Вуд Джосс

Опасное соблазнение

Джосс Вуд

Опасное соблазнение

Соблазн – Harlequin – 404

Глава 1

Итак, он вернулся.

Свернув на старую проселочную дорогу в миле от ворот «Мунлайт ридж», элитного курорта в Северной Каролине, принадлежащего его приемному отцу Джеймсону, Мак Холлоуэй запустил пальцы в свои густые черные волосы. На этот раз он не нанесет отцу краткосрочный визит по пути в другой город, а проведет здесь пару месяцев. При этой мысли у него сдавило горло.

Стиснув зубы, Мак заглушил мотор и выбрался из своего дорогого спортивного «мерседеса». Захлопнув дверцу, он посмотрел поверх крыши автомобиля на густой сосновый бор. Его охватило беспокойство, и он сглотнул. Ему хотелось пройти по дороге и посмотреть на то место, где однажды его жизнь изменилась навсегда. В ту ночь, пятнадцать лет назад, он потерял все, что было для него важно, – семью, стабильность, Молли…

Засунув руки в карманы брюк, он все же заставил себя туда пойти, чувствуя на своем лице холодные капли моросящего дождя. Он не хотел смотреть на место, где произошла авария, но он должен был это сделать.

Весенний ветер трепал его волосы и рубашку. Через несколько минут Мак остановился и повернулся, поняв, что стоит на том самом месте, где грузовик слетел с дороги. Горло снова сдавило от болезненных воспоминаний.

Но вместо того, чтобы заново пережить в памяти события той роковой ночи, Мак вспомнил лишь грохот переворачивающегося грузовика и крики.

Он потерял контроль над своими эмоциями и вследствие этого потерял управление грузовиком. Подвел своих братьев Грея и Трейвиса. Он был старше их и нес за них ответственность.

Как и все подростки, Мак считал себя неуязвимым, но в ту ночь осознал, что иногда поступки имеют массу негативных последствий. Наученный горьким опытом, он больше никогда не вел себя импульсивно и не принимал необдуманных решений. Для Мака было важно сохранять спокойствие и все контролировать. Это был его главный жизненный принцип.

Он не мог изменить прошлое, но мог контролировать настоящее и планировать будущее. Во время своего пребывания в «Мунлайт ридж» нужно отбросить в сторону прошлое и сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. На том, что он может держать под контролем.

Он на время вернулся домой, потому что Джеймсон, человек, который забрал его из приюта незадолго до его восьмилетия, недавно попал в центральную больницу Эшвилла из‑за нарушения мозгового кровообращения.

Джеймсона успешно прооперировали и уже выписали домой, но сказали, что следующие несколько месяцев будут решающими для его дальнейшего здоровья. Мак понял, что отца нужно будет всячески ограждать от стресса.

А для него самого «Мунлайт ридж» будет главным источником стресса.

Возвращаясь к своей машине, Мак посмотрел в правую сторону, где проходила граница эксклюзивного курорта Джеймсона, который чуть уступал в размерах своему соседу, знаменитому «Билтмору», находящемуся всего в нескольких милях к северу отсюда. За прошедшие семьдесят пять лет «Мунлайт ридж» стал излюбленным местом отдыха королевских особ, политиков, голливудских знаменитостей и крупных бизнесменов из разных стран.

Джеймсон, его владелец и управляющий, был лицом «Мунлайт ридж» на протяжении десятилетий. Он любил свою работу, и территория курорта, где он вырастил трех приемных сыновей, была его миром. Общение с людьми заряжало его энергией, и он знал всех своих гостей по именам.

Но в течение следующих шести месяцев Джеймсон не сможет лично уделять внимание гостям курорта. После напряженных разговоров и споров отец и сыновья наконец пришли к компромиссу: каждый из трех братьев на время переберется в «Мунлайт ридж». Как старший сын, Мак вызвался приехать первым, хотя знал, что ему будет нелегко видеть Молли. Но он был готов, по крайней мере, попытаться хотя бы частично искупить то зло, которое ей причинил.

Уж лучше бы Молли больше не работала в «Мунлайт ридж» и не жила на его территории.

Прислонившись к дверце автомобиля, Мак немного повращал головой, чтобы расслабить затекшие мышцы шеи.

Он познакомился с Молли даже раньше, чем со своими младшими братьями. Ему тогда было восемь лет, а ей, дочери бухгалтера Джеймсона, семь. Он был очарован ее светлыми кудрями, похожими на пружинки, и удивительными зеленовато‑голубыми глазами, такими яркими на фоне смуглой кожи.

Отсутствие у Молли страха перед огромным темнокожим мужчиной, который так отличался от сухощавого биологического отца Мака, выходца из Южной Кореи, помогло ему привыкнуть к приемному отцу и его правилам и порядкам. Благодаря Молли он быстро понял, что Джеймсон только с виду грозный, и освоился в его доме. У него были Джеймсон и Молли, и он наконец почувствовал себя любимым и защищенным.

Через полгода к их маленькой семье добавился Грей, а еще через два месяца Трейвис. Все три мальчика были совершенно не похожи друг на друга. Трейвис, так же как и Джеймсон, был афроамериканцем, Грей – белым, а Мак наполовину корейцем, но, получив фамилию Джеймсона, они стали одной семьей. Джеймсон часто говорил им, что сила в разнообразии, и цвет кожи не имеет значения.

Как Мак позже выяснил, Джеймсон всегда хотел иметь детей, но так и не встретил женщину, которая подошла бы на роль их матери. Узнав, что усыновители предпочитают малышей и детям постарше труднее обрести семью, Джеймсон выбрал Мака. Мать мальчика умерла при родах, а отец отказался от него через семь лет.

Мак знал, что ему повезло. Наверное, он был не таким уж и плохим сыном, раз Джеймсон решил взять к себе еще двух мальчиков примерно его возраста.

В первый год каждый из мальчиков пытался обрести себя и свое место в семье. Это давалось им нелегко. Все они боялись доверять людям, испытать разочарование, поэтому были довольно замкнутыми. Но Джеймсон, который быстро вжился в роль заботливого отца, помогал им справляться с трудностями. Он постоянно напоминал им о том, что они одна семья, и они наконец привыкли к этой мысли и стали братьями во всех смыслах этого слова.

Почти десять лет у Мака был отец и два брата, которые, как ему казалось, сделают для него все, что угодно.

И еще у него была Молли, его путеводная звезда.

Учитывая то, как давно они с Молли были близкими друзьями, наверное, было неизбежно, что со временем их дружеские отношения переросли в романтические. Последние четыре месяца, которые они провели вместе как пара, были лучшими в его жизни. Они много гуляли, смеялись, занимались любовью. Оба были уверены, что будут вместе до конца жизни.

Но затем произошла авария, которая все изменила. Решив, что он не заслуживает ни семьи, ни любви, Мак покинул Эшвилл, разорвав все связи. Это был его способ наказать самого себя, и ему это удалось. Много лет он страдал от душевных ран, которые сам себе нанес.

Мак провел ладонями по лицу, понимая, что после колледжа он мог бы встретиться с Молли и хотя бы попытаться с ней объясниться. Но глупость, упрямство и страх помешали ему это сделать, и он так же отдалился от нее, как и от своих братьев. Если бы связался с ней раньше, он сейчас не чувствовал бы себя так неловко перед их встречей.

«Мунлайт ридж» – это дом Молли. Она жила на территории курорта, когда была ребенком, а в подростковом возрасте начала работать на Джеймсона. Она была его любимицей. Он относился к ней, как к дочери, которой у него никогда не было.

Теперь Молли занимает должность старшего менеджера «Мунлайт ридж», и это означает, что Маку, который возьмет на себя обязанности Джеймсона, придется работать бок о бок с женщиной, в которой много лет назад видел свою будущую жену и мать своих детей.

Сев в машину, Мак завел мотор, но вместо того, чтобы тронуться с места, уставился на эмблему «мерседеса» на краю капота. Он был весь как на иголках и совсем не походил на хладнокровного бизнесмена, которым он стал за прошедшие годы. Больше всего ему сейчас хотелось вернуться в Нашвилл, где была его налаженная жизнь. Она ему нравилась, и он ничего не хотел в ней менять.

Но Мак был в долгу перед Джеймсоном и сделает все для человека, который дал ему стабильность, чувство защищенности, любовь и семью, когда он больше всего в этом нуждался.

Его прошлое и настоящее вот‑вот столкнутся, и ему придется приложить невероятные усилия, чтобы держать под контролем свои эмоции.

Молли Хаскелл стояла у окна своего кабинета на третьем этаже и смотрела на длинную подъездную дорогу. Она получила короткое электронное письмо от Мака, в котором говорилось, что он приедет этим утром. Как только Молли об этом узнала, ее пульс участился, а во рту пересохло.

Молли нахмурилась и мысленно себя отругала. Он уехал отсюда пятнадцать лет назад, и ей определенно давно уже следовало выбросить его из головы.

Конечно же, она его забыла. Иначе и быть не может.

Присутствие в офисе Мака, который приехал замещать заболевшего Джеймсона, будет мешать ей работать. Но она не позволит этому человеку влиять на ее эмоции и ставить ей палки в колеса. Незадолго до своей болезни Джеймсон обещал ей, что выслушает ее идеи по превращению «Мунлайт ридж» в главный курорт на юге страны, но прежде чем они смогли встретиться и поговорить, он noтерял сознание, и его увезли в больницу с подозрением на инсульт. Внезапное ухудшение здоровья Джеймсона так ее напугало, что какое‑то время она могла думать только об этом. Сейчас его жизнь была вне опасности, и Молли могла наконец сосредоточиться на их с Джеймсоном любимом деле.

Он был ее наставником, фактически вторым отцом. Она любила его, доверяла ему и была готова работать день и ночь, чтобы поднять курорт на новый уровень.

Но, будучи старшим менеджером «Мунлайт ридж», она не имела никаких полномочий, в том числе финансовых, для внесения радикальных изменений в работу курорта. Если она по‑прежнему хочет воплотить свои планы в жизнь, теперь ей придется спрашивать разрешения у старшего сына Джеймсона Мака Холлоуэя, который, согласно «Форбс», был одним из выдающихся молодых бизнесменов страны.

Мак, привыкший идти своим путем, а не следовать за кем‑то, скорее всего, найдет много изъянов в ее планах.

Молли раздраженно вздохнула. Мак еще не приехал, а она уже на него злилась.

– Я не позволю ему встать у меня на пути!

– Опять разговариваешь сама с собой, Мол?

Повернувшись, Молли увидела свою лучшую подругу Отем, вошедшую в маленький кабинет. Они познакомились, когда им было лет десять или одиннадцать. Состоятельная семья Отем отдыхала на их курорте два года подряд. На третий год они не приехали, и девочки стали писать друг другу письма. Со временем они стали делать это все реже, и в подростковом возрасте перестали общаться. Два года назад отец Отем, известный голливудский продюсер, оказался замешан в скандале, и ей пришлось покинуть Лос‑Анджелес. Так она оказалась в «Мунлайт ридж» в качестве штатного свадебного организатора.

Их дружба возродилась, и сейчас Отем устраивала все свадьбы и другие торжественные мероприятия на курорте. Доход от них они с Джеймсоном делили пополам. Помимо этого, она в частном порядке организовывала свадьбы в Эшвилле.

Сняв темные очки, Отем подошла к Молли и положила ладонь ей на плечо.

– Ты в порядке? – мягко спросила она.

Конечно, в порядке.

Молли с грустью посмотрела на репродукцию Дега на противоположной стене. На ней была изображена балерина в пышной пачке и на пуантах. В подростковом возрасте Молли была многообещающей танцовщицей, но в то давнее лето она осталась без своего любимого балета и многих других вещей.

– Не совсем, – честно призналась Молли, села на деревянный подоконник и пожала плечами. – Меня задело то, что, хотя я проработала здесь всю свою жизнь, если не считать тех лет, когда я училась в колледже, Джеймсон счел необходимым вызвать сюда своего старшего сына для управления курортом.

– Возможно, Мак будет слишком занят своими делами и не будет мешать тебе работать, – предположила Отем.

– Пожалуй, ты права. Может быть, сыновья просто сказали Джеймсону, что они поочередно будут здесь жить и присматривать за курортом, чтобы он не беспокоился. Может, никто из них не собирается устанавливать здесь свои порядки.

Молли уставилась в окно, пытаясь разобраться в своих эмоциях. Она переживала за Джеймсона, нервничала перед встречей с Маком после его пятнадцатилетнего отсутствия. Помимо этого, ее раздражало, что у нее не было полномочий для того, чтобы управлять «Мунлайт ридж» по‑своему. Вдобавок к этому она боялась, что Мак начнет командовать и нарушит привычный уклад.

– Я могу все еще злиться на Мака за то, что он меня бросил? – спросила Молли подругу.

Отем нахмурилась:

– Молли, это было давно. Вы были детьми. Девяносто процентов подростковых романов заканчиваются расставанием.

Наверное, это было так, но для Молли Мак был чем‑то большим, нежели подростковое увлечение. Прежде чем стать ее бойфрендом и первым мужчиной, он долго был ее лучшим другом. Помимо Джеймсона, он был единственным человеком, который ее защищал.

Он уехал, ничего ей не объяснив и даже не попрощавшись, и это опустошило ее. Месяцы, последовавшие за его отъездом, были самыми долгими в ее жизни. Отчасти они стали причиной ее дурного поступка, за который она до сих пор себя осуждала.

– Поговори со мной, Мол.

Что она могла ей сказать? Отем знала, что покойный отец Молли был финансовым директором в «Мунлайт ридж» и обкрадывал Джеймсона. Что семья Хаскелл была вынуждена покинуть «Мунлайт ридж», когда Молли было тринадцать, и для нее это было трагедией, потому что в этом месте жили все, кто был ей по‑настоящему дорог. Отем знала историю отношений Молли и Мака.

Но Отем не знала о преступлении, которое совершила Молли, когда ей было семнадцать.

– Нам с Маком будет некомфортно работать бок о бок. Мак не раз до этого навещал Джеймсона, но ко мне ни разу не зашел, чтобы извиниться за то, что бросил меня. За то, что не подходил к телефону, когда я звонила. За то, что не ответил ни на одно из моих многочисленных электронных писем и сообщений.

Молли никогда не простит его за то, что обошелся с ней так, словно она была вещью, которую он использовал, а затем выбросил за ненадобностью. С нее достаточно ее родственников, которые относятся к ней подобным образом.

С годами она стала более целеустремленной и уверенной в себе, и Маку придется с ней считаться.

Она расправила плечи:

– Я справлюсь с Маком Холлоуэем.

– Хорошо. Можно узнать, каким образом? – спросила Отем.

Мак, наверное, ждет, что она разразится гневной тирадой. В детстве она высказывала свое мнение по любому поводу, и он думает, что она такая же, как раньше.

Но Молли не собиралась быть непредсказуемой.

– Я буду вести себя с ним так же, как с другим временным начальником. Я буду держаться с ним вежливо, но отстраненно, как настоящий профессионал.

Изогнутые брови Отем поднялись.

– Думаешь, у тебя получится?

В ее голосе слышалось сомнение, но Молли решительно кивнула:

– Я справлюсь.

Отем потрепала ее по плечу:

– Сейчас мы это узнаем, потому что сюда едет машина.

Обнявшись с Отем, Молли сделала глубокий вдох, вышла из своего кабинета и направилась к узкой служебной лестнице. У старинного особняка с двумя огромными крыльями была внушительная главная лестница, но ею пользовались только гости.

В тридцатых годах двадцатого века во времена сухого закона первый владелец этого дома устроил здесь подпольный бар для своих богатых друзей. К нему вели потайные ходы и коридоры. Пройдя по одному из таких коридоров, Молли вышла в огромный холл через потайную дверь. Помахав администратору по имени Гарри за главной стойкой, она начала пересекать холл, остановившись для того, чтобы поправить тюльпан в одной из цветочных композиций.

«Мунлайт ридж» принадлежал Джеймсону, но Молли считала это место своим домом. По окончании колледжа она вернулась сюда работать на Джеймсона, потому что чувствовала себя виноватой перед ним. Она любила каменные стены особняка, увитые плющом, просторные комнаты, наполненные антиквариатом и произведениями искусства, большие зеленые лужайки и великолепное озеро на территории курорта.

Выйдя на улицу, Молли стала наблюдать за черным спортивным автомобилем, двигающимся по подъездной дороге. В какой‑то момент она увидела широкоплечую фигуру за рулем.

Мак вернулся.

Сглотнув, Молли напомнила себе, что давно разлюбила Мака. Что она не тосковала по нему все эти пятнадцать лет. У нее было несколько ухажеров. Она ходила с ними на свидания, но ни один из них не смог завоевать ее сердце. По правде говоря, она им этого не позволяла, потому что ее вполне устраивало одиночество. Уж лучше быть одной, чем страдать из‑за мужчины.

Остановившись, Мак заглушил мотор. Сделав глубокий вдох, Молли соединила руки за спиной и попыталась придать своему лицу серьезное выражение. Она не была уверена, что это удалось, потому что ей предстояла встреча с человеком, которого хотелось придушить.

«Успокойся, Молли. Все это было так давно».

Мак вышел из машины, и у Молли перехватило дыхание. В восемнадцать лет Мак был неуклюжим долговязым парнем с копной непослушных волос. Сейчас его густые черные волосы были модно подстрижены и уложены, а щеки и подбородок покрывала темная щетина. Нескладный парень из прошлого куда‑то исчез, и его место занял привлекательный мужчина. Но Молли сразу его узнала, потому что его разрез глаз и овал лица, унаследованные от отца‑корейца, не изменились.

Но самая большая перемена произошла с его телом. Уже в школьные годы Мак был выше шести футов ростом, но тогда он был худым и угловатым. С годами он возмужал, его плечи и грудь стали шире. Под белой рубашкой, которую трепал ветер, угадывались мощные бицепсы и твердые мышцы пресса. Похоже, он часто посещает спортзал.

Чувствуя, как внизу ее живота разливается расплавленный огонь, а соски твердеют под одеждой, Молли поняла, что ее по‑прежнему влечет к Маку. Но, будучи взрослой женщиной, она знала, что между любовью и сексуальным влечением существует огромная пропасть. Что каждая половозрелая женщина подсознательно ищет сильного красивого партнера, чтобы у ее потомства были хорошие гены.

Когда Мак наконец повернулся и посмотрел на Молли, лицо его было непроницаемым.

– Привет, Молли, – произнес он сексуальным, бархатистым голосом.

Ее колени внезапно начали дрожать, и она, не сдвинувшись с места, ответила:

– Привет, Мак.

Засунув руки в карманы дорогих черных брюк, Мак обошел капот и остановился у нижней ступеньки лестницы.

– Я иду к Джеймсону. Есть что‑то, что мне следует узнать, прежде чем я его увижу?

Молли слегка пожала плечами:

– Он раздражительный и требовательный. Сегодня утром он уволил очередную сиделку.

На лице Мака промелькнуло беспокойство.

– Очередную? И сколько всего их было?

– Одну он уволил на этой неделе, еще двух – на прошлой.

Мак запустил пальцы в свои слегка вьющиеся волосы.

– Ему нужна сиделка, Молли. Его нельзя оставлять одного.

Услышав обвинительные нотки в его тоне, Молли почувствовала раздражение.

– Я делаю все, что в моих силах. Я пытаюсь одновременно управлять курортом и присматривать за Джеймсоном. Мне удалось убедить последнюю сиделку остаться до твоего приезда. Тебе нужно найти такого человека, который не будет перед ним робеть, когда он будет кричать.

– Он кричит не со зла. Он просто расстроен.

Молли раздражало, что он рассказывает ей о человеке, которого она знает и любит с детства. О человеке, которого она, к сожалению, предала через несколько месяцев после того, как Мак покинул «Мунлайт ридж».

«Сейчас не время об этом думать, Молли», – сказала она себе.

Чтобы Мак не заметил, что ее задели его слова, она заставила себя улыбнуться.

– Твоя поездка прошла хорошо?

– Тебе не все равно?

«Конечно, все равно», – подумала Молли, продолжая наигранно улыбаться.

Запрокинув голову, Мак окинул взглядом трехэтажное каменное здание отеля, увитое плющом. Он вырос здесь, так же, как и она. Он жил в доме Джеймсона, находящемся неподалеку, а она до того, как ей исполнилось тринадцать лет, – в доме управляющего за фруктовым садом в задней части курорта. Она неожиданно вспомнила, что восьмилетний Мак смотрел на это здание подобным образом. У него было такое выражение лица, словно он не мог поверить в то, что находится здесь.

– Ты будешь жить в доме Джеймсона? – спросила она.

У Мака был такой вид, словно он съел лимон.

– Раз у него нет сиделки, думаю, мне придется на какое‑то время поселиться у него. Мы сможем проводить больше времени вместе и вдоволь наговориться.

Молли кивнула.

– Мне пора возвращаться к работе. Я была бы тебе очень признательна, если бы ты занялся поисками новой сиделки. Возможно, тебе удастся найти кого‑то, кто останется здесь надолго.

Потому что сам он здесь не задержится. В этом Молли была абсолютно уверена.

Глава 2

Услышав, как в приоткрытую дверь ее кабинета постучали, Молли устало подняла голову и увидела еще одного человека, которого не хотела видеть.

Миниатюрная, со светлыми волосами до пояса и ярко‑голубыми глазами, Бет была похожа на ангела, но Молли знала, что возлюбленная ее брата Гранта капризна и эгоистична и что она умело манипулирует другими людьми. Одним словом, Бет отлично вписывалась в семью Хаскелл.

– Что тебе нужно? – сухо спросила Молли.

Полгода назад Грант потребовал, чтобы она нашла для Бет работу на курорте. Молли отнесла Джеймсону ее резюме, надеясь, что из этой затеи ничего не выйдет. Но у Бет был опыт работы бухгалтером, и Джеймсон ее нанял, потому что у него были проблемы с ведением бухгалтерской отчетности. Молли знала, что с появлением Бет они лишь усугубились. До того как Джеймсон попал в больницу, она сказала ему об этом, и он обещал разобраться в ситуации. Молли уволила бы Бет, но наем и увольнение персонала не входили в ее компетенцию.

– Слышала, что Мак Холлоуэй приехал.

