похоже на прошлое Керзона. В результате варшавской миссии антироссийские настроения Д’Абернона сменились на гораздо более сильные антибольшевистские. Для него очевидным решением казалось создание Германии в качестве военного оплота против Советского Союза. Об этом он сообщил сэру Морису Хэнки в письме от 11 августа 1920 года. В этом письме, напечатанном Д’Аберноном в его книге о Варшавской битве «The Eighteenth Decisive Battle of the World» («Восемнадцатая решающая битва мирового значения»), опубликованной в 1931 году, говорится о том, что «неплохо было бы заключить сделку с немецкими военными лидерами о сотрудничестве против Советского Союза». Вскоре после этого Д’Абернон был назначен британским послом в Берлине. В то время ходили слухи и никогда не отрицалось, что он был назначен главным образом для того, чтобы добиться урегулирования проблемы репараций, поскольку считалось, что его большой опыт в области международных государственных финансов позволит ему выполнить эту работу. Возможно, так оно и было, но его предубеждения оставляли ему право лишь на одно возможное решение проблемы, к нему же стремились и немцы^105.

В процессе принятия этого решения Д’Абернон выступал в качестве посредника между Штреземаном, канцлером Германии, Керзоном, министром иностранных дел, и, по-видимому, Киндерсли, партнером Бранда в Lazard Brothers. Как говорил Гарольд Никольсон в книге «Curzon: The Last Phase», «основная заслуга в том, что оказалось окончательным решением, принадлежит, по всей вероятности, лорду Д’Абернону — одному из самых проницательных и широко мыслящих дипломатов, когда-либо служивших этой стране». В событиях, предшествовавших знаменитой ноте Керзона Франции от 11 августа 1923 года, в которой утверждалось, что оккупация Рура не может быть оправдана Версальским договором, Д’Абернон сыграл важную роль, действуя как в Лондоне, так и в Берлине. В своем «Дневнике посла» («Diary of an Ambassador») Д’Абернон просто привел дипломатическую переписку Керзона с французами и добавил: «Консультации с лордом Д’Аберноном проводились на протяжении всей дискуссии».

Когда Д’Абернон пребывал на посту посла в Берлине, его политика полностью совпадала с убеждениями группы Милнера, за исключением того, что он был более антисоветским и менее анти- французским, а также сильнее стремился разорвать Версальский договор в пользу Германии. Это последнее различие основывалось на том факте, что он был готов задобрить Германию независимо от того, была ли она демократической или нет; на самом деле он не считал демократию ни необходимой, ни подходящей для этой страны. Группа Милнера до 1929 года все еще выступала за демократизацию, потому что они лучше, чем Д’Абернон, сознавали опасность для цивилизации со стороны недемократической Германии. Потребовалась

мировая депрессия и вызванные ею социальные волнения, чтобы группа пришла к мнению, которого Д’Абернон придерживался еще в 1920 году, что умиротворение недемократической Германии можно использовать в качестве оружия против «социальных беспорядков».

Генерал Морган, которого мы уже цитировали, совершенно ясно дает понять, что Д’Абернон был одним из главных препятствий на пути действий Межсоюзнической комиссии по принуждению Германии к разоружению. В 1920 году, когда фон Сект, командующий германской армией, добивался внесения изменений в правила разоружения, которые позволили бы массово уклоняться от их положений, генерал Морган обнаружил, что его доклады с противоположным мнением в Лондоне не принимают. Он писал в книге «Assize of Arms»: «В одиннадцатом часу мне удалось представить свои доклады о последствиях плана фон Секта сведению г-на Ллойд Джорджа при посредстве моего друга Филиппа Керра, который, прочитав их, посоветовал премьер-министру отклонить этот план. Как мы увидим, он был отвергнут на конференции в Спа в июле 1920 года, но фон Сект отказался признать поражение и отступил для следующего хода». Когда в 1921 году генерал Морган был «серьезно обеспокоен» уклонениями Германии от разоружения, он написал информационное письмо по этому вопросу. Лорд Д’Абер- нон скрыл его от общественности. Морган добавил в своей книге: «Я совсем не был удивлен. Лорд Д’Абернон был поборником умиротворения». В январе 1923 года этот «поборник умиротворения» вынудил британскую делегацию в Комиссии по разоружению прекратить все инспекционные операции в Германии. Они никогда больше не возобновлялись, хотя комиссия оставалась в Германии еще четыре года, а французы ничего не могли сделать без британских членов.106

В течение 1923 и 1924 гг. Д’Абернон пытался влиять как на германское, так и на британское правительства, дабы заставить их проводить в вопросе репараций политику, идентичную той, которую Смэтс отстаивал в то же время и в тех же кругах. Он оказывал давление на британское правительство, чтобы оно придерживалось этой политики на том основании, что любая другая приведет к отставке Штреземана. По мнению Д’Абернона (и Штреземана), это вызвало бы возникновение очень опасной ситуации, ведь тогда Германия могла бы попасть под контроль либо крайне левых, либо крайне правых. Например, в опубликованном протоколе заседания германского кабинета министров от 2 ноября 1923 года, найденном Эриком Саттоном среди бумаг Штреземана, в частности, говорилось: «Английскому послу, который сделал несколько довольно встревоженных запросов, Штреземан заявил, что сохранение осадного положения абсолютно необходимо ввиду риска возникновения путча как со стороны левых, так и правых. Он приложит все усилия, чтобы сохранить единство рейха... Лорд Д’Абернон ответил: ״Мое мнение, разделяемое влиятельными кругами в Лондоне, заключается в том, что Штреземан — единственный человек, способный провести корабль немецкого государства по нынешним неспокойным водам“». Среди лондонцев, разделявших эту точку зрения, можно найти и группу Милнера.

Компромиссное соглашение, возникшее в результате кризиса, план Дауэса и уход из Рура — именно этого хотела группа Милнера. С этого момента и до банковского кризиса 1931 года их реализация продолжалась. В 1929-1931 годах они явно не имели возможности оказывать воздействие напрямую, главным образом потому, что правительство в Лондоне было лейбористским, но их прежняя

деятельность настолько предопределила ситуацию, что она продолжала развиваться в желаемом ими направлении. После банковского кризиса 1931 года вся структура международных финансов, с которой группа была так тесно связана, исчезла и после короткого периода сомнений была заменена быстро растущим монополистическим национальным капитализмом. Это было принято группой Милнера практически без промедлений. К 1932 году Хиченс был серьезно связан с монополизированной тяжелой промышленностью уже в течение четверти века. Еще раньше Милнер выступал за систему «национального капитализма» с «промышленным саморегулированием», защищенную тарифными барьерами. Эмери и другие взяли многое из этого на вооружение для достижения целей, хотя и не всегда разделяли довольно социалистические идеи Милнера. В результате в период 1931-1933 гг. группа Милнера охотно отказалась от репараций, военных долгов и всей структуры международного капитализма, а вместо этого начала использовать по максимуму протекционизм и систему картелей.

Параллельно с отказом от репараций группа Милнера разрушала систему обеспечения коллективной безопасности напрямую через Лигу Наций. Ее члены никогда не намеревалась использовать лигу для достижения коллективной безопасности. И никогда не считали необходимым применение санкций, будь то военные или экономические, для того, чтобы заставить какую-либо агрессивно настроенную державу сохранить мир или обеспечить выполнение политического решения, которое может быть достигнуто на основе международного соглашения. Это нужно понять в самом начале.

Группа Милнера никогда не предполагала, что лигу нужно использовать в качестве инструмента коллективной безопасности или что она должна применять санкции в качестве рычагов воздействия. С самого начала они ожидали от лиги лишь двух вещей: что она может стать центром межнационального сотрудничества в области международного управления в

сфеpax, не связанных с политикой, а также консультационным центром по политическим вопросам.

Что касается первого пункта, то группа рассматривала лигу в качестве центрального органа, который будет осуществлять те функции, которые ранее возлагались на Всемирный почтовый союз (International Postal Union). Во всех этих сферах деятельности каждое государство должно было сохранять полный суверенитет и сотрудничать в областях, имеющих социальное значение, исключительно на добровольной основе. Что касается второго пункта (политические вопросы), то ни один член группы вовсе не желал, чтобы какое-либо государство уступило лиге даже малую часть своего суверенитета. Лига была лишь соглашением, как и любой договор, по которому каждая страна обязывалась совещаться с другими в период кризиса и не начицать войну в течение трех месяцев после постановки вопроса на обсуждение. Цель лиги заключалась исключительно в том, чтобы отложить действия в кризис, потратив этот период на консультации. По истечении трех месяцев никаких ограничений не предполагалось. Внутри группы возникли некоторые сомнения относительно того, можно ли использовать санкции для того, чтобы заставить государство соблюдать принцип трехмесячной отсрочки. Большинство членов группы на этот вопрос ответили отрицательно. Некоторые утверждали, что возможно применение экономических санкций. Роберт Сесил, по крайней мере в начале, считал, что для того, чтобы заставить государство сохранять мир в течение трех месяцев, можно использовать политические санкции, но к 1922 году все члены группы отказались от идеи применения каких бы то ни было санкций для обеспечения этого. И у них никогда не было намерения использовать их для каких-либо иных целей, например, для поддержания мира после трехмесячного периода.

Такова была точка зрения группы Милнера как в 1919, так и в 1939 году. К сожалению, в процессе разработки устава лиги в 1919 году под давлением Франции, Вудро Вильсона и других

влиятельных групп в Великобритании в документ были внесены определенные фразы и положения, которые можно было истолковать как указание на то, что лигу, возможно, можно будет использовать в качестве реального инструмента обеспечения коллективной безопасности, что ее работа может включать в себя некоторое незначительное ограничение государственного суверенитета, что при определенных обстоятельствах для защиты мира могут быть применены санкции. Как только это стало понятно, энтузиазм группы по отношению к лиге начал испаряться. Когда Соединенные Штаты отказались присоединиться к ней, этот угасающий энтузиазм превратился в неприязнь. Тем не менее, члены группы не покинули лигу в тот момент. Напротив, они с большим усердием взялись за нее для того, чтобы помешать каким-либо «неумным» лицам использовать расплывчатые положения устава в попытке превратить ее в инструмент обеспечения коллективной безопасности. Группа была решительно настроена на то, что если будут предприняты какие- либо подобные действия, они предотвратят это и, при необходимости, даже пойдут на уничтожение лиги. Однако в этом случае они будут настаивать на том, что она была уничтожена не ими, а теми, кто пытался использовать ее в качестве инструмента обеспечения коллективной безопасности.

Все это может показаться преувеличением. К сожалению, это не так. То, что именно это члены группы сделали с лигой, не подлежит сомнению с исторической точки зрения. То, что они намеревались сделать это, также вне сяких сомнений. Доказательства неопровержимы.

Британские представления о лиге и проекты устава формировались четырьмя людьми, близкими к группе Милнера. Это были лорд Роберт Сесил, генерал Смэтс, лорд Филимор и Альфред Циммерн. Для составления документов они часто использовали Сесила Херста, близкого соратника, но не члена группы. Херст (сэр Сесил с 1920) был помощником юрисконсульта Министерства

иностранных дел в 1902-1918 гг., юрисконсультом в 1918-1929 гг., судьей Постоянной палаты международного правосудия в Гааге в 1929-1946 гг. и председателем Комиссии Организации Объединенных Наций по военным преступлениям в 1943-1944 гг. Он был человеком, ответственным за формулировку статей 10-16 (санкционных) Устава Лиги Наций, пунктов Соглашения с Ирландией в 1921 году, а также Локарнского договора в 1925 году. Он часто тесно сотрудничал с группой Милнера. Например, в 1921 году он проделал большую работу над заключением соглашения, связь!- вавшего Британский ежегодник международного права, редактором которого он был, с Королевским институтом международных отношений. В то время он работал над ирландским соглашением совместно с Кертисом.

Еще в 1916 году лорд Роберт Сесил пытался убедить Кабинет министров поддержать Лигу Наций. Это привело к назначению Комитета Филимора, который разработал первый британский проект устава. В результате в 1918-1919 гг. лорд Роберт стал главным правительственным представителем Лиги Наций и предполагаемым автором второго британского проекта. Настоящим автором этого второго черновика был Альфред Циммерн. Как Сесил, так и Циммерн сомневались в необходимости создания какой-либо организации, способной ограничивать суверенитет государств. 12 ноября 1918 года, на следующий день после перемирия, лорд Роберт выступил в Бирмингеме с речью о том, какой, по его представлениям, должна быть лига. Эта речь ясно демонстрирует, что он сомневался в возможности разоружения и совсем не верил в международное правосудие или военные санкции для сохранения мира. Суверенитет каждого государства должен был оставаться нетронутым. Как У. Е. Раппард (директор Высшей школы международных исследований в Женеве) писал в «Международном примирении» («International Conciliation») в июне 1927 года: «Он [лорд Сесил] очень скептически относился к возможности вынесения крайне важных международных вопросов на рассмотрение

судов общего права и ״признался в том, что очень серьезно сомне- вается“ относительно целесообразности приведения в исполнение постановлений таких судов ״международной силой любого рода“. С другой стороны, он твердо верил в эффективность экономического давления как средства принуждения страны, проявляющей агрессию в нарушение своих мирных соглашений». Стоит заметить, что вера в то, что экономические санкции можно применять без военной поддержки или возможности такой поддержки, является самым верным признаком новичка во внешней политике, а Роберта Сесила никогда нельзя было назвать неопытным в таких вопросах. В самой речи он сказал: «Самый важный шаг, который мы можем сейчас предпринять, — это разработать механизм, который в случае международного конфликта, по крайней мере, отсрочит начало войны и обеспечит полное и открытое обсуждение причин разногласий. Для этой цели... все, что необходимо, — это договор, обязывающий подписавшие его стороны никогда не вести войну самостоятельно и не позволять этого другим до тех пор, пока не будет проведена официальная международная конференция для расследования и, если это возможно, разрешения спора. Пожалуй, на самом деле, по крайней мере теоретически, решения вопроса было бы трудно достичь, поскольку постановления такой конференции, как и при любых иных международных разбирательствах, будут иметь обязательную силу только в случае единогласного одобрения. Но поскольку важно обеспечить отсрочку и открытое обсуждение, то есть предоставить время на то, чтобы можно было проинформировать общественность и учесть ее мнение, это возражение не столь серьезно. Действительно, с определенной точки зрения, это является преимуществом, поскольку позволяет избежать любого вмешательства в национальный суверенитет, за исключением отсрочки силового решения. Это самое главное... Международное принуждение потребуется исключительно в этой связи».

Авторы «Круглого стола» одобрили эту речь Сесила в номере за декабрь 1918 года и приняли в качестве собственной точки зрения.

В то же время группа Милнера опубликовала еще одно заявление о своих взглядах через Смэтса. Эта брошюра под названием «The League of Nations, a Practical Suggestion» («Лига Наций, практическое предложение») была выпущена в декабре 1918 года после того, как была прочитана в рукописи и подвергнута критике внутренним кругом, в особенности Кертисом. Большая часть этого доклада была посвящена использованию мандатов для захваченных немецких колоний. В нем выражалась убежденность, что для сохранения мира необходимо принудительное судебное разбирательство, и надежда совместить это с широким разоружением.

Собственное заявление группы по этому вопросу появилось в декабрьском номере «Круглого стола» за 1918 год в статье под названием «Windows of Freedom» («Окна свободы»), написанной Кертисом. Он указал, что британские военно-морские силы дважды спасали цивилизацию, и любое предложение использовать их в будущем только по просьбе Лиги Наций должно быть решительно отвергнуто. Лига будет состоять из людей, способных совершать ошибки, и Англия никогда не уступит им право принимать решения. Он продолжал: «Ее существование и свобода в мире неразрывно связаны... Уступить это право без боя — значит отдать всю цитадель, в которой обосновались силы, обеспечивающие свободу всего человечества; заключить соглашение о его уступке — значит заранее заключить сделку о предательстве мира... [Лига не должна быть мировым правительством] Если на нее возложить бремя мирового правительства, она рухнет с треском». Он указал, что она могла бы стать мировым правительством только в том случае, если бы представляла народы, а не государства, и имела право облагать эти народы налогами. Она должна представлять собой лишь всемирную межгосударственную конференцию.

«Мирная конференция... не может надеяться на создание письменной конституции для всего мира или реального правительства для всего человечества. Что она может сделать, так это

учредить ежегодную конференцию министров иностранных дел с постоянным секретариатом, на которой, как и на самой Мирной конференции, будут обсуждаться и, по возможности, решаться все спорные вопросы между государствами. Такая конференция сама по себе не будет иметь возможности управлять миром, тем более теми частями света, которые еще не обрели способности к самоуправлению. Но она может действовать как символ и орган выражения общественного мнения, пусть и несовершенный, но способный привлечь реальные правительства существующих государств к ответственности за факты, касающиеся мира в целом».

В другой статье в том же номере «Круглого стола» под названием «Some Principles and Problems of the Settlement» («Некоторые принципы и проблемы урегулирования», декабрь 1918) подобные идеи были выражены Диммерном еще более четко. Он заявил, что Лигу Наций следует называть Лигой государств или Межгосударственной конференцией, поскольку ее членами будут суверенные государства, и она будет издавать не законы, а соглашения. «Лига Наций, на самом деле, далека от того, чтобы признавать недействительным или умалять национальный суверенитет, она должна укреплять и расширять его... Работа в наступающем веке состоит не в том, чтобы изменять существующие государства, а в том, чтобы повышать их нравственность... Членство должно быть ограничено теми странами, где в основе управления лежит согласие людей, над которыми оно осуществляется... господство закона... Будет разумно потребовать, чтобы не допускались государства, не имеющие подобной обдуманной конечной цели своей политики». В соответствии с этой идеей «Круглый стол» исключил из новой лиги Либерию, Мексику и «прежде всего Россию». «Лига,— продолжал он, — будет не просто лигой государств, это будет лига содружеств». По мере того как надежды на лигу улетучивались, авторы «Круглого стола» становились все менее категоричными, и в июне 1919 года было заявлено: «Без Германии или России Лига Наций будет опасно неполной».

В номере за март 1919 года авторы «Круглого стола» подробно описали, какую лигу они хотели бы создать: «Единый координационный центр для не конфликтующих организаций». В его основе должно лежать «общественное мнение», это должно быть «место сбора чиновников разных стран», где речь идет о международном секретариате и различных организациях, таких как Всемирный почтовый союз или Международный институт сельского хозяйства (International Institute of Agriculture). Там заявлялось: «Каждый крупный государственный орган, деятельность которого затрагивает работу аналогичных органов в других странах, должен иметь своих правомочных делегатов в постоянной международной комиссии, на которую будет возложено изучение рассматриваемой сферы международных отношений и обязанность давать рекомендации своим правительствам... Рядом с этими постоянно действующими организациями, в административном центре лиги, должно располагаться еще одно центральное учреждение... международный секретариат... Они должны быть не государственными послами, а должностными лицами под единоличным руководством человека, не связанного с определенным государством; и цель всей организации... должна состоять в том, чтобы развивать навыки практического международного взаимодействия, приверженность служению общему благу».

В этом плане Совет Лиги рассматривался как преемник Высшего военного совета, состоявшего из премьер-министров и министров иностранных дел, и как инструмент для решения политических вопросов исключительно консультативным путем. Соответственно, совет должен был включать только великие державы.

Эти планы относительно Устава Лиги Наций были грубо нарушены на Мирной конференции, когда французы потребовали, чтобы новая организация стала «сверхгосударством» со своей собственной армией и полномочиями действовать самостоятельно. Англичане пришли в ужас, но с помощью американцев смогли отложить это

предложение в долгий ящик. Однако чтобы удовлетворить требование своих собственных делегаций, а также французов, они замаскировали структуру, которую планировали создать, под мировое псевдоправительство. Это сделал Сесил Херст. Однажды вечером Херст посетил Дэвида Хантера Миллера, американского эксперта по правовым вопросам, и убедил его заменить крайне важные пункты с 10 по 16 проектами, составленными лично им. В них намеренно были оставлены лазейки с тем, чтобы ни один агрессор никогда бы не попал в ситуацию, делающую применение санкций необходимым. Это было реализовано путем предоставления возможности различных путей действий. Некоторые из них вели к экономическим санкциям, однако всегда был доступен вариант, который агрессор мог без проблем выбрать, приводящий к ситуации, в которой никакие коллективные действия невозможны. Вся процедура была скрыта под завесой юридической терминологии, чтобы устав мог быть представлен общественности в качестве документа, не допускающего двойного толкования, однако подобные лазейки позволяли Британии в любой момент избежать необходимости применять санкции.

Несмотря на это, группа Милнера была очень недовольна. Они пытались одновременно сделать три вещи:

1) убедить общественное мнение в том, что лига является замечательным инструментом международного сотрудничества, предназначенным для поддержания мира;

2) критиковать устав за «черты мирового квазиправительства»;

3) убедить себя и правящие группы в Англии, доминионах и Соединенных Штатах, что лига не является «мировым государством».

Все это потребовало искусного политического маневрирования, или, точнее, изворотливости в выражениях и изящной работы пером. За два десятилетия 1919-1939 годов члены группы Милнера сделали больше двусмысленных устных и письменных заявлений по этому вопросу, чем любая другая группа в тот период.

Между собой члены группы не скрывали своего разочарования в уставе, потому что он зашел слишком Далеко. В июньском номере «Круглого стола» за 1919 год они обнадеживающе заявили: «Документ является не конституцией сверхгосударства, а, как объясняется в его названии, декларативным соглашением между суве- ценными государствами, которые соглашаются ограничить свободу своих действий по определенным пунктам... Лига должна и впредь полагаться на свободное согласие входящих в ее состав стран; это предположение очевидно явствует практически из каждой статьи устава, лучшим одобрением которого является поддержка общественного мнения цивилизованного мира. Если нации будущего будут эгоистичны, алчны и воинственны, никакие инструменты или механизмы не смогут их сдержать». Но в том же номере мы читаем недовольные речи: «На Имперской конференции сэр Уил- фрид Лорье не уставал повторять: ״Это не правительство, а конференция правительств с правительствами“. Жаль, что в Париже не было никого, кто продолжал бы это говорить. Ибо в уставе все еще присутствуют указания на квазиправительство».

К мартовскому выпуску 1920 года степень сожаления группы по этому последнему пункту стала очевидной. В нем говорилось: «Лига не смогла обеспечить присоединение одного из своих самых важных членов, Соединенных Штатов, и очень маловероятно, что это произойдет... Эта ситуация представляет собой очень серьезную проблему для Британской империи. Мы не только взяли на себя большие обязательства перед лигой, которые теперь должны пересмотреть честно и с чувством собственного достоинства, но и рассчитывали, что она предоставит нам механизм согласования действий Британской империи во внешней политике». Далее в статье критикуется Вильсон и восхваляется отказ республиканского сената принять идею лиги в ее нынешнем виде. Затем там говорится: «В течение нескольких месяцев, последовавших за подписанием соглашения в Версале, все более очевидной становилась

слабость крайне важного момента в договоре и уставе. Компромиссное соглашение, основанное на идеалистических принципах и понятиях справедливости, может применяться и поддерживаться на постоянной основе только мировым правительством, которому все нации будут подчинять свои частные интересы... Это требует от них не только жертвовать своей выгодой ради блага всего мира, но и быть готовыми отстаивать это благо даже в тех вопросах, где их собственные интересы никоим образом не затрагиваются. Фактически это требует, чтобы они подчинили свой национальный суверенитет принципам международного взаимодействия. Опасения американского сената... прямо указывают на практические трудности, возникающие при подобной расстановке приоритетов. Все оговорки... это утверждения о суверенном праве американского народа проводить свою собственную политику без вмешательства международной лиги... Следует отметить, что ни одна из этих оговорок не противоречит общим целям лиги; но они, все до единой, направлены на обеспечение того, что все действия, предпринимаемые для достижения этих целей, осуществляются с согласия и одобрения конгресса... В этом нет ничего удивительного. Это просто, повторюсь, более широкое отражение позиции, которую уже занимают все европейские союзники в вопросах, затрагивающих их национальные интересы, а также британские доминионы в своих отношениях с британским правительством. Это приводит нас к утверждению, выражаясь простым языком, об ограничении приоритета международных взаимодействий, которое на практике никто из других союзников не будет оспаривать. Таким образом, американские оговорки не только не разрушают Лигу Наций, но и оказывают ей большую услугу, четко указывая на недостатки, которые в настоящее время сводят ее ценность к нулю».

К числу этих недостатков, по мнению членов группы Милнера, можно было причислить тот факт, что их план использовать Лигу Наций с целью крепче привязать доминионы к

Соединенному Королевству провалился, а вместо этого устав «дал доминионам основания или, скорее, предлог, избегать более тесного союза с Соединенным Королевством... В Париже было решено, что для сохранения единства члены британской делегации должны часто встречаться и обсуждать свою политику перед тем, как контактировать на конференциях с представителями иностранных государств. Как можно было сохранить единство действий после подписания мира, не связав правительства доминионов какой-либо новой структурной организацией в рамках содружества? И если для этой цели должна была быть создана какая-то новая организация, как она могла не ограничить статус полностью независимого государства, который правительства доминионов только что получили, признав себя отдельными членами Лиги Наций? Ответ на эти вопросы был найден в сотрудничестве внутри лиги, которая должна была служить не только связующим звеном между Британской империей и иностранными державами, но и между государствами, входящими в состав самой империи. Проникнутые этой идеей, государственные деятели доминионов приняли, что их обязательства перед иностранными державами согласно уставу лиги важнее тех, что возлагаются на них в Британском содружестве. Другими словами, они заложили свободу своих действий лиге иностранных государств, чтобы избежать необходимости заложить ее британскому правительству. Едва ли требовались оговорки американского сената, чтобы продемонстрировать иллюзорный характер этого соглашения... Британские доминионы не сделали таких оговорок в отношении устава, и поэтому были связаны обязательствами, отвергнутыми Соединенными Штатами. Канада, Австралия, Южная Африка и Новая Зеландия фактически связаны более сильными письменными обязательствами перед Польшей и Чехословакией, чем перед Британскими островами... Не стоит и говорить, что ни одно из демократических государств Британской империи не осознало масштабов своих обязательств перед Лигой Наций и без колебаний сразу откажется от них в сложной ситуации.

Если бы Англии угрожало вторжение, другие члены Британской империи немедленно мобилизовались бы на ее поддержку; но, хотя у них есть письменное обязательство перед Польшей, которое они никогда даже и не думали давать Англии, на практике они не мобилизуют ни одного человека для защиты данцигского коридора или каких-либо других польских территориальных интересов... Это опасная и двусмысленная ситуация... Настало время, чтобы наши демократические государства пересмотрели и исправили это с такой же ясностью и искренностью заявлений, что были продемонстрированы сильно оскорбленным сенатом Соединенных Штатов... На какой курс действий указывают эти выводы? Они подсказывают нам прежде всего пересмотреть наши обязательства по лиге. В настоящее время мы обязуемся гарантировать территориальные договоренности в Европе, которые в любое время могут быть оспорены силами, слитком могущественными, чтобы контролировать их дипломатическими методами, и становится очевидным, что ни в одной части империи общественное мнение не одобрит наше активное вмешательство в возникающие локальные споры. Примером может служить Польский коридор в Данциг... Наша задача состоит в том, чтобы пересмотреть и заново определить нашу позицию по отношению к лиге в соответствии с этими фактами... Во-первых, мы хотим сделать все возможное, чтобы гарантировать мир, свободу и безопасность во всем мире, не связывая себя донкихотскими обязательствами перед иностранными государствами. Во-вторых, мы стремимся помочь разработать простой механизм международного взаимодействия, воплощенный в лиге, который не ставит под угрозу свободу действий и суждений. Поэтому наша политика в отношении лиги должна быть пересмотрена в соответствии со следующими принципами: 1. необходимо твердо заявить, что наши действия в рамках лиги будут определяться исключительно нашим собственным суждением о каждой возникающей ситуации, и мы не должны брать на себя никаких коллективных обязательств, которые не сможем или не захотим выполнить, когда

наступит время. 2. Мы ни в коем случае не должны брать на себя обязательства, которые не сможем выполнить в полной мере за счет наших собственных ресурсов, независимо от помощи какой-либо иностранной державы. 3. Мы определенно должны отказаться от идеи, что лига может навязывать свое мнение с помощью военного или экономического давления на непокорные государства. Она существует для того, чтобы собрать вместе руководителей для открытого обсуждения международных проблем, расширить и развить механизмы и практику международного сотрудничества, а также создать атмосферу, в которой возможно урегулирование международных споров на справедливой и доброжелательной основе... Поставив перед собой менее амбициозные цели, определенные выше, она рано или поздно заручится искренней поддержкой американцев... Влияние Лиги Наций на отношения внутри Британской империи на данный момент обманчиво и опасно... Это всего лишь вопрос времени, когда данная ситуация приведет к какому-либо инциденту, который вызовет самые ожесточенные взаимные обвинения и споры...».

В передовой статье сентябрьского номера 1920 года «Круглого стола» была поднята та же проблема и повторены многие из аргументов. В ней Вильсон обвинялся в том, что он превратил лигу в «мировое квазиправительство», добавив в устав ложные предпосылки, принципиально изменяющие структуру, изначально основывавшуюся на консультациях суверенных государств. Вместо лиги, заключалось в ней, мы должны были просто продолжить работу Верховного совета, который так хорошо функционировал в Спа.

Несмотря на полное разочарование в лиге, группа Милнера все еще продолжала крепко держать в своих руках ту ее часть, которую Британия могла контролировать. На первых ста сессиях Совета Лиги Наций (1920-1938) в качестве делегатов от Великобритании присутствовали тридцать человек. Если не считать четырех членов лейбористских правительств, остается двадцать шесть. Из них семь были из группы Милнера; семь других присутствовали только на

Имя

Количество сессий в качестве делегата

Энтони Иден

39

Сэр Джон Саймон

22

Сэр Остин Чемберлен

20

Артур Бальфур

16

Лорд Роберт Сесил

15

Александр Кадоган

12

Э.Х. Карр

8

X. А. Л. Фишер

7

Сэр Уильям Малкин

7

Виконт Крэнборн

5

Лорд Керзон

3

Лорд Лондондерри

3

Леопольд Эмери

2

Эдвард Вуд (лорд Галифакс)

2

Сесил Херст

2

Сэр Эдвард X. Янг

2

Лорд Кушендан

2

Лорд Онслоу

2

Гилберт Марри

1

Сэр Реннелл Родд

1

Шесть других

по 1 каждый

одной сессии и не играли важной роли. Практически все остальные были членами блока Сесила, близкого к группе Милнера. В следующем списке указаны имена делегатов и количество сессий, в которых они принимали участие.

На ежегодных заседаниях Ассамблеи Лиги сложилась несколько похожая ситуация. X.А Л. Фишер был делегатом в 1920, 1921 и 1922 гг.; миссис Альфред Литтелтон — в 1923, 1926, 1927, 1928 и 1931 гг.; лорд Астор — в 1931,1936 и 1938 гг.; Сесил Херст — в 1924, 1926,1927 и 1928 гг.; Гилберт Марри — в 1924 году; лорд Галифакс — в 1923 и 1936 гг.; Ормсби-Гор — в 1933 году; лорд Роберт Сесил - в 1923,1926,1929,1930,1931 и 1932 гг.; Э.Х. Карр - в 1933 и 1934 гг. и т.д. Наиболее серьезным влияние группы Милнера было на решающей двенадцатой ассамблее (1931), когда делегация из пяти членов состояла из лорда Роберта Сесила, лорда Литтона, лорда Астора, Артура Солтера и миссис Литтелтон. Кроме того, часто другие члены группы входили в состав делегаций в качестве секретарей или заместителей. Среди них были Э. X. Карр, А. Л. Смит и Р. М. Макине. И вдобавок члены группы часто входили в состав делегаций доминионов. В составе южноафриканской делегации в 1920 году был Роберт Сесил, в 1921 году — Роберт Сесил и Гилберт Марри, в 1923 году — Смэтс и Гилберт Марри. В 1926 году в австралийской делегации был сэр Джон Лэтем, а десять лет спустя в канадской делегации — Винсент Масси. В 1925 году в состав индийской делегации входил Л. Ф. Рашбрук Уильямс.

