Алексей Герваш

Приручи тревогу. Почему ты вырос беспокойным и как это исправить

© ООО Издательство «Питер», 2022

© Серия «Сам себе психолог», 2022

© Алексей Герваш, 2022

Часть первая

Знакомимся с тревожностью

Диане исполнилось 29 лет. Раньше она была достаточно спокойной и ничего не боялась. Но четыре года назад у нее родился сын, и с тех пор ее жизнь протекает в постоянном стрессе. Чем дальше, тем больше забот. Диана очень не любит нервничать и старается делать все, чтобы успокоиться. Парадоксальным образом, чем больше она объясняет себе, что нет причин для переживаний и что она не должна так на все реагировать, тем больше растет уровень ее тревоги.

В последнее время Диане стало сложно летать на самолетах. Необъяснимый страх накрывает ее уже на этапе покупки билетов. Она понимает, что испуг ее иррационален, но сделать ничего не может. Семь месяцев назад на приеме у косметолога Диана впервые узнала, что такое паническая атака. В ее жизни все чаще появляются странные, пугающие, не свойственные ей мысли, с которыми она пытается (увы, безуспешно) бороться. Тревога занимает как минимум половину ее жизни и особенно касается всего, что связано с сыном.

Диана не может понять, что с ней происходит. Она всегда была очень правильной, логичной девушкой. Закончила школу с золотой медалью, а институт – с красным дипломом. Диане стыдно за тревогу перед мужем, она старается скрыть свое состояние. А еще она пытается не показывать страхи ребенку, чтобы не пугать его.

Однажды Диана рассказала о своем состоянии маме, но та отмахнулась со словами: «Ой, да ты с жиру бесишься. Не сочиняй, все у тебя хорошо, и достаток, и муж прекрасный, вот в наше время мы с отцом тянули лямку и не жаловались! Так что не придумывай. Лучше займись ребенком, а то он у тебя совсем плохо ест, вон, посмотри, какой худой».

После этого милого диалога у Дианы напрочь отпало желание обсуждать свои чувства с кем бы то ни было.

К тому же Диана в последнее время часто чувствует себя виноватой. Она припоминает, что такое случалось с ней и в детстве, но образы приходят несформированные, размытые, и она предпочитает об этом не думать. Диана считает, что только она является причиной своего состояния, и уж конечно стыдно перекладывать ответственность за свои неправильные и некомфортные переживания на кого-то еще. «Человек обязан контролировать свои чувства», – считала она.

Два года назад Диана вышла из декретного отпуска. Она всегда выполняет работу на отлично, делает даже больше, чем требуется. Недавно она осталась в офисе допоздна: в их отдел пришел новый начальник, и Диана не хотела показаться ему нетрудолюбивой, позволив себе уйти раньше него. Ей пришлось просить бабушку посидеть с ребенком, а обращаться за помощью ей всегда было очень сложно. Возвращаясь домой тем вечером, она чувствовала сильную и необъяснимую тревогу.

Наша Леди Ди очень боится совершить промах, поэтому всегда все очень тщательно планирует, а выполнив, многократно перепроверяет. Она верит, что хороший сотрудник никогда не ошибается. Диана достаточно требовательна и к окружающим. Она часто критикует себя и других. Считает, что в мире слишком много разгильдяйства, и лучше, чем она, все равно никто не сделает, а значит, ей следует контролировать жизнь как можно внимательнее, чтобы не допустить промахов и оплошностей.

Диана переживает и о личной жизни. У нее прекрасный муж, но глубоко внутри она беспокоится. Неясный голос говорит ей, что в любой момент он может исчезнуть, что-то может произойти между ними, и она останется с ребенком одна. Конечно, Диана пытается гнать от себя такие мысли. Ей сложно ответить на вопрос, любит ли она мужа. «А что такое вообще любовь?» – спрашивает она себя и не находит ответа. В отношениях она часто уступает, чтобы избежать конфликтов. Ей проще промолчать или отступить, чем поссориться. Такое поведение она считает мудростью.

Диана очень хочет завести собаку, но боится, что не справится со сложностями, которые могут возникнуть. К тому же грязь и беспорядок в доме для нее совсем недопустимы, а собака – их источник.

Диана прекрасная подруга. Она готова на все ради друзей и близких, даже если это противоречит ее потребностям и приоритетам. Как советский пионер, она всегда ставит общественные интересы выше личных. Потому что думать о себе – это эгоизм, а быть эгоистом – плохо. Поэтому ее родственники и друзья всегда знают, что Диана безотказна и всегда выручит, приедет, поможет и выслушает. Чего бы ей это ни стоило и чем бы ни пришлось ради этого пожертвовать.

Бывает, что наша героиня подолгу пребывает в состоянии эмоционального перевозбуждения: ее мучает куча мыслей, тревога вплоть до панической атаки, потребность сделать что-то еще больше, еще лучше… В такие моменты у нее случается бессонница. А потом ни с того ни с сего эти состояния меняются на периоды депрессии, апатии, бессилия. Диана становится сонной, вялой и слабой. До следующего раза, когда на нее снова накатывает эмоциональное перевозбуждение.

В конце дня Диана часто ощущает себя измотанной постоянными тревогами. Она чувствует, что в ее жизни не хватает очень важного компонента. Но какого именно, понять не может. На вопрос, счастлива ли она, Диана не знает, что ответить.

Глава 1

Доверять нельзя контролировать

70 % людей глобально видят окружающую среду надежным и безопасным местом, где можно и нужно доверять людям, системам, технологиям, природе, своей психике и организму. Конечно, это доверие небезгранично и в определенных, из ряда вон выходящих ситуациях может быть утеряно. Но это не повлияет на отношение ко всему остальному миру. Он останется безопасным и заслуживающим доверия, а печальный эпизод посчитают лишь исключением из правила, которое, как известно, его лишь подтверждает.

Оставшиеся 30 % людей видят мир зеркальным образом: как место опасное, полное угроз и подвохов.

А как жить, если кругом угроза? Очевидно, только контролируя, ну или пытаясь контролировать. Постоянно и неустанно.

Контролировать себя. Свои мысли. Поступки. Чувства. Других людей. Их мысли, поступки и эмоции. Контролировать все вокруг: системы, механизмы, природу. Жизнь, наконец! Ведь она такая опасная и непредсказуемая.

Только вот большинство из вышеописанного не в нашей власти. На самом деле единственное, что мы действительно можем контролировать в единицу времени – это наша собственная поперечнополосатая мышца. К ней присоединены все остальные мышцы, мускулы и сухожилия. Захотели – подняли руку, захотели – опустили. Вот этим и только этим мы можем распоряжаться в текущий момент. И все. Увы.

У нас нет власти над другими людьми, над природой, над прочностью моста, по которому над нами едет электричка, над большинством процессов в собственном организме. Над мыслями. Чувствами. Не верите? Попробуйте заставить правую пятку зачесаться прямо сейчас. Или запретите себе под страхом серьезного штрафа думать о мороженом всего минуту. Попробуйте волевым усилием влюбиться послезавтра в полдень в вашего дворника. Очевидно, что ничего из перечисленного у вас не получится.

Кстати, у тревожных людей тоже случаются моменты «нирваны», когда они чувствуют себя в безопасности. Но эти моменты – скорее исключение из общего правила «Мир опасен, жизнь полна угроз и требует контроля», которое его подтверждает.

Попытка повлиять на то, что контролировать невозможно, создает серьезный внутренний конфликт. Он сопровождается тревогой. Почему тревогой? Просто потому, что с помощью этого состояния наша психика обращает внимание на то, что этого внимания требует. Неразрешенный внутренний конфликт, безусловно, его требует! Так что психика делает свое дело и подключает механизм тревоги, то есть ведет себя абсолютно логично и естественно.

Влияние тревоги на психологическое и физиологическое здоровье

Тревога сама по себе – это переживание, чувство. Любые эмоции нам зачем-то нужны. Основное их предназначение – обратить наше внимание на что-то важное.

Мы злимся? Возможно, наши границы нарушаются.

Обижаемся? Вероятно, по отношению к нам допущена несправедливость.

«Обрати внимание на эту несправедливость и вмешайся!» – сигнализирует наша психика.

Чувствуем зависть к соседу, купившему «феррари», о котором всю жизнь мечтали? Психика при помощи зависти сигнализирует: «Обрати внимание, возможно, тебе стоит использовать свое время и потенциал эффективнее, и тогда у тебя тоже появится “феррари”. Почему бы не прекратить скролить ленту прямо сейчас и не заняться написанием бизнес-плана?»

Видите, даже зависть (хотя нас учили, что это плохое и некрасивое чувство) абсолютно нормальна, полезна и даже необходима.

Тревога не исключение. Ее задача – обратить наше внимание на что-то как минимум необычное. «Как минимум», потому что еще одно предназначение тревоги – предостеречь нас от потенциально опасных ситуаций. Или от тех, которые мы считаем таковыми.

Те самые 30 % людей, которым очень важно все контролировать, любые неподконтрольные ситуации воспринимают как опасные. И тревога выполняет свое прямое предназначение: старается их обезвредить или хотя бы обратить внимание на возможную проблему, пусть даже вымышленную.

Наша психика не знает, реальна ли опасность, и приравнивает надуманную угрозу к существующей.

Отличный пример – фильмы ужасов. Мы прекрасно понимаем, что опасность не настоящая, но тело и сознание реагируют на нее как на реальную. С точки зрения нашей психики «лучше перебдеть, чем недобдеть». Поэтому тревога – лишь часть механизма спасения и выживания, в котором нет ничего плохого.

В течение миллионов лет эволюции наши психика и тело программировались на периодическое переживание такого состояния. Именно оно позволяло пещерному человеку предвидеть нападение хищников. Именно беспокойство о здоровье потомства заставило придумать, как обогреть пещеру, а тревога о сытых животиках детей заставляла ходить на охоту.

Тревога о возможности быть изгнанным из племени и помереть в одиночестве в пасти тигра не позволяла нашим далеким предкам асоциально вести себя в пещере. В общем, это ощущение приносило и приносит много пользы.

Тревога, страх, ужас – все эти механизмы призваны нас защищать. А с эволюционной, физиологической точки зрения то, что служит для безопасности, не может вредить.

Вместе с тем механизм тревоги цикличный и синусообразный. Всплески ее здоровы, нормальны и физиологичны, если это именно всплески.

Переживая это состояние, мы переходим в режим «реши проблему здесь и сейчас, сделай что-нибудь, иначе станет плохо». Такой режим очень полезен и абсолютно нам необходим, но в нем нельзя находиться постоянно. Он задуман природой не для того, чтобы сопровождать человека всю жизнь.

Когда мы тревожимся, организм вырабатывает соответствующий гормон – кортизол. Он необходим для мобилизации мозга и тела на борьбу с возможной угрозой или на поиск оптимального решения в сложной ситуации.

Под воздействием кортизола наша автономная нервная система активируется, начинает «решать вопрос» и перестает заниматься всем остальным. А именно: управлять иммунитетом, поддерживать противовоспалительные функции, обеспечивать регенерацию клеток и так далее.

Говоря простым языком, в такие моменты наша автономная нервная система ставит борьбу с возникшей угрозой в приоритет над рутинными функциями поддержания здоровья и обеспечения нормальной жизнедеятельности. И хорошо, что так!

Ведь именно это позволяет нашему биологическому виду выживать, замечая потенциально опасные ситуации, переключаясь и концентрируясь на них. При условии что это происходит редко.

А что случается, если мы все время живем, ощущая надвигающуюся угрозу?

Наш мозг непрерывно вырабатывает кортизол, а автономная нервная система постоянно предпочитает борьбу с угрозой своим основным функциям, в том числе иммунным.

Вместо того чтобы контролировать деление клеток, под воздействием кортизола автономная нервная система пытается решить более важную и насущную проблему. Например, «а вдруг через три недели я приеду на важную деловую встречу, а свободного места на парковке не будет и я опоздаю?!»

Кортизол – наш друг, если навещает нас иногда.

В больших количествах и постоянно присутствуя, он крайне негативно сказывается на сердечно-сосудистой системе. И не только на ней.

На наших хромосомах есть концевые участки, их называют теломеры. По функционалу они похожи на лошадиную подкову. Каждый раз при делении хромосомы длина теломер сокращается, как при ходьбе по асфальту стирается подкова лошади.

Только вот заново подковать хромосомы не получится: когда длина теломер становится критически малой, хромосомы больше не делятся, и человек умирает. Длина тело-мер – это, по сути, индикатор физиологического времени, оставшегося нам в этой жизни.

Исследования показывают, что у человека с постоянно высоким уровнем кортизола в крови они существенно короче среднестатистического возрастного показателя. То есть постоянный и чрезмерный выброс кортизола сокращает жизнь.

Я расскажу вам об исследовании Social Stress Test, проведенном в Оксфорде.

Участников разделили на три группы и сказали, что им предстоит, стоя на сцене при большой аудитории, по очереди быстро вычитать в уме по 7, начиная с 1786. При этом любая ошибка любого из членов группы приведет к тому, что вся группа должна будет начать сначала. К тому же делать это надо, соревнуясь в скорости, а команда, которой первой удастся досчитать до 0, выиграет и получит денежный приз.

Если задача кажется вам не очень сложной, то учтите обещанное участникам эксперимента улюлюканье зрителей, негативные высказывания, поторапливание, посторонний шум, и вы поймете, насколько она на самом деле сложная.

Участники первой группы получили указание оставаться максимально спокойными, так как «стресс вреден для организма и снижает точность вычислений».

Второй группе сообщили, что «стресс – это полезнейшая функция организма, абсолютно необходимая для улучшения и ускорения производительности и эффективности в напряженных ситуациях».

Третьей, контрольной, группе не сказали ничего.

В ходе эксперимента исследователи наблюдали за уровнем кортизола у участников всех групп. Напомню: постоянное и чрезмерное присутствие этого гормона крайне негативно сказывается на здоровье. Он необходим и полезен человеку, если присутствует иногда, и очень вреден, если вырабатывается постоянно.

В результате у участников из первой группы кортизол зашкаливал и оставался высоким еще длительное время после окончания эксперимента. В то время как у участников второй группы его уровень в процессе вычислений оставался достаточным, но не чрезмерно высоким и сошел на нет практически сразу по завершении эксперимента. Третья группа показала промежуточный между первыми двумя результат.

О чем говорит это исследование?

О том, что вреден не стресс, а попытки перестать его испытывать.

Стремление оставаться спокойным в любой ситуации – это самый распространенный на свете невроз.

ВЫВОДЫ

1. Тревога – это абсолютно необходимая функция психики.

2. Тревога не вредит нам, если это гость, который приходит и уходит. Но она не должна с нами жить.

3. Постоянная тревога, сопровождаемая высокими значениями кортизола, негативно влияет на иммунную и сердечно-сосудистую систему и сокращает продолжительность жизни.

4. Попытка не испытывать тревогу приводит к ее усилению.

Давайте знакомиться

Своего первого тревожного пациента я встретил в 2008 году. С тех пор нескончаемым потоком беспокойные и мнительные люди побывали у меня на приеме лично или прошли мои онлайн-курсы.

Мне кажется, что во мне теперь живут два человека: я настоящий и я, мыслящий категориями тревожных пациентов.

Часто люди, прошедшие онлайн-курсы, пишут: «Алексей, это удивительно, откуда вы меня знаете так хорошо, ведь мы с вами никогда не общались?»

Знаю, потому что примерно у 13 000 человек с тревожно-мнительным складом личности, прошедших у меня терапию, обнаружились практически одинаковые корни и проявления проблемы.

В далеком 2008 году я, будучи пилотом и психологом, сосредоточился на лечении аэрофобии, что выглядело довольно логичным.

Я придерживался школы когнитивно-поведенческой психотерапии, основной постулат которой звучит так: думай правильно, расслабься физиологически, действуй правильно, и почувствуешь себя спокойно.

Пришли первые успехи, и первые десятки моих учеников-аэрофобов поднялись в воздух после долгих лет полного избегания этого вида транспорта. Первые сотни моих выпускников стали летать гораздо спокойнее, контролируя мысли, занимаясь дыхательной и мышечной релаксацией, контролируя поведение.

Я уверовал в величие когнитивно-поведенческого подхода и даже говорил ученикам что-то вроде: «Какая разница, кто и почему отбирал у тебя игрушки в младшей группе детского сада № 12345?! Это никак не влияет на то, что ты делаешь в полете, и на то, какие мысли сейчас в твоей голове».

Однако чем больше лет проходило, чем больше случалось побед, тем больше я наблюдал случаев возврата аэрофобии.

Появились кейсы, когда аэрофобия не то что возвращалась, а вовсе не собиралась покидать моего пациента.

Я отнюдь не перфекционист и никогда не требовал от себя стопроцентного результата. Я понимал, что люди разные, их способность к восприятию информации отличается, как и самодисциплина.

Но вот что не давало мне покоя: многие мои пациенты, люди успешные и очень умные, просто не могли справиться с задачей элементарного корректного мышления. Будучи сильнейшими личностями в жизни, в моменты тревоги они элементарно не контролировали свои действия.

Для меня стало очевидным, что проблема существенно глубже неверного мышления. Что-то заставляет докторов наук начинать рассуждать на уровне пятилетнего ребенка.

Человек в состоянии покоя говорил: «Окей, конечно, я все понял, так и поступлю», но при первых признаках страха начинал вести себя ровно противоположным образом.

В эти моменты когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) оказывалась бесполезной. Что-то глубокое и сильное мешало людям думать и поступать, как рекомендовали учебники по КПТ, чтобы избавиться от фобий, неврозов и панических атак.

Я глубже погрузился в тему. Стал копаться в причинах. Изучать общее между всеми людьми, которые боятся летать.

Так я понял, что страх полета не имеет ничего общего с самолетами и их безопасностью, а корень проблемы – в высочайшем уровне тревоги, в котором живут все без исключения люди, подверженные фобиям и паническим атакам.

Тогда я стал заниматься не только аэрофобией, но и клаустрофобией, паническим расстройством, неврозом навязчивых состояний (ОКР) – словом, всем тем, что является «платой за тревожность».

Продолжая изучать различные психотерапевтические школы, подходы и практики, параллельно я вел курсы и принимал – очно и заочно – около 1000 тревожных людей в год. В моем календаре значились бесконечные курсы обучения у ведущих специалистов мира – работе с перфекционизмом, психотравмой, виной и стыдом, с памятью тела. Курсы по нейробиологии, эмоциональному интеллекту и многому другому. Бережно, по крупицам я собирал и складировал в памяти новейшие мировые исследования и опыт коллег.

Прошло десятилетие активной практики. За эти годы, наверное, я увидел и услышал о тревожности почти все. Мне удалось принципиально повлиять на жизнь многих тысяч человек не только в их взаимоотношениях с самолетами, но и во взаимодействии с миром в целом. Я абсолютно счастлив в профессиональном да и, пожалуй, в личном плане, ведь мои знания и опыт помогают людям меняться. Их жизни становятся проще, легче, в них остается меньше долженствования и критики, но появляется больше удовольствия от каждого прожитого дня.

В конце концов, наше время на этой планете очень ограничено, и день, потраченный на борьбу со своей сутью, на перфекционизм, на бесконечные требования к себе и к окружающим, на критику и самокритику, уже не вернуть.

Пришло время поделиться опытом с каждым, кто хотел бы существенно снизить уровень тревоги в своей жизни. Я приглашаю вас в путешествие к самым истокам тревожно-мнительного типа личности. Осознав их и изменив то, что в наших силах, мы сможем начать путь к переменам.

Я старался написать эту книгу простым и доступным языком.

Вас ждет множество теоретических знаний о тревоге и ее производных, а также огромное количество техник и упражнений.

Совместив теорию с практикой, вы сможете разорвать замкнутый круг тревог, неврозов и фобий. Вы существенно улучшите качество вашей жизни.

В добрый час!

Разновидности тревоги: «полезная» и «вредная». Химия и нейробиология тревоги. Тревога о тревоге

Мы уже обсудили, что сама по себе тревога не вредна, а даже, наоборот, очень полезна и абсолютно необходима. Но она может нанести существенный ущерб, став чрезмерной и, главное, постоянной.

Что же создает эту самую постоянную и вредную тревогу?

Как я уже упомянул в рассказе об оксфордском эксперименте с устным счетом, основная ее причина – это попытка избежать ее и вообще не допустить в свою жизнь другие негативные чувства.

Если вы сильно беспокоитесь, что станете нервничать, и всячески пытаетесь оставаться спокойным в любой ситуации, это провоцирует еще бо́льшую тревогу. Потому что наш мозг должен оставаться на страже двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю: «А не начну ли я тревожиться, нервничать или бояться?!»

То есть сама тревога становится объектом тревоги.

Мы попадаем в замкнутый круг, в котором гормон тревоги – уже знакомый вам кортизол – вырабатывается непрерывно, потому что само беспокойство или другие негативные эмоции воспринимаются как угроза.

Еще одна причина постоянной тревоги может скрываться в выученной модели «моя тревога меня защищает».

Многие видят в этом переживании некий оберег. «Пока я беспокоюсь, ничего плохого не случится». Конечно, это далеко от истины. Тревога – это наше внутреннее субъективное состояние, управляемое автономной нервной системой и не имеющее никакого отношения к внешним факторам. То, что произойдет с нами в будущем, в большой степени непредсказуемо и, конечно, не зависит от уровня кортизола в крови.

Но мы можем найти связь там, где ее нет, и начать верить в защитные свойства тревоги.

Например, представьте: вам восемь лет. Вы идете из школы с тройкой, ни о чем не беспокоясь. Однако дома вы сталкиваетесь с плохим настроением родителей, и их реакция на вашу оценку по русскому причиняет вам моральную или, не дай бог, физическую боль. «Окей, запомним», – говорит ваш мозг.

Через две недели ситуация повторяется. Вы несете домой тройку, только уже по математике. Теперь вы ждете ужасных событий, таких же, как случившиеся с вами две недели назад, и, естественно, беспокоитесь. Но на этот раз родители добры и веселы или им просто не до вашей оценки. «Пронесло», – думаете вы. А в нервной системе появляется запись: «Когда я нервничаю, я в безопасности. Но за спокойствие поплачусь». Поэтому тревога может неосознанно становиться щитом, задача которого – не допустить физической или душевной боли. Парадоксальным образом человек начинает стремиться все время чувствовать ее, «чтобы не вышло чего плохого».

Но мы уже говорили, что плата за такой «щит» очень высока: от разрушительного влияния кортизола до отсутствия ощущения полноценности и радости жизни.

Конечно, тревога – чувство, неприятное для большинства людей. А от таких переживаний вроде бы нужно избавляться, ведь так? Но… Давайте обсудим.

Во что нам обходится постоянная борьба с беспокойством и прочими «плохими» эмоциями?

Во-первых, когда мы боремся с неприятными, «плохими» чувствами, нам необходимо все время тревожиться: «А не посетит ли нас вдруг страшная и опасная тревога?» Верно?

Вашей психике приходится постоянно действовать в режиме «А вдруг?».

Например, «а вдруг меня охватит очень некомфортное чувство? Это недопустимо, надо быть начеку 24/7».

В таком случае наша автономная нервная система тоже находится в постоянном режиме «на страже», вместо того чтобы поддерживать наше здоровье.

Во-вторых, если мы стараемся не допустить тяжелых и неприятных эмоций, нам крайне тяжело построить близкие отношения с другими людьми. Ведь и люди, и отношения всегда идут в комплекте как с приятными, так и с неприятными чувствами.

Если вы убеждены в недопустимости «плохих» чувств, вы постараетесь избегать по-настоящему близких отношений, «чтобы не разочароваться», «чтобы никто не обидел» или «чтобы не тревожиться, ведь вдруг любимая…».

Представьте себе семью, которая избегает любых конфликтных ситуаций, чтобы не дай бог не испытать «плохих» чувств. Такой союз заплатит высокую цену: в нем не будет хватать близости, интимности, доверия. «Вдруг я ей скажу что-то, что меня давно беспокоит, а она не так поймет, и возникнет конфликт, я переживу плохие эмоции. Лучше я промолчу, оставлю все в себе». В этот момент мы не думаем, что это «в себе» однажды взорвется, проявится в виде разрушительного скандала, развода или, не дай бог, инфаркта у скрытного человека.

Ни о какой душевной близости и доверии в такой семье не может идти и речи.

Вместе с тем именно близкие, доверительные отношения помогают нам справляться с самыми трудными эмоциями, страхами и тревогами в нашей жизни.

Например, выброс кортизола – гормона стресса – тут же приводит к выбросу балансирующего гормона – окситоцина, известного также как «гормон близости и объятий».

Зачем? Чтобы мы искали помощи у близких для решения проблемы, вызвавшей изначальный выброс кортизола. То есть биологически мы запрограммированы на близкие отношения, они нам абсолютно необходимы. Но мы можем их избегать, опасаясь, что они приведут к негативным эмоциям.

В-третьих, стараясь избежать тревоги или любых других неприятных переживаний, мы можем легко упустить из виду информацию, которую несут эти чувства.

Эта информация может иметь принципиальное значение, вплоть до вопросов жизни и смерти.

В 2020 году сотни тысяч людей по всему миру умерли от пандемии лишь потому, что не вынесли тревоги и неопределенности. Из-за этого они стали вести себя нарочито небрежно, не соблюдая меры предосторожности и обесценивая риск тяжелого течения болезни.

Это классический пример того, как мы, избегая тяжелых чувств, блокируем их предназначение: обратить наше внимание на то, что действительно важно.

В-четвертых, стараясь сохранять безмятежность в любой ситуации, мы теряем способность успокаиваться.

Можно посмотреть на этот навык как на мышцу, которую можно накачать в спортзале, и тогда она будет готова в любой момент прийти нам на помощь в случае необходимости. А можно никогда не давать ей никакой нагрузки. Очевидно, что в таком случае мышца атрофируется и перестает работать. То же самое происходит и с вагальным тормозом – механизмом успокоения и умиротворения нервной системы, о которой мы поговорим чуть позже.

Стараясь поддерживать автономную нервную систему в абсолютно спокойном состоянии, мы позволяем атрофироваться парасимпатической нервной системе, ответственной за успокоение и призванной уравновешивать симпатическую, которая регулирует возбуждение.

В итоге она уже не сможет вернуть нас в спокойное состояние, если жизнь заставит нас таки из него выйти.

Одна из самых распространенных ошибок, которую мы совершаем по отношению к своим неприятным чувствам, и особенно к тревоге и страху, – это попытка избавиться от них с помощью логических доводов.

«Ой, да ладно, прекрати уже волноваться. Сам посуди, что тут страшного? Перестань бояться…» – то и дело слышим мы от других и так же говорим себе сами. Всю жизнь, начиная с самого раннего возраста, мы получаем посыл «возьми себя в руки и немедленно перестань чувствовать то, что ты чувствуешь, но “не должен” чувствовать». Только вот как это сделать – взять и перестать, никто нам никогда не сообщал, не так ли?

Остается прийти к «логичному» выводу, что мы «должны» поразмыслить хорошенько, а потом взять и перестать. Перестать чувствовать страх, тревогу, беспокойство, стыд, вину, гнев, злость и многое другое. Просто взять подумать и перестать. Как-то так. Но только неясно как.

Чтобы понять абсурдность таких требований к себе, обратимся к трудам известного американского нейробиолога доктора Стивена Сигала. Откройте свою ладонь и посмотрите на нее. Удивительным образом она во многом копирует строение нашего мозга, поэтому на ее примере нам проще понять сложное (рис. 1.1).

Рис. 1.1. Думающий мозг в контакте с рептильным мозгом и лимбической системой

Итак, в нашей модели предплечье – то есть часть руки от локтя до запястья – это ствол головного мозга. Вся информация от тела и органов чувств проходит через него и поступает прежде всего в так называемый древний мозг, а точнее в его правое полушарие, отвечающее за эмоции. В нашей модели его представляет ладонь.

Этот мозг, который еще называют рептильным, необходим для спасения в экстренных ситуациях, и естественно, он всегда срабатывает первым. Структура его очень примитивна, в ней не происходит никаких умственных процессов и размышлений. Любое живое существо, даже самое простое, почувствовав угрозу, немедленно реагирует на нее. Даже если оно совсем не умеет думать и размышлять о философских материях и судьбах Вселенной.

А вот думающий мозг, или неокортекс, как раз умеет, и еще как! В нашей модели его символизируют все пальцы, кроме большого.

Это самый молодой и самый медленный мозг. Он может анализировать бесконечное количество альтернатив, копаться в деталях, строить закономерности, сомневаться в собственных решениях, взывать к опыту прошлого и много чего еще. Но все эти замечательные и абсолютно необходимые при создании биотехнологического стартапа функции требуют времени! А когда на голову падает кирпич, времени на рефлексию о причинах столь печального события и его возможных последствиях нет.

Если рептильный мозг есть у всего живого, то неокортексом обладают только приматы, и это здорово.

Как бы вы поступили на месте природы во время дизайна столь умного, сложного и медленного мозга? Ведь пока неокортекс думает, какие-нибудь шакалы вполне успели бы пообедать нашими пещерными предками.

Природа придумала простой ответ. Когда отдел нашего мозга, отвечающий за чувства, полагает, что мы в опасности, первое, что происходит – думающий мозг отключается. Это необходимо, чтобы не размышлять о несправедливости бытия в момент падения кирпича, а просто быстро отпрыгнуть в сторону. Мы сможем сполна насладиться размышлениями чуть позже. Это биологический императив.

В одном эксперименте британских ученых прохожих просили встать рядом с коробкой и предупреждали, что из нее через 60 секунд с громким звуком выскочит нечто. Прохожих просили постараться не испугаться, объясняя, что никакой угрозы предмет, который появится, не несет и что это необходимо для изучения механизма страха.

С помощью датчиков биологической обратной связи исследователи измеряли объективный уровень стресса участников в момент, когда из коробки с громким хлопком появлялась другая коробка.

Он оказался очень высоким, несмотря на объяснение. Почему? Потому что логический мозг отключается при первом появлении адреналина в нашей крови, и командование берет на себя очень быстрый и очень примитивный рептильный мозг. Тот самый, который вообще не умеет думать.

Если ладонь и пальцы в нашей модели – это рептильный и думающий мозг соответственно, то большой палец – его фаланги и подушечка – отражает систему чувств, или лимбическую систему.

Этой системы нет у рептилий, но она уже есть у млекопитающих. Они способны чувствовать страх, тревогу, эмоциональное возбуждение, привязанность, умиротворение, злость и так далее.

Попробуйте сжать ладонь в кулак так, чтобы большой палец оказался внутри кулака, как на рис. 1.1.

Теперь посмотрите на сжатую ладонь: она повторяет строение трех уровней мозга в спокойном состоянии – рептильного, или спасающего, чувствующего и думающего. Как видите, лимбическая система, то есть чувствующий мозг, является связующим звеном между рептильным и думающим мозгом, она находится в контакте с каждым из них.

Рис. 1.2. Модель мозга на примере ладони

Такое строение называется вертикальной интеграцией. Но как только лимбическая система получает сигнал об опасности, интеграция нарушается, и думающий мозг отключается.

На примере нашей руки открытая ладонь с поднятыми вверх четырьмя пальцами символизирует отключение думающего мозга, большой палец – лимбическую систему, а ладонь – рептильный мозг (рис. 1.2).

Основные составляющие лимбической системы – миндалевидное тело, или амигдала, и гиппокамп. Амигдала выполняет роль пожарной сигнализации, а гиппокамп отвечает за работу разных видов памяти – краткосрочной, долгосрочной, автобиографической, процедуральной и некоторыми другими – и обеспечивает их обмен информацией.

Поговорим подробнее об этой парочке. Мы помним, что, как только амигдала распознает что-либо необычное, она нарекает его источником потенциальной угрозы и начинает кричать «спасите-помогите», активируя симпатическую нервную систему на выполнение функции «бей или беги». Рептильный мозг работает на выживание, думающий в этот момент отключен.

В идеале амигдала постоянно обращается к гиппокампу и спрашивает что-то вроде: «А скажи-ка, дорогой, в прошлом ничего такого опасного не было связано с острым ножом?»

Гиппокамп сравнивает текущую ситуацию с тем, что хранится в различных видах памяти, и находит связку. «Да, – отвечает он амигдале, – наш с тобой обладатель порезался острым ножом в десять лет. Было много крови и боли». Амигдала говорит: «Поняла, ситуации похожи, осторожнее, боль может повториться».

И это здорово, ведь благодаря этому механизму мы станем бережно обращаться с острым ножом и с меньшей вероятностью снова навестим районный травмпункт.

Однако иногда мы сталкиваемся с тяжелейшими событиями, которые невыносимы для нас. Особенно большое значение они имеют в раннем детском возрасте, когда мозг только формируется. Вероятность нарушения работы гиппокампа в таком случае очень велика. Это защитная функция: таким образом психика старается никогда не вспоминать о том, что когда-то причинило сильную боль.

Тогда информация в памяти хранится не в виде целостных событий, у которых есть начало и конец, а в виде осколков, зачастую искаженных фрагментов травмирующих событий.

Амигдала может отреагировать на нарисованный желтый круг на подголовнике кресла в самолете, но некорректно работающий гиппокамп способен связать его, скажем, с солнцем, на котором вы перегрелись в шесть лет, после чего попали в больницу уездного города N, где вас изолировали от родителей и обращались с вами не слишком по-доброму. То событие травмировало вас, поэтому в памяти оно хранится в виде осколков, фрагментов. И вот уже нарисованный на подголовнике круг, увиденный сегодня, становится пусковым механизмом, триггером «откуда ни возьмись» возникшего чувства тревоги. Круг, конечно, ни в чем не виноват и никакой угрозы не несет. Как, впрочем, и самолет.

Но человек, увы, уже в необъяснимом ужасе.

ВЫВОДЫ

1. С точки зрения нейробиологии мы устроены так, что не можем здраво мыслить в моменты страха.

2. За тревогу и страх отвечает автономная нервная система: рептильный и чувственный мозг. При активации механизма страха – нашей системы спасения и выживания – думающий мозг отключается.

3. Активировать или не активировать страх или тревогу решает лимбическая система, ответственная за чувства. Основные ее компоненты, амигдала и гиппокамп, работают в связке, пытаясь найти сходства между текущей ситуацией и чем-либо в прошлом, что являлось опасным или принесло моральную или физическую боль.

4. Если мы пережили травмирующий опыт, гиппокамп может утратить способность находить релевантные события в прошлом. В таком случае он выявит лишь очень примерное сходство.

5. Амигдала выполняет роль пожарной сигнализации: она кричит «SOS!», как только получает от гиппокампа ответ: «Да, такое или косвенно напоминающее когда-то принесло боль».

6. Все эти процессы не являются частью думающего мозга. Это не ваша вина или недостаток.

7. Стоит поблагодарить нервную систему за то, что она всю жизнь старается вас защитить. Давайте начнем видеть в ней друга, а не врага.

Глава 2

Откуда берется тревога?

Итак, мы обсудили, что в нашей модели люди делятся на два типа:

• 70 % глобально доверяют жизни и видят мир как место безопасное, за редким исключением;

• 30 % не доверяют жизни. Они видят мир – опять же за редким исключением – как место, полное угроз и опасностей.

Откуда же берутся эти два типа и почему они так сильно отличаются друг от друга?

Пирамида Маслоу (рис. 2.1) иллюстрирует иерархию человеческих потребностей. Чем ниже ступень, тем она важнее. Пока мы не удовлетворим базовые потребности, не может идти речь об устремлениях более высокого уровня.

Например, первая ступень в пирамиде Маслоу – физиологические потребности. Пока мы голодны или очень хотим спать, нам не до самореализации и не до общественного признания.

Вторая ступень в пирамиде Маслоу – потребность в безопасности. Как только наши первичные физиологические потребности удовлетворены, нам необходимо чувствовать себя в безопасности. Причем она имеет две составляющие: физическую (моей жизни и здоровью ничего не угрожает) и эмоциональную (мои чувства не опасны, мне не хотят причинить душевной боли). Пока обе составляющие не удовлетворены, мы попросту не сможем жить дальше.

Очевидно, что когда ребенок рождается на свет, его мозг – это чистое полотно. Он попросту не знает, опасен ли этот мир, заслуживает ли он доверия и требуется ли его всегда контролировать.

Рис. 2.1. Пирамида Маслоу

Потребность ребенка в безопасности удовлетворяется, конечно же, родителями. Они транслируют ему защищенность, надежность, безмятежность. Именно они учат ребенка успокаиваться и объясняют ему, что такое чувства, зачем они нужны и что с ними можно, а чего нельзя сделать. Взаимоотношения с родителями становятся первичной моделью взаимоотношений с окружающим миром. Устойчивая безопасная привязанность, удовлетворение всех базовых детских потребностей, о которых мы поговорим позже, создают удовлетворенную потребность в безопасности.

А что, если этого не происходит? Как мы уже знаем, без удовлетворения потребности в физической и эмоциональной безопасности мы не можем продолжать нормальную жизнь. А жить как-то надо, верно? И тогда на помощь приходят несколько основных иллюзий, с помощью которых даже с неудовлетворенной потребностью в безопасности можно продолжать более или менее нормально жить.

Иллюзия номер 1. Иллюзия абсолютной безопасности

Мы убеждаем себя, что где-то есть абсолютно защищенные места или процессы. Нам кажется, что если мы находимся в них, то с нами точно ничего не случится. Конечно, это самообман. Увы, с микроскопической вероятностью, но произойти может все, всегда и везде. Абсолютной безопасности просто не существует в природе. Но мы предпочитаем отрицать этот факт, убеждая себя в наличии островков тотальной защищенности. Например, у себя дома. «Не, ну я же дома, что уже может произойти?» – говорим мы. И немедленно верим, что это истина. Это самообман, но он абсолютно необходим нам. Зачем? А чтобы мы могли жить с не удовлетворенной с ранних лет потребностью в безопасности.