– Если ты пришла для того, чтобы делиться со мной своими глупыми наблюдениями, тебе лучше уйти.

– Я знаю, что когда‑то у вас с Маком были отношения, но я не советовала бы тебе ничего ему рассказывать.

У Молли начала болеть голова, и она помассировала виски кончиками пальцев. Когда месяц назад она узнала, что ее братья проиграли в карты деньги, которые дала матери для оплаты коммунальных счетов, она в очередной раз сказала своей семье, что с нее хватит, и им придется справляться без ее помощи. В ответ на это ее мать Виви заплакала и назвала ее плохой дочерью. Грант ударил кулаком по стене, а Винсент, другой брат Молли, заявил, что ей платят слишком много денег, и она должна делиться ими со своей семьей.

Когда ее родственники немного успокоились, они, как обычно, прибегли к шантажу. Они сказали ей, что, если она не будет им помогать, Джеймсон узнает, что она украла у него две тысячи долларов, когда была подростком. Что они намекнут ему, что она такая же, как ее отец, и обкрадывала его все эти годы.

Джеймсон уволил ее отца за то, что тот из‑за своего пагубного пристрастия к азартным играм украл у него более ста тысяч долларов, и выдвинул против него обвинения. Ее отец был освобожден до суда под залог. Джеймсон дал Хаскеллам две недели на то, чтобы освободить дом. В тот день, когда к ним приехали перевозчики мебели, глава семьи рухнул на пол без сознания. После того, как «скорая» увезла его в больницу, Молли больше не видела отца живым.

После его смерти Джеймсон, несмотря на скандал, позволил Хаскеллам остаться в доме на территории «Мунлайт ридж». Это был великодушный жест с его стороны, но мать и братья Молли так не считали. Она помнила многочисленные перепалки Джеймсона и Виви. Он требовал, чтобы она приструнила своих сыновей‑хулиганов, а она обвиняла его в смерти своего мужа, у которого из‑за стресса случился инфаркт.

Братья Молли совсем распоясались. Они купались нагишом в озере, слушали музыку на полную громкость и всячески досаждали ВИП‑гостям. В конце концов Джеймсон не выдержал и потребовал, чтобы они покинули территорию курорта. Молли было всего тринадцать лет, но она прекрасно понимала, почему Джеймсон не хотел видеть Хаскеллов. Она и сама устала от своих безалаберных родственников.

Несколько недель назад она, устав от чувства вины и угроз своей семьи, набралась смелости и решила наконец разорвать порочный круг и сказать Джеймсону правду. Вернуть ему две тысячи долларов с процентами, и, если он ее уволит, спокойно уйти и смириться с этим. Но прежде чем она успела это сделать, Джеймсон попал в больницу. Теперь после операции на головном мозге он должен избегать стресса, так что ей придется повременить со своим признанием. Еще она решила переместить Бет на другую должность, но ей пришлось бы нанять еще одного бухгалтера, а у нее не было таких полномочий. Поэтому ей придется тщательно перепроверять работу Бет и продолжать выполнять требования своих родственников, пока Джеймсон не восстановится.

Молли посмотрела на Бет с нескрываемой неприязнью:

– Ты понимаешь, что это шантаж, не так ли?

Бет пожала плечами:

– Тебе следовало бы продолжать помогать своей семье и без угроз.

Разозлившись еще сильнее, Молли хлопнула ладонью по столу:

– Мои братья старше меня, и они оба не работали ни дня в своей жизни. Моя мать не задерживалась ни на одном рабочем месте дольше трех месяцев. Почему я должна им помогать?

– Потому что ты получаешь непомерно высокую зарплату и можешь себе это позволить, – произнесла Бет беспечным тоном.

– Тебе Джеймсон тоже хорошо платит!

– Речь идет о твоей семье, а мои деньги – это только мои деньги.

– Когда Джеймсону станет лучше, я признаюсь ему в том, что сделала много лет назад. Возможно, он меня уволит. Я потеряю работу, зато освобожусь от своей семейки.

Бет дерзко улыбнулась:

– Тебе не хватит смелости от них избавиться, в противном случае ты уже давно разорвала бы с ними отношения. Ты все еще надеешься, что они исправятся, и вы, взявшись за руки, будете петь у костра «Будь рядом с нами, Господь».

Молли потупилась. Она всегда мечтала иметь крепкую, дружную семью. Ее мать никогда ее не поддерживала. Молли сомневалась в том, что Виви хоть немного ее любила. Грант и Винсент были ненадежными и думали только о развлечениях и удовольствиях. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что она привязалась к Холлоуэям, потому что всегда хотела быть частью дружной семьи. В Джеймсоне она видела отца и наставника, в Трейвисе и Грее – братьев, а в Маке… Она думала, что однажды они с Маком создадут свою собственную семью.

Молли встретилась взглядом с Бет, и та продолжила:

– Все будет зависеть только от тебя, Молли. Не рассказывай ничего своему бывшему бойфренду, продолжай оплачивать счета своей семьи, и Джеймсон ничего не узнает. Ты ведь не хочешь его расстраивать, правда? Вдруг ему станет хуже, если он узнает правду.

Бет издевательски улыбнулась, и Молли захотелось запустить в нее чем‑нибудь. Но прежде чем эта мысль успела оформиться в ее голове, Бет уже выскользнула в коридор.

«Ну и денек сегодня», – раздраженно подумала Молли.

Час спустя Мак стоял возле приоткрытой двери кабинета Молли. Вместо того чтобы сразу в нее постучать, он какое‑то время смотрел на свою давнюю подругу и первую любовь. Молли была так же стройна, как и в семнадцать лет. У нее были длинные ноги, округлые бедра и высокая упругая грудь, которая когда‑то идеально помещалась в его ладонях.

Ее дедушка по отцовской линии был кубинцем, а у ее матери были скандинавские корни.

У Молли была копна упругих светлых кудрей, смуглая кожа, прямой нос и довольно большой рот с пухлой нижней губой. Но наиболее сильное впечатление на Мака всегда производили ее глаза цвета морской волны, которые иногда меняли цвет на зеленый. Ободок радужной оболочки был темно‑синим. Ее ресницы были темными, длинными и густыми, брови – красиво изогнутыми.

Пятнадцать лет назад он безумно ее любил. Она была для него светом в окошке, смыслом его жизни, и он собирался в будущем на ней жениться.

В ту ночь, когда произошла авария, все изменилось. Вчера вечером он вспоминал события той ночи в мельчайших подробностях.

Когда его грузовик слетел с шоссе, в голове у него прозвучал голос его биологического отца: «Ты убил свою мать, и теперь твои братья, возможно, тоже мертвы. Оставить тебя было лучшим из всех принятых мной решений».

С течением времени воспоминания нисколько не поблекли. Они были такими отчетливыми, словно все произошло только вчера. Мак вел свой грузовик Ф‑150. Грей сидел рядом с ним, а Трейвис с краю, у дверцы. Была сильная гроза. Ветер сотрясал грузовик, дворники с трудом справлялись с потоками дождя, свет фар едва прорезал темноту впереди. Трейвис злился на своих братьев за то, что они увезли его от его подружки, и не переставал ворчать с того момента, как они покинули парковку ресторана. Мак велел Трейвису заткнуться, потому что тот мешал ему сосредоточиться на дороге. Грей, обычно выступавший в роли примирителя, в этот раз, напротив, подлил масла в огонь. Начав орать на Трейвиса, Мак попытался успокоить обоих, отвлекся и не заметил в темноте изгиба дороги. Кто‑то закричал, грузовик перевернулся и упал в овраг.

Это произошло по его вине. Он потерял контроль и чуть не погубил своих братьев. Мак и Грей отделались царапинами и ушибами, а Трейвис серьезно повредил ногу. Из‑за этого он лишился футбольной стипендии, не смог поступить в престижный колледж и был вынужден поменять свои планы на жизнь.

Когда Мак терял контроль, могли произойти ужасные вещи. Человеком, который был способен заставить его потерять контроль, была Молли. Именно поэтому он ушел от нее, ничего ей не объяснив. Для Мака любить – означало терять контроль, и он не мог допустить, чтобы это произошло снова.

Сделав глубокий вдох, Мак вспомнил, как через несколько лет после своего примирения с Джеймсоном он приехал в гости к отцу и решил объясниться с Молли. Он подумал, что они уже не дети и смогут забыть прошлые обиды. Приехав в «Мунлайт ридж» в жаркую июльскую субботу, он пошел искать Молли и в конце концов нашел ее на пруду на северо‑западной границе курорта.

Раньше они часто ходили туда пешком – пересекали покрытый сталью мост и направлялись по заросшей тропинке через лесок к небольшому пруду. Гости курорта никогда не приходили на этот пруд, и Мак с братьями и Молли сделали его своим излюбленным местом для купания. Именно там они построили домик на дереве, в котором любили проводить вечера.

Мак помнил, как он вышел к пруду из‑за деревьев и увидел Молли, стоявшую на берегу в бикини. В паху у него вмиг все напряглось. Ему захотелось подойти к Молли, заключить ее в объятия и заняться с ней любовью на ее пляжном полотенце.

Борясь со своим желанием, он вспомнил их с Молли планы на будущее. Они хотели построить дом, родить и усыновить детей, завести собак и часто обсуждали свою будущую совместную жизнь.

Внезапно Мака охватило такое сильное чувство тоски и сожаления о неосуществившихся планах, что у него сдавило грудь.

Молли вынуждала его терять над собой контроль, а поскольку контроль был для него важнее всего, он повернулся и ушел, решив, что довольствоваться поверхностными отношениями и отвечать только за себя намного проще.

После этого он стал приезжать в «Мунлайт ридж» еще реже и не задерживался здесь дольше, чем на один день. Но в этот раз он застрял на пару месяцев, и ему придется научиться взаимодействовать со старшим менеджером курорта. Эту должность занимала Молли.

Проведя ладонью по лицу, Мак попытался успокоиться. Напомнив себе, что он здесь для того, чтобы работать, а не прохлаждаться, постучал в дверь.

Молли подняла голову, и ее глаза слегка расширились. Затем она поднялась и так резко отодвинула назад стул, что он ударился о стеллаж за ее столом.

– С Джеймсоном все в порядке?

– Почему должно быть иначе?

– У тебя странное выражение лица.

Вот черт. Похоже, ему не удалось изобразить на лице невозмутимость.

– Джеймсон в порядке, Молли. Я заглянул к нему. Он спит. Я не стал его будить, решив, что сон для него полезнее, чем новость о моем приезде.

Молли закрыла глаза. Ее лицо выражало облегчение.

– Хорошо, – сказала она, снова открыв глаза. – Чем я могу быть тебе полезна?

– Итак, мы смогли уговорить Джеймсона оставить на время работу только при условии, что его сыновья будут поочередно управлять курортом, пока он выздоравливает.

Молли кивнула, и ее кудри качнулись.

– Но я здесь, так что тебе не о чем беспокоиться. Я сама прекрасно управляю курортом, так что ты можешь заниматься своими делами.

– А Джеймсон считает, что ты не справишься в одиночку.

В глазах Молли промелькнула тревога.

– Видимо, он мне не доверяет.

Это было не так. Джеймсон доверял Молли, как самому себе.

– Перестань себя накручивать, – отрезал Мак. – Курорт огромный, и у Джеймсона всегда было двое менеджеров. Сейчас ты единственный менеджер. Почему?

Немного помедлив, Молли села на свое рабочее место и откинула со лба волосы.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду, Мак?

– Если бы ты этого не понимала, ты не была бы старшим менеджером курорта.

Выругавшись себе под нос, Молли указала ему на свободный стул:

– Хорошо. Ты хочешь узнать правду?

– Я всегда хочу знать правду, Молли.

– Я нисколько в этом не сомневаюсь, – ответила Молли, не скрывая своего скептицизма.

Прежде чем Мак успел спросить, почему она отпустила этот комментарий, она начала рассказывать ему о растущих расходах и падающей прибыли. Курорт был старомодным и нуждался в ребрендинге. Клиентов было слишком мало, и много номеров пустовало. Кроме того, дизайн интерьера номеров был устаревшим, а еда, которую готовили на кухне отеля, не отличалась разнообразием.

По крайней мере, она не смотрит на «Мунлайт ридж» сквозь розовые очки.

– Думаю, у отдыхающих создалось впечатление, что это место подходит только состоятельным пенсионерам, поэтому молодые люди с деньгами сюда не приезжают.

– У тебя есть идея, как это можно изменить? – спросил Мак.

Говорить о бизнесе с Молли было намного легче, нежели обсуждать с ней прошлое, но он знал, что однажды ему придется ей объяснить, почему уехал, не попрощавшись.

Наклонившись, Молли выдвинула ящик стола, достала оттуда папку и положила ее перед Маком:

– Да, есть. Я потратила много времени, разрабатывая план модернизации курорта. Мы с Джеймсоном собирались проанализировать нашу бизнес‑модель, внести изменения в маркетинговую стратегию и найти способы сократить расходы, но он внезапно заболел.

Мак постучал кончиком пальца по папке:

– Я это прочитаю, и мы с тобой обсудим то, что ты собиралась обсудить с Джеймсоном.

– Я в это поверю, только когда это произойдет, – произнесла с сарказмом Молли.

– Я не лгу, Молли. Если я говорю, что собираюсь что‑то сделать, я это сделаю.

Поднявшись, Молли подошла к окну и сложила руки на груди:

– Прости, Холлоуэй, но я не верю ничему из того, что ты говоришь.

Мак понимал, что разговора о прошлом ему не избежать, но он не думал, что этот разговор состоится уже сегодня. Он решил, что должен начать с извинений, но те несколько фраз, которые пришли на ум, показались ему неправильными. Тогда он остановил свой выбор на самых простых словах:

– Прости, что уехал, не попрощавшись, Молли.

Она долго не отвечала, а затем наконец посмотрела на него, неодобрительно подняв бровь.

– И это все, что ты можешь мне сказать? Лишь жалкое «прости»?

Молли была в ярости. Ее глаза горели так же, как в тот день, когда ее братья засунули ей за шиворот лягушку.

– Ты не собираешься извиниться передо мной за то, что не дал мне знать, что с тобой все в порядке? За то, что ты выбросил меня из своей жизни как что‑то ненужное и уехал, ничего мне не объяснив. Мы с тобой в первую очередь были друзьями, Мак, а с друзьями так не поступают.

Его охватило чувство стыда, и он закрыл глаза. Больше всего на свете ему сейчас хотелось оказаться в своем офисе в Нашвилле или на одном из своих пивоваренных заводов и обсуждать ферментацию, дрожжи, сухое охмеление и выход продукции. Ему совсем не хотелось находиться здесь и обсуждать прошлое.

Главным образом потому, что Молли была права. Он плохо с ней обошелся, и у его поступка могло быть только одно оправдание: он ее не заслуживал, так же как не заслуживал ничего хорошего в жизни. Отказ от Молли был одним из наказаний за аварию, виновником которой он был.

Еще это был способ вернуть самоконтроль, потому что любовь нельзя контролировать.

– Мне жаль, что я причинил тебе боль.

Что еще он мог ей сказать?

Молли медленно повернулась и пронзила его взглядом:

– Но ты не просишь прощения за то, что оставил меня одну, за то, что сбежал, даже не попрощавшись.

Мак не мог ей сказать, что если бы он пришел к ней прощаться, то не смог бы уехать. Если бы она попросила его остаться, он остался бы, потому что сильно ее любил.

Он подвел своих братьев и отца. Он не заслуживал иметь семью. Для него намного проще быть одному, но ему хватило духу признаться в этом только самому себе.

Засунув руки в карманы своих черных брюк, Молли с непроницаемым выражением лица кивком указала ему на дверь:

– Тебе, наверное, нужно разобрать вещи и устроиться в доме. Пока ты будешь это делать, я распоряжусь, чтобы в кабинете Джеймсона сделали уборку. Им не пользовались несколько недель.

«Слава богу, – подумал Мак. – Тема закрыта».

Он кивнул:

– Спасибо, Эм.

Произнеся старое прозвище Молли, он поморщился. Когда они были детьми, Джеймсон называл их Эм энд Эм. Но они давно уже не дети, и, если он собирается работать вместе с Молли, ему не следует выходить за рамки деловых отношений.

– Когда Джеймсон проснется, я узнаю у него, почему он увольняет сиделок, – добавил он.

– Думаешь, это поможет?

Его отец упрям, как стадо ослов, поэтому их разговор ничего не изменит.

– Я могу лишь попытаться. Возможно, он знает, какая сиделка ему нужна.

– Ага, конечно. – В голосе Молли слышался скептицизм.

– Я разработаю план.

Когда он поставил перед собой цель, никто и ничто не может заставить его свернуть с намеченного пути. Именно благодаря этому качеству он создал сеть пивоварен и гастрономических пабов и к тридцати годам стал миллионером. Работа занимала главное место в его жизни, и он не собирался ничего менять.

– Когда ты найдешь для него подходящую сиделку, ты сможешь перебраться в один из коттеджей на берегу большого озера, если захочешь.

Мак заметил синеватые круги у нее под глазами. Очевидно, она испытывала стресс и усталость.

Он знал, что она любит Джеймсона и переживает за него и за курорт. Конечно, у «Мунлайт ридж» сейчас есть определенные проблемы, но ситуация не настолько серьезна, чтобы так переживать.

Что на самом деле так сильно беспокоит Молли? И какое ему до этого дело?

Мак подумал над ее предложением. Коттеджи располагались в живописном месте и были хорошо обставлены, но ему хотелось уединения в свободное время.

– Нет, я не хочу постоянно сталкиваться с гостями. Есть еще какие‑нибудь варианты?

– Дом управляющего, в котором я жила раньше, сейчас пустует.

– Почему ты там не живешь?

– Тот дом слишком велик для меня. Я спросила у Джеймсона, могу ли я превратить комнаты над конюшней в квартиру, и он разрешил. Сейчас я живу там.

Конюшня находилась неподалеку от дома управляющего. Полоса леса и огромная стоянка для автомобилей отделяли эти два здания от остальных коттеджей.

Мак помнил, что у дома управляющего есть большая веранда, и из его окон открываются прекрасные виды на Голубой хребет. Пожалуй, там ему будет комфортно.

– Твой старый дом мне подойдет. Я возьму ключи на стойке администратора.

– Не надо.

Вернувшись к своему рабочему столу, Молли достала из ящика ключ и бросила его Маку. У него была хорошая реакция, и он его поймал.

– Если у тебя больше нет ко мне никаких вопросов, не мог бы ты меня оставить? У меня много работы.

Кивнув, Мак медленно поднялся, подошел к Молли и убрал ей за ухо светлый завиток, упавший на лицо. Ее кожа по‑прежнему была нежной и бархатистой.

– Я рад нашей встрече, Мол.

Молли резко отстранилась:

– Слишком поздно, Мак. Иди. Мне нужно работать.

Чтобы устоять перед искушением и не поцеловать ее, Мак отошел в сторону.

– Пожалуйста, запланируй на два часа собрание руководящего персонала. Я хочу провести SWOT‑анализ. Мне нужно узнать наши сильные и слабые стороны, возможности и…

– Я магистр делового администрирования, Холлоуэй. Я знаю, что такой SWOT‑анализ, черт побери! – возмутилась Молли.

Точно. Джеймсон рассказывал ему о ее достижениях.

– Итак, руководителей отделов. Мы все обсудим, найдем ошибки и выработаем план дальнейших действий, – сказал ей Мак.

Молли указала кивком на папку, лежащую на столе:

– Я это уже сделала.

– Принеси на собрание копии своих документов. Уверен, ты проделала серьезную работу, но я все же хочу узнать мнение других менеджеров.

Молли посмотрела на него так, словно он спятил.

– Они не успеют подготовить отчет за четыре часа!

– Мне не нужно от каждого детальное исследование в блестящей папке. Только мнение об имеющихся проблемах, – сказал он, направляясь к выходу. – Встречаемся в два часа в конференц‑зале.

Открыв дверь, он обернулся:

– Надеюсь, мы не позволим прошлому повлиять на наши рабочие отношения, Молли.

Ее глаза неистово сверкнули. В гневе она была еще красивее.

Она указала ему на дверь:

– Убирайся из моего кабинета!

Подчинившись, Мак переступил через порог, захлопнул дверь и прижался к ней лбом.

«Отличная попытка помириться, Холлоуэй», – подумал он.

Глава 3

Неделю спустя Молли, покинув офис, шла по извилистой садовой дорожке в сторону дома Джеймсона. Мак еще не нашел для него сиделку и вместо того, чтобы управлять бизнесом, присматривал за отцом. Райли, одна из уволенных сиделок, заходила дважды в день измерить жизненные показатели больного. Судя по многочисленным текстовым сообщениям, которые Молли получала от Джеймсона, он был недоволен своим сыном. Поприветствовав двух золотистых ретриверов, которых звали Трабл и Нонсенс, Молли вошла в дом через черный ход. Она пересекла сначала кухню с открытой планировкой, затем столовую с деревянными балками на потолке. Несколько лет назад Джеймсон превратил не использовавшееся по назначению здание конюшни в жилой дом со спальнями на втором этаже и огромной столовой на первом. В нем был длинный стол, за которым должны были поместиться его сыновья с женами и детьми. К сожалению, пока ни один из его сыновей не имел ни жены, ни детей.

Семья – это что‑то непредсказуемое. У Джеймсона была крепкая дружная семья, но она разрушилась после одного несчастного случая. У Молли были два брата и мать, но они ее не любили и сделали из нее дойную корову. Из‑за того, что они ее шантажировали, она не могла разорвать с ними отношения. Джеймсон был ей ближе, чем все ее кровные родственники, и ее приводила в ужас одна лишь мысль о том, что он может ее прогнать, когда она признается ему в своем преступлении. В этом случае она потеряет дом, работу, а также любовь и уважение человека, который фактически заменил ей отца.

Но если она будет продолжать молчать, сможет ли она уважать себя и жить в ладу со своей совестью?

Нет, не сможет.

Но сейчас был неподходящий момент для признания, потому что доктор Белл, лечащий врач Джеймсона, предупредила ее о том, что больному необходимо избегать стресса в течение следующих нескольких месяцев.

Молли положила руки на блестящую поверхность обеденного стола и уставилась на нее. Что ей делать?