Группа Милнера также оказывала влияние на секретариат лиги. Сэр Эрик Драммонд (ныне шестнадцатый граф Перт), бывший личным секретарем Бальфура с 1916 по 1919 гг., являлся генеральным секретарем лиги с 1919 по 1933 гг., после чего ушел в отставку, чтобы стать британским послом в Риме. Не будучи членом группы, он, тем не менее, был близок к ней. Гарольд Батлер, член группы и «Всех душ», был заместителем директора и директором Международного бюро труда в период 1920-1938 гг. Артур Солтер, член группы и «Всех душ», был директором экономика- финансового отдела лиги в 1919-1920 гг., а затем в 1922-1931 гг. Б.Х. Самнер, член группы и «Всех душ», был сотрудником МОТ в 1920-1922 годах. Р.М. Макине, член группы и «Всех душ», был

помощником советника и советником по делам Лиги Наций в Министерстве иностранных дел в 1937-1939 гг.

Чтобы сформировать общественное мнение в пользу Лиги Наций, группа Милнера создала организацию, известную как Союз Лиги Наций. Наиболее активными фигурами в ней были лорд Роберт Сесил, Гилберт Марри, нынешний лорд Эшер, миссис Литтелтон и Уилсон Харрис. Лорд Сесил был президентом с 1923 по 1945 гг.; профессор Марри — председателем с 1923 по 1938 гг. и сопредседателем с 1938 по 1945 гг.; Уилсон Харрис являлся парламентским секретарем и редактором его газеты Headway в течение многих лет. Среди прочих, К. А, Макартни, из «Всех душ» и КИМО, был главой разведывательного отдела с 1928 по 1936 гг. Харрис и Макартни присоединились к группе довольно поздно, первый стал членом внутреннего круга примерно в 1922 году, в то время как второй вошел во внешний в конце 1920-х годов, вероятно, в результате работы над «Британской энциклопедией» в качестве эксперта по Центральной Европе. Уилсон Харрис был одним из самых близких соратников Лайонела Кертиса, Филиппа Керра и других членов внутреннего круга в 1920-х годах, и связь стала еще теснее, если это возможно, в 1930-х годах. Закончив Кембриджский университет в 1906 году, он много лет проработал на различных должностях в Daily News. С 1932 года был редактором журнала The Spectator, а с 1945 — членом парламента от Кембриджского университета. Он был одним из самых ярых сторонников политики умиротворения в период 1935-1939 гг., особенно на собраниях в Чатем-Хаусе. В этой связи можно упомянуть, что в 1924-1927 гг. он был членом совета КИМО. Написал книги о Вудро Вильсоне, мирном урегулировании, Лиге Наций, разоружении и т.д. Его последняя работа — биография Дж. А. Спендера, бывшего редактора газеты Westminster Gazette (1896-1922), которую он и его брат основали в 1893 году в сотрудничестве с Эдмундом Гарреттом и Эдвардом Куком, когда все четверо покинули Pall Mall Gazette после ее покупки Уолдорфом Астором.

Способность членов группы Милнера формировать общественное мнение в отношении Лиги Наций почти невероятна. Это была непростая задача, поскольку они одновременно пытались сделать две вещи: с одной стороны, стремились сформировать общественное мнение в пользу лиги, чтобы она могла выполнять свою работу более эффективно; с другой, одновременно старались помешать влиятельным людям использовать ее в качестве инструмента управления миром до того, как общественное мнение будет готово к созданию мирового правительства. В целом, «Круглый стол» и «Таймс» использовались для последней цели, в то время как для первой — Союз Лиги Наций и различные информационные источники, такие как Чатем-Хаус, Тойнби-Холл, курсы повышения квалификации в Оксфорде, курсы обучения взрослых в Лондоне, журнал «Международное примирение» в Соединенных Штатах, Институт политики в Уильямстауне, Институт интеллектуального сотрудничества в Париже, Женевская школа международных исследований и Институт международных исследований в Женеве, а также различные филиалы Фонда Карнеги за’международный мир. Влияние группы было сильным во всех организациях, и, поскольку большинство из них находилось под контролем компании J.P. Morgan and Company, проводившей параллельную политику по этому вопросу, группа при желании могла использовать ресурсы всех этих организаций.

В качестве примера можно привести тот факт, что Кертис и Керр прочитали серию лекций в Институте политики в Уильямстауне в 1922 году. Избранные лекции, а также статья из сентябрьского номера «Круглого стола» за 1922 год были опубликованы в журнале «Международное примирение» за февраль 1923 года. Керр и лорд Биркенхед выступали в институте в 1923 году; сэр Артур Уиллерт, близкий соратник, если не член группы, выступил в Институте политики в 1927 году. Сэр Артур всегда был близок к группе. Он был сотрудником «Таймс» с 1906 по 1921 гг., работая в основном главой вашингтонского офиса; служил в Министерстве

иностранных дел в качестве главы отдела новостей с 1921 по 1935 гг., входил в делегацию Соединенного Королевства в Лиге Наций в 1929-1934 годах, был важной фигурой в Министерстве информации (вотчина группы Милнера) в 1939-1945 гг. и написал книгу под названием «The Empire and the World» («Империя и мир») в сотрудничестве с X. В. Ходсоном и Б. К. Лонгом из «Детского сада».

В Институте политики в Уильямстауне выступали и другие члены группы: лорд Юстас Перси, который в 1929 году говорил о проблемах судоходства в военное время, и лорд Местон, который рассказывал об индийском национализме в 1930 году^107.

Отношения между группой Милнера и небольшим, но важным ежемесячным изданием под названием «Международное примирение» осуществлялись косвенно через параллельную группу в Америке, организованную партнерами J.P. Morgan and Company до Первой мировой войны и установившую самые тесные связи с группой Милнера на Мирной конференции 1919 года. Мы уже упоминали об этой американской группе в связи с Советом по международным отношениям и Институтом тихоокеанских отношений. Благодаря этой связи многие из мероприятий и пропагандистских речей группы Милнера стали доступны широкой общественности в Америке. Мы уже упоминали о выпуске «Международного примирения» в феврале 1923 года, который был написан исключительно членами группы. Можно привести еще несколько примеров. Обе важные речи генерала Смэтса, произнесенные 23 октября 1923 и 13 ноября 1934 года, были напечатаны в «Международном примирении». Так же, как и статья Уилсона Харриса «The League and Minorities» («Лига и меньшинства») в сентябрьском номере за 1926 год. Редакционная статья «Таймс» от 22 ноября 1926 года «The Empire as It Is» («Империя в сложившихся условиях») была перепечатана

в марте 1927 года; другая от 14 июля 1934 года — в сентябрьском номере того же года; третья от 12 июля 1935 года — в сентябрьском номере 1935 года. Отчет Бранда о соглашениях с иностранными кредиторами Германии о приостановлении выплат долгов опубликован в майском номере за 1932 год, в то время как длинная статья того же автора «The Gold Problem» («Проблема золота») появилась в октябрьском номере за 1937 год. До этого статья публиковалась в «Таймс» в течение трех дней в июне 1937 года. Статья о России из «Круглого стола» была перепечатана в декабре 1929 года. Речи лорда Лотиана от 25 октября 1939 и от 11 декабря 1940 года были напечатаны в выпусках «Международного примирения» сразу же после выступлений. Статья Лотиана под названием «League or No League» («Быть лиге или не быть»), впервые опубликованная в The Observer в августе 1936, была перепечатана в этом периодическом издании в декабре 1936 года. Статья лорда Сесила о разоружении, работа Кларенса Стрейта (одного из немногих американских членов группы) о Лиге Наций и статья Стивена Кинг-Холла о проблеме Средиземноморья были опубликованы в декабре 1932, феврале 1934 и январе 1938 года, соответственно. Речь Джона Саймона появляется в номере за май 1935 года, одна из речей Сэмюэля Хора — в сентябрьском номере того же года, другая его речь — в номере за ноябрь 1935 года. Излишне говорить, что деятельность Института тихоокеанских отношений, имперских конференций, Лиги Наций и различных международных совещаний, посвященных репарациям и разоружению, освещались на страницах «Международного примирения» в полном объеме.

Глубокую неприязнь, которую группа Милнера испытывала к Версальскому договору и Лиге Наций, разделяли французы, но по совершенно противоположным причинам. Они чувствовали себя неуверенно перед лицом Германии, потому что понимали, что Франция одержала победу над немцами в 1918 году только из-за того счастливого факта, что на ее стороне были Россия, Великобритания,

Италия и Соединенные Штаты. Но с 1919 года у нее уже не было гарантий, что в будущем при нападении Германии она получит такую же помощь. Конечно, французы знали, что Британия должна прийти им на помощь, если возникнет какая-либо опасность того, что Германия начнет одерживать победу. Группа Милнера тоже это знала. Но Франция хотела, чтобы Британия была рядом с ней с первого момента нападения Германии, поскольку у французов не было уверенности, что они смогут противостоять немецкому натиску в одиночку даже в течение короткого периода. Более того, даже если бы они и смогли, французы боялись, что при первом нападении немцы получат контроль над наиболее промышленно развитой частью Франции. Именно это произошло в 1914 году. Чтобы избежать этого, французы тщетно искали одну альтернативу за другой:

а)      отделить от Германии или, по крайней мере, оккупировать на длительный период Рейнскую область (тогда бы Рур, самый важный промышленный район Германии, оказался в пределах досягаемости французских войск);

б)      получить англо-американскую или, по крайней мере, британскую гарантию целостности французской территории;

в)      создать «Лигу Наций с зубами», то есть с собственными полицейскими силами и полномочиями автоматически осуществлять действия против агрессора.

Все это было заблокировано англичанами и американцами на Мирной конференции в 1919 году. Французы искали альтернативные варианты. Но все, чего они добились, — создание ряда союзов с новыми государствами на востоке от Германии, такими как Польша, Чехословакия и расширенная Румыния. Все эти государства обладали ограниченной властью, и французы мало верили в эффективность их помощи. Поэтому они продолжали добиваться других своих целей: продлить пятнадцатилетнюю оккупацию Рейнской области на более длительный или даже неопределенный период; получить какие-либо гарантии от Великобритании; укрепить Лигу

Наций, «заполнив пробелы в уставе»; использовать рычаги репараций и разоружения, предусмотренные в Версальском договоре, чтобы сдерживать развитие Германии, разрушить ее экономически или даже оккупировать Рур. Все это было заблокировано благодаря действиям группы Милнера. На данный момент мы будем говорить только об усилиях по «заполнению пробелов в уставе».

Эти «пробелы», как мы уже указывали, были заполнены Сесилом Херстом с одобрения группы Милнера. Основные усилия по «заполнению пробелов» французы и их союзники в континентальной Европе направили на проект Договора о взаимной помощи (1923) и Женевский протокол (1924). Мысли группы Милнера о них можно узнать из следующих выдержек из статьи «Круглого стола», осуждавшей протокол. В декабрьском номере за 1924 год, в статье, озаглавленной «The British Commonwealth, the Protocol, and the League» («Британское содружество, протокол и лига»), было написано следующее: «Каким должен быть британский ответ на это приглашение вернуться в бурное поле внутренней европейской политики? Может ли Британское Содружество позволить себе навсегда увязнуть во внутренней политической структуре Европы? И будет ли способствовать миру и стабильности в Европе или во всем мире то, что Европа попытается решить свои проблемы на основе постоянных британских гарантий? Ответом на оба этих вопроса, по нашему мнению, должно быть решительное ״нет“». Затем, повторив свое утверждение о том, что единственная цель устава — обеспечить отсрочку для совещаний при возникновении кризиса, автор статьи продолжил: «Идея о том, что все страны должны совместными усилиями приходить к решению о том, как поступать с государствами, начинающими войну без промедления, не выжидая какого- либо периода для расследования и посредничества, лежит в основе политики Лиги Наций, и, если Британское Содружество хочет предотвратить повторение великой войны, оно должно быть готово признать, что жизненно заинтересовано в разработке наилучшего

способа реализации этой фундаментальной идеи совместно с другими странами... Решения о правильности или неправильности международных споров, и о том, какие общие действия должны предпринять станы, когда будут призваны вместе бороться с этим преступником, должны приниматься с учетом обстоятельств того времени... По мнению авторов ״Круглого стола“, Британское содружество должно четко прояснить... что оно не примет на себя никаких дополнительных обязательств, кроме этого, и что в устав лиги должны быть внесены поправки, с тем чтобы бесспорно установить, что ни одна инстанция — ни совет, ни любой арбитражный орган, который тот может назначить, — не будут иметь права выносить обязывающее решение или отдавать приказ о начале войны, за исключением случаев, когда сами участники выразят согласие».

Ожесточенное отношение к Франции со стороны группы в то время появляется в той же статье несколькими страницами позже, когда в ней задается вопрос: «Или предложение, подразумеваемое в протоколе, заключается лишь в том, чтобы переложить на плечи Великобритании, которая самостоятельно оплачивает свои долги, часть расходов по поддержанию того превосходства, которым сейчас обладают европейские государства, больше всего от этого выигрывающие... Нелепо предполагать, что Франция нуждается в военных гарантиях безопасности... Что действительно нужно Франции, так это гарантия того, что союзники будут обеспечивать постоянное превосходство над Германией. Этого мы никогда не сможем ей дать, потому что в конечном счете это приведет не к миру, а к войне».

В другой статье того же номера протокол был проанализирован и осужден. Окончательный вывод гласил: «Мы твердо убеждены в том, что не существует приемлемой альтернативы, которая обеспечивала бы свободную реализацию парламентами и народами империи своих представлений о том, как реагировать на нарушение мира или угрозу такого нарушения. Это было основополагающим принципом на протяжении всей политической истории британских

народов. Методы протокола были привнесены из другого мира, и, если нет других причин, они должны быть отвергнуты».

Протокол был официально отклонен Остином Чемберленом на заседании Совета Лиги Наций в марте 1925 года. Джон Дав, Лайонел Кертис, Филип Керр и Уилсон Харрис поехали в Женеву, чтобы присутствовать на встрече. После этого они отправились в Прагу и Берлин, а в завершение встретились с леди Астор в Париже. Из Женевы и Парижа Джон Дав писал Бранду письма, которые тот позже опубликовал в своем издании «The Letters of John Dove» («Письма Джона Дава»).

Одной из причин отказа от Женевского протокола, приведенных Остином Чемберленом в 1925 году, стали возражения доминионов. То, что группа Милнера смогла повлиять на мнение доминионов по этому вопросу, очевидно. Они могли использовать таких людей, как Масси и Глейзбрук в Канаде, Бавин и Эглстон в Австралии, Дауни Стюарт и Аллен в Новой Зеландии, Смэтс и Дункан в Южной Африке.

Еще более важным, чем способность группы Милнера изменять мнения в доминионах, было то, что она могла влиять на решения в Лондоне. В этом во многом важную роль сыграл лорд Эшер. Совершенно ясно, что ему не нравилась идея коллективного обеспечения безопасности по тем же причинам, что и авторам «Круглого стола». Это становится ясно при прочтении его труда «Journals and Letters» («Дневники и письма»). Например, 18 февраля 1919 года в письме к Хэнки он писал: «Я горячо верю, что счастье и благополучие человеческой расы более тесно связаны с эволюцией английской демократии и нашего Имперского Содружества, чем с развитием какой-либо международной лиги». 7 декабря 1919 года в другом письме Хэнки он написал: «Вы утверждаете, что мое письмо было критическим и неконструктивным. Так и есть. Но сначала земля должна быть очищена от мусора. Я исхожу из допущения, что это и было сделано. Забудем на данный момент о высоких идеалах и четырнадцати пунктах. Необходимо быть в высшей

степени практичными. Не будем беспокоиться о создании Лиги Наций. Это может происходить медленно или вообще не происходить. Какой шаг вперед, если таковой вообще возможен, мы можем сделать? Мы можем создать Лигу Империи». Важность этого можно понять, если знать, что лорд Эшер был самой влиятельной фигурой в Комитете имперской обороны, а этот комитет был одной из главных сил, определявших британскую внешнюю политику в тот период. Обладая на самом деле не меньшим авторитетом, чем лорд Роберт Сесил, он заявил, что Женевский протокол был отклонен по совету Комитета имперской обороны и что он принял это решение только тогда, когда ему пообещали новый проект, который впоследствии был воплощен в виде Локарнских договоров^108.

Отказ Великобритании от протокола был расценен реальными сторонниками лиги как поворотный момент. Произошел взрыв протестных настроений, направленных против этого эгоистичного и хладнокровного поступка. Циммерн, который знал больше, чем демонстрировал, отправился в Оксфорд в мае 1925 года и произнес блестящую речь, направленную против тех, кто саботировал лигу. Он не называл конкретных имен, но ясно указал на их существование и, что стало самым жестоким ударом из всех, приписал их действия провалу разведки.

В результате этих настроений, которые широко распространились по всему миру, группа решила создать видимость того, что Франция получила гарантии. Это было сделано в Локарнских договорах, самом сложном и самом лживом международном соглашении, заключенном в период между Версальским договором и Мюнхенским пактом. Мы не будем подробно обсуждать их здесь, а лишь довольствуемся указанием на то, что в ходе информационной кампании, сопровождавшей их разработку, утверждалось, что они

гарантируют неприкосновенность границы Германии с Францией и Бельгией силами этих трех государств плюс Великобритании и Италии. На самом деле соглашения ничего не дали Франции, в то время как Британия получила право вето на осуществление Францией действий в союзах с Польшей и Малой Антантой. Французы одобрили эти двуличные документы по соображениям внутренней политики: очевидно, любое французское правительство, сумевшее заставить французский народ поверить, что оно обеспечило британскую гарантию восточной границы Франции, могло ожидать, что благодарность граждан отразится на выборах. Однако благодаря проницательности и реализму, присущих французам, скрыть от них ловушку, заложенную в Локарнских соглашениях, было сложно. Эта ловушка состояла из нескольких взаимосвязанных факторов. Во-первых, в соответствии с соглашениями гарантии неприкосновенности немецкой границы и демилитаризации Рейнской области зависели от действий не Германии, а либо Германии, либо Франции. Это разом дало Британии юридические основания противостоять Франции, если она попытается повторить военную оккупацию Рура, и, прежде всего, дало ей право выступать против любых действий французов против немцев, дабы поддержать союзников на востоке от Германии. Это означало, что, если Германия двинется на восток против Чехословакии, Польши и, в конечном счете, России, и если Франция нападет на западную границу Германии, чтобы поддержать Чехословакию или Польшу, как ее обязывали сделать заключенные союзы, Великобритания, Бельгия и Италия будут связаны Локарнскими договорами и не смогут прийти на помощь Германии. Конечно, то же соглашение могло заставить эти три державы выступить против Германии, если бы она двинулась на запад против Франции, но группа Милнера не возражала против этого по нескольким причинам. Во-первых, если Германия нападет на Францию напрямую, Британия должна будет прийти на помощь французам, независимо от того, связана она договором или нет.

Это явствовало из старого доброго принципа баланса сил. Во-вторых, Сесил Херст, искушенный в юридическом двуличии, составил Локарнские договоры, оставив те же лазейки, что и в важнейших статьях устава. В результате, если Германия нарушит Локарнские договоры против Франции, Британия сможет, если захочет, избежать необходимости исполнять свои гарантии, проскользнув в одну из лазеек Херста. На самом деле, когда Гитлер нарушил эти соглашения, ремилитаризовав Рейнскую область в марте 1936 года, группа Милнера и их друзья даже не пытались уклониться от своих обязательств, использовав лазейку, а просто отказались от соглашения.

Эта ремилитаризация стала самым важным событием за всю историю периода умиротворения. Если бы территория к западу от Рейна и полоса шириной в пятьдесят километров на восточном берегу реки оставались демилитаризованными, как это было предусмотрено Версальским договором и Локарнским соглашением, Гитлер никогда бы не решился выступить против Австрии, Чехословакии и Польши. Не осмелился бы, потому что, если бы западная Германия не была укреплена и там не было немецких солдат, Франция могла легко вторгнуться в промышленную зону Рура и ослабила Германию так, что продвижение на восток стало бы невозможным. И к этому времени некоторые члены группы Милнера и британского консервативного правительства пришли к фантастической идее, что они могут убить двух зайцев одним выстрелом, настроив Германию и Россию друг против друга. Таким образом, по их мнению, два врага поставят друг друга в тупик или немцы удовлетворятся румынской нефтью и пшеницей Украины. Никому из тех, кто занимал ответственное положение, никогда не приходило в голову, что Германия и Россия могут объединиться, даже временно, против Запада. Еще меньше они думали о том, что Россия может победить Германию и таким образом открыть всю Центральную Европу для прихода большевизма.

Эта идея о том, чтобы привести Германию к столкновению с Россией, не пришла в голову, насколько демонстрируют

доказательства, ни одному представителю внутреннего круга группы Милнера. Однако ее озвучивали некоторые личные соратники Невилла Чемберлена, включая нескольких членов второго круга группы Милнера. Эти две политики шли параллельными курсами до марта 1939 года. После этой даты распад группы Милнера стал очевидным и частично принял форму перемещения нескольких человек (таких как Хор и Саймон) из второго круга группы Милнера во внутренний круг новой группы, вращавшейся вокруг Чемберлена. Этот процесс был закамуфлирован тем фактом, что новая группа следовала, по крайней мере публично, политике, проводимой группой Милнера; их же истинные стремления, которые на самом деле заключались в продолжении практики умиротворения в течение еще одного года после марта 1939 года, по необходимости были секретными, так что контраст между группой Чемберлена и внутренним кругом группы Милнера в период после марта 1939 года не был столь очевидным.

Чтобы осуществить этот план, позволив Германии двинуться на восток против России, необходимо было сделать три вещи:

1) ликвидировать все страны, находившиеся между Германией и Россией;

2) помешать Франции придерживаться союзнических договоренностей с этими странами;

3) обмануть английский народ, чтобы он принял это как необходимое и реально единственное решение международной проблемы.

Группа Чемберлена была настолько успешна во всех этих трех направлениях, что они были в шаге от того, чтобы добиться своего, и потерпели неудачу только из-за упрямства поляков, излишней поспешности Гитлера и того факта, что в самый последний момент группа Милнера осознала последствия своей политики и попыталась повернуть ее вспять.

Программу умиротворения можно разделить на три этапа: первый — с 1920 по 1934 гг., второй — с 1934 по 1937 гг. и третий —

с 1937 по 1940 гг. Историю первого периода мы почти завершили, за исключением ухода из Рейнской области в 1930 году, на пять лет раньше даты, установленной Версальским договором. Слишком сложно описать методы, с помощью которых Францию убедили уступить в этом вопросе. Достаточно отметить, что ее уговорили вывести свои войска в 1930 году, а не в 1935 году, в результате того, что она посчитала уступками, сделанными ей в плане Юнга. Само собой разумеется, группа Милнера одобрила это. Мы уже упоминали о требовании «Круглого стола» в июне 1923 года освободить Рейнскую область. Подобное пожелание можно найти в письме Джона Дава Бранду в октябре 1927 года.

Второй период умиротворения начался со знаменитой речи Смэтса, произнесенной перед КИМО 13 ноября 1934 года. Это знаменательное выступление заслуживает того, чтобы процитировать его здесь целиком, но мы вынуждены довольствоваться несколькими выдержками: «Хотелось бы особо подчеркнуть, что необходимо прекратить эти обсуждения возможной войны, которые я бы назвал вредной и опасной пропагандой. Ожидание войны завтра или в ближайшем будущем — полная чушь, и все, кто знаком с ситуацией, знают это... Лекарство от этих страхов... предать это гласности и явить миру... И это и есть метод Лиги Наций... это открытая площадка для общения представителей разных народов, круглый стол для государственных деятелей, за которым они могут высказаться и обсудить свои претензии и точки зрения... Есть те, кто говорит, что этого недостаточно, что до тех пор, пока лига остается просто совещательным органом или дискуссионным обществом, пока не получит вооруженные силы и возможность накладывать санкции, чувство незащищенности останется... Также считается, что неспособность лиги обеспечить систему коллективной безопасности, при необходимости применяя силу, дискредитирует ее и ведет к распаду... Я не могу представить лигу в качестве военной машины. Она не была задумана или создана для этой цели

и не имеет возможностей для осуществления таких функций. И если когда-либо будет предпринята попытка превратить ее в военную машину, в систему для ведения войны с целью предотвращения войны, я думаю, ее судьба будет решена... С уходом Соединенных Штатов ее основные цели и задачи стали практически недостижимыми. И их возвращение должно и впредь оставаться конечной целью всех истинных друзей лиги и людей, ратующих за дело мира. Соединенные Штаты могут присоединиться и в конечном итоге присоединятся к конференции наций, но они никогда не смогут примкнуть к международному военному министерству. Вспоминая дебаты по этому вопросу в Комиссии Лиги Наций, которая подготовила проект устава, я уверенно говорю, что сама идея лиги силы была там отвергнута; она стала бы тем, что отвергает свою фундаментальную идею и свою великую миссию... если бы позволила превратить себя во что-то совершенно иное, в нечто прямо противоположное своей первоначальной концепции... Пытаться изгнать сатану страха, призывая Вельзевула милитаризма и военизируя саму лигу, — бессмысленное и даже фатальное действие... Избавление Германии от комплекса неполноценности столь же важно для будущего мира, как и освобождение Франции от страхов; и то, и другое необходимо для эффективного осуществления политики разоружения. Как можно избавиться от комплекса неполноценности, который преследует и, боюсь, отравляет разум и душу Германии? Существует только один способ — признать ее полное равенство по статусу, и сделать это нужно искренне, открыто и безоговорочно. Это единственное лекарство от ее болезни... Хотя мы понимаем и сочувствуем французским страхам, мы не можем не посочувствовать и Германии, находящейся в положении слабого, в котором она остается уже шестнадцать лет после окончания войны. Сохранение ее статуса в соответствии с Версальским договором становится оскорблением совести Европы и угрозой будущему миру... В международном праве нет места второсортным нациям,

и Германия меньше всего заслуживает оставаться в таком положении... Честная игра, спортивное поведение — на самом деле все стандарты частной и общественной жизни требуют от нас откровенного пересмотра позиции. Несомненно, обычное благоразумие делает это необходимым. Давайте разорвем эти узы и освободим плененную, мучимую душу достойным человечества способом. И Европа получит ценную награду в виде спокойствия, безопасности и возврата экономического процветания... Я бы сказал, что для меня будущая политика и объединение нашего великого Британского Содружества в большей степени связаны с Соединенными Штатами, чем с какой-либо другой группой в мире. Если мы когда- нибудь будем стоять на распутье, если, попав в кризисную ситуацию, будем вынуждены сделать выбор, осуществить это, как мне кажется, будет проще в компании, с которой мы предпочли бы двигаться в неизвестное будущее... Никто не может предсказать исход бурной исторической эпохи, в которую мы, вероятно, вступаем».

В то время, когда Смэтс произносил эту знаменательную речь, группа Милнера уже официально известила Гитлера, что Британия готова обеспечить Германии равенство возможностей в плане вооружений. Франция встретила приход к власти Гитлера отчаян- ними попытками сформировать «Восточный пакт» против Германии. Сэр Джон Саймон, занимавший пост министра иностранных дел с сентября 1931 по июнь 1935 года, раскритиковал эти действия 13 июля 1934 года в речи, которую «Таймс» с одобрением отметила на следующий день. Он предупредил французов, что Британия не одобрит никаких попыток «создать одну комбинацию против другой», откажется брать на себя какие-либо новые обязательства, будет настаивать на том, чтобы Россия вступила в Лигу Наций прежде, чем она станет участником какого-либо многостороннего урегулирования, и будет отстаивать применение принципа равенства сторон в отношении Германии. В тот же день Остин Чемберлен заложил основу для немецкой ремилитаризации Рейнской обла-

сти речью, в которой ой настаивал на том, что Локарнские соглашения не обязывают Великобританию использовать войска. Он недвусмысленно дал понять, что Британия, обладая правом вето в Совете Лиги, может отклонить просьбу лиги о предоставлении войск для обеспечения соблюдения соглашений, и добавил, что такая просьба не будет обязательной к исполнению, даже если за нее проголосуют, поскольку «правительство не обязано автоматически посылать армию к какой-либо границе».

В ходе дебатов в палате лордов 5 декабря 1934 года лорд Сесил опроверг заявление Смэтса о том, что «идея лиги силы была отвергнута» в 1918 году, и вновь изложил свое собственное мнение о том, что для принуждения агрессора соблюдать трехмесячный мораторий между урегулированием вопроса советом и началом войны необходимо иметь возможность применения силы. Он сказал: «В попытке обезопасить себя от возобновления большой войны мы стремились создать возможность коллективных действий по предотвращению внезапного начала войны. Устав никогда не предусматривал применение силы для того, чтобы принудить стороны к какому-либо конкретному решению вопроса. По нашему мнению, это выходило за рамки действий, которые поддержало бы общественное мнение всего мира, однако мы действительно считали, что должны сделать все, чтобы получить шанс сказать: ״Вы не должны прибегать к войне до тех пор, пока не будут исчерпаны все другие средства для достижения соглашения“». Эта точка зрения совпадала с той, которой лорд Сесил придерживался с 1918 года. В ней понятие коллективной безопасности рассматривалось не в том смысле, в каком это выражение трактовалось миром в целом. Однако даже такое использование слов «коллективная безопасность» для обозначения соблюдения трехмесячного моратория перед объявлением войны, то есть в более мягком значении, еще больше ослаблялось группой Милнера. Это совершенно ясно явствует из речи лорда Лотиана (Филипа Керра), выступавшего сразу после лорда Сесила. В этот

день последний отказался от программы умиротворения, принятой группой Милнера. Его отказ, произошедший более чем через десять лет после отказа Циммерна, имеет меньшее значение, потому что лорд Сесил не имел четкого представления о том, что происходит, и, по-видимому, никогда не был членом внутреннего круга группы, хотя и посещал его собрания в период после 1910 года^109.

Речь лорда Лотиана в палате лордов 5 декабря 1934 года, на первый взгляд, кажется, защищала коллективную безопасность, однако при более подробном рассмотрении становится ясно, что под этим выражением оратор подразумевал умиротворение. Он противопоставил коллективную безопасность силовой дипломатии и, исключая любое применение силы в связи с первым термином, продолжил интерпретировать его как мирные изменения без войны. В контексте событий это могло означать только умиротворение Германии. Он сказал: «Если вовремя не внести изменения в сфере международных отношений, война становится неизбежной... Чтобы система коллективных действий была успешной, она должна обладать двумя характеристиками. С одной стороны, ей необходимо иметь возможность вносить изменения в международную структуру мирным путем, а с другой — быть достаточно сильной, чтобы сдерживать державы, которые стремятся подмять под себя законы либо путем войны, либо с помощью силовой дипломатии». Это представляло собой не что иное, как программу умиротворения Чемберлена и Галифакса: следует пойти на уступки Германии, чтобы усилить ее положение в континентальной и восточной Европе, в то время как Британия должна оставаться достаточно сильной на море и в воздухе, чтобы помешать Гитлеру добиться этих уступок с помощью войны. Страх перед применением Германией военной силы был основан не столько на неприязни к

войне (ни Лотиан, ни Галифакс не были пацифистами в этом смысле), сколько на осознании того, что, если Гитлер начнет воевать против Австрии, Чехословакии или Польши, общественное мнение во Франции и Англии может вынудить правительства объявить ему войну, несмотря на их желание уступить эти районы Германии. Что и произошло в конце концов.

Группа Милнера заверила Гитлера, как внутри правительства, так и вне его, в том, что Британия не будет противодействовать его усилиям «по достижению равенства в вооружениях». За четыре дня до того, как Германия официально осудила положения Версальского договора о разоружении, Леопольд Эмери нанес сокрушительный удар по коллективной безопасности, сравнив «существующую лигу» и «лигу воображаемую, несбыточную мечту, которую мы вряд ли воплотим в жизнь в течение еще долгих лет; лигу, которая должна поддерживать мир, вступая в войну всякий раз при его нарушении. Такого рода организации, если бы они могли существовать, представляли бы опасность для мира; их использовали бы для продления войны, а не для того, чтобы положить ей конец. Но опасна она или нет, ее не существует, и притворяться, что это не так — чистая глупость».