Иллюзия номер 2. Иллюзия контроля

Что происходит, если больше не получается убеждать себя, что мы в полной и абсолютной безопасности? Ну, скажем, мы едем на машине и проезжаем ужасное ДТП с погибшими. Очевидно, что иллюзия абсолютной защищенности терпит крах. Вот факт: эти люди ехали по той же самой дороге, по которой двигаюсь я, но случилось ужасное, и теперь их нет. Мир в очередной раз напоминает, что он враждебен и опасен. Жить дальше невозможно. Но необходимо. И здесь – эврика! – мы начинаем уверять себя, что с нами такого произойти не может, потому что мы «контролируем ситуацию».

Очевидно, что это тоже иллюзия, потому что нет никакого контроля над водителем КамАЗа на встречной полосе. Нет его и над рулевой или тормозной системами как нашего автомобиля, так и всех остальных машин вокруг. Для человека из тех самых 70 % наличие минимального риска за рулем очевидно, он понимает, что его способность контролировать всех вокруг практически равна нулю, но ему это и не нужно! Для него мир достаточно безопасен, несмотря на точечные исключения.

Иллюзия номер 3. Я смогу спастись

Что происходит, если иллюзия «я все контролирую» недоступна для тревожного человека? Например, он едет в поезде со скоростью 250 км/ч, не имея контроля над поездом, рельсами, машинистом или стрелочником? Тогда на помощь приходит иллюзия под номером 3: «Если я не контролирую ситуацию, то я всегда могу каким-то образом сбежать, выжить и спастись». Опять же от истины это утверждение отделяет примерно сто световых лет. Совсем не все и совсем не всегда могут убежать и спастись, иначе морги пустовали бы.

Но там точно кто-то есть! Значит, не всегда бегство и спасение возможны. Но мы выбираем верить в то, что если мы не контролируем ситуацию, то всегда сможем сбежать и спастись. А те, кто этого не делает, – видимо, они просто плохо старались.

Иллюзорный круг замыкается, наша потребность в безопасности удовлетворена. Самообманом, но… Мы выбираем его как меньшее из двух зол. Жить с неудовлетворенной второй ступенью в пирамиде потребностей гораздо невыносимее, чем чуточку «приобмануть» себя. Поэтому мы закрываем глаза на «маленькую ложь» во имя чего-то большего.

Проблема заключается в том, что эти иллюзии работают лишь до тех пор, пока не возникает ситуация, в которой они недоступны.

Именно это объясняет столь высокий процент людей, страдающих аэрофобией: ведь в самолете все основные иллюзии, на которых строит ощущение защищенности тревожный человек, недоступны. Не получится уверить себя, что это абсолютно безопасно, нет никакой иллюзии контроля и отсутствует иллюзия возможности сбежать.

Без столь милых сердцу построений рушится картина безопасности мира и приходит страх вплоть до панических атак.

Вот такая вот расплата за иллюзии.

Мозг ребенка – чистый лист

Почему кому-то нужны спасительные иллюзии, а кому-то – вовсе нет?

Мы появились на свет с мозгом, сформированным всего на 12 % и представляющим собой чистый лист бумаги. Никто из нас не знал в этом нежном возрасте, опасен ли мир. Можно ли в нем доверять? Нужно ли все время оставаться настороже и начеку? Чего ждать от других людей: помощи? поддержки? успокоения? тепла? а может, критики? обмана? эмоциональной холодности? боли, наконец? моральной? физической?

Как мы уже обсуждали выше, иллюзии нужны тем, у кого не была удовлетворена потребность в безопасности.

Давайте рассмотрим ближе, что к этому приводит.

Для формирования здоровой психики ребенку необходимы:

1. Абсолютная и безусловная любовь. Кстати, что это такое? Мне симпатично определение любви как тепла. Эмоционального, тактильного, вербального.

2. Надежная и безопасная привязанность. Ребенок должен знать, что родители есть, они стабильны и предсказуемы, они всегда поддержат и защитят. Дом должен являться для ребенка безопасной гаванью.

3. Автономность и игра. Родители не должны опекать ребенка всегда и во всем, транслируя ему «давай лучше я сам» или «ты еще маленький, у тебя не получится». Ребенку необходимо пробовать, ошибаться, делать выводы, познавать мир и свои пределы. Задача родителей на этом этапе – обеспечение физической безопасности. Причем не гипертрофированное «не беги, упадешь, шею свернешь, последние мозги вышибешь, я тебя в инвалидной коляске возить не буду, в интернат для инвалидов отдам», а крайне дозированное. Например, если в семье двухлетний ребенок, то в розетки ставятся пластиковые заглушки. Периоды автономности обязательно должны сменяться временем совместных игр, так как для детского мозга взаимодействие с родителями – это абсолютная необходимость для полноценного развития.

4. Самооценка. Ребенок должен чувствовать себя ценным вне связи с его достижениями, игрой на фортепиано, отметками и грамотами. Каждый из нас ценен самим фактом своего существования, и именно это лежит в основе здоровой самооценки.

5. Свободное выражение своих чувств, мыслей, желаний. Фразы «Не слишком ли тебе рано свое мнение иметь?», «Нет слова “хочу”, есть слово “надо”», «Что значит, боишься? Нечего тут бояться» разрушают собственное «Я» и учат ребенка, что с ним что-то не так, раз у него есть «неправильные» мысли, чувства или желания.

6. Право на ошибку, прощение, милосердие и сострадание. Любой человек имеет право быть неидеальным и ошибаться, но дети этого не знают, если их этому не научить. Результаты такого промаха могут устрашить. Чуть позже поговорим почему.

7. Здоровые, логичные и реалистичные границы, нормы, рамки и правила. Ребенок должен узнать, что бывает «необходимо, даже если трудно», что есть законы и правила, что́ в жизни приемлемо и допустимо, а что – нет. Но каждое такое правило должно быть логичным, и его необходимо разъяснить ребенку, уважая его личность. А вот «Почему? Да потому что я так сказала» – это не удовлетворение детской потребности в логичных и разумных правилах. Как и «Не смей капризничать» или «Прекрати трусить, у нас в семье мужчины ничего не боятся», или старое доброе «Мужчины не плачут».

За тринадцать лет я еще не видел ни одного случая, когда все перечисленные выше детские потребности были бы удовлетворены, а ребенок бы вырос и превратился в тревожного и мнительного взрослого, защищающегося с помощью иллюзий контроля или возможности бегства от «враждебности» и «опасности» этого мира.

К сожалению, обратное также верно. Я видел более 13 000 тревожных, мнительных и подозрительных человек. Все они годами несли груз фобий, неврозов, навязчивых состояний, панических атак. Постоянной критики и самокритики. Долженствования. Перфекционизма. Разрушенной самооценки. Постоянного чувства вины и стыда, много чего еще. И при ближайшем рассмотрении выясняется, что эти базовые, в общем-то, простые детские потребности даже частично не удовлетворялись в их детстве. А жить как-то надо. Вот и приходят на помощь контроль, тревога, перфекционизм и недоверие к жизни.

ВЫВОДЫ

1. Если потребность в безопасности не удовлетворена с детства, мы окружаем себя химерами, которые позволяют чувствовать себя в мнимой безопасности. Это иллюзия абсолютной безопасности в определенных местах, иллюзия контроля и иллюзия гарантированной возможности сбежать, спастись, выжить.

2. Если эти иллюзии недоступны, психика не справляется с постоянным ощущением опасности, и возможны неврозы, навязчивые состояния, панические атаки.

3. Потребность в этих иллюзиях тем выше, чем меньше базовых детских потребностей удовлетворено в детстве.

Эмоциональное игнорирование в детском возрасте, или «да вроде все нормально было»

Бывает и так, что, оглядываясь назад, человек вспоминает детские годы как «обычные» и «нормальные». Но это лишь на первый взгляд.

Настало время познакомиться с понятием CEN: childhood emotional neglect, или эмоциональное игнорирование в детском возрасте.

Дети, растущие в CEN-семье, могут быть прекрасно накормлены, обуты и одеты, отлично учиться, а родители могут почти никогда не повышать на них голос. Вроде бы у них все есть, но чего-то очень важного не хватает.

Такие дети превращаются во взрослых, похожих на дорогой автомобиль с пустым баком. Вроде бы все есть, а не едет. Что-то принципиальное отсутствует.

Почему так случается?

В основном потому, что родители в CEN-семьях не выполнили одну из своих родительских задач: не научили детей языку эмоций и чувств.

Когда мы рождаемся, мы не знаем, как называется то, что переживаем. Не понимаем, нормально ли это. Не представляем, что делать со своими чувствами. Мы не знаем, наказуемы ли они, влекут ли за собой физическую или моральную боль. Наш эмоциональный интеллект равен нулю, и именно родители несут ответственность за то, чтобы прописать в наш детский мозг простые истины о чувствах:

1. Чувства – это жизнь, а жизнь – это чувства. Пока мы живы, мы чувствуем. Пока мы чувствуем, мы живы. И наоборот.

2. Чувства – наши друзья и помощники. Они выполняют роль маяка, обращая наше внимание на то, что важно.

3. Чувства могут быть любыми. От приятных до неприятных. От этого они не становятся «вредными» или «плохими».

4. Что бы мы ни испытывали, это нормально. Никакое чувство не может сделать человека плохим, никакое чувство не заслуживает порицания.

5. Мы не можем здесь и сейчас перестать чувствовать что-либо. Мы не можем усилить приятные чувства или загасить неприятные просто потому, что мы так хотим.

6. Мы ценны, защищены и любимы вне связи с эмоциями, которые переживаем.

Вместо этих месседжей CEN-родители неосознанно транслируют детям совершенно противоположные:

1. Ты один (или одна).

2. Твои чувства – это твои проблемы.

3. Держи свои чувства при себе.

4. Рассчитывай только на себя.

5. Разговоры о твоих чувствах излишни.

6. Не полагайся ни на кого.

7. Не нужно ничего чувствовать.

8. Не нужно иметь потребностей.

9. Не нужно хотеть того, что ты хочешь.

Если родители не справляются с этой задачей, ребенок начинает враждебно воспринимать чувства. А поскольку они являются неотъемлемой частью человека, он начинает видеть врага в самом себе. Точнее, в той части себя, которая зачем-то чувствует не то, что положено.

В попытке справиться с внутренним врагом он изолируется от своих чувств и эмоций. То есть от самого себя.

Такая изоляция может принести самый разный результат, но хорошего в нем точно будет мало, потому что человек не способен изолироваться от чувств. Потому что чувства – это мы, а мы – это чувства, и пока наше сердце бьется, мы не перестанем их испытывать.

Вырастая с CEN-месседжами, мы выстраиваем стену между собой и своими эмоциями. Они говорят: «Выключи все чувства, не надо с ними жить, не влезай, убьет! Повесь огромный амбарный замок, пропусти электричество над стеной, чтоб никто никогда туда не совался». От этого человека разрывает на части. Попытка изолироваться от эмоций и чувств противоречит его природе. И скорее всего, этого психика никогда не простит. Это приводит к паническим атакам, а если «пронесет» – просто к фобиям, общей тревожности или генерализованному тревожному расстройству. Это породит ощущение пустоты, недостатка в жизни чего-то очень важного. Чувства и есть бензин для машины. Если вы живете за стеной, изолирующей вас от них или от их какой-либо их части, вы обречены ощущать внутри вакуум.

Какие же основные последствия CEN могут ждать человека?

Вот самые распространенные из них. Они могут проявляться как все сразу, так и по отдельности:

1. Панические атаки. Поговорим о них позже, но важно знать уже сейчас, что они очень любят внутренние неразрешенные конфликты. А что может быть бо́льшим конфликтом, чем постоянная война с важнейшей частью себя?

2. Человек становится жестким, логичным, мегапродуманным, четким, правильным и… бездушным. Малоэмоциональным.

Почти роботом. Это нужно для того, чтобы защититься от «вмешательства» чужеродного – собственных чувств и эмоций. Им просто не остается места в жизни.

3. Человек старается угодить всем, быть для всех приятным, никогда никому ни в чем не отказывать. Он жертвует собственными интересами и психическим здоровьем. Зачем? Опять же чтобы избежать эмоций. «Откажу сестре посидеть третий раз за неделю с ее детьми, чтобы она потусила в баре? У меня возникнет чувство вины, и это ужасно, поэтому лучше соглашусь. Хотя у меня и нет сил, я вымотана после тяжелой рабочей недели, и были личные планы на этот вечер».

4. Часто возникающее чувство внутренней пустоты. Изолировав себя от эмоций – важнейшей составляющей нашей жизни, – мы ощущаем пустоту.

5. Проблематичная самооценка, постоянные вина и стыд. Ведь сколько бы мы ни старались оградиться от «плохих» чувств, они так или иначе возникают, верно? А значит, «со мной что-то не то, раз я все время переживаю что-то не то». Стыдно.

6. Отсутствие эмпатии по отношению к себе, чрезмерная эмпатия по отношению к другим.

7. «Раз мои эмоции не воспринимались всерьез, значит, и я не заслуживал тогда и не заслуживаю теперь внимательного отношения к себе. А вот к чувствам других нужно относиться с пониманием, ведь они могут стать источником моих недопустимых чувств. Откажу сестре в ее просьбе посидеть с детьми? Она может обидеться, и мне станет стыдно».

8. Склонность к самокритике. Постоянно осуждая себя, мы заставляем себя быть меньше человеком, больше роботом, который никогда не ошибается, все делает вовремя, никого никогда не подводит и желательно ничего не чувствует. Потому что все чувства – это боль.

9. Ощущение внутреннего дефекта. «Если бы люди знали, какой я на самом деле, они бы не захотели со мной иметь ничего общего». Это очень логично, учитывая, что жертва CEN считает свою эмоциональную область «какой-то не такой», ведь собственные чувства отрицались, порицались либо игнорировались, когда его психика только формировалась.

10. Сложности с заботой о себе или о других. Для заботы нужна эмпатия. Люди, выросшие в CEN-семьях, не знают, что это такое. Поэтому с заботой могут возникнуть серьезные проблемы. Однако, как правило, речь идет только о себе. Забота о других может быть как раз чрезмерной, правда, обычно она касается логистики и бытового комфорта других людей, но не их эмоционального благополучия. Все потому, что язык эмоций для жертв CEN звучит как в лучшем случае идиш.

11. Сложности с самодисциплиной. Если мы пытаемся с детства ничего не чувствовать, но это нам не удается, мы можем перестать верить в ценность действий вообще. «Зачем стараться, если все равно не получится?» Также сложности возникают и как протест психики против бесконечных и бесплодных усилий по эмоциональному самоконтролю.

12. Сложности с распознаванием эмоций у себя и у других. Здесь все понятно: как понимать язык, который никогда не учил?

Ловушка распознавания CEN в том, что это не всегда про что-то ужасное, что происходило с человеком в детстве.

Многие мои клиенты с очевидной симптоматикой сперва отрицают, что они находятся под влиянием CEN, утверждая, что у них было прекрасное детство и самые замечательные родители. Если бы мне каждый раз платили, когда я это слышу в ответ на предположение о том, что человек – жертва CEN, я бы уже стал миллионером. Как правило, через двадцать минут такого диалога человек рыдает и не понимает, как можно было с ним так поступать. Но есть защитные механизмы, и один из них – сказать, что «это не про меня».

CEN – это неспособность родителей ответить на эмоциональные потребности ребенка. Для этого необязательно бить и унижать.

Когда дитя подрастает, задача родителей – научить его чувствам. Показать, что переживания есть у всех, что это нормально, что они все требуют внимания. Не всегда нужно действовать, иногда просто можно позволить эмоции быть, и она уйдет. Этому всему должны учить родители, но часть учит, а часть – нет. Знаете, в каких пропорциях? Примерно в тех же: 70/30. 70 % родителей справляются с этой задачей, 30 % – не очень.

Также существует огромная разница между CEN и абьюзом. Разница огромная, хотя результат примерно одинаковый.

Когда ребенок растет в абьюзе, его могут бить, жестоко наказывать. Он может развиваться в неблагоприятной детской среде (adverse childhood experience), например у зависимых родителей, или когда папа на глазах у ребенка бегает за мамой с ножом. Однако это не CEN.

CEN – это другая история.

Я ни на секунду не предполагаю, что абсолютно у всех тревожно-мнительных людей было CEN-детство. Но судя по опыту, у 80–85 % моих клиентов – да.

К сожалению, в России ничего хорошего про эмоциональную связь родителей с детьми сказать нельзя. В огромных количествах семей ни о чем подобном и речи нет. «Мы тебя родили, скажи спасибо».

Когда родитель говорит ребенку: «Если ты продолжишь капризничать, я тебя отдам дяде, брошу и уйду», ребенок понимает, что его безопасность может оказаться под угрозой из-за того, что он что-то не то чувствует. Когда он вырастает, тревога вызывает у него страх, который для него – предвестник боли, потому что когда он капризничал в детстве, ему бывало очень больно.

«Чувства вредны, из-за них меня может ждать опасность и боль, меня отдадут какому-то дяде». Не дай бог что-нибудь пережить в этой жизни.

Так строится стена.

Чтобы выйти из-под влияния CEN, надо, в первую очередь, научиться разрушать эту стену. Впустить в свою жизнь мир чувств и эмоций, научиться их распознавать, проживать и принимать. Только тогда наступят перемены в себе и перемены в семье. Когда начнут происходить перемены с CEN, последних не избежать.

CEN заставляет человека «прогибаться» под партнера и терять самоидентификацию. Жертвы CEN часто выбирают в мужья и жены таких же жертв CEN, чтобы партнер не слишком погружал их в мир чувств и эмоций.

Когда человек рушит CEN, он начинает много говорить и думать о своих чувствах, и если это происходит резко, неожиданно и без подготовки, партнер впадает в ступор. Он не в состоянии понять, что раньше вы просто много лет держали это глубоко в себе. Очень важно подойти к процессу осторожно и аккуратно, объяснить близкому человеку, что вы сейчас занялись своей психикой, рассказать, что такое CEN, откуда оно взялось у вас, что для вас это сейчас важно и вы просите о поддержке.

В противном случае ваши изменения могут слишком сильно шокировать его.

Но начинать думать о себе необходимо, надо ставить свои приоритеты во главу угла, чтобы убить CEN-месседжи, которые вы впитали с молоком матери. Семья – это плацдарм, на котором можно начать тренировать новые навыки взаимодействия с собой и с миром.

Во второй части книги вы найдете методические материалы и упражнения для работы с CEN.

ВЫВОДЫ

1. Во многих случаях тревожность – это результат CEN.

2. CEN – это не что-то плохое, случавшееся с нами в детстве. Это скорее что-то хорошее, чего не произошло: ребенка не научили значимости и естественности любых чувств.

3. Выросшие в CEN-семьях дети не говорят на языке чувств. Он им чужд.

4. В попытке избежать сильных чувств мы выстраиваем стену между собой и своими эмоциями.

5. Жизнь без чувств невозможна. Мы прилагаем огромные, но тщетные усилия, чтобы их не допустить, постоянно тревожась: «А вдруг они все же случатся?»

Ранние дезадаптивные схемы

Психика детей, чьи базовые потребности в раннем возрасте не удовлетворялись, может развить так называемые ранние дезадаптивные схемы, чтобы снизить душевную боль.

ПРИВЕДУ ПРИМЕР

Миша рос в семье, где его часто называли бестолочью и сравнивали с Васенькой, который «молодец»… Ну, вы понимаете.

Несколько раз в неделю Миша слышал от мамы: «Ну почему у всех дети как дети, а у меня горе какое-то?» – и это причиняло ему страдания.

Каждый раз, слыша очередное высказывание, он не понимал, что же с ним не так. Он старался изо всех сил, но его родители считали, что чтобы вырастить из него Человека, нельзя допускать «вот эти все сюси-пуси», то есть Человеком его сделают нескончаемая критика и сравнения с другими, «хорошими», мальчиками.

Вот тогда Миша и придумал, как ослабить боль. Он убедил себя, что он действительно «не такой». Дефективный. Ну что поделать, таким уж уродился. Теперь, когда он слышал от родителей: «Опять ты, такойсякой…», он говорил себе: «Ну да, я действительно какой-то не такой. Во мне есть непонятный встроенный дефект, я в курсе». Согласитесь, боли уже меньше? Вместо шока «Ну почему я не получаю обычной любви и тепла?!» у Миши активируется установка: «Ну да, так и должно быть, я же не удался, за что меня любить?».

В психологии это называется «ранняя дезадаптивная схема». Это значит нездоровая. Но такой она становится только в более позднем возрасте.

В детстве она спасительна и несет защитную функцию, ведь ее цель – ослабить душевную боль ребенка.

Схемы похожи на автоматические связки мыслей, чувств и действий, которые возникают абсолютно неосознанно. Например, садясь в машину, мы пристегиваемся, не задумываясь, потому что, не сделав этого, чувствуем себя незащищенными, как будто чего-то не хватает. Нам не нужно размышлять, мы просто застегиваем ремень.

Схемы упрощают жизнь. Пример с ремнем безопасности иллюстрирует понятие полезной схемы. А вот если кто-то считает, что он великий водитель и с ним точно ничего не случится, потому что он, сидя за рулем, все контролирует и что закон про ремень – глупость, то он так же, не задумываясь, на автомате, едет непристегнутым. Это тоже схема, но она уже не полезная, а деструктивная и небезопасная.

Итак, схема – это набор автоматических мыслей, эмоций и поступков, которыми человек реагирует на события в своей жизни. Мы обсудим деструктивные схемы, то есть неоптимальные, нездоровые реакции психики, сформировавшиеся из-за неудовлетворения базовых потребностей в детском возрасте.

На сегодня известны восемнадцать дезадаптивных схем, которые сформировались в раннем периоде жизни, а их последствия оказались разрушительными и сопровождают нас ежедневно.

Полное описание всех схем вы найдете во второй части книги.

Режимы

После того как у человека активируется схема, то есть он реагирует привычным образом на внешнее событие-триггер, срабатывают так называемые «режимы».

Они бывают детские и взрослые. Как правило, сразу после активации схемы срабатывает детский режим, и вы словно погружаетесь в ощущения, часто сопровождавшие вас в раннем возрасте. Это, по сути, воспоминание о том, что привело к формированию схем. Полное описание всех режимов помещено во второй части книги, а пока я приведу пример одного из детских.

Детские режимы

Уязвимый ребенок

Человек в этом режиме убежден, что никто не сможет удовлетворить его потребности, что все рано или поздно покинут его и откажутся от него. Он не доверяет другим людям и считает, что они могут его обидеть, а окружающий мир на самом деле очень опасен. Он чувствует себя никчемным и ожидает, что окружающие не примут его. Ему стыдно за себя, он часто чувствует себя отверженным. Ему очень одиноко и грустно. Тогда он поступает как маленький уязвимый ребенок, чувствующий себя одиноким и цепляющийся за других людей.

Следом за детскими режимами, как правило, включаются взрослые. Они представляют собой не что иное, как копирование модели значимых взрослых, того, как они общались с ребенком в моменты стресса.

Приведу пример одного из взрослых режимов, а полное описание вы найдете во второй части книги.

Взрослые режимы

Критик

В этом режиме человек постоянно критикует, упрекает, ругает и поучает себя. Что бы он ни делал, это всегда недостаточно хорошо, и никакие реальные достижения не могут удовлетворить и заставить внутреннего критика замолчать.

Когда у человека активировалась схема и включился детский режим, приходит родитель. Он ведет себя так, как вели себя по отношению к нему значимые взрослые в его детстве.

Очень важно научиться видеть, как включаются эти режимы.

Представьте себе ситуацию: муж должен прийти с работы, жена сидит дома и ждет его. Он звонит и говорит, что хочет после смены пойти выпить пива с друзьями. Жена вдруг ощущает себя покинутой и одинокой. Так же, когда мама обещала прийти в семь, а приходила в десять, и ребенок сидел три часа один, покинутый, не доверяющий взрослому, волнующийся, что с родителем что-то могло случиться.

Активировалась схема, включился детский режим.

Когда к этой девочке наконец приходила мама, она говорила что-то вроде: «Ну ничего страшного, подумаешь, ты уже взрослая, посидела одна», или: «Неужели тебе не стыдно? У нас с папой что, нет права на свою жизнь? Ты такая взрослая, а нюни распустила!»

Вариантов множество, но главное одно: после активации схемы, как правило, сначала мы чувствуем себя ребенком, а потом копируем привычное поведение родителей, направляя его на самого себя или близких.

И вот уже за безобидное «схожу с друзьями в бар» мы отчитываем партнера, заставляем чувствовать его виноватым.

Есть еще один особенный режим, он называется «отстраненный защитник». В нем человеку вообще не хочется заниматься этими вопросами, он хочет отстраниться от чувств, подавить свои эмоции. Его захватывают пустота и пессимизм.

«Отстраненный защитник» заставляет человека поверить, что все, что может изменить его жизнь к лучшему, – полная ерунда. По сути это охранник с автоматом, патрулирующий зону чувств. Он хочет сохранить статус-кво, чтобы все осталось как есть. Но как есть – нехорошо, потому что как есть – тревожно, безрадостно, рождает перфекционизм, неврозы, фобии, критику и самокритику, CEN, пустоту и прочие столь же неприятные состояния.

Этому защитнику обязательно надо говорить: «Спасибо, когда-то ты меня защищал, но сейчас иди домой, потому что я хочу другой жизни. Ты свободен». Такой месседж мы хотим для него сформулировать.

И существует, наконец, режим здорового взрослого. Это то, как мы хотели бы научиться справляться со схемами.

Например, муж после работы пошел пить пиво. Схема покинутости кричит: «Он меня не любит! Срочно надо ему звонить, пускай приходит домой, нечего по вечерам шляться, если не придет – значит, точно не любит!» Включается режим покинутого ребенка, потом режим критика.

А режим здорового взрослого говорит: «Любой из нас – отдельная личность. Каждый должен иметь личное пространство. Если я хочу, чтобы мой муж был счастлив, я должна давать ему возможность иногда провести время с друзьями. Да, сейчас у меня включилась схема покинутости, потому что мои родители постоянно транслировали, что они меня бросят, если я не стану соответствовать их ожиданиям. Меня наказывали молчанием или игнорированием, я ощущала себя покинутой. Но больше я не хочу потакать этой схеме, поэтому говорю: “Дорогой, конечно, иди наслаждайся, жду тебя вечером”».

Наша цель – прийти к режиму здорового взрослого вместо детских и родительских режимов.

Копинг-стратегии

Каждая схема, идущая из детства, может существенно влиять на качество жизни во взрослом возрасте. После того как активируется схема, детские и родительские режимы, человек выбирает, как ему действовать.

Есть три сценария того, как мы справляемся с жизнью в тени этих схем.

Они называются копинг-стратегиями. Давайте рассмотрим их ближе.

Копинг-стратегия № 1. Капитуляция

Выбирая эту стратегию, человек признает, что схема соответствует реальности. То есть если у нашего Миши есть схема дефективности, он действительно верит, что он «какой-то не такой». Для него это не абстрактная конструкция, а факт. Он признает, что так устроена жизнь. Миша экономит энергию, отказываясь от борьбы с очевидным.

Копинг-стратегия № 2. Избегание

Миша может начать избегать любых ситуаций, в которых может почувствовать себя «не таким», каким должен быть. Такая стратегия призвана защитить нас от боли, связанной с активацией схемы. Но избегая обычных для всех людей активностей, мы, конечно же, лишь усугубляем схему.

Копинг-стратегия № 3. Гиперкомпенсация

Выбирая стратегию гиперкомпенсации, человек как бы объявляет войну дезадаптивной схеме, но наносит ответный удар гораздо сильнее, чем требуется. В нашем примере с Мишей таковой будет постоянное доказывание всем вокруг, что он идеальный и лучший, а ни в коем случае не дефектный.

Во второй части книги мы приведем полный список схем и обычных для них копинг-стратегий. Узнаете ли вы себя?

Схемы и выбор партнера

Какую бы стратегию ни выбрал обладатель схем (а как правило, люди используют микс из трех стратегий), в итоге он получит тревогу. Много тревоги.

Дезадаптивные схемы становятся частью его личности.

И здесь ждет еще один подвох: человека совершенно «необъяснимым» образом тянет к людям, способным развивать и укреплять его схемы. Мы находим партнера, который позволит перед ними капитулировать.

Например, если у человека выражена схема покинутости, он станет искать того, кто никогда не станет верным. Человек со схемой эмоциональной депривации найдет того, кто не умеет любить. Схема «жесткие стандарты» подтолкнет на поиск партнера, бесконечно корящего за малейшие несоответствия. Если у вас сформировалась схема пунитивности, вы обязательно найдете того, кто будет вас наказывать.

История со схемами очень проблематична: мы чувствуем «непонятное» влечение к людям, которые кормят, поддерживают и развивают их.

ПРИМЕР

У Вари с детства развилась схема нестабильности и покинутости. Она действительно верила, что все важные и значимые в ее жизни люди покинут ее. Когда девочка выросла, ее стали невероятно привлекать именно те мужчины, которые не могли дать ей стабильность, надежность и постоянство, необходимые для избавления от этой схемы. Ее влекло к женатым, гулящим, не знающим, что им нужно, мужчинам, не способным создать длительные, крепкие и надежные отношения. Когда такой мужчина в очередной раз бросал ее, она говорила: «Вот, я же знала, что никто и никогда не сможет быть со мной долго!» Варина схема цвела пышным цветом.

Почему такое происходит? Дело в том, что, как мы уже говорили, схема – это часть личности Вари. Встретив человека, который может развивать схему, эта часть кричит: «А-а-а-а-а, это же родная душа!» Чувство «родной души» зачастую трансформируется в сильнейшее и необъяснимое сексуальное влечение.

А значит, ожидай страсть, ощущение «только он и никто больше» и заранее известный финал: отношения прекращаются, а схема развивается.

Во второй половине книги я приведу в виде таблицы наиболее распространенное влияние каждой из схем на выбор партнеров.

ВЫВОДЫ

1. Мы развиваем схемы, чтобы ослабить боль от неудовлетворенных базовых детских потребностей.

2. Схемы – это ловушки нашей психики. В детстве они помогали нам справиться с перегрузками, во взрослом возрасте заставляют видеть мир и себя в нем в искаженном свете.

3. Схема – это набор автоматически возникающих в триггерных ситуациях связок мыслей, чувств и поступков.

4. Чтобы уменьшить боль, причиняемую схемами, мы используем капитуляцию («да, схема – это истина, так и есть»), избегание («сделаю все, чтобы не оказаться в ситуации, когда включится схема») или гиперкомпенсацию («объявляю схеме войну, буду делать все наоборот, но в 123-й степени»).

5. Чем активнее мы капитулируем, избегаем или гиперкомпенсируем схемы, тем выше растет уровень нашей тревожности. Мы развиваем схемы всю жизнь, в том числе выбирая партнеров, которые подтверждают и усиливают их.

Неблагоприятный детский опыт: исследование его влияния на продолжительность жизни

В самых тяжелых случаях в некоторых семьях не только не удовлетворяются базовые потребности ребенка, но и присутствует так называемая «неприемлемая детская среда», или «неблагоприятный детский опыт» (от англ. adverse childhood experiences).

Такая среда имеет определенный набор маркеров, и чем больше их задействовано, тем более неблагоприятной она считается. Перечислим их:

1. Родитель или другой взрослый в семье часто ругает ребенка, оскорбляет его, подавляет или унижает. Может действовать так, чтобы ребенок боялся физической травмы.

2. Родитель или другой взрослый в доме часто толкает, хватает, шлепает или бросает в ребенка что-то.

3. В жизни ребенка присутствует человек по крайней мере на пять лет старше него, который когда-либо прикасался к нему с сексуальным подтекстом.

4. Ребенок часто чувствует, что никто в семье не любит его.

5. В семье не принято заботиться друг о друге, ее члены не чувствуют близости и не поддерживают друг друга.

6. Ребенку часто не хватает еды или одежды. 7. Он часто чувствует, что его некому защитить. 8. Родители часто слишком пьяны, чтобы заботиться о ребенке. 9. Родители разводятся.

10. Один из родителей подвергается физической агрессии со стороны второго.

11. Один из родителей – алкоголик или наркоман, человек с зависимостями.

12. Кто-то в семье находится в депрессии, психически болен или пытался покончить с собой.

13. Кто-то из семьи был или находится в тюрьме.

В 1996–1997 годах для исследования The CDC-Kaiser Permanente Adverse Childhood Experiences (ACE) Study ученые собрали данные более чем 17 000 человек, выросших в неблагоприятных условиях. Спустя более двадцати лет они собрали данные об их здоровье и смертности. Выводы ошеломили: была доказана прямая связь между неблагоприятной детской средой и продолжительностью жизни, а также состоянием здоровья людей, выросших в такой среде.

Наличие четырех неблагоприятных факторов в детстве было связано, например, с семикратным (700 %) увеличением случаев алкоголизма, удвоением (!) риска диагностирования рака и четырехкратным увеличением частоты хронических заболеваний легких.

Оценка ACE выше шести баллов была связана с 30-крат-ным (а это 3000 %) увеличением вероятности попыток самоубийства.

Результаты исследования ACE свидетельствуют, что плохое обращение и неблагополучная семья в детстве спустя десятилетия способствуют возникновению проблем со здоровьем. К ним относятся хронические заболевания, которые являются наиболее распространенными причинами смерти и инвалидности, такие как болезни сердца, рак, инсульт и диабет.

Если у человека высокие показатели неблагоприятной детской среды (от шести и более баллов), работа с психотерапевтом может оказать бесценное влияние не только на его психику, но и на продолжительность его жизни и физическое здоровье.

Отмечу еще раз, что ACE (неблагоприятный детский опыт) не является обязательным условием для возникновения тревожно-мнительного психотипа.

Мы уже говорили о CEN: семья вполне благополучная, мальчик сыт, одет и обут, исправно посещает кружки и отлично успевает в школе, никто не бьет его и не угрожает его безопасности. Просто никто не научил ребенка, что он может испытывать разные чувства, в том числе неприятные. А не сделали этого потому, что родители и сами не сильно «в теме». Одного этого может вполне хватить, чтобы у такого ребенка сформировался тревожно-мнительный психотип.

ВЫВОДЫ

1. Некоторые дети растут в крайне сложных, граничащих с полем криминалистики обстоятельствах. Для них в современной психологии введен научный термин «неприемлемая детская среда», или «неблагоприятный детский опыт».

2. У взрослых, которые провели детство в неприемлемой среде, существенно более высокие риски физических заболеваний, попыток суицида и возникновения зависимостей.

3. Тревожно-мнительный психотип может сформироваться и у человека, выросшего в благоприятной среде, если значимые взрослые не проявляли внимания к его эмоциональным потребностям в детстве.

«Мама-медик, папа-военный». Что общего между семьями всех тревожных людей?

Подавляющее большинство тревожных людей, страдающих от неврозов, панических атак или фобий, вырастают в семьях с моделью «мама-медик, папа-военный». И речь идет совсем не о профессиях родителей, а об их личностях и отношении к ребенку. Сейчас объясню, что имею в виду.

«Мама-медик» – это собирательный образ человека, который чувствует мир как опасное место и транслирует это своим детям. «Кругом полно микробов», «Продует, сквозняк», «Не беги – упадешь», «Будешь плохо учиться – станешь дворником», «А что скажут люди?», «Никому не доверяй!», «Все всегда перепроверяй!», «Ужас что творится!», «Чтоб чего не вышло!» и «От греха подальше». Знакомо? Это лексикон человека, чувствующего себя очень уязвимым и незащищенным в небезопасном мире. Конечно же, человек абсолютно любой профессии и любого пола может быть такой «мамой-медиком».

«Папа-военный» – это тоже собирательный образ. Это родитель (и да, «папой-военным» тоже может быть человек любого пола и профессии) авторитарный, властный, жесткий, держащий эмоции при себе и требующий того же от других.

Человек жестких правил, завышенных стандартов и четких норм, ожидающий, что все, включая его самого, будут им соответствовать, и карающий за любое отклонение.

Второй вариант «папы-военного» – это родитель, который по большей части отсутствует в жизни ребенка физически или эмоционально. «Папа-военный-на-далекой-службе» может не быть вовсе, приходить изредка, не интересоваться тем, что происходит с ребенком, иметь в жизни совершенно другие интересы и заботы. «Папа-военный» – сам по себе, дитя – само по себе.

В такой семье складывается невыносимая для ребенка ситуация.

Со стороны «мамы-медика» – мир чудовищно опасен и непредсказуем. Со стороны «папы-военного» – испытывать чувства нельзя. В идеале если один из родителей, мама-медик, транслирует чрезмерную угрозу окружающей среды, то второй родитель должен компенсировать такую гипертревожность теплом, заботой, лаской, эмоциональной вовлеченностью в воспитание ребенка. Это нейтрализовало бы посыл «мир опасен», исходящий от тревожного родителя. Но «папа-военный» не может ничего уравновесить, он лишь усугубляет проблему. «В этом опасном мире опасно абсолютно все – даже то, что я чувствую. Опасно ошибаться. Опасно не соответствовать правилам. Опасно выражать свои мысли и желания. Опасно быть собой».

У многих детей, растущих в таких семьях, появляется невыносимая дилемма: быть собой или сохранить связь с родителями. Ребенок стоит перед выбором: настаивать на своем, защищая свою личность и границы, и получить критику, обвинения в эгоизме, игнорирование или даже физические наказания. Или сдаться и получить поощрение в виде «казалось-бы-нормальных» взаимоотношений с родителями.

Поскольку человеческим детенышам связь с родителями необходима для выживания, очень часто нам приходится жертвовать собой, своей аутентичностью и природным темпераментом, чтобы остаться в более-менее безопасных отношениях с ними.