Остается лишь добросовестно выполнять свои обязанности и ждать полного выздоровления Джеймсона. Пока ей вполне терпимо работалось с Маком. Большую часть времени он проводил с Джеймсоном и, как она и предполагала, дистанционно управлял своим бизнесом. Каждое утро ровно в девять он звонил ей и спрашивал, есть ли какие‑то проблемы.

Единственной проблемой был его глубокий бархатистый голос, который пробуждал в ней сексуальное желание.

– Молли?

Она так резко выпрямилась, что у нее закружилась голова, и Молли схватилась за спинку ближайшего стула, чтобы сохранить равновесие. В следующий момент сильные руки Мака удержали ее за плечи и не позволили ей упасть. Тогда Молли совершила большую ошибку. Сделав глубокий вдох, она почувствовала его запах и тут же мысленно перенеслась в те летние вечера, когда они купались нагишом в пруду, а затем лежали в домике на дереве, смотрели на звезды и неумело изучали тела друг друга.

Молли встретилась взглядом с Маком, и он притянул ее к себе. Разум приказал ей вырваться из его объятий, но ее ноги отказались подчиниться. Руки Мака скользнули вниз по ее рукам, и он, соединив свои пальцы с ее, прижался губами к ее губам. Встав на цыпочки, Молли закрыла глаза и ответила на его поцелуй. У нее возникло такое ощущение, будто наконец вернулась домой после долгих странствий, и она тут же прогнала эту мысль.

Положив руку ей на ягодицы, Мак крепче прижал Молли к себе, и она почувствовала, как сильно он возбудился.

Ей следовало немедленно прекратить это безумие, но вкус его губ опьянил ее. Она обвила руками шею Мака, запустила пальцы в его шелковистые волосы и тихо застонала. В ответ на ее отчаянный призыв его язык ворвался вглубь ее рта и начал страстную дуэль с ее языком. Долгой разлуки словно и не бывало. Она снова чувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, чье тело отзывалось на каждое прикосновение Мака. Молли едва удержалась от того, чтобы не потереться о его бедра, но вытащила края рубашки из‑за пояса его брюк карго. Мышцы пресса были твердыми словно сталь, и ей не терпелось провести по ним ладонью.

Они должны остановиться, пока не…

Нет, не так быстро. Она хочет, чтобы его пальцы и его губы прикоснулись к ее соскам, а затем…

Неожиданно Мак отстранился. Учащенно дыша, Молли вопросительно посмотрела на него, и он указал ей в сторону кухонной двери.

– Кто‑то пришел, – еле слышно произнес он.

Лицо Молли вспыхнуло. Повернувшись лицом к двери, она увидела миниатюрную женщину. Гьяда много лет назад была экономкой в «Мунлайт ридж». Молли давно ее не видела.

Забыв о смущении, Молли подбежала к Гьяде и заключила ее в объятия.

– Боже мой, Гьяда, как же я рада тебя видеть!

Пожилая женщина взяла в ладони ее лицо:

– Cara mia[1], ты такая красивая. И такая взрослая!

– Когда ты приехала в город? – спросила Молли. – Ты по‑прежнему живешь вместе со своей сестрой во Флориде?

Лицо Гьяды погрустнело.

– Она умерла несколько месяцев назад.

– Мне очень жаль, – пробормотала Молли, затем, надеясь, что ее лицо больше не заливает краска смущения, указала ей на Мака: – Думаю, ты помнишь Мака?

Наклонившись, Мак расцеловал Гьяду в обе щеки:

– Я так рад тебя видеть, Гьяда.

– Мак. – Она провела ладонями по его мускулистым рукам. – Мой мальчик, ты превратился в красивого мужчину.

Мак широко улыбнулся ей, и предательское сердце Молли затрепетало.

– А ты все так же неотразима, Гьяда. Я тоже рад твоему приезду.

Гьяда перевела взгляд с него на Молли, затем снова на него:

– Вы оба очень добры ко мне. Судя по тому, что я увидела, вы оба, наверное, проклинаете меня за то, что я вам помешала.

Молли поморщилась. Гьяда была не из тех, кто ходит вокруг да около.

– Полагаю, ты приехала навестить Джеймсона? – произнес Мак с таким невозмутимым видом, словно две минуты назад они с Молли не целовались, а говорили о погоде.

– Да. Он принимает посетителей? – спросила Гьяда.

Мак кивнул:

– Он в гостиной. Тебе нужно пройти по коридору и повернуть налево. Уверен, он будет рад твоему визиту. Мы к вам присоединимся через несколько минут.

После ухода Гьяды Молли выдвинула стул, села на него и посмотрела на Мака, который встал рядом с ней, прислонившись к столу.

– Этого не должно было произойти, – сухо произнес он.

– Спасибо, капитан Очевидность, – пробормотала Молли.

– На тот случай, если ты сейчас гадаешь, будет у нас с тобой что‑то или нет, позволь мне все сразу прояснить, – продолжил он. – Ничего подобного больше не повторится. Я здесь ненадолго. Мне не нужны отношения. Даже короткие романы для меня редкость.

Молли почувствовала, как у нее вытягивается лицо. Какое самомнение! Как ему только хватило наглости предположить, что она захочет снова оказаться в его объятиях? Она всего лишь ответила на его поцелуй, не предложила ему на ней жениться.

Охваченная гневом, Молли резко поднялась и встретилась с ним взглядом:

– Ты шутишь, черт побери?! С чего ты взял, что я могу захотеть продолжения?

– Я… э‑э‑э…

Молли ударила его ладонью в грудь:

– С твоей стороны было слишком самонадеянно подумать, что, раз наши пути снова пересеклись, я захочу снова с тобой спать? Ты уехал, не сказав мне ни слова. За прошедшие годы ты ни разу мне не позвонил и не попытался передо мной извиниться. Ты мерзавец, и я лучше останусь одна до конца жизни, чем буду спать с тобой!

– В таком случае почему ты целовала меня так, словно от этого зависела твоя жизнь?

– Да ладно тебе, Мак. Перестань себя накручивать из‑за пустяка. Это был всего лишь поцелуй, – небрежно произнесла Молли, пытаясь скрыть свои истинные чувства.

– Это не было пустяком, – возразил Мак.

– Признаюсь, много лет назад ты разбил мне сердце, но я давно тебя забыла, Холлоуэй.

Мак провел ладонями по лицу. Когда их взгляды снова встретились, она прочитала в его глазах сожаление. Зная, что он собирается снова перед ней извиниться, она выставила вперед ладонь:

– Просто выслушай меня, Мак. Надеюсь, что после этого мы сможем спокойно работать вместе, не выходя за рамки деловых отношений. То, что между нами было, осталось в прошлом. В том числе, наша крепкая дружба, по которой я тосковала сильнее всего. Ты больше никогда не сможешь причинить мне боль, Холлоуэй!

Расправив плечи, она повернулась и вышла в коридор. Она заглянет к Джеймсону и Гьяде, а затем вернется в офис. Уже довольно поздно, но ей нужно работать, чтобы спасти бизнес человека, которому она многим обязана.

* * *

Проводив Молли взглядом, Мак расстроенно запустил пальцы в волосы. Что сказала бы Молли, если бы он признался ей в том, что много дней и ночей тосковал по ней всей душой. Удивилась ли она, если бы узнала, что в первые несколько месяцев после своего отъезда он часто плакал по ночам. Что он сотни раз брал в руки телефон, чтобы набрать ее номер, но в последний момент удерживался от этого.

Она понятия не имеет, что его сердце осталось с ней в «Мунлайт ридж».

После своего отъезда из Эшвилла он много учился и работал и к тридцати годам стал преуспевающим бизнесменом. У него были шикарный лофт, загородный дом в Уистлере, дорогие автомобили и огромная сумма на банковском счете. У него не было недостатка в поклонницах. Если ему нужна была компания, он мог позвонить любой из них, но делал это крайне редко.

Он работал, посещал спортзал, иногда ходил в бар с коллегами, – в общем, существовал.

Поцеловав сегодня Молли, он впервые за долгое время почувствовал себя по‑настоящему живым. Кто знает, как далеко могло бы все зайти, если бы им не помешала Гьяда.

Посмотрев на свою руку, он обнаружил, что его пальцы слегка дрожат, и выругался про себя. Это Молли так на него действовала: заставляла его дрожать и терять над собой контроль.

Так не должно продолжаться. Нужно остановить безумие, которое может стать неуправляемым. Он поговорит с Молли, извинится перед ней и предложит ей оставить прошлое в прошлом. Когда она примет его извинения, он постарается свести их общение к деловому. Он не допустит, чтобы Молли заставила его забыть о том, что для него важно. Заставила его потерять над собой контроль. Изменить его привычный мир. Снова завладеть ее сердцем.

Джеймсон расстроился, когда не смог подняться, чтобы поприветствовать вошедшую в гостиную Гьяду. Его здоровье восстанавливалось медленно, и он чувствовал себя старой развалиной.

Его бывшая экономка не сильно изменилась за прошедшие двадцать лет. Ее каштановые кудри по‑прежнему были густыми, и их нисколько не портили появившиеся в них седые пряди. В уголках ее голубых глаз появились морщинки, а бедра располнели, но для женщины под шестьдесят она отлично выглядела.

Когда Гьяда наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, он вдохнул аромат ее духов и почувствовал приятное волнение.

Много лет назад Гьяда ему нравилась, но он был занят воспитанием сыновей и развитием бизнеса и не сказал ей о своих чувствах.

Положив руки ему на плечи, Гьяда отстранилась и покачала головой:

– Джеймсон, ты ужасно выглядишь.

Отлично. Именно это он и хотел услышать.

– Гьяда, ты последняя, кого я ожидал здесь увидеть.

Сев в кресло напротив, Гьяда небрежно пожала плечами:

– Я вернулась в Эшвилл, узнала, что ты болен, и решила тебя навестить. – Ее взгляд упал на пепельницу на столике рядом с ним, и ее темные брови сошлись на переносице. – Mannaggia a te![2] – пробурчала она.

Джеймсон не знал итальянского, но понял, что она выругалась. Прежде чем он успел ответить, она взяла сигару и сломала ее.

– Ты спятила? Они дорогие!

– Ты только что перенес операцию на мозге. Разве твой лечащий врач не запретил тебе курить?

От необходимости отвечать его избавил приход Молли. Он заметил, что она выглядит усталой и напряженной, и решил, что все дело в Маке. Когда‑то эти двое, которых он в шутку называл Эм энд Эм, были безумно влюблены друг в друга. Джеймсону было больно смотреть на то, как Молли страдала после внезапного отъезда Мака, но он не вмешивался. Лишь загрузил ее работой, чтобы она отвлеклась от своих переживаний.

Он много времени проводил в больнице с Трейвисом, не понимая, что двое других его сыновей нуждались в его эмоциональной поддержке. В результате Грей отдалился от него, а Мак, считавший себя виновником аварии, сбежал из дома. Джеймсону хотелось, чтобы его сыновья были так же дружны, как в детстве, но только когда он попал в больницу, они начали снова друг с другом разговаривать.

– Ты видела Мака? – спросил он Молли.

Гьяда издала смешок, и он вопросительно на нее посмотрел. В ответ она лишь улыбнулась и пожала плечами.

Сегодня Молли была непривычно молчалива. Джеймсон надеялся, что, когда они с Маком будут вместе работать, между ними проскочит искра страсти. Эти двое созданы друг для друга, но оба слишком гордые, чтобы признать правду.

«Пусть они сами во всем разбираются», – подумал он и обратился к гостье:

– Я слышал от кого‑то, что ты окончила медицинское училище.

Когда‑то он предложил Гьяде оплатить ее обучение, но она наотрез отказалась. С Молли было то же самое. Во время учебы они обе работали, и он восхищался их упорством.

Гьяда кивнула:

– Я переехала во Флориду, чтобы быть поближе к сестре. По окончании училища я проработала более десяти лет в отделении экстренной медицинской помощи. Год назад я уволилась, чтобы ухаживать за сестрой, у которой была терминальная стадия рака. Теперь, когда ее больше нет, я не знаю, где хочу жить и чем хочу заниматься.

Джеймсон выразил ей соболезнование, после чего спросил:

– Ты не думала вернуться в Эшвилл и найти работу здесь?

Он надеялся, что она именно так и поступит, потому что ему хотелось бы видеть ее почаще.

Возможно, после своего полного выздоровления он пригласил бы ее в ресторан или театр, а затем…

Глаза Гьяды заблестели, словно она поняла, о чем он думает. У него и раньше было такое ощущение, будто эта женщина обладала способностью читать его мысли.

Гьяда закинула ногу на ногу. На ней были босоножки на танкетке. Ее ногти были покрыты ярко‑оранжевым лаком. Джеймсону всегда нравились красивые женские ноги.

– Сестра оставила мне в наследство довольно крупную сумму денег, – ответила она, – но, боюсь, мне быстро наскучит безделье. Возможно, я устроюсь на работу, но не в отделение экстренной помощи. Женщине моего возраста там уже работать тяжеловато.

– Как ты смотришь на то, чтобы поработать сиделкой упрямого, раздражительного человека, который перенес операцию на головном мозге? – раздался из дверей голос Мака.

Встретившись с ним взглядом, Джеймсон нахмурился и провел большим пальцем себе по горлу. Он не хотел, чтобы Гьяда с ним нянчилась. Он был слишком горд для этого.

– Это отличная идея, – сказала Молли, посмотрев на Гьяду, которая выглядела ошеломленной. – Что ты думаешь, Гьяда? Джеймсон слишком ворчлив, и ни одна сиделка здесь надолго не задерживается.

– Ты преувеличиваешь. Я прекрасно справляюсь сам, – пробормотал Джеймсон, глядя с мольбой на Гьяду.

– Тебе нужна сиделка, – произнес Мак тоном не терпящим возражений. Пройдя глубже в комнату, он обратился к Гьяде: – Нам, правда, нужен человек, который помогал бы ему, иначе мы все здесь переругаемся. Учитывая то, каким невыносимым он бывает, мы предлагаем тебе щедрое жалованье. Мы позаботимся о том, чтобы у тебя было достаточно времени для отдыха.

Гьяда выглядела так, словно всерьез обдумывала предложение Мака.

– Я буду жить здесь? – спросила она.

Мак кивнул:

– Здесь три комнаты для гостей. У одной из них своя ванная, у двух остальных общая ванная. К самой большой комнате, которую ты займешь, примыкает небольшая гостиная. Ты также сможешь ею пользоваться. В кабинете Джеймсона, который находится справа от нее, есть огромная коллекция книг. Если ты любишь читать, ты всегда сможешь выбрать там что‑нибудь на свой вкус. Еду тебе будут доставлять с кухни отеля. Тебе не придется оплачивать питание и коммунальные расходы. Тебе нужно будет только присматривать за мистером Ворчуном.

Джеймсон затаил дыхание. Он не хотел, чтобы она приняла предложение Мака, и в то же время хотел.

– Я не буду разрешать ему курить, – предупредила их Гьяда.

– Меня это устраивает, – ответил Мак.

– И меня, – весело произнесла Молли. «Предатели», – подумал Джеймсон.

– А меня нет, – пробурчал он.

– Я хочу пообщаться с его лечащим врачом и получить его указания, – сказала Гьяда.

– Я устрою вам встречу, – пообещал ей Мак.

– У меня есть право высказать свое мнение? – прорычал Джеймсон.

– Да, конечно, папа, – произнес Мак, выставив перед собой поднятые ладони.

– Мне было бы некомфортно с Гьядой. Я предпочел бы, чтобы за мной ухаживал посторонний человек.

– В таком случае тебе не следовало увольнять трех квалифицированных сиделок из агентства, – возразил Мак.

Молли посмотрела на него:

– Гьяда нам подходит, как никто другой. У нее не забалуешь. Помнишь, как она рвала и метала, когда застукала нас в бельевой кладовке?

– Я вас отругала, потому что вы ели там шоколад и вытирали грязные руки о белые полотенца, – ответила Гьяда.

– Об этой детали я забыла, – пробормотала Молли.

Гьяда самодовольно улыбнулась:

– А я нет.

Она встретилась взглядом с Джеймсоном, и он прочитал в ее глазах вызов. Возможно, они постоянно будут препираться, но с Гьядой ему, по крайней мере, не будет скучно. В отличие от предыдущих сиделок она не будет бояться ему возразить.

– Итак, ты согласен? – мягко произнесла Гьяда.

– Думаю, да. Только больше не порть мои сигары.

– Мне не придется их портить, потому что с этого момента ты перестанешь курить.

– Черта с два!

Подбоченившись, Гьяда сердито посмотрела на него:

– Спорим, что перестанешь?

– Ты не посмеешь мне указывать!

– Давай проверим.

Продолжая спорить, они не заметили, как Молли и Мак вышли из комнаты.

Глава 4

– Молли, как ты думаешь, когда прольется кровь? – спросил Мак, когда они шли назад по садовой дорожке.

Когда они выходили их калитки, он положил руку ей на поясницу, и по ее коже пробежал электрический разряд. Отойдя от него на шаг, Молли небрежным жестом откинула назад упавшие на лицо кудри.

– Через час, в лучшем случае через два.

– Я бы поставила на Гьяду. Эта женщина крепкий орешек.

Почувствовав себя неловко, Молли просто кивнула. Что она могла сказать человеку, которого когда‑то любила, но который сейчас был для нее чужим, несмотря на то что ее по‑прежнему к нему влекло?

– У меня был трудный день. Я пойду домой.

– Я тебя провожу. Я все равно хотел прогуляться. Затем я вернусь, чтобы оформить с Гьядой договор о найме. Надеюсь, она сможет сегодня же приступить к работе. Потому что я ужасная сиделка.

– А Джеймсон ужасный пациент, – пробормотала Молли, затем покачала головой. – Тебе нет необходимости меня провожать, Мак.

Он потер ладонью затылок:

– Я думаю, что нужно объясниться, потому что нам с тобой придется почти два месяца работать вместе. Нам следовало поговорить раньше, но заботиться об отце оказалось сложнее, чем я себе это представлял.

Молли поморщилась. Ей было жарко, она устала и была не в настроении говорить о прошлом.

Отойдя от него, она скрестила руки на груди:

– Один страстный поцелуй и короткий разговор пятнадцать лет спустя не изменят прошлого, Мак. Неужели ты на самом деле думал, что я так обрадуюсь твоему возвращению, что брошусь в твои объятия?

– Мы были детьми, Молли. С тех пор прошло много лет, – произнес Мак тоном, в котором слышались нотки раздражения. – Нам пора двигаться дальше.

– Как я уже говорила, Мак, я злюсь на тебя вовсе не потому, что ты со мной порвал, – спокойно ответила Молли, понимая, что выйти из себя было бы ребячеством. – Мы сейчас разговаривали бы совсем по‑другому, если бы тогда ты объяснил причину своего отъезда и попрощался со мной. Но ты ни разу мне даже не позвонил. Когда сюда приезжал навестить Джеймсона, ты избегал встреч со мной. За пятнадцать лет ни разу не попытался со мной поговорить и возобновить нашу дружбу, черт побери! А ведь мы с тобой были лучшими друзьями, Мак. С друзьями так не поступают.

Мак уставился на каменистую дорожку. Губы его сжались в тонкую линию.

– Просто поверь мне, Кудряшка, я действительно сожалею. Я не хотел причинить тебе боль и надеюсь, что ты сможешь меня простить.

Когда Молли услышала свое детское прозвище, сердце ее затрепетало, но она не могла допустить, чтобы это сбило ее с толку.

Наконец‑то она услышала нормальное извинение, которого ждала все эти годы. Но сейчас, когда его получила, она не знала, что ей говорить и делать дальше. Она понимала лишь то, что очень устала и не хотела больше спорить.

– Твои извинения приняты, – слабо улыбнулась Молли. – Я пойду домой, – добавила она, чтобы нарушить неловкое молчание.

– Наверное, нам следует поговорить о том, что произошло в столовой у Джеймсона.

У Молли не было ни малейшего желания это обсуждать.

– Это был всего лишь поцелуй, Холлоуэй, – ответила она. – Ты привлекательный мужчина, и я поддалась мимолетному соблазну. Этого больше не повторится.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

– А я думаю, что повторится.

– Ты заблуждаешься, Холлоуэй, – улыбнулась в ответ Молли. – Это было секундное помешательство. Не придавай ему слишком большого значения.

– Нас с тобой по‑прежнему друг к другу влечет.

– Мы поцеловались. Это было ошибкой. Давай о ней забудем и вернемся каждый к своим делам.

– Легче сказать, чем сделать.

– Мы можем приложить усилия. – Молли надеялась, что Мак не слышит волнения в ее голосе. – Мак, я очень устала за день и хочу отдохнуть. За нашу совместную работу не переживай. Я буду вести себя как настоящий профессионал. Между нами не будет ни личных разговоров, ни физических контактов. Ну что, мы договорились?

Мак открыл рот, чтобы возразить, но внезапно передумал. Прошло, наверное, секунд тридцать, прежде чем он наконец произнес:

– Мы можем попытаться, но я не уверен, что у нас получится.

«Опять двадцать пять!» – тяжело вздохнула Молли. Неужели он думает, что настолько неотразим, что она не сможет контролировать свое влечение к нему?

– Хорошего тебе вечера, Мак. Увидимся завтра утром, – сказала она и направилась к двухэтажному зданию конюшни, где находилась ее квартира.

Проходя на следующий день мимо кабинета Молли, Мак заметил там какое‑то движение. Заглянув в полуоткрытую дверь, он увидел, как какая‑то женщина, нависнув над столом Молли, направила на нее указательный палец, и нахмурился.

Это была Бет, бухгалтер «Мунлайт ридж». Он познакомился с ней на собрании на прошлой неделе. Она не произвела на него никакого впечатления.

Мак прокашлялся, и обе женщины повернули голову и посмотрели на него. Бет выглядела раздраженной. Лицо Молли, напротив, выражало облегчение.

– Я вам помешал? – спросил Мак, прислонившись к дверному косяку. – У вас какие‑то проблемы?

Бросив на Молли предостерегающий взгляд, который не укрылся от Мака, Бет ослепительно улыбнулась ему:

– Доброе утро, Мак. Мы просто болтали о семье.