Четыре дня спустя Гитлер объявил о перевооружении Германии, а через десять дней Британия смирилась с этим, отправив сэра Джона Саймона с государственным визитом в Берлин. Когда Франция попыталась уравновесить силы с учетом перевооружения Германии, включив Советский Союз в свой восточный альянс в мае 1935 года, англичане приняли контрмеры, заключив англогерманское военно-морское соглашение от 18 июня 1935 года. Этот договор, заключенный Саймоном, позволил Германии построить военно-морской флот, размеры которого составляли до 35 процентов британского (и до 100 процентов по подводным лодкам). Это был смертельный удар в спину Франции, поскольку в результате Германия получила в Северном море флот, значительно превосходящий французский по важным категориям кораблей (первого

ранга и авианосцы), а Франция была связана договором и могла иметь таких судов не более 33 процентов от количества английских; она, кроме того, должна была защищать весь мир, невзирая на недружественный итальянский флот у средиземноморского побережья. В результате этого соглашения немецкий флот смог столь серьезно взять под контроль французское атлантическое побережье, что Франции пришлось полностью положиться на Британию в вопросе защиты в этом районе. Очевидно, что эта защита не была бы предоставлена, если бы Франция в кризис не отказалась от своих восточных союзников. И будто этого было мало, в марте 1936 года Великобритания приняла германскую ремилитаризацию Рейнской области, а в августе 1936 года заключила нелепое соглашение о невмешательстве в дела Испании, которое поставило оставшуюся сухопутную границу Франции под удар другого недружественного государства. Учитывая все это давление, становится очевидно, что Франция не смогла бы придерживаться своих договоренностей с чехами, поляками или русскими, если бы это потребовалось.

Действуя в марте 1935 и марте 1936 года, Гитлер ничем не рисковал, поскольку правительство и группа Милнера заранее заверили его, что одобрят его действия. Это делалось как публично, так и в частном порядке, главным образом в палате общин и в статьях «Таймс». В Кабинете министров Галифакс, Саймон и Хор сопротивлялись попыткам сформировать какой-либо союз против Германии. Официальный биограф Галифакса писал об отношении лорда к этим событиям в 1935 и 1936 гг.: «״Должна ли была Англия позволить втянуть себя в войну, потому что у Франции были союзы в Восточной Европе? Неужели она должна была дать Муссолини свободный проход в Аддис-Абебу только для того, чтобы помешать Гитлеру отправиться в Вену?“ — вопросы, подобные этим, несомненно, были заданы Галифаксом в Кабинете министров. Его друзья, в частности Лотиан и Джеффри Доусон из ״Таймс“, в течение некоторого времени продвигали идею англо-немецкой дружбы

с гораздо большим рвением, чем Министерство иностранных дел. В январе 1935 года у Лотиана состоялся долгий разговор с Гитлером, и тот, как считалось, предложил союз между Англией, Германией и Соединенными Штатами, который фактически предоставил бы немцам свободу действий в континентальной Европе, в обмен на что пообещал не превращать Германию в ״мировую державу“ и не пытаться конкурировать с британским флотом. Авторы ״Таймс“ последовательно выступали против Восточного пакта и поддерживали гитлеровскую альтернативу ненападения. Например, за два дня до берлинских переговоров в газете говорилось о том, что на этих переговорах необходимо рассмотреть территориальные изменения и, в частности, вопрос о Мемеле. В передовой статье, вышедшей в тот день, когда переговоры начались [март 1935], было выдвинуто предположение, что если герр Гитлер сможет убедить своих британских гостей, а через них и весь остальной мир, что укрупнение немецкой армии на самом деле осуществляется для того, чтобы дать Германии равный статус и равноправие в переговорах с другими странами, а не с целью нападения, то Европа может оказаться на пороге эпохи, в которой изменения будут происходить без применения силы, а потенциального агрессора будет сдерживать перепек- тива столкнуться с противостоянием серьезно превосходящих сил! Насколько споры и переговоры газеты ״Таймс“ и Лотиана велись от имени правительства, до сих пор неясно, но то, что Галифакс был хорошо ознакомлен с общим направлением этих обсуждений, вполне вероятно».

Само собой разумеется, что весь внутренний круг группы и их основные печатные издания, такие как «Таймс» и «Круглый стол», полностью одобряли политику умиротворения и поощряли ее, также как и предумышленно неосмотрительные высказывания, когда это считалось необходимым. После ремилитаризации Рейнской области «Таймс» цинично назвала этот акт «шансом на вое- становление». Еще 24 февраля 1938 года Лотиан защищал то же

самое в палате лордов. Он сказал: «Мы много слышим о нарушении герром Гитлером договора, потому что он вернул свои войска на свою собственную границу. Но вы гораздо меньше слышите о нарушении, в результате которого французская армия, с молчаливого согласия нашей страны, пересекла границу, чтобы уничтожить немецкую промышленность, и фактически создала нынешнюю нацистскую партию».

Выступая в палате общин в октябре 1935 года и еще раз 6 мая 1936 года, Эмери систематически критиковал применение силы в поддержку решений Лиги Наций. Во время первого выступления он сказал: «С самого начала существовали две точки зрения в отношении лиги и наших обязательствах, связанных с ней. Одно течение, к которому я принадлежу и к которому в течение многих лет, я полагаю, принадлежало правительство этой страны, рассматривало ее как великое учреждение, организацию, созданную для содействия сотрудничеству и гармоничным отношениям между нациями, для достижения взаимопонимания, постоянного общения наций на конференциях... при условии того, что угрозы принуждения никогда не возникнет. Есть и другое течение, которое считает, что фактические статьи устава, разработанные в мучительном желании мирного урегулирования и в той атмосфере оптимизма, которая заставила нас ожидать от Германии репараций в размере десяти миллионов фунтов или более, представляют собой сакральное подтверждение того, что вместе с ними вводится новый мировой порядок и, если их неукоснительно соблюдать, войны не будет больше никогда. Я признаю, что устав в его первоначальном варианте воплощал в себе оба аспекта, и именно потому, что он содержал положения, которые означали принуждение и определенные обязательства, возникающие автоматически, Соединенные Штаты... отказались его поддержать. В этот момент из здания лиги принуждения был вынут краеугольный камень... Сейчас она проходит испытание, которое вполне может оказаться для нее

катастрофическим. В этом деле, как и в других, убивает буква. Буква устава — это единственное, что может убить Лигу Наций».

Затем Эмери продолжил, представив краткое описание мер по превращению лиги в инструмент принуждения, в особенности Женевский протокол. В связи с этим он сказал: «Ситуация, которую я хочу описать палате общин, заключается в том, что позиция, занятая тогда правительством Его Величества, и аргументы, которые они использовали, были не просто возражениями против протокола, но и доводами против всей концепции лиги, основанной на экономических и военных санкциях». Он с одобрением процитировал речи Остина Чемберлена от 1925 года и генерала Смэтса от 1934 года и заключил: «Я думаю, что мы должны были объединиться с Францией и Италией и разработать какой-то план, согласно которому не принадлежащие амхара провинции Абиссинии, определенные в соответствии с кондоминиумом или мандатом, если не все, должны быть переданы под итальянское управление. Все это можно было бы сделать по соглашению, и я не сомневаюсь, что оно было бы ратифицировано в Женеве».

Это последнее заявление было сделано более чем за семь недель до того, как был обнародован план Хора-Лаваля, и через шесть недель после того, как он в общих чертах был изложен Хором, Иденом и Лавалем на секретной встрече в Париже (10 сентября 1935).

В своей речи от 6 мая 1936 года Эмери сослался на свою октябрьскую речь и потребовал, чтобы устав Лиги был изменен, чтобы предотвратить санкции в будущем. Он снова с одобрением процитировал речь Смэтса от ноября 1934 года и потребовал создания «лиги, основывающейся не на принуждении, а на примирении».

Сэр Артур Солтер из группы и «Всех душ» предложил свои аргументы в поддержку умиротворения в промежутке между двумя выступлениями Эмери, 5 февраля 1936 года. Он с одобрением процитировал речь Смэтса от 1934 года и указал на большую потребность в жизненном пространстве и сырье для Японии, Италии

и Германии. Единственное решение, по его мнению, состояло в том, чтобы Британия уступила этим требованиям.

«Я не думаю, что будет иметь значение, — сказал он, — если вы вновь введете воинскую повинность и увеличите свои военновоздушные силы в четыре или пять раз. Это не защитит вас. Я считаю, что эта борьба неизбежна, если мы не согласимся на более справедливое распределение земной поверхности и сырья, необходимого современным цивилизованным нациям. Но выход есть, нет необходимости в столкновении. Я уверен, что время поджимает и мы не можем откладывать урегулирование на неопределенный срок... Я полагаю, что выход из положения — использование этих принципов [христианства], сознательное и здравое их применение в сфере международных отношений нашей страной и миром под руководством нашей нации... Относитесь к другим народам так, как вы хотели бы, чтобы они относились к вам».

Ликвидация стран между Германией и Россией могла начаться сразу после укрепления Рейнской области, необходимого для того, чтобы снять опасения со стороны Германии, что Франция сможет напасть на нее на западе, в то время как она будет захватывать восток. Основная задача группы Милнера заключалась в обеспечении того, чтобы этот процесс поглощения не происходил быстрее, чем это могло принять общественное мнение в Британии, и в результате не произошел бы всплеск насилия, с которым британский народ вряд ли бы согласился. Движимые этими двумя целями, британское правительство и группа Милнера приложили все усилия, чтобы не допустить применение немцами силы и обработать потенциальных жертв, чтобы они не сопротивлялись процессу и, таким образом, не развязали войну.

В список стран, отобранных для ликвидации, входили Австрия, Чехословакия и Польша, но не Греция и Турция, поскольку группа не собиралась позволять Германии добраться до средиземноморской «жизненно важной артерии». Действительно, цель плана

Хора-Лаваля 1935 года, который разрушил систему коллективной безопасности, предлагая отдать большую часть Эфиопии Италии, состояла в том, чтобы умиротворенная Италия встала бок о бок с Англией, дабы блокировать любое движение Германии на юг, а не на восток. План провалился, потому что Муссолини решил, что он может получить от Англии больше с помощью угроз со стороны Германии, чем благодаря сотрудничеству с Британией. В результате этого фиаско группа Милнера потеряла еще одного важного члена, Арнольда Тойнби, который открестился от политики умиротворения в смелом и воинственном предисловии к «Обзору международных отношений» («Survey of International Affairs») за 1935 год (опубликованном в 1936). В результате возмущения английского общества Хор, министр иностранных дел, был отстранен от должности и в декабре 1935 года ненадолго ушел в отставку. Он вернулся в Кабинет министров в мае следующего года. Энтони Иден, сменивший его, не был членом группы Милнера и значительно больше нравился публике из-за своей репутации (в значительной степени незаслуженной) сторонника коллективной безопасности. Присутствие Идена в Министерстве иностранных дел никоим образом не мешало группе Милнера проводить политику умиротворения, и правительство в целом значительно укрепило свое положение. Всякий раз, когда группа хотела сделать что-то, что нежный желудок Идена не мог переварить, министр иностранных дел уезжал в отпуск, и лорд Галифакс брал на себя его обязанности. Например, так было в течение первых двух недель августа 1936 года, когда была введена политика невмешательства по отношению к Испании, а затем повторно в феврале 1937 года, когда талантливый британский посол в Берлине сэр Эрик Фиппс был смещен по требованию Риббентропа и заменен сэром Невилом Гендерсоном. И еще раз это произошло в конце октября 1937 года, когда был организован визит Галифакса к Гитлеру в Берхтесгаден в ноябре 1937 года. Наконец, он навсегда сменил Идена на посту министра иностранных

дел в феврале 1938 года, когда тот отказался признать территории Эфиопии итальянскими в обмен на обещание Италии вывести свои войска из Испании. В этом последнем случае Галифакс вел переговоры с графом Гранди в Министерстве иностранных дел еще до того, как было сделано заявление об отставке Идена. Иден и Галифакс были троюродными братьями, оба были правнуками лорда Грея, автора избирательной реформы 1832 года, а дочь Галифакса в 1936 году вышла замуж за сводного брата миссис Энтони Иден. Они получили возможность работать в Министерстве иностранных дел вместе, чтобы первый мог уравновесить «юношеские порывы» второго, поскольку такая импульсивность могла поставить под угрозу процесс умиротворения, но рассматривалась как необходимая ширма, удовлетворявшая стремления общественного мнения Англии к коллективной безопасности. Эти устремления проявились в знаменитом «Мирном голосовании» Союза Лиги Наций, маневре, предпринятом лордом Сесилом в качестве противодействия медленному подрыву группой коллективной безопасности. Этот ответный шаг, который был воспринят Лотианом и другими членами внутреннего круга с крайним отвращением, привел, среди прочего, к чрезмерно вежливому скрещиванию мечей Сесила с Лотианом в палате лордов 16 марта 1938 года.

В период, когда Галифакс действовал в качестве тормоза для Идена, он занимал формальные посты в кабинете лорда-хранителя печати и лорда-президента Совета (1935-1938). После возвращения из Индии в 1931 году он был включен в состав Кабинета министров в качестве председателя Совета по образованию, но большую часть своего времени в период с 1931 по 1935 гг. посвятил тому, чтобы помочь Саймону и Хору провести Акт об управлении Индией 1935 года. В октябре 1933 года та же самая группа консервативных членов совета, которая сделала лорда Милнера почетным ректором Оксфордского университета в 1925 году, избрала лорда Ирвина (Галифакса) на ту же должность после смерти лорда Грея из Фал-

лодона. Он провел почти весь июнь 1934 года, активно работая на этой должности, особенно над составлением списка получателей почетных степеней. Этот список очень важен. Среди шестнадцати обладателей докторской степени в области гражданского права мы находим следующие пять имен: Сэмюэл Хор, Морис Хэнки, У. Г. С. Адамс, Джон Бьюкенен и Джеффри Доусон.

Как мы уже указывали, в 1934-1937 гг. влияние Галифакса на внешнюю политику становилось все более сильным. Именно он защищал Хора в палате лордов в декабре 1935 года, говоря: «Я никогда не был одним из тех, кто бы... мог подумать, что какая-либо из сторон в этом споре по поводу лиги попытается остановить войну в Африке, начав войну в Европе». Именно Галифакс отправился с Иденом в Париж в марте 1936 года на переговоры стран-участниц Локарнских соглашений относительно ремилитаризации Рейнской области. По словам его официального биографа, его задача на этой встрече заключалась в том, чтобы притормозить Идена, проявлявшего, по мнению группы, слишком большое уважение к святости международных обязательств. Именно Галифакс, как мы видели, провозгласил в августе 1936 года политику невмешательства в отношении Испании. И именно он запустил третий и последний этап умиротворения в ноябре 1937 года, посетив Гитлера в Берхтесгадене.

Вполне вероятно, что основа для визита Галифакса к Гитлеру была заложена более ранними поездками к нему лордов Лотиана и Лондондерри, но наши знания об этих более ранних событиях слишком скудны, чтобы говорить уверенно. В настоящее время история визита Галифакса стала известной в результате публикации меморандума Министерства иностранных дел Германии по этому вопросу, а также опубликования Китом Фейлингом некоторых писем Невилла Чемберлена к его сестре. Визит был организован самим Галифаксом в начале ноября 1937 года, в то время, когда он исполнял обязанности министра иностранных дел, а Иден был в Брюсселе на встрече девяти держав, подписавших Тихоокеанский

договор в 1922 году. В результате 19 ноября 1937 года Галифакс провел долгий разговор с Гитлером, в ходе которого, каковы бы ни были намерения лорда, правительство Гитлера убедилось в трех вещах:

а)      Британия рассматривает Германию как главный оплот против коммунизма в Европе;

б)      она готова присоединиться к соглашению четырех держав: Франции, Германии, Италии и Британии;

в)      она позволит Германии ликвидировать Австрию, Чехословакию и Польшу, если это можно будет сделать, не начав войну, в которой британское правительство, хотя и неохотно, будет вынуждено действовать в оппозиции к Германии.

Из меморандума министерства иностранных дел Германии об этом разговоре явствует, что немцы правильно поняли Галифакса, за исключением, возможно, последнего пункта. Они не до конца осознали, что, если Германия начнет войну, британское правительство будет вынуждено вступить в нее в качестве противника под давлением общественного мнения. Немецкие дипломатические агенты в Лондоне, особенно посол Дирксен, хорошо понимали это, но правительство в Берлине прислушивалось только к слепому, тщеславному и невежественному Риббентропу. Будучи диктаторами, незнакомыми с социальной и конституционной системами Британии, немецкие правители предполагали, что готовность английского правительства согласиться на ликвидацию Австрии, Чехословакии и Польши подразумевает, что оно никогда не вступит в войну, чтобы предотвратить это. Они не понимали, что если общественное мнение в Великобритании будет сильно возмущено, британскому правительству, возможно, придется объявить войну, чтобы не уйти в отставку. Правительство Англии осознавало эту проблему и в качестве последнего средства было готово объявить войну Германии, но не вести ее. Немцы не видели этого различия, не признавал его и внутренний круг группы Милнера. Однако это понимали другие члены правительства, такие как Чемберлен, боль

шая часть внешнего круга группы Милнера, включая Саймона, Хора и, вероятно, Галифакса. Именно это привело к «Странной войне» с сентября 1939 по апрель 1940 года.

В служебных записях об интервью Галифакса, цитирующем его в третьем лице, в частности говорится^110: «Несмотря на эти трудности [британское общественное мнение, англиканская церковь и лейбористская партия], он и другие члены британского правительства полностью осознавали, что фюрер не только добился многого внутри самой Германии, но и что, уничтожив коммунизм в своей стране, он преградил ему путь в Западную Европу, и поэтому Германию по праву можно рассматривать как оплот Запада против большевизма... Четыре великие западноевропейские державы должны совместно заложить основу для прочного мира в Европе, почву к которому подготовило англо-германское соглашение. Ни при каких условиях ни одна из них не должна избегать этого сотрудничества, иначе нынешней нестабильной ситуации не будет конца... Британцы всегда были реалистами и, возможно, больше других убеждены в том, что ошибки версальского диктата должны быть исправлены. В прошлом Британия всегда оказывала свое влияние с трезвым расчетом. Он указал на роль Великобритании в связи с уходом из Рейнской области раньше установленного срока, урегулированием проблемы репараций и повторной оккупацией Рейнской

зоны... Поэтому он хотел знать отношение фюрера к Лиге Наций, а также к разоружению. Все остальные вопросы можно описать как изменения в европейском порядке, изменения, которые рано или поздно, вероятно, должны были произойти. Они были связаны с Данцигом, Австрией и Чехословакией. Англия была заинтересована только в том, чтобы все они происходили мирным путем без применения методов, которые могли бы вызвать масштабные потрясения, чего не желали ни фюрер, ни другие страны... Только одна страна, Советская Россия, выигрывала от общего конфликта. Все остальные в глубине души выступали за укрепление мира».

То, что эту точку зрения разделял не только лишь один Галифакс, но и правительство (и группа Милнера), совершенно ясно. По прибытии Галифакс заверил немцев, что цели его визита были обсуждены с министром иностранных дел (Иденом) и премьер- министром и одобрены ими. 26 ноября 1937 года, через неделю после разговора Галифакса с Гитлером, Чемберлен написал своей сестре, что надеется удовлетворить немецкие колониальные требования, предоставив им Бельгийское Конго и Анголу вместо Танганьики. Затем он добавил: «Я не понимаю, почему мы не можем сказать Германии: ״Дайте нам достаточные гарантии того, что не будете применять силу по отношению к Австрии и Чехословакии, и мы дадим вам аналогичные гарантии того, что не будем использовать силовые методы, мешая вам действовать в желаемом направлении, при условии, что вы сможете добиться перемен мирными средствами“»111.

Стоит отметить, что когда Джон У. Уилер-Беннетт из Чатем- Хауса и группы Милнера написал свою книгу «Munich: Prologue to Tragedy» («Мюнхен. Начало трагедии»), опубликованную в 1948 году,

он поместил вышеуказанную цитату в подстрочное примечание и исключил указания на Бельгийское Конго и Анголу. Это, однако, было важной частью программы умиротворения группы Чемберлена. 3 марта 1938 года британский посол в Берлине Невил Ген- дерсон, один из членов группы Чемберлена, попытался убедить Гитлера начать переговоры для осуществления этого плана, но безуспешно. Он повторил заявление лорда Галифакса о том, что перемены в Европе приемлемы для Британии, если они будут осуществлены без применения «бесконтрольной игры силами», и заявил, что лично он «часто высказывался в пользу аншлюса». Что касается колоний, он пытался заинтересовать Гитлера районом Африки между 5-й параллелью и рекой Замбези, но фюрер настаивал на том, что его интерес ограничивается возвращением африканских колоний, бывших у Германии на 1914 год.

В знаменитой беседе Гитлера с Шушнигом в феврале 1938 года фюрер сказал австрийцу, что лорд Галифакс согласен «со всем, что он [Гитлер] делает в отношении Австрии и судетских немцев». Об этом сообщалось в «срочном и строго конфиденциальном» послании американского генерального консула в Вене от 16 февраля 1938 года государственному секретарю Халлу, документе, опубликованном в американской прессе 18 декабря 1948 года. Чемберлен и его коллеги совершенно ясно дали понять, как публично, так и в частном порядке, что Великобритания не будет ничего предпринимать, чтобы предотвратить немецкую оккупацию Австрии или Чехословакии. 21 февраля 1938 года, во время австрийского кризиса, Джон Саймон заявил в палате общин: «Великобритания никогда не давала отдельных гарантий в отношении независимости Австрии». Шесть дней спустя Чемберлен сказал: «Мы не должны пытаться вводить небольшие страны в заблуждение, заставляя их думать, что лига защитит от агрессии, и действовать в соответствии с этим, поскольку знаем, что ничего подобного ожидать нельзя». Через пять дней после захвата Австрии 12 марта 1938 года

Советский Союз направил Великобритании предложение о проведении международной конференции по прекращению агрессии. Это предложение было сразу же отвергнуто, и 20 марта 1938 года Чемберлен написал своей сестре: «Поэтому я отказался от идеи предоставления гарантий Чехословакии и Франции в связи с нашими обязательствами перед этими странами».

Когда Даладье, французский премьер, приехал в Лондон в конце апреля 1938 года, чтобы попросить о поддержке Чехословакии, Чемберлен отказался и, по-видимому, если верить Фейлингу, оказал давление на французов, чтобы заставить Чехословакию заключить соглашение с Гитлером. 1 мая Чемберлен написал своей сестре по этому поводу: «К счастью, в газетах не было ни намека на то, насколько близко мы подошли к разделу Чехословакии».

В длинном докладе от 10 июля 1938 года посол Дирксен писал Риббентропу следующее: «В Англии к власти пришел кабинет Чемберлена-Галифакса, основным и самым важным курсом программы которого было и остается соглашение с тоталитарными государствами... Этот состав правительства проявляет по отношению к Германии максимальное понимание. Он обладает внутренней политической силой для выполнения этой задачи. И приблизился к пониманию наиболее существенных пунктов основных требований, выдвинутых Германией в отношении исключения Советского Союза из решения судеб Европы и из Лиги Наций, а также целесообразности двусторонних переговоров и договоров. Оно готово признать правомерность требований Германии в судетском вопросе. Мы готовы пойти на большие жертвы, чтобы удовлетворить другие справедливые требования при одном условии — Германия будет стремиться достичь этих целей мирными средствами. Если она прибегнет к военным методам, Англия, без малейшего сомнения, вступит в войну на стороне Франции».

Эта точка зрения была вполне приемлема для группы Милнера. В передовой статье за декабрь 1937 года авторы «Круглого стола»

довольно подробно рассмотрели немецкий вопрос. Что касается колониальной проблемы, то в ней противопоставлялись две точки зрения, но особое внимание уделялось «тем, кто теперь считает, что было ошибкой лишить Германию всех ее колоний в 1918 году, и что Великобритания должна внести свою долю в поиск колониальной зоны — скажем, в центральной Западной Африке, — на которую Германии можно было быть выдать мандат. Но они также ставят условием, что пересмотр колониальных владений должен стать частью окончательного всестороннего урегулирования и что колонии не должны использоваться в качестве рычага для предъявления новых требований или в качестве стратегических баз». Позже в статье говорилось: «Большинство будет рассматривать отказ Франции от восточных альянсов как цену, которую стоит заплатить за прочный мир и возвращение Германии в лигу». В ней приветствовалось перевооружение Германии, поскольку это заставило бы пересмотреть несправедливый Версальский договор. В этой связи в той же статье говорилось: «Давление в отношении перевооружения и события последних нескольких лет оказали такое влияние, что нежелание тех, кто больше всего выиграл от мирного урегулирования, рассмотреть какие-либо изменения быстро испаряется; ибо вынужденные перемены, которых они не смогли предотвратить, уже произошли, и дальнейшие изменения, безусловно, последуют, особенно в Восточной Европе, если они не будут готовы вести очень серьезную борьбу за их предотвращение». В статье отвергалась такая борьба на том основании, что ее «исход не определен» и что она «может повлечь за собой нежелательные внутренние катастрофы». При анализе баланса военных сил в этой войне в статье были показательно опущены все упоминания о Чехословакии, чьи войска в то время были значительно сильнее, чем у Германии. В ней указывалось, что французская армия составляла две трети от немецкой (что не было правдой), а британская — не более двух-трех дивизий. Точка зрения «Круглого стола» не совпадала с мнением группы

Чемберлена (которая пересекалась через общих членов со вторым кругом группы Милнера). «Круглый стол», выступая от имени внутреннего круга группы Милнера, был далеко не таким антироссий- ским, как группа Чемберлена. Поэтому он никогда не рассматривал столкновение между нацистской Германией и Советским Союзом как практическое решение проблем Европы. Он и правда принял идею пакта четырех держав, чтобы исключить Россию из Европы, но не был готов позволить Германии расширяться на восток, как та того хотела. Непонимание группой Милнера нацистской системы и самой Германии было настолько велико, что они представляли себе стабильную ситуацию, в которой в Европе доминировал пакт четырех держав, с Советской Россией с одной стороны и океаническим блоком Британского Содружества и Соединенных Штатов с другой. Группа настаивала на быстром перевооружении Британии и создании Океанического блока, потому что они были более низкого мнения о собственных силах Великобритании, чем группа Чемберлена (эта идея была заимствована у Милнера), и не были готовы позволить Германии бесконечно идти на восток в надежде, что она будет удовлетворена войной с Россией. Как мы увидим, политика групп Милнера и Чемберлена двигалась в одном направлении, с небольшим смещением акцентов, до марта 1939 года, когда группа начала распадаться.

В той же статье «Круглого стола» от декабря 1937 года заявлялось, что демократические страны должны «четко обозначить условия, при которых они готовы рискнуть вступить в войну, а не отступить... В течение последних двух лет авторы ״Круглого стола“ критиковали популярную догму ״коллективной безопасности“ по двум основным причинам: из-за того, что она означает отстаивание устаревшего урегулирования, и в связи с тем, что безопасность зависит не только от общественного мнения, но и от способности обеспечить эффективное военное превосходство в критический момент. С другой стороны, ״Круглый стол“ решительно

выступает за необходимость оборонительного вооружения и решительной и непреклонной внешней политики в тех ситуациях, где мы уверены, что... можем эффективно использовать превосходящую силу. И в этой связи мы считаем, что страны содружества должны не только действовать сообща, но и работать в самом тесном сотрудничестве со всеми демократическими странами, особенно с Соединенными Штатами».

В феврале 1938 года лорд Лотиан, «лидер» группы, выступил в палате лордов в поддержку умиротворения. Эта необычная речь была произнесена в защиту отставки сэра Роберта Ванситтарта. Сэр Роберт, будучи постоянным заместителем министра иностранных дел с 1930 по 1938 гг., представлял собой вечную занозу в боку сторонников умиротворения. Начало третьего этапа умиротворения в конце 1937 года привело к необходимости избавиться от него и его возражений против подобной политики. Соответственно, он был «повышен», получив недавно созданный пост главного дипло- магического советника, а должность заместителя секретаря была передана сэру Александру Кадогану из блока Сесила. Это привело к дебатам в феврале 1938 года. Лорд Лотиан вмешался, настаивая на том, что новая роль сэра Роберта не будет аналогична должности нового заместителя министра, а будет ограничиваться консультированием лишь по «вопросам, переданным ему министром, и он больше не будет нести ответственности за повседневную работу министерства». С этого момента Лотиан начал длительную атаку на Лигу Наций, за которой последовала защита Германии. Что касается первого, то он выразил удовлетворение тем, что «самое опасное проявление Лиги Наций, а именно интерпретация, в которой она обычно трактовалась Союзом Лиги в этой стране, похоже, больше не страшно... Мне кажется, что это [толкование] неизбежно превращает саму лигу не в инструмент поддержания мира, а в орудие развязывания войны. Это вообще не входило в первоначальную концепцию. Изначально в основе ее идеи лежала возможность

изменений после шестимесячного наблюдения, даже если это означало войну... Я думаю, что Лига Наций теперь, наконец, получит второй шанс по той причине, что эта конкретная интерпретация, которая была ее главным недостатком, единственным пунктом, который привел к ее провалу с самого начала, больше не существует... Поэтому в настоящее время я возлагаю на лигу больше надежд, чем в течение долгого времени, потому что она перестала быть инструментом для увековечения статус-кво».

Когда Лотиан обратился к проблеме Германии, его аргументы стали еще более нелепыми: «Фундаментальной проблемой современного мира по-прежнему остается проблема Германии... Почему Германии? На мой взгляд, основная причина заключается в том, что ни разу за годы после 1919 года остальной мир не был готов проявить в ее отношении справедливость или разумное понимание, ни когда она была республикой, ни с тех пор, как стала тоталитарным государством». Затем последовала длительная критика утверждения о виновности в войне применительно к 1914 или даже к 1870 году. Этот тезис Лотиан назвал «пропагандой», и, исходя из этого ложного предположения о пропаганде, очертил весь путь жестокого обращения с Германией с 1919 года. Он осудил методы нацистского правительства по управлению страной, но добавил: «Я не думаю, что существуют какие-либо сомнения в том, что современная Германия стала таковой в результате политики Соединенных Штатов, которых я не могу освободить от ответственности, нашей собственной и Франции; и в этом вопросе на Соединенных Штатах и на нас лежит большая ответственность, чем на Франции, так как обязательство обеспечить ей некоторую безопасность, чтобы она могла позволить Германии восстановиться, не было исполнено».

Кажется невероятным, что это был тот же самый человек, что призывал к искоренению «пруссачества» в 1908-1918 гг., он должен был бы призывать к священной войне столь же рьяно, как посол в Вашингтоне в 1940 году.

В этой же речи Лотиан изложил свои мысли, которые можно назвать решением немецкой проблемы, принятым на вооружение группой Милнера на 1938 год: «Существует лишь одно решение этого вопроса. Вы должны сочетать коллективную справедливость с коллективной безопасностью. Необходимо предоставить средства правовой защиты тем странам, которые имеют на них право... Вы должны быть готовы уступить им, в том числе Германии, а также взять на себя обязательства, связанные с другими странами-единомышленниками, чтобы противостоять изменениям, которые выходят за рамки того, что беспристрастное правосудие считает справедливым... Когда мы будем готовы признать, что сами в значительной степени ответственны за трагедию, с которой столкнулись, за то, что Германия является центром мировой проблемы, когда будем готовы уступить ей то, что беспристрастный судья назвал бы справедливым решением ее проблемы, и при этом заявить, что ветре- тим агрессию, защищаясь всеми средствами, с помощью которых с ней можно бороться, тогда, я считаю, у мира появится надежда».