Мы привыкаем забывать о своих настоящих желаниях и потребностях, чувствах и собственном «Я», чтобы подстроиться под то, какими нас хотят видеть. Стоит ли говорить, что это довольно болезненное ощущение сохраняется в течение всей жизни?

Вы спросите, как такая покорность и утрата своего «Я» связаны с тревожностью.

Мы уже говорили, что глубоко в основе беспокойства лежит попытка не чувствовать ничего некомфортного. Потому что такие чувства, нормальные и приемлемые для большинства людей, напоминают тревожным людям о периоде их жизни, когда эти переживания были невыносимы. Попытка не допустить тяжелых чувств бесперспективна, но она заставляет нас перманентно испытывать тревогу: «Вдруг что-то пойдет не так, и у меня возникнут тяжелые чувства?!» В основном речь идет о стыде, вине, ощущении собственной несостоятельности, страхе и… самой по себе тревоге. Получается тот самый замкнутый круг: мы тревожимся, не станем ли мы тревожиться.

Восприятие неприятных эмоций как угрозы. Связка «страх – боль»

Еще одно последствие детства, проведенного в семье «мама-медик, папа-военный», – это появление в психике ребенка связки тревога → страх → боль (рис. 2, 2).

Рис. 2.2. Цепочка «тревога – страх – боль»

Все просто.

Если собака на улице дергает поводок, некоторые хозяева надевают на нее строгий ошейник. Такой, знаете, с шипами. Они впиваются в кожу при натяжении, собаке становится больно, и она смиренно идет рядом с хозяином. Потому что боится боли. Результат достигнут: животное удобно для хозяина, а люди говорят: «Какой хороший и воспитанный песик». Кра-со-та.

Некоторые люди по такому же принципу воспитывают детей. Чтобы добиться от ребенка желаемого поведения, они используют механизм страха. Существует несколько вариантов его применения.

Вариант 1: при непослушании родители причиняют моральную или физическую боль, чтобы ребенок хорошо-хорошо запомнил, что не слушаться больно. Дитя это, конечно, отлично запоминает, а заодно и то, что здоровое и нормальное чувство страха именно в его случае часто является предвестником моральной или физической боли.

Вариант 2: страх используется как одно из наказаний. «Ах, ты так? Ну погоди, отец вернется вечером, пусть он с тобой разбирается». Этакая пытка неопределенностью. Таким образом, тревога «а что будет, когда вернется отец?» превращается в страх «вот он уже идет». А потом как карта ляжет: или «папа-военный» «разбирается», или ему не до нас, но длительные тревога и страх уже сами по себе стали наказанием.

Результат один: в голове ребенка формируется железная цепь из трех звеньев. Ребенок запоминает, что «тревожно» значит «страшно», а «страшно» значит «больно». Следовательно, «тревожно» значит «больно», а в итоге – недопустимо. Есть тревога? Избавься от нее. Сию секунду. Как? Неважно, главное – избавься. Уйди в себя, откажись от своего мнения и потребностей, задобри родителей, стань незаметным, погрузись в мир компьютерных игр… Позже «на помощь» придут алкоголь или наркотики, незащищенный секс… Главное – избавиться от тревоги. Ведь она неминуемо приведет к боли.

Таким образом мы привыкаем постоянно пытаться избавиться от тревоги, безобидной изначально эмоции, цель которой – обратить наше внимание на что-то важное, новое для нас или потенциально рискованное. Но чем больше мы пытаемся от нее избавиться, тем вернее тревога становится для нас опасным и недопустимым чувством.

Утрата доверия миру через утрату доверия родителям

Давайте поговорим о доверии.

Доверие – это люкс, прерогатива. Способность к нему делает нашу жизнь комфортной. Мы можем делегировать полномочия на работе, а не везти все на своем горбу, как ломовая лошадь, потому что «никто не сделает так хорошо, как я». Мы можем пользоваться благами науки и цивилизации, доверяя ученым, врачам, инженерам. Мы можем наслаждаться жизнью, обращая внимание на ее приятные моменты, а не находясь в постоянном поиске подвоха. Мы проживем дольше и здоровее, в конце концов, так как наша автономная нервная система занимается гомеостазом и иммунитетом вместо постоянного поиска того, кто старается причинить нам вред, и причин ему не доверять.

Недоверие, конечно же, зарождается в детском возрасте и, как правило, через утрату доверия родителям. Существует несколько его типов:

1. Недоверие к людям.

2. Недоверие к себе.

3. Недоверие к своей физиологии, своему телу.

4. Недоверие к своей психике.

5. Недоверие к природе.

6. Недоверие к врачам.

7. Недоверие к системам и механизмам.

8. Недоверие к жизни…

У каждого травмированного ребенка может развиться как один из видов недоверия, так и несколько или даже все вместе. В дальнейшем вся его жизнь проходит под знаком недоверия. Оно определяет его эмоции, мышление и поступки. И цена этого огромна.

Конечно, уплатив ее, нам хочется верить, что мы сделали это не зря. Наш мозг начинает выискивать подтверждение парадигме «жизнь не заслуживает доверия, и я вынужден все контролировать». Мы уже говорили, что мир не подлежит нашему контролю, это лишь иллюзия, приводящая к повышенной тревожности, фобиям, паническим атакам, обсессивно-компульсивному расстройству и прочим «прелестям», которые нам с вами абсолютно не нужны и очень вредны. Такое самоубеждение в том, что «вот, раз меня обманули, значит я прав, никому не доверяя», создает замкнутый круг подозрительности и приводит к ее усугублению.

Большое влияние на формирование недоверия оказывает психотравма. Многие заблуждаются, считая таковой только точечное событие типа пожара, ДТП, сексуального абьюза и так далее. Однако сегодня психотравма определяется специалистами как «длительное нарушение в безопасной привязанности». То есть если наши потребности в абсолютной и безусловной любви, тепле, ласке, принятии и надежной привязанности к родителям не удовлетворялись в детском возрасте, это уже психотравма. Она нарушает работу автономной нервной системы, заставляя нас не доверять жизни, постоянно искать угрозу. Очевидно, что для глубокого избавления от тревожности нам необходимо проработать эти травмы и устранить их влияние на нашу жизнь. К счастью, сегодня психотерапия позволяет это сделать достаточно быстро. В главе «Что еще можно сделать?» я приведу описание многочисленных техник, позволяющих эффективно справляться даже с очень серьезными и глубокими травмами. И конечно же, грамотный специалист по психотравме может стать бесценным и помочь ослабить боль прошлого и ее влияние на вашу сегодняшнюю жизнь.

Еще немного нейробиологии

Мы уже кое-что узнали о миндалевидном теле, или амигдале, которое выполняет роль «пожарной сигнализации», и о гиппокампе, который помнит то, что с нами происходило, и перемещает эту информацию между разными видами памяти (краткосрочной, долгосрочной, вечной «автобиографической» и сенсорно-моторной).

Что же происходит с нашим мозгом, если он с ранних лет подвергается травмирующему воздействию?

Давайте познакомимся еще с двумя его функциями.

Система социальной интеграции позволяет нам чувствовать себя в безопасности рядом с другими людьми, считывая их негласные сигналы «я тебя не обижу». В исследовании Университета Кардиффа установили, что тревожные люди с высоким уровнем критицизма не могут распознать по выражению лиц людей их благие намерения. Когда им показывали фотографии шестнадцати лиц, из которых лишь одно лицо было добрым, позитивным, милосердным, тревожные люди не распознавали это единственное сочувствующее лицо. Милая улыбка девушки воспринималась ими как саркастическая, язвительная насмешка, в то время как люди из контрольной группы без колебаний сразу указывали на это лицо как на позитивное и доброе. Это исследование подтвердило затрудненную работу системы социальной интеграции у тревожных людей.

Система «сторожевой башни» позволяет наблюдать за собой со стороны, понимая, что происходит в данный момент, почему и к каким последствиям может привести. Например, если у человека случается паническая атака, то есть приступ сильного страха «на пустом месте», он знает, что это состояние безвредно и скоро пройдет, но система «сторожевой башни» в этот момент не функционирует, поэтому повлиять таким образом на свое состояние он не может.

Низкая активность систем социальной интеграции и «сторожевой башни» не позволяет тревожному человеку регулировать свою нервную систему в моменты тревоги, превращая ее в перманентное состояние психики.

Откуда берется столь низкая активность? Почему некоторые люди видят в других по большей части подвох, угрозу или постоянно чувствуют стыд и вину в общении с ними? Почему мы не можем наблюдать за собой «со стороны», понимая, например, что причина нашего недоверия миру не в его ужасах и опасностях, а в уроках, которые мы получили в детстве? Что страх в самолете мы чувствуем не из-за того, что он не так летит, не так жужжит или не так трясется, а потому что не умеем доверять людям и системам, которые отвечают за безопасность полета?

На самом деле все очень логично. Если мы выросли в среде, где наши базовые потребности не удовлетворялись, мы потеряли способность видеть безопасную гавань даже в самых близких нам людях. Если мы переживали тяжелейшие эпизоды одиночества, покинутости, беспомощности, нам причиняли моральную или физическую боль, то система социальной интеграции говорит: «Не сближайся ни с кем!» Если нас с детства стыдили и винили, наш мозг уверен, что с нами глубоко и серьезно что-то не так, в нас якобы есть изъян, и нам стыдно, что о нем узнают близкие. Какая уж тут социальная интеграция?

А система «сторожевая башня» говорит: «Не нужно смотреть на себя со стороны, там только боль, лучше я выключусь». Гиппокамп вторит: «В твоем прошлом такие тяжелые события и чувства, что лучше о них не помнить и никогда не вспоминать. Я пошел в офлайн». На выходе мы имеем мозг, в котором нейробиологически не используются или работают некорректно все системы, влияющие на способность к самоуспокоению.

Мы становимся похожи на машину, в которой педаль газа периодически залипает в пол, а тормоза попросту отсутствуют. Наша нервная система знает, что если она «разгонится», то не сможет остановиться. И мы начинаем запрещать себе набирать скорость: избегаем всех ситуаций, которые приносят те самые неуправляемые и некомфортные эмоции. Вот только жизнь так или иначе неизбежно их создает.

В работе с психотравмой мы стараемся вернуть все выключенные системы обратно в онлайн. Процесс сложный, но возможный и абсолютно необходимый.

Активировать его в домашних условиях может помочь следующее:

1. Установить связь между тревогой и факторами, которые к ней привели, то есть активировать гиппокамп.

2. Отделить свое «страшно» от «опасно». «Да, я тревожный человек, я склонен переоценивать риски и недооценивать свою способность с ними справиться. Но это не про реальные угрозы, это про мою психику».

Повышение экспертности в области регуляции автономной нервной системы (отдельный курс «Эмоциональная скорая помощь» доступен на сайте книги www.mama-medik.ru и в мобильном приложении Emotional aid). Этот комплекс знаний и упражнений активирует вагальный тормоз, то есть систему социальной интеграции, и систему «сторожевой башни».

Построение близких, доверительных отношений с теми, кто может такие отношения дать (активирует систему социальной интеграции). Мы говорили об этом ранее в главе про CEN.

Практика любви, милосердия и сострадания к самому себе. Для тревожного человека это все звучит как редкий диалект китайского языка. Знаю. Понимаю. Но также осознаю, насколько это необходимо травмированной психике.

На психотерапию со специалистом по психотравме можно записаться на сайте книги www.mama-medik.ru. В заключительной главе «Что еще можно сделать?» мы поговорим подробнее о различных доступных методах терапии, их плюсах и минусах.

ВЫВОДЫ

1. Толерантность к негативным эмоциям напрямую зависит от раннего опыта человека.

2. Если мы научились, что за тревогой следует страх, а за страхом – моральная или физическая боль, мы попытаемся никогда не испытывать тревогу, тем самым лишь усугубляя ее.

3. Зачастую тревожные люди вырастают в семьях, где один родитель тревожный («мама-медик»), а второй – холодный, авторитарный или вовсе отсутствует физически или эмоционально («папа-военный»).

4. При длительном нарушении надежной и безопасной связи с родителями возникает психотравма.

5. При психотравме нарушается работа трех центров мозга: гиппокамп не дает доступа к прошлому, система социальной интеграции видит в людях источник угрозы, а не поддержку и помощь, а система «сторожевой башни» не может правильно соотнести текущие риски и свой уровень тревоги, выдавая «страшно» за «опасно».

Ожидание подвоха, моральной или физической боли от близких людей приводит к утрате доверия к другим людям / себе / своему телу / своей психике / жизни.

Мы ищем подтверждения своему недоверию в окружающем мире, чтобы сделать это чувство обоснованным. «Вот меня обманул Вася, я так и знала, что доверять нельзя. Впредь буду еще больше настороже и начеку». При этом мы не берем в расчет тот факт, что еще сто таких Вась нас не обманули, не подвели и вообще ничем перед нами не провинились.

Чтобы снизить уровень тревожности, необходимо восстановить работу выключенных систем (гиппокамп, систему социальной интегрированности и «сторожевую башню») и поэтапно восстановить утраченное доверие.

Вина и стыд – спутники психотравмы

Давайте понаблюдаем за животными. Представьте себе двух собак, рычащих друг на друга. Сначала они смотрят друг другу в глаза. Потом одна рычит громче и страшнее, вторая опускает взгляд и голову, признавая поражение.

Что делаем мы, когда нам стыдно? Правильно, опускаем глаза, сводим плечи, расслабляем мышцы. Стараемся стать незаметнее. Транслируем: «Я виноват, мне стыдно, я признаю все и сдаюсь».

Если в детстве мы подвергались моральному или физическому абьюзу, унижению, издевательству, постоянной критике или иным формам неблагоприятного воздействия на психику, мы, скорее всего, научились снижать градус, сообщая: «Мне стыдно, я виноват, сдаюсь». Эволюционно жертва посылает эти сигналы, чтобы спастись. Так же поступает детский мозг. То есть чувства стыда и вины когда-то помогали ребенку выжить.

Человек, которому стыдно и который чувствует себя виноватым во всем, ничего не требует, не просит и ни на что не рассчитывает. Ему не так больно от того, что его потребности не удовлетворяются. Нет потребности – нет проблемы, верно?

Такому человеку легче перенести плохое отношение тех, от кого зависит его жизнь. Убедив себя, что он не такой, что имеет какой-то изъян, он тем самым оправдывает плохое отношение близких, делая его чуточку менее болезненным.

Расплачивается за это человек чувствами вины и стыда, которые станут сопровождать его всю жизнь. Чувство стыда вызывается деятельностью парасимпатической нервной системы, которая относится к системе выживания.

Оно может доминировать и подавлять все остальные чувства.

Что же делать с постоянным стыдом? Прежде всего, стоит прекратить винить и стыдить себя за то, что постоянно его испытываете. Да-да, именно так. Понимая, какую роль это чувство выполняло в нашем детстве, мы говорим ему: «Спасибо за все, но я больше не нуждаюсь в твоих услугах».

Во-вторых, мы должны разъединить в голове «мне стыдно» и «со мной что-то не то». «Со мной все то, что должно случиться. Чувство стыда – наследие прошлого, когда-то оно меня спасало, сейчас это лишь привычка моей нервной системы, а не реальность».

Остановимся отдельно на чувстве вины.

Если вы росли в семье с абьюзером или социопатом, велик шанс, что этот человек винил вас в том, что он творил по отношению к вам. «Я с тобой так поступаю, потому что ты…» Далее можно вставить все что угодно. Такое оправдание собственных действий очень свойственно даже обычным людям, что уж говорить о людях с психическими проблемами. Маленькие дети принимают все, что говорят родители, за чистую монету. Они немедленно начинают верить, что действительно виноваты, на самом деле плохи, что у родителей просто нет выбора, кроме как причинять им моральную или физическую боль. Когда дети вырастают, этот голос становится внутренним голосом их личности.

Важно научиться осознавать, что это не истина и это не ваш голос – это говорят те люди, которые, вероятно, искали оправдания своим действиям в те далекие годы.

Навыки самостоятельной регуляции работы автономной нервной системы могут очень пригодиться при частых подавленных, депрессивных и апатичных состояниях, вызванных чувствами вины и стыда.

Подробнее о них можно узнать из мастер-класса «Эмоциональная скорая помощь» на сайте книги www.mama-medik.ru или в мобильном приложении Emotional aid.

Глава 3

Во что трансформируется тревога

Мы уже говорили, что постоянная тревога дорого берет за свои услуги: мы живем меньше и хуже. Гнетущее чувство заставляет нас считать, что без него мы никак и никуда и именно благодаря ему в нашей жизни не происходят ужасные события и нас не захлестывают ужасные эмоции.

Конечно же, это не так. Тяжелые события происходят и с теми, кто постоянно нервничает, и с теми, кто весьма редко о чем-нибудь беспокоится. Те, кто тревожится об одном, зачастую сталкиваются совершенно не с теми негативными событиями, которые подразумевали. Вспомните, было ли такое в вашей жизни:

1. Вы тревожились об X, а случилось Y.

2. Вы тревожились об X, и X все равно случилось.

3. Вы не тревожились об X, и это X никогда не случилось.

Видите, негативные, стрессовые события неизбежны и никак не связаны с объектом тревоги. Жизнь в любом случае состоит из сменяющих друг друга позитивных и негативных событий, комфортных и некомфортных эмоций. Это ее нормальное течение, и никакая тревога не в силах изменить его.

Задумайтесь: для 30 % людей в мире самолет является объектом мегатревоги. Сколько из них в действительности попадут в авиационное происшествие? Верно, 0,000000-че-го-то-там-процента. При этом мало кто из них боится ходить по улице или водить машину. А сколько из них попадут в ДТП или получат травмы на улице, несмотря на то что тревожатся из-за авиаперелетов?

Очевидно отсутствие связи между тревогой и рисками. Скорее даже наоборот: чем сильнее человек тревожится, скажем, из-за самолета, тем больше ресурсов он отдает этому чувству. В итоге он становится более уязвим для других угроз, на которые не обращает внимания, потому что постоянно сконцентрирован на объекте своего беспокойства.

Люди склонны искать подтверждение своим чувствам и убеждениям. Если мы убеждены, что тревога нас от чего-то защищает, мы ищем этому подтверждение в ситуациях, когда мы нервничали, но ничего плохого не случилось. Мы говорим себе: «Вот, не зря я тревожился!»

И наоборот, когда мы «забываем» вовремя потревожиться и что-то произошло, мозг говорит: «Вот, это потому, что ты не тревожился, в следующий раз не забудь, будь умницей». При этом ситуации, которые не подтверждают наши убеждения, мы не берем в расчет, потому что они невыгодны нашему убеждению.

К сожалению, логические рассуждения не могут снизить повышенную тревожность. Мозг тревожного человека с детства пронизан ощущением ненадежности и небезопасности окружающей среды, он запрограммирован постоянно искать угрозы и подвохи, блокируя рациональные доводы. Левая часть рис. 3, 1 показывает активные зоны в голове человека без психотравмы в состоянии покоя и под угрозой. В верхнем левом углу показано, что происходит в головном мозге нетравмированного человека в состоянии покоя. Мы видим активность в трех зонах: задняя часть отвечает за осознание прошлого, передняя – за ощущение надежности или ненадежности будущего, средняя – за ощущение настоящего. Все вместе это называется «нейросеть в режиме по умолчанию» (default mode network). Когда активны все три зоны, мы чувствуем себя целостно, у нас присутствует здоровое ощущение собственного «Я», мы знаем, кто мы, что сделало нас такими, какие мы есть. Нам нормально с тем, что случилось в нашем прошлом. Мы распознаем, что сейчас мы в покое. Мы знаем, куда идем и что, с наибольшей вероятностью, ждет нас в будущем.

Рис. 3.1. Активные зоны в мозге человека с психотравмой и без психотравмы (в покое и под угрозой)

В левом нижнем углу рис. 3.1 мы видим активность не-травмированного мозга в состоянии «под угрозой». На нем показано, что активность в частях, отвечающих за прошлое и будущее, отсутствует, мозг фокусируется исключительно на текущей угрозе. Срабатывает древний, рептильный, мозг (кружок PAG), задача которого – обеспечить выживание. Опыт прошлого и мысли о будущем не имеют значения. Все подчинено решению текущей проблемы и устранению сиюминутной опасности.

Правая часть рис. 3.1 показывает активность в головном мозге человека с психотравмой. В верхнем правом углу – мозг в состоянии покоя. Здесь присутствует активность только в его части, связанной с прошлым. Другими словами, психотравма заставляет нас, даже находясь в покое, все время помнить о небезопасности жизни, окружающего мира, отношений. Случившееся ранее определяет происходящее сейчас. В отсутствии связи между прошлым, настоящим и будущим нейросеть в режиме по умолчанию не работает, лишая нас возможности чувствовать себя целостной личностью. Нарушается ощущение собственного «Я». Мы утрачиваем понимание своих ценностей, приоритетов, эмоций. А еще в таком случае мы теряем способность находиться в состоянии покоя без ощущения неминуемой угрозы, ведь даже в покое у нас активна область, связанная с травмами прошлого.

В нижнем правом углу рис. 3.1 мы видим скан активности в головном мозге травмированного человека в состоянии «под угрозой». Здесь появляется активность во всех трех зонах: в области, отвечающей за ощущение себя в настоящем, в области прошлого и в области, способной прогнозировать наиболее вероятное будущее. Интересно, что активность появляется не единовременной вспышкой во всех трех участках, а по очереди. Сначала усиливается активность центра, связанного с пережитым опытом, затем область прошлого, и уже потом – прогнозирование будущего. Таким образом, травма прошлого влияет на ощущение настоящего и создает перспективы восприятия будущего.

Но самый потрясающий вывод, который можно сделать из этого исследования, заключается в следующем: только в состоянии ожидания угрозы или борьбы с ней мозг человека с психотравмой активирует все три области, необходимые для ощущения собственного «Я».

Говоря проще, только так тревожные люди могут почувствовать себя живыми и полноценными. Именно поэтому они крайне критичны к себе или к окружающим и постоянно находятся в состоянии войны с кем-то или чем-то. Только там, в бою, под угрозой ошибки, критики, отвержения они чувствуют себя собой. Для этого нужно обеспечивать себе должный уровень тревоги на протяжении всей жизни.

«Если я тревожусь, значит, есть угроза. Если угрозы нет – ее надо найти или выдумать. Тогда я почувствую себя живым».

Вот только продиктована эта потребность болью прошлого. И конечно, мы должны помнить, во что это обходится.

ВЫВОДЫ

1. Тревога часто используется травмированными людьми как оберег: «Пока я тревожусь, я в безопасности».

2. В реальности нет связи между негативными событиями и нашей тревогой о них.

3. Мы запоминаем только то, что подтверждает наши убеждения. Тревожились и не случилось? Запомнили, что тревога «спасает». Тревожились и случилось? Проигнорировали. Не тревожились и не случилось? Тоже не взяли в расчет.

4. На уровне нейробиологии тревожный человек ощущает себя целостным только в состоянии ожидания угрозы или борьбы с ней.

5. Эта потребность тревожного человека всегда обо всем беспокоиться продиктована болезненным прошлым.

6. Очень важно понимать, что оберегающие функции тревоги – это иллюзия, необходимая травмированной психике. Не осознав этого, разделить субъективную тревогу и объективные риски не получится.

Мнительность, ипохондрия

Как вы помните, мы можем потерять доверие к себе, другим людям, жизни, системам, механизмам, своей психике или к собственному организму.

В последнем случае мы превращаемся в ипохондриков и можем постоянно чувствовать, что с нашим телом что-то не так, как должно, а наш собственный организм – штука ненадежная, от которой можно в любой момент ожидать подвоха. Это заставляет нас прислушиваться к любому отклонению от ровного состояния, ходить по врачам и, если пострадало еще и доверие к людям, постоянно сомневаться в диагнозе и в результатах анализов, бесконечно их пересдавать и вновь сомневаться. Мнительность и зацикленность на своем организме приводят к паническим атакам, а затем к паническому расстройству и даже агорафобии, когда из-за боязни панических атак человек может перестать удаляться от дома или от доступной медицинской помощи, будучи при этом абсолютно здоровым.

У такой мнительности может быть несколько причин:

1. Пример родителей или бабушек-дедушек. Если мы растем в семье, где бабушка все время «болеет» и бесконечно измеряет давление под сочувствующие комментарии дедушки, мы запросто можем поверить, что наше тело – это смесь тончайшего кружева и хрусталя. В будущем мы станем тратить львиную долю ресурсов на поддержание этой нежной конструкции.

2. Травмирующий опыт в раннем возрасте, во время родов или даже незадолго до них. Речь снова о психотравме, которая вполне может определять наше отношение к собственному организму. Например, для ребенка тяжелая травма быть госпитализированным без родителей, с многочисленными болезненными медицинскими манипуляциями. Как психологическая, так и физическая. Помните, для того чтобы справиться со стрессами, нам необходимы тепло, любовь и ласка? А откуда им взяться в детских больницах на 1/6 части суши? Естественно, после такого в более взрослом возрасте человек предпочтет все время оставаться настороже, чтобы не допустить подобного. Хотя и возраст уже не тот, и медицина другая. Но подсознание может «застрять» в том опыте и всячески пытаться избежать его повторения.

3. Если человек рос в дефиците эмоциональной близости, то, возможно, необходимые тепло, ласку, принятие и безусловную любовь он получал только занедужив. Тогда человек очень быстро научится болеть, чтобы получить доброе и теплое отношение к себе. Бывает так, что «я вся болею» на самом деле означает не что иное, как «я так хочу безусловной любви, добра и тепла, их так мало в моей жизни».

4. Та самая связка «тревога – страх – боль». Раз у тревоги и страха есть физиологические проявления, то мы бесконечно мониторим, не учащается ли пульс и что с давлением, полагая, что нас беспокоят именно пульс и давление. На самом деле они нас беспокоят лишь потому, что являются индикаторами страха, за которым «непременно» придет боль – душевная или физическая (невыносимая в свете нашего раннего опыта).

5. Манипуляции со стороны родителей. Нередко, чтобы получить от ребенка желаемое поведение, родители используют риторику вроде: «У меня плохо с сердцем из-за твоих выкрутасов». Обычно это сопровождается хватанием за соответствующую область и просьбой принести стакан воды. Гениальный Эльдар Рязанов прекрасно показал это в фильме «Ирония судьбы». Помните, как Лукашин возвращается из Ленинграда в Москву и говорит маме, с которой он почему-то живет в 36 лет (странно почему, да?), что встретил другую женщину? Помните, что делает мама? Хватается за сердце, падает на кровать, Лукашин ее ловит в последний момент, она просит воды и приговаривает: «Ой, мне плохо с сердцем». В возрасте Лукашина это не так страшно (хотя…), а вот в детском возрасте такие манипуляции могут навсегда заставить нас относиться к телу как к потенциальному источнику угрозы.

На самом деле организм человека (да-да, и ваш тоже) обладает невероятными ресурсами и способен к выживанию в самых жестких условиях. Это результат миллионов лет эволюции. Люди выживали в концлагерях или в ГУЛАГе годами, питаясь почти лишь водой и работая по 12 часов на лесоповале при –40 градусах. Слава богу, мы живем гораздо в более щадящих условиях, так что запас прочности у наших организмов огромный.

Мне представляется, что самая эффективная работа с ипохондрией это:

1. Осознание ее реальных причин.

Есть разница между «я очень болен, но врачи ничего не находят, нужно дольше обследоваться» и «мне постоянно кажется, что с моим организмом что-то не так. Это происходит не потому, что я болен, а потому, что меня растила бабушка, которая все время причитала, что мы ее в могилу загоним, и постоянно очень сильно “болела”, пока не покинула нас в добром здравии в возрасте 89 лет».

2. Отказ от оберегающего поведения.

Я имею в виду бесконечные анализы и их пересдача, походы по врачам или, наоборот, полный отказ от этого из страха «а вдруг что-нибудь найдут».

Стоит спросить себя, как поступает обычный человек, не ипохондрик. Если у вас есть такой друг или родственник, можно узнать у них. Можно почитать рекомендации ВОЗ: какие проверки рекомендованы для вашего возраста и с какой периодичностью. А дальше строго следуйте этим рекомендациям, несмотря на наличие, поначалу, тревоги. Тревога – это просто чувство, даже если неприятное. Но она обязательно пройдет. А поэтому предлагаю не воевать с ней, а учиться к ней относиться с толерантностью и принятием, не позволяя ей влиять на наши поступки и действия.

3. Возврат к полноценной жизни.

Если из-за преувеличенного страха за свое здоровье вы научились отказываться от хорошего вина, чашечки кофе или занятий спортом с мыслью «а вдруг скакнет пульс» или «вдруг накроет паника», то давайте понемногу возвращаться к обычному для любого человека образу жизни. Биологически вы ничем, совсем ничем не отличаетесь от еще 9 000 000 000 людей на этой планете. Но психика верит поступкам, а не здравому смыслу или автору этой книги.

ОКР. Когда мозг «зависает»

ОКР, или обсессивно-компульсивное расстройство, – это одно из самых тяжелых проявлений тревожности. Человеку с ОКР в голову приходят странные, обычно не свойственные ему мысли, вызывающие чувство сильной тревоги или страха. Как правило, они связаны со страхом испытать в итоге чувство вины. Вариантов таких мыслей сотни, я перечислю самые распространенные.

1. А вдруг я забуду закрыть дверь/выключить утюг/воду/ свет, и нас обворуют/квартира сгорит/затопим соседей?

2. А вдруг я недостаточно хорошо вымою руки и заражу близких?

3. А вдруг я потеряю разум и зарежу кого-то ножом?

4. А вдруг я спрыгну с моста / под поезд?

5. А вдруг я причиню вред своему ребенку?

6. А вдруг я сойду с ума и протараню людей на встречной полосе за рулем?

7. А вдруг я пойду в церковь и публично выругаюсь там матом?

8. А вдруг я сбил ребенка, когда проезжал на машине, и не заметил этого?

9. А вдруг меня привлекают люди своего пола?

10. А вдруг я недостаточно чисто вымою квартиру, и меня осудят за неряшливость?

11. А вдруг я выброшу что-то, что мне потом пригодится?

12. А вдруг я куплю какую-то вещь с плохими мыслями и произойдет что-то плохое?

13. А вдруг я наступлю на трещину в асфальте и «моя жизнь даст трещину», произойдет что-то ужасное?

Есть еще сотни разных вариантов таких мыслей. Они называются обсессии.

Каждая из них вызывает страх. В основе этого чувства лежит глубоко закодированное постоянное чувство вины. По сути это не боязнь оставить утюг включенным. Это избегание чувства вины, которое когда-то причиняло много боли.

Мы уже говорили, что толерантность к беспокойству и страху крайне низка у тревожных людей. В этом суть проблемы, ведь для них тревога – это не просто чувство, а предвестник неизбежной боли. Не имея возможности прожить страх, дать ему просто быть, как любому другому чувству, люди с ОКР готовы сделать все что угодно, лишь бы от него избавиться. Так они пытаются не допустить чувства вины.

Что делает человек, если у него обсессия «вдруг я недостаточно хорошо помыл руки»? Правильно, он их перемывает. Как? Тща-тель-но. Очень. Это действие называется компульсия, или ритуал.

Хорошенько перемыв их, он испытывает чувство облегчения. Тревога спадает, адреналин меняется на дофамин, гормон удовлетворения, и мозг запоминает, что для этого ощущения необходим ритуал. Конечно, это несколько странно: человек вроде осознает, что в какой-то момент перегнул палку с тщательностью мытья, но он все равно будет это делать. Чем чаще мы совершаем ритуал, тем крепче связь «ритуал – значит облегчение». При этом страх усиливается. «А что, если ритуал выполнен неправильно? Вдруг я недоглядел, и руки не идеально чисты?»

К чему это приводит?

Я видел множество людей, каждый день которых состоит исключительно из цикла «обсессия – ритуал – обсессия».

Иногда руки таких людей стерты в кровь от непрерывного мытья. Они могут часами пытаться выйти из дома, многократно возвращаясь и перепроверяя, все ли закрыто и выключено. Я видел людей, с ужасом прячущих все острые предметы. Людей, которые часами не могут решить, какой пакет молока взять с полки в супермаркете – левый или правый – или пытаются взять его с правильными мыслями. Со временем ОКР нередко приводит к потере работы, семейных отношений и к абсолютно безрадостной жизни.

ОКР еще называют «расстройством сомнений». Людям с ОКР становится сложно принимать даже самые простые решения. Все из-за страха принять неправильное решение и испытать в итоге болезненное чувство вины.

ОКР – это серьезный враг, внутренний террорист, в силах которого поработить вас, вашу волю, мысли и поступки.

Есть особый вид ОКР, который называется Pure O, или «чистое О». При этой разновидности, на первый взгляд, отсутствуют ритуалы. Ритуалы в таком случае остаются на уровне мыслей. Например: «Я должен продумать ту или иную ситуацию». «Мне нужно прокрутить в голове определенный набор мыслей в определенном порядке» и так далее. Но все для того же: исключить неприятные чувства: тревогу, страх, вину. Круг остается таким же замкнутым: чем активнее мы пытаемся оградить себя от неприятных чувств, тем меньше мы толерантны к ним, тем больше ритуалов нам в итоге необходимо и тем сильнее ужас от того, что спасительный ритуал может быть проведен неправильно. Мы начинаем выполнять их еще более тщательно и часто погрязаем в замкнутом круге «мысль – тревога – страх испытать чувство вины – ритуал – мысль становится более значимой – тревога усиливается – ритуал становится важнее».

Во второй части книги вы найдете рекомендации по тому, как взаимодействовать с этим внутренним террористом, чтобы разрушить его.

Гиперконтроль как защитная реакция

Большинство тревожных людей стремятся контролировать:

• собственный организм;

• свои мысли;

• свои чувства;

• свои поступки;

• близких;

• других людей;

• окружающий мир;

• жизнь в целом.

Проблема в том, что из всего списка выше единственное, что подлежит контролю (и то лишь отчасти) – это наши поступки. Отчасти потому, что они нередко продиктованы подсознанием, автономной нервной системой и миллиардами нейронных связей, то есть всем тем, над чем мы также не властны.

Наш организм управляется мозгом, который отключает способность к логическому мышлению во многих ситуациях.

Наша автономная нервная система, как следует из ее названия, ни о чем нас не спрашивает и живет своей жизнью.

Что уж говорить о других людях с их мозгом и нервными системами. Конечно, они не в нашей власти.

Мы не контролируем природу и природные катаклизмы, ураганы, землетрясения, цунами и сход лавин.

Мы не контролируем самолет, на котором летим, метеориты в космосе. Ну а вдруг один из них решит упасть прямиком на наш дом?

Мы никак, совсем никак не можем контролировать прочность моста, по которому как раз над нами едет поезд.

Мы не контролируем газ в соседней квартире или качество ремонта у соседа. Не пришло ли ему в голову снести несущую стену?

Мы не контролируем некоторые болезни и вирусы, перед которыми мы абсолютно беззащитны.

Мы не контролируем внешние обстоятельства и многообразие их возможных комбинаций, каждая из которых может полностью изменить течение нашей жизни.

При этом большинство людей принимает факт отсутствия контроля без проблем. Это те люди, которые могут доверять жизни и себе. Ведь даже если что-то пойдет не так, как нужно, если кто-то не оправдает доверие, эти люди найдут способ разобраться с проблемой, потому что они ощущают себя достаточно умными и сильными для этого. Почти, потому что, увы, иногда проблемы оказываются нерешаемыми. Заболевания, природные явления и техногенные катастрофы могут стать фатальными. Это правда. И да, у нас нет над всем этим никакой власти. И единственный ответ на отсутствие гарантии абсолютной безопасности – это полноценная жизнь здесь и сейчас.

Но если ваша самооценка убита, если глубоко внутри вы не верите в свою способность справиться с неприятностями, если вы научились ждать подвоха даже от самых близких людей, вы постараетесь контролировать жизнь. Вы станете хотя бы успокаивать себя иллюзией контроля: «Это же я веду машину, я контролирую ситуацию на дороге». Словно на встречной полосе нет грузовиков или кто-то может дать полную гарантию, что у авто в самый неподходящий момент не откажет руль или не лопнет шина. Все бы ничего, и такой самообман работает, но в ситуациях, которые не предоставляют даже иллюзии контроля, психика не видит никакого выхода, кроме бегства. А если удрать невозможно, мы получаем паническую атаку и еще сильнее пытаемся контролировать свое тело (а не начинается ли снова паническая атака, ровно ли бьется сердце, все ли подконтрольно?) и жизнь (а смогу ли я сбежать, выжить, спастись?). Так мы попадаем в замкнутый круг контроля. Чем активнее мы пытаемся контролировать ситуацию, тем выше потребность в таком контроле и тем больше ужас в ситуациях, где иллюзии контроля нет.

Что можно сделать?

Станьте добрее к себе. Вероятно, вы научились контролировать всех вокруг, потому что с раннего детства не знали ощущения защищенности и безопасной гавани в своей семье.

Возможно, значимые для вас взрослые вели себя непредсказуемо или нестабильно, возможно, ради безопасности вам приходилось всегда контролировать свои слова, мысли, поступки и даже чувства.

Это случалось в вашем прошлом, но это совсем не значит, что мир действительно враждебен и ненадежен! Поэтому нужно и можно потихонечку начинать делегировать задачи и учиться отпускать контроль.

Иногда это может приводить к нежелательным последствиям, и ваша психика захочет сказать: «Вот, я же говорил! Это потому, что ты не проконтролировал то или это». Это нормальный поиск подтверждения установкам, с которыми вы прожили жизнь. Но важно понять: тогда, когда вы старались крайне внимательно контролировать свою жизнь, неприятные события все равно происходили, верно?