– О какой семье? – спросил он.

Бет начала поигрывать пуговицей на своей облегающей блузке – несомненно, она хотела привлечь внимание Мака к своему декольте. Не желая ей подыгрывать, Мак продолжил смотреть на ее лицо и заметил, что она слегка надула губы.

– Конечно же, о Хаскеллах. – Тон Бет по‑прежнему был веселым, но глаза ее смотрели настороженно.

– Бет и Грант уже полгода вместе, – пояснила Молли.

Бет дотронулась до своих волос, собранных в небрежный узел на затылке. Ее грудь при этом поднялась, и Мак понял, что она хочет его отвлечь. Но она зря старается, с ним этот номер не пройдет.

– Ваш разговор вовсе не был похож на дружеский. – Войдя в кабинет, Мак пристально посмотрел на Бет, сохраняя непроницаемое выражение лица. Она выдержала его взгляд секунд двадцать – двадцать пять, затем моргнула и опустила глаза. – Вы нависли над ее столом и направили ей в лицо указательный палец. Это не…

– Мы обсуждали один семейный вопрос, – перебила его Бет.

Биологический отец Мака никогда не давал ему договорить, и Мак терпеть не мог, когда его перебивали.

– Мак, просто не обращай на это внимания, – сказала Молли, но он ее проигнорировал.

– Молли ваш босс, – продолжил он, не сводя глаз с Бет. – Личные вопросы не следует обсуждать в рабочее время. Если я еще раз увижу, что вы проявляете неуважение по отношению к Молли, вы будете немедленно уволены.

Лицо Бет исказила уродливая гримаса.

– Вы не посмеете это сделать!

– Мак!

Снова проигнорировав Молли, Мак холодно улыбнулся Бет:

– Хотите проверить?

Бет открыла рот, чтобы огрызнуться, но передумала и, бросив на Молли предупреждающий взгляд, взяла со стола папку, фыркнула и покинула кабинет. После ее ухода Молли сердито посмотрела на Мака.

– Что‑то не так? – спросил он.

– Это был личный разговор, и ты не имел права вмешиваться!

Мак засунул руки в карманы брюк.

– Это не было похоже на разговор. Она тебе угрожала.

– Она мне вовсе не угрожала! – возразила Молли. – А даже если и угрожала, что с того? Я большая девочка и сама могу за себя постоять. Тебе больше не нужно меня защищать, Мак.

В детстве Мак и братья Холлоуэй защищали Молли от ее старших братьев, которые часто ее обижали.

Мак сел на один из свободных стульев у ее стола.

– Что она тебе сказала? – спросил он.

– Это не твое дело!

Молли запустила пальцы в волосы, и шелковый шарфик, которым они были собраны, съехал. Выругавшись, она сняла его и бросила на стол. Ее прекрасные кудри рассыпались по плечам. Мак вспомнил, как они касались его кожи, когда она покрывала поцелуями его плечи и грудь, и в паху у него тут же все напряглось.

«Держи себя в руках, Холлоуэй», – мысленно приказал он себе.

Поправив клавиатуру и коврик с мышью, она снова посмотрела на Мака. Выражение ее лица было непроницаемым.

– Тебе что‑то от меня нужно или ты пришел в мой кабинет только для того, чтобы действовать мне на нервы?

Поняв, что она не собирается обсуждать с ним свои разногласия с Бет, Мак перешел к разговору о делах.

– Я просмотрел бумаги в папином домашнем кабинете. Он держит там финансовую документацию.

Молли сняла трубку со стационарного телефона.

– Хочешь кофе?

Мак кивнул:

– Да, конечно.

Позвонив на кухню, Молли положила трубку, откинулась на спинку кресла и сказала:

– Я тебя слушаю, Мак.

– У меня есть к тебе несколько вопросов.

– Хорошо. Я по возможности на них отвечу.

– Почему финансовая информация находится не в компьютере?

Молли всплеснула руками:

– Потому.

– Молли, это не ответ. – Заметив, как она поежилась, он продолжил более мягким тоном: – Молли, я знаю, что ты любишь моего отца и «Мунлайт ридж». Несмотря на это, ты имеешь полное право критиковать решения, которые он принимает, и обсуждать их со мной. Если ты не будешь со мной откровенна, я не смогу получить полную картину происходящего.

Ее плечи опустились, словно она почувствовала облегчение.

– Я уже много лет пытаюсь убедить Джеймсона использовать бухгалтерские программы, но он упорно продолжает все делать по старинке. Пока мне лишь удалось убедить его внедрить электронную систему бронирования. Мы долго спорили, прежде чем он наконец согласился.

«Это похоже на Джеймсона. Он ненавидит перемены», – подумал Мак.

– Даже несмотря на то, что я просмотрел отчеты руководителей отделов и ознакомился с твоим исследованием, я по‑прежнему не могу оценить финансовое положение курорта, но чувствую, что что‑то не так.

Молли напряглась и опустила глаза. Это заставило Мака насторожиться.

– Что ты недоговариваешь, Молли?

Взяв ручку, она задумчиво постучала ее кончиком по блокноту, и на чистом листе остались черные точки. Когда она снова подняла глаза на Мака, он прочитал в них тревогу.

– Как я тебе уже говорила, курорт приближается к переломному моменту. Мое внутреннее чутье подсказывает мне, что через полгода, максимум через год, у «Мунлайт ридж» начнутся серьезные проблемы.

Глаза Мака расширились. Он не думал, что все настолько серьезно.

– Двадцать – тридцать лет назад «Мунлайт ридж» был излюбленным местом для очень состоятельных людей, которые хотели на время спрятаться от остального мира. Здесь им было гарантировано уединение. Гости приезжали сюда вместе со своими детьми на полтора – два месяца, и курорт процветал. Сейчас уровень конкуренции так повысился, что мы стали одним из множества роскошных курортов. Цены растут, число бронирований уменьшается, много средств уходит на зарплату персонала.

Так же, как и Джеймсон, Мак считал, что сотрудникам следует много платить при условии, что они качественно выполняют свою работу. По мнению Мака, у «Мунлайт ридж» был слишком большой штат сотрудников.

– Кто нанимает персонал?

– Руководители отделов. Джеймсон считает, что каждый руководитель вправе управлять своим отделом так, как он хочет. Всеми увольнениями занимается Джеймсон, но он редко кого‑то увольняет.

Мак потер переносицу. Сила Джеймсона была в его внимательном отношении к гостям. Он был радушным хозяином, который притягивал к себе людей. Все, что касалось аспектов ведения бизнеса, навевало на него скуку. Мак подозревал, что «Мунлайт ридж» все еще находится на плаву только благодаря Молли.

– Скажи мне, что ты думаешь о старших менеджерах.

Молли поморщилась: очевидно, она не желала обсуждать коллег. Мак продолжил пристально на нее смотреть, и она, поняв, что он не собирается отступать, недовольно вздохнула.

– Ты познакомился с ними на прошлой неделе. Бет занимает должность главного бухгалтера.

– Она плохо работает, – пробормотал Мак.

Молли кивнула в знак согласия.

– Росс Барнес, который отвечает за организацию мероприятий, удивительный человек. Он работает здесь почти пять лет и обладает большим опытом. Он сотрудничает с Отем Кинсейд, нашим внештатным организатором свадеб. Мило Хортон, руководитель нашей технической службы, добросовестно работает. Ферн Мэтлок, наш шеф‑повар, весьма компетентна. Раньше она была помощницей Генри.

Мак с теплотой вспоминал Генри, бывшего шеф‑повара курорта. Именно он научил Трейвиса готовить и стал его наставником.

– Гарри Левин не только администратор за стойкой, но и менеджер по работе с клиентами. Наши гости всегда хорошо о нем отзываются, – продолжила Молли.

– Я обдумал идеи, которыми они со мной поделились, когда мы проводили SWOT‑анализ на прошлой неделе. Одни показались мне интересными, другие невозможно осуществить.

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошел молодой официант с подносом, на котором был дорогой кофейник, чашки и блюдца из фарфора. Серебряный поднос был частью коллекции, которая досталась Джеймсону в наследство от Типа О’Салливана, предыдущего владельца отеля. Джеймсон в то время работал у него управляющим. У Типа не было ни жены, ни детей, поэтому он завещал все свое имущество Джеймсону, который был ему почти как сын. Помимо серебра и фарфора, унаследованная им коллекция ценностей включала также предметы антиквариата и произведения искусства.

Официант поставил поднос на стол Молли.

– Спасибо, Ларри, – сказала она, и молодой человек удалился.

Мак взял чашку с кофе, которую ему протянула Молли.

– Как я и ожидал, твой план более подробный, сложный и целесообразный.

– Я приготовила этот план для своей деловой встречи с Джеймсоном, но она не состоялась из‑за его болезни.

– Если бы я дал тебе полную свободу действий, с чего бы ты начала?

– Я поменяла бы интерьер номеров на более современный, – тут же ответила Молли. – Сделала бы меню более разнообразным и провела тщательное исследование рынка, чтобы выявить детали, которые мы оставляем без внимания. Нам нужно привлечь в «Мунлайт ридж» более молодых и богатых людей. Мы не можем рассчитывать только на наших постоянных клиентов.

В этом Мак был с ней согласен.

– Еще я считаю, что нам нужно зарекомендовать «Мунлайт ридж» как место проведения роскошных свадеб и важных деловых конференций. Это приносит наибольшую прибыль, – продолжила Молли с энтузиазмом. – Полагаю, ты видел рядом с каждым из моих предложений смету расходов и доходов.

Надо отдать ей должное, она хорошо разбиралась в гостиничном бизнесе. Джеймсону повезло, что она по‑прежнему на него работала.

– Ты не хотела бы работать на меня? – спросил Мак полушутя.

– Мы все время ссорились бы или… – Осекшись, Молли покраснела.

Поняв, что она собиралась сказать, Мак улыбнулся.

– Мы ссорились бы или занимались любовью, – закончил за нее он. – Первый вариант мне не понравился бы, а второй, напротив, меня очень устроил бы. Да, Молли, я хочу снова с тобой спать, – признался он.

Молли бросила на него холодный отчужденный взгляд.

– Этого не будет, Холлоуэй.

Мак продолжил пить кофе и смотреть на Молли поверх ободка своей чашки.

«Это мы еще посмотрим», – подумал он, понимая, что их влечение друг к другу настолько сильно, что они вряд ли смогут долго ему противостоять.

Глава 5

Сбитая с толку признанием Мака, Молли покинула свой кабинет и прошла в просторную светлую оранжерею – одно из своих любимых мест в отеле. В этот раз она была слишком возбуждена, чтобы любоваться растениями.

Гнев преобладал над остальными ее чувствами. Она злилась на Мака и на саму себя за то, что по‑прежнему его хотела.

Она злилась на Бет и на своих безалаберных родственников, но это было обычное дело. Еще она была возмущена тем, что Джаред, жених Отем, бросил ее за два дня до свадьбы, которая должна была состояться несколько недель назад. Отем вела себя так, будто это не сильно ее расстроило, но Молли знала, что ее подруга страдает.

Прислонившись к стене, Молли достала из кармана брюк мобильный телефон и набрала номер Отем. Она каждый день звонила подруге, потому что беспокоилась о ней. Отем должна знать, что, если захочет выплакаться, рядом есть надежное плечо.

Отем сразу ответила на звонок, и Молли спросила, где она находится.

– Я в баре, – ответила Отем. – Пытаюсь работать с документами.

– Я сейчас к тебе присоединюсь.

Бар был небольшой каменной постройкой, находящейся между зданием отеля и крытым бассейном. Он был создан по образцу английского паба. За деревянной стойкой ручной работы располагался стеллаж с лучшими в мире сортами виски. В десять часов утра в баре никого не было, и Молли, достав из холодильника под стойкой бутылку воды, направилась к своей подруге, которая сидела за столиком, заваленным бумагами.

Сев напротив Отем, Молли окинула ее взглядом. Отем была слегка напряжена, но совсем не походила на брошенную невесту.

– Как дела, дорогая? – спросила ее Молли.

Отем пожала плечами:

– Хорошо. – Она указала Молли на беспорядок на столе. – Я просто пытаюсь разобраться в хаосе, который вызвала отмена свадьбы.

– Ты разговаривала с Джаредом? – мягко спросила Молли.

Отем сделала вид, будто ее внимание было приковано к экрану ноутбука.

– Нет. Между нами все кончено. Нам не о чем говорить.

– Если ты хочешь поцарапать его автомобиль или проткнуть ему шины, я к твоим услугам.

– Спасибо, Мол, – улыбнулась Отем. – А теперь скажи, кто тебя заставил убежать из твоего кабинета: Бет или Мак?

Молли в очередной раз поразилась тому, как хорошо Отем ее знает.

– Оба, – неохотно призналась она.

Отем перевела взгляд с экрана на нее:

– Что произошло?

– Гранту нужны деньги. Он хочет вложить их в бизнес, который открывает его друг. Бет передала мне это сообщение.

– Что за бизнес? – с недоверием произнесла Отем.

– Она не уточнила. Только сказала, что ему нужны десять тысяч долларов.

Отем закатила глаза.

– Бет начала требовать у меня деньги. Мак увидел, как она нависла над моим столом, понял, что она мне угрожала, и сделал ей выговор.

– Молодец, – сказала Отем.

Молли прижала ко лбу холодную бутылку:

– Мои родственники не подарок. Маку и остальным Холлоуэям никогда не нравились мои братья, и я их понимаю.

– Мне они тоже не нравятся, Мол. Они только и делают, что создают тебе проблемы. Если ты мне сейчас скажешь, что в ответе за свою семью, я отвечу, что ты несешь чушь.

Молли посмотрела на свою подругу. Она была ей благодарна за понимание и поддержку.

– Они взрослые люди и сами могут себя обеспечивать. Ты не должна оплачивать аренду их жилья и коммунальные счета, погашать их кредиты. Тебе нужно перестать позволять им тобой манипулировать. – Отем взяла ее руки в свои и сжала их. – Мол, тебе следует разорвать с ними отношения. Для начала сделай так, чтобы Бет покинула «Мунлайт ридж». От нее здесь все равно нет никакой пользы.

К сожалению, Молли не была уполномочена увольнять руководящий персонал. Она могла бы обратиться с просьбой к Маку, которому тоже не нравилась Бет, но это могло бы привести к преждевременному раскрытию секрета Молли. Она этого не хотела, и причина была не только в пошатнувшемся здоровье Джеймсона. Мак никогда не простил бы ее, если бы узнал, что много лет назад она украла деньги у его отца. Он был слишком принципиальным, больше всего ценил в людях честность и считал, что каждый должен отвечать за свои поступки. Молли не хотела его разочаровать. Кроме того, она была взрослой и сама могла за себя постоять.

– Как у тебя с Маком? – неожиданно спросила Отем. – Тебя все еще к нему влечет?

Слово «влечение» не могло описать бушующий внутри ее огонь. С того момента, как они с Маком поцеловались, Молли не могла думать ни о чем другом.

Отем прищурилась:

– Вижу, что влечет. Между вами что‑то произошло, не так ли?

– Я тебя очень люблю, Отем, но не хочу говорить о Маке. По крайней мере, пока.

В глазах Отем промелькнуло разочарование, но она не стала настаивать.

– Хорошо. – Кивнув, она посмотрела на часы. – Мне пора ехать в город. У меня встреча с новыми клиентами.

– Постарайся убедить их провести свадьбу здесь, – сказала Молли, вставая.

Свадьбы приносят курорту большой доход. К сожалению, с каждым годом все меньше молодоженов выбирает «Мунлайт ридж» для торжества.

– Конечно, – ответила Отем. – К сожалению, матери невест любят «Мунлайт ридж», а сами невесты предпочитают более модные места.

Обойдя стол, Молли поцеловала подругу в щеку:

– Спасибо, что выслушала.

– Я всегда в твоем распоряжении, – ответила Отем. – Доверься Маку, Мол. Я уверена, что ты можешь это сделать.

Молли не могла с ней согласиться. Она не доверяла никому, кроме Джеймсона и Отем. До сих пор все, кроме них двоих, подводили ее в той или иной степени.

Когда‑нибудь Джеймсон узнает, что она его подвела. Эта мысль, как обычно, вызвала у нее чувство горечи.

* * *

Около восьми часов вечера Молли выключила рабочий компьютер. Не желая возвращаться в пустую квартиру, она решила навестить Джеймсона, но тут же передумала. Уже довольно поздно. Наверное, он смотрит телевизор или даже спит. Ей не хотелось его беспокоить.

Поднявшись, она подошла к окну, прижалась лбом к стеклу и уставилась на тени внизу. Она чувствовала сильную усталость. Большую часть дня она производила разного рода подсчеты и пришла к неутешительному выводу: финансовое положение курорта было хуже, чем она подозревала. На ее памяти в первый раз за летний сезон было так мало бронирований. Вырученная сумма не сможет покрыть расходы. Ей нужно срочно что‑то придумать, чтобы привлечь в «Мунлайт ридж» людей и увеличить прибыль. Если ее план будет одобрен, ей, скорее всего, это удастся. Она хотела, чтобы у нее все получилось, потому что любила этот курорт и видела его огромный потенциал. Помимо этого, она чувствовала себя в долгу перед Джеймсоном, который предложил работу, когда ей было четырнадцать. Он платил ей ползарплаты наличными, а вторую половину отправлял на банковский счет, который она скрывала от своей семьи. Когда Молли училась в выпускном классе, он предложил оплатить ее обучение в колледже. Незадолго до этого она по требованию своей матери украла у Джеймсона деньги, и ее мучило чувство вины. Она отклонила его предложение, сославшись на то, что рассчитывает на балетную стипендию. К сожалению, из‑за травмы колена она была вынуждена оставить занятия танцами и устроиться на работу, чтобы оплачивать свое обучение. Следующие несколько лет были трудными, но она справилась и, получив диплом, вернулась в Эшвилл. Джеймсон сразу взял ее на руководящую должность. «Мунлайт ридж» – это единственное место, где она хочет работать, поэтому сделает все от нее зависящее, чтобы спасти его от разорения.

Раздался стук в дверь. Вздохнув, Молли повернулась и увидела Мака, входящего в кабинет. В конце рабочего дня он выглядел не хуже, чем утром. Щетина, пробивающаяся на щеках и подбородке, и слегка растрепанная прическа усиливали его сексуальность.

– Уже поздно, Молли. Тебе пора закругляться, – сказал он.

Ее охватило чувство раздражения.

– Я не ребенок и могу сама распоряжаться своим временем, Холлоуэй.

Запустив пальцы себе в волосы, он мрачно посмотрел на нее:

– Черт побери, Мол, ты собираешься спорить со мной по любому поводу?! Ты бледна, у тебя под глазами темные круги. Любой человек скажет, что ты вымотана. Тебе нужно плотно поесть и хорошенько выспаться. Это все, что я имел в виду.

Поморщившись, Молли опустилась на двухместный диванчик и виновато посмотрела на Мака:

– Прости.

Сев на стул напротив нее, Мак положил свои большие ладони ей на колени, и она почувствовала, как ее уставшее тело наполняется энергией. Как он это делает? Почему он единственный, кому это удается?

– Молли, посмотри на меня.

Она встретилась с ним взглядом.

– Вряд ли в последнее время тебе кто‑то говорил подобное, Кудряшка. Спасибо тебе за твой усердный труд и твою преданность этому месту. Уверен, что если бы тебя здесь не было, положение «Мунлайт ридж» было бы гораздо хуже.

До тех пор, пока Мак не произнес эти слова, Молли даже не подозревала, как ей нужно было их услышать. Не желая, чтобы Мак об этом догадался, она отвела взгляд.

– Многие думали, что яблочко упало недалеко от яблоньки, – горько усмехнулась она.

– Джеймсон воспитал нас таким образом, чтобы каждый из нас отвечал за свои поступки. Твой отец сделал свой выбор, и ты не должна за него отвечать. Кроме того, ты не яблочко, а апельсин. Или кактус, судя по тому, что ты все время говоришь колкости.

Глаза Мака блестели, уголки губ были приподняты, и Молли поняла, что он ее дразнит, как делал раньше. В детстве он беззлобно над ней подтрунивал. Когда они стали старше, он поддразнивал ее во время их интимной близости. В восемнадцать лет он был хорош в постели. За прошедшие пятнадцать лет он, несомненно, отточил свое мастерство.

При этой мысли внизу ее живота разлился огонь, а соски заныли под кружевным бюстгальтером.

– О чем ты сейчас думаешь? – полюбопытствовал он, убрав руки с ее коленей.

– О том, как поправить финансовое положение «Мунлайт ридж», – ответила Молли, надеясь, что выражение ее лица не выдало ее истинных мыслей.

– Именно поэтому я сюда и зашел. Я обдумал твои идеи. По‑моему, проще всего будет начать с ремонта в номерах.

– Да, но…

– Но что?

– Но нам нужно как можно скорее привлечь сюда большое число людей. Бронирований на лето очень мало, и мы не сможем покрыть расходы, если немедленно что‑то не предпримем.

– Я это понимаю, – ответил Мак. – Думаю, мы с братьями могли бы вложить в курорт деньги в случае необходимости.

– Это замечательно, Мак, но приток средств лишь отодвинет назревающий кризис. Нам нужны новые постояльцы. Одних постоянных клиентов нам уже недостаточно.

– Я намерен более внимательно изучить финансовую документацию и узнать, сколько денег мы можем потратить на рекламную кампанию. Я хочу навести порядок в системе бухучета курорта. В ней черт ногу сломит.

– Я знаю. Тебе нужна моя помощь?

Мак кивнул:

– Я бы от нее не отказался. А я могу тебе помощь с воплощением в жизнь твоих идей.

– Думаю, у нас все получится.

Он долго смотрел на нее, затем подался вперед и провел большим пальцем по ее нижней губе:

– Я хочу вернуть нашу дружбу, Молли. Дружбу, которую я потерял, потому что был молод и глуп. Но когда я на тебя смотрю, меня охватывает такое сильное желание, что все остальное вылетает у меня из головы.

Это были те слова, которые она в глубине души мечтала услышать. В то же время она боялась снова подпасть под его чары. Если она отдастся Маку, а он ее снова бросит, она этого не вынесет.