Ошибочность этих предложений заключалась в том, что каждая уступка Германии делала ее сильнее, и при этом не гарантировала, что она когда-либо остановится. При этом после многих лет уступок она могла стать столь сильной, что заставить ее уже было бы невозможно. Утверждение группы Милнера основывалось не только на невежестве, но и на логических ошибках. Программа группы Чемберлена была, по крайней мере, более последовательной, поскольку не предполагала никаких попыток остановить Германию в какой-либо момент, а была направлена на решение немецкой проблемы путем ее натравливания на Россию. Такое «аморальное» решение не могло быть приемлемым для группы Милнера, поэтому у них должно было хватить здравого смысла остановить Германию, пока она была слаба.

Вскоре после этой речи, 24 февраля 1938 года, Лотиан вме- шалея в дебаты об отставке Идена, критикуя его точку зрения

и защищая взгляды Чемберлена. Он не принял идею о том, что Великобритания должна взять на себя обязательство поддержать Чехословакию в противостоянии с немцами, и раскритиковал президента Чехословакии за его неспособность пойти на уступки республиканской Германии. Затем он повторил свою речь, произнесенную за неделю до этого, основным дополнением к которой была защита ремилитаризации Рейнской области немцами в марте 1936 года.

Через четыре дня после захвата Австрии Лотиан снова посоветовал не давать никому новых обещаний и потребовал перевооружения и общенациональной воинской повинности. Что касается перевооружения, он сказал: «Неподготовленность и вера в то, что не стоит принимать этот вызов или что вы имеете в виду не то, что говорите, способствуют войне. Это будет оставаться условием сохранения мира до тех пор, пока страны не захотят пожертвовать в какой-то степени своим суверенитетом и объединиться в общую федерацию».

Все эти идеи Лотиана были четко сформулированы им в речи в Чатем-Хаусе 24 марта 1938 года. Он опроверг тезис о «виновности в войне», осудил Версальское урегулирование, оценив его как «очень жесткий мирный договор», настаивал на его пересмотре, обвинил во всех бедствиях Европы выход Америки из лиги в 1920 году, назвал правительство Гитлера временным «неестественным патологическим государством», появившимся в результате исключительно жесткого договора и неспособности его пересмотреть, защищал ремилитаризацию Рейнской области и захват Австрии, осудил ЧехоСловакию как «практически единственное расово неоднородное государство, оставшееся в Европе», похвалил «невмешательство» в дела Испании, высоко оценил заявление Чемберлена, сделанное в тот же день, в котором тот отказался обещать поддержку Чехословакии, и потребовал «воинской повинности» в качестве гарантии того, что Гитлер не будет продолжать применять силу после того, как получит то, что заслужил по справедливости.

Все эти аргументы Лотиана группа защищала и в других ресурсах. «Круглый стол» в своих передовых статьях в марте 1938 года, сентябре 1938 года и марте 1939 года требовал «воинской повинности». Доводы Лотиана в несколько перефразированном виде, охарактеризованные с помощью лозунга «умиротворение и перевооружение», были повторены в передовой статье от июня 1938 года. Затем там указывалось: «До тех пор, пока нации не смогут прийти к двум уже описанным принципам коллективной безопасности, наилучшим вариантом обеспечения безопасности в мире будет разделение его на зоны, в каждой из которых будет доминировать одна из великих вооруженных держав или их группа, не вмешиваясь в другие регионы. Тогда, возможно, на какое-то время наступит мир. В фундаменте мироустройства 19-го века лежала идея превосходства британской нации, державшей всю океаническую область под контролем для защиты от всеобщей войны... Теперь возникает жизненно важный вопрос, смогут ли страны, в число которых должны быть добавлены Франция и Скандинавия, гарантировать в той же самой зоне безопасность, стабильность и мир, в которых либеральные институты смогут выжить, несмотря на серьезное вооружение Центральной Европы, России и Дальнего Востока. Океаническая зона фактически представляет собой ту часть мира, в которой сегодня можно реализовать идеалы Лиги Наций».

С этого момента (начало 1938) группа Милнера все больше подчеркивала необходимость создания этого океанического блока. В Англии основная пропагандистская работа велась через «Круглый стол» и Лайонела Кертиса, в то время как в Соединенных Штатах она проводилась через учреждения, работавшие со стипендиальной программой Родса, в частности через Кларенса Стрейта и Фрэнка Эйделотта. В Англии Кертис написал серию книг и статей, пропагандирующих новую организационную структуру в виде федерации, построенной вокруг англоязычных стран. Главным произведением такого рода стала его книга «Civitas Dei» («Град божий»), вышедшая

в трех томах в 1934-1937 гг. В 1938 году было выпущено однотомное издание под названием «The Commonwealth of God» («Содружество Бога»). Первые два тома этой работы — не что иное, как пересказ более старой работы «The Commonwealth of Nations» («Содружество наций», 1916) в более развернутом варианте. В поверхностном и часто ошибочном переписывании всемирной истории автор стре- милея рассмотреть эволюцию идеи «содружества» и продемонстрировать, что вся история ведет к созданию федерации. В конечном счете она должна была стать всемирной, но по пути ей требовалось пройти через этапы, главный из которых заключался в создании федерации англоязычных народов. В начале 1937 г. он выступал за разрушение Лиги Наций путем массового выхода из нее стран, входивших в Британское содружество наций. Затем они должны были взять на себя инициативу по формированию новой лиги, также в Женеве, которая не имела бы полномочий что-либо навязывать, а просто представляла бы собой своего рода международную конференцию. Поскольку было глупо ожидать, что из такой организации, как эта, могла бы возникнуть федерация, следовало предпринять параллельные действия по созданию международного содружества, основываясь на примере Соединенных Штатов в 1788 году. Это международное содружество отличалось бы от Лиги Наций тем, что его члены отказались бы от части своего суверенитета, а центральная организация управляла бы непосредственно людьми, а не только государствами. Сначала это международное сообщество формировалось бы только из тех государств, которые продвинулись дальше всего в направлении к форме правления в виде содружества. Следует напомнить, что Кертис уже выступал за подобное ограничение членства в Лиге Наций в статье «Круглого стола» от декабря 1918 года. Согласно Кертису, движение к Содружеству Бога может начаться с объединения любых двух национальных государств, независимо от того, насколько они малы. Он предложил Новую Зеландию и Австралию, либо же эти две страны и Великобританию.

Затем международное содружество можно было бы расширить, включив в него Индию, Египет, Голландию, Бельгию, Скандинавию, Францию, Канаду, Соединенные Штаты и Ирландию. Кертис считал, что главное препятствие на пути создания этого союза кроется в умах людей. Основным методом преодоления этого он считал пропаганду, а главными ее инструментами, по его словам, должны были стать церкви и университеты. Он ничего не говорил о группе Милнера, но, учитывая положение Кертиса в этой группе и то, что Лотиан и другие согласились с ним, скорее всего основными источниками этой пропаганды должны были стать те учреждения, которые контролировались группой^112.

В Соединенных Штатах этим занялась организация, известная как Union Now, — ответвление стипендиальной программы Родса. Идея исходила от Кларенса Стрейта, получившего стипендию Родса в Оксфорде в 1920 году и работавшего корреспондентом от Лиги Наций в «Нью-Йорк Таймс» в 1929-1938 гг. План мистера Стрейта, который был очень похож на стратегию Кертиса, за исключением того, что включал в себя пятнадцать стран, был впервые обнародован во время трех лекций в Суортмор-колледже в феврале 1939 года. Почти одновременно была выпущена и получила широкую огласку его книга «Union Now» («Союз сейчас»). Прежде чем мы рассмотрим ее, можно упомянуть, что в то время президентом Суортмор-колледжа был Фрэнк Эйделотт, самый важный член группы Милнера в Соединенных Штатах после смерти Джорджа Луиса Бира. Доктор Эйделотт был одним из первых стипендиатов Родса, посещавшим Брасенос-колледж в 1905-1907 гг. Он был президентом Суортмора с 1921 по 1940 гг.; американским секретарем попечителей Родса с 1918 года; президентом Ассоциации американских стипендиатов Родса с 1930 года; попечителем Фонда Карнеги с 1922 года; а также членом Совета по международным отношениям

в течение многих лет. В 1937 году вместе с тремя другими членами группы Милнера получил от Оксфорда (и лорда Галифакса) почетную степень доктора в области гражданского права. Другими тремя получателями, входившими в группу, были Бранд, Ормсби-Гор и сэр Герберт Бейкер, знаменитый архитектор.

Как только книга Стрейта была опубликована, лорд Лотиан похвалил ее в интервью. Вскоре после этого он благоприятно отозвался о ней в журнале Christian Science Monitor, в номере от 6 мая 1939 года. Эта книга распространялась Фондом Карнеги по различным учебным заведениям и была отмечена в июньском номере журнала «Круглый стол» за 1939 год как предлагающая «единственный возможный путь». В этой статье говорилось: «Действительно, дру- того способа нет... В ״Содружестве Бога“ мистер Лайонел Кертис продемонстрировал, что история и религия указывают на один и тот же путь. Одна из величайших заслуг книги г-на Стрейта заключается в том, что в ней общая тема представлена в виде конкретного плана, который разработан не для неопределенного будущего, а для нашего поколения, для настоящего времени». В сентябрьском номере за 1939 год, в статье, озаглавленной «Union: Oceanic or Continental» («Союз: океанический или континентальный»), авторы «Круглого стола» противопоставили план Стрейта плану Европейского союза, предложенному графом Куденхове-Калерги, и привели аргументы в пользу обоих.

Пока все это происходило, безжалостные колеса умиротворения перемалывали одну страну за другой. Фатальной потерей стала Чехословакия. Эта катастрофа была спланирована Чемберленом при полной поддержке группы Милнера. Подробности нам неинтересны, но следует упомянуть, что разногласия возникли из-за положения судетских немцев в чехословацком государстве. До 15 сентября 1938 года Гитлер не требовал аннексии Судетской области, хотя 12 сентября он впервые заявил о «самоопределении» Судет. Конрад Генлейн, агент Гитлера в Чехословакии и лидер

судетских немцев, не выражал желания «возвратиться в рейх» до 12 сентября. Кто же тогда первым потребовал изменения границ в пользу Германии? Чемберлен сделал это в частном порядке 10 мая 1938 года, а группа Милнера заявила об этом публично 7 сентября 1938 года. Предложение Чемберлена было сделано в одном из тех «предумышленно неосмотрительных высказываний», которые он так любил, во время неофициальной встречи с канадскими и американскими репортерами на обеде, организованном леди Астор и состоявшемся в ее лондонском доме. В тот день Чемберлен говорил о своих планах заключения пакта четырех держав, исключающего Россию из Европы, и о возможности пересмотра границ в пользу Германии для урегулирования судетского вопроса. Когда новость просочилась наружу, как и следовало ожидать, Джеффри Мандер начал задавать Чемберлену вопросы в палате общин, но тот отказался отвечать, назвав своего собеседника нарушителем спокойствия. На следующий день, 21 июня, этот ответ был подвергнут критике сэром Арчибальдом Синклером, получившим столь же резкий отпор. Леди Астор возразила: «Я хотела бы сказать, что в этом нет ни слова правды». Однако к 27 июня она передумала и заявила: «У меня никогда не было намерения отрицать, что премьер-министр присутствовал на обеде в моем доме. Он посетил это мероприятие с целью дать возможность некоторым американским журналистам, которые ранее с ним не встречались, сделать это конфиденциально и неофициально».

Второе предложение о пересмотре границ также было связано с Асторами, поскольку появилось в виде ведущей статьи в «Таймс» 7 сентября 1938 года. Возмущенные крики протеста, которыми оно было встречено, ясно дали понять, что необходимо срочно смягчить мнение британской общественности, прежде чем можно будет без опасений передать Чехословакию Гитлеру. Это было сделано во время паники, возникшей по поводу войны 15—28 сентября в Лондоне. В настоящее время стало понятно, что эта паника была раздута

искусственно и лорд Галифакс принял активное участие в ее создании. Доказать это сложно. Но нет никаких свидетельств того, что правительство Чемберлена намеревалось бороться за Чехословакию, если только это не станет единственной альтернативой уходу в отставку. Даже в разгар кризиса, когда все возможности избежать войны, казалось, были исчерпаны (27 сентября), Чемберлен продемонстрировал, что думает об этом, заявив британскому народу по Би-би-си, что речь идет о «ссоре в далекой стране между людьми, о которых мы ничего не знаем».

Чтобы напугать народ, британское правительство распространяло истории о силе немецкой армии и военно-воздушных сил, которые были сильно преувеличены; они предполагали, что Германия будет использовать отравляющий газ сразу и с воздуха, хотя это было абсолютной неправдой; распределялись противогазы, в лондонских парках строились траншеи, хотя первые были ненужными, а вторые бесполезными.

23 сентября англичане посоветовали чехословацкому правительству провести мобилизацию, хотя ранее они это запрещали. Это было сделано для того, чтобы усилить кризис в Лондоне, и тот факт, что военно-воздушные силы Геринга так и не были атакованы, подтверждал его убежденность в том, что Германии не придется воевать.

На самом деле 12 сентября Геринг сказал французскому послу, что уверен в том, что Британия не будет воевать. Еще 1 сентября 1938 года сэр Горас Вильсон, альтер-эго Чемберлена, сообщил об этом поверенному в делах Германии в Лондоне. Теодор Кордт сказал: «Если две наши страны, Великобритания и Германия, придут к соглашению относительно урегулирования чешской проблемы, мы просто отмахнемся от сопротивления, которое Франция или сама Чехословакия могут оказать в связи с этим решением».

Мошеннический характер мюнхенского кризиса проявляется во многих моментах. Можно упомянуть следующее:

1) подозрительным образом миссия Ренсимена была отправлена в Чехословакию сразу после того, как 18 июля 1938 года помощник Гитлера капитан Видеман посетил Галифакса в его доме (а не в Министерстве иностранных дел), а также было сделано заявление, не соответствовавшее действительности, что она была отправлена по желанию Чехословакии^113;

2) в Чехословакии Ренсимен проводил большую часть времени с судетскими немцами и оказывал давление на правительство, чтобы оно делало Генлейну одну уступку за другой, хотя было совершенно ясно, что тот не хочет урегулирования;

3) 2 сентября Ренсимен написал Гитлеру, что план урегулирования у него будет к 15 сентября;

4) этот план Ренсимена был практически аналогичен Мюнхенскому соглашению, принятому в итоге;

5) Чемберлен поощрял панические настроения, связанные с годесбергскими предложениями, но, заключив соглашение в Мюнхене, не предпринял никаких усилий для обеспечения соблюдения тех положений, которыми Мюнхен отличался от Годесберга, а, напротив, позволил немцам взять в Чехословакии то, что они хотели, и как они хотели;

6) британское правительство сделало все возможное, чтобы исключить Россию из соглашения, хотя она была союзницей как Чехословакии, так и Франции;

7) британское и французское правительства пытались убедить всех в том, что Россия не выполнит эти обязательства, хотя все доказательства указывали на то, что она это сделает;

8) 15 сентября Чемберлен провел в Берхтесгадене совещание с Гитлером, которое длилось три часа и на котором из посторонних присутствовал лишь личный переводчик Гитлера, это произошло еще раз в Годесберге 23 сентября;

9) Чехословакия была вынуждена уступить и принять план урегулирования Чемберлена под давлением ультиматумов Франции и Великобритании, факт, который был скрыт от британского народа, так как из «Белой книги» был исключен важный документ от 28 сентября 1938 года (Cmd. 5847).

Требуют дальнейшего разъяснения еще два момента, касающиеся степени немецкого вооружения и положения антигитлеровского сопротивления в Германии. В течение многих лет до июня 1938 года правительство настаивало на том, что перевооружение Британии продвигается удовлетворительными темпами. Черчилль и прочие подвергли это сомнению и представили данные о перевооружении Германии, чтобы доказать, что прогресс Великобритании в этой области недостаточен. Эти цифры были опровергнуты правительством, защищавшем собственные выводы. В 1937 и в 1938 гг. Черчилль конфликтовал по этому вопросу с Болдуином и Чемберленом. Еще в марте 1938 года Чемберлен заявил, что Британия столь хорошо вооружена, что является «устрашающей силой... по мнению всего мира». Но по прошествии года правительство заняло совершенно иную позицию. Чтобы убедить общественное мнение в необходимости уступить Германии, оно сделало вид, что британское вооружение совершенно недостаточно по сравнению с немецким. Теперь, благодаря захваченным документам Министерства обороны Германии, мы знаем, что это было сильным преувеличением. Эти документы были изучены генерал-майором армии Соединенных Штатов К. Ф. Робинсоном и проанализированы в докладе, который он представил министру обороны в октябре 1947 года. Этот документ, озаглавленный «Foreign Logistical Organizations and Methods» («Иностранные логистические

организации и методы»), демонстрирует, что все оценки перевооружения Германии в период 1933-1939 гг. были серьезно преувеличены. С 1936 года и до начала войны производство самолетов не увеличивалось, в среднем составляло 425 единиц в месяц. Что касается производства танков, то даже в 1939 году их создавалось меньше, чем в Великобритании. В течение первых девяти месяцев 1939 года Германия производила всего лишь 50 танков в месяц; за последние четыре месяца 1939 года, в военное время, она произвела 247 «танков и самоходных орудий», тогда как Британия, для сравнения, создала 314 новых танков за тот же период. Во время Мюнхенского кризиса Германия располагала 35 пехотными и 4 моторизованными дивизиями, ни одна из которых не была полностью укомплектована или оснащена. Даже Чехословакия имела больше. Более того, чешская армия была лучше обучена, обладала гораздо более мощной техникой, не говоря уже о высоком моральном духе. В качестве примера можно упомянуть, что чешский танк весил 38 тонн, в то время как у немцев до 1938 года не было ни одного весом более 10 тонн. В 1938 году они ввели в производство танк Mark III весом менее 20 тонн, а в 1939 году — Mark IV, весивший 23 тонны. До сентября 1939 года немецкая армия получила всего лишь 300 танков типов Mark III и Mark IV вместе взятых. Большинство из них были получены в течение 1939 года. Для сравнения, в марте 1939 года немцы захватили в Чехословакии 469 танков, превосходивших немецкие, а также 1500 самолетов (из которых 500 были боевыми), 43 000 пулеметов и более 1 миллиона винтовок. Эти цифры сопоставимы с тем, что Германия имела на момент Мюнхенского соглашения, а ведь в то время, если бы британское правительство только пожелало, немцы столкнулись бы с Францией, Великобританией и Россией, а также с Чехословакией.

Следует упомянуть, что при гитлеровском режиме до сентября 1939 года германский военно-морской флот приобрел всего лишь 53 подводные лодки. Никакой экономической мобилизации на случай

войны не проводилось, резервных запасов не создавалось. Когда началась война, в сентябре 1939 года, Германия имела боеприпасы на 6 недель, а военно-воздушные силы обладали запасом бомб на 3 месяца, если исходить из расходов во время польской кампании. В то время военно-воздушные силы насчитывали 1 000 бомбардировщиков и 1050 истребителей. Для сравнения, британская воздушная программа, представленная в мае 1938 года, предполагала, что Великобритания введет в строй 2 370 боевых самолетов; в 1939 году эта программа была пересмотрена и цифры увеличены. В соответствии с ней Великобритания произвела почти 3 000 военных самолетов в 1938 году и около 8000 в 1939 году. Немцы за эти 2 года произвели 5235 и 8295 самолетов соответственно, но это цифры по всем самолетам, включая гражданские. Как выразился Хэнсон Болдуин, «по крайней мере до 1940 года производство в Германии не слишком опережало британское». Можно также отметить, что британские боевые самолеты были лучшего качества.

У нас нет возможности узнать, знало ли правительство Чемберлена об этих фактах. Оно должно было их знать. По крайней мере, ему не следовало обманывать свой собственный народ неправдивыми историями о немецком оружии. Удивительно, но англичане не спешили их опровергать, и, чтобы увековечить басню о безальтернативности мюнхенской капитуляции, продолжали повторять пропагандистские сказки 1937-1939 гг. о немецких вооружениях. Это относится как к критикам Мюнхена, так и к его защитникам. И те, и другие приняли версию, что в Мюнхене Британия уступила перед превосходящими и подавляющими силами. Они утверждали это, даже несмотря на то, что это не соответствовало действительности, и они знали, что это неправда. Например, Уинстон Черчилль в своих военных мемуарах повторяет старые байки о перевооружении Германии, хотя он писал их через два года, если не более, после захвата архивов рейхсвера. Хэнсон Болдуин раскритиковал его за это в номере «Нью-Йорк тайме» от 9 мая 1948 года. В своей недавней

книге «Munich: Prologue to Tragedy» Д. У. Уилер-Беннетт, британский редактор захваченных документов Министерства иностранных дел Германии, принимает старые пропагандистские рассказы о перевооружении Германии как аксиому и, соответственно, даже не обсуждает эту тему. Он просто говорит своим читателям: «К концу 1937 года готовность Германии к войне была полной. Действия в соответствии с лозунгом ״пушки вместо масла“ принесли свои плоды. Уровень перевооружения достиг своего максимума и оставался таковым в течение определенного времени. Ее экономика была приспособлена к строгому режиму нормирования и производства военного времени». Все это было неправдой, и мистер Уилер-Беннетт должен был изучить доказательства. Если бы он это сделал, то не был бы так суров к тому, что он называет «фантастической теорией профессора Фредерика Шумана о ״домюнхенском сговоре“»114.

Последнее доказательство, которое мы могли бы упомянуть в поддержку теории, возможно, не заговора, а того, что мюнхенская капитуляция была ненужной и произошла потому, что Чемберлен и его соратники хотели разделить Чехословакию, еще более компрометирующее. В связи с нецелесообразным перевооружением

Германии группа консерваторов внутри режима сформировала заговор с целью ликвидации Гитлера и его ближайших сторонников в случае, если окажется, что его политика в Чехословакии приведет к войне. В эту группу, состоявшую в основном из армейских офицеров, входили люди, занимавшие самые высокие государственные посты. В рядах заговорщиков были генерал-полковник Людвиг Бек (начальник генерального штаба), фельдмаршал фон Вицлебен, генерал Георг Томас, Карл Фридрих Герделер (мэр Лейпцига в 19301936), Ульрих фон Хассель (бывший посол в Италии), Йоханнес Попиц (министр финансов Пруссии) и Пауль Шмидт (личный переводчик Гитлера). Эта группа организовала заговор с целью убийства Гитлера и отстранения нацистов от власти. В конечном итоге дата была назначена на 28 сентября 1938 года. 5 сентября 1938 года лорд Галифакс был проинформирован о заговоре Теодором Корд- том, поверенным в делах Германии в Лондоне, чей брат, Эрих Кордт, начальник канцелярии Риббентропа в Министерстве иностранных дел, был одним из заговорщиков. В послании, которое Кордт передал Галифаксу, британское правительство призывали твердо стоять на стороне Чехословакии в судетском вопросе и совершенно ясно дать понять, что Великобритания вступит в войну, если Германия вторгнется на территорию этой страны. План был отменен в полдень 28 сентября, когда в Берлин пришло известие, что Чемберлен едет в Мюнхен. В конечном итоге, после многих фальстартов, заговорщики попытались убить Гитлера 20 июля 1944 года.

Не может быть никаких сомнений в том, что группа Милнера знала об этих антинацистских заговорах в Германии. Некоторые из заговорщиков были бывшими стипендиатами Родса и поддерживали связь с членами внутреннего круга группы Милнера в период до 1943 года, если не позже. Один из Интеллектуальных лидеров антигитлеровских заговорщиков в Германии, Хельмут фон Мольтке, вероятно, был членом группы Милнера.

Граф фон Мольтке был сыном немецкого командующего 1914 года и внучатым племянником немецкого командующего 1870 года. Его мать, Дороти Роуз Иннес, была дочерью сэра Джеймса Роуза Иннеса, которого Милнер сделал главным судьей Трансвааля в 1902 году. Сэр Джеймс был сторонником Родса и стал генеральным прокурором в министерстве Родса в 1890 году. Он служил главным судьей Южной Африки в 1914-1927 гг. и всегда был близок к группе Милнера. Фон Мольтке являлись так называемыми христианскими учеными, и Дороти, ставшая графиней фон Мольтке после 1905 года, была одной из тех, кто перевел книгу «Science and Health» («Наука и здоровье») Мэри Бейкер Эдди на немецкий язык. Младший Хельмут, сын Дороти, ставший графом фон Мольтке после смерти отца в 1938 году, был открытым антинацистом и приехал в Англию в 1934 году, чтобы присоединиться к английской коллегии адвокатов. Он посетил Лайонела Кертиса по предложению своей матери и «стал членом семьи, в его распоряжение были предоставлены комнаты в отеле на улице Дьюк-оф-Йорк, а Кидлингтон и ״Все души“ были открыты для него в выходные дни; появившиеся в связи с его приездом возможности установления контактов использовались по полной. Он часто бывал в Англии до лета 1939 года, а в 1937 году посетил Южную Африку, навестив бабушку и дедушку, к которым был глубоко привязан». Эта цитата из «Круглого стола» за июнь 1946 года совершенно ясно демонстрирует тем, кто может читать между строк, что Мольтке стал членом группы Милнера. Можно добавить, что Кертис также посетил семью Роуз Иннес в Южной Африке, когда Хельмут был там в 1937 году.

Фон Мольтке поддерживал тесные контакты с Кертисом и Лотианом даже после начала войны в 1939 году. Он был назначен советником по международному праву при верховном командовании вооруженных сил Германии в 1939 году и сохранял эту должность до своего ареста в 1944 году. Дороти Томпсон посвятила этому интеллектуальному лидеру немецкого подполья свою книгу

«Listen, Hans» («Слушай, Ганс»). Он руководил группой заговорщиков под названием «Кружок Крейзау», названной в честь его поместья в Силезии. После того, как нацисты казнили его в январе 1945 года, его связь с группой Милнера была раскрыта тем, кто способен интерпретировать свидетельства, в июньском номере «Круглого стола» за 1946 год. В этой статье, полной восхвалений Мольтке, было перепечатано несколько его писем. Та же статья с дополнительным письмом была опубликована в виде брошюры в Йоханнесбурге в 1947 году^115.

Другим заговорщиком, который, по-видимому, был близок к группе Милнера, был Адам фон Тротт цу Зольц, получавший стипендию Родса, который отправился на Дальний Восток с представительством Фонда Родса в 1936 году и часто контактировал с Институтом тихоокеанских отношений в период 1936-1939 гг. Вероятно, он присутствовал на заседании Тихоокеанского совета в Нью-Йорке в конце 1939 года, прибыв из Германии через Гибралтар после начала войны. Он поддерживал контакты с демократическими странами до тех пор, пока не был арестован и казнен нацистами в 1944 году. Не лишним будет упомянуть, что одним из главных проектов, которые заговорщики надеялись реализовать в постгитлеровской внешней политике Германии, была «федерация Европы в содружестве, похожем на Британскую империю»116.

Все эти и многие другие свидетельства, по-видимому, подтверждают теорию «мюнхенского сговора», то есть предположение о том, что британское правительство не имело ни намерения, ни желания спасать Чехословакию в 1938 году и хотело или даже стремилось к тому, чтобы она была разделена Гитлером, и всего лишь инсценировало страх войны в сентябре, чтобы заставить британский народ принять это и пожертвовать международным положением Великобритании. Усилия, которые британское правительство предприняло после Мюнхена, чтобы скрыть факты этого дела, подтверждают подобную интерпретацию. Главный вопрос, с нашей точки зрения, заключается в том, в какой степени группа Милнера была вовлечена в этот «заговор». Не может быть никаких сомнений в том, что группа Чемберлена была главным разработчиком этого плана. В этом бесспорно были замешаны различные члены второго круга группы Милнера, которые были близки к группе Чемберлена. Позиция внутреннего ядра группы Милнера окончательно не установлена, но нет никаких доказательств того, что они не принимали участие, и есть определенное количество свидетельств того, что их привлекали.

Среди этих последних свидетельств можно упомянуть тот факт, что члены внутреннего круга группы не возражали и не протестовали против раздела Чехословакии, хотя и приводили аргумент о методах, с помощью которых Гитлер добился своей цели, в поддержку своего любимого плана воинской повинности. Они подготовили почву для мюнхенской капитуляции с помощью публикаций в «Таймс» и в «Круглом столе». В июньском номере второго журнала за 1938 год мы читаем: «Чехословакия, по-видимому, будет опасным местом в ближайшие несколько месяцев. Все стороны должны проявить большую государственную мудрость, чтобы найти мирное и долгосрочное решение проблемы меньшинств. Важнейший вопрос на ближайшие шесть месяцев заключается в том, смогут ли четыре великие державы, представленные франко-британской

антантой и осью Рим-Берлин, принять решение о том, что не будут воевать друг с другом, а разрешат все споры, придя к совместному соглашению». В этом заявлении равнозначно важны три момента. Это срок в «шесть месяцев», исключение как Чехословакии, так и России из «соглашения» и одобрение пакта четырех держав.

В сентябрьском номере «Круглого стола» за 1938 год, опубликованном накануне Мюнхена, сообщалось: «Одно дело — в конце концов выиграть войну. И совершенно другое — иметь возможность предотвратить ее, проявляя готовность к справедливому решению в сочетании с применением силы в случае возникновения несправедливости». Здесь, как всегда до 1939 года, «Круглый стол» под «справедливостью» подразумевал умиротворение Германии.

После того, как этот ужасный поступок был совершен, у «Круглого стола» не нашлось ни слова сожаления в связи с великой жертвой чехов и едва ли хоть одно доброе слово по отношению к великолепному примеру сдержанности, который они продемонстрировали миру. На самом деле, передовая статья в декабрьском номере «Круглого стола» за 1938 год началась с резкой критики Чехословакии за неспособность примирить свои меньшинства, добиться экономического сотрудничества с соседями и приветствовать возвращение династии Габсбургов. С этого момента автор статьи был честен. Принимая Мюнхенское соглашение, он в то же время рассматривал его исключительно как капитуляцию перед немецкой властью и отвергал аргументы о том, что оно было достигнуто путем переговоров, что это был вопрос самоопределения или прав меньшинств, или что это соглашение было лучше или мягче, чем требования Годесберга. Следующая статья в том же номере, также посвященная Чехословакии, представляла собой хитросплетения лжи, за исключением заявления о том, что судетского вопроса никогда в реальности не существовало, поскольку все это было мошеннической схемой, разработанной в Германии. В остальном, в статье категорически заявлялось, что:

1) Чехословакия не смогла бы противостоять Гитлеру более двух-трех недель;

2) в Германии не существует никакой серьезной оппозиции Гитлеру («Много говорилось об оппозиции военных командиров. Но на самом деле ее нет и никогда не существовало»);

3) «В Германии нет такого явления, как консервативная оппозиция». В центре подобных заявлений сиял луч здравомыслия: в одном предложении «Круглый стол» опроверг свой основной аргумент в поддержку умиротворения, а именно «несправедливости Версаля». В нем говорилось: «Не Версаль, а поражение является основной претензией Германии к западным державам». Эту фразу нужно было бы напечатать золотыми буквами и повесить в Министерстве иностранных дел в Лондоне в 1919 году, после чего перечитывать ежедневно.

Стоит отметить, что в этом выпуске «Круглого стола» чешский кризис обсуждался в двух статьях на двадцати семи страницах, но было лишь одно предложение о России. Там говорилось о слабости этой страны, где «новый Тиберий деморализовал русскую армию и лишил ее материального обеспечения». Однако в отдельной статье, посвященной в основном советско-германским отношениям, мы находим важные предложения: «Западные демократии, похоже, строят свою политику по принципу ״позволить Германии идти на восток“» и «...[Россия сталкивается] с фундаментальной необходимостью предотвратить создание враждебной коалиции великих держав Западной Европы».