Получается, все, что вам дает гиперконтроль – это разрушение психики и постоянная тревога, негативно влияющая на ваше здоровье и лишающая вас удовольствия от жизни. Какое уж тут удовольствие, когда она требует неустанного контроля и везде таит подвох.

Делайте маленькие шаги. Летите на самолете, чувствуете тревогу от ощущения утраты контроля и собираетесь проконтролировать хотя бы погоду? Отпустите контроль, оставьте его авиационным метеорологам и капитану вашего корабля. Им за это хотя бы платят!

На таких мини-шагах ваша психика станет учиться ослаблять хватку гиперконтроля. Поверьте, она скажет вам за это большое спасибо.

Панические атаки

Положив руку на раскаленную плиту, мы испытываем боль. И это хорошо, согласитесь. С ее помощью наш организм сигнализирует, что что-то идет не так, и необходимо вмешательство, чтобы избежать негативных последствий. Мы отдергиваем руку и этим себя спасаем.

Паническая атака – это такая же боль, но не физиологическая, а психологическая. Ее цель – привлечь внимание к вашему внутреннему миру.

Если бы психика умела говорить, в эти моменты она бы сказала что-то вроде: «Я не справляюсь с таким уровнем тревоги!», или «Я больше не могу жить в постоянном недоверии к жизни!», «Я не справляюсь с потоком постоянной критики и самокритики!», «Я устала предъявлять требования к окружающему миру и раз за разом расстраиваться, что мир им опять не хочет соответствовать». Возможно, она сказала бы: «Хватит жить не своей жизнью!», или «Хватит предавать себя и свои настоящие желания в угоду мнения других людей!» Она могла бы сказать еще многое, но раз она говорить не умеет, она обращает на себя наше внимание с помощью панических атак. Физическая боль предотвращает ущерб организму, паническая атака требует разгрузить психику, которая не справляется.

Физиологически паническая атака – это не что иное, как страх. А страх – это адреналин. Тот самый, что врачи на операционном столе колют в сердце пациентам, собирающимся покинуть этот мир. Очевидно, что врачи так поступают отнюдь не для того, чтобы помочь умирающему поскорее отойти в лучший из миров, – они стремятся удержать его здесь. Механизм страха и адреналин, который за него отвечает, даны нам природой с одной целью – выжить! Поэтому его и колют, чтобы выжить. И паническая атака – то есть очень много адреналина – не может причинить нам вреда. То, что создано для спасения, не может губить или вредить.

Однако тот, кто впервые столкнулся с панической атакой, уверен, что с ним что-то не то. Настолько силен и необъясним для него испытываемый страх. На самом деле он конечно же, вполне объясним, но человеку, который не знает того, о чем мы сейчас с вами беседуем, проще связать паническую атаку с нарушениями в физиологии. Хотя в реальности никаких проблем с ней нет: все телесные ощущения в момент панической атаки – не что иное, как нормальная и здоровая реакция тела на высокий уровень адреналина в крови.

Панические атаки хотя бы раз в жизни переживает около 40 % людей, но лишь у 3–4 % они перерастают в паническое расстройство. Разница между ними в том, что однажды испытав паническую атаку, некоторые люди начинают делать две вещи:

1) бесконечно ходить по врачам в поисках проблем со здоровьем;

2) избегать ситуаций, в которых случаются панические атаки, и мест, откуда нельзя моментально сбежать (или получить срочную медицинскую помощь абсолютно здоровому человеку).

Однако то, чего мы избегаем, автоматически попадает для психики в категорию «опасно».

А раз мы своим избеганием убедили ее, что здоровые на самом деле проявления физиологии опасны, то при их малейшем признаке тело реагирует именно так, как миллионами лет эволюции и было задумано отвечать на опасность: страхом и экстренной порцией адреналина. Получается замкнутый круг. Мы боимся нормальной и здоровой физиологии, а избегая ее проявлений, усиливаем испуг.

В главе 7, посвященной паническим атакам, мы подробно обсудим это явление, а во второй части книги наметим план действий по избавлению от них.

Придерживаясь его, вы вернете себе уверенность даже в моменты панических атак.

Общее тревожное расстройство

Когда тревога становится вторым «Я», человек уже не мыслит своей жизни без нее. Мы уже говорили о том, что это чувство может стать «оберегом», и на самом деле человек не только тревожится «обо всем на свете», но и беспокоится, что перестанет нервничать. Этот замкнутый круг необходимо разорвать. Для этого нам нужно:

1) понять, как именно тревога помогала нам в раннем возрасте;

2) разделить «тревожно» и «опасно»;

3) научиться воспринимать тревогу как одно из чувств, эмоцию, которая имеет полное право на существование;

4) проработать глубинные причины тревоги: CEN, дезадаптивные схемы, психотравму, перфекционизм, самокритику;

5) научиться отмечать ситуации, когда тревога никак не связана с негативными событиями в нашей жизни;

6) повышать самооценку, потому что тревога – это дробь, в которой в числителе – переоценивание рисков, а в знаменателе – недооценивание своей способности с ними справиться;

7) задать себе вопрос и честно на него ответить: готовы ли вы быстротечное время, отведенное вам на этой планете, посвятить тревоге?

Клаустрофобия

В большинстве случаев страх замкнутого пространства – клаустрофобия – никак не связан с замкнутым пространством. Реальная причина этого расстройства кроется в боязни панической атаки, от которой в некоторых обстоятельствах невозможно сбежать. Помните основные иллюзии тревожного человека? Либо ты в абсолютной безопасности, либо, если нет, – контролируй ситуацию. Если контроль невозможен – позаботься о возможности сбежать.

Если у человека развивается паническое расстройство, то само по себе чувство страха становится для него опасной и неподконтрольной ситуацией. Поэтому ему требуется всегда иметь возможность сбежать из места, где это чувство появляется. В этом случае стоит фокусироваться на работе с паническим расстройством (см. главу 7).

Но бывает и так, что клаустрофобия действительно связана именно с замкнутым пространством.

Вы замечали, что для некоторых людей сделать МРТ – это настоящая проблема, в то время как другие вообще без усилий могут пятнадцать минут полежать неподвижно? Казалось бы, что в этом такого? Ну лежишь ты, отдыхаешь. Ну да, нельзя двигаться какое-то время, ну и что? После появления на свет мы часто бываем физически неподвижны. В этот момент нас обнимают родители, целуют, говорят ласковые слова, смотрят нам в глаза.

Наша нервная система учится, что неподвижное состояние безопасно и приятно. Оно может приносить удовольствие. В нем можно выключить внутренний механизм защиты и довериться человеку, который держит нас в неподвижном состоянии.

Лучший пример – кормление грудью.

Ребенок подрастает, начинает ходить, бегать, набивает первые синяки и несется, расстроенный, к родителям. Они обнимают дитя, прижимают к себе. Говорят слова утешения и любви. В объятиях родителей он неподвижен, но чувствует себя любимым и защищенным.

В этот момент у него формируется система социальной вовлеченности. Он видит в других людях источник помощи в стрессовых ситуациях.

Физически такой ребенок способен находиться в состоянии неподвижной безопасности. Позже он сохранит эту способность: например, сможет «уткнуться носом» в любимого человека и получать удовольствие от физического контакта, находясь при этом в полной неподвижности.

А что, если вместо объятий и ласковых слов ребенок слышал лишь критику? Что, если его негативные эмоции вызывали еще более негативные эмоции у окружающих? Что, если ребенок подвергался наказаниям, связанным с неподвижностью? От «ремнем выхожу, чтобы знал» до «стой в углу и не смей выходить, пока я тебя не выпущу»?

Что, если ребенок подвергался болезненным медицинским процедурам, будучи зафиксированным в состоянии неподвижности, и при этом не получал эмпатию, успокоение и ласку?

Что, если ребенок был жертвой сексуального абьюза?

В таких случаях психика связывает неподвижность со страхом, а страх – с угрозой.

У человека нарушается социальная Я-интеграция: в окружающих людях он начинает видеть угрозу, ведь она исходила даже от самых близких. Такой ребенок вырастет, и для него неподвижность станет невыносимой, он воспримет ее как источник угрозы.

Кстати, это объясняет, почему многим людям с аэрофобией в самолете легче ходить, чем сидеть. Им же очень сложно дается МРТ. И, как видите, дело тут совсем не в МРТ. И не в самолетах.

Как мы уже обсуждали в начале книги, у человека есть древний, так называемый рептильный, мозг. Рептилии всегда реагируют на смертельную угрозу замиранием. Так они пытаются сделать вид, что мертвы, и спастись.

У человека рептильный мозг включается, когда недоступны более продвинутые его уровни. Например, такая часть думающего мозга, как система социальной вовлеченности («ты можешь рассчитывать на помощь и поддержку других»). Если эта система выключена, то человеку остается использовать древний рептильный мозг, для которого неподвижность – синоним смертельной угрозы.

Что можно сделать?

1. Если ваша клаустрофобия – результат страха панической атаки, от которой невозможно сбежать, работайте с паническими атаками. Глава 7 этой книги посвящена им.

2. Если в вашей психике прописано, что неподвижность опасна, то нужно научить ее обратному. Спросите себя: «Что я могу сделать прямо сейчас, чтобы помочь моей нервной системе прописать новую нейронную связь “неподвижность значит – безопасность”?» Пусть это будет самый маленький шаг, но все же сделайте его.

Аэрофобия

Страх перед полетами на самолете – это одно из самых частых проявлений тревожности. Все три иллюзии, с помощью которых тревожный человек обеспечивает себе ощущение защищенности, в самолете недоступны.

Утратив их, человек испытывает сильный страх и начинает искать ему подтверждение, чтобы доказать себе, что его испуг обоснован.

Именно поэтому аэрофоб начинает видеть, что самолет какой-то дряхлый и не такой, каким должен быть, слышать, что двигатели шумят не так, как должны шуметь, чувствовать, что движения машины в воздухе тоже неправильные. Тревожный человек ощущает каждой клеточкой своего тела каждое микроскопическое движение, каждый звук, отсутствие улыбки на лице стюардесс, форму каждого облака на небе. Все это становится «подтверждением» того, что страх вызван реальной угрозой.

Аэрофоб обыкновенный начинает мыслить особым, очень аэрофобским образом. Вот типичный набор его основных мыслей:

1. В самолете я теряю контроль над ситуацией.

2. Я не могу выйти, когда захочу.

3. Самолеты же разбиваются, значит, это не абсолютно безопасно.

4. Я знаю, что статистика по самолетам прекрасная, но ведь есть же шанс, пусть даже один на сто пятьсот миллионов, а значит, этот шанс станет моим.

5. Если что-то пойдет не так, нет шансов выжить/спастись.

6. Под нами 10 000 километров бездны.

7. Любая техническая неисправность может обернуться смертью.

8. Я вынужден доверить свою жизнь пилотам, а я их даже не знаю.

9. Есть же человеческий фактор.

10. Погодные условия непредсказуемы и могут быть крайне опасными.

11. Турбулентность невыносима.

12. Самолеты у нас все старые, списанные, летаем на хламе.

13. А вот был случай…

У аэрофобов есть еще много подобных перлов сознания, цель которых – сформулировать логичность и закономерность собственного страха.

Как видите, эти замечательные мысли перекликаются со всем, о чем мы говорим в этой книге. Они обслуживают иллюзии (абсолютной безопасности, контроля, возможности сбежать), недоверие (к другим людям, системам, природе, технике), а главное – позволяют снять все вопросы с того, кто гоняет их в голове по кругу, поскольку легитимизируют его страх, делают испуг «хорошим». Никто не хочет бояться просто так.

В реальности же аэрофобия не имеет ничего общего с безопасностью. Увы, садясь в самолет, каждый из нас берет на себя определенный риск. Как, впрочем, и садясь в машину, в поезд, на катер, выходя на улицу и даже принимая душ или наслаждаясь котлетой. Абсолютной защищенности не существует в природе, любой процесс жизнедеятельности человека иногда бывает фатален. Даже поедание котлеты.

Просто тревожные люди не принимают этого, убеждая себя, что именно их процессы гарантированно безопасны, потому что именно они контролируют ситуацию и именно они всегда могут убежать, выжить или спастись. Люди же, которые не спаслись, с точки зрения тревожного человека очевидно «просто плохо контролировали ситуацию».

Сегодня самолеты лучше, чем любая другая среда, обеспечивают нашу безопасность. Шанс погибнуть в авиапроисшествии (один на двадцать четыре миллиона!) примерно равен шансу забеременеть шестерней. Шанс любого ребенка, случайно выбранного в любом аэропорту США, стать президентом – выше, чем шанс погибнуть в предстоящем полете. Практически любой другой процесс в жизни менее безопасен, чем авиаперелет.

Но, увы, статистика безопасности полетов совсем не помогает избавиться от аэрофобии. Она живет в лимбической системе, части мозга, отвечающей за чувства, и в рептильном мозге, отвечающем за выживание. Тогда как статистика воспринимается и анализируется думающим мозгом, неокортексом.

Помните: когда активируется механизм страха, думающий мозг отключается, чтобы не мешать автономной нервной системе быстро реагировать на угрозу. Логическое мышление бессильно при аэрофобии, но его отсутствие будет ее развивать и усугублять. Все это и создало дурную славу неизлечимого расстройства, но, поверьте мне, видевшему в жизни более 13 000 страдающих им людей, это совсем не так. Аэрофобия уходит, когда уходит тревожность.

Что можно сделать?

1. Узнать авиацию как можно ближе. Повторюсь, сами по себе знания не решат проблему аэрофобии, но без них от расстройства не избавиться. Знания об авиации – часть мозаики, которую необходимо собрать для решения проблемы. Помогут теоретические знания об аэродинамике, метеорологии, строении воздушного судна, обеспечении безопасности полетов, а также видео из кабины пилотов с объяснением происходящего, посещение летного тренажера и даже полет на легком самолете с пилотом, который объяснял бы вам всю авиационную кухню в «прямом эфире».

2. Проработать со специалистом по аэрофобии все ошибки мышления, свойственные аэрофобам, пример которых я привел чуть выше в этой главе.

3. Работать над общей тревожностью и с психотравмами с помощью этой книги или на личных занятиях с психологом. Это обязательно должен быть специалист по тревожности и психотравме. На сайте книги www.mama-medik.ru вы найдете список рекомендованных специалистов, в том числе прошедших обучение у вашего покорного слуги.

4. Наметить план по прекращению избегания. Любая фобия живет и развивается за счет избегания и очень боится столкновений с объектом страха. Оно бывает разным: можно вообще не летать, а можно летать, но не дольше четырех часов. Или только на «Аэрофлоте», «Люфтганзе» или «Эмирэйтс», потому что «у них много денег». Можно пользоваться аэротранспортом, но перед этим выпивать полбутылки коньяка и закусывать таблеточкой феназепама. Можно закрывать глаза и уши, чтобы не видеть и не слышать, где находишься. Можно бегать бесконечно в туалет, потому что там легче обмануть себя, что ты на унитазе, а не в самолете. Все это – избегание, то есть масло, подлитое в огонь аэрофобии. Делайте маленькие шажки по прекращению уклоняющегося поведения.

Эта книга – не пособие по аэрофобии, поэтому совсем уж углубляться в эту тему здесь мы не имеем возможности. Однако я рекомендую обратиться в центр «Летаем без страха» и пройти полноценные курсы. Они очень эффективны и доступны как офлайн, так и онлайн. Подробнее о доступных курсах – на сайте www.letaem-bez-straha.ru.

Там же вы можете пройти расширенное тестирование, по результатам которого система сама подберет для вас оптимальный пакет материалов для изучения. Каждый такой курс работает как с авиационным аспектом, так и с психологией аэрофобии.

Если вы внимательно изучите эту книгу и снизите уровень вашей тревожности, выполняя техники и методики из второй части книги, это уже позволит значительно ослабить страх полета.

Другие изолированные фобии

Если вы тревожны, вам могут быть присущи и другие фобии, которые мы называем изолированными. Они представляют собой чрезмерный, гипертрофированный страх чего угодно.

Алгоритм всегда остается одним и тем же: боязнь чего-то, не представляющего существенной опасности (гроза, темнота, резкие звуки, вороны, собаки, стоматологи, уколы, пауки, тараканы с двумя усами и подогнутой передней правой ножкой) → избегание объекта страха или всего, что может привести к встрече с ним → накопление информации, подтверждающей «логичность» испуга, а следовательно опасность вызывающего его объекта → усиление избегания → усиление страха.

Выбор объекта страха может быть продиктован чем угодно. Иногда в момент крайнего морального истощения и стресса автономная нервная система дает сбой, и почти не опасный предмет, действие или явление вызывает неожиданный страх. Мы, естественно, удивляемся и обращаем на это внимание, а дальше начинаем собирать информацию, подтверждающую, что боимся оправданно. Точно так же, как поступает аэрофоб в отношении самолета. Далее по схеме, описанной абзацем выше.

Вторая возможная причина возникновения изолированной фобии – работа амигдалы, или миндалевидного тела. Ее задача – мониторить окружающую среду и вместе с гиппокампом искать, не случилось ли когда-то чего-нибудь опасного, напоминающего текущую ситуацию хотя бы косвенно и отдаленно. И если в четыре года человека отвели к стоматологу, где над ним практически надругались, а родители говорили: «Не плачь, нам за тебя стыдно, такой большой мальчик, а не может потерпеть, что люди подумают…», вместо того чтобы просто обнять, поцеловать и разделить его боль, то его амигдала навсегда запомнит, что зубной врач – это источник боли. И никакие наркозы не смогут разорвать эту связь.

Несколько особняком стоят танатофобия (страх смерти) и канцерофобия (боязнь заболеть раком).

Если прочие изолированные фобии подходят под определение «гипертрофированный страх в отношении малоопасного предмета, действия или явления», то смерть или онкологию так назвать сложно.

Никто не хочет умереть. Это правда. Инстинкт самосохранения – один из основных инстинктов человека. И мы смертны. Это тоже правда. Однако если страх смерти становится настолько сильным, что из-за него мы не живем, – это повод остановиться и задуматься.

Как правило, очень сильно боится умереть тот, кто не живет. Получается очередной замкнутый круг. «Я не живу своей жизнью. Я живу, постоянно думая, как угодить всем. Как бы кто чего не подумал. Как бы кого не обидеть. Лишь бы избежать конфликтов. Я забыл(а), что я хочу, но все время всё всем должна (или должен). У меня куча страхов и избеганий. Я в ужасе, вдруг что-то получится у меня неидеально. Мне важно не то, что хочу я, а что скажут люди. Моя самооценка с детства на нуле, и я всю жизнь пытаюсь доказать всем и себе обратное. Я постоянно в поиске подвоха, угрозы, обмана. Я всю жизнь на страже и начеку, лишь иногда скатываюсь в длительные периоды депрессии и бессилия. В моей душе – словно незаживающая рана, которую я, возможно, даже не осознаю. Мне трудно понять, что я чувствую, мир чувств для меня – словно китайский язык. Было бы здорово, если бы я не чувствовал(а) совсем ничего – так проще». Конечно же, такой человек очень сильно боится умереть. Ведь он на самом деле не живет. Вот и вся «танатофобия».

Страх заболеть раком имеет примерно те же корни. А еще он может активировать детские воспоминания одиночества и покинутости. Когда мы были маленькими, мы всецело зависели от значимых взрослых в нашей жизни. Если они не находились рядом физически или эмоционально, наша нервная система фиксировала невыносимость одиночества.

Теперь, когда мы сами родители, мысль «а вдруг я заболею и умру?» может вызывать подсознательный ужас оставить детей такими же одинокими, какими мы сами росли в детстве.

Что делать?

1. В случае с простыми изолированными фобиями стоит задать себе вопрос, насколько это расстройство мешает вам. Если оно никак не ограничивает жизнь – возможно, и не нужно с ней ничего делать. Но если вы не можете поехать с друзьями отдохнуть на дачу, потому что «вдруг там паук, я этого не переживу», – это повод задуматься.

2. Если вы задумались и решили, что это не дело, и нельзя дать фобии лишать вас свободы выбора и вкусного шашлыка на даче, то нужно перестать избегать объект страха. Если не получается «взять и перестать», можно разделить слона на маленькие кусочки: делать маленькие шаги на пути к жизни, которую вы для себя хотите.

3. Мы действительно можем заболеть и умереть. Это факт, даже если он неприятен. Все, что мы можем сделать с этим, – наполнить свою жизнь теплом, любовью, яркими красками. Сделать ее осознанной, полноценной и насыщенной. То есть начать жить. Лишь когда существование станет настоящим и полноценным, вы избавитесь от плена страхов, фобий и неврозов, и танатофобия начнет отступать.

Подробнее о том, как наполнить жизнь смыслом, вы узнаете в авторском курсе «От психотравмы к полноценной, насыщенной жизни», доступном на сайте книги www.mama-medik.ru.

Не стоит обходить вниманием и границы.

Еще одно следствие тревожности – это сложности с личными границами. Границы бывают двух типов: внутренние и внешние.

Внутренние границы – это то, что человек позволяет себе или считает допустимым по отношению к другим людям. «Ты обязан относиться с уважением ко всем, кто старше тебя по возрасту» – пример чрезвычайно жесткой внутренней границы. Почему чрезвычайно жесткой? Хотя бы потому, что уважение должно основываться не на биологических факторах (рост, вес, цвет глаз, возраст), а на поступках и личности. Ведь человек легко может быть старше на три года, но при этом являться полнейшим подонком. Что же теперь, его необходимо уважать только потому, что он старше? Очевидно, что нет. Но с детства вбитый в голову постулат о необходимости безусловного уважения к старшим создает жесткую, неоспоримую внутреннюю границу.

Помимо этого жесткие границы могут выглядеть как:

• Ты не имеешь права опаздывать.

• Ты не имеешь права ошибаться.

• Ты обязан всегда помогать родственникам.

• Ты должен быть таким-то, а вот таким-то – не должен.

• Тебе нельзя нервничать, переживать, бояться, завидовать, лениться или испытывать другие негативные чувства.

Думаю, идея понятна.

Помимо внутренних существуют и внешние границы. Это про то, что позволено другим людям по отношению к вам. Вы можете думать, что:

1. Да, босс может на вас орать.

2. Родители могут вами манипулировать.

3. Вас можно бесконечно критиковать.

Все это примеры отсутствующих или ослабленных внешних границ.

Как правило, в результате гипертревожности внутренние границы человека обретают излишнюю жесткость, а внешние отсутствуют или становятся очень слабыми. То есть, говоря простым языком, на меня распространяется миллион жестких правил и требований, как я должен или должна себя вести по отношению к другим, но вот другим позволено по отношению ко мне многое.

Конечно, за этим безобразием стоит разрушенная самооценка.

«Я не могу говорить людям нет, потому что немедленно испытываю невыносимые вину или стыд. При этом по отношению к себе я копирую критичность и требовательность значимых взрослых в своей жизни в тот период, когда развивалась моя психика».

В здоровой психике внешние и внутренние границы сбалансированы. «По отношению к другим мне позволено ровно то же, что и другим позволено по отношению ко мне».

И те и другие границы могут изменяться в зависимости от жизненных обстоятельств и периодов, но они всегда должны оставаться достаточно гибкими и главное – соответствовать друг другу.

Глава 4

Перфекционизм

Перфекционизм очень часто встречается у тревожно-мнительных людей. Вопреки расхожему мнению, он вовсе не про идеальный порядок на рабочем столе или чашки, расставленные ручками в одну сторону и отсортированные по времени их появления в идеальном доме.

В первую очередь, перфекционизм – это особое, так называемое «черно-белое» мышление. «Либо все, либо ничего». Либо я идеально делаю задание, либо я лузер, неудачник и вообще разгильдяй.

Либо я никогда больше не испугаюсь в самолете, либо я конченый аэрофоб и не буду летать вовсе. 98,72 % для перфекциониста – не почти 100 %, а почти ноль. Конечно, такой подход к жизни напоминает миф о Сизифе. Ведь ничего идеального в природе не существует, и человек обрекает себя на страдания, всю жизнь пытаясь достичь того, чего нет.

Второй маркер перфекционизма – это долженствование. Перфекционисты живут в мире, где все всем всегда всё должны. Они точно знают, как следует поступать им и как должны действовать, думать, говорить и чувствовать другие. Достаточно открыть соцсети и увидеть, как много людей приходят на чужие страницы и рассказывают, как и что хозяева этих страниц должны делать. Как писать. О чем. Какое мнение иметь. В каком стиле выражать его.

Однако на самом деле (знаю, многим эта фраза не понравится) почти никто никому ничего не должен. В этой жизни у нас вообще очень мало обязанностей. По сути, мы должны только нашим несовершеннолетним детям. Они не просили их рожать, но мы это делаем, реализуя свои родительские инстинкты. Поэтому мы обязаны обеспечить удовлетворение их потребностей. На этом долженствование заканчивается. Все остальное мы делаем из любви и желания.

Третий признак перфекциониста – страх неудач. Если для обычного человека провал – это лишь новый опыт, то для перфекциониста неудача – это катастрофа. Нулевая толерантность к негативным эмоциям делает боль от неудачи невыносимой для перфекциониста. Это активирует воспоминания о низкой самооценке, невыносимые чувства вины и стыда. Такой человек скорее откажется от чего-то, чем сделает не на 100 %, потому что для него все, что не идеально, не достаточно хорошо. В жизни же обычного человека достаточно хорошо все, что достаточно хорошо. Good enough is good enough.

Что же на самом деле стоит за перфекционизмом? На первый взгляд, потребность в идеальном результате. Но это лишь на первый взгляд. Поскольку идеального ничего не существует и все в мире относительно, получается, что потребность в идеальном результате не является реальной причиной перфекционизма. На самом деле за этой потребностью стоит страх. Страх не получить идеальный результат. А это два абсолютно разных явления.

Откуда берется страх неидеального? Из чувств, которые когда-то следовали за неидеальным. Отверженности, покинутости, небезопасности, нестабильности, нелюбви… Из разбитой самооценки. Из ощущения собственной ценности только при условии соответствия кем-то навязанным стандартам.

Основная задача перфекциониста – не допустить негативных эмоций, потому что они приносят слишком много боли. Они напоминают о низкой самооценке, что тоже очень больно, и вызывают невыносимые чувства стыда или вины. Эти чувства резонируют с тяжелыми детскими воспоминаниями, даже если все они хранятся в подсознании, а в сознании, на первый взгляд, «все нормально было». Перфекционист тщательно планирует свою жизнь так, чтобы избегать негативных эмоций. Поэтому она должна соответствовать немыслимому количеству жестких правил, норм и ограничений. Перфекционисты зачастую мегакритичны как к себе, так и к окружающим.

Они яростно защищают свой перфекционизм, называя его «тем, что позволило чего-то достичь в этой жизни». На самом деле такие люди часто достигают многого, это правда. Но правда и в том, что они могли бы достичь гораздо большего, если бы не их расстройство.

Перфекционист – это идеальный главный бухгалтер. Он не сомкнет глаз, пока миллионный баланс не сойдется до копейки. В его профессии это важно, но крутая бухгалтерия еще не сделала ни одну компанию великой. А вот блистательным финдиректором перфекционист вряд ли станет. Потому что не обладает креативностью, способностью мыслить широко, находить нестандартные решения, брать на себя риски, а лишь умеет обеспечивать идеальное соответствие дебета кредиту. Поэтому продвижение перфекциониста по служебной лестнице, как правило, ограничено позициями, которые требуют от сотрудника точности, скрупулезности и четкости.

Ресурсы, которые перфекционист тратит на то, чтобы превратить «достаточно хорошо» в «идеально», неоправданно велики. Возможно, ему стоило бы оставить проект в состоянии 92 % от идеального результата, отдохнуть, восстановиться и сделать еще два проекта на «достаточно хорошо». Однако перфекционист предпочтет потратить и время отдыха, и время, которое могли бы занять еще два проекта, на доведение первого проекта до совершенства, чтобы превратить 92 % в 100 % (которых, естественно, нет в природе). В итоге бизнес получит изможденного сотрудника, который привел, скажем, 92 % к 96 %, но при этом даже не начинал второй или третий проект, хотя их уже можно было бы закончить.

Три проекта, выполненные хорошо на 92 %, всяко лучше одного, выполненного на 96 %!

Поэтому перфекционисты если и достигают многого, то отнюдь не благодаря, а вопреки расстройству. На самом деле оно только ограничивает их достижения.

Жизнь перфекциониста – это постоянное насилие над собственными ресурсами и нервной системой, неоптимальное расходование времени и сил, неспособность делегировать или доверять. Как следствие – частое выгорание, неврозы, проблемы в отношениях, неспособность получать удовольствие от жизни. Все это в конечном итоге препятствует достижениям, делает перфекциониста уставшим от жизни, изможденным и несчастливым человеком, которому так и не удалось достичь заветных 100 %.

Кстати, если перфекционисту ценой титанических усилий и удастся подобраться близко к 100 %, скорее всего, его радость будет недолгой. Он начнет обесценивать свои достижения, полагать, что выбрал недостаточно амбициозную цель, что ему «просто повезло», что можно было бы и еще лучше-больше-выше, и так до бесконечности. Моменты счастья перфекциониста очень быстротечны и нестабильны, а цена, которую он за них платит, чрезмерна.

Мы уже говорили, что наша автономная нервная система может обеспечивать базовые процессы жизнедеятельности, только если не находится в состоянии борьбы с угрозой. Но для перфекциониста угроза постоянна: «Вдруг не получится идеально?!» Его нервная система все время борется с немедленной угрозой неидеального результата, из-за чего у нее не остается ресурсов на обеспечение более важных физиологических функций, таких как оптимальная работа иммунной системы, например.

Самая частая фраза, которую я слышал от тысяч перфекционистов в начале работы с ними: «Но ведь если я откажусь от желания сделать идеально, я стану разгильдяем, а я не хочу!» Конечно, такая установка – это одно из проявлений этого расстройства, его ловушка. Помните, мы говорили, что перфекционизм заключается прежде всего в делении мира на черное и белое, то есть «либо я буду перфекционистом, либо сразу превращусь в разгильдяя». Но мир не состоит только из белого и черного. Он окрашен в тысячи полутонов. Человек, берегущий себя, свои временные и нервные ресурсы и допускающий выполнение проекта на 91 %, отнюдь не становится разгильдяем. Лично я, например, уверен, что если эта книга поможет 91 % читателей улучшить качество жизни, я получу прекрасный и бесценный результат. Если бы я допускал лишь утопическую 100 %-ную эффективность, я бы никогда не сел за клавиатуру. И это не превращает меня в разгильдяя, правда?

Все механизмы, которые использует перфекционист, нам уже понятны: когда-то любовь (а значит, безопасность) ему приходилось заслуживать чем-нибудь идеальным. Пятерками, идеальным следованием идеальным правилам, идеальным поведением, похвальными-грамотами-красными-дипломами-золотыми-медалями и так далее. Став взрослым, он продолжает подсознательно связывать свое ощущение защищенности с идеальным результатом. Для перфекциониста его ценность не гарантирована самим фактом его существования и наличия в нем общих для большинства людей ценностей и переживаний. Он не ощущает себя ценным просто потому, что он есть. Просто потому, что он, в общем, хороший, не подлый человек. Потому что он делает то, что может в этой жизни, иногда делает это прекрасно, иногда – не очень. Потому что он ценен даже тогда, когда ошибается, как и большинство остальных людей на этой планете. Он не чувствует себя ценным просто потому, что он любим и любит своих близких и заботится о них. Ценность перфекциониста прямо пропорциональна его достижениям. Как правило, такой урок мы получаем в раннем периоде развития нашего мозга.

Работа с перфекционизмом сложная и долгая, но возможная. Наша цель – превратиться из перфекциониста в оптималиста. То есть человека, который находит оптимальное сочетание затрат и итога. Ему очень важен хороший результат, ему просто не нужен идеальный. И не потому, что он «разгильдяй», а потому, что идеального не существует. И еще потому, что борьба за него, несуществующее, обходится слишком дорого.

Во второй части книги я приведу техники и упражнения, которые могут помочь в борьбе с этим коварным врагом вашей психики. Да здравствует оптимализм!

Глава 5

Умиротворение и сострадание

Нашу психику можно представить в виде платформы, стоящей на треноге. Пока опоры три, психика держится надежно. Как только мы уберем одну из них – случится коллапс психики, ее «перекосит».

Что же это за «ноги»?

Первая – это система драйва. Именно она заставляет нас действовать, развиваться, достигать целей. Эта система управляется гормоном под названием дофамин. Каждый раз, достигая желаемой цели, мозг вознаграждает нас дофамином, и мы чувствуем удовлетворение. Оно может настичь нас после получения новой должности на работе, похвалы начальника, получения премии, обольщения объекта сексуального влечения, лайка в соцсети, наконец. Система драйва – это наш двигатель прогресса. Она же отвечает за «добывание» всего необходимого в жизни – еды, крова, отношений, общественного признания.

Если представить себе волка, наблюдающего из леса за пастбищем молодых ягнят, то именно система драйва заставит его страстно желать пойти и утащить одного на ужин.

С другой стороны, мы не можем действовать, исключительно опираясь на систему драйва, так как это может быть небезопасно. Например, мы хотим побыстрее приехать домой и поужинать. Опираясь лишь на систему драйва и дофаминовое вознаграждение в виде ужина, мы поехали бы с огромной скоростью, игнорируя дорожные условия и правила движения. Но мы так не поступаем (ну, по крайней мере, большинство из нас). Почему?

Потому что вторая нога нашей треноги – система опасения и осторожности – оберегает от необдуманных поступков и чрезмерных рисков.

Мы (увы, не все) осторожно ведем машину, соблюдаем правила поведения в обществе, храним верность мужьям и женам и предпринимаем прочие меры безопасности. Эта система работает с помощью гормона стресса – кортизола, а также гормонов страха – адреналина и норадреналина.

Вернемся к нашему серому другу волку: именно эта система опасения останавливает его от того, чтобы побежать за ягненком прямо сейчас.

Очевидно, что системы драйва и осторожности находятся в постоянном конфликте, в борьбе друг с другом. Чем выше активность в одной из них, тем более бурно реагирует вторая.

Наша психика «перегревается» и «остывает» с помощью третьей «ноги» – системы умиротворения.

Эта система регулируется гормоном близости – окситоцином. Она необходима нам, чтобы не допустить «перегрева» постоянно находящихся в борьбе друг с другом систем драйва и опасения. Именно система умиротворения позволяет нам отдыхать, восстанавливать ресурсы, относиться к себе с пониманием, добротой и милосердием. Она же отвечает за интимность, эмоциональную и физическую близость и, главное, за доверие.

Вы уже понимаете, что волк, лениво лежащий на солнышке, находится во власти системы умиротворения. Она помогает ему накопить сил для ночного забега в деревню за ягненком, выбрать лучшее время, погоду и прочие обстоятельства. Но на всякий случай держитесь от волка подальше.

Только когда все три системы в балансе, психика работает корректно, а ее обладателю обеспечено хорошее качество жизни и ментальное здоровье.

Что происходит, если одна из систем не работает или слабо развита? Психика, скорее всего, «перекосится» и в конце концов рухнет, коллапсирует: ее поработят неврозы и панические атаки.

Представьте себе, что у человека нет системы драйва. Раз ее нет, то остальные две системы вынуждены работать за троих. Соответственно, он полон страхов. «Ничего не выйдет». «Все кругом опасно». «А что скажут люди?» Жизнь превращается в бесконечную череду «а вдруг» и «а что, если»… При отсутствии дофамина человек впадает в депрессию, теряет заработок, общественное положение, признание, возможно, рушится его семейная жизнь.

Человек с отсутствующей или слабо развитой системой опасения склонен действовать в угоду сиюминутным импульсам, невзирая на правила и осторожность. Результат, как вы понимаете, не заставит себя долго ждать.

Человек с отсутствующей или слабо развитой системой умиротворения живет в постоянной борьбе между «должен» и «страшно». Его психика находится под властью дофамина при достижении цели и постоянной выработки кортизола в попытке удержать его от действий. Напомню, что если одна из трех систем не функционирует, то две оставшиеся работают за себя и «за того парня», то есть поддерживается крайне высокий уровень гормонов стресса. Вы же не забыли про исследования о продолжительности жизни людей с высоким уровнем кортизола? Я напомню их результат: высокий уровень кортизола в течение длительного периода приводит к сердечно-сосудистым заболеваниям и влияет на длину теломер, то есть приводит к сокращению продолжительности жизни.

У большинства тревожных людей система умиротворения отсутствует практически полностью. Милосердие к себе, самосострадание, покой, релакс, умиротворение – для тревожного человека все эти понятия воспринимаются в лучшем случае как иностранный язык, в худшем – как ругательства. Такие люди склонны постоянно предъявлять себе жесткие требования, часто и довольно агрессивно критикуют себя, относясь к себе не как к самому дорогому и важному в их жизни человеку, а скорее как к скаковой лошади, которую необходимо бить каблуками в бока, чтобы она, не дай бог, не сбавила темп.

Чтобы понять, откуда берется неразвитая система умиротворения, давайте понаблюдаем за младенцем, родившимся буквально несколько минут назад. Его мозг – чистый лист бумаги. Он ничего не знает об этой жизни. Он только чувствует, что весь его привычный мир внутри утробы матери вдруг изменился, и это очень страшно. Звуки, яркий свет, другие тактильные ощущения… Впервые включается система опасения. И тут на помощь приходит мама. Она смотрит на малыша влюбленными глазами, устало улыбается ему, гладит его. Кладет его себе на грудь. Говорит ласковые слова добрым голосом. В качестве реакции на активацию системы опасения у младенца начинает формироваться система умиротворения.

Чуть позже, когда у малыша появляются различные эмоции, в том числе трудные, тяжелые, неприятные, родители учат его справляться с ними, поддерживают дитя в трудные минуты. Они прививают ему навыки милосердия, прощения, великодушия. Механизм опасения уступает место механизму умиротворения. В его формировании особое значение имеет передний блуждающий нерв – вагус. Именно он улавливает сигналы «ты в безопасности, расслабься» через выражение лиц родителей, тембр их голоса, едва уловимые движения их лицевых мышц, через тактильные ощущения, доброту и тепло в словах и чувствах.