Молли едва удержалась от того, чтобы не лизнуть его палец.

– Давай оставим все как есть, Мак.

Он грустно улыбнулся:

– Я хотел бы этого, но не могу.

– Мак…

Ей нужно было объяснить ему, что между ними не может быть никаких отношений, кроме деловых, но он так на нее смотрел, что она не смогла произнести ни слова.

Поцеловав ее в уголок рта, Мак поднялся:

– Выспись как следует, Кудряшка. Это приказ.

Затем он повернулся и покинул ее кабинет.

Глава 6

Прижимая к груди папки с документами, Молли возвращалась в офис из дома Джеймсона. Мак шел впереди. Он нес тяжелую коробку с бухгалтерскими книгами, не прилагая усилий, словно внутри был пух. Когда Гьяда увела Джеймсона на короткую прогулку по саду, они незаметно вынесли из его кабинета всю документацию.

Молли подумала, что Мак очень сильный. Что он с такой же легкостью подхватил бы на руки и ее. Фантазия Молли разыгралась, и она представила себе, как он несет ее в постель.

Ее взгляд скользнул по его широким плечам, мускулистой спине и сильным ногам, затем поднялся и задержался на упругих плоских ягодицах. Кто бы мог подумать, что долговязый мальчишка, которого она любила в юности, превратится в такого красивого сексуального мужчину!

Мак резко повернулся и посмотрел на нее:

– Ты пялишься на мой зад?

Она сделала вид, будто поправляет стопку папок, которую несла.

– Просто пытаюсь их не уронить.

Глаза Мака озорно заблестели.

– Лгунья. Ты пялилась на меня.

– «Ты пялилась на меня», – передразнила его Молли. – Ты говоришь как кокетливая девочка‑подросток.

– Возможно, но ты не отрицаешь, что ты меня разглядывала.

Молли сердито посмотрела на него:

– Хорошо, принцесса, я потешу твое самолюбие. Боже мой! Ты такой сексапильный! Ты ходишь в спортзал? Я могу взять у тебя автограф?

Мак весело рассмеялся, и она вдруг увидела в нем мальчишку, с которым дружила когда‑то. Мальчишку, которому подарила свою невинность.

Ее пульс участился.

Мак внезапно посерьезнел и, наклонив голову набок, спросил:

– Почему ты так на меня смотришь?

– Как?

– Так, будто впервые видишь.

Проигнорировав его вопрос, Молли пожала плечами и продолжила идти.

– Расскажи, как ты поддерживаешь себя в такой хорошей физической форме. Ты по‑прежнему много плаваешь?

– Нет, – немного смущенно произнес он, и ее охватило любопытство.

– Может, ты бегаешь? Занимаешься на тренажерах? Поднимаешь штангу?

Мак указал ей кивком на большой пень посреди лужайки, в который была вмонтирована медная купальня для птиц.

– Что случилось со старым дубом?

– Полгода назад в него попала молния. Ствол треснул пополам, и в целях безопасности мы его спилили. Перестань менять тему. Чем ты занимаешься?

– Йогой.

Молли была удивлена. Она не могла себе представить Мака Холлоуэя, сворачивающегося кренделем.

– Не может быть, чтобы эти мышцы возникли в результате упражнений на растяжку.

– Помимо прочего, я практикую бикрам‑йогу. Ею занимаются в комнате, нагретой до очень высоких температур. Она требует много физических сил.

Они подошли к задней двери отеля.

– Чем еще ты занимаешься?

– Крав‑мага.

Теперь ей все стало ясно. Мак был не из тех, кому достаточно популярных уроков карате или дзюдо. Он выбрал для себя самую сложную в мире систему самозащиты.

– Ты сумасшедший.

– Мне уже это говорили, – ответил он, придерживая коленом дверь, чтобы пропустить Молли внутрь. – Ты тоже в отличной форме. Как тебе удается оставаться такой стройной?

Молли была рада, что он это заметил. Еще сильнее она обрадовалась бы, если он прикоснулся к ее обнаженному телу.

Мысленно отругав себя, Молли вошла в здание и сразу направилась в сторону лестницы. Нет, она не собирается снова спать с Маком!

– Ты не ответила на мой вопрос, Молли.

Она повернулась и пожала плечами:

– Я бегаю вверх‑вниз по этой лестнице по сто раз в день.

– Ты больше не танцуешь?

Молли напряглась. Она ждала, когда он спросит ее о танцах, которые когда‑то были ее главным увлечением. В то роковое лето многое изменилось.

– Балет остался в далеком прошлом, – тихо произнесла Молли. Она безумно скучала по пачке и пуантам, пируэтам и гранд жете, но доктор настрого запретил ей возвращаться к балету. Молли не могла жить без танцев, поэтому выбрала для себя степ и хип‑хоп.

– Почему?

Остановившись, Молли прислонилась к холодной белой стене.

– Я порвала переднюю крестообразную связку колена.

Мак поморщился:

– Какой ужас. Как это произошло?

Непослушный локон упал на лицо Молли. Ее руки были заняты, и она подула на него, чтобы убрать его с глаз, но у нее ничего не вышло. Поставив коробку на ступеньку, Мак взял у Молли папки и положил их на коробку.

– Почему мы не воспользовались услугами носильщика? – спросил он.

– Потому что мы думали, что у Джеймсона одна, максимум две папки с документами.

Мак протянул руку и убрал ей за ухо упрямый локон.

– Ты рассказывала мне о своей травме, – напомнил ей он.

– Была генеральная репетиция в костюмах. Во время выполнения одного из элементов моя ступня застряла в подоле платья, и я упала. Я услышала хруст и поняла, что все серьезно. Меня увели со сцены и отвезли в больницу.

Она не стала говорить, что, обезумев от боли, попросила медсестру позвонить Маку, но он не взял трубку. Ее мать и братья тоже не отвечали на звонки.

Из больницы, которую незадолго до этого покинул Трейвис, ее забрал Джеймсон. Именно он держал ее за руку, когда доктор сказал ей, что придется навсегда оставить балет.

Молли прогнала горькие воспоминания.

– Мне сделали операцию, но мое колено никогда уже не будет прежним. Пируэты и арабески для меня под запретом, поэтому я в основном хожу по лестницам.

– Мне так жаль, Мол.

Сожаление, которое она услышала в его голосе, было искренним, и ее глаза зажгло от слез. Когда‑то Мак любил смотреть, как она танцует. Он понимал, как важен для нее балет, в то время как ее мать и братья не замечали ее таланта и считали, что она занимается ерундой.

– Сейчас я посещаю уроки современных танцев, но это не то. Моей настоящей любовью был и остается балет.

– Я знаю, – серьезно произнес он.

– Мне просто не повезло, – сказала Молли. – Так бывает.

Мак погладил ее по щеке:

– Пятнадцать лет назад я думал, что ты самое прекрасное создание, которое когда‑либо видел. Но сейчас ты даже красивее, чем тогда. Я потрясен.

Он приблизился. От него пахло дорогим одеколоном с нотками пряностей и цитруса. Его скулы были выразительнее, щетина – жестче, чем раньше. Когда его губы прижались к ее губам, она поняла, что они такие же чувственные, жаркие и настойчивые, как раньше. Не в силах устоять перед искушением, она ответила на поцелуй и позволила ему запустить язык в свой рот.

Положив ладони ему на плечи, она провела ими вниз по его рукам с внушительными бицепсами. Затем ее пальцы принялись изучать его мускулистую грудь и плоский живот. Когда они задели внушительный бугорок под молнией на его брюках, Мак резко вдохнул, оторвался от ее губ и уставился на нее лихорадочно горящими глазами. Мгновение спустя он прижал ее к стене и легонько прикусил мочку ее уха. Молли застонала от удовольствия, и он принялся покрывать поцелуями ее шею и ключицу, затем сдвинул в сторону вырез ее свободного шелкового топа и начал ласкать ее плечо.

Вцепившись обеими руками в его рубашку, Молли подумала, что им не следует играть в эту опасную игру, но не смогла себя заставить остановиться. Желание, которое завладело ими обоими, не подчинялось здравому смыслу.

Она соскучилась по этому. Соскучилась по нему. Он знал, как доставить ей удовольствие. Накрыв ладонью ее грудь, он легонько сжал двумя пальцами ее сосок. Она снова застонала, и Мак теснее прижался к ней. Почувствовав, как сильно он возбужден, Молли забыла, где они находятся, и закинула ногу ему на бедро. Мак положил руки ей на ягодицы и с легкостью приподнял. Молли обхватила ногами его за талию, и их губы снова слились в страстном поцелуе. Для нее не имело значения, что они находятся на лестнице для персонала. Ей было хорошо с Маком, и она хотела, чтобы он поскорее сделал ее своей.

Внизу хлопнула дверь, и этот звук заставил их обоих вздрогнуть. Когда на лестничном пролете под ними раздались тяжелые шаги, Молли опустила ноги на пол, а Мак наклонился, чтобы поднять коробку. Пропустив вперед молодого сотрудника, они продолжили идти вверх по лестнице, не разговаривая. Когда они поднялись на нужный этаж, Мак пошел в свой кабинет, а Молли – в свой. Вот только вряд ли им обоим сегодня удастся сосредоточиться на работе.

Около девяти вечера Молли покинула свою квартиру и направилась через благоухающий сад, освещенный луной, к дому для гостей, в котором когда‑то жила. С того момента, как Мак поцеловал ее на лестнице, она была возбуждена и не могла думать ни о чем другом. Ей надоело ждать, когда Мак к ней придет, и она решила взять инициативу в свои руки.

«Что, если он передумал?» При этой мысли Молли поморщилась. Она была уверена на девяносто процентов, что он не передумал, потому что его поцелуи и ласки были слишком настойчивыми.

«Не накручивай себя, Хаскелл. Просто скажи ему сразу, что тебе нужна всего одна ночь».

Может, ей все‑таки вернуться домой? Порядочные женщины не предлагают себя мужчине, они ждут, когда он сделает первый шаг.

«Что за старомодные рассуждения, черт побери?!» – подумала Молли. Она зрелая тридцатидвухлетняя женщина, и для нее вполне естественно хотеть секса. К тому же она не замужем. Мак тоже не женат и не помолвлен, так что, если они окажутся в одной постели, в этом не будет ничего плохого. Они оба взрослые люди и могут заниматься сексом без ожиданий и обязательств.

Так делают современные женщины, к которым она себя относит.

В таком случае почему она нервничает? Почему ее сердце бьется так часто, словно вот‑вот выскочит из груди?

Молли остановилась у лестницы дома, в котором когда‑то жила.

Они проведут вместе одну ночь или их отношения продлятся до его отъезда? Что, если он ее вообще не захочет?

«Ради бога, Хаскелл, прекращай себя накручивать!»

Она видела желание в глазах Мака, так что он желает ее не меньше, чем она его. Они проведут вместе ночь. Может, даже не одну. С ней все будет в порядке.

«Ты можешь себе это позволить, Молли. Иди к нему».

– Что ты здесь делаешь, Кудряшка? – Мягкий голос Мака, раздавшийся в темноте, окутал ее подобно мягкой шали. Подняв глаза, она увидела его силуэт в одном из больших удобных кресел в углу веранды.

– Сама не знаю, – произнесла она в ответ дрожащим голосом.

– В таком случае почему бы тебе не подняться и не попытаться это выяснить вместе со мной? – предложил Мак.

Молли поднялась по ступенькам на веранду. Когда она подошла к Маку, он притянул ее к себе.

Молли вздрогнула, когда он положил руки ей на бедра и прижался лбом к ее животу.

– Я хочу отвести тебя в постель, Молли.

Ей понравилась его прямота, но может ли она ему отдаться, ничего не усложнив? Ей так хотелось верить, что сможет удержать свои чувства под контролем. Несмотря на то что Мак ее бросил пятнадцать лет назад, ей по‑прежнему было трудно перед ним устоять, и это ее пугало.

Ее тело требовало секса, но здравый смысл постоянно ей говорил, что Мак для нее опасен. Он занимал все ее мысли, и причина была не только в его сексапильной внешности. Ее привлекали его острый ум, сдержанный юмор, спокойная уверенность и преданность Джеймсону.

Мак потянул ее на себя. Она села к нему на колени, и, едва его губы коснулись ее губ, по ее телу прокатилась волна желания. Одна его рука легла ей на затылок, другая крепко обхватила за талию. Неужели он думает, что она может уйти, если он не будет ее держать?

– Ну, что скажешь, дорогая? – пробормотал Мак.

– Как ты смотришь на то, чтобы провести вместе несколько часов? – спросила она. – Никаких ожиданий, никакой драматизации.

– Меня это вполне устраивает, – ответил он, поглаживая ее бедра.

Молли ожидала, что он встанет и отведет ее в спальню, но он продолжил ее целовать и ласкать, сидя в кресле на веранде. Прижавшись грудью к его груди, она почувствовала твердость мышц и томно вздохнула. Мак задрал подол ее платья и, запустив пальцы под край ее трусиков, сжал ягодицу.

Желая как можно скорее прикоснуться к его коже, Молли вытащила его рубашку из‑за пояса брюк и принялась водить ладонями по его мускулистой спине. Она слышала, как бешено стучит ее сердце, или это было сердце Мака? Это не имело значения. Главным было то, что они оба потеряли контроль над своим влечением друг к другу. Молли потерлась о него, и тогда он, спустив с ее плеч верхнюю часть платья вместе с бюстгальтером, наклонился и обвел кончиком языка ее сосок.

– Ты такая сексуальная, Кудряшка, – пробормотал он.

В его объятиях Молли чувствовала себя смелой, раскрепощенной и сексуальной. Когда Мак просунул руку между ее бедер и принялся ласкать влажные складки, Молли запрокинула голову и застонала. Затем он начал медленно погружать палец в ее лоно, и Молли, забыв обо всем на свете, закрыла глаза и стала покачиваться на нарастающей волне удовольствия. Мак умел несколькими прикосновениями сделать так, чтобы ее разум отключился и весь ее мир сузился до их объятий.

Молли было необходимо избавиться от барьеров из ткани, которые их разделяли, поскорее почувствовать его внутри себя. Расстегнув его брюки, Молли приспустила их, затем трусы и обхватила пальцами его восставшую плоть.

– Я хочу тебя, Мак, – простонала она.

– Я знаю, Мол. Делай со мной что хочешь, – ответил он, убрав руку.

Не теряя времени даром, Молли приподнялась и направила внутрь себя символ его мужского естества. Встретившись взглядом с Маком, Молли увидела в его глазах боль и удовольствие. Накрыв его губы своими, Молли принялась покачиваться взад‑вперед, и Мак подхватил ее ритм. Она чувствовала, как ее внутренние мышцы смыкаются вокруг него, впускала его все глубже и глубже, пока напряжение внутри ее не достигло предела и она не задрожала в экстазе. Мгновение спустя Мак содрогнулся и присоединился к ней на вершине эротического наслаждения.

Молли уткнулась лицом в его шею, и он обхватил ее руками. Когда шум у нее в ушах стих, она услышала учащенное дыхание Мака и биение его сердца.

Почувствовав, как ее рука, зажатая между ними, начинает затекать, она высвободила ее, слезла с коленей Мака и, отвернувшись, начала поправлять на себе одежду.

Когда она снова посмотрела на Мака, он был полностью одет, и выражение его лица было бесстрастным.

Наверное, он, в отличие от нее, привык к подобным вещам. Интересно, сколько женщин побывало в его постели за прошедшие пятнадцать лет.

Не зная, как себя вести и что говорить, Молли запустила пальцы в свои растрепанные кудри. Она давно не чувствовала себя такой растерянной.

Заметив ее неловкость, Мак поднялся, протянул ей руку и улыбнулся:

– Пойдем в мою спальню, Мол. Я хочу заново открыть для себя каждый участочек твоего тела.

Молли не могла ответить «нет», потому что нуждалась в нем во всех смыслах. Взяв его за руку, она проследовала вместе с ним в дом.

Глава 7

Мак услышал шум грузовика задолго до его прибытия. Стоя у главной лестницы вместе с двумя гостями, которые только что прибыли на «мерседесе» последней модели, он увидел побитый пикап, подъезжающий к отелю. Когда грузовик подъехал ближе, Мак увидел сидящих в нем братьев Хаскелл, которых терпеть не мог.

Остановившись всего в нескольких дюймах от роскошного «мерседеса», Грант и Винсент уставились на Мака сквозь треснутое лобовое стекло своего грузовика.

«Пришла беда – отворяй ворота», – подумал Мак.

Снова повернувшись лицом к гостям, которые с отвращением смотрели на братьев Молли, он жестом велел носильщику проводить их внутрь отеля.

Мак не видел братьев Хаскелл пятнадцать лет, но нисколько не сомневался, что они приехали для того, чтобы устроить скандал. Джеймсон упоминал, что давно выгнал их из «Мунлайт ридж» и запретил им появляться на территории курорта. Что он пригрозил им, что в противном случае он подаст на них в суд за нарушение его владения. Наверное, что‑то произошло, раз они рискнули и приехали сюда. Мак надеялся, что с Виви Хаскелл все в порядке. Она никогда не была хорошей матерью, но другой у Молли не было.

Братья выбрались из кабины.

– Холлоуэй, – сказал Винсент, сложив на груди свои толстые руки. – Я ищу свою сестру.

– Вы вторглись в чужое владение, – произнес Мак с невозмутимым видом. – Немедленно покиньте территорию курорта, если не хотите, чтобы Джеймсон подал на вас в суд.

Грант выпятил подбородок. Его голубые глаза горели ледяным огнем. Импульсивного Винни Мак всегда мог с легкостью поставить на место. Гранта он считал более опасным. Даже в детстве он был безжалостным. Его любимым занятием было издеваться над Молли. Ему доставляло удовольствие видеть, как она плачет. Мак был уверен, что с тех пор ничего не изменилось.

– Молли не отвечала на наши звонки, и мы приехали поговорить с ней. Наша мать заболела, и Молли должна об этом узнать.

Мак нисколько не сомневался, что Грант лжет, но прежде чем он смог повторить свое предупреждение, за спиной у него открылась дверь. Повернувшись, он увидел Молли, спускающуюся по лестнице. Глаза ее были полны страха.

Очевидно, после его отъезда братья Молли продолжили ее донимать. Подавив угрызения совести, Мак сердито посмотрел на двух мужчин. Братья должны заботиться о своих сестрах, а не изводить их. Отчасти Мак хотел, чтобы они полезли драться. Теперь, когда он практиковал крав‑мага, смог бы в одиночку справиться с обоими. Он заставил бы их заплатить за каждое оскорбительное слово в адрес Молли, за каждую слезинку, которую она пролила по их вине.

Остановившись рядом с ним, Молли уперлась руками в бока. Страх на ее лице уступил место ярости.

– Что вы здесь делаете и какого черта вы, идиоты, припарковались перед входом? Мы ждем новых постояльцев.

Грант пожал плечами:

– Мы увидели Холлоуэя и захотели с ним поздороваться.

– Вам запрещено здесь появляться, и вы оба это знаете! Садитесь в свой грузовик и немедленно уезжайте, пока кто‑нибудь не вызвал копов.

– Я с радостью это сделал бы, – пробурчал Мак.

Она указала братьям на грузовик:

– Проваливайте отсюда! Сейчас же!

Грант засунул большие пальцы в карманы своих грязных джинсов:

– Нам нужно с тобой поговорить. Ты не отвечала на наши звонки, и мы приехали сюда.

– Я занята, черт побери! – отрезала Молли.

– Нам нужно поговорить, – повторил Грант, холодно глядя на нее.

По его тону и выражению лица Мак понял, что он не собирается уступать. Молли, очевидно, пришла к такому же выводу.

– Хорошо. Я вас выслушаю, но не здесь. – Она прикусила нижнюю губу. – Встречаемся через десять минут у входа в старую конюшню.

Смерив ее пристальным взглядом, Грант кивнул. Затем уголки его губ поднялись в улыбке.

– Хорошо. Но ты знаешь, что произойдет, если ты не приедешь, не так ли?

Лицо Молли побледнело от угрозы, и Мак, выступив вперед, сжал руки в кулаки. Но прежде чем он успел что‑то сказать или сделать, Молли надавила ладонью ему на грудь.

– Я знаю, что делаю, Мак. Пожалуйста, не усложняй ситуацию. – Молли посмотрела на своего брата: – Увидимся через десять минут.

Грант презрительно усмехнулся:

– Лучше через пять. И не забудь принести то, что нам нужно, – добавил он, прежде чем посмотреть на Винни. – Пойдем.

Мак наблюдал за ними, пока их ржавый пикап не скрылся из вида. Успокоившись, он повернулся, чтобы узнать, почему Молли до сих пор не разорвала отношения с этими мерзавцами, но она уже ушла.

Стоя рядом с грузовиком Винсента, Молли бросила взгляд на Мака, который наблюдал за ними, сидя на мотоцикле‑внедорожнике, одолженном в гараже «Мунлайт ридж».

Он припарковался за ее гольфмобилем через несколько минут после того, как она приехала на встречу со своими братьями, и она обрадовалась поддержке. Ее братья никогда не делали ей больно физически, но она знала, что Грант с детства хотел ее ударить. Он этого не делал, потому что боялся, что она пожалуется Джеймсону.

– Это все, что у меня есть. – Молли кивком указала на конверт с деньгами, который она только что передала Гранту. – Предупреждаю, если вы снова появитесь на территории курорта, я вызову полицию.

– Если ты это сделаешь, нам будет больше незачем хранить твой секрет, – цинично усмехнулся Грант.

Нет, так больше не может продолжаться. Она обязательно скажет Джеймсону правду, но ей придется подождать, пока он не окрепнет.

– Перестань говорить обо мне со своей подружкой, Грант, – сказала Молли. – У меня и без угроз Бет проблем хватает.

Он положил вытянутую руку на спинку сиденья.

– Мне нравится отравлять тебе жизнь, Молли. Тебе давно следовало это понять. Спасибо за деньги. На первое время нам этого хватит, но скоро мы снова с тобой увидимся.

Наблюдая за удаляющимся грузовиком, Молли с трудом сдерживала свои чувства. Ей хотелось плакать, кричать, топать ногами и бить кулаками по земле, но она не могла впасть в истерику в присутствии Мака.