Окончательные выводы группы Милнера о мюнхенской капитуляции, вероятно, можно найти в декабрьском номере «Круглого стола» за 1938 год, где мы читаем следующее: «Нация в целом остро осознает, что англо-французское доминирование, достигнутое в результате победы в великой войне, теперь уходит в историю, что

концепция международного сообщества потерпела крах из-за того, что принцип верховенства права был нарушен, чтобы увековечить немыслимое неравенство... Условия Версальского договора могли бы поддерживаться еще некоторое время благодаря последовательному применению военной мощи, особенно после того как Германия ремилитаризовала Рейнскую зону, но было нелогично ожидать, что побежденный и униженный враг примет как должное свое подчиненное положение в новом лучшем мире, и аморально пытаться построить Город Божий на основании односторонних подходов».

Вплоть до мартовского выпуска 1939 года точка зрения «Круглого стола» оставалась неизменной. В то время в нем говорилось: «Политика умиротворения, которую предлагает г-н Чемберлен и которая, вероятно, благодаря ему победила в Мюнхене, — единственно возможная стратегия, вокруг которой можно было объединить общественное мнение различных стран Содружества. Она в общих чертах уже была единогласно одобрена на Имперской конференции 1937 года».

Немецкая оккупация Богемии и Моравии в марте 1939 года стала поворотным моментом для группы Милнера, но не для группы Чемберлена. В июньском номере за 1939 год передовая статья «Круглого стола» была озаглавлена «From Appeasement to Grand Alliance» («От умиротворения к великому союзу»). Не выражая никаких сожалений по поводу прошлого, которое рассматривалось как воплощение единственно возможной политики, автор статьи отвергал умиротворение в будущем. Он требовал «великого союза» Польши, Румынии, Франции, Великобритании и других стран. Только одно предложение касалось России. В нем говорилось: «Переговоры о привлечении Советской России продолжаются». Большая часть статьи оправдывала предыдущую политику как неизбежную в мире суверенных государств: «До тех пор, пока в результате создания федерации не исчезнет понятие суверенитета и не будет создано подлинное мировое правительство, подчиняющееся

общественному мнению, нации будут продолжать жить в анархии, какими бы ни были их договорные обязательства; а в таких условиях важна власть, а не общественное мнение... Фундаментальное, хотя и не единственное, объяснение трагической истории последних восьми лет можно найти в неспособности англоязычных стран осознать, что они могли бы предотвратить агрессию, объединившись и вооружившись достаточно, чтобы противостоять ей, где бы она ни возникала».

Эта точка зрения уже высказывалась ранее, в палате лордов, Лотианом и Астором. 12 апреля 1939 года первый сказал: «То, что в течение очень долгого времени устремления Гитлера многие люди во всем мире считали разумными, что бы они ни думали о его методах, давало ему большое преимущество. Но это оправдание целиком и полностью сошло на нет за последние три месяца. Оно начало исчезать в моем сознании на конференции в Годесберге... Я думаю, что правильной реакцией на эту ситуацию станет то, что отстаивает г-н Черчилль, — создание великого союза всех тех наций, интересы которых в первую очередь связаны с поддержанием их собственного статус-кво. Но, на мой взгляд, если это делать, то необходим большой альянс, который будет функционировать не только на западе Европы, но и на востоке. Я согласен с тем, что только что сказал мой благородный друг лорд Снелл, что в этом восточном альянсе Россия может стать крайне важным элементом... Никто не заподозрит меня в каких-либо идеологических симпатиях к России или коммунизму. У меня еще меньше идеологических симпатий к Советской России, чем к царской. Но при сопротивлении агрессии важна только сила».

Затем он продолжил выступать за воинскую повинность. Лорд Астор активно поддержал его как в отношении этого, так и в отношении необходимости вступления России в «великий союз».

С этого момента курс группы Милнера в отношении Германии стал более жестким. Это проявилось главным образом в усилении

внимания к перевооружению и воинской повинности, политике, которую группа поддерживала в течение длительного времени. В отличие от группы Чемберлена, они извлекли урок из событий 15 марта 1939 года. Однако было бы ошибкой полагать, что они были полны решимости сопротивляться любому дальнейшему расширению территории Германии или приобретению ею экономических преимуществ. Нисколько. Они, несомненно, были бы готовы разрешить изменение границ в Польском коридоре или в другом месте в пользу Германии, если бы это было достигнуто путем реального переговорного процесса и включало районы, населенные немцами, и если бы экономические интересы Польши, такие как ее торговый выход в Прибалтику, были защищены. В этом группа Милнера по-прежнему руководствовалась идеями справедливости и объективности, а также желанием избежать войны. Основных изменений было два:

1) теперь они осознали с полной очевидностью то, что они (в отличие от группы Чемберлена) подозревали уже давно, что мир легче сохранить силой, чем слабостью;

2) они начали понимать, что Гитлер не остановится ни на каком этапе, основываясь только на справедливости, он будет стремиться к мировому господству.

Краткосрочной целью группы Милнера по-прежнему оставалась континентальная Европа, где доминировал Гитлер, между Океаническим блоком на западе и Советским Союзом на востоке. То, что они предполагали, что такое решение может сохранить мир, хотя бы на краткий срок, демонстрирует, насколько наивна была группа Милнера по своей сути. Важным моментом является то, что эта точка зрения не подразумевала запрета каких-либо изменений польских границ; она не требовала обязательного взаимопонимания с Советским Союзом. Она предполагала немедленное перевооружение Британии и решительное намерение остановить Гитлера, если он снова начнет действовать силой. Из этих трех пунктов первые два группа Чемберлена разделяла, а третий — нет. Разница

заключалась в том, что группа Чемберлена надеялась позволить Британии избежать необходимости воевать С Германией, заставив Россию вступить в войну с ней. Единомышленники Чемберлена не разделяли наивной веры группы Милнера в возможность того, что три блока великих держав будут мирно сосуществовать. Не обладая такой уверенностью, они предпочли германо-русскую войну англо-немецкой. И в связи с этим отличались от группы Милнера своей готовностью согласиться на раздел Германией Польши. Группа Милнера уступила бы часть Польши Германии, если бы это было сделано путем честных переговоров. Группа Чемберлена была вполне готова к полной ликвидации Польши, если бы это могло быть представлено британскому народу так, что он принял бы, не требуя войны. Здесь снова проявилось различие, о котором мы уже упоминали, между группой Милнера и Ллойд Джорджем в 1918 году и между ней и Болдуином в 1923 году, а именно, что группа Милнера была склонна пренебрегать соображениями электората, столь важными для партийного политика. В 1939 году Чемберлен был в первую очередь занят подготовкой к победоносной ноябрьской избирательной кампании, и, как сказал сэр Горас Вильсон специальному представителю Германии Волю в июне, «правительству было все равно, будут ли выборы проводиться под лозунгом ״Будьте готовы к предстоящей войне“ или ״Полное взаимопонимание с Германией“».

Эти различия между точками зрения группы Милнера и группы Чемберлена очень тонки и не имеют ничего общего с общепринятой идеей контраста между умиротворением и сопротивлением. Сторонников идеи умиротворения все еще можно было найти, главным образом в тех рядах консервативной партии, которые были наиболее далеки от группы Милнера, но британское общественное мнение после марта 1939 года было серьезным образом настроено на сопротивление. Между ними стояли две правительственные группы, причем группа Чемберлена была ближе к первой, а группа

Милнера — ко второй. Было бы серьезной ошибкой утверждать, что до 15 марта правительство было твердо настроено на умиротворение, а затем исключительно на сопротивление. Группа Чемберлена после 17 марта 1939 года все также склонялась к умиротворению, как и раньше, возможно, даже больше, но ей пришлось притвориться, что она тяготеет к сопротивлению, чтобы поддержать общественное мнение и сохранить возможность провести ноябрьские выборы, удовлетворив запросы обеих сторон. Группа Милнера в это время выступала против политики умиротворения, но в рамках того, что каких-либо обязательств защищать территориальную целостность Польши или вступать в союз с Россией не предполагается.

Эта сложная ситуация усугублялась тем фактом, что сама группа Милнера распадалась. Некоторые члены, главным обра- 30м из второго круга, такие как Хор или Саймон, продолжали быть искренними, хотя и тайными, сторонниками умиротворения и приблизились во мнениях к Чемберлену. Галифакс, которому не нужно было участвовать в предвыборной гонке, мог высказывать свое мнение более честно. Он был ближе к группе Милнера, хотя продолжал так тесно сотрудничать с Чемберленом, что в результате в мае 1940 года потерял пост премьер-министра. Эмери, более близкий, чем Галифакс, к внутреннему кругу группы, также больше разделял стремление к сопротивлению и к середине 1939 года забыл об умиротворении. Лотиан занял промежуточную позицию между точками зрения Галифакса и Эмери.

Мнения членов внутреннего круга можно найти, как обычно, на страницах «Круглого стола». В передовой статье номера за сентябрь 1939 года признавалось, что целью Гитлера было господство над миром: «В этом свете любое дальнейшее наращивание немецкой мощи, например, благодаря получению контроля над Данцигом, что стало бы ключом к подчинению всей Польши, выглядит как нарушение безопасности самого Британского Содружества. Возможно, наши нынешние проблемы объясняются промедлением

в осознании этих фактов или, по крайней мере, в принятии соответствующих мер по созданию неприступной защиты от агрессии в предыдущие годы». Для группы Милнера это представляет собой полное признание вины.

В декабрьском номере «Круглого стола» за 1939 год тон повествования вернулся к настроениям 1911-1918 гг. Исчезла мысль о том, что современная Германия была творением Соединенных Штатов и Великобритании или что нацизм представляет собой всего лишь временное и незначительное отклонение, вызванное Версалем. Вместо того чтобы ставить вопрос «Содружество или мировая империя?», авторы начали говорить, что нацизм — «это всего лишь пруссачество в более жесткой форме». В номере была процитирована речь лорда Лотиана от 25 октября 1939 года, произнесенная в Нью-Йорке, о том, что «установление истинного господства закона в отношениях между нациями является единственным средством от войны», и повторялось, что подобного господства следует искать в федерации. В том же номере вся речь Лотиана была перепечатана как «документ». В выпуске за март 1940 года авторы «Круглого стола» пошли еще дальше, чем в 1914 году. В передовице, озаглавленной «The Issue» («Проблемный вопрос»), был процитирован обширный отрывок из похоронной речи Перикла, после чего добавлялось: «Это и наши принципы, но не Гитлера».

Та же точка зрения группы прослеживается и в других источниках. 16 марта 1939 года, когда Чемберлен все еще защищал стратегию умиротворения и отказывался критиковать агрессивную политику Германии, леди Астор высказала ему в палате общин: «Не собирается ли премьер-министр, не теряя времени, сообщить немецкому правительству, с каким ужасом вся страна взирает на действия Германии?».

Премьер-министр не ответил, но член консервативной партии, майор Вивиан Адамс, бросил леди замечание: «Вы сами спровоцировали это».

Майор Адамс был не из тех, от кого легко отмахнуться. Выпускник Хейлибери и Кембриджа, бывший президент Кембриджского союза, член коллегии «Внутреннего темпла», исполнительный директор Союза Лиги Наций и вице-президент Общества нового содружества лорда Дэвиса, он точно знал, что происходит. Впоследствии он опубликовал две книги, посвященные критике умиротворения, под псевдонимом «Watchman» («Страж»).

Большинство членов внутреннего круга группы, которые заняли какую-либо общественную позицию по этим вопросам, отказались разгребать последствия прошлой политики и посвятили себя программе боеготовности и воинской повинности. Эмери, Григг, Лотиан, а также «Таймс» стали ассоциироваться с кампанией по призыву на военную службу, которая в конечном итоге привела к принятию Закона о призыве в вооруженные силы от 26 апреля 1939 года. Свою более отчужденную и примирительную точку зрения Галифакс продемонстрировал в речи от 9 июня в палате лордов и знаменитой речи от 29 июня перед Королевским институтом международных отношений. Сохранившийся подтекст умиротворения в первом случае привел к энергичной атаке лорда Дэвиса, в то время как Артур Солтер, который ранее стремился к созданию правительства национального единства во главе с Галифаксом, к середине года умолял его, во что бы то ни стало, встретиться со Сталиным лицом к лицу, чтобы заключить союз^117.

События 1939 года не требуют нашего пристального рассмотрения, хотя они до сих пор еще не были адекватно описаны. Захват Германией Богемии и Моравии не стал большой неожиданностью для групп Милнера и Чемберлена; обе они приняли этот факт, но члены первой попытались использовать его в качестве пропагандистского средства, чтобы помочь добиться призыва на военную службу, в то время как представители второй вскоре обнаружили,

что, каковы бы ни были их истинные мысли, они должны публично осудить его, чтобы удовлетворить оскорбленные чувства британского электората. Именно это объясняет изменение тона речи Чемберлена 17 марта в Бирмингеме по сравнению с речью 15 марта в палате общин. В первой он говорил, что думает; во второй — то, за что, по его мнению, выступали избиратели.

Односторонняя гарантия Польше, данная Чемберленом 31 марта 1939 года, также, по его мнению, отражала пожелания избирателей. Он не намеревался ее исполнять, и по этой причине отклонил просьбы поляков о предоставлении небольшого кредита на перевооружение и о немедленном обсуждении вопроса о выполнении гарантии. Группа Милнера, менее восприимчивая к общественному мнению, вообще не хотела давать Польше никаких гарантий. В результате обязательство было сформулировано так, что в нем заявлялось о польской «независимости», но не о «территориальной целостности». Автор передовой статьи «Таймс» от 1 апреля посчитал, что это было сделано, чтобы оставить открытой возможность передела территории без нарушения обязательств. Эта интерпретация была принята Чемберленом в палате общин 3 апреля. Очевидно, правительство считало, что не берет на себя никаких реальных обязательств, потому что если в Восточной Европе начнется война, британское общественное мнение вынудит его объявить войну Германии, хочет оно того или нет, и независимо от того, существует гарантия или нет. С другой стороны, обязательство перед Польшей могло бы удержать Гитлера от развязывания войны и дать правительству время убедить Польшу уступить Польский коридор Германии. Если поляков не удалось бы убедить или Германия начала бы наступление, в любом случае пришла бы беда; если бы поляков удалось уговорить, гарантия была сформулирована так, что Британии не нужно было осуществлять каких-либо действий для предотвращения этого. Это должно было исключить вероятность того, что британское общественное

мнение возмутится польским Мюнхеном. О том, что подобные размышления разделяли и британские правительственные круги, свидетельствует сообщение агентства Рейтер, опубликованное в тот же день, когда Чемберлен предоставил гарантии Польше. В этом сообщении указывалось, что под прикрытием гарантии Британия будет оказывать давление на Польшу, чтобы добиться существенных уступок Гитлеру путем переговоров. По словам Хью Далтона, члена парламента от лейбористов, выступившего в палате общин 3 апреля, это сообщение появилось в результате правительственного давления и было разработано либо в Министерстве иностранных дел, либо сэром Горасом Вильсоном, Джоном Саймоном или Сэмюэлем Хором. Двое из этих троих были членами группы Милнера, четвертый — личным представителем Чемберлена. Обвинение Далтона не было опровергнуто ни одним членом правительства, а Хор удовлетворился просьбой «обосновать заявление». Другой член парламента из группы Черчилля предположил, что источником был Джеффри Доусон, но Далтон опроверг это.

Совершенно ясно, что ни группа Чемберлена, ни группа Милнера не хотели заключать союз с Советским Союзом, чтобы остановить Гитлера в 1939 году, и что переговоры не были искренними или активными. Члены группы Милнера не так активно возражали против такого соглашения, как группа Чемберлена. Обе были уверены в действенности пакта четырех держав. Члены группы Чемберлена считали, что этот пакт может легко перерасти в антироссийский союз, группа Милнера же рассматривала его просто как связующее звено между Океаническим блоком и гер- майской Миттельевропой. Обе группы ненавидели и презирали Советский Союз, но группа Милнера не боялась его в отличие от единомышленников Чемберлена. Этот страх основывался на марксистской угрозе британской экономической системе, а группа Милнера не была так тесно связана с этой системой, как

Чемберлен и близкие к нему люди. Какой бы слабой ни стала группа к 1939 году, традиции Тойнби-Милнера было достаточно для расхождения во взглядах по этому вопросу.

Усилия членов группы Чемберлена по продолжению политики умиротворения путем экономических и других уступок Германии и их стремление заставить Гитлера согласиться на пакт четырех держав являются одним из самых позорных эпизодов в истории британской дипломатии. Эти переговоры велись главным образом через сэра Гораса Вильсона и состояли в основном из предложений Германии колониальных территорий и других уступок. Нацисты либо отвергали их, либо игнорировали.

Одно из этих предложений было связано с полуофициальным экономическим соглашением, в соответствии с которым британские и немецкие промышленники должны были заключать картельные соглашения во всех областях, чтобы установить цены на свою продукцию и разделить мировой рынок. Группа Милнера, по-видимому, возражала против этого на том основании, что это было направлено или могло быть направлено против Соединенных Штатов. Тем не менее, действия в этом направлении продолжались; основное соглашение, заключенное в Дюссельдорфе между представителями британской и немецкой промышленности, было подписано в Лондоне 16 марта 1939 года. Миссия британского правительства в Берлин с целью помочь Германии эксплуатировать недавно приобретенные районы Восточной Европы была отложена в тот же день из-за сильных общественных волнений, направленных против Германии. Как только они утихли, были предприняты секретные действия по проведению переговоров с Гельмутом Вольтатом, рейхскомис- сэром по четырехлетнему плану, который находился в Лондоне с целью обсуждения международного соглашения о регулировании китобойного промысла, при посредничестве Р. С. Хадсона, секретаря Министерства внешней торговли. Хотя у него не было

никаких полномочий, он выслушал Хадсона, а затем сэра Гораса Вильсона, но отказался обсуждать этот вопрос с Чемберленом. Вильсон предложил:

1) заключение пакта о ненападении с Германией;

2) разграничение сфер влияния между великими державами;

3) колониальные концессии в Африке по ранее упомянутым направлениям;

4) экономическое соглашение.

Эти предложения, переданные в Берлин послом Дирксеном в депеше от 21 июля 1939 года, предполагали предоставление Германии свободы действий в Восточной Европе и подталкивание ее к столкновению с Россией. Одна из фраз Дирксена гласила: «Сэр Горас Вильсон определенно сказал герру Вольтату, что заключение пакта о ненападении позволит Британии отказаться от своих обязательств по отношению к Польше». В другом докладе, три дня спустя, он сообщил: «Общественное мнение настолько разгорячено, а поджигатели войны и интриганы настолько активны, что, если бы эти планы переговоров с Германией стали достоянием общественности, они были бы немедленно сорваны Черчиллем и другими разжигателями с криком ״Нет второму Мюнхену!“».

Истинность этого заявления стала очевидна, когда новости о переговорах Хадсона и Вольтата стали достоянием гласности и привели к ожесточенным спорам в палате общин, в ходе которых спикер неоднократно прерывал дебаты, чтобы защитить правительство. По словам пресс-советника Гессе, работавшего в посольстве Германии в Лондоне, утечку допустило посольство Франции, чтобы прервать переговоры. Они, однако, уже зашли в тупик из-за того, что немцы не проявили к ним большого интереса. Гитлер и Риббентроп к этому времени уже настолько презирали англичан, что вообще не обращали на них внимания, и немецкий посол в Лондоне не счел возможным связаться с Риббентропом, его официальным начальником, ни по почте, ни лично.

Однако Чемберлен, стремясь пойти на экономические уступки Германии, дал Гитлеру 6000000 фунтов стерлингов чехословацким золотом, хранившимся в Банке Англии, и начал готовить лорда Ренсимена к тому, что он станет главным экономическим переговорщиком в рамках разрабатываемого великого соглашения. 29 июля 1939 года Кордт, временный поверенный в делах Германии в Лондоне, провел долгую беседу с Чарльзом Роденом Бакстоном, братом лейбористского пэра лорда Ноэля-Бакстона, об условиях этого соглашения, которое должно было основываться на соглашении 1907 года между Великобританией и Россией. Бакстон настаивал, что его визит неофициален, но Кордт полагал, что он был связан с прощупыванием группы Чемберлена. Учитывая, что взгляды Бакстона и Чемберлена были параллельны, это кажется весьма вероятным. Это подтверждается также тем, что сэр Горас Вильсон повторил эти идеи в совершенно секретной беседе с Дирксеном, проходившей в доме Вильсона с 4 до 6 часов вечера 3 августа 1939 года. Записи Дирксена от того же дня доказывают, что цели Вильсона не изменились. Он хотел добиться заключения пакта четырех держав, свободы действий для Германии в Восточной Европе, колониального и экономического соглашений и пр. В записях, в частности, говорится: «После краткого изложения своего разговора с Вольтатом сэр Горас Вильсон подробно рассказал о большом риске, которому подвергнется Чемберлен, начав конфиденциальные переговоры с немецким правительством. Если что-нибудь о них просочится наружу, разразится грандиозный скандал, и Чемберлен, вероятно, будет вынужден уйти в отставку». Дирксен не понимал, как можно достичь какого-либо юридически обязывающего соглашения в таких условиях: «Например, о другом визите герра Вольтата в Лондон не могло быть и речи из-за неблагоразумия Хадсона». На это Вильсон предположил, что «два эмиссара могли бы ветре- титься в Швейцарии или в другом месте». Политические аспекты

этого разговора были во многом повторены в интервью, которое Дирксен дал лорду Галифаксу 9 августа 1939 года^118.

Полностью скрыть эту деятельность от общественности было невозможно, и действительно, представители правительства иногда упоминали о ней при зондировании почвы. 3 мая Чемберлен предложил англо-германскую декларацию о ненападении, хотя всего за пять дней до этого Гитлер денонсировал англо-германское морское соглашение 1935 года и Договор о ненападении между Германией и Польшей 1934 года. Еще 28 августа сэр Невил Гендерсон предложил Германии альянс с Британией, если она добьется успеха в прямых переговорах с поляками^119. Это заявление, однако, было личным и, вероятно, заходило дальше, чем Галифакс был готов пойти к 1939 году. Он, по-видимому, мало верил в способность Чемберлена договориться с немцами. Если бы с помощью второго Мюнхена он мог добиться германо-польского урегулирования, которое удовлетворило бы Германию и позволило бы избежать войны, он бы его принял. Именно надежда на это помешала ему заключить реальное соглашение с Россией, поскольку британское правительство, по-видимому, ожидало, что, если немцы получат Польский коридор путем переговоров, в дальнейшем они смогут напасть на Россию через страны Балтии. По этой причине на переговорах с Россией Галифакс отказался от многостороннего пакта против агрессора, от гарантий прибалтийским государствам и от каких-либо трехсторонних гарантий Польше. Вместо этого он стремился добиться односторонней российской гарантии Польше, подобной той, что дала Британия. Это было слишком опасно для

России, поскольку в результате на нее возлагались обязательства, которые могли привести к войне, но британской помощи в случае, если на Советский Союз нападут напрямую после урегулирования польского вопроса или косвенно через прибалтийские государства, обещано не было. Только после заключения германо-советского пакта о ненападении от 21 августа 1939 года Галифакс дал одностороннюю гарантию Польше и заключил более официальный пакт о взаимопомощи между Великобританией и Польшей. Это было сделано для того, чтобы предупредить Гитлера о том, что при нэпа- дении на Польшу Великобритания будет втянута в войну под давлением британского общественного мнения. Гитлер, как обычно, не обращал внимания на Британию. Даже после нападения Германии на Польшу британское правительство не желало приводить пункты этого пакта в действие и потратило почти три дня, упрашивая немцев вернуться к переговорам. А после того, как англичане были вынуждены объявить войну, они не предпринимали никаких боевых действий, довольствуясь сбросом листовок на территорию Германии. В настоящее время мы знаем, что немецкие генералы перебросили так много своих сил на восток, что были серьезно обеспокоены последствиями, которые могли последовать за нэпа- дением союзников на западную Германию или даже за воздушной бомбардировкой Рура.

В этих событиях 1939 года члены группы Милнера не принимали особого участия. Они, должно быть, знали о переговорах с немцами и, вероятно, не осуждали их, но мало в них верили и к началу лета 1939 года, скорее всего, были убеждены, что война с Германией в долгосрочной перспективе неизбежна. Галифакс, вероятно, разделял эту точку зрения, но другие бывшие члены группы, такие как Хор и Саймон, к тому времени полностью перешли в группу Чемберлена, и с тех пор считать их членами группы Милнера нельзя. В период с июня 1939 по май 1940 года трещина между группой Милнера и правительством Чемберлена стала еще шире.

С самого начала войны группа Милнера была полна решимости вести войну против Германии; группа Чемберлена, с другой стороны, с неохотой думала о военных действиях, предпочитая сочетать объявленную, но не начатую войну с Германией с начатой, но необъявленной войной с Россией.

Поводом для последней послужило давление СССР на Финляндию с целью создания баз для сопротивления в случае немецкого наступления в будущем. Нападение России на Финляндию началось в последний день ноября 1939 года; к 27 декабря англичане и французы начали оказывать воздействие на Швецию, вынуждая присоединиться к ним и поддержать финнов. Согласно документам, которые были опубликованы шведским министерством иностранных дел, западные державы заявили, что намерены отправить в Финляндию людей, оборудование и деньги. К февралю 1940 года они планировали направить туда войска численностью от 30 000 до 40000 человек и оказывали давление на Швецию, чтобы она разрешила им проход через Скандинавию. К 2 марта 1940 года британцы имели наготове силы в 100000 человек и сообщили шведскому и норвежскому правительствам, что «войска с полным снаряжением подготовлены и могут отплыть в кратчайшие сроки». Они пригласили скандинавские страны разделить союзническую миссию и сделать все необходимые приготовления для транзита. В ноте Норвегии в дополнительном документе говорилось, что силы будут направлены в норвежские порты в течение четырех дней после получения разрешения, а сам транзит может начаться 20 марта. 12 марта союзники направили скандинавским странам официальный запрос на транзит. Им было отказано. Прежде чем удалось предпринять какие-либо иные действия, Финляндия проиграла и заключила с Россией мир. 5 апреля Галифакс направил скандинавским странам ноту весьма угрожающего тона. В ней, в частности, говорилось: «...проконсультировавшись с французским правительством и принимая во внимание обстоятельства, сопутствовавшие прекращению войны между

Союзом Советских Социалистических Республик и Финляндией, а также позицию, занятую шведским правительством в то время... правительства союзных стран считают, что пришло время откровенно уведомить шведское правительство о некоторых жизненно важных интересах и требованиях, которые они намерены отстаивать и защищать любыми способами. Крайне важные интересы и требования, которые правительства стран-союзниц желают довести до сведения шведского правительства, заключаются в следующем: а) союзные правительства отвергают возможность нападения на Финляндию в дальнейшем со стороны советского или германского правительств. Поэтому в случае такого нападения отказ шведского правительства содействовать усилиям правительств стран-союзниц прийти на помощь Финляндии любым способом, который они сочтут нужным, и, тем более, любые попытки помешать в предоставлении этой помощи будут рассматриваться правительствами стран- союзниц как угрожающие их жизненно важным интересам...

в) Любая попытка советского правительства получить от Норвегии поддержку на атлантическом побережье будет противоречить жизненно важным интересам правительств союзных стран».

Министр иностранных дел Швеции выразил удивление от лица своего правительства по поводу этой ноты и высказал решимость решать такие вопросы самостоятельно, сохраняя нейтралитет Швеции так же, как и прежде^120.

Неясно, как отнеслась группа Милнера к этой попытке начать активные боевые действия против Советского Союза, технически оставаясь в состоянии войны с Германией. Галифакс все еще работал в министерстве иностранных дел и, по-видимому, активно

участвовал в этом проекте. Авторы «Таймс» целиком и полностью поддерживали этот план. Например, в статье номера от 5 марта о финской войне говорилось: «С каждым днем становится все яснее, что эта война не является второстепенной проблемой. Финляндия защищает нечто более великое, чем дело свободы, и большее, чем свою собственную землю... Наша задача — поддержать ее, сопротивляясь злу тирании... Наши интересы понятны, затронут не только моральный вопрос, но и материальный. Общественные настроения в нашей стране требуют, чтобы Финляндии не позволили пасть».

В «Круглом столе», в единственном номере, который вышел во время финской войны, была напечатана пропагандистская статья под названием «The Civilization of Finland» («Цивилизация Финляндии»). В ней эта страна была названа «одной из самых демократических, по любым критериям, стран во всей Европе». В остальной части статьи восхвалялось доброе и великодушное поведение финского правительства во всех кризисах, начиная с 1917 года, но ничего не было сказано о финской войне, и не встречалось никакого упоминания о помощи союзников.

В этот период группа Милнера становилась все более нетерпимой по отношению к группе Чемберлена. Это становится ясно из июньского номера «Круглого стола» за 1940 год, в котором осуждались апрельские перестановки в Кабинете министров как вызывающие «практически всеобщее насмешливое отношение». В нем также критиковалась неспособность Чемберлена включить в состав кабинета способных членов своей собственной партии. Возможно, это было намеком на продолжающееся отчуждение Эмери. В статье говорилось: «Практически во всех аспектах ведения правительством Чемберлена войны можно заметить отсутствие воображения и смелости». Кандидатуры Саймона и Хора в качестве возможных премьер-министров в ней исключались на том основании, что они слишком близки к Чемберлену. Вероятно, Галифакс рассматривался как вероятный премьер-министр, но со временем пришло

понимание, что он слишком завяз в вопросе умиротворения. В решающий день, 8 мая 1940 года, группа была серьезно расколота. На самом деле, в ходе разделения, которое предшествовало отставке Чемберлена, леди Астор голосовала против правительства, в то время как ее шурин, Джон Джейкоб Астор, был за. Дебаты были одними из самых ожесточенных в новейшей истории и достигли своего апогея, когда Эмери выкрикнул в адрес правительства слова Кромвеля: «Вы сидите здесь слишком долго, чтобы сделать что-то хорошее. Уходите, говорю я, и давайте покончим с этим. Во имя Господа, убирайтесь!». В последовавшем за этим разделении партийные организаторы действовали с удвоенной силой, но большинство в правительстве составляло всего 81 человека, более ста консерваторов воздержались от голосования. Большая часть членов группы Милнера была вынуждена голосовать в поддержку правительства, поскольку они занимали государственные должности. Из членов внутреннего круга воспротивились лишь Эмери и леди Астор. В большинстве, все еще поддерживавшем Чемберлена, остались Д. Д. Астор, Григг, Хор, Малкольм Макдональд, Солтер, Саймон и Сомервелл. Но борьба была слишком ожесточенной. Чемберлена сменил Черчилль, а Эмери вступил в должность министра по делам Индии. В очередной раз группа Милнера и правительство объединились по этим вопросам. Начиная с 8 мая 1940 года, они преследовали только одну цель: выиграть войну с Германией.

ГЛАВА 13

ВТОРАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА (1939-1945)

руппа Милнера сыграла во время Второй мировой войны значительную роль благодаря тому, что не была разбросана по различным ведомствам, связанным с великой борьбой, а сосредоточила свое внимание на четырех или пяти главных. Среди них были:

1) разведывательно-исследовательский отдел Министерства иностранных дел;

2) посольство Великобритании в Вашингтоне;

3) Министерство информации;

4) учреждения, занимавшиеся экономической мобилизацией и восстановлением экономики.

Учитывая возраст большинства членов внутреннего круга группы Милнера во время Второй мировой войны (самому молодому — Лотиану в 1939 году было 57 лет, Хиченсу — 65; Бранду — 61 год, Доусону — 65, а Кертису — 67), они довольно многого добились. В большинстве случаев они уже неспособны были работать, лишь вели консультационную деятельность, но сумели набрать

в самые важные органы более молодых помощников. В больший- стве случаев кандидаты поступали из «Всех душ», но иногда и из других мест.

Ранее уже описывалось, как Служба по научным исследованиям и работе с прессой Чатем-Хауса была преобразована в разведывательно-исследовательский отдел Министерства иностранных дел, сначала неофициально, а затем в официальном порядке. Им руководили Лайонел Кертис и Арнольд Тойнби, последний занимал пост директора в течение 19391946־ гг. Также с этой деятельностью были связаны Б.Х. Самнер (ректор «Всех душ»), К. А. Макартни, А. Е. Циммерн, Д.У. Уилер-Беннетт и большинство оплачиваемых сотрудников из Чатем-Хауса. Циммерн был заместителем директора в 1943-1945 гг., а Уилер-Беннетт — в 1945 году.