К сожалению, некоторые родители растят детей в парадигме «чем жестче, тем лучше», не позволяя природе делать то, что развивалось в течение миллионов лет эволюции. «Нечего с ним сюси-пуси разводить, парень же растет!», «Ты ее на руки-то не бери, потом не слезет», «Да ладно, больше поплачет, меньше пописает»… Не получая эмоционального, тактильного и вербального тепла, не чувствуя себя важным и любимым по факту своего существования, ребенок попросту не умеет сформировать необходимую третью ногу нашей треноги – систему умиротворения.

Что можно сделать?

Выстроить систему умиротворения заново. Вот рекомендации, которые помогут вам потихоньку начать это делать.

1. Когда вам кажется, что вы должны относиться к себе строго и требовательно, не допуская «телячьих нежностей», иначе «черт знает до чего можно докатиться», спросите себя: «Предположим, мне очень плохо. Я переживаю тяжелый период в жизни. И у меня есть два друга. Один повторяет: “Ну что ты сопли разводишь, соберись, тряпка!” Второй говорит: “Друг мой, я знаю, что сейчас тебе тяжело. Я с тобой, я рядом и всегда буду рядом, помогу, чем смогу. Все наладится, жизнь всегда циклична, за черной полосой обязательно наступит белая. Мы вместе”. Какой друг мне больше по душе в такие моменты?»

Думаю, что второй, не так ли? Тогда почему вы для себя стараетесь быть первым? Станьте для себя вторым другом.

2. Наша автономная нервная система состоит из двух частей: симпатической (активирующей) и парасимпатической (успокаивающей). Они нам абсолютно необходимы. Обе. Но, к сожалению, есть родители, которые сей факт отрицают и воспитывают детей в духе «хватит лежать», «займись уже чем-нибудь, сил нет смотреть на твое безделье». Тем самым они разрушают столь необходимую нам систему умиротворения, или парасимпатическую часть автономной нервной системы. Если это ваш случай, то вам абсолютно необходимо ее создать заново! Начните позволять себе отдых. Просто отдых. Ле-жать! Ничего не делая. Если вам сейчас хочется закрыть книгу и больше никогда ее не открывать, значит, мы с вами прямо сейчас нажимаем на «правильные кнопки»! Для человека с отсутствующей парасимпатической системой то, что здесь написано, скорее всего, совсем непонятно и совершенно неприемлемо. Вопль: «Как это просто лежать, так всю жизнь пролежать на диване можно!» – практически гарантирован. Но это не ваш голос. И не голос природы. Это кричат те значимые в вашей жизни люди, от которых когда-то зависела ваша безопасность. Давайте перестанем идти против природы. Если бы она не хотела, чтобы мы иногда «просто лежали», она бы не создавала парасимпатическую нервную систему. Начните с малого. Налейте себе в ванну воды с пеной и полежите там десять минут. Мир не рухнет, обещаю. Не можете десять? Полежите пять. Тоже нет? Нужно вскочить и бежать? Полежите две. А завтра – три. Такими маленькими шагами вы восстановите то, что вам так необходимо. До тех пор пока у вас не работает парасимпатическая нервная система, вы платите паническими атаками, тревожностью, здоровьем и продолжительностью жизни.

3. Как вы относитесь к близким людям, которым плохо? А как бы вы отнеслись к маленькому щенку или котенку, над которыми поиздевались и выбросили на улицу? С жесткостью и требовательностью? Или с теплом и милосердием? Тогда почему вы относитесь к себе хуже, чем к другим? Помните библейскую заповедь: «Возлюби ближнего своего как себя самого»? А как вы возлюбите ближнего, если не любите себя? Давайте начнем любить себя, как минимум как своего ближнего? Я знаю, это непросто. Если с детства вы слышали, что вы какой-то не такой, и «вон Леночка молодец, а с тобой – горе одно», то любовь к себе поначалу может казаться пустым звуком. Но, как всегда, делайте маленькие шаги. Начните с наблюдения за тем, относитесь ли вы к себе так же хорошо, как к другим.

4. Положите руку на сердце. Вспомните, когда ваша рука дарила тепло и ласку другим людям или животным. Направьте это ощущение тепла и добра на себя. Оставайтесь в таком состоянии в течение минуты.

5. Когда вы напряжены или критичны по отношению к себе, остановитесь. Представьте себе эмпатичного, доброго, теплого человека, который встречает другого человека, которому непросто. Какой у доброго человека взгляд? Как выглядят его мышцы лица? Сжаты ли скулы и челюсть? Как он прикасается к другу или подруге? Каков тембр его голоса? Какова поза его тела? Перенесите все это на себя. Мозг получает 80 % информации от тела. Вы удивитесь, насколько спокойнее станет в голове, когда ваше тело перейдет в режим «эмпатия» из режима «критика».

На сайте этой книги www.mama-medik.ru вы найдете тридцатиминутное голосовое упражнение «Практика милосердия». Оно непростое, но очень эффективное. Рекомендую!

ВЫВОДЫ

1. Наша психика работает оптимально, когда система драйва, система опасения и система умиротворения находятся в балансе. Все они одинаково важны: если какая-то не работает, оставшиеся две вынуждены надрываться за троих.

2. Система умиротворения формируется в самом раннем детстве, когда вагальный нерв учится во время стресса воспринимать тембр голоса, мимику и прикосновения родителей как сигнал к успокоению.

3. Если система умиротворения не работает, человек проводит жизнь с очень высоким уровнем гормонов стресса, что крайне негативно сказывается на его здоровье и продолжительности жизни.

4. Систему умиротворения можно постепенно формировать заново, даже если она не работает. Это нелегко, но совершенно точно возможно.

Глава 6

Внутренний критик

Что такое критическая атака?

Тревожные люди любят критиковать себя. Окружающих тоже, конечно, но себя – больше. За такой постоянной самокритикой может скрываться многое, но обычно это разрушенная самооценка.

Если с первых лет жизни самооценка у человека нормальная, ему не нужно постоянно обрушивать на себя волны критики. Он и так хорош. Да, иногда у него что-то не получается, ну и что? Неудача – это опыт, а опыт – это всегда явление со знаком «плюс», делаем выводы и двигаемся дальше.

Если же его самооценка разрушена, то он прибегает к услугам (медвежьим) того самого внутреннего критика. На занятиях со своими учениками я всегда использую следующую метафору.

Представьте себе, что у вас есть пагубная привычка: раз в двадцать минут вы останавливаетесь, находите на обочине дороги камень, такой, чтобы потяжелее и чтобы края поострее, поднимаете его и начинаете жестоко бить себя им по голове. Потому что привыкли так поступать. Результат – кровь, раны, боль. Но вы уверены, что иначе нельзя. И что если вы прекратите так делать, «будет хуже». Вот это именно то, что мы делаем со своей психикой, постоянно критикуя себя. Вдумайтесь: внутренний критик заставляет вас поверить, что вы недостаточно хороши. Это создает и поддерживает пожизненный внутренний конфликт. Для нас противоестественно постоянно быть «плохим» и «не таким, как надо». Мы в глубине души стремимся быть хорошими людьми. А внутренний критик 24/7 доносит до нас, что это не так. А потом мы удивляемся: откуда это у нас неврозы, фобии и панические атаки…

Во время приступов самокритики с точки зрения физиологии мы находимся под влиянием кортизола. У нас гиперактивирована система спасения и осторожности. Вспомните треногу психики. При отсутствии правильно работающей системы умиротворения усиливается нагрузка на систему опасения, и весь организм стимулируется лишь кортизолом. Это усугубляет дисбаланс. Мы не можем себе этого позволить, если рассчитываем на перемены.

Такие приступы внутренней критики, или, как я их называю, критические атаки (не путать с паническими), имеют многочисленные причины.

Первую мы уже упомянули: разрушенная самооценка.

Вторая причина – заблокированный гнев. Представьте себе: вы – маленький ребенок, и по отношению к вам творится несправедливость. Вы подвергаетесь унижениям и оскорблениям, ваши психологические потребности не удовлетворяются, ваши эмоции игнорируются или высмеиваются. Естественно, это вызывает у вас гнев. Но вы не можете проявить это чувство по отношению к взрослым вокруг вас, потому что это может быть просто небезопасно, ведь вы всецело от них зависите, само ваше выживание зависит от ваших отношений с ними. Только гнев никуда не делся, верно? И тогда мы начинаем обращать его не на человека, причиняющего нам страдания, а на себя. Впоследствии это «обращение гнева на самого себя» становится привычкой, которую вы, скорее всего, понесете через всю жизнь.

Еще одна причина, приводящая к критическим атакам, – неспособность детской психики понять, за что к нему плохо относятся. Психика защищается от невыносимой боли, вызываемой плохим отношением со стороны самых родных и близких людей, она убеждает ребенка, что если с ним так обращаются, значит, он это заслужил. И этот защитный когда-то механизм остается с ним на всю жизнь. Психика работает в привычном с ранних лет режиме.

С эволюционной точки зрения, если базовые потребности ребенка не удовлетворяются значимыми взрослыми, выбор «со мной что-то не так» выглядит лучшим вариантом, чем «с моими родителями что-то не так». В первом случае дитя сможет выжить: став лучше, исправив что-то в себе, критикуя себя, становясь идеальнее – так он рассчитывает заслужить любовь, а значит, и безопасность. Во втором случае он понимает, что обречен, ведь других родителей у него нет, а он всецело зависит от них.

Внутренний критик может иметь и другие, не всегда очевидные причины и цели. Например, он может заставлять вас беспрекословно соблюдать все правила, помогая схеме «жесткие стандарты», потому что с детства вас лишили права на ошибку.

Внутренний критик может постоянно сравнивать вас с другими, принуждая догонять и перегонять их, потому что только так вы получите временное удовлетворение от своего превосходства.

Полный перечень возможных целей внутреннего критика и развернутый алгоритм действий, которому необходимо следовать, чтобы разучиться «бить себя по голове камнем», вы найдете во второй, практической, части книги.

Пока просто понаблюдайте, сколько раз в день вы подвергаетесь критическим атакам. Каждый раз, почувствовав: «Вот оно!», постарайтесь остановиться и выбросить камень, до того как он причинит вам краткосрочную боль и долгосрочные разрушения.

Общий алгоритм работы с внутренним критиком выглядит так:

1. Распознаем критическую атаку.

2. Распознаем причину, по которой наш внутренний критик атакует нас.

3. Обезоруживаем внутреннего критика: сообщаем ему, что больше в его «услугах» не нуждаемся, и объясняем почему.

4. Заполняем образовавшийся вакуум новым мышлением.

5. Внутренний критик и его атаки – это не самостоятельное явление в вашей жизни. Скорее всего, это проявление и следствие глубинных травм, дезадаптивных схем, CEN и перфекционизма. Работая над этими проблемами с помощью нашей книги или, если понадобится, в кабинете психолога, вы существенно уменьшите количество критических атак и снизите их разрушительное влияние. После этого вам намного реже понадобится прибегать к алгоритму остановки внутреннего критика.

Само по себе отслеживание и пресечение критических атак обязательно поможет, в том числе в работе над остальными проблемами, связанными с тревожностью. Вы в любом случае останетесь в выигрыше от победы над этим незваным в вашу жизнь «гостем».

ВЫВОДЫ

1. Тревожные люди очень склонны к самокритике. Обычно она проявляется в атаках внутреннего критика, которые очень болезненны и разрушительны для психики, потому что постоянное ощущение себя «плохим» противоестественно.

2. Внутренний критик может преследовать много разных целей, причины тоже может иметь разные. Обычно за самокритикой стоит разрушенная самооценка, пагубное влияние CEN и травматичного детского опыта.

3. С атаками внутреннего критика можно и нужно бороться, для этого существуют определенные алгоритмы. Ваша психика будет вам благодарна, если вы наконец избавитесь от этого незваного гостя.

Глава 7

Панические атаки

Давайте обсудим более подробно одно из самых сильных проявлений тревожности: панические атаки (ПА).

Прежде всего: от ПА вы не умрете, не сойдете с ума, не потеряете контроль над своими поступками. Если вы не в предынфарктном состоянии, то от нее у вас не случится инфаркта, а если не в предынсультном – не произойдет и инсульта. ПА не причинит никакого вреда вашему здоровью. ПА – это просто страх. Очень сильный. Зацикленный сам на себе, вроде бы необъяснимый. Но! Только лишь страх. И ничего больше. Тот самый старый добрый механизм спасения и выживания, возраст которого исчисляется миллионами лет эволюции.

С физиологической точки зрения испуг приводит к ускорению систем нашего организма, чтобы позволить быстрее спастись от саблезубого тигра. То, что создано для выживания, не может убить!

Если бы от страха мы теряли контроль над своими поступками, то еще в пещерные времена, услышав грозный рык, люди вываливались бы из пещеры с криками «о ужас!», а не пытались бы забаррикадировать вход, спасая себя и свои семьи. Поступай наши праотцы таким образом, я бы сейчас не писал эту книгу, а вы бы ее не читали. Поэтому никто не теряет контроль над своими поступками, не сходит с ума от страха и не катается по полу салона самолета с криками: «Я Екатерина Вторая, где мой конь?»

Смертность от панических атак равна нулю, за исключением случаев, когда человек находился в предынфарктном или предынсультном состоянии. Но в таком случае инфаркт или инсульт неминуемо произошел бы чуть позже: не после ПА, так после быстрого шага, занятий любовью или ссоры с начальником.

С психологической точки зрения отсутствие внешнего стимула – причины для страха, говоря простым языком, – играет с нами злую шутку. Мы не понимаем, что такое страх без угрозы. При панической атаке видимой опасности нет: на нас не несется КамАЗ, в дом не пролез грабитель, в сантиметре от нашей правой пятки не улыбается мило симпатичный бультерьер. Поэтому психика не распознает, что наши ощущения в данный момент – это просто тот самый страх и тот самый адреналин, которые служат для спасения и выживания и поставляются в комплекте с различными физиологическими проявлениями.

Что мы чувствуем во время ПА?

У нас учащается сердцебиение. Это нужно для того, чтобы кровь, богатая кислородом и глюкозой, быстрее попала в мышцы, которые участвуют в драке с тигром или в бегстве от него. А еще это необходимо, чтобы мозг быстрее решил: все-таки драться или бежать?

У нас потеют ладони либо по телу пробегает холодок, нас бросает то в жар, то в холод. Это означает, что терморегуляция отлично работает: если сердце бьется быстрее, температура тела повышается, а с тиграми лучше сражаться при 36,6, а не 38,8, правда?

Мы начинаем «задыхаться». На самом деле это не так. Просто когда есть угроза, неважно – реальная или вымышленная, наш мудрый организм прежде всего заботится о запасе кислорода, ведь именно из него он добывает необходимую для схватки с нашим тигром энергию. Мы наполняем кислородом легкие, и он остается там «до востребования». Новую порцию кислорода нам уже девать некуда, поэтому появляется ощущение «кома в горле» или «сложностей с дыханием». Мы можем чувствовать, что «задыхаемся», но на самом деле у нас в этот момент избыток кислорода в крови и легких, и поэтому новый кислород пока не нужен. Таким образом тело ограничивает потребление того, в чем не нуждается в данный момент.

У нас напряжены мышцы вплоть до тремора. Это нам необходимо, чтобы съездить тигру по башке тяжелым камнем. С расслабленной мускулатурой сделать это очень сложно. Тремор, то есть дрожь в теле, представляет собой природный механизм избавления от излишка психоэмоционального и физиологического напряжения. На сайте книги www.mama-medik.ru вы найдете видео, демонстрирующее, как в животном мире тремор защищает животных от психотравмы и на самом деле является механизмом восстановления после стресса, а не чем-то нежелательным.

Может кружиться голова. Это естественно. Если есть страх, то, с точки зрения мозга, присутствует и угроза. Для того чтобы ее найти, мозгу нужен кислород. Так он лучше увидит тигра и быстрее решит, куда бежать. Как только мозг принял решение, большая часть кислорода покидает мозг и идет к органам, которые как раз и должны бить или бежать. Поэтому возникает ощущение головокружения.

У вас может возникнуть ощущение нереальности происходящего, словно вы смотрите на себя со стороны, как будто все это происходит не с вами. Такова защитная функция психики, которая называется «дереализация». Если в детском возрасте ваш страх зачастую заканчивался моральной или физической болью, ваша психика могла научиться «отключаться», выводить происходящее «за кадр». «Все это настолько плохо, что лучше я буду думать, что это происходит не со мной». Согласитесь, иногда это очень мудро. Вот и при ПА вам может казаться, что этот страх может закончиться болью. И психика предусмотрительно и бережно по привычке включает дереализацию.

Вы можете почувствовать позыв к опорожнению кишечника, и это результат работы нашего примитивного рептильного мозга, обеспечивающего выживание. Если рептилии пугаются, они опорожняют кишечник, ведь на процесс переваривания пищи тратится энергия, которую в опасной ситуации нецелесообразно тратить на пищеварение, ее вроде и без того мало. Так же поступает иногда и наш организм.

В общем, все физиологические ощущения в момент панической атаки абсолютно логичны, нормальны и естественны. Физиология делает то, на что ее программировали миллионы лет эволюции.

Метафорично выражаясь, наш механизм страха и паники – это пистолет, в любой момент готовый выстрелить. И все в нем хорошо: и дуло, и рукоятка, и бойница, и звук выстрела, и запах пороха. Только курок немного разболтан, и иногда шальной ветер спускает его. Происходит выстрел. Нормальный для пистолета процесс. Но не вовремя!

Также и наша психика включает нормальный и здоровый механизм страха, но, на первый взгляд, не вовремя.

А теперь давайте проследим, что происходит со среднестатистическим человеком, который впервые в жизни испытывает страх без видимой на то причины. Он считает, что с его физиологией что-то не то, ведь испуг проявляется именно физиологически. Человек идет к врачу. Дальше может развернуться один из трех сценариев:

1. Врач говорит: «По моей части все в порядке, продолжайте обследоваться, пока не найдете причину».

2. Врач говорит: «У вас панические атаки, ничего страшного».

3. (Встречается только в России.) Врач говорит: «У вас вегетососудистая дистония» и чего-нибудь прописывает «попить», рекомендует «не нервничать», доверительно сообщает, что «все болезни от нервов, так что вы уж как-нибудь поспокойнее». Правда, как именно этого достичь, скорее всего, не скажет.

При первом сценарии человек выйдет от врача с еще большим ужасом. «С моим организмом происходит что-то ужасное, а врачи ничего не находят».

При втором он обычно не верит врачу и начинает подозревать, что все гораздо серьезнее, чем ему говорят.

При третьем человек начинает стараться все время сохранять спокойствие, что невозможно, и из-за этого ему становится еще тревожнее, ведь «если я не буду спокоен, как сказал доктор, то мой ужасный диагноз “вегетососудистая дистония” приведет к чему-нибудь плохому».

Во всех трех случаях мы становимся еще более мнительными и подозрительными по отношению к своему организму! Начинаем больше внимания уделять отслеживанию физиологических симптомов, любому отклонению от ровного состояния. А ведь всегда находиться в ровном состоянии невозможно. Мы принимаемся отслеживать места или ситуации, в которых не получается оставаться спокойным, где организм не хочет работать ровно, как швейцарские часы. Запускается избегание.

Сначала мы не ходим в места, откуда нельзя сию секунду сбежать, если вдруг накроет паника.

Потом мы избегаем таких, где недоступна моментальная медицинская помощь. Будучи, заметьте, физиологически здоровыми на 100 %!

Потом мы отказываемся от того, что приводит к существенному отклонению организма от ровного состояния: вина, кофеина, спорта, ссор… Мы перестаем отстаивать свои границы и стремимся избегать любых конфликтов, потому что «вдруг перенервничаю». Мы становимся очень удобными для всех, но не для самих себя.

Принося все эти жертвы, мы еще сильнее убеждаемся, что с нашей физиологией что-то не так, раз мы готовы на все это, лишь бы избежать повторения панической атаки. То есть нормальной выработки адреналина надпочечниками!

Мы всегда начеку, еще больше внимания уделяем поиску угрозы. А кто ищет, тот всегда найдет. И вот уже любое отклонение от ровной физиологии воспринимается как сигнал опасности. Добавьте сюда свойственное людям с паническими атаками непрерывное хождение по врачам и сдачу бесконечных анализов, и вы получите «тяжелобольного» абсолютно здорового человека.

Вишенка на торте – это транквилизаторы в сумке 24 часа в сутки, чтобы «спастись», если вдруг все же случится паника. Напомню, лекарства нужны больным людям, а мы здоровы, несмотря на панические атаки. Однако пока мы, как больной человек, носим с собой медикаменты, наш мозг никогда не поверит в то, что мы здоровы.

При этом мы игнорируем сигналы, которые психика посылает нам с помощью панических атак, убеждая себя, что проблема носит исключительно физиологический характер, и игнорируя абсолютную связь мозга и тела.

Давайте вернемся к метафоре с пистолетом, у которого все хорошо, но курок разболтан, и из-за этого выстрел иногда происходит не вовремя. Именно так устроен механизм страха у тревожно-мнительного человека, и ПА и есть тот самый «выстрел не вовремя».

Что представляет из себя «разболтанный курок», из-за которого сильный страх настает не тогда, когда нам навстречу летит КамАЗ, а, на первый взгляд, без видимых на то причин?

1. ПА случаются, когда мы не можем больше прятаться от неприятных переживаний за стеной. Если чувства когда-то вызывали сильную боль, мы запросто могли самоизолироваться, выстроив барьер между ними и собой. Но чувства никуда не деваются – они все так же образуются и там, в изоляции. Если их становится слишком много, стена не выдерживает, и чувства переливаются через край. Но вы так старались держать их по «ту» сторону! С точки зрения психики – это угроза, реакция на нее – страх.

2. ПА случаются, когда наша нервная система не справляется с нагрузкой, которую она несет.

Например, человек – перфекционист. Для него неприемлем никакой результат, кроме идеального. Но так как ничто не идеально, то и любой результат любых усилий неприемлем. Как вы думаете, как долго его нервная система сумеет справляться с постоянными претензиями к себе, неудовлетворенностью результатами, работой «за себя и за того парня», потому что «только я могу попробовать сделать идеально, а тот парень – не такой идеальный, как я»?

Или, например, человек боится любых неприятных чувств и старается тщательно планировать каждое действие, чтобы гарантированно избежать чувств стыда, вины, неполноценности, неуспешности и прочих.

Сколько времени его нервная система сможет контролировать внешний мир, который ей совсем не подвластен? Какие чувства возникнут у этого человека, если все же что-то не пойдет по его плану – а обязательно так и случится? Сколько времени нервная система сможет работать без ПА, если человек чувствует себя никчемным, неуспешным и все время проигрывает, сравнивая себя с окружающими?

3. ПА случаются, когда человек боится бояться. Так как ПА – это лишь страх, мы создаем замкнутый круг: от страха «вдруг произойдет всплеск адреналина, и я испугаюсь» вырабатывается адреналин, и мы пугаемся. А бояться мы умеем с раннего детства, если никто не объяснил нам, что страх – это лишь одно из чувств, и в нем нет ничего плохого. Мы будем испытывать его, если вас научили воспринимать испуг как предвестник моральной или физической боли, поэтому при первой же порции адреналина вы скажете себе: «Успокойся! (Кстати, как?) Не можешь успокоиться? Беги».

Что сделает психика, если страх есть, успокоиться не получается, а бежать некуда? Правильно: с помощью ПА она просигнализирует о недопустимой, с ее точки зрения, ситуации.

4. Встреча с ПА неминуема, если попытка контролировать мир распространяется и на ваш организм. Если он «должен» работать «ровно», в строгом соответствии с вашими к нему требованиями, если даже автономная нервная система «обязана» находиться под сознательным контролем (хотя она и автономна, как следует из ее названия), вы создаете внутренний неразрешимый конфликт. Тело «должно», но оно «не слушается». Ваша психика начнет сигнализировать о несоответствии того, что происходит, тому, что должно быть, при помощи ПА.

5. Еще одна причина «ложного выстрела» механизма страха – гипертрофированное чувство стыда (или вины, или оба вместе), которое многие из нас несут через всю жизнь. Стыд – это часть системы выживания, и если он является нашим постоянным спутником, то психика находится в непрерывном ощущении угрозы. Но она на это не рассчитана! Что будет с автомобилем, если все время давить педаль газа в пол? Он попадет в аварию или перегреется и сломается. Так же и наша психика: она просто не может все время находиться в режиме выживания. А переживание стыда или вины – это и есть постоянная угроза и выживание.

6. С помощью панических атак жизнь сигнализирует, что вы не живете своей жизнью. Что это значит? Например, отказываетесь от мечты ради кого-то или чего-то. Живете с нелюбимым человеком ради детей/денег/комфорта/избегания стресса. Покупаете не тот автомобиль, который хочется, а тот, который «не ломается», чтобы не испытывать потом неприятных чувств вроде: «Вот я дурак, мне же говорили, а я не послушал! Теперь она сломалась, сам виноват, раньше думать надо было». Ходите на ненавистную работу и так и не можете рискнуть начать свой бизнес, потому что «все равно не получится». Встречаете Новый год у «любимой тещи», чтобы быть «хорошим» для всех. Все подобные ситуации создают внутренний конфликт между «я настоящий» и «я, пытающийся удовлетворить всех вокруг, чтобы не допустить плохих эмоций».

7. Панические атаки возникают в результате неразрешенной психотравмы. Избыток неизрасходованной, невышедшей энергии выживания, образующейся во время травмирующего события, заставляет нервную систему постоянно находиться на грани срабатывания «сигнализации» беги-спасайся.

Во всех случаях алгоритм одинаковый: психика не справляется с нагрузкой, которой она подвергается всю жизнь. С помощью ПА она сигнализирует о необходимости перемен. Мы же ошибочно полагаем, что проблема в физиологии, поскольку не видим внешних причин для столь сильного страха.

Само по себе чувство страха становится «проблемой», мы стараемся немедленно избавиться от него.

Но механизм страха регулируется автономной нервной системой, у нас просто нет возможности «взять-и-успокоиться». В итоге то, что представляется безопасным, важным и правильным – то есть умиротворение – у нас не получается, и мы получаем следующую порцию адреналина. Это, к слову, нормальная реакция организма на опасность, просто она здесь ложная. Стоит помнить и о том, что в нашем детстве, скорее всего, «неспокойствие» часто приводило к боли. Срабатывает цепочка «неспокойно? Жди боли».

В реальности, конечно же, нет никакой опасности в чувстве страха, даже если оно посетило вас не вовремя. Походы по врачам и постоянное прислушивание к физиологии в совокупности с оберегающим поведением и избеганием замыкают круг. Раз мы избегаем ПА, значит, они опасны, полагает наша психика. А раз так, надо избегать их усерднее.

Панические атаки – это очень неприятно. Но не так уж и плохо. Физиологически с нами происходят те же процессы, что и на беговой дорожке. А это – здоровый образ жизни.

Это способ психики заставить обратить на нее внимание и внести корректировки во взаимоотношения с собой, с телом, с чувствами, с другими людьми, с окружающим миром и с жизнью в целом. Как видите, ничего криминального, хоть и очень неприятно и страшно. На нашем сайте www.mama-medik.ru я рекомендую посмотреть видео доктора Стивена Хайеса – основоположника терапии принятия и обязательства – о большом и настоящем смысле, который несет паническая атака, и о том, как можно пересмотреть отношение к этому явлению от «Господи, я умираю, за что мне это?!» до «Спасибо, моя дорогая психика, что обратила на себя мое внимание, в котором я так долго и упорно тебе отказывал».

ВЫВОДЫ

1. Паническая атака – это просто очень много адреналина в крови. Это сильный страх. Она не может убить или подорвать здоровье сама по себе, потому что этот механизм продуман эволюцией как спасительный.

2. При помощи панических атак «на ровном месте» психика сигнализирует, что она работает неоптимально из-за перфекционизма, гиперконтроля и постоянного долженствования, жизни в угоду другим, непринятия нами собственных эмоций.

3. Избегательное поведение и бесконечные попытки найти физиологическую причину ПА замыкают круг и превращают панические атаки в паническое расстройство.

Что делать с ПА?

Разделим ответ на этот вопрос на две части: что делать на микроуровне, то есть в сам момент ПА, и что делать на макроуровне, или как устранить причины, приводящие к ПА.

Итак, в масштабе «микро»:

1. Наша задача – показать себе на практике, что «страшно» не равно «опасно». Да, у вас есть ПА, и это страшно, но вы не планируете бежать и спасаться, как при реальной опасности. Для этого в момент ПА откажитесь от любых действий, цель которых – успокоиться или прекратить ПА. Не нужно отвлекаться, расслабляться, успокаиваться, пить валидол или феназепам, искать ближайшую больницу или звонить кому-либо с просьбой о помощи. ПА – это здоровый механизм, сработавший не вовремя. Спасаться от него точно не нужно.

2. Откажитесь от любого оберегающего поведения. Даже наличие транквилизатора в сумке убедит ваш мозг, что вы – тяжелобольной человек, которому необходимо спасительное лекарство, «если вдруг накроет паника». То же самое касается перепроверки зарядки телефона, чтобы «если что, вызвать скорую», вызова скорой помощи в момент ПА, избегания удаления от дома в одиночку, центральных мест в театрах/кинотеатрах и так далее.

3. При начале ПА отнеситесь к себе милосердно и с добротой, как вы бы отнеслись к другу, которому плохо.

4. Скажите себе: «Я знаю, это паническая атака. Это очень неприятно, но это не опасно, и она скоро пройдет бесследно».

5. Попросите ПА усилить все симптомы. «Потеют руки? Окей, а можно еще сильнее?», «Колотится сердце? Супер, давай прибавим 30 % к пульсу и понаблюдаем, что произойдет».

6. Не покидайте место, где вас застала паника, до тех пор, пока сохраняется позыв к бегству. Только так вы сможете научить свой мозг, что сама по себе ПА не опасна, и разорвете порочный круг избегания ПА и дикого ужаса при малейших намеках на нее.

Как действовать на макроуровне? Нужно изменить то, о чем ваша психика сигнализирует вам с помощью ПА. Тогда и только тогда она перестанет кричать: «Тревога! Спасайся! Я не справляюсь! Помогите! SOS!»

Что можно сделать?

1. Научиться выстраивать здоровые взаимоотношения со своими чувствами (см. раздел «CEN» во второй части книги).

2. Проработать дезадаптивные схемы (см. раздел «Дезадаптивные схемы» во второй части книги).

3. Проработать психотравмы прошлого. Помните, психотравма – это не значит, что вас обязательно изнасиловали или вы чудом спаслись в пожаре. Это не само ужасное происшествие, это то, что вы чувствовали после тяжелых событий в вашей жизни. Если вам было плохо, вы были одиноки, никто вас не поддерживал и не утешал, если вы чувствовали беспомощность, если рядом с вами не было по-настоящему теплых и некритичных людей, ваша психика, скорее всего, травмирована. В главе «Что еще можно сделать?» я расскажу о различных видах психотерапии, которые очень эффективны при работе над психотравмой.

4. Научиться смотреть на свою нервную систему «со стороны». «Сейчас я очень устала, поссорилась с мужем, на работе неприятности плюс свойственная мне тревожность, наверняка сейчас психика может дать ложную команду “беги-спасайся”, ну что же… Переждем, переживем» вместо: «Только бы не ПА, я этого не переживу, куда я побегу сейчас, кто меня спасет, как же это надоело, ну почему я не могу просто взять и успокоиться, все люди как люди, а я…» и далее по тексту.

5. Начать относиться к себе милосердно, с эмпатией и добротой.

6. Усмирить внутреннего критика и перфекциониста (см. соответствующие разделы во второй части книги).

7. Перестать требовать от жизни 100 % чего-либо – их не существует в природе. Старайтесь учиться останавливаться на 80 % и руководствоваться фразой: «Достаточно хорошо – это достаточно хорошо» (Good enough is good enough).

8. Учиться доверять людям, природе, системам, своему организму, даже если иногда они не соответствуют нашим ожиданиям или вовсе подводят нас. Как мы говорили в главе про доверие, недоверие не дает нам 100 % защиты от негативных событий. Мы просто научились не испытывать это чувство, однажды утратив его к самым близким людям.

9. Выстраивать взаимоотношения с людьми только на основе взаимного уважения, а не с позиции «промолчу, а то будет конфликт».

10. Усиливать свои внешние границы и ослаблять внутренние.

Глава 8

Психотравма

Все мы в течение жизни переживаем те или иные тяжелые события. Но не все из нас получают психотравму. Она случается тогда, когда боль от события или их череды была чрезмерной для нервной системы человека на тот момент. Когда слишком многое происходит слишком быстро. Когда слишком многое продолжается слишком долго. Когда нам слишком долго слишком одиноко. Когда мы слишком часто получаем слишком мало необходимого.

Биологически мы запрограммированы проживать и переживать тяжелые события без разрушительных последствий для нашей психики. В животном мире практически каждое животное переживает страшные моменты, некоторые – очень страшные. Но они не заканчиваются долгими нарушениями в работе их нервной системы. Их психика и организм имеют встроенные механизмы самоисцеления даже после того, как зубы хищника почти сомкнулись на шее юной газели.

Человеческая психика также имеет подобные механизмы. Чтобы тяжелое событие не превратилось в психотравму, нам, в отличие от животных, необходимы помощь, поддержка и близость других людей в момент стрессового события или немедленно после него. Именно поэтому гормон стресса – кортизол – всегда идет «в комплекте» с гормоном близости – окситоцином. Последний помогает нам искать ту самую, необходимую для восстановления после тяжелого события связь и близость с другими людьми. Если их нет, любое тяжелое стрессовое событие может превратиться в психотравму, влияющую на все дальнейшее течение нашей жизни.

Психотравма – это необязательно ДТП, изнасилование или пожар. Безусловно, эти события тоже могут стать так называемой простой психотравмой. Однако существует еще и комплексная психотравма, которая определяется как длительное нарушение в безопасной привязанности. Как правило, она случается в детском возрасте вследствие постоянного неудовлетворения базовых потребностей ребенка в безусловной любви, тепле, ласке, заботе, надежной связи с родителями. Когда дом и семья не являлись для подвижной детской психики безопасной гаванью. Когда чувства дитя систематически игнорировались или отвергались. Во всех этих ситуациях, естественно, маленькому человеку не с кем было разделить свою боль.

Мы можем представить себе нашу автономную нервную систему как волны в море (рис. 9.1).

Рис. 9.1. Река жизни

Симпатическая часть нервной системы (накатывающая волна) насыщает легкие воздухом, а кровь – кислородом; сердце совершает удар, кровь поступает к жизненно важным органам. Когда «волна» спадает – включается парасимпатическая[1] нервная система. Она отвечает за обратный процесс: мы выдыхаем, расслабляемся, вся система нашего организма успокаивается.

Чем больше требований предъявляет к нам окружающий мир, тем сильнее активируется симпатическая нервная система, готовящая тело к действию, достижению цели или к спасению и выживанию в минуты реальной или даже мнимой опасности. Чем больше симпатической энергии мы имеем, тем больше нам необходимо энергии парасимпатической, чтобы успокоиться и вернуться в состояние баланса.

Когда с нами случается психотравма, и нам не от кого ждать помощи, система социальной интеграции не срабатывает, и происходит что-то вроде попадания молнии в «реку» нашей жизни (рис. 9.2). Она выходит из берегов, энергия психотравмы не покидает нас, а остается внутри. Автономная нервная система может «зависнуть», «заблокироваться», «заморозить» травмирующую энергию внутри. Это проявляется в чрезмерной активации либо симпатической, либо парасимпатической части нервной системы.

Если происходит блокировка энергии травмы в симпатической ее части, мы говорим о гиперактивации автономной нервной системы. В таком состоянии человек (его тело и психика) все время находится в режиме «найди угрозу и обезвредь». Это может выражаться в перфекционизме, ОКР, фобиях, панических атаках, бесконечном потоке тревожных мыслей «а вдруг», гиперконтроле, недоверии, бессоннице, агрессивности, критичности, язвительности, повышенном давлении, проблемах с желудком (диарее), постоянном мышечном тонусе, хронических болях и частых воспалительных процессах.

Если же происходит блокировка энергии травмы в парасимпатической части, мы называем это гипоактивацией. В этом случае человек склонен к депрессии, он потерянный, апатичный, не понимающий своих чувств, не знающий, чего ему хочется и что нравится. Физиологически он чувствует себя вялым, безжизненным, могут возникать аллергии, пониженное давление, запоры, сонливость, отсутствие аппетита.

Рис. 9.2. Травма и река жизни

Еще один вариант блокировки энергии психотравмы – это осцилляция, то есть колебания между гипер– и гипоактивацией. В таком случае человек так долго находится в статусе гиперактивации, что его ресурс заканчивается и настает очередь гипоактивации. Это природный механизм, гарантирующий восстановление ресурса после длительного пребывания в режиме гиперактивации.

Естественно, в том, что происходит с человеком в этом случае, абсолютно нет его вины и это никак от него не зависит. На эти процессы невозможно повлиять осознанно, что-то себе объясняя, критикуя себя и заставляя себя предпринять какие-то шаги или перестать что-то делать. Мы имеем дело с автономной нервной системой. Вместе с тем, не понимая, как устроены эти механизмы, мы можем считать себя «слишком слабыми», или «слишком нервными», предъявляя к себе бесконечные требования и избегая ситуаций, способных активировать автономную нервную систему. А чем активнее мы избегаем, тем больше страхов и тревог на нас свалятся, потому что любое избегание – это масло, подлитое в огонь невроза.