Черт бы его побрал! Зачем он за ней поехал? Она взрослая женщина и сама может разобраться со своими братьями.

Молли направилась к нему, чтобы сказать об этом, но он заговорил первым:

– Пожалуйста, Мол, скажи мне, что в том конверте были не деньги.

Он собирается прочитать ей лекцию о том, как она должна распоряжаться своими деньгами?

– Зачем ты сюда приехал, Мак? Мои отношения с моей семьей тебя не касаются.

– Если ты считаешь, что я мог отпустить тебя одну на встречу с этими мерзавцами, то ты спятила.

– Я уже очень долго противостою им в одиночку, Холлоуэй.

После отъезда Мака братья издевались над ней до ее поступления в колледж. Вернувшись в Эшвилл, она собрала своих родственников за ужином и сказала им прямо, что они могут больше не рассчитывать на ее финансовую поддержку. В ответ на это ее мать пригрозила ей, что скажет Джеймсону правду, и она, дочь вора, навсегда лишится его расположения.

В тот день Молли поняла, от кого Грант унаследовал свою безжалостность, и утратила остатки уважения к матери.

Молли ткнула пальцем в бицепс Мака:

– Не суй нос в мои дела, Холлоуэй.

Его глаза заблестели от гнева.

– Они вторглись без разрешения на мою территорию, Молли.

– На твою территорию? – рассмеялась она. – Ты шутишь? Все эти годы ты приезжал сюда на один‑два дня!

Мак запустил пальцы себе в волосы.

– Хорошо, Молли. Это собственность моего отца. Его земля, его отель и его бизнес. Я просто за всем этим присматриваю, пока он выздоравливает.

Он слез с мотоцикла и направился к ней.

Господи, как же она устала! Устала от противостояния своим родственникам, беспокойства за Джеймсона и его бизнес, от напряженного ожидания того, что ее секрет будет раскрыт. Ее душевные силы были на исходе, и ей хотелось, чтобы все закончилось.

Руки Мака легли ей на плечи, и она заставила себя посмотреть на его лицо и попыталась понять, о чем он думает. К сожалению, она утратила способность читать его мысли или, может, он научился их от нее скрывать.

Но его гнев улетучился, а прикосновения были нежными. Проведя ладонями вверх‑вниз по ее рукам, Мак заключил ее в объятия. Она попыталась отстраниться, но он крепче прижал ее к себе и прошептал ей на ухо:

– Позволь мне побыть рядом с тобой, Мол. Тебе нужно, чтобы тебя кто‑нибудь обнял и утешил.

Слова Мака глубоко тронули Молли, и она перестала сопротивляться. Она так устала быть одна. Прижавшись щекой к его груди, она почувствовала, как к горлу подкатился комок, а глаза зажгло от слез. Он знала, что если она сейчас заплачет, то долго не сможет остановиться, но, несмотря на все ее попытки сдержать слезы, они полились ручьем.

Мак вырос в семье, где никто не плакал. Где негативные эмоции выражались криками и хлопаньем дверьми. Иногда во время ссоры они с братьями могли дать друг другу затрещину или обменяться бранными словами, но до слез у них дело не доходило.

Поэтому он не знал, что ему делать с плачущей в его объятиях Молли. Точно так же он не знал, что ее так сильно расстроило. Да, ее братья были негодяями, но она так не огорчалась, даже когда они ломали ее кукол или вырывали страницы из ее любимых книг.

Молли всегда была сильна духом, и эти рыдания, вырывающиеся из глубины ее сердца, пугали его.

Что с ней происходит? Мак знал, что она трудоголик и перфекционист и что у нее слишком развито чувство ответственности. Может, на ней сказался напряженный рабочий график? Может, сегодняшняя встреча с братьями лишь стала последней каплей?

Может, его приезд вкупе с болезнью Джеймсона были главными причинами ее стресса?

Ему нужно было знать, что творилось в этой красивой кудрявой голове. Он хотел избавить Молли от проблем, и как можно скорее. Он по‑прежнему был готов пойти на все ради нее. Ведь она, несмотря на прошедшие годы, все еще остается его лучшим другом.

Они находились неподалеку от моста, и если они по нему пройдут, то скоро окажутся рядом с прудом, который был особенным местом для них обоих. Именно там Мак научил Молли плавать и пускать плоские камешки по поверхности воды. На берегу этого пруда они с Молли делились своими мечтами и надеждами, сидя сначала на бревне, а затем в домике на дереве, который построил Мак вместе со своими братьями. Именно в том домике они с Молли потеряли невинность в одну из летних ночей.

Если он хочет поговорить с Молли по душам, ему следует отвести ее туда.

Десять минут спустя Мак сидел на дощатом настиле удивительного домика на дереве, который заменил тот старый шалаш. Проследовав за Молли наверх по извилистой лестнице, Мак не поверил своим глазам. Это был настоящий дом с гостиной, с диваном и стульями, спальней, мини‑кухней и даже ванной. Все это великолепие было окружено дощатым настилом, с которого можно было любоваться живописными видами пруда и гор. С того места, где они с Молли сидели, можно было запросто свалиться в воду.

Мак посмотрел на Молли. Она перестала плакать, но лицо ее по‑прежнему было грустным, а взгляд прикован к чистой воде внизу.

– Когда все это построили? – спросил Мак.

– Пять лет назад. Мы подумали, что подросткам будет интересно проводить здесь время летними вечерами, – ответила она, небрежно пожав плечами.

– Разве отсутствие перил не является нарушением правил безопасности?

– Подрядчик заболел, не успев завершить работу. Поскольку с тех пор никто так и не заинтересовался домиком на дереве, мы не стали устанавливать перила. Думаю, я единственная, кто проводит здесь время. Мне следует вернуться к работе, – добавила она после долгой паузы.

Она уже в пятый раз упомянула о работе, но Мак не собирался ее отпускать, пока не узнает, что с ней происходит.

– Выкладывай, Хаскелл, – сказал он, глядя на ее красивый профиль.

Молли повернулась к нему лицом и подняла брови, будто не поняла, о чем он говорил.

– Прошу прощения?

– Что с тобой происходит? Только не говори, что ничего. Я все равно в это не поверю.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, Мак. Я уже извинилась за то, что расплакалась у тебя на груди.

– Почему ты плакала?

Молли снова переключила свое внимание на воду.

– Я немного напряжена.

– Немного напряжена, Кудряшка? Да ты испытываешь колоссальный стресс. Ты работаешь с утра до ночи и редко покидаешь территорию курорта. Я считал себя трудоголиком, но ты работаешь в два раза больше меня.

– Джеймсон заболел, и мне пришлось работать за нас двоих.

– Я приехал сюда для того, чтобы взять на себя отцовские обязанности и облегчить твое положение. Но ты по‑прежнему работаешь сверхурочно, и я не понимаю почему.

– Я так привыкла.

Мак вспомнил, что Джеймсон за прошедшие годы не раз говорил ему о том, что беспокоится о Молли, потому что она слишком много работает. По его словам, Молли считала, будто всем ему обязана. Она обладала высокой квалификацией и могла бы сделать себе прекрасную карьеру в другой компании. Джеймсон был убежден, что «Мунлайт ридж» недостаточно хорош для нее.

Поймав упрямый взгляд Молли, Мак понял, что не сможет ее переубедить, и решил неожиданно для нее сменить тему.

– Почему ты продолжаешь давать своим братьям деньги, Мол?

Она резко повернула голову, и ее похожие на пружинки кудри закачались.

– Не лезь в мои дела, Холлоуэй, – ответила она, холодно глядя на него.

Он не собирался ей уступать в этом вопросе, потому что ее дела вдруг стали и его делами. Молли что‑то тревожит, и он должен это выяснить и решить проблему. Не потому, что Молли не способна сама это сделать, а потому, что она ему небезразлична. Он знает ее с детства. Она была и остается его лучшим другом, и он всегда будет ее защищать.

– Они взрослые мужчины, Мол, и им не следует просить денег у младшей сестры.

Мак заметил, как все ее тело напряглось. Очевидно, главной причиной ее стресса по‑прежнему оставалась ее семья.

– Расскажи мне все, Молли. Ты же знаешь, что можешь это сделать.

– Я этого не знаю, Мак! – отрезала Молли. – Как я могу тебе доверять? Когда‑то ты говорил, что будешь любить меня вечно, но ты уехал, ничего мне не объяснив. Ты даже не попрощался со мной. Ты меня бросил.

Мак вздохнул. В последнее время он много думал обо всей этой ситуации. Возвращение в Эшвилл заставило его глубже анализировать свои поступки. Да, на первом месте для него был контроль, но его желание защищать Молли было почти таким же сильным.

Подавшись вперед, Мак положил кончики пальцев ей на подбородок и осторожно повернул ее голову, чтобы их взгляды встретились.

– Я не сказал тебе ни слова, потому что знал, что, если бы ты попросила меня остаться или взять тебя с собой, я ответил бы «да». И ни один из этих вариантов не пошел бы тебе на пользу. Ты перешла в выпускной класс. Если бы ты уехала со мной, тебе пришлось бы бросить школу и занятия балетом.

– Я…

– Я не мог остаться. Мой отъезд был неловкой попыткой тебя защитить, потому что я никогда не мог сказать тебе «нет», Мол.

Наверное, он и сейчас не мог. Мак знал, что, если бы сейчас Молли его о чем‑то попросила, он приложил бы все усилия, чтобы это сделать. Потому что она была очень важна для него.

Мак провел подушечкой большого пальца по ее полной нижней губе.

– Я дал бы тебе все, что ты хочешь, Мол, но прямо сейчас мне нужно кое‑что от тебя.

Взгляд Молли сделался настороженным.

– Что?

– Я хочу, чтобы ты мне доверяла, Молли. Я хочу знать, что тобой движет. Что тебя злит и что причиняет тебе боль. Если ты мне ничего не скажешь, я сброшу тебя в воду с этого настила.

В детстве он сотню раз бросал ее в этот пруд, так что его угроза была шуточной, но Молли, очевидно, приняла ее всерьез. Откинув со лба непослушные кудряшки, она сердито посмотрела на него:

– Ты нечестно играешь, Холлоуэй.

Он вообще с ней не играл. На этот раз он был абсолютно серьезен.

Может ли она ему доверять? Может ли она поделиться с ним своим самым большим секретом? Она была как выжатый лимон. Она чувствовала себя одинокой. Ей казалось, что весь мир ополчился на нее. Ее переполняли гнев и чувство вины.

Она помнила, какое выражение лица было у Джеймсона, когда тот узнал о преступлении ее отца. Ей тогда было всего шесть лет, но она поняла, что Джеймсон чувствовал себя преданным. Признавшись ему в краже, которую когда‑то совершила, она разбередит и углубит его старую рану.

Если промолчит, она будет и дальше испытывать душевные терзания. Если она скажет ему правду, то потеряет все, что любит.

Наклонив голову набок, Молли подумала о том, что ей, наверное, следует все рассказать Маку. Это будет ее подготовкой к разговору с Джеймсоном. Она не сомневалась, что, узнав о ее давнем преступлении, Мак придет в ужас, назовет ее воровкой и начнет от нее отдаляться. Это ее устроит, потому что ей не хватит духу самой с ним порвать. Реакция Мака подготовит ее к потере любви и поддержке Джеймсона.

После нескольких минут молчания Молли посмотрела на Мака:

– Если я сейчас кое о чем тебе расскажу, ты пообещаешь не рассказывать об этом Джеймсону?

– Неужели все настолько серьезно? – нахмурился он. – Мой отец тебя обожает. Сомневаюсь, что ты способна сделать что‑то такое, что изменило бы его мнение о тебе в худшую сторону.

– Джеймсону следует избегать стресса, поэтому мне нужно, чтобы ты дал мне слово, что ничего ему не скажешь.

– Тебе или ему угрожает опасность? Один из вас совершил уголовное преступление?

– Нет.

Мак кивнул:

– В таком случае я обещаю.

Понимая, что после этого разговора она его потеряет, Молли сделала глубокий вдох и начала:

– Через несколько недель после твоего отъезда у моей матери закончились деньги и нам было нечем платить за аренду жилья. Они с Грантом и Винсентом требовали, чтобы я взяла деньги у Джеймсона. Я была в отчаянии. Они на меня давили, мне не хотелось переезжать, и в конце концов я сдалась. Когда в конце рабочего дня Джеймсон поехал в больницу к Трейвису, я зашла в его кабинет и взяла две тысячи долларов из жестяной коробки из‑под чая, которая стояла на подоконнике за его столом.

Выражение лица Мака не изменилось. Он продолжал на нее смотреть, и в его глазах она не увидела ни гнева, ни отвращения. Только любопытство.

– Это и есть мой большой секрет. – Молли пожала плечами. – Теперь всякий раз, когда я пытаюсь отказаться делать то, что они от меня хотят, они грозятся сказать Джеймсону правду.

– Вот уроды, – только и ответил Мак, чем привел ее в замешательство.

– Можешь начать на меня кричать.

– Почему я должен на тебя кричать, Молли?

Он над ней издевается?

– Я украла деньги у Джеймсона. Сделала то же, что когда‑то сделал мой отец. Украла деньги и молчала все эти пятнадцать лет. Мне не хватило духу ему признаться.

– Да, но Джеймсон говорил мне, что ты не позволила ему заплатить за твое обучение в колледже. Что ты предпочла совмещать учебу с работой, а после получения диплома ты не устроилась в крупную компанию, а вернулась в «Мунлайт ридж», чтобы продолжить работать на Джеймсона. Твои поступки красноречивее слов, Мол. Они говорят о твоем раскаянии.

Не веря своим ушам, Молли пристально смотрела на Мака, все еще ожидая услышать поток брани в свой адрес.

– Почему ты не подошла к Джеймсону и не попросила у него денег? Он дал бы тебе их, не задавая вопросов.

– Ему тогда было не до меня. Он переживал за вас. Ты уехал, Грей все время где‑то пропадал со своими друзьями, а Трейвис был подавлен из‑за травмы. Джеймсон выглядел усталым и напряженным. Я пыталась пару раз обратиться к нему за помощью, но он был мрачнее тучи, и я не решилась.

– Поэтому ты просто взяла деньги.

– Я их не взяла, Мак, я их украла.

– Почему ты не призналась ему позже? Уверен, что, если бы ты все ему объяснила, он простил бы тебя, и ты смогла бы избавить себя от долгих лет душевных терзаний и шантажа со стороны твоих родственников.

«Хороший вопрос», – подумала Молли, положив голову на согнутое колено.

– Я собиралась однажды сказать ему правду. Полагаю, я вернулась в «Мунлайт ридж», чтобы загладить свою вину перед Джеймсоном. Я хотела, чтобы он понял, какой я ценный работник, и не стал меня увольнять, узнав о моем давнем преступлении. Я люблю свою работу, Мак. И люблю «Мунлайт ридж».

– Не думаю, что Джеймсон уволил бы тебя.

– Я дочь своего отца, Мак. Он был вором, и я тоже воровка. Моя мать вечно строит из себя жертву. Мои братья все время требуют у меня денег, и я просто им их даю, не зная, на что они собираются их потратить. Я не спрашиваю, а они мне не говорят. Такова моя семья, Мак.

– Но ты не такая, как твои родственники.

– Ты не хочешь, чтобы я была одной из них, но я тоже Хаскелл. В тот день, когда Джеймсону стало плохо, я собиралась наконец с ним поговорить и разорвать связи со своей семьей, но…

– Но ваш разговор не состоялся, потому что его увезли в больницу, – закончил за нее Мак.

Молли кивнула:

– Да. Сейчас он еще слаб, и я не могу сказать ему правду, но однажды я это сделаю. – Подняв голову, Молли выпрямилась и посмотрела Маку в глаза: – Ты сейчас уполномочен действовать от имени Джеймсона. Что ты собираешься делать?

Мак сдвинул брови:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты меня уволишь?

– Я не собираюсь тебя увольнять за то, что ты по принуждению совершила глупость, когда была подростком! Это касается только вас с Джеймсоном.

Молли позволила себе немного расслабиться.

– Ты скажешь Грею и Трейвису? – тихо спросила она.

Мак покачал головой:

– Я неясно выразился, Мол? Это касается только вас с Джеймсоном.

Молли почувствовала облегчение, смешанное с приятным удивлением.

– Я не ожидала от тебя такой реакции, Мак. Я думала, что ты… – Она покачала головой.

– Ты забываешь, что я хорошо тебя знаю, Мол. Я знаю, что ты перфекционист и что ты работаешь с утра до ночи, потому что хочешь, чтобы в «Мунлайт ридж» все было идеально.

– Система бухучета пока далека от идеала.

– В системе бухучета черт ногу сломит, но ты здесь ни при чем. За нее отвечают Джеймсон и Бет. Она плохо выполняет свою работу и совсем не разбирается в мужчинах, раз встречается с твоим братом.

– Тут ты прав, – слабо улыбнулась она.

Поднявшись, Мак протянул Молли руку и помог ей встать.

– Я вообще редко ошибаюсь.

Он направился в сторону лестницы, но Молли его остановила, положив руку ему на локоть. Обернувшись, он вопросительно посмотрел на нее.

– Спасибо, что поверил мне, – произнесла она, тяжело сглотнув.

Мак нежно коснулся кончиками пальцев ее щеки:

– О, Мол! Ты слишком строга к себе.

– А ты к себе не строг?

– Туше! Да, каждый из нас главный враг самому себе.

Мак взял ее за руку, и впервые за долгое время в ее сердце затеплился огонек надежды.

Мак мог слышать все, что происходило в кабинете Молли, потому что от кабинета Джеймсона, который он временно занимал, его отделяла лишь тонкая перегородка из гипсокартона. Дверь кабинета Молли постоянно открывалась и закрывалась: к ней каждые полчаса кто‑то заходил.

Как она может работать в таких условиях? Черт побери, этот проходной двор по соседству мешает и ему!

Откинувшись на спинку кресла, Мак окинул взглядом высокие стопки бумаг на его рабочем столе, столике в углу и на полу. Он все еще не мог поверить, что Джеймсон ведет всю финансовую отчетность в бумажном виде. Как среди всей этой макулатуры можно найти нужный документ? Теперь он понимал, почему Молли поначалу не хотела, чтобы он просматривал все эти бумаги. Она считала себя виноватой в том, что система бухучета находилась в таком беспорядке, тогда как на самом деле за это отвечали Джеймсон и Бет.

Джеймсону всегда больше нравилось работать с людьми, нежели копаться в бумагах. Мак подозревал, что его отец не станет проверять финансовую отчетность, пока на его банковском счете есть средства на покупку дорогих ботинок, рубашек с монограммами и кубинских сигар.

У Мака начало стучать в висках, и он в очередной раз с тоской подумал о своих безупречных электронных таблицах, в которых можно было в считаные секунды найти нужную информацию. Он любил, когда все было четко и аккуратно, и этот бумажный хаос его раздражал.

Еще больше его раздражал хаос, который царил сейчас в его голове. Он безумно хотел Молли, но она начинала работать в семь утра, а заканчивала после семи вечера.

Этому следовало положить конец. Да, он тоже был трудоголиком, но он всегда находил время для йоги, тренировок и секса. Его жизнь, которая была далека от идеальной, была более полной, нежели ее.

Он услышал чьи‑то шаги, затем звук открывающейся двери и низкий мужской голос. К Молли пришли в четвертый раз за час! С этим нужно было что‑то делать. Она любит Джеймсона и хочет искупить свою вину перед ним, но, работая с утра до ночи, вредит своему здоровью.

Поднявшись, Мак подошел к двери, соединяющей их кабинеты, и открыл ее без стука. Молли нахмурилась, а Росс Барнес улыбнулся ему. Нахмурившись, Мак уставился на него, ожидая объяснений. Он слышал голос Росса по меньшей мере три раза этим утром, и хотел понять, почему такому опытному сотруднику, как Барнес, нужно так часто консультироваться с Молли. На Мака работало множество менеджеров, и он встречался с ними только на совещаниях.

– Я пришел поделиться с Молли несколькими идеями, касающимися празднования золотой свадьбы, которое состоится через две недели.

Мак еще сильнее нахмурился. Он видел план мероприятия. Это был обычный ужин на двадцать персон. Неужели такой опытный менеджер не может его организовать без помощи Молли?

– Вы сочли необходимым три раза за утро отвлечь Молли от работы для обсуждения незначительного мероприятия? – спросил Мак с недоверием. У него создалось такое впечатление, что менеджеры «Мунлайт ридж» перекладывают часть своих обязанностей на плечи Молли, пользуясь ее преданностью Джеймсону.

– Э‑э‑э…

Молли сердито посмотрела на Мака:

– На ней будет присутствовать мэр Эшвилла. Возможно, для тебя это обычный ужин, но за ним могут последовать заказы на проведение более масштабных мероприятий.

– Я работаю в соседнем кабинете, и по моим подсчетам, у Молли за сегодняшнее утро было десять посетителей. У нее полно своих дел, и каждый такой визит прибавляет десять – пятнадцать минут к ее рабочему дню. Вы все работаете по семь‑восемь часов в сутки, а Молли задерживается в офисе до позднего вечера. Этому пора положить конец.

– Мак! – возмутилась Молли, но он ее проигнорировал.

– Сегодня в три часа я проведу совещание с руководителями всех отделов и скажу им то же самое. Отныне каждый сам будет выполнять свои обязанности.

Лицо Барнеса пошло пятнами от гнева и смущения.

– Но Джеймсон…

Мак пронзил его взглядом, и тот осекся. Тогда Мак кивком указал ему на дверь, и Барнес, бросив на него недовольный взгляд, покинул кабинет Молли.

Посмотрев на нее, Мак прочитал в ее красивых глазах гнев, растерянность и, возможно, облегчение.

– Пока ты не начала меня распекать, Мол, я скажу тебе, что никому не позволю тобой пользоваться. Ни твоим родственникам, ни тем более персоналу курорта. Этим людям хорошо платят. Они достаточно опытны и способны сами выполнять свою работу.

Вместо того чтобы его отчитать, Молли просто откинулась на спинку кресла и кивнула:

– Я знаю, что мне следовало бы быть пожестче с сотрудниками. Но мне нравится быть в курсе всего, что здесь происходит, чувствовать себя полезной.