Еще большее значение имел съезд членов группы Милнера и их новобранцев в Вашингтон. В основе внешней политики, проводимой группой с 1920 года, лежала надежда на создание «более тесного союза» с Соединенными Штатами, и они понимали, что для победы Великобритании требуется американское вмешательство. Поэтому на протяжении всей войны более десятка членов группы находились в Вашингтоне, проводя политику в этом направлении.

Лорд Лотиан был назначен послом в Соединенные Штаты, как только началась война. Его длительное знакомство со страной и личные связи, накопленные за почти пятнадцать лет работы секретарем Родса, смягчали тот факт, что у него установились близкие отношения с печально известной Кливденской кликой, тем более что об этих отношениях было неизвестно большинству американцев. Должность в Вашингтоне считалась настолько важной, что после неожиданной и печальной смерти Лотиана в декабре 1940 года лорд Галифакс был переведен на нее из Министерства иностранных дел. При этом он сохранил свой пост в Военном кабинете. Таким образом человек, занимавший эту должность в Вашингтоне, был повышен до такого положения, которого никогда не занимал ни один

иностранный представитель. Лорд Галифакс проработал там до 1946 года, еще год после того, как война фактически закончилась. Практически в течение всего этого периода он был окружен членами группы Милнера, в основном стипендиатами «Всех душ», так что в любом уголке британского посольства можно было столкнуться с членом этого избранного академического общества. Самыми важными из них были лорд Бранд, Гарольд Батлер и Артур Солтер.

Лорд Бранд находился в Америке с марта 1941 по май 1946 года, будучи главой Британской продовольственной миссии в течение трех лет и представителем британского казначейства в течение двух лет. Он также был председателем Британского совета по снабжению в Северной Америке в 1942 году, а затем в 1945-1946 гг. При этом не покидал своего поста управляющего директора Lazard Brothers до мая 1944 года. Его протеже Адам Д. Маррис, сын сэра Уильяма Марриса из «Детского сада», который работал в Lazard Brothers с 1929 года до начала войны, а затем провел короткий период в Министерстве экономической войны в Лондоне, был тесно связан с Брандом. В 1940 году он начал свою работу в посольстве в Вашингтоне, сначала в качестве первого секретаря, а затем — советника. После войны в течение шести месяцев был генеральным секретарем Чрезвычайного экономического комитета Европы. В феврале 1946 года он вернулся в Lazard Brothers.

Гарольд Батлер (сэр Гарольд с 1946) приехал в Вашингтон в 1942 году в ранге посланника. Он находился там в течение четырех лет, занимаясь главным образом связями с общественностью. Сэр Артур Солтер, женившийся в 1940 году на леди из Вашингтона, прибыл в Америку в 1941 году в качестве главы представительства Великобритании по торговому судоходству. Он оставался там до тех пор, пока в начале 1944 года не была создана Администрация ООН по вопросам помощи и восстановления, где он стал старшим заместителем генерального директора. Год спустя он вошел в Кабинет министров в качестве канцлера герцогства Ланкастер. Сэр Артур

был квалифицированным экспертом по судоходству и периодически занимался государственными проблемами в этой области с тех пор, как покинул Брасенос-колледж в 1904 году. Тесные дружеские отношения с лордом Галифаксом установились еще в более ранний период, когда они оба были студентами Оксфорда.

Среди не столь важных людей, приехавших в Вашингтон во время войны, можно упомянуть четырех членов «Всех душ»: И. Берлина, Д. Д. Фостера, Р. М. Макинса и Д. X. А. Спарроу. Исайя Берлин, один из новобранцев группы Милнера, пробился в этот избранный круг, выиграв стипендию «Всех душ» в 1932 году, через год после того, как окончил колледж Корпус-Кристи. Благодаря этой связи он стал близким другом мистера и миссис X. А. Л. Фишер и с 1938 года был членом и преподавателем Нью-колледжа. В 1941 году он приехал в Нью-Йорк, чтобы работать с Д. У. Уилер-Беннеттом в американском филиале Министерства информации, но пробыл там не более года. В 1942 году он стал первым секретарем посольства в Вашингтоне, заменив на должности Адама Марриса. После войны он на короткий четырехмесячный период перешел на аналогичную должность в британское посольство в Москве. А в 1949 году уехал в Гарвардский университет в качестве приглашенного лектора по России.

Джон Голуэй Фостер — еще один новобранец группы Милнера, который, как и Берлин, получил назначение благодаря «Всем душам» (1924). Он также окончил Нью-колледж и с 1935 по 1939 гг. преподавал международное частное право в Оксфорде. В 1939 году он отправился в посольство в Вашингтоне в качестве первого секретаря и пробыл там почти пять лет. В 1944 году был назначен бригадиром на специальную службу, а в следующем завоевал значительный авторитет, выиграв место в парламенте от консерваторов несмотря на наплыв лейбористов. По прошествии двадцати пяти лет он все еще является членом «Всех душ», и уже один этот факт указывает на то, что он занимает важное место в группе.

Роджер Меллор Макине, сын консервативного члена парламента, был избран членом «Всех душ» сразу после окончания колледжа Крайст-Черч в 1925 году. Он поступил на дипломатическую службу в 1928 году и в течение следующих девяти лет работал некоторое время в Лондоне, в Вашингтоне и (недолго) в Осло. В 1937 году он стал помощником советника по делам Лиги Наций в Министерстве иностранных дел. Он был секретарем британской делегации на Эвианской конференции по беженцам из Германии в 1938 году и стал секретарем Межправительственного комитета по делам беженцев, созданного на этой встрече. В 1939 году он вернулся в Министерство иностранных дел в качестве советника по делам Лиги Наций, но вскоре стал первым секретарем; он был советником британской делегации на нью-йоркской встрече Международной конференции труда в 1941 году, а в следующем году начал работать в составе сотрудников министра-резидента в Западной Африке. Когда в 1943 году был создан штаб союзников в районе Средиземного моря, Макине был направлен в штаб британского министра- резидента. В конце войны, в 1945 году, он отправился в посольство в Вашингтоне в ранге посланника. При этом у него было неоценимое преимущество: его жена, на которой он женился в 1934 году, была дочерью покойного Дуайта Ф. Дэвиса, военного министра в администрации Гувера. В этот период Макине играл важную роль в различных международных организациях. Он был представителем Соединенного Королевства во Временной комиссии по продовольствию и сельскому хозяйству Организации Объединенных Наций в 1945 году; советником делегации Соединенного Королевства на первой конференции Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН в Квебеке в том же году; делегатом на совещании Администрации ООН по вопросам помощи и восстановления в Атлантик-Сити в следующем году. В 1947 году он покинул Вашингтон по причине того, что был назначен на должность помощника заместителя министра в Министерстве иностранных дел в Лондоне.

Еще одним важным членом «Всех душ», ненадолго появившимся в Вашингтоне во время войны, был Джон X. А. Спарроу. Окончив Винчестерскую школу, а также Нью-колледж в 1927 году, он получил юридическую стипендию Элдона и стипендию от «Всех душ» в 1929 году. Спустя двадцать лет он все еще остается членом колледжа «Все души». В 1940 году он был призван в Колдстрим- скую гвардию, большую часть 1940 года находился в Вашингтоне с секретной военной миссией и работал на Военное министерство с 1942 года и до конца войны.

Некоторые другие члены группы также находились в Соединенных Штатах в течение рассматриваемого периода. Мы уже упоминали о том, как Д. У. Уилер-Беннет оказывал услуги Министерству информации в Нью-Йорке с 1939 по 1944 гг. Роберт Д. Стопфорд был финансовым советником британского посольства в 19401943 гг. Следует также упомянуть, что Ф. У. Эглстон, главный член группы в Австралии, был австралийским посланником в Вашингтоне с 1944 по 1946 гг. И история деятельности группы Милнера в Вашингтоне не будет полной, если не упомянуть, по крайней мере, Перси Э. Корбетта.

Перси Корбетт с острова Принца Эдуарда, Канада, получил степень магистра в Университете Макгилла в 1915 году и поступил в колледж Баллиол, получив стипендию Родса. Он был членом «Всех душ» в 1920-1928 гг. и членом штаба Лиги Наций в 1920-1924 гг. С 1924 по 1937 гг. был профессором римского права в Университете Макгилла, а с 1944 года — профессором в области государственного управления и юриспруденции и заведующим кафедрой политических наук в Йельском университете. Он всегда был близок к группе Милнера, участвуя во многих их канадских мероприятиях, таких как неофициальные конференции по отношениям с Британским Содружеством, а также сотрудничая с их учреждениями, такими как Канадский королевский институт международных отношений и Институт тихоокеанских отношений. В 1942 году он был

председателем Тихоокеанского совета. Во время войны проводил большую часть своего времени в Соединенных Штатах, особенно в Вашингтоне, занимаясь лоббистской деятельностью в британском посольстве, главным образом в научных и академических кругах, но также и в правительственных учреждениях. После того как война закончилась, он занял, благодаря своей должности в Йеле, очень влиятельное положение, особенно с тех пор, как в 1948 году Йельский университет начал публиковать свой новый ежеквартальный обзор под названием World Politics («Мировая политика»). В этом издании профессор Корбетт является одним из наиболее влиятельных сотрудников. В настоящее время он входит в число трех, должно быть, самых важных канадских членов группы Милнера. Двое других — Винсент Масси и Джордж Паркин Глейзбрук.

Учитывая, какой акцент группа Милнера всегда делала на гласности, и необходимость контролировать основные каналы, по которым широкая общественность получает информацию о государственных делах, неудивительно, что Министерство информации было взято группой под контроль с момента его создания в 1939 году.

В начале войны Х.А.Л. Фишер был начальником Би-би-си в течение четырех лет. Вероятно, именно в результате этой связи Л. Ф. Рашбрук Уильямс, которого мы уже упоминали в связи с индийским вопросом и в качестве члена «Всех душ» с 1914 года, стал директором Восточной службы Би-би-си. Позже он был советником по делам Ближнего Востока в Министерстве информации, но покинул пост в 1944 году, чтобы стать редактором «Таймс». Эдвард Григгс, ныне лорд Олтринчем, был парламентским секретарем Министерства информации с момента его создания и до изменения состава Кабинета министров в 1940 году, когда он перешел в Военное министерство. Уилер-Беннетт и Исайя Берлин работали в нью- Йоркском офисе Министерства информации, как уже упоминалось, первый на протяжении всей войны, а второй в 1941-1942 гг. Ходсон, член «Всех душ» и, вероятно, самый важный из новобранцев

группы Милнера, был директором имперского отдела Министерства информации с момента его создания в 1939 году и до поездки в Индию в качестве уполномоченного по реформам в 1941-1942 гг. И, наконец, Сирил Джон Рэдклифф (сэр Сирил после 1944), выпускник Нью-колледжа в 1922 году и член «Всех душ» в течение пятнадцати лет (1922-1937), зять лорда Чарнвуда с 1939 года, работал в Министерстве информации в течение всей войны, более четырех лет пробыв в должности генерального директора всей организации^121.

В дополнение к этим трем крупным учреждениям (разведывательно-исследовательский отдел Министерства иностранных дел, посольство в Вашингтоне и Министерство информации) группа Милнера пользовалась значительным влиянием в тех ветвях администрации, которые занимались чрезвычайным экономическим регулированием, хотя здесь самые высокие должности были зарезервированы для тех членов блока Сесила, которые были ближе всего к группе Милнера. Оливер Литтелтон, чья мать была членом группы, контролировал сферу цветных металлов в 1939-1940 гг., был президентом Совета по торговле в 1940-1941 гг. и министром промышленности в 1942-1945 гг. Лорд Уолмер (лорд Селборн с 1942) был директором отдела по цементной промышленности в Министерстве труда в 1940-1942 гг. и министром экономической войны в 1942-1945 гг. В этой связи следует отметить, что в период 1920-1930-х гг. группа Милнера имела определенные экономические интересы в области цветных металлов и цемента. Первый был связан с их интересом к колониальным шахтам, которые являлись источниками руд, а также в связи с тем, что они контролировали электрические коммуникации, поставлявшие большую часть энергии, необходимой для удешевления этих металлов. Прежде всего в этом были заинтересованы, с одной стороны, Фонд Родса и партнеры

Милнера и Родса, такие как Р. С. Холланд, Эйб Бейли, П.Л. Гелл и т.д., а с другой — Lazard Brothers и семья Хоров. Последствия этого слишком сложны и запутанны, чтобы описывать их здесь подробно, однако можно указать, что лорд Милнер был директором Rio Tinto, Дугал Малкольм — Nchanga Consolidated Copper Mines, Сэмюэл Хор — Birmingham Aluminum Casting Company, пока не занял государственную должность, а семья Хоров владела большими частями Associated Tin Mines of Nigeria, British-American Tin Corporation, London Tin Corporation и т.д. P. С. Холланд был совладельцем Anglo- Spanish Construction Company, British Copper Manufacturers и British Metal Corporation, Литтелтон Гелл — директором Huelva Copper и Zinc Corporation, Оливер Литтелтон — управляющим директором British Metal Corporation и директором Metallgesellschaft, немецкой монополии в области легких металлов. Лорд Местон, который после своего возвращения из Индии был назначен во многие важные корпорации, включая Associated Portland Cement Manufacturers и British Portland Cement Manufacturers, являлся основным членом группы Милнера, занимавшимся цементной промышленностью. Третий лорд Селборн был председателем Федерации производителей цемента с 1934 по 1940 гг. и ушел в отставку, чтобы взять на себя обязанности по управлению правительственной программой регулирования цементной отрасли.

Среди людей, занимавших более низкие должности, связанные с этой сферой, можно упомянуть следующих. Чарльз Р. С. Харрис, о котором мы уже говорили как о соратнике Бранда, члене «Всех душ» в течение пятнадцати лет, авторе передовиц «Таймс» на протяжении десяти лет, признанном авторитете по теме Дунса Скота, создателе книги о внешней задолженности Германии, в 1939-1940 гг. работал в Министерстве экономической войны. Затем он провел два года в Исландии в Министерстве иностранных дел и три года в Военном министерстве, а в 1944-1945 гг. стал членом Межсоюзнической комиссии по контролю Италии. Ходсон был главным

помощником секретаря, а затем начальником отдела невоенных поставок Министерства промышленности с момента возвращения из Индии и до конца войны (1942-1945). Дуглас П.Т. Джей, выпускник Нью-колледжа 1930 года и член «Всех душ» в течение следующих семи лет, был сотрудником «Таймс» и «Экономист» в период 1929-1937 гг. и городским редактором «Дейли геральд» в 19371941 гг. В 1941-1943 гг. он был помощником секретаря Министерства снабжения, а в 1943-1945 гг, — главным помощником секретаря в Совете по торговле. Когда летом 1945 года к власти пришло лейбористское правительство, он стал личным помощником премьер- министра (Клемент Эттли), а в 1946 году — членом парламента от лейбористов. Ричард Пэре, сын известного специалиста по России, покойного сэра Бернарда Пэрса, и зять знаменитого историка сэра Мориса Поуика, был членом «Всех душ» в течение двадцати одного года после окончания Баллиол-колледжа в 1924 году. Он преподавал в Нью-колледже в течение одиннадцати лет, с 1929 по 1940 гг. а затем работал в Торговом совете во время войны, с 1940 по 1945 гг. После войны он был профессором истории в Эдинбурге. Большую часть войны его отец, сэр Бернард Пэре, пророссийский пропаган- диет, читал лекции в Соединенных Штатах, получая жалованье от Министерства информации. Мы уже упоминали, что Адам Мар- рис работал в Министерстве экономической войны в 1939-1940 гг

Чем больше дело подходило к окончанию войны, тем больше группа Милнера переключала свое внимание на тему послевоенного планирования и восстановления. По большей части это проводилось через Чатем-Хаус. Когда началась война, Тойнби написал письмо Совету КИМО, в котором сказал: «Если мы преодолеем нынешний кризис и получим еще один шанс попытаться привести мир в порядок, то почувствуем необходимость взглянуть на наши проблемы шире и глубже, чем смотрели на них после войны 19141918 гг... Я считаю, что мистер Лайонел Кертис думал о такой возможности с тех пор, как у него впервые появилась идея о создании

института; его произведение ״Civitas Dei“ (״Град божий“) и мое ״Study of History“ (״Исследование истории“) — два исследования исторического фона для изучения современных международных отношений»122. В конце 1942 года группа основала ежеквартальный журнал, посвященный восстановлению. Технически он был основан под эгидой Лондонской школы экономики, но редактором был Г.Н. Кларк, член «Всех душ» с 1912 года и профессор экономической истории им. Чичеле с 1931 по 1943 гг. Этот журнал назывался Agenda («Повестка дня»), его редакция находилась в Чатем-Хаусе. Эти планы возглавить послевоенные действия по восстановлению были грубо нарушены в августе 1945 года, когда в результате всеобщих выборов консервативное правительство было отстранено от власти, а вместо него пришли лейбористы. Влияние группы в этих кругах всегда было довольно незначительным.

После этого удара влияние группы Милнера стремительно пошло на убыль, и неясно, по какой причине^123. Ее контроль над «Таймс», «Круглым столом», Чатем-Хаусом, Фондом Родса, «Всеми Душами» и Оксфордом в целом сохранился, но какой-либо централизованной цели или идеи уже не существовало. Большинство членов группы, состоявших в ней изначально, завершили активную деятельность; у новобранцев не было ни опыта, ни интеллектуальных убеждений, ни социальных контактов, которые ранее позволяли членам обладать такой огромной властью. Бедствия, в которые группа ввергла британскую политику в период до 1940 года, были столь значительны, что не могли не нанести урон их престижу.

В отношении империи их политика в значительной степени провалилась: Ирландия ушла, Индия разделилась, Бирма уплыла, и даже Южная Африка отдалилась дальше, чем когда-либо с 1910 года. Что касается внешней политики, их действия почти уничтожили западную цивилизацию или, по крайней мере, ее европейский центр. «Таймс» утратила свое влияние; из «Круглого стола» ушли жизненные силы. Но гораздо хуже то, что те колледжи Оксфорда, где влияние группы было самым сильным, пришли в сильный упадок. Должность профессора международных отношений им. Монтегю Бертона, в которую профессор Циммерн, а затем профессор Вудворд возводили великие таланты, в 1948 году была предоставлена старой деве средних лет, дочери сэра Джеймса Хэдлэма-Морли, на счету которой была всего лишь одна опубликованная работа. Должность профессора международного права и дипломатии им. Чичеле, которую в течение двадцати пяти лет занимал профессор Джеймс Л. Брифли, великолепно исполнявший свои обязанности, в 1947 году была отдана юристу по общему праву, который, по его собственному признанию, не слишком хорошо знал международное право, и единственной опубликованной работой которого, написанной в сотрудничестве со специалистом по праву справедливости, стал труд «Law of Mortgages» («Ипотечное законодательство»). Эти назначения, которые вызвали шок в академических кругах Соединенных Штатов, заставляют скептически взглянуть на будущее как группы Милнера, так и великих институтов, на которые она оказывала влияние. По-видимому, великая идеалистическая авантюра, начатая Тойнби и Милнером в 1875 году, постепенно угасла и превратилась в прах.

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приблизительный список членов группы Милнера

Нижеследующие списки являются приблизительными в том смысле, что они неполные и содержат ошибки. Ошибки более вероятны при отнесении лиц к определенному кругу Группы и менее вероятны при отнесении к членам Группы лиц, которые ими не являются. Что касается приведенных имен, у меня есть достаточно доказательств, чтобы быть уверенным в том, что они являются членами группы, хотя во многих случаях я не считаю себя компетентным настаивать на том, что соответствующие лица знали, что они были членами секретной группы. Доказательства, на которых основан этот список, опираются на документальные свидетельства, приватную информацию и косвенные доказательства.

Лица перечислены в каждой группе на основе общего впечатления, а не точного разграничения, поскольку различие между ними довольно расплывчатое и время от времени меняется. Например, я точно знаю, что сэр Альфред Циммерн и лорд Сесил из Чел- вуд посещал собрания внутреннего круга в период до 1920 года, но я отнес их к внешнему кругу, потому что это кажется более точным обозначением на длительный период с 1920 года.

В каждом списке я разместил имена различных людей в порядке хронологии и важности. В тех случаях, где я заподозрил кого-то членом Группы, не имея никаких убедительных доказательств, я заключил имя в квадратные скобки.

Общество избранных членов Сесил Джон Родс

Нэтан Ротшильд, барон Ротшильд Сэр Гарри Джонстон Уильям Т. Стед

Реджинальд Бретт, виконт Эшер Альфред Милнер,

виконт Милнер Б. Ф. Хоксли

Томас Брасси,

лорд Брасси Эдмунд Гарретт [Сэр Эдвард Кук]

Альфред Бейта

Сэр Эйб Бейли Альберт Грей, граф Грей Арчибальд Прироуз,

граф Розбери Артур

Джеймс Бальфур

Сэр Джордж Р. Паркин

Филип Литтелтон Гелл

Общество помощников

Внутренний круг

Сэр Патрик Дункан

Роберт Генри Бранд, барон Бранд Филип Керр, маркиз Лотиан Лайонел Кертис

Уильям Л. Хиченс Джеффри Доусон

Сэр Генри Берченоу

Сэр Реджинальд Сотерн Холланд

Артур Лайонел Смит

Герберт А. Л. Фишер

Уильям Уолдгрейв Палмер, граф

Селборн

[Сэр Альфред Литтелтон]

Сэр Патрик Дункан

Роберт Генри Бранд, барон Бранд

Филип Керр, маркиз Лотиан

Лайонел Кертис

Джеффри Доусон

Эдуард Григг, барон Олтринчем

Ян X. Смэтс

Леопольд Эмери

Уолдорф Астор, виконт Астор

Нэнси Астор, леди Астор

Эдуард Григг, барон Олтринчем

Герберт А. Л. Фишер

Леопольд Эмери

Ричард Фидем

Хью А. Уиндем

Сэр Дугал Малкольм

Бэзил Уильямс

Бэзил Келлетт Лонг Сэр Эйб Бейли

Ян X. Смэтс

Сэр Уильям Маррис Джеймс С. Местон

Барон Местон Малкольм Хейли

Барон Хейли

Флора Шоу

Внутренний круг

Джон Бакен, барон Твидсмур Сэр Фабиан У эр Сэр Альфред Циммерн Гилберт Марри Роберт Сесил, виконт Сесил-Челвудский Джеймс У. Хэдлэм-Морли Фредерик Дж. Н. Тезигер, виконт Челмсфорд сэр Валентайн Хироль

Эдвард Ф.Л. Вуд, граф Галифакс Сэр [Джеймс] Артур Солтер сэр Артур X. Д. Р. Стил-Мейтленд Уильям Г. А. Ормсби-Гор, барон Харлек даму Эдит Литтелтон, миссис Альберт Литтелтон Фредерик Лугард, барон Лугард Сэр [Линдер] Старр Джеймсон Генри У. К. Дэвис

Леди Лугард

Сэр Реджинальд Коупленд Уолдорф Астор, виконт Астор Нэнси Астор, леди Астор Морис Хэнки, барон Хэнки

Арнольд Д. Тойнби

Лоренс Ф. Рашбрук Ф. Уильямс Генри Винсент Ходсон

Винсент Тодд Харлоу

Джон А. Саймон, виконт Саймон Сэмюэл Дж. Г. Хор, виконт Темплвуд

Морис П. А. Хэнки, барон Хэнки Уилсон Харрис [Фрэнсис Кларк] Уильям Г. С. Адамс [Уильям К. Хэнкок] Эрнест Л. Вудворд Сэр Гарольд Батлер Кеннет Н. Белл

Сэр Дональд Б. Сомервелл Сэр Морис Л. Гвайер Чарльз Р. С. Харрис Сэр Эдвард Р. Пикок Сэр Сирил Джон Рэдклифф Д. У. Уилер-Беннетт Роберт Д. Стопфорд

Роберт М. Баррингтон-Уорд [Кеннет С. Уир]

Эдвард X. Карр

Малкольм Макдональд Годфри Элтон, барон Элтон Нил Малкольм

Фримен Фримен-Томас, виконт Уиллингдон

Исайя Берлин

Роджер М. Макине Сэр Артур Уиллерт Ивисон С. Макадам

3. Члены Группы в других странах

а.      Канада

Артур Д. Глейзбрук Сэр Джордж Паркин Винсент Масси

Джордж П. де Т. Глейзбрук

Перси Корбетт [Сэр Джозеф Флавель]

Ь.      Соединенные Штаты Америки

Джордж Луис Бир

Фрэнк Эйделотт

Джером Грин [Кларенс Стрейт]

с.      Южная Африка

Ян X. Смэтс

Сэр Патрик Дункан

Сэр Эйб Бейли

Бэзил К. Дон

Ричард Фитэм

[Сэр Джеймс Роуз Иннес]

Австралия

Сэр Томас Бавин

Сэр Фредерик Эглстон

[Дадли Д. Брэхем]

е.      Новая Зеландия

Джеймс Аллен

Уильям Дауни Стюапт

Артур Р. Аткинсон

Германия

Хельмут Джеймс фон Мольтке

Адам фон Тротт цу Зольц

КЭРРОЛЛ КВИГЛИ

АНГЛО-АМЕРИКАНСКИЙ ИСТЕБЛИШМЕНТ

Редактор Алексей Оболенский Дизайн обложки Борис Протопопов Вёрстка Александр Товпеко

Издательство «Наше завтра». Формат 60*90/16. Бумага офсетная.

Усл. печ. 29,44 л. Тираж 1000 экз. Заказ 7308 Сайт издательства: nzavtra.ru

Тел.: +7 499 490-70-48

Отпечатано в АО «Первая Образцовая типография»

Филиал «Чеховский Печатный Двор» 142300, Московская область, г. Чехов, ул. Полиграфистов, д. 1 Сайт: www.chpd.ru, e-mail: sales@chpd.ru, тел. +7 499 270-73-59

Заметки

[

←1

]

Источники этой информации и более подробное рассмотрение организации и членов тайного общества Родса можно найти ниже в главе 3.

[

←2

]

О Паркине см. биографию (1929 г.), начатую сэром Джоном Уиллисоном и завершенную зятем Паркина, Уильямом Л. Грантом. Также см. статьи о Паркине и Милнере в «Dictionary of National Biography» («Национальном биографическом словаре»). Дебаты в Оксфордском союзе, которые впервые привлекли внимание Милнера к Паркину, упоминаются в «Memories and Reflections» («Воспоминаниях и размышлениях») Герберта Асквита (лорд Оксфорд и Асквит) (2 тома, Бостон, 1928), 1, 26.

[

←3

]

Идеи социальной работы с бедными и некоторые другие идеи, которых придерживаются Тойнби и Милнер, были заимствованы из учений Джона Раскина, который впервые приехал в Оксфорд в качестве профессора, когда они были студентами. Двое молодых людей стали ревностными учениками Раскина и летом 1870 года стали членами его идеологической группы. Стандартная биография Раскина была написана протеже Милнера Эдвардом Куком. Этот же человек редактировал полное собрание сочинений Раскина в тридцати восьми томах. См. лорд Оксфорд и Асквит, Memories and Reflections («Воспоминания и размышления»), (2 тома., Бостон, 1928), 1, 48. Статья о Куке в «Национальном биографическом словаре» была написан близким другом и биографом Асквита Дж. А. Спендером.

[

←4

]

Цитата из Сесила Хедлама, изд., The Milner Papers (Документы Милнера) (2 тома, Лондон, 1931-1933), 1,15. Биографии Милнера не существует, и все работы, касающиеся его карьеры, написаны членами группы Милнера и скрывают больше, чем раскрывают. Самыми важными общими очерками его жизни являются статья в «Национальном биографическом словаре», некролог в «Таймс» (май 1925) и некролог в «Круглом столе» (июнь 1925 г., XV, 427-430). Его собственную точку зрения нужно искать в его речах и эссе. Из них главными являются сборники «The Nation and The Empire» («Нация и империя») (Бостон, 1913) и «Questions of The Hour» («Вопросы муки») (Лондон, 1923). К сожалению, выступления после 1913 года и все очерки, опубликованные в периодических изданиях, до сих пор не собраны. Это пренебрежение одной из самых важных фигур двадцатого века, вероятно, является преднамеренным и частью политики секретности, проводимой группой Милнера.

[

←5

]

А. К. Джонсон, Viscount Halifax (Виконт Галифакс) (Нью-Йорк, 1941), 54. Поскольку лорд Галифакс помогал автору этой биографии и дал ему ранее неопубликованные материалы для вставки в нее, мы вправе считать, что это делает биографию «авторизованной» и придает ее заявлениям значительный вес. Автор знает о существовании группы Милнера и приписывает большую часть впечатляющей карьеры лорда Галифакса его связи с группой.

[

←6

]

Г. X. Хенсон, Retrospect of an Unimportant Life (Ретроспектива неважной жизни) (2 тома, Лондон, 1942-1943), 11, 66.

[

←7

]

К. Хобхаус, Oxford as It Was and as It Is Today (Оксфорд, каким он был и каким является сегодня) (Лондон, 1939), стр. 18.

[

←8

]

О роли Чарльза Хардинга во внешней политике см. А. Л. Кеннеди, Lord Hardinge of Penshurst (Лорд Хардинг из Пенсхёрста), The Quarterly Review (январь 1945), CCLXXXIII, 97-104, и Чарльз Хардинг, 1-й барон Хардинг из Пенсхерста, Old Diplomacy; Reminiscences (Лондон, 1947). Хотя в этой работе об этом больше не упоминается, А.Л. Кеннеди, похоже, является членом группы Милнера.

[

←9

]

Лорд Эрнл, Whippingham to Westminster (Лондон, 1938), 248.

[

←10

]

Лайонел Кертис, Dyarchy (Диархия) (Оксфорд, 1920), 54.

[

←11

]

Еще одним исключением был «Брон» Лукас (Оберон Герберт, лорд Лукас и Дингуолл), сын Оберона Герберта, брата лорда Карнавона. «Брон» прошел путь от Баллиола до Южной Африки в качестве корреспондента «Таймс» во времена англо-бурской войны и потерял ногу из-за чрезмерной преданности делу. Близкий друг Джона Бьюкена и Раймонда Асквита, он стал либеральным членом парламента благодаря влиянию последнего, но в 1905 году ему пришлось перейти в верхнюю палату, когда он унаследовал два титула от брата своей матери. Впоследствии он был личным секретарем Холдейна (1908), заместителем военного министра (1908-1911), заместителем министра поде- лам колоний (1911), парламентским секретарем Совета по сельскому хозяйству (1911-1914) и президентом Совета по сельскому хозяйству. (1914-1915). Таким образом, он стал членом кабинета министров, когда ему было всего тридцать восемь лет. Он ушел в отставку, чтобы присоединиться к Королевскому летному корпусу и был убит в 1916 году, примерно в то же время, что и Раймонд Асквит. Если бы они оба остались живы, вероятно, стали бы членами группы Милнера. Асквит уже был членом «Всех душ» (1901-1916). О «Броне» Лукасе см. автобиографии лордов Асквита и Твидсмура и статью о гибели Баллиола в Первой мировой войне в мемориальном сборнике.

[

←12

]

Об этих клубах см. Лорд Оксфорд и Асквит, Memories and Reflections («Воспоминания и размышления») (2 тома. Бостон, 1928), 1, 311-325.