Психотравма хранится во фрагментированной памяти, то есть, как правило, у нас даже нет четкого понимания, что именно с нами когда-то случилось, что и как повредило нам. Психика защищает от прошлых невыносимых болей, наше сознание не хранит эти события в виде целостной картины. Мозг, заботясь о нас, хранит эти события глубоко в подсознании в виде фрагментов, осколков того или иного события.

Немного иначе проживает психотравму наше тело. Оно как раз таки помнит все. Поскольку наша физиология неразрывно связана с психикой, большая часть физических недугов, особенно необъяснимых с точки зрения обычной медицины, может являться результатом давней психотравмы.

Именно поэтому в работе с психотравмой более эффективны методики «снизу вверх», то есть от тела к мозгу, а не наоборот, ведь 80 % потока информации идет именно от тела к мозгу. Обычная – вербальная – психотерапия исходит из обратного, а потому часто малоэффективна в работе с психотравмой.

В приложении Emotional aid, которое можно скачать на сайте www.mama-medik.ru, вы найдете упражнения для регуляции автономной нервной системы. Это может быть крайне полезно при психотравме.

Во второй части книги приведены упражнения и рекомендации по работе с психотравмой. Пожалуйста, обратитесь к специалисту по психотравме, если почувствуете, что выполнение этих рекомендаций самостоятельно вызывает слишком болезненные реакции со стороны вашего тела или психики. Это расстройство – штука сложная, и часто помощь профессионала в очном или онлайн-формате просто необходима. Список специалистов также доступен на сайте книги.

Как сказал один из ведущих специалистов в мире в этой области Dr. Peter Levine, «психотравма – это жизненный факт, но она не должна становиться пожизненным приговором».

ВЫВОДЫ

1. Психотравма происходит с человеком, если боль от события или их череды превосходила доступные ему на тот момент ресурсы нервной системы. Для этого необязательно гореть в пожаре или попадать в ужасное ДТП. Психотравма может быть комплексной – это значит, что длительное время в раннем детстве нарушалась безопасная привязанность к значимым взрослым, потребности ребенка отвергались или игнорировались, и боль было не с кем разделить.

2. В результате психотравмы автономная нервная система человека может «зависнуть» в состоянии гипер– или гипоактивации и потерять способность адекватно восстанавливаться от стрессов.

3. Память о психотравме фрагментирована. Чаще всего она не хранится в завершенном виде, а вот тело помнит все, поэтому наибольшую эффективность показали методики психотерапии, связанные с работой с телом. Психотравма – это жизненный факт, но не пожизненный приговор. С ней можно и нужно работать.

Глава 9

Как не передать детям «эстафету» тревоги

К сожалению, тревожность имеет свойство передаваться из поколения в поколение. Вырастая в семье, где эмоциональные потребности не удовлетворялись, человек изолирует себя от своих настоящих чувств. Он старается не допустить их, тщательно планируя жизнь и превращаясь в перфекциониста. При этом к нему периодически заявляется в гости внутренний критик с тем самым острым камнем в руке. Все это становится частью личности.

Встретив партнера, который не в состоянии излечить нас от травм прошлого, но в состоянии развивать и усугублять все симптомы тревожного человека, мы распознаем в нем «свое, родное». Ведь он или она так похожи на наших родителей, а значит, и на самих нас! У человека такое распознание «свое!» выражается в сильном сексуальном влечении, и вот уже создается пара. Но в ней ни один не может помочь другому избавиться от тревожности. Как правило, беспокойные люди находят себе партнеров, которые тем или иным образом похожи на их родителей или хотя бы на одного из них. Это могут быть эмоционально холодные, отстраненные, неспособные на искренние и открытые чувства люди. Они не понимают и не практикуют язык чувств. Такие партнеры не в состоянии обеспечить надежную привязанность, верные и долгосрочные отношения. Также это могут быть личности столь же критичные или жесткие, как и родители. Или столь же тревожные. Вариантов много, но логика одна: нас тянет к тем, кто похож на нас. Правда, иногда бывает наоборот, но… чрезмерно наоборот. Например, если мы выросли в семье, где все решал жесткий отец, мы можем выбрать партнера безвольного, не имеющего своего мнения, «подкаблучника». То есть поступить «от противного». Но такое «наоборот» очень редко бывает «в меру», и порой мы обнаруживаем себя в отношениях со своей абсолютной противоположностью.

Когда в такой паре появляются дети, уже они растут в атмосфере эмоционального пренебрежения и игнорирования. Теперь их детские потребности не удовлетворяются. Таким образом, и их психика травмируется, вынужденная развивать защитные стратегии и схемы. Круг замыкается, эстафета тревожности передается следующему поколению.

К счастью, вы читаете эту книгу, а значит, решили меняться. У вас есть реальный шанс не передать своим детям эстафетную палочку беспокойства и мнительности. Вы уже знаете, откуда берется тревога, а во второй части книги найдете конкретные инструменты, что с ней делать. И с этой позиции вы, как никогда ранее, сможете позитивно повлиять на психическое здоровье ваших детей.

Что для этого нужно? Прежде всего, вы обязаны удовлетворять не только базовые физиологические, но и психологические потребности ваших детей. Напомню, их всего семь:

1) абсолютная и безусловная любовь;

2) надежная и безопасная привязанность;

3) здоровая самооценка;

4) автономность и совместная игра;

5) свободное выражение своих желаний, мыслей, чувств;

6) милосердие, прощение и сострадание;

7) логичные и адекватные границы, нормы, рамки и правила.

Человек, родители которого в большей степени удовлетворяют все вышеперечисленные потребности, никогда не вырастет тревожным и мнительным перфекционистом. А значит, все наши с вами усилия предприняты не зря.

Еще один подарок, который вы можете сделать своему ребенку, еще один значительный вклад в его психику – это эмоциональный интеллект (ЭИ). Это способность распознавать, понимать и использовать свои эмоции и эмоции других людей. Если он не развит, человек вырастает изолированным от настоящих чувств, он теряет способность принимать и понимать сообщения, которые посылают ему его эмоции, а также корректно воспринимать и интерпретировать переживания других. В его жизни всегда будет не хватать чего-то очень важного: чувств.

Есть несколько способов, как родители могут не научить ребенка жить в мире со своими чувствами, и один способ это сделать.

Вот АНТИспособы:

1. Игнорируйте чувства своего ребенка. Так он узнает, что его чувства не важны, а следовательно, не важен и он сам.

2. Осуждайте и стыдите ребенка за его чувства. Так он с раннего возраста выучит, что с ним «что-то не то». Это обеспечит ему низкую самооценку на всю жизнь, а его будущего психотерапевта – стабильным доходом.

3. Старайтесь переключить ребенка на другие чувства, если его чувства, на ваш взгляд, негативны. Так он никогда не узнает, что чувствовать все что угодно – это нормально и здорово. Зато он поймет, что негативные эмоции неприемлемы, и потратит огромную часть жизни на их избегание.

4. Требуйте от ребенка перестать испытывать чувства, которые он в данный момент испытывает. Желательно немедленно, сию секунду. Таким «мудрым» способом вы научите его выстраивать стену, которая оградит и спасет его от собственных эмоций, ведь иначе перестать сию секунду что-либо чувствовать невозможно!

5. Высмеивайте при ребенке чувства других людей. Только так он начнет скрывать свои настоящие чувства от вас, чтобы не быть осмеянным.

Для развития эмоционального интеллекта необходимо стать для наших детей эмоциональным воспитателем. Для этого с раннего возраста стоит работать с эмоциями ребенка по следующей схеме.

Этап 0, подготовительный.

На этом этапе мы сами избавляемся от последствий эмоционального игнорирования в детском возрасте (список упражнений вы найдете в главе «Что делать с CEN?» второй части книги).

Далее следуем пяти этапам эмоционального воспитания:

1. Распознаем, что именно чувствует дитя. Зачастую дети не до конца осознают, что переживают. Например, ребенок может капризничать на праздновании дня рождения старшего брата, говорить, что он устал или что ему грустно, но на самом деле он чувствует ревность, потому что все внимание и подарки получает не он.

2. Видим во всех эмоциях нашего ребенка не проблему, а прекрасную возможность сблизиться с ним и научить его чему-то, что будет иметь колоссальное значение в его жизни.

3. Называем словами чувство, которое испытывает наш ребенок, и просим его подтвердить, так ли это на самом деле.

4. Заверяем ребенка в том, что это абсолютно нормально – чувствовать то, что он чувствует. Можно сказать, что такое чувство очень часто бывает и у вас, и у второго родителя, и у всех людей на свете.

5. Ставим границы и совместно с ребенком ищем решение проблемы:

а) ограничиваем и говорим, какие варианты неприемлемы. Объясняем почему;

б) спрашиваем у ребенка, какие варианты решения проблемы с учетом его чувств и ограничений из пункта 5а он видит. Помогаем ему придумать их, но только если он не справляется с задачей самостоятельно;

в) совместно с ребенком оцениваем варианты в соответствии с ценностями вашей семьи;

г) помогаем ребенку выбрать оптимальный вариант. Сначала предлагаем ему сделать это самостоятельно. Если выбранный способ действий не лучший, но допустимый, имеет смысл дать ребенку ошибиться и самому осознать, что существовала лучшая альтернатива.

Конечно, невозможно всегда играть роль эмоционального воспитателя. Если нужно выезжать в школу, до начала урока десять минут, а ребенок сердится на младшего брата, тут не до эмоционального воспитания. В такой ситуации можно сказать, что вы понимаете его чувства, что обязательно обсудите эту ситуацию после школы, но сейчас нужно идти.

Эмоциональное воспитание должно происходить не под горячую руку и не в спешке. Если у вас нет времени или сил, имеет смысл перенести этот процесс на другое время или вообще оставить до следующего эпизода.

На сайте книги www.mama-medik.ru можно посмотреть видео, где автор этих строк в непостановочной ситуации выступает в роли эмоционального воспитателя для своей четырехлетней дочери Сони. В этом блокбастере мы имеем дело с Сониным абсолютно оправданным чувством горя и несправедливости из-за ужасной проблемы: невозможности взять на море единорожку Полину, занимающую ровно 3/4 чемодана. Посмотрите это видео, отметьте для себя все пять этапов, которые мы с Соней прошли в этой непростой ситуации.

Самое главное, пожалуйста, помните: абсолютная и безусловная любовь, эмоциональное, душевное, тактильное и вербальное тепло являются для психики ребенка надежным фундаментом, который выстоит в его взрослой жизни при любых потрясениях и невзгодах. И наоборот: авторитарность, жесткость, холодность, постоянная критика и сравнения с другими, игнорирование чувств и эмоций наших дете – все это гарантированный билет в «прекрасный» мир перфекционизма, неврозов, фобий и панических атак.

ВЫВОДЫ

1. Тревожность – это эстафетная палочка, которую передают из поколения в поколение. Ребенок, растущий у беспокойных родителей, не удовлетворяющих его эмоциональные потребности, передаст своим детям именно эту модель.

2. У вас есть замечательный шанс прервать этот порочный круг. Если вы будете удовлетворять эмоциональные потребности ребенка и станете его проводником в мир чувств и эмоций, у него практически не появится шансов столкнуться с неврозами.

3. Следуйте системе пяти шагов – это прекрасный протокол взаимодействия с детьми в любых сложных ситуациях и повод стать ближе с ними.

Глава 10

Что еще можно сделать?

Я пишу эту книгу в надежде, что она поможет тысячам людей по-новому взглянуть на причины своей тревожности и недоверия к жизни. Понять, что эти причины отнюдь не в том, что мир слишком опасен, полон подвохов и требует ежесекундного контроля.

Во второй – практической – части я привожу большое количество упражнений, техник и методик, которые уже доказали свою эффективность в моей работе со многими тысячами тревожных людей на протяжении четырнадцати лет. Однако нужно понимать, что существуют случаи, когда книги недостаточно. Может потребоваться помощь профессионала в области ментального здоровья: психолога, психотерапевта или психиатра. Подобрать специалиста бывает непросто. Нужен не только отличный контакт со ним, но и наличие у него знаний и навыков работы именно с вашей проблемой. Чтобы помочь вам сделать грамотный выбор, я опишу наиболее эффективные направления психотерапии в работе с тревожностью. Не забудьте, пожалуйста, убедиться, что он практикует именно тот подход, который вы хотите использовать для себя. Вы также можете записаться на личную очную или онлайн-консультацию в наш центр на сайте этой книги www. mama-medik.ru.

Виды психотерапии, эффективные при тревожных расстройствах. Стратегии «сверху вниз»

Сверху вниз – это значит, что приведенные в разделе методики ориентируются на работу с когнитивной частью мозга и уже как следствие – с телом и физиологией.

CBT (Cognitive Behavioral Therapy) / КПТ (когнитивно-поведенческая психотерапия)

КПТ относится к доказательной медицине и общепризнана как эффективный инструмент в работе с паническими атаками, фобиями и неврозами. Говоря простым языком, суть терапии – в оздоровлении связей между тем, как мы мыслим, как себя ведем, какие эмоции при этом испытываем и как на весь этот «праздник» реагирует наше тело.

Терапевт, практикующий КПТ, уделяет большое внимание психообразованию: он подробно объясняет клиенту, как устроены его психика и физиология, какие процессы в них происходят. Что такое эмоции, зачем они нужны, что с ними можно, а чего нельзя делать.

Терапевт выявляет и корректирует неверные логические цепочки, свойственные тревожно-мнительным людям. Например, человек с паническими атаками полагает, что от сильного страха он может сойти с ума или умереть. Это некорректная установка, потому что страх и паника являются частью механизма выживания, а значит, не могут нас убить. В этом случае КПТ-специалист обсудит с клиентом, что именно заставляет его верить в возможность летального исхода. Скорее всего, в процессе дискуссии обнаружатся другие ложные убеждения клиента, и работа продолжится уже с ними.

На следующем этапе специалист проанализирует поведение клиента. Как правило, некорректное мышление приводит к неоптимальным действиям. Если человек искренне верит, что можно умереть от панической атаки, он постарается избежать всех мест, где немедленная медицинская помощь недоступна. Такое поведение укрепляет некорректную мысль, в результате чего она отображается в подсознании ее автора очень даже корректной. «Раз я нахожусь все время рядом с больницей, значит, паническая атака – реально смертельно опасное явление». Получается замкнутый круг, разомкнуть который как раз и помогает КПТ.

Плюсы КПТ:

1. Доказанная множеством исследований эффективность. Примерно 60 % людей получают хорошие результаты от КПТ.

2. Краткосрочность терапии: обычно достаточно от восьми до десяти занятий.

3. Личность терапевта не имеет принципиального влияния на результат (а значит, сложнее ошибиться в выборе).

Минусы КПТ:

1. На мой взгляд, в ней слишком большое значение уделяется логике, которая в случае травмированной психики или при очень сильной тревоге и страхах работает неважно или выключается совсем.

2. Для 40 % клиентов КПТ оказывается недостаточным инструментом. Люди попросту не могут поступать так, как от них ожидается в ходе терапии, ибо боль прошлого, находящаяся в подсознании, не дает им действовать полезно и эффективно.

3. Для людей с травмами важен контакт с терапевтом, который сможет воссоздать фигуру друга, того самого понимающего и принимающего родителя, которого им так не хватало в детстве. КПТ-терапевт такой фигурой не является.

На сайте книги вы найдете список рекомендуемых психологов, специализирующихся на КПТ.

Схема-терапия

Эта терапия появилась и развилась в связи с ограниченной возможностью КПТ эффективно действовать в случае ранних психотравм. Они определяют мышление и поведение человека, и изменить это при помощи одного лишь осознания невозможно.

О дезадаптивных схемах мы уже говорили в соответствующей главе, а вторая часть книги позволит вам овладеть техниками, которые применяются в схема-терапии.

Схема-терапия исходит из того, что если базовые детские потребности не были удовлетворены, психика человека формирует набор автоматических молниеносных мыслей, чувств и поступков, применяющихся в определенных ситуациях (именно они и называются схемами). В детском возрасте схемы адаптивны. Говоря проще, они позволяют нам проще пережить ужас, который мы ощущаем из-за того, что близкие не удовлетворяют наши потребности.

Схема-терапия учит распознавать, какие именно схемы создались в нашем детстве, для чего они появились, как они защищали и помогали в раннем возрасте и насколько мешают во взрослом. Работа с такими конструкциями ведется не только на уровне сознания (контроль над мыслями и поведением, как и в КПТ), но и на уровне чувств. Схема-терапия использует иные направления психотерапии для проработки схем на уровне эмоций: гештальт-терапию, внутренние семейные системы (IFS, internal family system), терапию принятия и обязательства, EMDR и многое другое. Психотерапевт в схема-терапии выступает в роли поддерживающего наставника, восполняет для клиента фигуру мудрого и принимающего родителя.

Плюсы схема-терапии:

1. Персональная связь с терапевтом.

2. Использование в одной терапии различных подходов и методик.

3. Относительная скорость процесса: обычно 20–25 занятий достаточно.

4. Проработка травм на уровне эмоций (на мой взгляд – необходимая составляющая процесса).

Минусы схема-терапии:

1. Не уделяется достаточного внимания проработке травмирующих событий на уровне тела, а именно оно дает мозгу 80 % информации.

2. Логика и здравый смысл, как правило, отключаются при наличии сильной тревоги. При этом, как и в КПТ, схема-терапия уделяет логике достаточно большое значение.

3. Практически отсутствует работа с автономной нервной системой, хотя чувства тревоги и страха управляются именно ею.

На сайте книги вы найдете список рекомендуемых психологов, специализирующихся на схема-терапии.

ACT (ТПО)

Терапия принятия и обязательства – ТПО (acceptance and commitment therapy – ACT) – так же, как и схема-терапия, появилась как продолжение КПТ в попытке ответить на сложные запросы клиентов, с которыми КПТ не справляется.

ТПО помогает развить психологическую гибкость – необходимую составляющую здоровой психики. Так же, как крыло самолета должно быть гибким, чтобы сохранять прочность, наша психика должна уметь адаптироваться к внешним условиям, чтобы не «ломаться». ТПО развивает гибкость психики, работая с ее шестью составляющими:

1. Умением быть в моменте, а не жить болью прошлого или непредсказуемостью будущего.

2. Отказом от борьбы с неприятными чувствами.

3. Отказом от слияния со своими мыслями и развитием навыков дистанцирования от них.

4. Развитием объективного и сбалансированного восприятия самого себя вместо использования навязанных клише «каким я должен быть».

5. Определением карты внутренних ценностей.

6. Действиями, направленными на развитие этих ценностей.

Плюсы ТПО:

1. Работа с тем, что действительно имеет большое значение: повышением толерантности к неприятным чувствам и тяжелым мыслям.

2. Возможность определить с помощью специалиста персональные ценности. Они становятся «компасом», сопровождающим человека всю жизнь, дающим подсказку в сложные моменты.

3. Гибкость как самого подхода, так и терапевтических взаимоотношений клиента и психолога.

Минус ТПО:

Терапия строится на принятии неприятных эмоций и на отказе от борьбы с ними. Само по себе это правильно, прекрасно и важно. В конце концов, именно стремление никогда не испытывать «плохие» эмоции и лежит в основе большинства неврозов. Проблема лишь в том, что для травмированной психики эмоции могут быть действительно невыносимыми, так как в подсознании они связаны с неминуемой моральной или физической болью. Я являюсь не только практикующим этот метод психологом, но и большим сторонником ТПО. Однако я рекомендую использовать ТПО только после проработки психотравмы. Это необходимо, чтобы развязать связку «страшно – больно», живущую в подсознании тревожного человека.

На сайте книги вы найдете список психологов, специализирующихся на терапии принятия и осознанности.

Стратегии «снизу вверх»

Все предыдущие описанные методики относятся к инструментам Top-Down, то есть сверху вниз. Это означает, что мы работаем с сознанием, с думающей, рациональной частью мозга. За нее отвечает наиболее молодой, медленный и «продвинутый» отдел мозга – неокортекс. Именно к нему и обращены КПТ, ТПО и на 80 % схема-терапия.

Однако травмирующие события нашего прошлого хранятся в более быстрой, примитивной и древней лимбической системе. Как только подсознание распознает связь между текущей ситуацией и болью в прошлом, причиненной в болееменее похожей ситуации, организм переходит в режим «бей/ беги/замри». Первое, что в нем происходит, – это отключение неокортекса. Поэтому работы лишь с инструментами сверху вниз часто оказывается недостаточно. Давайте рассмотрим стратегии, работающие с телом и с автономной нервной системой, то есть «снизу вверх».

SE – somatic experiencing, или соматическое переживание

Психотравма нарушает нормальное течение энергии в человеческом теле. Энергия психотравмы, не нашедшая в момент травмирующего события (или немедленно после него) выхода, может нарушать работу автономной нервной системы в течение долгих лет после самого события. Подход SE – somatic experiencing, или соматическое переживание, – разработан в начале 1990-х годов доктором Питером Левином, всю свою жизнь посвятившим изучению психотравмы и ее влияния на тело человека. Методика представляет собой работу с телом, при которой специалист определяет возможные места, где до сих пор сохраняется неосвобожденная энергия травмы. С помощью простых упражнений человек приходит к ее высвобождению, и это может стать тем самым моментом, когда нервная система перестроится и начнет функционировать как у обычных, нетравмированных людей.

Плюсы SE:

1. Результат может быть достигнут молниеносно.

2. Методика не требует длительных разговоров, дискуссий с психологом и так далее.

Минусы SE:

1. Не познается ничего нового о своей психике, навыках саморегуляции и тому подобном.

2. Трудно найти специалиста в этой области. На момент написания книги, кроме вашего покорного слуги, мне не известны специалисты в области somatic experiencing в России. На сайте книги, как всегда, привожу ссылки на практикующих специалистов по SE в других странах.

Нейрофидбек

Одно из самых молодых и самых многообещающих направлений психотерапии. Наш мозг генерирует химические и электрические процессы. Соответственно, если психика травмируется и корректная работа мозга нарушается, то мы можем с уверенностью говорить, что протекание этих процессов нарушено.

На химию может воздействовать только химия, это утверждение стоит в основе создания и назначения всех психотропных медикаментов, а что с электрическими сигналами?

Современные технологии позволяют нам считывать амплитуду и частоты (волны) сигналов, на которых работает мозг.

Существуют волны, связанные с состоянием напряжения, концентрации, поиска угрозы, настороженности, тревоги и страха (бета-волны), а существуют волны, связанные с состояниями умиротворения, релаксации и покоя (альфаволны).

У тревожных людей, как правило, мозг редко генерирует альфа-волны, зато бета-волны производит в избытке. Зная, какие частоты генерирует наш мозг в текущий момент, мы можем научиться определенным техникам, которые позволяют заменить избыток бета-волн альфа-волнами.

Для этого на голову человека надевается специальное считывающее устройство (EEG-регистратор). Оно снабжено электродами, с помощью которых распознает и регистрирует текущие волны, никак не воздействуя на мозг. Далее специально разработанное приложение показывает на экране мобильного устройства триггер, то есть ситуацию, вызывающую тревогу, и одновременно с этим предлагаются методики релаксации. Пользователь следит, какой эффект производит та или иная методика на количество альфа-волн, и тренирует наиболее эффективные. Мозг обучается работе на альфа-волнах, что существенно снижает уровень тревоги, как повседневной, так и в случае воздействия того или иного триггера. Автор этих строк является сертифицированным специалистом по нейробиологической обратной связи, а устройство может быть арендовано или приобретено на сайте книги www.mama-medik.ru

Плюсы нейрофидбека:

1. Не требует длительной психотерапии.

2. Заменяет медикаменты, обучая самого человека воздействовать на электрические импульсы мозга вместо химического воздействия психотропными препаратами.

3. Нервная система становится более сбалансированной, снижается общий уровень тревоги за счет увеличения процента альфа-волн.

4. Может быть эффективным даже тогда, когда конвенциональная «разговорная» психотерапия бессильна.

Минусы нейрофидбека:

1. Это молодая методика, многое в ней еще не исследовано.

2. Не ставит перед собой цели помочь выработать толерантность к «негативным» эмоциям, отсутствие которой является одной из основных проблем тревожного человека.

3. Требует покупки или аренды специального оборудования для регистрации волн головного мозга.

Поливагальная теория

Доктор Стивен Порджес (Stephen Porges) разработал теорию, объясняющую различные статусы, в которых может находиться наша автономная нервная система (АНС). Понимание их может помочь тревожному человеку частично управлять работой АНС и отделять свое собственное состояние от «опасностей и угроз». Не понимая, что происходит с АНС, очень легко начать искать в окружающем мире подтверждение внутреннего ощущения опасности, а также критиковать себя за то, что мы, по сути, находимся в обычном и здоровом процессе.

Поливагальная теория основана на изучении работы блуждающего нерва (vagus nerve), играющего огромную роль в связи между нашим мозгом и физиологией. Именно он отвечает, например, за повышенное давление или учащенное сердцебиение, если мозг полагает, что мы в опасности. Он же отвечает за успокоение тела и психики, когда мы полагаем, что опасность миновала (vagal brake, или вагальный тормоз).

У тревожных людей вагальный тормоз зачастую слабый, потому что он развивается с первых моментов жизни младенца. Если он испытывает стресс, то голос родителей, ласковые прикосновения, успокаивающий взгляд – все это приводит к развитию здорового вагального тормоза, механизма саморегуляции, в более взрослом возрасте и позволяет человеку быстро успокаиваться самостоятельно. Если же по какой-либо причине ребенка лишили этого, то во взрослом возрасте он с большой долей вероятности получит существенные сложности с саморегуляцией.

Такая нервная система похожа на автомобиль с очень изношенными тормозами. Владелец машины будет очень бояться нажать на педаль газа, ведь он знает, что тормоза нет, а его нервная система может очень быстро «разогнаться», и ничто не сможет ее вовремя «затормозить».

Такой человек стремится избегать любых ситуаций, в которых он испытывает сильные чувства, и пытается рационализировать эмоции и тщательно планировать свою жизнь. Чем меньше мы пользуемся вагальным тормозом, тем слабее он становится, как и любая мышца и система в нашем организме. За такую атрофию жизнь обязательно предъявит нам счет, когда эмоции все же захлестнут нас и больше не позволят изолироваться от них. Вагальный тормоз не сработает, и мы испытаем всю гамму сильнейших неприятных чувств вплоть до панической атаки.

Наша автономная нервная система может находиться в трех статусах:

1. Симпатический отдел АНС – состояние «бей/беги» – включается, когда наша АНС получает сигнал о реальной или даже мнимой опасности. Физиологически мы ощущаем напряжение в теле, дыхание и сердцебиение учащаются, зрачки расширяются, давление растет, повышается потоотделение. Психологически мы «настороже», ищем угрозу, подозрительны и готовы ринуться в бой или спасаться бегством.

2. Передний отдел блуждающего нерва обеспечивает чувство защищенности, умиротворения, доверия и комфортной близости в присутствии других людей. В этом статусе мы можем сохранять неподвижность и при этом ощущать себя в абсолютной безопасности. Лучший пример – никуда не спешащая влюбленная пара после занятий сексом. Они могут просто лежать в объятиях друг друга, пребывая в состоянии полного доверия и умиротворенности.

3. Другой пример – человек, мирно спящий в самолете в зоне турбулентности. Доверие к людям, управляющим самолетом и создавшим его, к природе, физике и многому другому позволяет ему находиться в состоянии покоя. Даже при резкой и сильной тряске его переход в состояние стресса будет не особо заметным и очень кратковременным, после чего вагальный тормоз быстро вернет его в состояние покоя.

4. Задний отдел блуждающего нерва активируется перед лицом существенной и немедленной угрозы смерти, чтобы существо могло предпринять крайние меры по спасению своей жизни. Мы замираем, наше тело немеет, выключаются любые чувства, может наступать дереализация: мы смотрим на себя как бы со стороны, дистанцируясь от ужаса происходящего. Наблюдателю может даже показаться, что мы уже умерли. Это тоже природный механизм выживания, позаимствованный человеком у животных. Если хищник поймал жертву, то ей не остается ничего, кроме как притвориться трупом. В таком случае есть шанс, что хищник не сожрет ее здесь и сейчас, ослабит хватку и бдительность, и у животного появится шанс спастись.

На сайте книги вы можете посмотреть видео, демонстрирующее, как именно задний отдел блуждающего нерва помогает молодой антилопе спастись, будучи уже пойманной хищником. Человек в таком статусе АНС может быть бессилен, неподвижен, способен замереть перед лицом угрозы. Несмотря на естественность этого состояния, люди, побывав в нем, могут потом винить и стыдить себя многие годы спустя: «Я не смог действовать и защититься, я поддался ужасу и потерял способность бороться с угрозой, я – слабый и безвольный человек, на меня нельзя положиться».

Поливагальная теория помогает людям снизить тревожность, потому что они перестают воспринимать здоровые состояния автономной нервной системы как патологические. Они больше не думают, что с ними что-то не так или что они действительно все время в опасности. С помощью определенных несложных упражнений можно научиться распознавать, в каком статусе АНС мы находимся, и переходить из одного в другой.

Emotional Aid (эмоциональная скорая помощь)

Это новейшая израильская методика, которая включает в себя симбиоз методов somatic experiencing (соматическое переживание) и поливагального подхода. Поскольку Израиль исторически подвержен коллективной психотравме из-за холокоста, постоянных войн и террора, в стране огромное влияние уделяется тому, как не допустить превращения стрессов в длительное и разрушительное для человека состояние.

Доктора Кати Лави и Карен Лернер разработали четкий протокол, состоящий из пяти этапов несложных упражнений, которые позволяют стабилизировать психологическое состояние. Их подход таков: раз есть скорая помощь для физиологических проблем, почему бы не создать ее и для психологических проблем, ведь жизнь пережившего психотравму и вовремя не получившего необходимой психологической помощи может быть не менее ужасной, чем жизнь человека, не получившего медицинской помощи при болезни или, скажем, в результате ДТП.

Этот протокол доступен в приложении Emotional aid или на сайте книги в формате видеолекции и перечня упражнений.

Плюсы протокола Emotional aid:

1. Обеспечивает быстрое снижение уровня стресса, быстро помогает преодолеть состояние апатии, депрессии, «замороженности».

2. Простые упражнения, доступные каждому в любой момент.

3. Помогает не допустить превращения стресса в психотравму непосредственно в момент стрессового события.

4. Не требует существенных затрат и длительной психотерапии.

Минус протокола Emotional aid:

Как и любая «скорая помощь», эмоциональная скорая помощь не устраняет причины, а лишь быстро снижает остроту проявления симптомов (но зачастую и это бесценно).

Протокол Safe and Sound[2]

Когда мы с вами говорили про поливагальную теорию доктора Порджеса, мы упоминали работу вагального тормоза. Того самого, который позволяет АНС «подтормаживать», чтобы симпатическая нервная система не разгонялась слишком быстро и не лишала нас возможности качественно думать и чувствовать.

Вагальный тормоз формируется с младенчества и требует присутствия родителей, их доброго и безопасного взгляда, успокаивающего тембра голосов. Именно этот ласковый звук на средних частотах в дальнейшем ассоциируется нашей нервной системой с чувством безопасности и защищенности. Вырастая, мы улавливаем в голосах других людей сигналы спокойствия, которые помогают нашей нервной системе «затормозить». Так, например, капитан самолета, обращаясь к пассажирам, помогает им быстро успокоиться даже при полете в нестабильной атмосфере.

Если же младенец по каким-то причинам не слышит успокаивающего голоса родителей или частоты, на которых звучат их голоса, не транслируют ощущение безопасности (например, в них часто прослушиваются жесткие, критичные, «ледяные» тона или крик), то среднее ухо ребенка перестает различать средние частоты. А ведь именно они необходимы для формирования вагального тормоза и его способности «тормозить» нервную систему.

Среднее ухо компенсирует нехватку средних частот повышением чувствительности к крайне высоким или крайне низким, связанным с распознаванием опасности. В результате нервная система может воспринимать угрозы и риски там, где их нет, а человек постоянно беспокоится.

В нашем примере с турбулентностью в самолете голос капитана может игнорироваться нервной системой с такими настройками: человек не может распознать средние частоты и ассоциировать их с безопасностью. Зато крайне высокие и крайне низкие частоты, говорящие об «опасности», обязательно уловит, что повлечет за собой еще более сильный страх.

В поливагальной теории мы ищем «портал», «дверку» доступа к перенастройке автономной нервной системы. И частоты, воспринимаемые средним ухом, могут помочь нам получить его.

Доктор Порджес создал уникальный метод: это около пяти часов прослушивания специально обработанной музыки.

Пока вы ее слушаете, средние частоты постепенно ослабевают, ваша нервная система начинает учиться распознавать их, а более высокие и более низкие частоты усиливаются и мешают восприятию средних. В итоге нервная система учится их игнорировать.

Результат такой терапии – укрепление и развитие вагального тормоза, снижение уровня общей тревожности, меньше времени, проведенного в симпатическом статусе автономной нервной системы (бей/беги).

Плюсы протокола Safe and Sound:

1. Терапия доступна в любом месте и в любое время: нужен лишь смартфон, наушники и специальное мобильное приложение.

2. Эффективное влияние на автономную нервную систему – как раз на то место, которое «управляет» тревогой.

3. Терапия доступна детям от двух лет.

4. Не требует дорогостоящих и длительных консультаций психолога, разговоров, тяжелых воспоминаний, действует автоматически, на уровне АНС.

Минусы протокола Safe and Sound:

1. Не является самостоятельной, самодостаточной психотерапией. Это вспомогательный инструмент, который необходимо совмещать с другими терапевтическими методиками.

2. В нем нет модели «сверху вниз»: пользуясь протоколом Safe and Sound, мы не получаем новых знаний и навыков по работе со своими чувствами.

Автор этой книги является сертифицированным специалистом по протоколу Safe and Sound, приобрести доступ к аудиозаписям через специальное приложение вы также можете на сайте книги.

EMDR

Уже многие десятилетия «золотым стандартом» в психотерапии психотравмы является ДПДГ – десенсибилизация и переработка движением глаз (EMDR – Eyes Movement Desensitization and Reprocessing). Эта методика феноменальна, потому что ее эффективность сегодня не вызывает никаких сомнений у всех профессионалов в области психотравмы, хотя доказанного логического обоснования алгоритма ее работы так до сих пор и не существует. Есть множество гипотез, почему EMDR столь эффективна, но ни одна из них научно еще не доказана. Несмотря на это, миллионы жертв посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) во всем мире обязаны избавлением от травм прошлого именно методике EMDR.

Начало истории EMDR положила случайность, произошедшая в начале 80-х годов прошлого века. Американский доктор Френсин Шапиро, незадолго до этого узнавшая о своем онкологическим диагнозе, шла по лесу, полная тревог и переживаний о болезни. Вдруг она заметила, что ее тревога мгновенно исчезла. Обладая навыками исследователя, доктор остановилась и задалась вопросом, что же привело к мгновенному отключению сильного беспокойства. Она пришла к удивительному выводу: она только шла по лесу, погружалась в свои тревожные мысли и поочередно смотрела то влево, то вправо. В течение нескольких минут ее глаза двигались в разные стороны, и «волшебным» образом тревога просто-напросто ушла.

Вернувшись домой, Френсис попросила близких сосредоточиться на стрессовом моменте и следить за ее пальцем, двигающимся влево-вправо. И снова уровень стресса существенно снизился всего за несколько минут. Эффект повторился, когда доктор Шапиро начала исследование феномена на большой группе людей с диагнозом ПТСР. Последствия психотравмы исчезали или существенно уменьшались прямо на глазах.

Предположительно, движение глаз позволяет активировать одновременно оба полушария мозга, что необходимо для завершения обработки недоступной во время психотравмы информации. Тот же принцип, возможно, затрагивает наш сон. Фаза быстрого сна (или, как она называется на английском языке, Rapid Eye Movement – фаза быстрого движения глаз) сопровождается сновидениями и движениями закрытых глаз, а значит, обработкой мозгом информации, не проанализированной в течение дня. Существует еще множество гипотез, как именно работает EMDR, но самое важное – она работает!

Для EMDR-терапии выбирается таргет, то есть цель. Это может быть тяжелое стрессовое событие, болезненное воспоминание, мысли, картинки из прошлого, невыносимые чувства, звуки, запахи, тяжелые эмоции, нежелательные реакции или поступки – все то, что до сих пор причиняет человеку боль. Имеет смысл выбирать наиболее раннюю или наиболее сильную цель.

После этого выбирается деструктивное убеждение о самой травмировавшей ситуации или о себе в ней. Это может быть «я этого заслужил», «сама виновата», «никто и ничто мне не могло помочь», «я трус», «я должна была поступить иначе», «мир враждебен и опасен», «раз со мной так обошлись, значит, я не заслужил другого», «я беспомощен» и так далее.

На воспоминания о травмирующем событии, как правило, наше тело реагирует физически. Оно может напрягаться или дрожать, мы можем чувствовать боль в определенных областях, ощущать «ком в горле», сдавливание, покалывание, холод или жар. Мы можем становиться «ватными», вялыми или наоборот – очень напряженными. Как назвал свою книгу-бестселлер один из ведущих мировых специалистов в области психотравмы доктор Бессел ван дер Колк, «Тело помнит все». Мы отмечаем для себя эти важные и о многом говорящие реакции нашего тела при воспоминании выбранного «таргета».

На следующем этапе мы формулируем желаемый результат: как мы хотели бы относиться к этой ситуации, какие мысли мы хотели бы иметь о том, что с нами произошло?

Потом человек держит перед собой в воображении картинку, звуки, запахи, эмоции травмирующего события. Возникают чувства и телесная реакция на воспоминание о травме.

Далее начинается этап двусторонней стимуляции (bilateral stimulation). Изначально она проводилась движением глаз, однако позже добавились тактильный и аудиовариант двусторонней стимуляции.