Но это не означает, что она должна жертвовать своим здоровьем. Увидев на столе три кружки с остатками кофе, Мак покачал головой.

– Пойдем, – сказал он, протягивая ей обе руки.

Молли взялась за них, и он помог ей подняться.

– Куда?

– Давай прогуляемся.

Молли потянулась за своим мобильным телефоном и рацией, но Мак покачал головой. Достав из кармана свой телефон, он положил все три устройства в верхний ящик ее стола и закрыл его.

– Но я должна постоянно быть на связи… – попыталась возразить Молли, но Мак ее перебил.

– Земля не перестанет вращаться, если мы отдохнем часок‑другой. За Джеймсоном присматривает Гьяда, а остальные не должны тебя волновать. Пусть они либо сами ищут ответы на свои вопросы, либо ждут твоего возвращения. Пойдем со мной, Мол.

Немного помедлив, Молли кивнула, и он повел ее к выходу.

Глава 8

Держась за руки, Молли и Мак двигались по длинной подъездной дороге в сторону шоссе, ведущего в Эшвилл. Без мобильного телефона и рации в кармане Молли испытывала странные ощущения.

Странные, но приятные.

Молодые листья растущих вдоль дороги деревьев шелестели на ветру. Молли слышала журчание ручья, текущего к озеру, видела вдалеке группу гостей, поднимающихся на гору Типс‑Пойнт. Пройдя несколько миль, они смогут полюбоваться живописными видами хребта Блу‑Ридж.

Это был любимый маршрут Молли, но когда она в последний раз по нему ходила? Два года назад? Три? Когда она в последний раз была в спа‑салоне отеля? Год назад или даже больше. Мак был прав. Она слишком много работает и позволяет персоналу пользоваться ее преданностью Джеймсону и любовью к этому месту. Но давние привычки слишком трудно поменять. Она в долгу перед Джеймсоном и будет продолжать делать все для того, чтобы его бизнес процветал.

– Почему ты хмуришься? – спросил Мак, сжав ее руку. – Ты должна отдыхать, а не думать. Просто дыши свежим воздухом и любуйся природой.

– Легче сказать, чем сделать, – пробормотала она.

– Я знаю, что тебе сложно отвлечься, но ты можешь хотя бы попытаться.

Остановившись, Молли посмотрела на него:

– Почему тебя так беспокоит, что я много работаю? Почему ты хочешь, чтобы я расслабилась?

– Потому что ты напряжена, как сжатая пружина, и не даешь себе жить полной жизнью.

– Но какое тебе до этого дело, Мак? Я слишком долго была одна и могу сама о себе позаботиться.

– Ты напряжена до предела, Молли, и, пока я нахожусь здесь и замещаю Джеймсона, буду упрощать твою жизнь. Ты не должна работать от темна до темна и делать массу вещей, которые не входят в твои обязанности.

Внезапно Молли увидела в этом искушенном мужчине в дорогой одежде мальчишку, который был готов достать ей с неба луну. Это было одновременно удивительное и пугающее ощущение. Ей пришлось напомнить себе, что когда‑то Мак бросил ее и разбил ей сердце. Она не может допустить, чтобы это повторилось. Они с Маком просто временные коллеги. Да, они иногда занимаются сексом, но скоро это закончится.

Положив ладонь ей на спину, Мак свернул на дорогу, ведущую к заброшенной каменной постройке. Этой конюшней давно никто не пользовался, но ее стены и крыша все еще были целыми.

– Я предлагала Джеймсону ее снести, но он наотрез отказался, – сказала Молли Маку.

Пройдя по тропинке, он остановился перед обшарпанной дверью.

– Он пообещал Типу, что никогда ее не снесет, потому что она была построена раньше, чем главный дом.

Родители Типа О’Салливана, привыкшие к активной светской жизни, построили дом сто лет назад. Они пристроили к нему крыло, чтобы размещать толпы своих гостей, и через несколько лет превратили ферму в курорт с отелем. Тип добавил еще одно крыло, а Джеймсон построил красивые коттеджи на озере.

Мак толкнул дверь плечом. Она открылась со скрипом, и он, сделав шаг в сторону, жестом пропустил Молли вперед.

– Ты идешь первая, – сказал он.

Услышав дрожь в его голосе, Молли с трудом сдержала улыбку.

– Нет, ты первый.

Мак сердито посмотрел на нее:

– Войди и сделай то, что должна.

Много лет назад они договорились, что во время их вылазок Мак будет убирать с ее пути змей, лягушек и жуков, а она будет уничтожать пауков.

В детстве Мак боялся пауков, и с тех пор, похоже, ничего не изменилось. Прежде чем он войдет в конюшню, ей придется осмотреть помещение и сказать ему, сколько там пауков и где они сидят.

– Слабак, – поддразнила его Молли и, войдя в здание, осмотрела каменные стены и потолок с выступающими балками, затем перевела взгляд на окна, в которые проникал солнечный свет. Из них было видно озеро, по ровной глади которого медленно плыла на весельной лодке пара постояльцев, и Молли подумала, что было бы здорово превратить эту конюшню в виллу с собственной кухней. Но она понимала, что это обошлось бы Джеймсону в кругленькую сумму, а у него сейчас нет денег на расширение бизнеса.

– Пауки, Мол, – напомнил ей Мак, который все еще стоял за дверью.

Еще раз обведя взглядом помещение, Молли жестом пригласила его внутрь. Мак тоже осмотрелся и, убедившись, что пауков нет, расслабился.

Встав рядом с Молли, он восхищенно присвистнул:

– Удивительное место, правда?

Молли провела ладонью по каменной стене, гадая, кто мог так давно построить это здание.

– Я подумала, что было бы здорово превратить это место в частную виллу. При правильной планировке здесь можно было бы устроить шесть‑восемь номеров.

Мак покачал головой, и она вздохнула:

– Я знаю, что, пока не добьемся максимальной загруженности отеля, мы не можем себе позволить подобные вещи.

– Если бы мы смогли привлечь сюда достаточное число гостей, перестройка этой конюшни была бы отличной идеей, – ответил Мак.

– Я считаю, что нам следует превратить «Мунлайт ридж» в еще более эксклюзивный курорт. Повысить цены, уменьшить количество номеров и сделать его местом, в которое было бы трудно попасть. К нам выстроилась бы очередь из состоятельных клиентов.

Мак задумался на мгновение.

– Я думаю, это отличная идея, но нам все еще нужно привлечь сюда людей. Сделать все для того, чтобы они предпочли «Мунлайт ридж» сотням других курортов.

– Если бы Трейвис открыл здесь ресторан мирового класса, это привлекло бы большое число гостей. Слышала, что столик в одном из его ресторанов нужно бронировать за несколько месяцев, – сказала Молли.

– Да. Трейвис отличный шеф‑повар и известная персона в мире высокой кухни.

Услышав гордость в его голосе, Молли сдержала улыбку. Отношения между братьями были напряженными, но они не были разорваны. Молли надеялась, что однажды Мак, Грей и Трейвис преодолеют все разногласия и снова станут одной командой.

– Все рестораны сети «Траверсер» находятся в крупных городах. Эшвилл вполне современный город, но я сомневаюсь, что такой ресторан будет в нем рентабелен. Но ты права. Отличный ресторан мог бы привлечь людей в «Мунлайт ридж».

Молли наблюдала за тем, как Мак измеряет шагами помещение. Его лицо было напряжено. Она вспомнила, что такое же задумчивое выражение лица у него было, когда он размышлял над тем, как построить домик на дереве и как заработать деньги на подержанный грузовик.

У него определенно появилась какая‑то идея.

– О чем ты сейчас думаешь? – прислонившись к стене, спросила Молли.

– Мне вдруг пришло в голову, что это здание прекрасно подходит для пивоварни.

– Я никогда не понимала, почему ты назвал свою сеть «Штопор». – Молли наморщила нос: – Штопоры у всех ассоциируются с винными бутылками, а не с крафтовым пивом.

– Это название никак не связано с бутылками и пробками.

– Тогда я вообще ничего не понимаю.

Подойдя к ней, Мак взял двумя пальцами прядь ее волос, оттянул вниз, а затем отпустил.

– Твои кудряшки похожи на спираль штопора, Мол. Я всегда восхищался твоими волосами.

Его признание потрясло Молли.

– Почему ты назвал свою компанию в мою честь?

Проигнорировав ее вопрос, Мак указал ей на заднюю стену без окон.

– В той стороне я сделал бы пристройку для производства пива, но баки с пивом я поставил бы на видное место. Перед ними я установил бы длинную барную стойку. В углу обустроил бы кухню, где готовились бы блюда, сочетающиеся с пивом. Для интерьера я выбрал бы индустриальный стиль. Я сделал бы бетонный пол, а каменную кладку оставил открытой. Помимо этого, можно было бы устроить открытую веранду, чтобы посетители могли любоваться живописными видами.

Молли хотелось повторить свой вопрос, но момент был упущен.

– И какую пользу твоя пивоварня принесла бы курорту? – спросила она вместо этого.

Мак задумался на мгновение.

– Я купил бы это здание, и Джеймсон получил бы сразу значительную сумму денег, которую мог бы, например, потратить на ремонт номеров.

Молли сказала ему, что «Мунлайт ридж» нужны не только деньги, но и гости.

– Конечно, мои пивоварни не рестораны мирового уровня, но в них специально приезжают люди из других городов. Я не сомневаюсь, что часть новых постояльцев привлекла бы именно пивоварня. У всех разные цели. Одни люди приезжают сюда ради спа‑центра, другие – ради пеших прогулок и живописных видов.

Молли снова наморщила нос:

– Разве мы говорим не о двух разных сегментах рынка? Наш курорт обслуживает очень состоятельных людей, в то время как пивоварня предназначена для усредненного круга потребителей.

– Ты удивишься, узнав, кто посещает мои пивоварни. Недавно я нанял одну известную статистическую компанию для исследования потребителей. Так вот, половину моих клиентов составляют состоятельные молодые люди. Разве не эту категорию людей ты хочешь привлечь в «Мунлайт ридж»?

– Справедливый довод.

Мак снова обвел взором помещение:

– Мне нужен архитектор, который помог бы мне организовать пространство. Но прежде всего мне нужно поговорить с Джеймсоном. Если он одобрит мой план, я привезу сюда свою команду менеджеров для исследования рынка. В Эшвилле есть крафтовые пивоварни, но интуиция подсказывает мне, что моя не будет лишней. Если результаты исследования подтвердят мое предположение, я приглашу сюда Вонну. Она осмотрит здание и начнет работать над проектом.

– Она архитектор?

– Да. Она спроектировала большинство моих пивоварен.

– Почему ты не приглашаешь для этой цели Грея? Он ведь один из наиболее востребованных в стране архитекторов. У него множество наград.

Молли знала, что ступила на минное поле, но они больше не могли избегать этой темы. Воодушевление на лице Мака сменилось холодностью.

– Я стараюсь не смешивать работу и родственные связи.

Молли закатила глаза:

– Кто‑то, может, и поверил бы тебе, но только не я.

– Оставь эту тему, Молли, – пробурчал Мак.

– Почему вы трое до сих пор не разговариваете? – не унималась она. – Это нелепо, Мак!

– Давай продолжим обсуждать эту чертову конюшню!

– Почему ты не разговариваешь со своими братьями?

Он начал отходить от нее, но она схватила его за руку:

– Я доверилась тебе, Мак.

– Я с ними разговариваю.

Это была возмутительная ложь.

– Я имею в виду не ваши короткие телефонные разговоры о здоровье Джеймсона, и ты прекрасно это знаешь. Раньше вы трое были неразлейвода, а сейчас друг другу почти чужие.

– После того как я чуть их не убил, наши отношения уже не могли быть прежними, – произнес он с горечью и сожалением.

Неужели все эти пятнадцать лет он испытывал чувство вины?

– Мак, все знают, что это был несчастный случай.

Он встретился с ней взглядом, и она поняла, что чувство вины завладело всем его существом.

– Я один во всем виноват. Я отвлекся. Я был за рулем и направил грузовик в кювет.

– Мне говорили, что вы спорили. Что они тебя отвлекли, – возразила Молли.

Выражение его лица стало суровым, и она почувствовала, как он от нее отдаляется.

– Я старший.

– Ты старше своих братьев всего на несколько месяцев.

Мак проигнорировал ее замечание.

– Я отвечал за них, за их безопасность. Я потерял концентрацию, и Трейвис чуть не погиб. Я лишил себя права быть частью семьи и должен был отсюда уехать. Я потерял контроль и поклялся себе, что этого больше не повторится.

– Ты слишком строг к себе.

– Я это заслужил.

Услышав за его словами подтекст, Молли спросила:

– Что ты недоговариваешь?

– Оставь эту тему, Молли. – Повернувшись, Мак направился к двери, но она преградила ему путь, расставив руки в стороны.

Он бросил на нее снисходительный взгляд:

– Молли, я крупнее и сильнее тебя. Я мог бы тебя поднять и убрать со своего пути.

Молли опустила руки.

– Конечно, мог бы. – Она встретилась с ним взглядом и вздохнула, увидев боль в глубине его глаз. – Скажи мне правду, Мак.

– Моя мать умерла при родах.

Молли это знала. Мака до семи лет воспитывал отец. Однажды он отвез сына в школу и не забрал его. С того дня Мак больше его не видел.

– Я знаю, Мак, – мягко произнесла Молли.

– Но я никогда не говорил тебе, что она умерла по моей вине. Она была миниатюрной, а я – крупным. Она переносила меня, и доктору пришлось стимулировать роды. В заключении патологоанатома в качестве причины смерти указано кровотечение, спровоцированное тяжелыми родами.

– Оно верно. Ты ни в чем не виноват.

– Мой биологический отец так не считал. Он каждый день говорил мне, что я виноват в ее смерти, – прошептал Мак, сжал опущенные руки в кулаки.

Выругавшись себе под нос, Молли положила ладонь ему на грудь.

– Ты же понимаешь, что это чушь, Мак.

– Умом я это понимаю, но вещи, которые тебе говорят в детстве, остаются с тобой навсегда.

Мак запустил дрожащие пальцы себе в волосы.

– Он говорил мне, что умереть должен был я, а не она.

Наверняка он думал, что это он должен был пострадать в той аварии, а не Трейвис.

– Ты не виноват, Мак.

Он уставился на стену за ее плечом. Все его тело было напряжено.

– Когда Джеймсон меня усыновил, я боялся сделать что‑то не так, подвести его. Я был образцовым ребенком и ловил каждое слово Джеймсона. Я боялся дать ему повод для того, чтобы он вернул меня в приют.

Этих вещей Молли не знала. Похоже, они раньше были не настолько близки, как она думала.

– Когда в нашей семье появились Грей и Трейвис, я начал немного расслабляться, потому что они вели себя намного хуже, чем я, но Джеймсон даже ни разу не пригрозил им, что отправит их назад в приют.

Молли не представляла себе, каково жить с таким глубоким чувством вины. Если бы она встретила биологического отца Мака, она плюнула бы в лицо этому мерзавцу.

– Та авария просто напомнила мне, что для остальных будет лучше, если я буду держаться от них подальше.

Покачав головой, Молли схватилась рукой за его рубашку и посмотрела в его глаза:

– Хватит, Мак. Ты должен перестать так думать. Ты не виноват в том, что твоя мать умерла. Твой отец не имел никакого права тебя винить! Ее смерть была ужасной, но это не твоя вина!

Мак положил руки ей на талию. Он был уже не так напряжен или ей показалось?

– Что касается аварии, Мак, вы трое перед ней спорили. Я помню, какими горячими были ваши споры. Я много раз была их свидетелем. Вы все были очень упрямы, и каждый из вас настаивал на своей правоте. Я легко могу себе представить ваш спор в кабине грузовика, и меня нисколько не удивляет, что ты отвлекся. Было темно, лил дождь, и вы кричали друг на друга. Вы все вели себя глупо и безответственно, и если кто и виноват в той аварии, то вину следует разделить на троих. Но вы были детьми, и это был несчастный случай.

Мак покачал головой:

– Я был за рулем.

Сделав шаг назад, Молли сложила руки на груди.

– Я не могу изменить твоего отношения к прошлому, Мак. Только ты можешь. Я лишь могу тебе сказать, что глупые слова твоего отца и авария пятнадцатилетней давности не должны до сих пор иметь на тебя такое сильное влияние.

– Но они имеют, – с грустью произнес он.

Молли приложила ладонь к его щеке.

– Только ты можешь это изменить, Мак. Не я, не Джеймсон, не твои братья. Только ты сам.

Подойдя ближе, она крепко обняла его, чтобы утешить. Маку, в отличие от нее, было нечего стыдиться.

Глава 9

Уставившись на электронную таблицу, над которой он работал последние несколько недель, Мак закрыл глаза и надавил на них пальцами, чтобы ослабить жжение.

Опустив руки, он снова посмотрел на сумму внизу столбца и грубо выругался. Нет, зрение его не подвело. Сумма была все той же, и он знал, что она не изменится.

Открыв браузер, он отправил Грею по электронной почте таблицу и копии отсканированных документов, надеясь, что его брат сможет найти разумное объяснение тому, что он обнаружил.

Развернувшись в кресле, он уставился в темноту за окном и увидел вдали горящие огоньки одного из коттеджей на берегу озера.

Посмотрев на часы, он обнаружил, что стрелки показывают без десяти одиннадцать, и подумал, что Молли уже, наверное, крепко спит в своей постели. В течение последних шести недель они были вместе каждую ночь, и он до сих пор ею не пресытился. Обычно за это время отношения с женщиной успевали ему надоесть, и он думал, как безболезненно их закончить.

По правде говоря, он не помнил, чтобы за прошедшие годы у него был хотя бы один роман, длившийся полтора месяца. Самым долгим в его жизни был его юношеский роман с Молли.

Снова переведя взгляд на таблицу на экране, он пожалел о том, что не может скрыть от нее то, что выяснил. Молли примет это на свой счет, начнет винить себя в том, что произошло.

Но прежде чем сообщить ей плохую новость, он должен был поговорить со своими братьями. Взяв мобильный телефон, отправил им сообщение, чтобы узнать, может ли он сейчас им позвонить. Грей сразу ответил, что свободен. Сообщение от Трейвиса пришло только через пару минут. Он был занят и не мог разговаривать, но обещал позвонить Маку, когда освободится.

Выбрав в мессенджере функцию видеозвонка, Мак связался с Греем. Когда на экране появилось лицо его брата, он понял, что сильно скучает по Грею и Трейвису и хочет, чтобы они трое преодолели все обиды и разногласия и воссоединились.

– Мак, что случилось? – спросил Грей, вернув его к реальности.

– Спасибо, что ответил. Надеюсь, я тебя не отрываю от чего‑то важного.

Поняв, что Мак имеет в виду свидание или интимную близость, Грей улыбнулся:

– Я сейчас сижу за столом у себя в кабинете.

– Ты занят?

– Я постоянно занят, – ответил Грей.

Мак потер ладонью затылок. Ему не хотелось начинать разговор с братом с плохой новости, поэтому решил поделиться с ним идеей, которую обдумывал в последнее время.

– Помнишь старую конюшню в отдаленной части курорта?

– Да, конечно.

– Я подумываю превратить ее в пивоварню. Я уже разговаривал с Джеймсоном, и он дал на это добро. Что ты думаешь по этому поводу?

– По‑моему, это отличная идея, – с улыбкой ответил Грей после долгой паузы. – Это крепкое здание, и его следует использовать.

– Да, но перед этим его нужно немного переделать. – Злясь на себя за волнение, Мак сделал глубокий вдох. – Мне нужен архитектор.

На лице Грея появилось удивление.

– Ты хочешь, чтобы я нашел для тебя специалиста?

– Нет, я хочу, чтобы ты спроектировал мою новую пивоварню. Мне все равно, сколько денег ты попросишь. Я просто хочу, чтобы мой брат работал вместе со мной над этим проектом.

Грей еще сильнее удивился:

– Ты давно не называл меня своим братом, Мак.

Немного смутившись, Мак снова провел ладонью по затылку.

– Да, я знаю. Послушай, нам нужно поговорить. Я хочу обсудить с тобой проект пивоварни.

Еще я хочу поговорить об аварии и положить конец этой нелепой холодной войне между нами.

Он увидел в глазах Грея облегчение или принял желаемое за действительное?

Его брат кивнул:

– Думаю, это хорошая идея. Давай поговорим, Мак.

– Мне хотелось бы побыстрее начать перестраивать здание, но я готов ждать, когда в твоем плотном графике появится окно.

– Я смогу начать работать над проектом в конце месяца, – ответил Грей. – Мне тяжело возвращаться в «Мунлайт ридж», но я обещал это сделать.

– Когда ты приедешь, послушай Молли и поддержи ее идеи. Она знает, что нужно сделать для того, чтобы улучшить положение дел в «Мунлайт ридж».

Грей как‑то странно улыбнулся: наверняка он решил, что между Маком и Молли что‑то есть.

Мак подумал о своем возвращении в Нашвилл, и внутри у него все сжалось в комок. Его привычная жизнь больше не казалась ему нормальной. Теперь ему хотелось просыпаться рядом с Молли, пить вместе с ней кофе на веранде, болтать с ней, когда ему вздумается. Но ему нужно проверить пивоварню в Остине и выяснить, почему прибыль его предприятия в Санта‑Фе за последнее время уменьшилась. Он должен вернуться к работе, но ему вовсе не обязательно возвращаться в Нашвилл.

В Эшвилле он внезапно снова почувствовал себя дома. Когда ехал сюда почти два месяца назад, он такого не ожидал.

После этого братья поговорили несколько минут о здоровье Джеймсона. Мак сказал брату, что их отец каждый день увольняет Гьяду, но она игнорирует его гневные выпады и не позволяет ему курить сигары. Братья пришли к выводу, что Гьяда единственная, кто способна справиться с их упрямым отцом.

– Папа хочет, чтобы мы все собрались дома за воскресным ланчем, как раньше, – сказал Грей.

– Я знаю, – ответил Мак. – Мне тоже этого хотелось бы.

– И мне. Надеюсь, его кулинарные навыки улучшились.

Мак улыбнулся, вспомнив, что по воскресеньям Джеймсон сам готовил для своей семьи. Что его коронным блюдом была подгоревшая утка с недоваренным картофелем и овощным рагу, которое больше походило на пюре.