[

←13

]

Основные опубликованные упоминания о существовании группы Милнера, вышедшие из-под пера ее участников, будут найдены в некрологах умерших членов в «Круглом столе» и статьях в Словаре национальной биографии. В первую очередь см. заметки о Милнере, Хиккенсе, лорде Лотиане, А. Дж. Глейзбруке, сэре Томасе Бэвине, сэре Патрике Дункане, сэре Эйбе Бейли и др. См. также упоминания в опубликованных работах Лайонела Кертиса, Джона Бьюкена (лорда Твидсмура), Джона Дава и т.д. Соответствующие цитаты из Джона Бьюкена и лорда Асквита можно прочитать в конце главы 3 ниже. Лучше опубликованное упоминание о группе Милнере содержится у М.С. Гина, The Making of The Union of South Africa («Создание Союза Южной Африки») (Лондон, 1946), 150-152. Лучший отчет самой Группы содержится в статье «Двадцать пять лет» в «Круглом столе» за сентябрь 1935 г., XV, 653-659.

[

←14

]

Этот раздел основан на У.Т. Стеде, The Last Will and Testament of Cecil John Rhodes («Последняя воля и завещание Сесила Джона Родса») (Лондон, 1902); Три статьи сэра Фрэнсиса Уайли в American Oxonian (апрель 1944), XXXI, 65-69; июль 1944), XXXI, 129-138; и январь 1945), XXXII, 1-11; Ф. Айделотт, The American Rhodes Scholars («Американские стипендиаты Родса») (Принстон, 1946); а также биографии и воспоминания упомянутых людей.

[

←15

]

Сэр Фрэнсис Уайли, из статей которого доктор Айделотт взял большую часть материала для своей первой главы, не делает таких заявлений. Сэр Фрэнсис просто упоминает тайное общество в связи с ранними завещаниями, а затем полностью забрасывает тему.

[

←16

]

У.Т. Стед, The Last Will and Testament of Cecil John Rhodes («Последняя воля и завещание Сесила Джона Родса») (Лондон, 1902), 110-111. Обращение 1896 года к Бретту в Journals and Letters of Reginald, Viscount Esher («Журналы и письма Реджинальда, виконта Эшера») (4 тома., Лондон, 1934-1938), 1,197.

[

←17

]

Доктор Айделотт подробно цитирует письмо, которое Родс послал Стеду в 1891 году, но не цитирует утверждения, которые Стед сделал по этому поводу, когда он опубликовал его в 1902 году. В этом письме он рассказал о проекте федерального союза с Соединенными Штатами и заявил: «Единственный реальный [способ] претворения этой идеи в жизнь — это секретное (общество), постепенно поглощающее мировые богатства, чтобы посвятить их такой цели». В конце этого документа Стед написал: «Насколько мне известно, м-р Родс никогда не говорил ни слова и никогда не писал ни единого слога, которые бы подтверждали предположение, что он отказался от своих стремлений, которые были выражены в этом письме 1891 года. В ходе длительных дискуссий, имевших место между нами в последние годы его жизни, он так же решительно, как и поначалу, подтвердил свое непоколебимое убеждение в отношении мечты — если вы предпочитаете называть это так — видения, которое всегда было путеводной звездой его жизни». См. У.Т. Стед, Последняя воля и завещание Сесила Джона Родса (Лондон, 1902), 73-77.

[

←18

]

Сэр Джон Уиллисон, Sir George Parkin (Сэр Джордж Паркин) (Лондон, 1929), 234.

[

←19

]

Этот абзац и два предшествующих взяты из сэра Фредерика Уайта, The Life of W.T. Stead («Жизнь У.Т. Стеда») (2 тома, Бостон, 1925), 270-272 и 39.

[

←20

]

См. Журналы и письма Реджинальда, Виконта Эшера (4 тома, Лондон, 1938), 1,149-150. Следует отметить, что изъятие из записи от 3 февраля, отмеченное троеточием (...), было сделано сыном лорда Эшера, когда тот редактировал журналы для публикации.

[

←21

]

См. Ф. Уайт, The Life of W.T. Stead («Жизнь У.Т. Стеда») (2 тома, Бостон, 1925), 199-212.

[

←22

]

Никакого упоминания о тайном обществе нельзя найти ни у сэра Гарри Джонстона, The Story of Му Life («История моей жизни») (Лондон, 1923), ни у Алекса Джонстона, Life and Letters of Sir Harry Johnston («Жизнь и письма сэра Гарри Джонстона») (Лондон, 1929). Первая работа действительно содержит запись о разрыве Джонстона с Родсом на странице 497. Более подробная информация находится на страницах 145-148 более поздней работы, включая высказывание Родса: «Я уничтожу тебя, Джонстон, за это». Джонстон был убежден, что именно из-за этой вражды Милнер, а не он, был избран верховным комиссаром Южной Африки в 1897 году. См. стр. 338-339.

[

←23

]

Причина, по которой Родс устранил его (указанная в кодициле к его завещанию в январе 1901 г.) заключалась в том, что «он был чрезвычайно эксцентричен, несмотря на то, что всегда испытывал к нему большое уважение, чувствовал, что объекты моей воли будут скомпрометированы его взглядами». Мотивы Милнера (указанные в номере посвященном памяти Стеда в «Review of Reviews» (за май 1912 г.) заключались в его «неуравновешенности», которая была «его ахиллесовой пятой». См. также цитируемое ниже письмо Эдмунда Гарретта Стеду от 12 апреля 1902 г. из Ф. Уайта, The Life of W.T. Stead («Жизнь У.Т. Сте- да») (2 тома, Бостон, 1925), 211.

[

←24

]

Цитата из очерка лорда Эшера в Национальном биографическом словаре. Другие цитаты из Бретта взяты из «Журналов и писем Реджинальда, виконта Эшера» (4 тома, Лондон), 1934-1938.

[

←25

]

Э.Т. Кук, Edmund Garrett (Эдмунд Гаррет) (London, 1909), 158. Изъятие в этом письме, отмеченное троеточием (...), было сделано Куком. Кук был протеже Милнера из Нью-Колледжа, приглашенном работать в Pall Niall Gazette в 1881 году и принятым в штат в качестве редактора в августе 1885 года, когда Милнер исполнял обязанности главного редактора в период отсутствия Морли и Стеда. См.Ф. Уайт, The Life of W.T. Stead («Жизнь У.Т. Стеда») (2 тома, Бостон, 1925), I, 94. Кук оставался близким к Милнеру в течение многих лет. 4 октября 1899 г. Эшер написал своему сыну письмо, в котором сказал: «Кук является редактором Daily News и находится в тесном контакте с Милнером и его друзьями» — The Journals and Letters of Reginald Viscount Esher («Журналы и письма Реджинальда, Виконта Эшера») (4 тома, Лондон, 1938)., I, 240.

[

←26

]

13. Ф. Уайт, The Life of W.T. Stead («Жизнь У.Т. Стеда») (2 тома, Бостон, 1925), 211. Цитата в следующем абзаце взята из того же места.

[

←27

]

В качестве примера этого и примера того, как тайное общество функционировало в ранний период, см. следующий отрывок из «The Journals and Letters of Reginald Viscount Esher» («Журналов и писем Реджинальда, виконта Эшера») (4 тома, Лондон, 1938) от 21 ноября 1892 г.: «Я поехал в Лондон в пятницу и посетил Родса. Он просил меня поступить так... Родс просил государство перевезти его телеграфные столбы и 200 сикхов в Блантайр. Затем он сделает телеграф. Ему нужны была канонерская лодка на Танганьике. Я остался там пообедать. Потом увидел Розбери. Он был в прекрасном расположении духа». Из автобиографии сэра Гарри Джонстона ясно, что 200 сикхов были на его стороне.

[

←28

]

С. Г. Миллен, Rhodes (Родс) (Лондон, 1934), 341-342.

[

←29

]

В Палате общин Магуайр был сторонником Парнелла, действуя по приказу Родса, который в 1888 году пожертвовал 10000 фунтов стерлингов делу Парнелла. Собственное объяснение Родса того, почему он поддержал Парнелла, является типичным заявлением для группы Милнера. Он сказал, что отдал деньги, «что до дела мистера Парнелла... я считаю, что он ключ к федеральной системе, основанной на идеальном самоуправлении во всех частях Империи». Эта ци- тэта взята из С. Г. Миллена, Rhodes (Родс) (Лондон, 1934), 112, и основана на У.Т. Стеде, The Last Will and Testament of Cecil John Rhodes («Последняя воля и завещание Сесила Джона Родса») (Лондон, 1902).

[

←30

]

Первая цитата взята из Эдмунда Гарретта, Милнер и Родс, The Empire and The Century («Империя и век») (Лондон, 1905), 478. Согласно некрологу Милнера в «Таймс» от 14 мая 1925 года, Родс повторил эти высказывания разными словами на своем смертном одре, 26 марта 1902 г. Обращение к Стеду можно найти у У.Т. Стеда, The Last Will and Testament of Cecil John Rhodes («Последняя воля и завещание Сесила Джона Родса») (Лондон, 1902), 108.

[

←31

]

См. Сесил Хедлам, ред., The Milner Papers («Документы Милнера»), 1897-1905 (2 тома, Лондон, 1951-1935), 11412-415; неопубликованный материал находится в New College, Oxford, в «Документах Милнера», XXXVIII, II, 200.

[

←32

]

Некролог Патрику Дункану в «Круглом столе» (сентябрь 1943), XXXIII, 303305, частично гласит: «Дункан стал старейшиной группы братьев, молодых людей Милнера, получивших прозвище ״Детский сад“ в первом приливе юношеского энтузиазма. Сейчас это быстро стареющая и сокращающаяся группа; но он сыграл свою роль в Союзе колоний Южной Африки и отвечает за создание и работу ״Круглого стола“. На протяжении сорока и более лет, насколько позволяли превратности жизни, она держалась вместе; и всегда, глядя на лорда Милнера и его преемника в Южной Африке, покойный лорд Селборн как политический руководитель почитал Патрика Дункана как капитана отряда». По словам Р. X. Брэнда, редактора «The Letters of John Dove» («Писем Джона Дава») (Лондон, 1938), Дункан приезжал в Англию на собрания Группы в конце 1932 года.

[

←33

]

Приведенный выше список из восемнадцати имен не включает всех членов группы «Детский сад». Полный список будет включать: 1) Гарри Уилсона (сэр Гарри после 1908 года), который был «лектором Сили» вместе с Парки- ным в 1890-х годах; был главным личным секретарем Джозефа Чемберлена (1895-1897); был юрисконсультом Колониального ведомства и Милнера (1897-1901); был секретарем и секретарем колонии в колонии Оранжевой реки (1901-1907); был членом Межколониального совета и Железнодорожного комитета (1903-1907). 2) Э. Б. Саргант, который Организовал школьную систему Южной Африки для Милнера (1900-1904) и был директором по образованию в Трансваале и Колонии Оранжевой реки (1902-1904); он написал главу для «Империи и века» в 1905 году. 3) Джерард Крейг Селлар, умерший в 1929 году, информация о котором отсутствует. В 1946 году в Баллиоле была организована стипендия Крейга Селлара в его честь. 4) Оскар Феррис Уоткинс, чтец (студент, в обязанности которого входит читать библию перед едой — прим, пер.) во «Всех душах» в конце девятнадцатого века, получил степень магистра в этом колледже (1910); он служил в полиции ЮАР (1902-1904)., служил в Государственной службе Трансвааля (1904-1907); служил в Службе протектората Восточной Африки и Восточноафриканской гражданской службе (с 1908), был окружным комиссаром (1914), исполняющим обязанности главного уполномоченного по коренным народам (1920-1927), членом Законодательного совета (1920-1922), заместителем главного уполномоченного по коренным народам Кении (1921-1927); в 1914-1918 гг. он был главой военной службы при Смэтсе в Германской Восточной Африке. 5) Перси Жируар (позже сэр Перси) был председателем Совета Египетских железных дорог (1898-1899); был директором железных дорог во время англо-бурской войны (1899-1902); был комиссаром железных дорог и начальником Центральных южноафриканских железных дорог (1902-1904); был верховным комиссаром Северной Нигерии (1907-1908) и губернатором (1908-1909); был губернатором Восточноафриканского протектората (1909-1912); был директором Armstrong, Whitworth and Company (1912-1915); и был генеральным директором по поставкам боеприпасов (1914-1915). Был уволен Ллойдом Джорджем за неэффективность в 1915 году.

[

←34

]

Сестра Дугласа Малкольма в 1907 году вышла замуж за Нила Малкольма (с 1919 года — генерал-майор сэр Нил Малкольм), который был офицером регулярной армии с 1889 года до своей отставки в 1924 году. Он был в составе военной миссии в Берлине (1919-1921); командующим в звании генерала в Малайе (1921-1924); основателем Королевского института международных отношений, председателем которого был с 1926 г. (после лорда Местона) по 1935 г. (его сменил лорд Астор). Он был верховным комиссаром по делам немецких беженцев (1936-1938), его главным британским подчиненным был Р. М. Макине (член «Всех душ» и группы Милнера, а затем британский дипломатическим представителем в Вашингтоне). Он является президентом British North Borneo Company, вице-президентом которой является Дугал Малкольм. Иэн Малкольм (сэр Иэн с 1919 года), брат Нила Малкольма, был атташе в Берлине, Париже и Петербурге в 1891-1896 годах; член парламента (1895-1906, 1910-1919); помощник личного секретаря лорда Солсбери (1895-1900); личный парламентский секретарь главного секретаря Ирландии (Джордж Виндхэм) в 1901-1903; Секретарь Союза лиги обороны (Union Defence League), организованного Уолтером Лонгом в 1906-1910 годах; офицер Красного Креста в Европе и Северной Америке (1914-1917); член миссии Бальфура в США в 1917 году; личный секретарь Бальфура во время Мирной конференции (1919); и британский представитель в совете директоров Компании Суэцкого канала. Он автор биографии Уолтера Лонга в Словаре национальной биографии.

[

←35

]

См. У. Б. Уорсфолд, The Reconstruction of The New Colonies under Lord Milner («Реконструкция новых колоний под руководством лорда Милнера») (2 тома, Лондон, 1913), II, 207-222 и 302-419.

[

←36

]

Последняя цитата из Dyarchy («Диархии») (Oxford, 1920) ю Другие взяты из Problem of The Commonwealth («Проблемы Содружества») (Лондон, 1915), 18 и 200-219.

[

←37

]

Фишер был одним из самых важных членов группы Милнера, и этот факт никогда не исчезнет из недавней биографии, написанной Дэвидом Оггом, Herbert Fisher (Герберт Фишер), 1865-1940 (Лондон, 1947). Он всю жизнь был связан с членами Группы или близкими к ней людьми. В 1884-1888 гг. в Нью-колледже он был учеником У. Л. Кортни, чья вдова, кавалерственная дама Джанет Кортни, позже была близка к Группе. Он стал научным сотрудником Нового колледжа в 1888 году вместе с Гилбертом Мюрреем, также являвшимся членом Группы. Среди его учеников в Нью-Колледже были Кертис, Керр, Брэнд, Малкольм и Хи- ченс в первые несколько лет своего обучения; приглашение в Южную Африку в 1908 году пришло через Кертиса, его статьи о поездке были опубликованы в «Таймс». Он отплыл в Индию в 1913 году с Гербертом Бейкером из Группы (вдохновителем Родса). Он отказался от поста главного секретаря Ирландии 8 1918 году, поэтому пост был передан зятю Эмери; он отказался от должности помощника государственного секретаря по иностранным делам в декабре 1918 года, когда Роберт Сесил ушел в отставку. Он сыграл определенную роль в составлении отчета Монтегю-Челмсфорда 1919 года и законопроекта о правительстве Ирландии 1921 года, а также пилотировал последний через Ком- монс. Он отказался от поста посла в Вашингтоне в 1919 году. Тем не менее, он не сходился во взглядах с внутренним ядром Группы ни в вопросах религии, ни в вопросах защиты, поскольку до последнего был атеистом и сторонником свободной торговли. Его книга о христианской науке чуть не вызвала разрыв с некоторыми членами Группы.

[

←38

]

Г. X. Хенсон, Memoirs of Sir William Anson («Воспоминания сэра Уильяма Ансона») (Oxford, 1920), 212.

[

←39

]

Сесил Хедлам, изд., The Milner Papers («Документы Милнера»), 1897-1905 (2 тома, Лондон, 1931-1933), II, 501.

[

←40

]

Р. Г. Бранд, The Union of South Africa («Союз Южной Африки») (Оксфорд, 1909), 39.

[

←41

]

Группа Милнера часто использовала Смэтса для публичного провозглашения своей политики (как, например, в его выступлениях от 15 мая 1917 г. и 13 ноября 1934 г.). Тот факт, что он выступал от имени группы Милнера, был в целом известен высшими классами в Англии, в значительной степени игнорировался английскими массами и был практически неизвестен американцам. Лорд Дэвис в статье, опубликованной в «Девятнадцатом веке» в январе 1935 года, предположил, что это не требует доказательств. Он критиковал Милнера. Убеждение Группы, что британская оборона может быть основана на доминионах и Соединенных Штатах и особенно на их усилиях по превращению Лиги Наций в простое дискуссионное сообщество. Он указал на необходимость международных полицейских сил, а затем спросил: «Будут ли доминионы и Соединенные Штаты добровольно выступать в качестве специальных констеблей? И, если они откажутся, значит ли это, что этого не может Великобритания? Ответ ״Круглого стола“ — ״да“, и последнее изложение его политики содержится в речи, произнесенной генералом Смэтсом на ужине, устроенном в его честь Королевским институтом международных отношений 13 ноября», — The Nineteenth Century («Девятнадцатый век») (Январь 1935), CXVII, 51. Путь Смэтса в имперских делах значительно облегчался высоким мнением о нем лорда Эшера; см., например, The Journals and Letters of Reginald Viscount Esher («Журналы и письма Реджинальда, Виконта Эшера») (4 тома, Лондон, 1938), IV, 101, 224 и 254

[

←42

]

Лорд Оксфорд и Асквит, Memories and Reflections (Воспоминания и размыт- ления) 1852-1927 (2 тома, Бостон, 1928), I, 215-214. Асквит был членом Блока Сесила и группы «Души». Он был другом Бальфура и Милнера всю жизнь. Именно первый убедил Асквита написать свои мемуары после того, как однажды вечером в частном порядке обсудил этот вопрос с Марго Асквит, когда сам Асквит был в Grillions. Когда Асквит женился на Марго Теннант в 1894 году, свидетелями, подписавшими свидетельства о браке, были А. Дж. Бальфур, США. Гладстон, лорд Розбери, Чарльз Теннант, X. Дж. Теннант и Р. Б. Холдейн. Дружба Асквита с Милнером началась еще в студенческие годы. В своей автобиографии Асквит писал (стр. 210-211): «Мы просидели вместе за одной учебной партой в течение трех лет. Затем мы подружились и в течение многих лет были в близких отношениях и почти постоянно контактировали-друг с другом. В Оксфорде мы оба принимали активное участие в Союзе в отстаивании немодного либерального дела... В первые дни моей супружеской жизни [18771885] он часто приходил ко мне домой в Хампстед на скромный воскресный ужин, во время которого мы обсуждали политические и литературные вопросы, по большей части соглашаясь друг с другом». Об отношениях Милнера с Марго Теннант до ее замужества с Асквитом в 1894 году см. ее второе любовное увлечение в автобиографии «More or Less about Myself» («Более или менее обо мне») (Лондон, 1932). 22 апреля 1908 года У.Т. Стед написал лорду Эшеру, что у миссис Асквит над кроватью три портрета: Розбери, Бальфура и Милнера. См. The Journals and Letters of Reginald, Viscount Esher, («Журналы и письма Реджинальда, виконта Эшера») (4 тома, Лондон, 1958), 11, 304.

[

←43

]

Некролог «Таймс» Милнеру (14 мая 1925), очевидно, написанный человеком, хорошо знавшим ситуацию (вероятно, либо Доусоном, либо Эймери), гласит: «Он бы никогда и ни при каких обстоятельствах не согласился снова на должность... То, что ему это никогда не нравилось, соглашался он с неохотой и с бесконечным облегчением слагал с себя полномочия — факт, который в его случае никогда не имел ни малейшей натяжки». Следует напомнить, что Милнер отказался от должности министра по делам колоний в 1903 году; примерно шесть лет спустя, согласно некрологу «Таймс», он отказался от предложения юнионистов занять пост в следующем консервативном правительстве, если партия не обязуется ввести обязательную военную подготовку. Этого не произошло. Стоит напомнить, что другой посвященный, лорд Эшер, разделял пристрастие Милнера к обязательной военной подготовке, а также его нежелание скрывать от общественности дезертирство.

[

←44

]

Э. Гаррет, The Empire and The Century («Империя и век») (Лондон, 1905), 481. Восемь лет спустя, в 1915 г., во введении к сборнику своих речей «The Nation and The Empire» («Нация и империя») (Бостон, 1913) Милнер сказал почти то же самое. Отвращение Милнера к партийной политике разделялось лордом Эшером и лордом Греем до такой степени, что стало главной движущей силой в их жизни. См.Х. Бегби, Albert, Fourth Earl Grey («Альберт, четвертый граф Грей») (Лондон, 1918), особенно стр. 52, и The Journals and Letters of Reginald, Viscount Esher («Журналы и письма Реджинальда, виконта Эшера») (4 тома, Лондон, 1938), в различных местах.

[

←45

]

Письмо Милнера - Конгдону, 23 ноября 1904 г., Сесил Хедлам, изд., The Milner Papers («Документы Милнера») (2 тома, Лондон, 1931-1933), II, 506.

[

←46

]

Сесил Хедлам, изд., The Milner Papers («Документы Милнера») (2 тома, Лондон, 1931-1933), I, 267 и 288; II, 505. Антипатия Милнера к партийной политике в целом разделялась внутренним кругом группы Милнера. Будущий лорд Лотиан, писавший для «Круглого стола» в августе 1911 года, очень критически относился к политике партии и использовал те же аргументы против нее, что и Милнер. Он писал: «В любой момент партия, полностью состоящая из наиболее квалифицированных для управления иностранными делами, может быть отстранена от должности по причинам, не имеющим ничего общего с их поведением в этих вопросах... Если народу Великобритании удастся удержать во главе великих имперских государственных служб, людей, которые будут пользоваться доверием доминионов и которые будут упорно проводить... успешную политику, и если население доминионов будет достаточно терпимым и дальновидным, чтобы принять такую политику как свою собственную, нынешнее устройство может сохраниться. Дает ли история основания ожидать, что внутрипартийная система даст такое прекрасное сочетание удачи и хорошего управления?» («Круглый стол», I, 414-418). Во введении к «Нации и империи», написанном в 1913 году, Милнер выразил свои мысли в том же ключе.

[

←47

]

Маркиз Кру, Lord Rosebery («Лорд Розбери») (2 тома, Лондон, 1931), 615.

[

←48

]

См. Джон, виконт Морли, Recollections («Воспоминания») (2 тома, Нью-Йорк, 1917), 11.

[

←49

]

Тот факт, что небольшая «тайная» группа контролировала кандидатуры ректора Оксфордского университета получил широкую известность в Великобритании, но нечасто упоминался публично. В мае 1925 года граф Биркенхед написал письмо в «Таймс», в котором выразил протест против этой узурпации неофициальной группой, и получил ответ в «Таймс» письмом, в котором говорилось, что, когда группа была сформирована после Первой мировой войны, его пригласили присоединиться к ней, но он так и не принял приглашение! Назначение Милнера было выдвинуто группой, которая собралась в Нью-Колледже под председательством Х.А. Л. Фишера 5 мая 1925 года. Присутствовало около тридцати человек, включая Фишера, лорда Астора, лорда Эрнла, Стил-Мейтленда, Пембера, Уилкинсона, Брэнда, Лукаса, М.Г. Глейзбрука, сэра Герберта Уоррена (одноклассника и друга Милнера), архиепископа Дэвидсона, Сирила Бейли и т.д. Та же группа, согласно биографу лорда Галифакса, назначила лорда Галифакса на пост ректора в 1933 году.

[

←50

]

Маргарет Тойнби помогала редакторам в работе над выпуском двух томов. Влияние группы Милнера можно увидеть в списке благодарностей в предисловии к тому Уивера. Среди восемнадцати перечисленных имен можно найти Сирила Бейли (сотрудника «Баллиола», 1902-1939 гг. и члена министерства военного снабжения, 1915-1918); К.Р.М.Ф. Краттвелл (член «Всех душ» и труппы «Круглого стола», директор Хэртфорд-колледжа с 1930); Джеффри Доусон, Х.А.Л. Фишер; и Эрнест Суинтон (член «Всех душ», 1925-1939). Видимо, эти люди решали, чьи имена включать в словарь.

[

←51

]

Контроль группы Милнера над этими лекциями явствует как из списка председательствующих, так и из списка лекторов, таким образом:

Председательствующий

Лектор

Название

А. Д. Стил-Мейтленд

Майкл Сэдлер

Университеты и война

Лорд Брайс

Майкл Сэдлер

Университеты и война

Лорд Брайс

Чарльз Лукас

Империя и демократия

Лорд Милнер

А. Л. Смит

Народ и обязанности Империи

Лорд Селборн

X. А.Л. Фишер

Имперская администрация

Граф Сент-Олдвин

Филип Керр

Содружество и Империя

Лорд Самнер

Г. Р. Паркин

Долг империи перед миром

[

←52

]

Бакл пришел в штат «Таймс» в 1880 году благодаря своей связи со «Всеми душами» по рекомендации сэра Уильяма Энсона, согласно официальной истории «Таймс». Очевидно, он был выбран в качестве будущего редактора с самого начала, поскольку ему была предоставлена специально созданная должность «конфиденциального помощника» редактора с зарплатой, «явно превышающей ту, на которую выпускник Оксфорда с хорошим дипломом мог обоснованно рассчитывать через несколько лет работы по любой рядовой профессии». См. The History ofTheTimes («История ״Таймс“») (4тома, Лондон, 1935), 11,529. Возможно, Бакл был связующим звеном между лордом Солсбери и «Таймс», поскольку они могли легко встретиться во «Всех душах». Очевидно, «История ״Таймс“», где целый том размером 862 страниц посвящен редакторству Бакла, не рассказывает всей истории о Бакле, так как он редко появляется на сцене в качестве действующего лица и, судя по истории, может быть не осведомлен о большей части того, что происходило в его офисе (например, о связи Родса и Джеймсона). В это трудно поверить. «История ״Таймс“» неудовлетворительна и по другим причинам. Например, по этой работе невозможно составить полный список лиц, занимающих различные штатные должности. Нам говорят, например, что Флора Шоу стала главой Колониального департамента в 1890 году, и на этом упоминания о департаменте в томе заканчиваются. О мисс Шоу имеется значительный материал, особенно в главах о Трансваале, но мы никогда не узнаем, кто был ее преемником или когда она ушла из штата и был ли (что кажется вероятным) Колониальный департамент создан специально для нее и поэтому не пережил ее (не отмеченный точной датой) уход из штата; точно так же не ясны точные даты работы и должности таких людей, как Эмери и Григг.

[

←53

]

The History of The Times («История ״Таймс“») (4 тома, Лондон, 1935), III, 755.

[

←54

]

Были и другие, но они не имеют первостепенного или даже второстепенного значения в группе Милнера. Мы могли бы упомянуть Обри Л. Кеннеди (сын сэра Джона Кеннеди из дипломатической службы), который был в штате The Times с 1910 по 1942 год, в военной разведке в 1914-1919 годах, дипломатическим корреспондентом ВВС в 1942-1945 годах и влиятельным членом Чатем-Хауса с 1919 года.

[

←55

]

Э. Моберли Белл, Flora Shaw («Флора Шоу») (Лондон, 1947), 115.

[

←56

]

По предложению Британского министерства иностранных дел, копии этих статей были распространены в Америке и Европе. См.Э. Моберли Белл, Flora Shaw («Флора Шоу») (Лондон, 1947), 228.

[

←57

]

The History of The Times («История ״Таймс“») (4 тома, Лондон, 1935), III, 212,214.

[

←58

]

Все цитаты взяты из The History of The Times («Истории ״Таймс“») (4 тома., Лондон, 1935), III, главы 7 и 9.

[

←59

]

См. Э.Т. Кук, Edmund Garrett («Эдмунд Гарретт») (London, 1909), 118-119. Разницу во мнениях между Стедом и другими можно проследить в книге Ф. Уайта, The Life of W.T. Stead («Жизнь У.Т. Стеда»), (2 тома, Бостон, 1925), гл. 21. Неспособность заговорщиков в Йоханнесбурге восстать так подавляла заговорщиков в других местах, что они лечили свои раны фантазиями. Стед написал такую фантазию для ежегодника The Review of Reviews за январь 1897 года и проконсультировался с Гарреттом, у которого были аналогичные планы относительно рождественского номера 1896 года для Cape Times. По рассказу Стеда, фиаско Джеймсона должен был превратить в ошеломляющий успех героический южноафриканский редактор, который, когда все казалось потерянным, бросился бы в Йоханнесбург, поднял восстание и спас положение. Гарретт, который должен был стать прототипом для этого героя, ответил: «Предложение, которое поможет нам отличаться друг от друга, даст вам гораздо более грандиозную тему и сделает для С. Дж. Р. что-то такое, на что пока еще никто не осмелился — я подошел ближе к ״мечте Сесила Родса“, но это был только намек, а именно: сделайте так, чтобы мир увидел, к чему он стремился, и что бы произошло, если все сошло ему с рук и если бы в Йоханнесбурге пошли до конца... Что до того, чтобы сделать меня героем. Нет... им должен быть не только я, но и Вы, и А. Милнер, и еще несколько человек в одном лице, и он должен делать то, о чем я мечтал, но время и место не позволяли». Для имени этого героя Гарретт предложил объединить три имени в «Милнер Гарстед» или «Милстед». В конечном итоге Стед сделал героем женщину. Новым прототипом, вероятно, стала Флора Шоу. Повесть вышла под названием «The History of a Mystery» («История загадки»). См. The Life of W.T. Stead («Жизнь У.Т. Сте- да»), 94-95.

[

←60

]

Даже после того, как возобладало мнение большинства, Стед отказался уступить и опубликовал свою версию надлежащей линии защиты в «Скандале ЮжноАфриканского комитета» (Лондон, 1899). Стед считал, что подготовка к «рейду» была патриотическим актом, который, если бы был признан, получил бы общественное одобрение, а не порицание.

[

←61

]

Об этом см. Journals and Letters of Reginald, Viscount Esher («Журналы и письма Реджинальда, виконта Эшера») (4 тома, Лондон, 1938), 1,196-202.

[

←62

]

The History of The Times («История ״Таймс“») (4 тома, Лондон, 1935), 111, 244). Из биографии Флоры Шоу (183-188) мисс Моберли Белл ясно, что Бакл знал об этом факте по крайней мере к 24 мая 1897 года, хотя мисс Шоу ранее написала ему письмо, в котором прямо говорилось (!) (вероятно, для протокола), что она действовала без ведома Бакла или Белла. За ночь до того, как мисс Шоу дала показания перед специальным комитетом, Бакл отправил ей подробное письмо с инструкциями, как отвечать на вопросы комитета.

[

←63

]

У.С. Блант, Му Diaries («Мои дневники») (Лондон, 1932), 226.

[

←64

]

См. The History of The Times («История ״Таймс“») (4 тома, Лондон, 1935), 111, 315-316.

[

←65

]

Л. Кертис, Dyarchy (Диархия) (Оксфорд, 1920), 4L Нет никаких сомнений в том, что первоначальным источником вдохновения для возникновения движения «Круглый стол» были антинемецкие настроения. Фактически есть некоторые признаки того, что это был основной мотив, и заявленная цель работы на им- перекую федерацию, по крайней мере в какой-то степени, была прикрытием. В 1940 г. «Круглый стол» в некрологе Эйбу Бейли (сентябрь 1940 г., XXX, 743746) объясняет свое возникновение именно этой причиной: «Немецкие амбиции уничтожить и вытеснить Британское Содружество были очевидны всем тем, у кого были глаза... [Вопрошается]: ‘Неужели все доминионы, которые он привел, не могут осознать общую опасность, угрожающую им так же сильно, как и Великобритании, и в процессе совместного обсуждения придумать средства объединения всей силы и решимости Империи для ее защиты?’ Для решения этого вопроса учредители ״Общества в поддержку более тесного союза" решили применить аналогичную процедуру. Группы ״Круглого стола” были созданы по всем британским доминионам, чтобы изучить проблему». Похожая причина создания появилась в «Круглом столе» совсем недавно, в сентябрьском номере 1948 года.