Во время двусторонней стимуляции мозг «достает» из памяти события, обработка которых своевременно не завершилась. Человек испытывает сильные чувства, однако он находится «здесь и сейчас», в безопасной среде. Стимуляция обоих полушарий мозга позволяет завершить обработку мозгом травмирующей ситуации, и довольно быстро сильные эмоции стихают, деструктивные мысли ослабевают, а тело освобождается от груза психотравмы.

Заключительным этапом протокола ДПДГ является процессирование более здоровых убеждений относительно той самой травмирующей ситуации, или триггера. Для этого в двусторонней стимуляции мы одновременно возвращаемся в воображении к тем же самым травмирующим видам/звукам/ чувствам, но держим в сознании уже новое убеждение о самой ситуации и о себе в ней.

Этими более здоровыми убеждениями могут быть «я был абсолютно ни в чем не виновен», «увы, такое может происходить, но это крайне редкая ситуация», «я молодец, так как выстоял(а) в таком ужасе», «я сделал то, что мог», «мои тело и психика работали так, как они запрограммированы миллионами лет эволюции, мне нечего стыдиться», «мне причинили зло, но это не означает, что так будет всегда» и так далее. Конечно, требуется немалая работа, чтобы правильно отобрать триггеры, распознать, какие чувства они вызывают, какие наши мысли и убеждения деструктивны и какие были бы более здоровыми. Однако опыт, накопленный в практике ДПДГ, позволяет с уверенностью говорить о крайне высокой эффективности этого метода при работе с психотравмой.

Плюсы EMDR:

1. Эффективность работы с психотравмой доказана и подтверждена сотнями исследований.

2. Терапия обычно занимает не больше шести сеансов.

3. В некоторых случаях возможно самостоятельное прохождение терапии (с помощью специальных мобильных приложений).

Минусы EMDR:

1. Для работы с травмой, связанной с одиночеством, покинутостью или отсутствием безопасной привязанности в детстве, может потребоваться модернизированный протокол EMDR, специалистов по которому найти не так просто (список, как всегда, – на сайте книги).

2. Стандартный протокол несколько «техничен», то есть обычно не устанавливается близкий и доверительный контакт между пациентом и терапевтом, который необходим при терапии ранних детских травм.

Медикаментозная терапия

Несмотря на потрясающие успехи современной психотерапии в немедикаментозной работе с психотравмой, неврозами, ОКР, паническими атаками, фобиями и прочими атрибутами тревожного человека, иногда раны столь глубоки, а состояние столь нестабильное, что нет иного выхода, кроме медикаментозного вмешательства в работу нашего мозга и автономной нервной системы. Как и у любого другого метода, у такого лечения есть свои плюсы и минусы.

Плюсы медикаментозной терапии:

1. Иногда это единственный доступный вариант.

2. Препараты дешевле психотерапии.

3. Препараты начинают действовать быстрее психотерапии.

4. Практически не имеет значения, какой врач назначает вам препарат. Сложно ошибиться с выбором специалиста.

5. Тревога и ее производных действительно становится меньше.

Минусы медикаментозной терапии:

1. Могут возникнуть весьма серьезные побочные эффекты: все-таки речь идет о химическом вмешательстве в работу мозга.

2. Зачастую мы не только намного уменьшаем тревогу, но и вообще начинаем гораздо меньше чувствовать что бы то ни было.

3. Основная цель работы с тревогой – научиться отделять негативные эмоции от «неминуемой» боли, которая за ними следует. Научиться относиться к любым чувствам как к способу психики обратить наше внимание на что-то очень важное, а не как к «предвестнику беды». Принимая медикаменты, мы делаем это для того, чтобы в очередной раз «задавить» неприятные чувства, усугубляя концепцию «негативные чувства недопустимы и, вероятно, плохо закончатся».

4. Эффективность препаратов заканчивается с их отменой, и мы вновь оказываемся в исходной точке «тревога – страх – боль», а «страшно» для нас так и останется «опасно».

Часть вторая

Прощаемся с тревожностью

В этой части книги я приведу различные методики, которые доказали эффективность в течение моих долгих лет практики с многими тысячами тревожных людей.

Техники, практики и методики разделены по главам в соответствии с главами первой части книги. Пожалуйста, помните: возможности книги ограничены. У вас может быть другой случай. Ваши травмы могут оказаться слишком глубокими. Вы можете что-то не так воспринять. Вам может не понравиться, в конце концов, как и о чем я пишу. Я могу чего-то не знать или в чем-то ошибаться. Но… прошу вас, не опускайте рук. Тревожность и связанные с ней симптомы разрушают вашу жизнь и жизнь ваших близких. Не сдавайтесь! Обращайтесь за профессиональной помощью, если почувствуете, что ваша психика не справляется. Это абсолютно нормально. Почти всегда есть выход, даже если вам кажется, что вы в тупике.

А еще перед тем, как вы начнете практиковаться в работе с тревогой, ее причинами и последствиями, хочу сказать отдельно несколько слов для перфекционистов.

Друзья, я знаю, что сейчас вы собираетесь идеально выполнить абсолютно все упражнения и, возможно, уже довольно потираете руки, представляя, как с помощью прилежности, трудолюбия и вдумчивости скоро совсем-совсем избавитесь от всех неприятных тревожных мыслей и чувств. Но, перед тем как начать, пожалуйста, задумайтесь: ведь ожидать от себя идеальных результатов в результате идеальных действий – это перфекционизм, правда? Мы имеем дело с автономной нервной системой, с генетикой, с зачастую скрытыми от нашего сознания травмами детства, с навязанными нам нормами и правилами, с обидами и стрессами, накопленными в течение жизни. Не ожидайте стопроцентного результата! Скорее всего, его не будет. Учитесь довольствоваться маленькими шагами навстречу более радостной, спокойной и полноценной жизни. Жизни, где гораздо меньше требовательности к себе и к окружающим, критики и самокритики, тревоги, фобий и страхов. К состоянию, в котором вы цените себя, а не оцениваете. Где вы живете в согласии с теми чувствами и эмоциями, которые существуют в моменте. К жизни, в которой ваша автономная нервная система занимается прежде всего иммунитетом и базовыми процессами жизнедеятельности, а не изнашивается в два раза быстрее, находясь в постоянном поиске угроз. Двигайтесь вперед постепенно и постарайтесь относиться к себе с теплом и милосердием, даже если в данный момент вам это кажется странным или неправильным. И многое (но не все) обязательно получится, даже если не сразу!

Что делать с CEN?

На сайте книги вы можете найти тест на CEN. Пройдите его, так вы сможете узнать, в какой степени эта неприятная штука управляет вашей жизнью.

Типы CEN-родителей

Как правило, CEN случается с детьми в семьях, где родители или caregivers (те, кто должен заботиться о детях) определенным образом игнорируют эмоциональные потребности ребенка. Таких типов родителей выделено пятнадцать, сейчас мы с вами их рассмотрим.

Изучите приведенные сценарии и попробуйте отметить для себя, какие из них похожи на ваше детство.

Это крайне важно для понимания, что именно лежит в основе вашего тревожно-мнительного психотипа.

1. Самовлюбленные родители, или родители-нарциссы.

Родителям-нарциссам очень важно чувствовать свое превосходство, поэтому они постоянно самоутверждаются за счет ребенка.

Несмотря на высокомерие, они легко ранимы и эмоционально нестабильны. Они требуют от ребенка совершенства и любую его неудачу воспринимают как личное оскорбление.

Им несвойственно думать о чувствах и эмоциях ребенка, они не дают ему советов и не оказывают поддержки, зато постоянно упрекают его.

2. Авторитарные родители.

Авторитарные родители применяют в воспитании систему очень жестких правил и не объясняют, почему они появились. Они считают, что ребенок должен соблюдать их без вопросов, в противном случае его ждет жесткое наказание.

Они не ведут с ребенком диалог, не принимают во внимание его индивидуальные потребности, темперамент и чувства.

Послушание воспринимается как проявление любви: если ребенок послушный, значит, он любит родителей, если строптивый – не любит.

Авторитарные родители считают, что дети должны отложить собственные желания и потребности в сторону, для того чтобы удовлетворить потребность родителей чувствовать себя любимыми.

3. Родители свободных взглядов.

Такие родители идут по пути наименьшего сопротивления. В лучшем случае они просто хотят, чтобы их дети были счастливы, в худшем – вовсе не хотят вкладываться в ребенка.

Им не хватает энергии и сил приучать ребенка выполнять рутинную работу.

Им больно идти на конфликт с ребенком или решительно отказывать ему.

В результате они никак не готовят детей к требованиям реального мира.

4. Скорбящие родители (разведенные или овдовевшие).

Родители, пережившие горе, отчаянно пытаются справиться с ним и пережить его.

Их дети боятся что-то сделать или сказать не так: они стараются не тревожить взрослых и не причинять им дополнительную боль, даже если им самим больно или грустно.

В итоге ребенок закрывает свои чувства и от себя, и от окружающих.

5. Родители с зависимостями.

Это необязательно наркоманы или алкоголики. Зависимость охватывает гораздо более широкий спектр компульсивного поведения – от азартных игр и покупок в интернете до онлайн-игр и курения.

Родители с зависимостями ведут себя, как будто в них как минимум два разных человека, в результате ребенок не всегда может предугадать, что его ждет.

Они могут быть злыми, эгоистичными, подлыми, и тут же – мудрыми, поддерживающими и веселыми. Их поведение непредсказуемо.

Такие родители способны замечать эмоции ребенка, когда находятся под властью своей алкогольной или наркотической зависимости.

6. Депрессивные родители.

У депрессивных родителей совсем нет энергии и энтузиазма для общения с ребенком. Они сосредоточены на себе и собственном состоянии.

В редкие моменты их присутствия в жизни ребенка они раздражены или мрачны.

В итоге человек растет в атмосфере депрессии и не знает, как привлечь внимание родителей, кроме как «плохим» поведением, потому что любое другое остается незамеченным.

Такие родители не уделяют внимания эмоциям дитя, не утешают, не поощряют его. Ребенок ищет способ самостоятельно успокоиться и в конечном итоге может пристраститься к алкоголю, наркотикам или обзавестись другими зависимостями.

7. Родители-трудоголики.

Трудоголики работают целыми днями. Они одержимы работой и не уделяют достаточного внимания потребностям и чувствам детей.

Своим поведением они дают понять, что чувства ребенка не так важны для них, как работа.

Они не принимают активного участия в жизни дитя, не разделяют его триумфы и поражения, у них никогда нет на это времени. У ребенка складывается ощущение, что его достижения и эмоции не имеют значения.

Родители-трудоголики воспитывают детей с низкой самооценкой и в итоге никто не понимает, почему полностью обеспеченный ребенок страдает от одиночества.

8. Родители в семье, где есть человек с особенностями.

Такая ситуация нередко складывается в семьях, где кто-то болен или серьезно ослаблен, и у здоровых детей нет свободы быть самими собой: их призывают к самоотверженности.

В то время как родитель заботится о больном ребенке, второй ребенок – здоровый, но эмоционально заброшенный – оказывается предоставлен сам себе.

Родители больных детей часто раздражаются на здорового без видимой причины, и он привыкает к этому.

Они непреднамеренно обременяют ребенка зрелостью, к которой он еще не готов. Они часто ждут и нуждаются в том, чтобы их здоровый ребенок проявлял сострадание, бескорыстие и терпение, как и они сами.

9. Родители-перфекционисты.

Как и любой перфекционист, такой родитель никогда не будет полностью доволен ребенком. Если ребенок приходит домой с пятеркой, в следующий раз от него будут ждать «пять с плюсом».

Родители-перфекционисты сосредоточены на совершенстве, потому что жаждут, чтобы ребенок стал их отражением.

Они хотят, чтобы он был заметно лучше окружающих во всех начинаниях, и придают большое значение оценке окружающих.

10. Родители-социопаты.

Такие родители генетически лишены совести: они почти никогда не испытывают чувства вины и не проявляют никакого сочувствия и толерантности к эмоциям ребенка. Для них чувства других людей бессмысленны.

Социопаты могут почувствовать подобие любви к ребенку, только если у них получается им управлять. Если не получается – они начинают его презирать, могут даже мстить и причинять боль.

Осознание этого может невероятно болезненно переживаться ребенком. Как правило, дети социопатов отчаянно пытаются придать смысл поведению своих родителей и хоть как-то оправдать его.

11. Ребенок в роли родителя.

Определенный тип родителей наделяет ребенка ролью взрослого и вынуждает стать родителем самому себе или своим братьям и сестрам.

Как правило, на это семью толкают трудности, с которыми она сталкивается, например финансовые проблемы: родители с утра до ночи зарабатывают на хлеб, а ребенок строит свою жизнь сам. Всегда есть причина, по которой он берет на себя роль родителя.

12. Родители-логисты.

Для них на первом месте стоят логистические задачи: составить грамотное расписание для ребенка, заставить его придерживаться строгого режима, развивать его по возрасту и без учета его желаний.

Такие родители сами принимают решения о том, где, сколько времени и в какой компании будет находиться их ребенок.

Характерные фразы: «мы опаздываем», «давай быстрее, поговорим потом», «ты уже должен спать, сейчас не время для разговоров».

13. Родители, которые насмехаются над эмоциями других людей при детях.

Некоторые родители своим поведением демонстрируют детям ничтожность эмоций других людей.

Перед ними не стоит задача понять и принять чужие переживания и чувства, в том числе чувства их детей.

Они то и дело высмеивают при ребенке эмоции других людей и унижают человека, который их испытал.

14. Один родитель – абьюзер, второй – наблюдатель.

В таком типе семьи авторитет родителя-абьюзера стоит выше чувств и эмоций ребенка.

Второй родитель всегда выполняет функцию наблюдателя. Он не защищает ребенка, не пытается остановить абьюзера. У него нет задачи «спасти» ребенка, но есть цель не пошатнуть авторитет второго родителя.

Даже если один родитель не согласен со вторым, он не вмешивается. Ребенок никогда не чувствует, что его эмоции что-то значат хотя бы для одного из взрослых.

В такой семье человек с малых лет учится, что защиты ждать не от кого, и надеяться можно только на себя.

15. Родители, которые сами являются жертвами CEN.

Такие люди могут иметь благие намерения, но они не уделяют внимания чувствам ребенка.

Даже самые любящие и доброжелательные родители могут проявлять эмоциональное безразличие. Любить дитя – это совсем не то же самое, что находиться с ним в гармонии. Чтобы психика человека полноценно развивалась в раннем возрасте, родитель должен разбираться в чувствах, которые испытывает дитя. Для этого нужна наблюдательность и понимание азов эмоционального интеллекта.

Упражнение «Стена»

Стена – это то, что отделяет человека с CEN от мира чувств. Вы выстроили ее потому, что стали жертвами Childhood Emotional Neglect, и в прошлом эмоции доставляли слишком сильную боль. Теперь ваша задача – разрушить эту преграду и интегрировать эмоции и чувства в свою жизнь.

Одна из очень эффективных практик – это визуализация этой самой стены. В деталях представляйте себе, как она выглядит, на что похоже пространство перед ней, по вашу сторону, и что вы видите за ней. Старайтесь делать это регулярно как минимум первое время.

Представляйте себе стену как можно подробнее. Материал? Размер? Какая она на ощупь? Где находитесь вы по отношению к ней?

Очень важно посылать этой стене послание и сообщать, что она выполняла важную функцию в вашем детстве, но больше она вам не нужна. Старайтесь делать это упражнение регулярно.

Ident and Name

Очень важно внимательно отнестись к своим переживаниям. Тем, кто всю жизнь проводит за стеной от чувств и эмоций, на первых этапах CEN-терапии сложно разобраться с собственными переживаниями. Не оставляйте эмоции без внимания. Это ваш материал для изменений и главный челлендж. Воспринимайте их как возможность стать ближе к самому себе. Если вы отнесетесь к своим чувствам с уважением, вы станете сильнее, энергичнее, здоровее и сможете отдавать окружающим с позиции силы, а не с позиции CEN. У вас найдется, что им дать. Вы сможете и заботиться, и проявлять эмпатию. Помните, что эмпатия – это, в первую очередь, способность очень точно понимать, что именно чувствует другой человек, а не просто «принимать чужую боль как свою». Но это невозможно, не научившись разбираться в собственных чувствах. Чувства – это и есть вы. То, как вы к ним относитесь, – это то, как вы относитесь к себе.

Предлагаю начать разбираться с ними через технику, которая среди специалистов по CEN получила название – Ident and Name – «Распознай и назови».

Ежедневно делайте один из пяти пунктов (на выбор и желательно чередуя):

1. Когда вы смотрите фильм или читаете книгу, спрашивайте себя: «А что сейчас чувствует этот герой?» Если вы не можете определить, поставьте на паузу, обратитесь к списку чувств на с. 240 и выберите наиболее подходящие.

2. Вспомните, когда вы переживали сильные эмоции. Только не берите слишком негативные. Закройте глаза и попытайтесь еще раз почувствовать то же самое.

3. Вспомните, что вы чувствовали в детстве.

4. Найдите чувство, с которым вам комфортно и которое вам хорошо знакомо последнее время.

5. Вспомните моменты, когда вам казалось, что вы должны что-то почувствовать, но при этом вы не чувствовали этого. Остановитесь на этих моментах и прислушайтесь к себе.

IAAA

Если упражнение «Распознай и назови» помогает научиться разбираться в эмоциях в целом и понимать, что вы чувствуете, то сейчас самое время попытаться применять эти знания на практике, когда жизнь сама подкинет вам какой-нибудь триггер.

Мы предлагаем действовать по протоколу IAAA, разработанному ведущими специалистами по CEN. Давайте разберемся, что за этим стоит.

Столкнувшись с сильным чувством:

1. Identify – распознайте чувство и назовите его. Если вам сложно понять, что вы испытываете, то на страницах 240–243 вы найдете список, который первое время может помочь: выберите из него то, что покажется вам ближе всего на данный момент.

2. Accept – примите свое чувство! Оно пришло к вам не просто так, встретьте его, как встречают гостей.

Мы принимаем свое право на любое чувство вне связи с последствиями, оно просто есть. Вас не накажут за это чувство, вы не плохой и вам не должно быть стыдно за то, что вы что-то чувствуете.

3. Attribute – определите связь эмоции с ее источником. Что именно ее привело к вам? Что-то случилось только что, и вы отреагировали; что-то случилось относительно недавно и сейчас вызвало у вас эмоциональный отклик, сработал триггер; что-то напомнило вам давние события или переживания, и вы снова в них погрузились.

Когда вы научитесь понимать, что вы в самолете боитесь не потому, что двигатель жужжит не так, а потому, что ваши базовые детские потребности не удовлетворены, случится прогресс. Вы поймете, что реальные причины – очень далеко в прошлом.

4. Act – действуйте с учетом переживаемого.

Прежде всего, спросите себя, требует ли эта эмоция от вас действия.

Какой сигнал она вам посылает?

Вам надо во что-то вмешаться или, напротив, прекратить это делать? Поставить границы? Ничего не делать?

ВАЖНО: прислушиваться надо к каждой эмоции, но не каждая требует что-то предпринять.

Работа над собой требует регулярности.

Мы хотим предложить вам шесть трекеров, которые нужно ежедневно заполнять, все они касаются наиболее проблемных зон для человека с CEN.

Трекер «Учусь просить о помощи» (приложение)

Очень важно научиться просить о помощи. Когда вы просите о помощи – это контратака на установку «я неважен, от других ничего не жди».

Человек – существо социальное. Если вы никого никогда не просите о помощи, вы взваливаете на себя гораздо больше, чем можете вынести без ущерба для собственного физического и психического здоровья. У жертв CEN и перфекционистов умение попросить о помощи, как правило, атрофировано, потому что они с детства слышали послание «рассчитывай только на себя».

Начинайте постепенно учиться просить о помощи. Это нормально и иногда просто необходимо. Если вы понимаете, что вы чрезмерно устали, а ваша эффективность начинает страдать – это сигнал, требующий внимания.

Обращайтесь к этому трекеру каждый вечер и отмечайте в нем те дни, когда вы смогли попросить о помощи.

Трекер «Учусь говорить “НЕТ”» (приложение)

Учитесь говорить “нет”. Вы не можете отказать, хотите быть приятными для всех, потому что не любите себя. Вам легче всегда говорить «да», чтобы вас любили, но это путь в никуда.

Умение вовремя отказывать – важнейший инструмент защиты личных границ. Если вы чувствуете, что чья-то просьба их нарушает и вызывает острый внутренний протест – это повод сказать “нет”.

Именно для этого важно обращать внимание на свои чувства.

Обращайтесь к этому трекеру каждый вечер и отмечайте в нем дни, когда вы смогли сказать «нет» чему-то, что идет в разрез с вашими потребностями.

Трекер «Учусь отдыхать и расслабляться» (приложение)

Перфекционизм и влияние CEN заставляют нас отодвигать потребность в отдыхе на задворки жизненных планов. Возможно, вам кажется, что мир рухнет, если вы отложите весь ворох обязательств и задач и посвятите время релаксации, но это не так. На самом деле без качественного отдыха падает ваша эффективность, вы истощаете свое здоровье и нервную систему.

Отмечайте в этом трекере дни, когда вы смогли выделить время для своего отдыха.

Трекер «Учусь осознанности в еде» (приложение)

Ваши пищевые привычки отражают то, насколько вы любите себя. Проделав большой путь по восстановлению ощущения собственной ценности, борьбе с внутренним критиком и выходом из-под влияния CEN, очень важно продолжать его в самых разных аспектах жизни, в том числе в еде. Вы не кормите себя, изнуряете диетами? Или, наоборот, без разбора едите все, что можно? Это признак того, что вы не любите себя. Это не ваш пищевой дневник, и мы не претендуем на роль ваших диетологов, но начните с малого.

Отмечайте в этом трекере дни, когда вам удалось поесть с любовью к себе, отказавшись от саморазрушения – жесточайших самоограничений или беспорядочного заедания стресса. Позаботьтесь о питательности, вкусе, пользе и постарайтесь сочетать это. Словом, учитесь нащупывать золотую середину.

Трекер «Учусь осознанности в спорте» (приложение)

Ваше тело – это ваш дом на всю жизнь. Учиться любви к себе очень сложно, если вы его не принимаете, не любите, не заботитесь о нем.

Проявляйте любовь к себе через любовь к своему телу в том числе.

Вы слишком зависимы от занятий в спортзале и изнуряете себя многочасовыми тренировками каждый день? Остановитесь и задумайтесь, отдыхает ли ваше тело должным образом.

Вы не даете телу вообще никаких физических нагрузок? Это тоже сигнал.

Мы не претендуем на роль ваших фитнес-тренеров, но призываем начать с малого. Отмечайте в этом трекере дни, когда вам удалось отнестись с любовью к своему телу: дать ему адекватную физическую нагрузку, которая принесла удовольствие и придала сил, а не вымотала вас окончательно.

Трекер «Учусь ставить в приоритет свое удовольствие» (приложение)

Вам может казаться, что ваше удовольствие – это блажь. Вы можете до последнего отказывать себе в нем, ставя в приоритет обязательства, работу и потребности окружающих. Однако ваше удовольствие – это путь к гармонии с собой.

Нащупав то, что вам его приносит, и научившись получать его от жизни, вы дадите близким куда больше любви, а свои обязательства сможете выполнять гораздо эффективнее. К человеку, который умеет получать удовольствие, тянутся люди, деньги, успех, и вместо того чтобы брести по жизни, спотыкаясь о каждую кочку, он идет танцуя.

Отмечайте в этом трекере дни, когда вам удалось сознательно поставить в приоритет свое удовольствие: получить его или узнать, что вам его приносит.

Я понимаю, что все это для многих из вас пока звучит как китайский язык с шотландским акцентом. «Как это все время ставить в приоритет свое удовольствие, это же эгоизм?!»

Нет, это не эгоизм. Если вы не перестанете постоянно зажимать и подавлять себя, а в приоритет ставить удовольствие других, то вы очень быстро выгорите и не сможете нести окружающим настоящее добро и помощь.

Что делать с дезадаптивными схемами?

Прежде всего нужно знать, что такие схемы бывают первичными и вторичными.

Например, у автора книги выявлено две схемы: «поиск одобрения» и «недостаточный самоконтроль». Причем при схеме «поиск одобрения» человек обычно чувствует себя достойным и значимым только в моменты, когда им восхищаются. У меня это совершенно не так, более того, мои родители никогда не критиковали меня и не пренебрегали моими базовыми потребностями. Потом я понял, что в моем случае первичная схема – именно «недостаточный самоконтроль», а с помощью схемы «поиск одобрения» я решаю свои проблемы с самоконтролем. Я как бы показываю: «Смотрите, как я успешен!», чтобы доказать себе, что у меня нет проблем с самодисциплиной. Все от меня тащатся, и вреда от отсутствия самодисциплины нет. В моем случае поиск одобрения вторичен.

Так случается очень часто: например, первичная схема – «дефективность», а вторичная – «социальная отчужденность». Человек действительно чувствует себя дефективным и считает, что с ним что-то не так, на вечеринках он сидит в углу и ни с кем не общается. Ему кажется, что все эти люди для него чужие. На самом деле эта схема для него вторична по отношению к схеме дефективности: он просто не хочет, чтобы люди видели его дефекты.

Схема «пунитивность» может быть первичной, а вторичной будет схема «жестких стандартов»: чтобы избежать наказания за ошибку, надо прописывать очень жесткие стандарты и им соответствовать. И так далее.

Бороться со схемами очень трудно: когда-то они вас защищали от психологической боли и именно поэтому стали неотъемлемой частью вашей личности. Это огромный труд, но он посильный!

На сайте нашей книги www.mama-medik.ru можно пройти тест на схемы и узнать, какие именно присутствуют лично у вас.

Схемы

1. Заброшенность/нестабильность

Если у человека выражена эта схема, он, скорее всего, склонен постоянно ощущать ненадежность тех, кто рядом, и отсутствие поддержки. Он тревожится, что близкие перестанут его поддерживать и помогать ему, потому что они непредсказуемы (например, из-за вспышек гнева), потому что они не всегда находятся рядом или оставят его ради кого-то другого.

Схема образуется, если не удовлетворена потребность в стабильной привязанности/связи с родителями.

2. Недоверие/абьюз

При наличии этой схемы человек все время ждет, что другие причинят ему боль, станут жестоко обращаться, унижать, изменять, лгать, манипулировать или пользоваться. Обычно это сопровождается ощущением, что вред наносится намеренно или в результате чрезвычайного и необоснованного пренебрежения. А еще люди с этой схемой часто думают, что по сравнению с другими они всегда останутся обманутым или несправедливо обделенными.

Схема образуется, если в детстве не была удовлетворена потребность в формировании базового доверия к миру.

3. Эмоциональная депривация

Если у человека диагностирована эта схема, то он живет с ощущением, что его желание получить нормальную эмоциональную поддержку не получит удовлетворения.

Есть три основные формы депривации:

а) лишение опеки: отсутствие внимания, привязанности, тепла или дружеского отношения;

б) лишение эмпатии: отсутствие со стороны других понимания, желания выслушать, возможности самораскрытия или взаимообмена эмоциями;

в) лишение защиты: непредоставление силы, защиты, руководства или наставлений от других.

Эта схема формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в абсолютной любви.

4. Дефективность/стыд

Человека со схемой дефективности не покидает ощущение, что он плохой, нежеланный, неполноценный или неспособный на что-то, что считается важным. Ему кажется, что он станет непривлекательным для значимых других, если окажется в уязвимом положении перед ними. Скорее всего, такой человек крайне чувствителен к критике, отторжению и осуждению. Ему свойственно самокопание, сравнивание себя с другими и неуверенность в себе в присутствии других, а также чувство стыда из-за своих предполагаемых недостатков. Эти изъяны могут быть личными (например, эгоизм, вспышки гнева, неприемлемые сексуальные желания) или публичными (например, нежелательный внешний вид, социальная неловкость).

Схема формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в принятии, здоровой самооценке и безусловной любви.

5. Социальная изоляция/отчужденность

При наличии этой схемы человек живет с ощущением, что он изолирован от остального мира, отличается от остальных людей и/или не является частью какой-либо группы или сообщества.

Формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в социальной интеграции.

6. Зависимость/несостоятельность

Человек с этой схемой, как правило, убежден, что он не способен справляться со своими повседневными обязанностями без значительной помощи других (заботиться о себе, решать ежедневные проблемы, здраво рассуждать, решать новые задачи, принимать правильные решения).

Схема формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в автономности, формировании здоровых навыков заботы о себе и ощущении собственной компетентности.

7. Подверженность вреду или болезни

Эта схема проявляется в преувеличенном страхе, что неминуемая катастрофа может поразить человека в любой момент и что он не сможет ее предотвратить. Страхи сосредоточены на одном или нескольких из следующих пунктов:

а) физические и психические заболевания;

б) несчастные случаи (падение лифтов, самолетов, шанс стать жертвой преступников или погибнуть в автокатастрофе);

в) природные катаклизмы землетрясения, цунами, ураганы.

Формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в базовой безопасности.

8. Запутанность/неразвитая идентичность

Эта схема выражается в чрезмерной эмоциональной близости с одним или несколькими значимыми другими (зачастую родителями). В результате такой близости человек не может развиваться как полноценная личность и ощущать свою индивидуальность. Ему кажется, что он или тот, с кем он связан, не сможет выжить или быть счастливым без постоянной поддержки другого. Это вызывает чувство подавленности, слияния с другими, опустошенности и растерянности, отсутствие ориентиров. В крайних случаях даже ставится под сомнение собственное существование.

Схема формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в здоровых границах и развитой самоидентификации.

9. Неуспешность

Эта схема формирует у человека убежденность, что если он однажды потерпел неудачу, он неизбежно потерпит ее в будущем. Он кажется себе неполноценным по сравнению со своими сверстниками во всех сферах жизни, предполагающих достижения (школа, карьера, спорт и так далее). Часто думает, что он глуп, бездарен.

Схема формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в поддержке и формировании уверенности в своих силах.

10. Превосходство/грандиозность

Человек, у которого сформировалась эта схема, верит в свое превосходство над другими людьми, в обладание особыми правами и привилегиями. Ему кажется, что социальные правила для него необязательны. Это зачастую приводит к ярко выраженному желанию иметь все, что хочется, независимо от реалистичности желания, от того, насколько другие считают это разумным, или от цены, в которую это обойдется ему и другим. Для человека становится очень важным превосходство (например, общение в кругу самых успешных, известных, состоятельных) для достижения власти, а самой власти человек жаждет ради контроля. Иногда эта схема включает в себя чрезмерное стремление конкурировать с другими или доминировать над ними: утвердить власть, навязать свою точку зрения или контролировать поведение других без эмпатии и внимания к их нуждам и чувствам.

Схема формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в формировании эмпатии и сопереживания другим.

11. Недостаточный самоконтроль/самодисциплина

Человеку, у которого сформировалась эта схема, трудно или даже невозможно проявлять достаточный самоконтроль. Он не может сдерживать эмоции и импульсы. В более мягкой форме эта схема приводит к постоянному избеганию любого дискомфорта: боли, конфликта, ответственности, перенапряжения. Это происходит в ущерб личностной самореализации, обязанностей или целостности.

Схема формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в навыках самоконтроля и дисциплины.

12. Подчинение/покорность

Человек со схемой «подчинение» вынужден передавать контроль и власть над собой другим. Обычно это делается для того, чтобы избежать гнева, мести и одиночества. Такой человек подчиняет другим свои потребности или проявление своих эмоций:

а) подчинение потребностей: подавление собственных предпочтений, решений и желаний;

б) подчинение эмоций: подавление эмоциональных проявлений, особенно гнева.

В итоге собственные желания, мнения и чувства обесцениваются и считаются неважными. Часто эта схема проявляется как чрезмерная уступчивость, сочетающаяся с постоянным ощущением тупика и растерянности. Обычно это приводит к накоплению гнева, проявляющегося в неконтролируемых вспышках, психосоматике, фрустрации, апатии и даже зависимостях.

Схема формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в самовыражении.

13. Самопожертвование

Человек, у которого сформирована схема «самопожертвование», постоянно добровольно удовлетворяет потребности других людей в ущерб собственным. Обычно он это делает, чтобы, не дай бог, не причинить кому-нибудь боль, чтобы избежать чувства вины за эгоизм, чтобы поддерживать связь с тем, кто, по его мнению, в этом нуждается. Схема делает человека остро чувствительным к чужой боли. Иногда это приводит к ощущению, что его собственные потребности не удовлетворяются должным образом и к обиде на тех, о ком он заботится.

Формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в здоровой заботе и самопознании.

14. Поиск одобрения/признания

Схема «поиск одобрения» наделяет человека чрезмерным вниманием к получению одобрения, признания или внимания со стороны других людей. Это приводит к тому, что ощущение собственной идентичности размывается, и без оценки окружающих человек уже не понимает, кто он и чего он стоит. Его чувство собственного достоинства зависит от реакции других. Эта схема может приводить к чрезмерной важности статуса, внешности, денег или достижений. Все это становится средством получения одобрения, восхищения или внимания. Схема заставляет принимать решения, которые не соответствуют желаниям и потребностям человека, и к очень острой реакции на отказ.

Формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в здоровой скромности и удовлетворенности.

15. Негативизм/пессимизм

Схема «негативизм» заставляет человека фокусироваться на негативных аспектах жизни (боль, смерть, потеря, разочарование, конфликт, вина, обида, нерешенные проблемы, возможные ошибки, предательство). При этом положительные и оптимистичные аспекты существования он просто игнорирует. Человек постоянно ждет самого печального сценария во всем: в работе, финансах, отношениях. Ему кажется, что то, что сейчас идет хорошо, обязательно пойдет плохо.

Обычно это связано с чрезмерным страхом совершить ошибки, которые могут привести к финансовому краху, потере, унижению или попаданию в сложную ситуацию. Все это сильно преувеличено, и люди со схемой «негативизм» часто хронически беспокойны, мнительны, склонны жаловаться и нерешительны.

Формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в оптимизме.

16. Подавление эмоций

Эта схема диктует человеку необходимость избегать спонтанных действий, эмоций или взаимодействия. Обычно это защита от неодобрения со стороны других, чувство стыда или страх потерять контроль над собой.

Схема заставляет:

а) тормозить гнев и агрессию;

б) сдерживать положительные импульсы (например, радость, привязанность, сексуальное возбуждение, игру);

в) демонстрировать свою уязвимость или избегать свободного разговора о чувствах и потребностях.

Если у человека присутствует эта схема, то он обычно делает чрезмерный акцент на рациональности, когда игнорирует эмоции.

Формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в эмоциональной открытости и спонтанности.

17. Жесткие стандарты/гиперкритичность

В основе этой схемы лежит убеждение, что человек должен стремиться соответствовать очень высоким внутренним стандартам поведения и деятельности. Основная цель этого, как правило, – избежать критики. Это приводит к упадку сил и к чрезмерной критичности по отношению к себе и другим. От этого сильно страдают способности получать удовольствие и расслабляться, здоровье, самооценка, отношения.

Жесткие стандарты, как правило, проявляются в:

а) перфекционизме – чрезмерном внимании к деталям и поиску идеала;

б) крайне высоких моральных, этических, культурных или религиозных стандартах;

в) постоянном желании достичь большего, внимании ко времени и эффективности.

Формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в принятии, реалистичных стандартах и ожиданиях.

18. Репрессивность/пунитивность

Схема «пунитивность» убеждает человека, что люди должны понести суровое наказание за их ошибки. Такой человек склоняется к злости, нетолерантности, наказаниям и нетерпимости к тем людям (включая себя), которые не соответствуют его ожиданиям или стандартам. Обычно это влечет за собой трудности с прощением ошибок себе или другим. Для схемы «пунитивность» не существует великодушия и смягчающих обстоятельств, она не допускает человеческое несовершенство и не склонна к эмпатии.

Формируется, если в детстве не была удовлетворена потребность в сострадании, эмпатии, милосердии и прощении.

Режимы

Как вы, возможно, помните из первой части книги, вслед за активацией схемы у человека включаются так называемые режимы. Они бывают детские и взрослые. Давайте их рассмотрим и постараемся отметить те режимы, которые у вас активируются наиболее часто.

Детские режимы

Уязвимые детские режимы

1. Уязвимый ребенок

Человек в этом режиме считает, что никто не сможет реализовать его потребности и что все рано или поздно покинут его, откажутся от него. Он не доверяет другим людям и считает, что они могут его обидеть, а окружающий мир на самом деле очень опасен. Он чувствует себя никчемным и ожидает неприятия себя со стороны других. Ему стыдно за себя, и он часто ощущает себя отверженным. Ему бывает очень одиноко и грустно. Он ведет себя как маленький уязвимый ребенок, который цепляется за других людей, потому что ему одиноко.

2. Одинокий ребенок

Человек в этом режиме ощущает себя одиноким, непонятым, нелюбимым и недостойным любви, ущербным, слабым, беспомощным. Он сомневается в себе, чувствует сильную грусть, тревогу, отвержение, отсутствие поддержки.

3. Покинутый ребенок

Человек в этом режиме испытывает сильную душевную боль и страдания, ощущает себя никчемным, нелюбимым, брошенным, беззащитным, уязвимым, угнетенным; боится быть покинутым значимыми людьми или стать жертвой жестокого обращения, что нередко связано с пережитым ранее травматическим опытом.

4. Униженный ребенок

Человек в этом режиме остро ощущает себя униженным и неполноценным, испытывает очень сильный стыд.

5. Несамостоятельный ребенок

Человек в этом режиме чувствует себя некомпетентным, не уверенным в своих силах, неспособным самостоятельно справиться со взрослыми обязанностями, задачами и трудностями. Постоянно нуждается в заботе, советах, помощи и поддержке окружающих.

Агрессивные детские режимы

1. Рассерженный ребенок

Человек в этом режиме испытывает и демонстрирует горячий гнев, ярость, фрустрацию, раздражение, недовольство, нетерпение в ответ на реальную или воображаемую угрозу, критику, несправедливость, отвержение, ущемление интересов, невозможность получить желаемое. Может выдвигать неадекватные, грубые, высокомерные требования, считать, что ему все должны.

2. Упрямый ребенок

В этом режиме человек ощущает гнев, агрессию и недовольство, но проявляет их не открыто, а пассивно, демонстрируя неадекватное и нелогичное упрямство.

3. Разгневанный ребенок

В этом режиме гнев и ярость, появляющиеся в ответ на реальную или воображаемую угрозу, критику, несправедливость, импульсивно выходят из-под контроля, человек переходит к агрессивным и разрушительным действиям, может кричать, ломать предметы, нападать на других людей.

Детские режимы, связанные с повышенной импульсивностью

1. Импульсивный ребенок

Человек в этом режиме стремится немедленно удовлетворить любые свои желания и потребности, не задумываясь о последствиях. Он ведет себя эгоистично, требовательно, импульсивно, как избалованный, капризный ребенок.

2. Недисциплинированный ребенок

В этом режиме человеку быстро наскучивают рутинные и неинтересные дела. Ему сложно терпеть дискомфорт, прилагать длительные усилия, доводить дело до конца. Он нетерпелив, быстро сдается, отвлекается и теряет концентрацию на задаче.

Взрослые режимы

Вслед за активацией детского режима, как правило, активируется взрослый. Обычно он копирует модель поведения, которой следователи родители в детстве человека.

Они бывают такие:

1. Критик

В этом режиме человек постоянно критикует, упрекает, ругает и поучает себя. Что бы он ни делал, это всегда недостаточно хорошо, и никакие реальные достижения не могут удовлетворить и заставить умолкнуть внутреннего критика.

2. Требовательный критик

Для этого режима характерны чрезмерные, завышенные ожидания от себя и окружающих. Человек чувствует необходимость постоянно соответствовать высочайшим стандартам и жестким правилам, гнаться за статусом и достижениями, «не терять время зря», действовать с максимальной эффективностью, зачастую в ущерб отдыху, удовольствиям и даже здоровью. Внутреннее давление, критика и ощущение груза ответственности усиливают тревогу и не ослабевают при достижении результата, немедленно появляется новая цель.

3. Карающий критик

Человек в этом режиме нетерпим, безжалостен и агрессивен по отношению к себе (или другим), не прощает себя за ошибки, жестоко обвиняет, критикует и наказывает себя вплоть до самоповреждения. Часто чувствует стыд, презрение и ненависть к себе, считает себя ущербным, никчемным, недостойным хорошего отношения.

4. Внушающий чувство вины критик

Человек в этом режиме испытывает чувство вины перед другими людьми и ответственность за их благополучие; ощущение, что он должен всем помогать и обо всех заботиться. В близких отношениях ему очень трудно отказывать, ставить границы, заявлять о своих нуждах, поскольку есть ощущение, что потребности других людей намного важнее его собственных, а разочаровывать других и являться причиной их негативных эмоций – непереносимо.

Копинг-стратегии

После того как активация схемы повлекла за собой активацию детского и взрослого режима, человек выбирает копинг-стратегию, или, иными словами, решает, что с этой схемой делать.

В этой таблице собраны примеры трех наиболее распространенных копинг-стратегий – капитуляции, избегания и гиперкомпенсации. Какую обычно выбираете вы?

Почему нас влечет «не к тем» людям?

Как мы уже обсуждали в первой части книги, схема часто диктует нам выбор партнера. Давайте посмотрим почему.

Итак, что же делать со схемами?

Как я уже говорил, основная наша цель – прийти к активации режима здорового взрослого.

Прием «Моцарелла»

Когда мы распознаем, что у нас срабатывает та или иная схема, нам надо ее обнулить. Уничтожить.

Чтобы визуализировать уничтожение схем, я предлагаю вам представить шарик моцареллы.

Разрезаем шарик моцареллы на три части. Первая часть – когнитивное опровержение схемы.

Когнитивное опровержение схем

Это упражнение обязательно надо делать письменно.

Напишите, почему ваша схема не отражает действительность, как будто вы готовите против нее обвинительную речь, которую произнесете в суде.

Например, у вас включилась схема «пунитивность».

Распишите логическое опровержение этой схемы, постройте кейс против нее. Напишите, что любой человек имеет право на ошибку. Что эта схема некорректна. Что не каждый, совершивший ошибку, заслуживает наказания. Что неудачи и промахи – это часть жизни. Ошибка всегда создает новый опыт, а он бесценен, а значит, в ошибках много плюсов. Напишите, что ваши родители научили вас, что нет такого слова – «милосердие». Напишите: «Когда я ошибался в детстве, меня наказывали или отвергали, поэтому сейчас я вырос с установкой, что любая ошибка заслуживает наказания. Но это не так, потому что, если бы каждого совершившего промах человека наказывали, не было бы никакого прогресса. Ошибка – неотъемлемая его часть». Или что-то вроде этого.

Это и есть когнитивное опровержение схемы.

Само по себе это логическое опровержение вряд ли может кому-то помочь.

Психотравмы, которые приводят к формированию схем, затрагивают правое эмоциональное полушарие, а когнитивное, логическое опровержение – левое, отвечающее за здравый смысл. Нужно логически опровергать схемы, но нельзя этим ограничиться.

Опровержение схем на уровне эмоций

Эмоциональное опровержение схемы требует от нас доступа к долгосрочной памяти. Необходимо вытащить оттуда травмы, которые там живут десятилетиями, определяя нашу жизнь и влияя на работу нашей психики.

Разберем механику этого процесса на примере схемы «пунитивность».

В памяти человека, имеющего эту схему, наверняка найдется множество ситуаций, в которых вместо милосердия его жестоко наказывали за ошибки. Психика помнит это на уровне чувств.

Кстати, если вы убеждены, что каждый человек должен быть наказан за ошибку, это может повлечь за собой и перфекционизм, и жесткие требования к окружающим и к себе, то есть появляются вторичные схемы, например «жесткие стандарты».

Для доступа к этим чувствам у нас есть упражнения на воображение:

1. Место силы

По возможности представьте себе место, в котором вы чувствуете себя уверенно, где вам хорошо. Постарайтесь представить его себе как можно подробнее. Потом вспомните ситуацию из детства, ту самую, в которой вы испытывали эмоции, схожие с теми, которые переживаете в связи со сложившейся сегодняшней ситуацией, а затем снова возвращайтесь в место силы.

2. Связываем текущую ситуацию со схемой

Ваша задача в этом упражнении – научиться связывать текущие негативные эмоции, активирующиеся вместе со схемой – с самой схемой и с причинами ее появления.

2.1. Берем текущую ситуацию, вызвавшую сильные неприятные эмоции.

2.2. Идентифицируем эмоцию.

2.3. Закрываем глаза, перемещаемся в место силы.

2.4. Позволяем мозгу дрейфовать по волнам памяти, чтобы вспомнить такую же эмоцию в детском возрасте. Заметьте, мы ищем похожие чувства, а не похожую ситуацию!

2.5. Фокусируемся на ситуации из детства, в которой вы испытывали такие же чувства, как в текущей ситуации. Прорисовываем детали (кто где стоит/сидит, время года, как выглядит помещение и прочее).

2.6. Фокусируемся на своих чувствах в тот момент. Стараемся испытать ту же эмоцию, которая оказалась сильной в реальности во взрослой жизни.

2.7. Возвращаемся в место силы.

2.8. Открываем глаза. Размышляем. Есть ли связь текущей ситуации и вашей эмоциональной реакции на нее с детским опытом, с конкретной ситуацией, которую вы вспомнили? Какова эта связь? Какие выводы можно сделать?

2.9. Подводим итог: моя реакция сегодня в ситуации X была Y, так как из-за неудовлетворенной базовой детской потребности в Z я развил(а) схему/схемы A (B, C).

3. Даем отпор абьюзеру в воображении

Это сильнейшее упражнение также направлено на развенчание схем на эмоциональном уровне.

Закрываем глаза и идем в место силы.

Представляем себе в подробностях это место и свои чувства покоя и комфорта, после чего уплываем в памяти к ситуации в детстве, когда вам было эмоционально плохо и в которой принимали участие значимые взрослые. Это может быть любая ситуация, которая придет в голову.

Старайтесь все максимально детализировать.

Кто где стоял/сидел, какое время года, где происходят события: чем больше деталей, тем лучше. Прочувствуйте ситуацию и себя в ней. Поймайте чувства, которые вы испытывали тогда. Вы можете заплакать, почувствовать боль вплоть до панической атаки – это абсолютно нормально, как нормально и их отсутствие. Теперь в воображении выразите гнев по отношению к абьюзеру. Прикажите ему/ ей жестким голосом прекратить и требуйте того, что на самом деле нужно ребенку. «Ты что творишь! Я ребенок, я просто ошибся, зачем ты меня наказываешь за это? Чему ты хочешь меня научить: ничего не пробовать, чтобы не ошибаться?»

Объясните ему/ей, какие ваши потребности они в этот момент нарушают. Донесите, что вы достойны любви и принятия просто по факту того, что живете. Что вы хороший, не гнилой человек, не подлец и не убийца, а к вам относятся предвзято. Что вашу психику разрушают прямо сейчас. Что вы требуете, чтобы такое не повторялось. Скажите, как вы хотели бы, чтобы к вам относился абьюзер, и как он относится по факту. Выскажите в воображении все, что привыкли молча носить в себе. Будьте тверды и настойчивы. Чувство, которое мы ищем, – это гнев по отношению к абьюзеру. Наша задача – переписать историю в вашем подсознании, замкнуть круг, научить вашу психику, что могло бы быть иначе. Пока она этого не знает.

После этого возвращаемся в место силы на пару минут, успокаиваемся, наслаждаемся вернувшимся покоем, открываем глаза.

Зачастую ужас от сопротивления абьюзеру слишком силен. Иногда люди не могут вымолвить ни слова, даже в воображении. Паралич. Слезы, бессилие.

В таком случае нужно сделать одно из двух:

1. Представить себе, что в комнату входит третий человек – это вы, но уже взрослый. Вы обращаетесь к абьюзеру и видите себя маленького, себя взрослого и абьюзера. Вы взрослый – защитник себя маленького.

2. Представить себе любого другого человека, которого вы цените и который не критичен по отношению к вам, который «за вас». Муж/жена/друг/подруга/автор этих строк, наконец. Именно они входят в комнату во время абьюза, вы видите, как они словно увеличиваются в размерах. Вы, дитя, в сцене находите место рядом с увеличенным в размерах защитником. И именно они защищают вас, повторяя все то, что не смог сказать маленький ребенок.

Это достаточно серьезная процедура. Если вы чувствуете, что она слишком болезненна – прервитесь и вернитесь в безопасное место. Между тем важно помнить, что no pain – no gain: без боли нет выигрыша. К какой-то боли нужно быть готовым и толерантным.

4. Жалеем внутреннего ребенка

Дайте себе маленькому то, чего вы не получили: милосердие, сострадание. Для многих это непонятно, многим кажется, что мерзко себя жалеть. Но почему вы сострадаете другим, однако не сострадаете себе?

Выполните предыдущее упражнение, но в сцене вместо гнева на абьюзера, не удовлетворяющего ваши базовые потребности, выразите эмпатию по отношению к обиженному, брошенному, подавленному, одинокому, запутавшемуся, уязвимому ребенку (нужное подчеркнуть или добавить). Войдите в картинку в воображении уже взрослым человеком. Пожалейте себя маленького. Скажите, что вам очень жаль, что родитель ведет себя неправильно. Расскажите, что вы узнали о психике, читая эту книгу. Скажите, что вы бы очень хотели, чтобы у вас, ребенка, было все по-другому, объясните, что именно. Объясните себе маленькому на понятном языке, что родители так поступают, потому что они сами – жертвы подобного отношения. Выразите боль и сочувствие. Обнимите себя маленького в воображении. Поплачьте, если получится. Заверьте себя маленького, что все будет хорошо. Что впереди вся жизнь, что травмы залечатся, что впереди есть верные друзья, любящие мужья и жены, красивые закаты и рассветы, любовь и тепло. Расстаньтесь в воображении с собой маленьким, обнимая, целуя, гладя и обещая встретиться через много лет. Если слишком тяжело самому жалеть себя, в воображении отправьте туда другого взрослого, чтобы он пожалел вас маленького. Вернитесь в место силы на пару минут.

Опровержение схем на уровне поведения

Вы уже знаете, какие схемы у вас активны, какие режимы и почему у вас включаются, вы постарались получить доступ к эмоциональной памяти и кое-что отредактировать по мере сил. Осталось опровергнуть схему на уровне поведения. Рассмотрим внимательно наш третий кусочек моцареллы.

Теперь спросите себя: а как бы сегодня поступил здоровый взрослый?

Для этого есть упражнение со стульями.

По окончании эмоционально напряженной обстановки проведите инсценировку диалога между режимами.

У вас должно быть две разные локации: два стола, два кресла, можно даже разные стороны кровати.

На одной стороне – ваш ребенок/дисфункциональный взрослый.

На другой – здоровый взрослый.

Пусть они разговаривают друг с другом.

ПРИМЕР

Обиженный ребенок: «Я написала письмо в рабочий чат, а мне никто не ответил. Я никому не нужна. Даже не заслуживаю ответа».

Здоровый взрослый (пересаживаясь физически на другое место): «Это не так, в чате пятьдесят человек, любое сообщение можно легко упустить».

Обиженный ребенок (возвращаясь на кресло ребенка): «Но пропустили именно мое сообщение, значит, именно со мной что-то не так!»

Здоровый взрослый: «Это схема “дефективность”, она родом из твоего детства. Твои родители слишком много усилий приложили к тому, чтобы донести до тебя, что с тобой “что-то не так”. И они зачастую не отвечали на твои вопросы и просьбы, поэтому сегодня ты так болезненно воспринимаешь, когда тебя игнорируют».

Обиженный ребенок (на своем стуле): «Да, но мне все равно не ответили!»

Здоровый взрослый: «Сейчас ты учишься мыслить по-другому. В таком потоке люди часто пропускают сообщения, это естественно. Ты всегда можешь напомнить о себе, это абсолютно нормально».

И так до тех пор, пока вы не соглашаетесь с точкой зрения здорового взрослого. Если вы совершенно не знаете, как поступил бы здоровый взрослый, попробуйте пойти от противного. Как точно не стоит поступать? Не надо поступать так, как поступает обиженный ребенок или критикующий взрослый. Ищите посередине. Если все равно не получается, можно подумать, как бы поступил кто-то, кому вы доверяете, у кого, на ваш взгляд, здоровая психика.

Составьте для себя финальную флеш-карту.

Наша цель – реагировать на триггеры не дезадаптивными детскими и взрослыми режимами, а здоровым взрослым режимом.

Запишите себе файл-флешкарту, вы можете переслушивать или перечитывать ее каждый раз, когда чувствуете, что активировалась схема.

Должно получиться что-то вроде:

«Сейчас я чувствую (назовите эмоцию), потому что (опишите ситуацию, проговорите, что именно произошло). Мне кажется, что (опишите, как схема заставляет вас думать, делать и чувствовать), но я знаю, что на самом деле это сработавшая схема (название схемы). Эта схема появилась у меня, потому что в детстве мои (кто именно из значимых взрослых) не удовлетворили мои потребности в (укажите, какие именно из ваших базовых потребностей не удовлетворялись в детстве). Например, я помню, как… (опишите ситуацию в детстве, когда вы чувствовали ту же эмоцию, что сейчас), и мое чувство (напишите чувство) было точно таким же. Из-за того что мои базовые потребности игнорировались, мои схемы в детстве защищали меня от душевной боли. Но сейчас они больше не нужны. И поэтому, несмотря на желание сделать (опишите, что хочется сделать немедленно), я выбираю другую стратегию. Думающий здоровый взрослый поступил бы (опишите, как именно)».

Таких флешкарт должно быть столько, сколько схем у вас регулярно срабатывает в разных жизненных ситуациях. Обращайтесь к такой флешкарте по мере необходимости.

Письмо родителям

Есть еще одна важная практика эмоционального опровержения схемы: вам следует написать письмо родителям.

Его не надо отправлять, мы пишем его для себя. Возможно, вы станете откладывать это до последнего, потому что отстраненный защитник не пускает вас туда, но тем не менее это нужно сделать, потому что таким образом мы закрываем определенные механизмы, которые в психологии называются гештальтами. В противном случае раны не перестанут кровоточить.

Пишите письмо, чтобы ваш мозг удостоверился, что проблема изначально не в вашей, например, уязвимости перед болезнями, а в том, что мама всю жизнь перед вами закатывала глаза, охала и ахала. Или не в том, что мужчинам нельзя доверять и они все ненадежные предатели, а в том, что в детстве вам не давали безусловной любви, и теперь вы выбираете таких, кто не способен ее дать, хотя в мире полно тех, кто может.

Итог: основной принцип работы со схемами – совмещение протокола IAAA, знакомого вам из раздела, посвященного CEN, с опровержением схем по принципу «моцарелла», и превращение его в протокол IAM:

• Ident.

• Accept.

• Mozarella.

Назвали эмоцию, приняли ее, идентифицировали, что за схема активировалась, как она сработала, какие режимы включились, какая копинг-стратегия была выбрана. Обезоружили схему на уровне логики, на уровне эмоций, поведения.

В один день можно выбирать одну сильную эмоцию.

Разрушение схем – это важнейшая работа. Вам может быть очень трудно и непривычно жалеть себя, если вас никто никогда не жалел в детстве, но это базовая потребность психики ребенка и взрослого – сострадание.

Вы даете отпор абьюзерам, понимая, что и их воспитывали так же, и они это делали не потому, что они такие ужасные, а потому что не имели других инструментов. Но несмотря на это, противостоять тем, кто причинил вам страдания, сложно. Даже в воображении, и даже во взрослом возрасте. Куда проще и привычнее сказать: «Все это ерунда, ты сам(а) во всем виноват(а)». Но только разрушая схемы, вы сможете прервать эстафету поколений и не передавать такие модели уже своим детям.

Если у вас нет схем и для вас это не релевантно – вы можете оставаться при протоколе IAAA из CEN.

Что делать с ОКР?

Из первой части книги вы знаете, что ОКР – это опасный террорист и коварный враг. Поэтому первое и самое главное правило: мы не вступаем с ним в переговоры. ОКР начинает: «А вдруг…», и уже на этом этапе мы говорим ему: «Убирайся, я не стану выполнять твои распоряжения».

Правило 1. Не вступать в дебаты – критически важный навык работы с ОКР.

Обычный пример диалога, который люди ведут со своим ОКР, выглядит примерно так:

ОКР (О): А вдруг ты не выключил утюг?

Человек (Ч): Вроде выключил.

О: А что, если все-таки нет?

Ч (сомневаясь): Ну, вроде все-таки да.

О: «Вроде» – это неточно. Вернись проверь!

Ч (с тревогой): По-моему, я проверял, даже дважды. Утюг выключен.

О: «По-моему» – это неточно. А если не выключил – весь дом сгорит, и ты будешь виноват.

Ч (чувствуя сильную тревогу): Ну, не знаю, вдруг и правда не выключил?

О: Вот-вот, ты же не хочешь быть виноватым? Поэтому поезжай домой и перепроверь получше.

Ч (с облегчением): Хорошо, так будет спокойнее.

Такой сценарий ведет к моментальному облегчению и к укреплению позиций внутреннего террориста-ОКР в долгосрочной перспективе.

Если вы хотите победить его, диалог должен выглядеть так:

О: А вдруг ты не выключил утюг?

Ч (перебивая ОКР на слове «вдруг»): ПОШЕЛ ВОН!

О: Ну как это «пошел вон», а если все-таки нет?

Ч (агрессивно, перебивая на словах «ну как это»): Пошел вон. Ты враг, я не стану ничего с тобой обсуждать.

О: А что, если пожар? Сгорит весь дом, погибнут люди, все из-за тебя.

Ч (с тревогой): Я не буду с тобой разговаривать и не буду выполнять твои команды.

О: Смотри, как тебе тревожно. Поезжай домой. Проверь еще раз, и тебе станет спокойнее.

Ч (чувствуя сильную тревогу): ОКР, вон из моей жизни!

О: Вот в прошлый раз это, может, и был ОКР, а сейчас вдруг ты и вправду забыл?

Ч (со все еще с сильной тревогой): Пошел вон, я с тобой ничего обсуждать не собираюсь!

Такой сценарий не ведет к моментальному облегчению, не снимает тревог сразу и предполагает принятие тревоги. Но он полностью разрушает ОКР в долгосрочной перспективе.

Правило 2. Всегда немедленно делаем ровно противоположное тому, что от нас требует ОКР.

ОКР требует помыть что-нибудь еще раз? Испачкай.

ОКР требует вернуться и перепроверить что-то? Срочно уезжай еще быстрее и дальше.

ОКР говорит: «Возьми молоко с хорошими мыслями»? Возьми молоко, думая о чем-то ужасном.

ОКР говорит: «Сомневайся и не решай»? Решай молниеносно, даже ценой ошибки.

Когда вы совершаете нечто противоположное тому, что от нас требует ОКР, у него остается лишь один способ заставить нас плясать под его дудку: ваши тревога и страх от неповиновения. Именно из-за того, что когда-то они приводили к боли, в том числе к чувству вины и стыда, вы готовы на многое, лишь бы от них избавиться.

Но готовы ли вы пожертвовать своей жизнью ради отсутствия адреналина в крови в течение небольшого периода времени? К тому же адреналин (а значит, тревога и страх) обязательно вернется, даже если мы будем играть по правилам ОКР. Ведь тревога и страх «а вдруг я выполнил ритуал неправильно?» ничем не отличаются от тревоги и страха, возникающих от неповиновения командам внутреннего террориста.

Выполняя все рекомендации из этой книги, проработав в психотерапии свои психотравмы, научившись проживать чувства (какими бы они ни были), не вступая с ними в борьбу, вы точно обезоружите коварного врага под названием ОКР. У вас просто не останется другого выбора.

Что делать с перфекционизмом?

Чтобы понять, как у вас обстоят дела с перфекционизмом, для начала пройдите тест. Он доступен на сайте книги www.mama-medik.ru.

Автопортрет

Для работы с самооценкой – а значит, с перфекционизмом – очень важно иметь адекватное представление о себе. Начните со словесного автопортрета. Почти наверняка вы узнаете много нового. Знакомство с собой – одно из самых удивительных в жизни.

1. Запишите как можно более подробно свои характеристики в таблицу ниже и поставьте рядом с каждой «+», «—» или «0» (нейтрально): это то, как вы ее оцениваете.

Лучше сначала писать карандашом.

2. Оценивайте эффективность выполненных вами дел в течение дня по шкале 1–100. Потом оцените по шкале 1–100 степень вашего удовлетворения. Проанализируйте результат.

ПРИМЕР

Ситуация: сдал проект на работе.

Эффективность: 90 %. Сдал проект даже раньше срока, провел серьезное исследование, вложил много времени и сил.

Удовлетворение: 10 %. Можно было сделать лучше, я сильно устал, похвалили меньше обычного.

Ситуация: приготовила ужин.

Эффективность: 99 %. Вся семья накормлена ужином из пяти блюд с индивидуальным меню для каждого.

Удовлетворение: 15 %. Пока готовила, выбилась из сил и уже не хочу есть и общаться с семьей за ужином.

Таким образом вам быстро станет понятно, что эффективность и удовлетворение никак не связаны.

Повышайте толерантность к эмоциям и неопределенности

Если у вас CEN, вы разделены со своими чувствами. Вы построили стену и делаете все, чтобы их не допустить, а ваши самые лютые враги – тревога и неопределенность. Поэтому важно развивать толерантность к тревоге и неопределенности.

Жизнь полна непредсказуемых поворотов, и здоровая психика должна быть достаточно гибкой, чтобы проявлять достаточную прочность.

Выберите прямо сегодня, какое решение вы примете, не зная всех вводных и не имея возможности все распланировать.

Если вы едете в отель и вторые сутки выискиваете отзывы, сравниваете, составляете таблицы – остановитесь. Скажите себе: я хочу починить то, что разрушено. Я не толерантен к эмоциям. Я боюсь ошибиться, поэтому вторые сутки выношу себе и окружающим мозг. Я могла бы уже наслаждаться жизнью, забронировав отель. Но я так боюсь чувств и неопределенности, что хочу абсолютной гарантии. Позволю быть неопределенности. Пускай я выберу не лучший отель. Пускай другой оказался бы лучше, и вас это расстроит. Но ценность того, что вы позволили это себе, невероятна.

Делайте на 80 %

Перфекционист обычно совсем не толерантен к ошибкам и негативным эмоциям, которые за ними следуют. Он всю жизнь выкладывается на 120 %, лишь бы их не допустить. Это происходит ценой постоянного чувства неудовлетворенности и расшатанной нервной системы.

Ставьте себе цель получать оптимальный результат при условии адекватных вложений времени и сил, а от цели «достичь наилучшего результата любой ценой» стоит отказаться.

Ваше кредо – это делать то, что вы делаете, достаточно хорошо. И это само собой получится достаточно хорошо.

Давайте начнем учиться выполнять задачи на 80 % вместо 120 %.

Вы удивитесь, насколько быстро изменится ваша жизнь. У вас освободится огромное количество ресурсов, и вы начнете по-настоящему развиваться и получать удовольствие, а не просто бесконечно стремиться к несуществующему идеалу.

Запишите, какую задачу вы будете выполнять на 80 % в ближайшее время. Когда вы это сделаете? Что вы чувствуете сейчас, когда планируете выполнить задачу на 80 %? Запишите, что будете чувствовать, когда выполните ее.

Что делать с внутренним критиком?

Для работы с внутренним критиком существует особый протокол действий.

1. Очень важно распознать сам эпизод критической атаки. Как только вы зафиксировали его – так и скажите себе: «О, это критическая атака».

2. После того как вы идентифицировали атаку внутреннего критика, постарайтесь понять, с какой целью он к вам пришел на этот раз.

Какие цели может ставить ваш внутренний критик?

1. Вам может казаться, что он помогает вам быть четким и соблюдать все правила, чтобы ваша жизнь не превратилась в хаос. На самом деле жизни не дают превратиться в хаос совершенно другие механизмы, а внутренний критик просто поддерживает привычную вам иллюзию недопустимости ошибок. Если в детстве за любым нарушением правил следовало наказание или ругань, то вам не остается ничего, кроме как вызвать внутреннего критика, чтобы он постоянно объяснял вам, почему нельзя ошибаться.

2. Внутренний критик провоцирует вас сравнивать себя с другими, чтобы вы в итоге догнали и перегнали их. Изредка вам действительно удается почувствовать себя лучше кого-то, и это ненадолго повышает вашу самооценку. Так формируется ложная установка, что самокритика способствует вашему развитию. На самом деле это весьма кратковременный эффект, который замыкает порочный круг: корона превосходства быстро падает, и вы сталкиваетесь со своей убитой самооценкой, а это больно. Вам приходится критиковать себя еще сильнее, чтобы сравнение с окружающими снова было в вашу пользу.

3. Внутренний критик бомбит вас, чтобы вы добивались поставленных целей. Когда вам удается взять очередную высоту, некоторое время вы счастливы, но это быстро проходит, поэтому вы постоянно стремитесь чего-то достигать. В итоге вам может показаться, что машина, квартира, бизнес, признание, выпущенные книги или нарисованные картины – все это есть у вас благодаря вашему внутреннему критику.

На самом деле не благодаря, а вопреки. Критик формирует ложную установку: «Я чего-то стою, только если чего-то добился», тем самым лишая вас адекватной самооценки и ощущения собственной безусловной ценности. Успех приходит не только к людям, которые постоянно себя критикуют, а вы платите за редкие моменты удовлетворения очень дорого.

4. Вам может казаться, что внутренний критик как бы помогает вам чувствовать близость к родителям и быть тем, кем они хотели вас видеть: жестким и требовательным к себе человеком.

На самом деле настоящая близость к кому-то формируется совсем не так, а критик просто то и дело возвращает вас в привычное состояние: когда-то критиковали вас, теперь вы делаете это сами.

5. Внутренний критик шпыняет вас, как загнанную лошадь, не давая остановиться и перевести дух. Вам может казаться, что так он помогает вам поддерживать нужный темп жизни и быть максимально эффективным.

На самом же деле он просто не дает вам задуматься о ваших истинных желаниях и о том, как их удовлетворить, потому что вы с детства привыкли их обесценивать.

6. Внутренний критик помогает вам меньше ошибаться, убеждая вас не браться за то, в чем вы до конца не уверены. Вам может казаться, что так он прокладывает вам путь к идеальной жизни, в которой нет места неудачам.

На самом деле он просто создает базу для бездействия и бережет вас от неприятных чувств, которые могут сопутствовать провалу. В итоге вы отказываетесь от всего нового и лишаете себя огромного количества возможностей.

7. Вам может казаться, что внутренний критик готовит вас к неудачам. Он заранее объясняет, что начатое может закончиться плохо, помогая быть реалистом.

На самом деле именно он мешает вам реалистично оценивать перспективы. Слышите голос внутри себя: «Ты неудачник, поэтому наверняка ничего не выйдет»? Это внутренний критик пытается смягчить ваш стресс от неприятных эмоций, которые вас ждут, если что-то действительно пойдет не так. Скорее всего, чувство вины и правда будет не столь острым, если вы сами себя заранее отругаете, а критик скажет вам: «Я же говорил, никто и не ждал от тебя ничего другого». Но такой фон сильно влияет на всю вашу жизнь и лишает ее всякого удовольствия.

8. Может казаться, что внутренний критик помогает вам быть сдержанным и не проявлять агрессию по отношению к окружающим.

На самом же деле внутренний критик просто перенаправляет злость и агрессию на вас самих, потому что любые проявления эмоций в детстве заканчивались для вас болезненно. Но психика не может выдержать такой нагрузки, и в итоге вы все равно постоянно критикуете окружающих и срываетесь на них либо платите за свою сдержанность паническими атаками.

Отпор внутреннему критику

Когда вы идентифицировали критическую атаку и распознали цели внутреннего критика, самое время попрощаться с ним. Теперь вы видите, что он стоит вам слишком дорого. Я предложу вам несколько работающих вариантов отпора, можете выбрать из них или придумать свои.

1. Мне плевать на все, что ты скажешь. Ты стоил мне слишком дорого.

2. Ты убиваешь мою самооценку, и моя психика не выдерживает: у меня куча страхов, фобий, навязчивых мыслей, панических атак.

3. Из-за тебя ухудшились мои отношения с семьей.

4. Я постоянно критикую людей, и это мешает мне нормально общаться с ними.

5. Из-за того что ты культивируешь во мне страх неудачи, я отказываюсь от интересных проектов на работе.

6. Я не пробую в жизни ничего нового, потому что ты всегда отговариваешь меня.

7. Из-за тебя я постоянно жду подвоха от людей.

8. Мне кажется, что люди меня не любят.

9. Ты не даешь мне расслабляться, из-за этого я живу на износ и постоянно чувствую сильную усталость. Это влияет на мое здоровье.

10. Я не получаю удовольствия от жизни, потому что занят(а) только достижением целей и пытаюсь соответствовать бесконечным требованиям к себе.

11. Из-за тебя я разучился(-лась) понимать, кто я и чего я хочу.

Вы можете выбрать и иные формулировки, близкие вам и обязательно отражающие месседж: «Уходи, ты портишь мне жизнь».

Заполняем образовавшийся вакуум

Внутренний критик занимает очень много места в вашем сознании, поэтому, распрощавшись с ним, вы, скорее всего, столкнетесь с пустотой, на месте которой должно появиться ощущение собственной ценности. Вы можете заполнить ее аффирмациями, которые я предложил ниже, или попробовать свои. Это новый путь, непривычный вам, но это путь к гармонии с собой и с миром.

1. Я ценен уже тем, что я живу, дышу и чувствую.

2. Мне не нужны дальнейшие подтверждения ценности моего существования.

3. Мои чувства говорят лишь о том, что я просто человек, такой же, как миллиарды других людей на земле.

4. Как у всех них, у меня есть слабые и сильные стороны.

5. Я не лучше и не хуже их, но у себя я один.

6. Зачем мне постоянно причинять самому себе боль?

7. Я, как и все, просто живу и делаю все, что в моих силах. Иногда получается, иногда – нет. Это и есть жизнь.

Эпилог

Дорогие мои!

Тревога – штука противная. Она лишает жизнь вкуса и абсолютно ничего не дает взамен. А забирает многое. Корнями она зачастую уходит в период, когда мы и говорить-то толком еще не умели, не то что постоять за себя или создать границы. В этом возрасте психика легко травмируется, но мы о нем совсем ничего не помним, и нам сложно связать текущие страхи с делами давно минувших дней. Гораздо проще сказать: «Я тревожусь, потому что…», и связать беспокойство с чем-то внешним, а не внутренним. Только тревога живет внутри нас с вами. Это не «самолеты все время падают», и не «никому доверять нельзя». Это глубокое внутреннее субъективное ощущение незащищенности и уязвимости. Физической, физиологической или душевной.

Я старался написать эту книгу максимально просто и доходчиво и дать вам практические инструменты для существенного снижения уровня тревоги в вашей жизни. Я верю, что внимательное и вдумчивое изучение материалов книги и выполнение упражнений и рекомендаций дадут отличное начало большим переменам. А описание существующих психотерапевтических методик в главе 11, надеюсь, направит вас к специалистам, которые могут быть крайне эффективны для продолжения вашего пути к полноценной, яркой и насыщенной жизни.

Желаю вам успеха в этом важном путешествии!

Алексей Герваш

Москва, 2021

Приложение

Таблица 1. Список чувств

ПРИМЕРЫ ТРЕКЕРОВ

Трекер «Учусь говорить “нет”»

* Запишите, сколько раз в течение дня вы говорите «нет».

Трекер «Учусь просить о помощи»

* Запишите, сколько раз в течение дня вы просили о помощи.

Трекер «Учусь отдыхать и расслабляться»

* Запишите, сколько раз за день вы смогли выделить себе время для отдыха.

Трекер «Учусь осознанности в еде»

* Запишите, сколько раз в течение дня вам удается побороть нездоровые привычки в еде.

Трекер «Учусь осознанности в спорте»

* Отмечайте дни, когда вы занимались спортом.

Трекер «Учусь ставить в приоритет свое удовольствие»

Отмечайте дни, когда вам удалось поставить свое удовольствие в приоритет.

Примечания

1

Приставка «пара-» означает «против-».

2

Что можно перевести как «цел и невредим».

Content

Алексей Герваш
Приручи тревогу. Почему ты вырос беспокойным и как это исправить

Часть первая Знакомимся с тревожностью

Глава 1 Доверять нельзя контролировать

Влияние тревоги на психологическое и физиологическое здоровье

Давайте знакомиться

Разновидности тревоги: «полезная» и «вредная». Химия и нейробиология тревоги. Тревога о тревоге

Глава 2 Откуда берется тревога?

Мозг ребенка – чистый лист

Эмоциональное игнорирование в детском возрасте, или «да вроде все нормально было»

Ранние дезадаптивные схемы

Режимы

Детские режимы

Взрослые режимы

Копинг-стратегии

Копинг-стратегия № 1. Капитуляция

Копинг-стратегия № 2. Избегание

Копинг-стратегия № 3. Гиперкомпенсация

Схемы и выбор партнера

Неблагоприятный детский опыт: исследование его влияния на продолжительность жизни

«Мама-медик, папа-военный». Что общего между семьями всех тревожных людей?

Восприятие неприятных эмоций как угрозы. Связка «страх – боль»

Утрата доверия миру через утрату доверия родителям

Еще немного нейробиологии

Вина и стыд – спутники психотравмы

Глава 3 Во что трансформируется тревога

Мнительность, ипохондрия

ОКР. Когда мозг «зависает»

Гиперконтроль как защитная реакция

Панические атаки

Общее тревожное расстройство

Клаустрофобия

Аэрофобия

Другие изолированные фобии

Глава 4 Перфекционизм

Глава 5 Умиротворение и сострадание

Глава 6 Внутренний критик

Глава 7 Панические атаки

Что мы чувствуем во время ПА?

Что делать с ПА?

Глава 8 Психотравма

Глава 9 Как не передать детям «эстафету» тревоги

Глава 10 Что еще можно сделать?

Виды психотерапии, эффективные при тревожных расстройствах. Стратегии «сверху вниз»

CBT (Cognitive Behavioral Therapy) / КПТ (когнитивно-поведенческая психотерапия)

Схема-терапия

ACT (ТПО)

Стратегии «снизу вверх»

SE – somatic experiencing, или соматическое переживание

Нейрофидбек

Поливагальная теория

Emotional Aid (эмоциональная скорая помощь)

Протокол Safe and Sound

EMDR

Медикаментозная терапия

Часть вторая Прощаемся с тревожностью

Что делать с CEN?

Типы CEN-родителей

Ident and Name

IAAA

Что делать с дезадаптивными схемами?

Схемы

Режимы

Детские режимы

Взрослые режимы

Копинг-стратегии

Почему нас влечет «не к тем» людям?

Прием «Моцарелла»

Когнитивное опровержение схем

Опровержение схем на уровне эмоций

Опровержение схем на уровне поведения

Письмо родителям

Что делать с ОКР?

Что делать с перфекционизмом?

Автопортрет

Повышайте толерантность к эмоциям и неопределенности

Делайте на 80 %

Что делать с внутренним критиком?

Отпор внутреннему критику

Заполняем образовавшийся вакуум

Эпилог

Приложение

Примечания