[

←66

]

Первоначальным лидером групп круглого стола в Новой Зеландии, по всей видимости, был Джеймс Аллен (сэр Джеймс после 1917 года), получивший образование в Англии, в Клифтонской школе и Кембриджском университете, а с 1887 по 1920 год он был членом парламента Новой Зеландии. Он был министром обороны (1912-1920), министром финансов и образования (1912-1915) и министром финансов (1919-1920), прежде чем он стал в 1920 году верховным комиссаром Новой Зеландии в Лондоне. Он был членом Королевского института международных отношений. В группе «Круглого стола» по Новой Зеландии к Аллену вскоре присоединился Уильям Дауни Стюарт, в конце концов заняв его место самого важного участника. Стюарт в то время был мэром Данидина (1913), но вскоре начался его 21-летний срок в качестве члена парламента (1914-1935). Он также был министром таможни (1921-1928); министром внутренних дел (1921-1924); министром промышленности и торговли (1923-1926); генеральным прокурором (1926); министром финансов (1926-1928,1931-1933); исполняющим обязанности премьер-министра (1926); делегатом Новой Зеландии на Оттавской конференции (1932); проректором Университета Отаго; видным бизнесменом, президеном Новозеландского института международных дел (1935-). Согласно письмам Дава, в октябре 1932 года он присутствовал на дискуссионном собрании группы Милнера в загородном доме лорда Лотиана.

[

←67

]

Главными лидерами в Австралии были Томас Бавин (сэр Томас после 1933 года) и Фредерик У. Эглстон (сэр Фредерик с 1941 года). Первый, умерший в 1941 году (см. некролог за декабрь 1941 года в Круглом столе), с 1897 года был адвокатом в Новом Южном Уэльсе, профессором права и современной истории в Университете Тасмании (1900-1901); личный секретарь первого премьер-министра Австралии сэра Эдмунда Бартона в 1901-1904 годах; секретарь и главный юрист Австралии в 1907 году; командовал морской разведкой в 1916-1918 гг.; член парламента Австралии в 1919-1935 годах; занимал много различных постов в кабинете министров Нового Южного Уэльса с 1922 по 1930 год, в итоге став премьер-министром (1927-1930). Он закончил свою карьеру судьей Верховного суда в 1935-1941 гг. Он был одним из первых членов Группы круглого стола в Австралии, постоянным участником «Круглого стола» и важным членом Австралийского института международных отношений. Эгглстон был адвокатом с 1897 года; членом, корреспондентом и главным агентом «Круглого стола» в Австралии с 1911 года; членом Законодательного собрания Австралии (1920-1927); министром путей сообщения (1924-1926); председателем Комиссии по грантам Содружества (Commonwealth Grants Commission) (1934-1941); министром по делам Китая (1941-1944) и США (1944-1946). Он был одним из основателей и руководителей Австралийского института международных дели его представителем в Совете Института тихоокеанских отношений.

[

←68

]

68      Глейзбрук был, хотя и практически неизвестной, но очень важной фигурой в жизни Канады, особенно в финансовых и империалистических кругах, вплоть до своей смерти в 1940 году. В течение многих лет он практически имел монополию на операции с иностранной валютой в Торонто через свою фирму, Glazebrook and Сгопуп (основана в 1900 году). Как и большинство членов группы Милнера, он интересовался образованием взрослых, образованием рабочих и управлением университетами. Он продвигал все это в Торонто, читая лекции в «Ассоциации образования рабочих» (Workers’ Educational Association), а также в Университете Торонто, где он был старшим преподавателем банковского дела и финансов (19261937). Он был главным советником ведущих банкиров Канады, а также банкиров Лондона и Нью-Йорка по канадским делам. «Круглый стол» писал о нем: «Благодаря своей дружбе с лордом Милнером и другим он имел в свое время широкие знакомства среди выдающихся деятелей британского общества, и как хорошо известно его приближенным, часто британские министры, озабоченные получением достоверной информации о некоторых канадских делах по неофициальным каналам, прибегали к помощи Глейзбрука... Своими наставлениями и примером он оказал огромное положительное влияние на поведение и мировоззрение ряда молодых канадцев, к которым у него было особое отношение и которые знали его как ״Мудреца“. Некоторые из них, которые достигли высокого положения в жизни доминиона, не замедлят признать ценность того вдохновения и просвещения, которые они получили от него. Он постоянно проповедовал своим юным друзьям учение о том, что если удача поместила их в хорошие условия, их долг посвящать часть своего времени разумному изучению общественных дел и служению обществу, и он во многих умах впервые пробудил идею о том, что в жизни есть цели получше, чем зарабатывание денег. Это правда, что группы ״Круглого сто- ла“, которые он организовал с таким энтузиазмом, теперь канули в лету, но многие из их членов не утратили интереса к интеллектуальному изучению политики, который привил им Глейзбрук, и после последней войны они оказались горячими сторонниками Канадского института международных отношений как агентства, продолжающего линию политического просвещения, которое начал Глейзбрук».

[

←69

]

То, что Кертис консультировался с лордом Челмсфордом סח поводу запланированных реформ до того, как лорд Челмсфорд отправился в Индию в 1916 году, было открыто в Палате лордов лордом Кру 12 декабря 1919 года и Кертисом в его книге Dyarchy («Диархия») (Оксфорд, 1920), XXVII.

[

←70

]

Dyarchy («Диархия») (Oxford, 1920), 74.

[

←71

]

См. изд. Р. X. Брэнда, Letters of John Dove («Письма Джона Дава») (Лондон, 1938), 115-116.

[

←72

]

См. ред. Р. X. Брэнда, Letters of John Dove («Письма Джона Дава») (Лондон, 1938), 326, 340.

[

←73

]

Некоторые из канадских речей Милнера в 1908 и 1912 годах можно найти в кни- re «The Nation and The Empire» («Нация и империя») (Бостон, 1913). Речь Керра в Торонто 30 июля 1912 года была опубликована Глейзбруком в июне 1917 года в качестве помощи в военных нуждах. На обложке была надпись «Круглый стол в Канаде». Речь Кертиса, насколько я могу судить, не опубликована.

[

←74

]

См. Р.Л. Шайлер, The Rise of Anti-Imperialism in England («Подъем антиимпериализма в Англии»), в The Political Science Quarterly (сентябрь 1928 г. и декабрь 1921 г.); О.Д. Скелтон, Life and Times of Sir Alexander Tilloch Galt («Жизнь и эпоха сэра Александра Тиллоха Галта») (Торонто, 1920), 440; и К. А. Бодель- сон, Studies in MidVictorian Imperialism («Исследования средневикторианского империализма») (Копенгаген, 1942), 104.

[

←75

]

Все эти документы можно найти в «Proceedings of The Royal Colonial Institute» («Материалах Королевского колониального института»), VI, 36-85; XII, 346391; и XI, 90-132.

[

←76

]

Идеи, высказанные Лайонелом Кертисом, на самом деле были идеями Милнера. Это было публично признано Милнером в речи перед конференцией парламентариев Великобритании и доминионов, созванной Имперской парламентской ассоциацией 28 июля 1916 года. На этой встрече «Милнер выразил полное согласие с общей аргументацией г-на Кертиса, приведя пространные цитаты из его книги, а также принял основные направления его плана для имперской федерации. В результате обсуждения выяснилось, что ни один член доминионов не согласился ни с мистером Кертисом, ни с лордом Милнером». Г. Д. Холл, The British Commonwealth of Nations («Британское Содружество наций») (Лондон, 1920), 166. Вся аргументация книги Кертиса была кратко изложена Милнером в 1913 году во введении к «Нации и империи».

[

←77

]

Два письма Милнера были у Сесила Хедлама, изд., The Milner Papers («Документы Милнера») (2 тома, Лондон, 1931-1933), 1,159-160 и 267; О роли Эдварда Вуда см. А. К. Джонсон, Viscount Halifax («Виконт Галифакс») (Нью-Йорк, 1941), 88-95. Проект передачи политических полномочий по географическому принципу и экономических по функциональному принципу был поддержан «Круглым столом» в статье, озаглавленной «Some problems in democracy and reconstruction» («Некоторые проблемы демократии и восстановления») в номере за сентябрь 1917 года. Предыдущий тип был принят Кертисом как метод решения ирландской проблемы и как метод, который вполне мог быть использован для решения шотландской проблемы в 1707 году. Он писал: «Продолжение существования в Эдинбурге и Лондоне провинциальных исполнительных и законодательных органов, которым, соответственно, доверены интересы, которые были строго шотландскими и строго английскими, не был несовместимы с политикой объединения шотландцев и англичан в единое государство. Возможность отличить местные интересы от общих еще не реализована». И он написал снова: «Если когда-нибудь окажется целесообразным снять бремя с парламента Соединенного Королевства, делегировав жителям Англии, Ирландии, Шотландии и Уэльса управление их собственными провинциальными делами, и состояние Ирландии не должно послужить препятствием для такой меры, ирландская проблема будет окончательно решена»,— The Commonwealth of Nations («Содружество наций») (Лондон, 1916), 295-518.

[

←78

]

Ред. Р.Х. Бранд, Letters of John Dove («Письма Джона Дава») (Лондон, 1938), 321.

[

←79

]

The Financial and Economic Future («Финансовое и экономическое будущее») в «Круглом столе» (декабрь 1918), IX, 114-134. Цитата со страниц 121-123.

[

←80

]

The Commonwealth of Nations («Содружество наций») (Лондон, 1916 г.), 8. Этот акцент на долге перед обществом можно найти у всей группы Милнера. См., например, яростный ответ лорда Грея канадцу (который пытался принизить А. Дж. Глейзбрука, потому что он не предпринимал реальных усилий для накопления богатства) в некрологе «Круглого стола» Глейзбруку (Выпуск март 1941 г.). Эту же идею пропагандировали Хиченс и Милнер при решении проблем управления и труда в промышленной системе. В своей речи в Суонвике в 1919 году первый сказал: «Промышленная проблема в первую очередь носит моральный характер... Если у нас есть права, у нас есть и обязанности... В индустриальном мире наш долг, несомненно, состоит в том, чтобы рассматривать нашу работу как услугу, которую мы оказываем остальному сообществу, и очевидно, что мы должны отдавать, не с неохотой или по необходимости, а в полной мере» («Круглый стол», декабрь 1940, XXXI, II). Взгляды Милнера изложены в Questions of The Hour («Вопросы часа») (Лондон, 1923).

[

←81

]

В августовском выпуске «Круглого стола» за 1911 год будущий лорд Лотиан писал: «В настоящее время существует два кодекса международной морали: британский или англосаксонский и континентальный или немецкий. Оба победить не могут. Если Британская империя не будет достаточно сильной, чтобы оказывать реальное влияние на честные отношения между странами, реакционные стандарты германской бюрократии восторжествуют, и тогда только вопрос времени, когда сама Британская империя станет международной жертвой по типу инцидента в Агадире. Если британские народы не будут достаточно сильными, чтобы не дать отсталым соперникам возможности атаковать их с какой-либо перспективой успеха, им придется принять политические стандарты агрессивных военных держав» («Круглый стол», август 1911,1,422-423). Перед лицом такой мировой катастрофы лорд Лотиан в марте 1936 года не смог серьезно отнестись к своим собственным словам, написанным двадцатью пятью годами ранее!

[

←82

]

Фактически, один американский стипендиат Родса был негром; эксперимент не увенчался успехом не из-за возражений англичан, а из-за возражений других стипендиатов Родса из Америки.

[

←83

]

Л. Кертис, Dyarchy («Диархия») (Оксфорд, 1920).

[

←84

]

The Commonwealth of Nations («Содружество наций») (Лондон, 1916), 16, 24.

[

←85

]

The Commonwealth of Nations («Содружество наций») (Лондон, 1916), 181. См. также The Problems of The Commonwealth («Проблемы Содружества») (Лондон, 1915), 18-19.

[

←86

]

Цитаты Кертиса можно найти в «The Commonwealth of Nations» («Содружество наций»), (Лондон, 1916), 181 и 176; также в «Problems of The Commonwealth» («Проблемы Содружества») (Лондон, 1915), 18-19; цитата из Дава содержится в длинном письме Бранду от 9 сентября 1919 года в «The Letters of John Dove» («Письмах Джона Дава») под редакцией Р.X. Брэнда (Лондон, 1938), 96-106; Заявление Филипа Керра можно найти у Л. Кертиса, Dyarchy («Диархия») (Оксфорд, 1920), 73. См. также выступление Керра в Королевском колледже в 1915 году, опубликованное в «The Empire and The Future» («Империя и будущее») (Лондон, 1916); он называет ура-империализм, расовое превосходство и национальное самомнение «прусской ересью» и добавляет: «То, что дух Пруссии проник в эту землю, подтверждается кратчайшим исследованием истории Ирландии». Затем он нападает на «маленьких англичан» («Little Englander» в 19 веке называли тех, кто выступал против британской экспансии и считал, что Англия должна оставаться в границах Соединенного Королевства — прим, пер.), выступавших против и экономического или торгового империализма, приводя шокирующие примеры их воздействия на жизнь и культуру коренных жителей. Он заключает: «Единственное, чего вы не можете делать, будучи человеком, — это не делать ничего. Цивилизация не может стоять в стороне и наблюдать, как местные племена уничтожаются так называемыми цивилизованными грабителями и мародерами или в результате сво- водного распространения огнестрельного оружия, алкоголя и других орудий порока». Он решает, что Британия, придерживаясь золотой середины, «создала не империю, а содружество», и определяет последнее как сообщество, функционирующее в духе: «Возлюби ближнего своего, как самого себя» (The Empire and The Future («Империя и будущее»), 70-86). Джордж Р. Паркин выражает аналогичные идеи в том же томе на стр. 95-97. Керр выразил нечто подобное в речи перед канадским «Круглым столом» в Торонто 30 июля 1912 года. Она была опубликована Глейзбруком в виде брошюры (Торонто, 1917).

[

←87

]

Цитаты из А. Л. Смита взяты из книги «The Empire and The Future» («Империя и будущее») (Лондон, 1916), 29-30.

[

←88

]

Успех Группы в проведении внешней политики, которой они добивались при либеральном правительстве, можно объяснить давлением извне через «Таймс» и помощью изнутри через Асквита, Грея и Холдейна, а также через менее очевидную, но не менее важную работу таких людей, как сэр Айр Кроу и, прежде всего, лорд Эшер.

[

←89

]

В этот период лорд Эшер играл важную, но все еще загадочную роль в правительстве. Он был решительным сторонником Милнера и его Группы и был влиятельным советником Ллойда Джорджа. 12 ноября 1917 года он совершил долгую прогулку со своим протеже Хэнки в Париже и «настаивал на жизненной необходимости отправки Милнера в качестве посла, полномочного министра, назовите его как хотите. Генри Уилсон не может оставаться один». Позже в тот же день он говорил с Ллойдом Джорджем: «Я самым решительным образом убеждал, что он должен отправить сюда Милнера на том основании, что он обеспечит стабильность там, где ее нет, и что его присутствие обеспечит Генри Уилсону получение ״информации“. Здесь я специально изобразил видение будущего, как если бы это было настоящее. В противном случае мы можем однажды обнаружить, что итальянский сценарий воспроизведен во Франции. Он считает Милнера практически незаменимым, но он серьезно подумает над этим предложением». Милнера отправили в Париж, как и хотел Эшер, четыре месяца спустя. 2 февраля 1918 года у Эшера состоялся еще один разговор, в котором Ллойд Джордж говорил о том, чтобы поставить Милнера на место Дерби в военном министерстве. Замена была произведена два месяца спустя. The Journals and Letters of Reginald Viscount Esher («Журналы и письма Реджинальда, Виконта Эшера») [4 тома, Лондон, 1938], 158-159 и 178.

[

←90

]

Циммерн, несомненно, был одним из лучших умов в группе Милнера, и его идеи часто были ближе к идеям Милнера, чем кого-либо еще из внутреннего круга. Хотя Циммерн в 1919 году согласился с остальными относительно строгости договора, его причины были совершенно иными и делают честь как его честности, так и его разуму. Он возражал против строгости договора, потому что это было нарушением обязательств перед немцами, взятых на себя перед перемирием; в то же время он хотел продолжения существования союза, выигравшего войну, и сильной Лиги Наций, потому что у него не было иллюзий по поводу становления немцев на путь мира в ближайшем будущем. Внутреннее окружение группы Милнера было против заключения жесткого договора, сильной Лиги или союза с Францией, потому что они считали, что Германия может воспринять британский образ мышления и действий, и потому что хотели вое- становить Германию как оружие в системе баланса сил против «русского большевизма» и «французского милитаризма». Часть II «Europe in Convalescence» («Европы в период выздоровления») (Нью-Йорк, 1922) до сих пор остается наиболее блестящим изложением того, что пошло не так в 1919 г.

[

←91

]

В июне 1908 г. в речи в Королевском колониальном институте Милнер сказал: «Все, что подобно имперской федерации — эффективному объединению самоуправляющихся государств — это в действительности не мечта, как некоторые думают, а, безусловно, в настоящее время чуть больше, чем мечта» (Милнер, The Nation and the Empire («Нация и империя»)\(Бостон, 1913), 293. В 1891 году сэр Чарльз Таппер сказал: «Большинство людей пришли к выводу, сделанному лордом Розбери в особняке, о том, что создание парламентской федерации, если и возможно, настолько отдалено, что в грядущем столетии вряд ли удастся добиться большого прогресса». В 1899 году Розбери сказал: «Имперская федерация в любой форме — это несбыточная мечта». См. Г. Д. Холл, The British Commonwealth of Nations («Британское Содружество наций») (Лондон, 1920), 70-71. В октябре 1905 года Джозеф Чемберлен сказал: «Таким способом нельзя приблизиться к 60- лее тесному союзу». Филип Керр в 1911 году назвал федерацию «необдуманным предложением Лиги имперской федерации» (Круглый стол, август 1911,1, 374). К этому последнему сроку только Лайонел Кертис из группы Милнера действительно верил в возможность федерации. Вот почему только его имя значится в качестве редактора двух томов, опубликованных Группой в 1916 году.

[

←92

]

О секретной группе 1903-1905 гг. см. Г. Д. Холл, British Commonwealth of Nations («Британское Содружество наций») (Лондон, 1920). Группа явно состояла из членов блока Сесила и группы Милнера. О его отчете см. Proceedings of the Royal Colonial Institute («Материалы Королевского колониального института») за 1905, приложение; У. Б. Уорсфолд, The Empire on the Anvil («Империя на наковальне») (Лондон, 1916); и Р. Джебб, The Imperial Conference («Имперская конференция») (Лондон, 1911), Том. II. Lyttleton’s dispatch («Послание Литтлтона») — Конд. 2785 от 1905. Замечание Керра опубликовано в «Круглом столе» (август 1911), I, 410.

[

←93

]

Это мнение о важной роли, которую сыграл Милнер в период 1916-1921 гг., несомненно, исходит от Джеффри Доусона, но его разделяли все члены Детского сада. Это изложено разными словами Бэзилом Уильямсом в «Словаре национальной биографии» и Джоном Бьюкеном в его автобиографии «Pilgrim’s Way» («Путь паломника») (Бостон, 1940).

[

←94

]

О реакции на выступления Смэтса и Галифакса см. Дж. Г. Аллен, Editorial Opinion in the Contemporary British Commonwealth and Empire («Редакционное мнение в современном Британском Содружестве и Империи») (Боулдер, Колорадо, 1946).

[

←95

]

Об этом разделе см. George Louis Beer (Джордж Луи Бир) в «Круглом столе» (сентябрь 1920 г.), X, 933-935; Г. Л. Бир, African Questions at the Peace Conference («Африканские вопросы на мирной конференции») (Нью-Йорк, 1923), 424-425; Г.Д. Холл, (Mandates, Dependencies, and Trusteeship) «Мандаты, зависимости и попечительство» (Вашингтон, 1948); Государственный департамент США, Foreign Relations of the United States («Международные отношения США»), Парижская мирная конференция 1919, VI, 727-729. Об этом Керр написал «Article 22» («Статью 22»), раскрыто у Г. В. Темперли, History of the Peace Conference («История мирной конференции»), Том. 1, 501. То, что Кертис написал «Windows of Freedom» («Окна свободы») и показал его Смэтсу до того, как тот написал свой меморандум, было раскрыто Кертисом в личном разговоре с профессором Куинси Райтом, согласно К. Райту, Mandates under the League of Nations (Мандаты Лиги Наций) (Чикаго, 1930), 22-23, прим. 53 а.

[

←96

]

У. К. Хэнкок, Survey of British Commonwealth Affairs («Обзор дел Британского Содружества») (3 тома, Лондон, 1940-1942), 1,125.

[

←97

]

С. Г. Миллин, General Smuts («Генерал Смэтс») (2 тома, Лондон, 1936), II, 321.

[

←98

]

Роберт Джеммет Стопфорд (1895-) был банкиром в Лондоне с 1921 по 1928 гг. Он был личным секретарем председателя Комиссии Саймона (1928-1933)., членом «Комитета по безостановочным действиям» по иностранным долгам Германии, членом Комиссии Ренсимена в Чехословакии в 1938 году, координатором по делам беженцев во взаимодействии с правительством Чехословакии в 1938-1939 гг., финансовым советником посольства Великобритании в Вашингтоне в 1943-1945 гг.

[

←99

]

По словам Дэвида Огга, Герберта Фишера, 1865-1940 (Лондон, 1947), 96, Фишер, «помог г-ну Монтегю в составлении отчета Монтегю-Челмсфорда».

[

←100

]

Этот меморандум был опубликован с разрешения лорда Галифакса А. С. Джон- сонсоном в Viscount Halifax (Виконте Галифаксе) (Нью-Йорк, 1941).

[

←101

]

См. Протокол «Совета четырех», созданный сэром Морисом Хэнки, в Государственном департаменте США, Papers Relating to the Foreign Relations of the United States. The Paris Peace Conference (Документы, касающиеся международных отношений Соединенных Штатов. Мирная конференция в Париже), (Вашингтон, округ Колумбия, 1946), VI, 138-160.

[

←102

]

В октябре 1918 года в «Europe in Convalescence» («Выздоровлении Европы») (Нью-Йорк, 1922) Альфред Циммерн писал следующее: «Европа, ״от Рейна до Волги“, цитируя написанный в тот момент меморандум, находилась в процессе решения. Теперь дело не в автократии, направленной против народного правительства; это был вопрос правительства против анархии. Двигаясь от одного к другому, каждый ответственный студент, изучающий социологию, не состоящий в рядах профессиональных революционеров, какими бы ״крас- ными“ ни были его прежние связи, был вынужден превратиться в консерватора. Одним из насущных вопросов было сделать так, чтобы Европа снова начала функционировать»

[

←103

]

Отношение Группы к «французскому милитаризму» можно много где найти. См., в частности, речь Смэтса, произнесенную в октябре 1923 г., цитируемую ниже. Эту позицию не разделял профессор Циммерн, чье понимание Европы в целом и Франции в частности было гораздо более глубоким, чем у других членов Группы. В «Европе в период выздоровления» (158-161) он писал: «Заявление о готовности Великобритании подписать Договор о гарантиях было бы наилучшим ответом французам, а также на опасения Бельгии... Он мало знает французского крестьянина и французского горожанина, которые думают, что Германии никогда не стоит опасаться тайной или явной агрессии со стороны их государства... Франция чувствует, что та же британская политика намеренного непонимания, те же невыносимо самоуверенные заверения в честности преследуют ее как на Востоке, от Данцига до Верхней Силезии, так и на западной границе с ее историческим врагом; и, будучи в нервном раздражении, она все чаще ошибается в отношениях со своим безупречно хладнокровным соседом». Отношение Группы к большевизму было четко заявлено в статье «Круглого стола» за март 1919 года: «Большевизм — это тирания — революционная тирания, если хотите,— которая является полным отрицанием демократии и всякой свободы мысли и действий. Основываясь на силе и террористическом насилии, он просто следует той же философии, которую проповедовали Ницше и Геккель, и которая в течение последних двадцати пяти лет прославляла мощь силы как конечное оправдание всего сущего... В своем нынешнем виде большевизм должен либо распространиться, либо умереть. Само собой, он не может стоять на месте. И в настоящий момент он представляет собой реальную угрозу миру в Европе и любому успешному созданию Лиги Наций. Это настоящая проблема, с которой теперь должны столкнуться делегаты союзников в Париже» (Курсив автора).

[

←104

]

Немецким представителем, имя которого Смэтс не упоминает, был Вальтер де Хаас, глава министерства иностранных дел в Берлине.

[

←105

]

Когда лейбористское правительство было у власти в 1924 году, а урегулирование Дауэса по возмещению ущерба стало свершившимся фактом, Штреземан так боялся, что Д’Абернона заменят на должности британского посла в Берлине, что написал письмо лорду Пармуру (отцу Стаффорда Криппса, лорда-председателя в лейбористском кабинете и на тот момент делегата в Лиге Наций), прося, чтобы Д’Абернон оставался на посту посла. На это письмо от 16 сентября 1924 года лорд Пармур ответил 18 сентября из Женевы. Он, в частности, сказал: «Я думаю, что в первую очередь лорда Д’Абернона убедили поехать в Берлин, особенно в связи с финансовыми и экономическими трудностями, но, возможно, его можно убедить остаться и закончить начатое доброе дело. В любом случае Ваше письмо обязательно будет всесторонне рассмотрено нашим министром иностранных дел, который у нас также является премьер-министром». См.Э. Саттон, Gustav Stresemann: His Diaries, Letters, and Paper («Густав Штреземан: его дневники, письма и документы») (Нью-Йорк, 1935), I, 451-454.

[

←106

]

Этот абзац в значительной степени основан на материалах Дж. X. Моргана, «Assize of Arms» (Лондон, 1945), особенно 199,42 и 268. Следует отметить, что Х.А. Л. Фишер консультировался как с лордом Д’Аберноном, так и с генералом Морганом во время своего визита в Германию в 1925 году и уехал, согласившись с идеями первого. Более того, когда Гилберт Мюррей приехал в Женеву в 1924 году в качестве делегата Лиги от Южной Африки, Фишер написал ему инструкции на этот счет. См. Д. Огг, Herbert Fisher («Герберт Фишер») (Лондон, 1947), 115-117.

[

←107

]

Об этой организации см. Институт политики, Колледж Уильямса, The Institute of Politics at Williamstown: Its First Decade («Институт политики в Уильямстауне: его первое десятилетие») (Williams/own, Mass., 1931).

[

←108

]

Виконт Сесил-Челвудский, The Great Experiment («Великий эксперимент») (Лондон, 1941), 166. Цитаты из «Журналов и писем» лорда Эшера (4 тома, Лондон, 1938) находятся в томе IV, 227, 250 и 272.

[

←109

]

Виконт Сесил-Челвудский, The Great Experiment («Великий эксперимент») (Лондон, 1941), 250.

[

←110

]

Весь меморандум и другие ценные документы этого периода можно найти в СССР, Министерство иностранных дел, Documents and Materials Relating to the Eve of the Second World War («Документы и материалы, относящиеся к кануну Второй мировой войны») (5 пол., 1948-1949), Т. I, ноябрь 1937-1938 гг. From the Archives of the German Ministry of Foreign Affairs («Из архива министерства иностранных дел Германии»), 13-45. Подлинность этих документов была оспорена «неназванным представителем» британского министерства иностранных дел в момент, когда они были впервые опубликованы, но от представителя высших американских властей мне стало известно, что, касательно захваченных немецких документов, опубликованные русскими документы полностью аутентичны.

[

←111

]

Кейт Фейлинг, Life of Neville Chamberlain («Жизнь Невилла Чемберлена») (Лондон, 1941), 333. Автор — член организации «Всех душ», близкий к труппе Милнера, написал свою книгу на основе документов покойного премьер- министра, которые были предоставлены его семьей.

[

←112

]

См. Лайонел Кертис, Civitas Dei; («Содружество Бога») (Лондон, 1938), 914-930.

[

←113

]

Роберт Дж. Стопфорд, близкий сотрудник группы Милнера, о котором мы уже упоминали несколько раз, поехал в Чехословакию с Ренсименом в качестве технического советника. См. Дж. У. Уилер-Беннетт, Munich: Prologue to Tragedy («Мюнхен. Начало трагедии») (New York, 1948), 79, п. 1.

[

←114

]

Ссылка на профессора Шумана находится в Д.У. Уилер-Беннетт, Munich (Мюнхен) (Нью-Йорк, 1948), 436, п. 1. Если бы г-н Уилер-Беннетт немного больше поверил в «домюнхенский сговор», многие факты, которые он не может объяснить, легко бы вписались в картину. Среди них мы могли бы указать на загадочный (для мистера Уилера-Беннета) факт того, что доклад лорда Ренсимена от 16 сентября пошел дальше, чем Гитлер или Генлейн, требуя от чехов жертв (см. «Munich», с. 112). Или, опять же, ему не пришлось бы делать такой разворот, как на страницах 96 и 97 книги. На странице 96 требование «Таймс» от 7 сентября было похоже на точку зрения г-на Чемберлена, высказанную 10 мая у леди Астор, и «Джеффри Доусон был личным другом лорда Галифакса». Но на странице 97 «Таймс» бездумно и безответственно не озвучила в тогда взгляды правительства Его Величества. Если бы г-н Уилер-Беннетт добавил к своей картине несколько дополнительных фактов, таких как более точная версия немецкого перевооружения, письмо Ренсимена Гитлеру от 2 сентября и т.д., его видению Мюнхена было бы еще сложнее устоять.

[

←115

]

Count Helmuth lames von Moltke, a German of the Resistance («Граф Хельмут фон Мольтке, немец сопротивления») (Йоханнесбург, 1947). См. также Аллен У. Даллес, Germany’s Underground («Подполье Германии») (Нью-Йорк, 1947), 85-90. Дополнительное письмо к публикации в Йоханнесбурге было написано фон Мольтке своей жене незадолго до его смерти. В нем упоминается имя Кертиса.

[

←116

]

Об этом движении в целом см. Ганс Ротфельс, The German Opposition to Hitler («Немецкая оппозиция Гитлеру») (Хинсдейл, Иллинойс, 1948) и Ф.Л. Форд, The Twentieth of July in the History of the German Resistance («Двадцатое июля в истории немецкого сопротивления») в The American Historical Review (июль 1946 г.), LI, 609-626. О послании Кордта лорду Галифаксу см. Ротфельс, 58-63.

[

←117

]

А. К. Джонсон, Viscount Halifax («Виконт Галифакс») (Нью-Йорк, 1941), 531.

[

←118

]

Министерство иностранных дел, Documents and Materials Relating to the Eve of the Second World War. II Dirksen Papers («Документы и материалы, относящиеся к кануну Второй мировой войны. Документы И. И. Дирксена» (1938-1939) (Москва, 1948), 126-131.

[

←119

]

British Blue Book («Британская синяя книга»), официальные государственные документы 6106.

[

←120

]

Все документы по этим переговорам можно найти в «White Paper» («Белой книге») министерства иностранных дел Швеции, Forspelet till det tyska angreppet pa Danmark och Norge den 9 апреля 1940 г. (Стокгольм, 1947).

[

←121

]

О Министерстве информации во время войны см. Великобритания, Центральное бюро информации, First Annual Report (Первый годовой отчет), 1947-1948 гг. Официальные государственные документы 7567.

[

←122

]

Эта выдержка напечатана в «Report of the Council of the Royal Institute of International Affairs» («Отчет Совета Королевского института международных отношений») за 1938-1939 гг.

[

←123

]

Последним важным публичным действием группы Милнера было установление югославско-итальянской границы в 1946 году. Британским делегатом в Комиссии по установлению границы был К.Х. Уолдок, ныне профессор им. Чичеле и член общества «Всех душ», которому помогал ЯД. Стопфорд.

Content

Квигли Кэрролл Англо-американский истеблишмент [калибрятина]