– Возможно, нам удастся уговорить Трейвиса приготовить для нас какое‑нибудь из его фирменных блюд, – предположил Грей. – Если, конечно, он приедет.

– Мы оба знаем, что он найдет причину пропустить семейный ланч, – спокойно произнес Мак.

Грей кивнул:

– Учитывая его сумасшедший рабочий график, нам чертовски повезло, что он согласился провести два месяца в «Мунлайт ридж» после меня. До этого он вряд ли там покажется.

Мак кивнул. Трейвис был самым упрямым из троих братьев, но он найдет способ до него достучаться. Он так устал от разлуки со своей семьей.

Грей указал ему на свой стол с чертежами:

– Мне нужно поработать еще пару часов. Пришли мне размеры помещения и примерную планировку будущей пивоварни. Позже мы созвонимся, и я поделюсь с тобой своими соображениями.

– Звучит здорово, – улыбнулся Мак, но тут же нахмурился. – На самом деле я позвонил не поэтому.

– Тогда почему? – удивился Грей.

– Я только что отправил тебе по электронной почте массу документов. Ты всегда был силен в математике, и мне нужно, чтобы ты подтвердил или опроверг мое предположение. Я думаю, что кто‑то крадет деньги со счетов «Мунлайт ридж».

Через час Грей перезвонил Маку. На этот раз к их видеоконференции присоединился Трейвис.

– Мне жаль тебя огорчать, Мак, но твои подозрения подтвердились. Кто‑то действительно обкрадывает «Мунлайт ридж», – сказал Грей.

Мак поморщился. Эта новость убьет Молли.

– Ты уверен?

Грей кивнул:

– Да. Я лишь поверхностно просмотрел документы, которые ты мне прислал, но я нашел несколько свидетельств того, что кто‑то проворачивает махинации с кредитными картами.

– И как долго это продолжается? – спросил Трейвис.

Грей пожал плечами:

– Предположу, что уже много лет. Я никогда не видел такой ужасной системы бухучета, как у Джеймсона.

– Как вы думаете, нам следует сказать ему правду? – спросил Грей.

– Нет, – тут же ответил Мак. – Ему сейчас нельзя волноваться.

– Я с тобой согласен, – сказал Трейвис, лицо которого было справа от лица Грея на экране ноутбука.

Мак подумал о том, что Трейвис очень похож на Джеймсона, хотя их и не связывают кровные узы. У них одинаковое телосложение и похожие низкие голоса. Трейвис так же упрям, как отец. Именно у Джеймсона он научился стоять на своем и упорно двигаться к цели.

Они все трое научились этому у него.

Мак устал от разногласий со своими братьями. Устал от разлуки с ними.

Он воссоединился с Молли и испытывал приятные чувства. Он хотел, чтобы эти чувства усилились, и они вместе с Джеймсоном, Греем и Трейвисом снова стали одной семьей.

Ради этого он даже готов есть ужасную отцовскую стряпню.

Он представил себе один из их будущих воскресных ланчей. Джеймсон сидит во главе стола и с трудом разрезает на части пережаренную утку. Грей и Трейвис о чем‑то спорят, потому что они всегда это делают. Но это дружеский спор с шутками и подтруниванием. Рядом с ними сидят их женщины и говорят о детях, одежде, искусстве и политике. Рука Мака лежит на бедре самой красивой и умной женщины, которую он когда‑либо знал. Единственной женщины, которая смогла затронуть его душу.

Его первой и единственной любви.

В последние недели он часто думал о том, что хочет быть рядом с Молли, и это означает, что ему придется перевести главный офис своей компании в Эшвилл. Если Молли ему нужна, он должен действовать. Возможно, он выкупит у Джеймсона участок земли рядом с прудом и построит там дом для них с Молли и их будущих детей. Конечно, ему придется часто уезжать по делам, но он всегда будет возвращаться в «Мунлайт ридж».

Если, конечно, она захочет быть с ним.

– Думаю, нам нужно провести судебно‑бухгалтерскую экспертизу, – предложил Грей, вернув его к реальности.

– Полагаю, поиски подходящего специалиста займут какое‑то время. Может, мы с Молли пока сами попытаемся выяснить, кто крадет деньги? – спросил Мак.

– Это плохая идея, – ответил Грей.

– Почему? – спросил он, хотя сам уже начал догадываться о причине.

– Молли отвечает за кредитные карты компании, и на некоторых документах на возврат наличных денег стоит ее подпись. Вор подает заявку на возмещение расходов по кредитной карте и получает его. Позже он или она подает заявку на возмещение тех же расходов наличными. Это называется двойным обогащением, – объяснил Грей. – Я нахожусь по другую сторону экрана, и ты не можешь съездить мне по физиономии, поэтому я осмелюсь задать тебе вопрос. Мак, ты уверен, что деньги ворует не Молли? Если полагаться на документы, которые ты мне прислал, скорее всего, это делает она.

Охваченный инстинктивным желанием защитить любимую женщину, Мак процедил сквозь зубы:

– Как бы ситуация ни выглядела со стороны, это не Молли.

Когда ярость прошла, Мак услышал голос разума. Что, если он ослеплен желанием и воспоминаниями? Что, если он пытается ее оправдать, потому что не хочет, чтобы она была виновной?

Но Молли призналась ему, что много лет назад украла у Джеймсона деньги. Почему она не могла сделать это снова? Слепое доверие и преданность боролись в его душе с сомнениями и желанием во всем разобраться.

– Это не Молли, – сказал он, скорее самому себе, нежели своим братьям.

– Как ты можешь быть в этом уверен? – спросил Трейвис. – Она давно перестала быть частью твоей жизни. Ты не знаешь, какая она сейчас.

Конечно же, он это знал, но его мучили сомнения.

– Это не Молли.

– Мне хотелось бы, чтобы ты оказался прав, – ответил Грей. – Молли мне всегда нравилась, но мне нужны доказательства того, что она не воровка.

– А как же презумпция невиновности? – спросил Мак.

– Это хороший демократический принцип, но мы сейчас говорим о реальной жизни, Мак. Если новость об утечке средств просочится в прессу, она быстро разлетится по всему штату. Джеймсон очень популярен в Эшвилле. Представители СМИ его любят и уважают. Они поднимут шум, когда узнают, что в «Мунлайт ридж» снова завелся вор и что главный подозреваемый – это протеже Джеймсона и дочь человека, который когда‑то его обокрал. Мы все знаем, что «Мунлайт ридж» не нужен негативный пиар.

– А ты что думаешь обо всем этом, Трейвис? – спросил Мак.

Трейвис кивнул:

– Я согласен с Греем. За пятнадцать лет наша подруга детства могла измениться в худшую сторону.

У Мака засосало под ложечкой. В словах его братьев есть доля правды. Если бы подозрения пали на любого другого сотрудника «Мунлайт ридж», они отправили бы его в отпуск до окончания финансового расследования.

Проведение судебно‑бухгалтерской экспертизы и поиск улик займет достаточно много времени, и отпуск подозреваемого может продлиться несколько недель или даже месяцев. Такой длительный отпуск нанес бы удар по репутации Молли. Если она невиновна, она чувствовала бы себя преданной, морально опустошенной и никогда не простила бы Мака.

Здравый смысл говорил ему, что он должен послушать своих братьев, а внутреннее чутье велело ему доверять Молли, помнить, что она сама рассказала ему о своем вынужденном проступке, из‑за которого ее мучили угрызения совести все эти годы.

Воровкой вполне может оказаться Бет. От шантажа до воровства недалеко. Бет достаточно умна и способна сделать так, чтобы подозрение пало на Молли. Но затем Мак вспомнил, что Бет пришла в «Мунлайт ридж» относительно недавно, а махинации с кредитками, по словам Грея, длятся уже много лет.

Значит, это не Бет. Тогда кто, черт побери?!

Что, если это все‑таки Молли? Что, если она делала это не ради собственной выгоды? Ее безалаберные братья могли влезть в долги и шантажировать ее. Что, если ее мать действительно больна?

А может, он просто хочет, чтобы она была невиновна? Он был уверен, что Молли порядочная, и ей можно доверять. Но что, если он ошибается? Что ему делать тогда?

Молли поднималась бегом по задней лестнице в офис. В это летнее утро она чувствовала легкость во всем теле.

Она слышала, как в ранний час Мак выбрался из постели и шепотом велел ей спать дальше. Он нежно поцеловал ее в щеку, и она, послушавшись его, перевернулась на бок и крепко уснула.

Вчера Мак пришел к ней за полночь, и она проснулась от прикосновения его губ к ее плечу. Она попыталась с ним поговорить, но он накрыл ее губы своими и занялся с ней любовью. Он делал это долго, уделяя внимание каждому участочку ее тела. Она раз за разом трепетала в экстазе в его объятиях. Неудивительно, что после этого она спала как убитая.

Между ними существует магия. Они созданы друг для друга.

Остановившись на лестничной площадке, Молли положила ладонь на стену и вспомнила, как Мак чинил ее кукол, сломанных Грантом. Как он помогал ей с математикой, как он, сидя в первом ряду, смотрел на ее выступления, как они впервые занимались любовью…

Она была создана для Мака, а он для нее. Они были двумя половинками одного целого.

Может, им пора перестать этому сопротивляться?

Мак ее любит. В этом она не сомневалась. Когда призналась ему в своем самом ужасном поступке, он не стал ее осуждать, говорить ей, что она такая же, как ее отец.

Он понял, что она была вынуждена украсть деньги у Джеймсона, и, узнав об ее угрызениях совести, посочувствовал ей. Возможно, однажды его сочувствие и понимание помогут ей простить себя. Как только Джеймсон окрепнет, она признается ему в содеянном и вернет ему деньги с процентами. Она надеялась, что он окажется таким же понимающим, как его сын.

У нее не было никаких иллюзий относительно их с Маком будущего. Он вряд ли предложит ей стать его женой и матерью его детей. Он сказал, что через несколько недель ему нужно будет уехать по делам, но она не сомневалась, что он будет навещать их с Джеймсоном. Пока ее устраивало то, что происходит здесь и сейчас, и она не думала о завтрашнем дне.

Войдя в свой кабинет, Молли положила на стол сумку с ноутбуком, поморщилась при виде лежащей рядом стопки папок и едва удержалась от того, чтобы не пойти к Маку и не предложить ему улизнуть с работы. Они могли бы подняться на Типс‑Пойнт, а потом заняться любовью в домике на дереве. Вечером они могли бы съездить в новый ресторан в центре Эшвилла, выпить вина…

Нет, не могли бы. Они вчера полдня прохлаждались. Сейчас конец месяца, и Маку нужно подписать платежные ведомости и санкционировать платежи поставщикам. Помимо этого, на сегодня у него запланировано несколько онлайн‑конференций с топ‑менеджерами его компании.

У нее самой тоже полно дел, но что ей мешает заглянуть на несколько секунд к Маку и пожелать ему доброго утра?

Открыв дверь, соединяющую их кабинеты, Молли остановилась в проеме, чтобы понаблюдать за Маком. В очках в черной оправе он выглядел сексуально. Его взгляд был прикован к экрану ноутбука, пальцы бегали по клавиатуре.

Вдруг Молли осознала, что снова влюбилась в него. Влюбилась так сильно, что будет страдать, когда он уедет.

Подходя к его столу, Молли удивилась, что он до сих пор ее не заметил. Интересно, что так завладело его вниманием?

Встав рядом с ним, Молли наклонилась и провела ладонью по его груди. Мак резко дернулся и ударил ее головой по щеке. Почувствовав боль, Молли вскрикнула и, отпрянув, схватилась за щеку.

Поднявшись, Мак осторожно опустил ее руку и начал осматривать место, куда пришелся его удар.

– Мол, ты в порядке? Я не слышал, как ты вошла.

– Да, все нормально, – ответила Молли, чувствуя, как боль начинает утихать.

– Не думаю, что будет синяк, но лучше на всякий случай приложить что‑нибудь холодное.

– Не надо. Все хорошо, правда.

Мак поднял бровь:

– Ты уверена?

– Да. Давай попробуем еще раз. – Приподнявшись на цыпочках, Молли коснулась губами его губ. – Доброе утро, Мак.

Он улыбнулся, и его взгляд наполнился нежностью.

– Доброе утро, Кудряшка. Ты хорошо спала?

– Очень хорошо. Спасибо, что позволил мне выспаться.

В ответ Мак обнял и крепко поцеловал ее, а когда наконец отпустил, она спросила:

– Что так завладело твоим вниманием? Ты не услышал бы, если бы мимо тебя промаршировала рота солдат.

Он отошел от нее, и его взгляд посерьезнел. Молли удивило, как внезапно он превратился из нежного любовника в жесткого бизнесмена.

– Есть проблема, Молли. Нам нужно поговорить. – Он указал ей кивком на один из стульев для посетителей: – Садись.

Молли охватило нехорошее предчувствие. Напрягшись, она села на край стула и сдвинула вместе колени.

– Ты начинаешь меня пугать, Мак. Джеймсону стало хуже?

– Нет, дело не в этом. – Встав напротив нее, Мак сложил руки на груди. – Ты знаешь, что я решил разобраться в системе бухучета.

– Да, конечно. Я попыталась уговорить Джеймсона пригласить толкового бухгалтера, чтобы он в ней разобрался и внес всю финансовую информацию в компьютер, но твой отец наотрез отказался. Возможно, тебе удастся его переубедить. Или, может, ты сам примешь решение, пока уполномочен исполнять обязанности директора.

– Грей наймет бухгалтера.

– Отлично. – Выражение лица Мака не изменилось, и Молли нахмурилась: – Мне кажется, ты что‑то недоговариваешь.

Мак шумно вдохнул:

– Мы собираемся провести судебно‑бухгалтерскую экспертизу, потому что со счетов «Мунлайт ридж» исчезла значительная сумма денег.

Молли бросило в дрожь, и она обхватила себя руками.

– Нет, этого не может быть!

– Но это так, Молли.

– Сколько денег пропало?

– Мы пока точно не знаем, но предположительно речь идет о десятках тысяч долларов.

– Боже мой. – Она прижала пальцы к губам. – Но как это произошло?

Мак встретился с ней взглядом.

– Почему ты не спрашиваешь, кто украл эти деньги?

– Послушай, Бет хоть и связалась с моим братом, но она не стала бы этого делать. Кроме того, у нее нет права подписи. Ферн, наш шеф‑повар, работает у нас более двадцати лет. Гарри вообще был здесь всегда. Росс пришел к нам относительно недавно, но мы с Джеймсоном ему доверяем. На твоего отца работают порядочные люди, Мак. Они не стали бы его обкрадывать.

– Ты кое‑кого забыла.

– Кого? – удивилась Молли. Она перечислила всех, кто работал с бумагами.

– Себя, Молли, – ответил он, и ее мир перевернулся.

Мак продолжал пристально смотреть на Молли. На ее побледневшем лице читалось потрясение, зрачки расширились, колени дрожали.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотала она, прижав ладонь ко рту.

Мак быстро схватил корзину для мусора и протянул ей. В следующий момент ее вырвало в корзину, и он поморщился.

Возможно, он повел себя жестоко, и ему следовало подготовить ее к этому разговору, но ему нужна была ее немедленная реакция.

Мак украдкой посмотрел на маленькую камеру, встроенную в его суперсовременный ноутбук. Она была направлена на Молли и продолжала записывать происходящее.

Вчера после разговора со своими братьями он еще долго сидел в офисе и думал над сложившейся ситуацией. Несмотря на свои первоначальные подозрения, он интуитивно знал, что Молли не крала денег, но интуитивно знать и иметь доказательства – не одно и то же.

Настоящий вор смог все устроить таким образом, чтобы подозрение пало на Молли, и Маку было необходимо ее защитить. Что он только что и сделал, пусть даже жестоким образом. Если новость о пропаже денег выйдет за пределы «Мунлайт ридж», пресса сотрет Молли в порошок. Наверняка Бет подольет масла в огонь и расскажет всем о том, что Молли украла у Джеймсона две тысячи, когда была подростком. Если все это случится, Мак покажет прессе и полиции видеозапись немедленной реакции Молли на его обвинение. Любой, кто посмотрит это видео, убедится в ее невиновности.

Наконец Молли поставила корзину на пол. Ее лицо было белее мела. Мак подошел к мини‑холодильнику в углу, достал оттуда бутылку с водой, открыл ее и протянул Молли.

Вместо того чтобы ее взять и сделать несколько глотков, Молли вскочила, вырвала у него бутылку и бросила ее в корзину. Ее зеленые глаза сверкали от гнева.

– Ах ты мерзавец! Как ты только посмел обвинить меня в том, что я украла деньги у Джеймсона? Особенно после того, как я тебе доверилась и поделилась с тобой своими переживаниями?

Мак поморщился. Да, ему будет нелегко объяснить ей необходимость того, что он сделал. Он взял со стола маленький пульт, который управлял камерой, но прежде, чем ее выключить, он должен был задать Молли еще один вопрос, чтобы записать ее отрицательный ответ.

– Сколько денег ты украла у Джеймсона, Молли?

Схватив со стола степлер, она запустила им в Мака и угодила ему в плечо.

– Я не украла у него ни цента, чертов негодяй! Я не знаю, почему ты решил, что это сделала я. Ты глубоко оскорбил меня своими подозрениями. Как ты только мог подумать, что я на такое способна?

«Этого вполне достаточно», – подумал Мак и остановил запись. Теперь ему нужно было успокоить Молли, объяснить ей, что он разыграл этот спектакль ради ее блага.

Судя по тому, как сверкали ее глаза и вздымалась и опускалась грудь, он перестарался.

– Сядь, дорогая.

На этот раз рядом с его ухом пролетела пустая кофейная чашка.

– Не смей так меня называть, двуличный подонок!

– Я знаю, что ты не крала этих денег, Молли! – воскликнул он.

Она уставилась на него с открытым ртом.

– Что?

Он показал пульт и быстро объяснил ей, что записал ее немедленную реакцию, которая послужит доказательством ее невиновности.

– Как это ужасно, – прошептала Молли. – Поверить не могу, что это происходит.

– Все будет хорошо. Я тебе верю, и мы будем вместе противостоять обвинениям.

– Нет, не будем.

Схватившись за спинку стула, Молли уставилась в пол. Мак подумал, что она сейчас расплачется, но, когда она снова подняла на него глаза, они были сухими. Наклонив голову, она направила на Мака указательный палец:

– Почему вместо того, чтобы устраивать этот безумный спектакль, ты не мог просто рассказать мне о случившемся и предложить вместе придумать план, который доказал бы мою невиновность? Потому что ты помешан на контроле, Мак. Пятнадцать лет назад ты исчез из моей жизни, не сказав ни слова, потому что ты решил, что так будет лучше для меня. Сейчас ты снова сделал так, как счел необходимым. Кто дал тебе право принимать решения, касающиеся меня, без моего участия? Как ты посмел?

Прежде чем Мак успел что‑либо ответить, она продолжила:

– Я не ребенок и не безмозглая девица, за которую нужно принимать решения, касающиеся моей жизни, моей репутации и моей карьеры. Если меня обвинят в воровстве, я буду защищать себя так, как посчитаю нужным!

– Я просто пытался тебе помочь.

– Нет, ты пытался контролировать ситуацию и меня, – произнесла она в ответ горьким тоном. – Я смирилась с тем, что много лет назад ты меня бросил. Я могу простить того глупого мальчишку, но то, как ты относишься ко мне сейчас, для меня неприемлемо, Холлоуэй. Пытаясь меня опекать, когда я тебя об этом не прошу, ты проявляешь ко мне неуважение и делаешь мне больно. Я думала, что, возможно, между нами снова зарождается что‑то прекрасное и стоящее. Но я поняла, что на самом деле ты любишь не меня, а девчонку, которую когда‑то знал и защищал. Ты не видишь во мне независимую взрослую женщину, которая способна самостоятельно принимать решения и может сама за себя постоять.

– Я…

– Хватит, Мак! Ни слова больше! – перебила его Молли. – Ты потерял право участвовать в этом разговоре. Я пятнадцать лет жила без твоей помощи и прекрасно со всем справлялась. Мне всегда было лучше одной. Спасибо за напоминание. – С этими словами она повернулась и с высоко поднятой головой направилась к двери.

– Прошу тебя, Молли, выслушай меня! – отчаянно бросил он ей вслед, хотя не знал, как убедить ее вернуться к нему.

Не останавливаясь, Молли покачала головой и покинула его кабинет. Мак понял, что в своем желании держать все под контролем он зашел слишком далеко и причинил ей боль.

Молли великодушна, но она не собирается повторять свои прошлые ошибки. Она больше никогда не сможет ему доверять и не полюбит его снова.

Он снова ее подвел.

Глава 10

Позже в этот день Мак оставил очередное голосовое сообщение на автоответчике Молли. «Черт побери, Молли! Позвони мне. Джеймсон в больнице».

Гьяда положила ладонь ему на спину, и Мак посмотрел на миниатюрную женщину, сидящую рядом с ним на пластиковом стуле в комнате ожидания.

Наклонившись вперед, Мак пробормотал:

– Она нужна здесь.

Она нужна ему, потому что ее место рядом с ним. Он ее любит и хочет провести с ней остаток жизни, а она даже не желает с ним разговаривать.

Молли права. Она действительно независимая зрелая женщина, которая заслуживает, чтобы с ней считались. Он никогда не забудет урок, который получил сегодня. Если она когда‑нибудь его простит, он будет советоваться с ней всякий раз перед принятием решения.

Мобильный телефон у него в руке зазвонил, и он, не посмотрев на экран, нажал кнопку соединения:

– Мол?

– Нет. Это я, Грей.

Мак откинулся на спинку стула. Он отправил своим братьям сообщения, в которых говорилось, что Гьяда нашла Джеймсона на полу в его спальне. Что он находился в сознании, но был заторможенным.

– Как там папа? – спросил Грей.

– Доктора подозревают у него микроинсульт, но смогут поставить точный диагноз только после обследования. Они говорят, что вовремя предприняли необходимые меры, и у него есть все шансы восстановиться.

– А если это что‑то более серьезное?

Мак даже думать об этом не хотел.

– Давай запасемся терпением и доверимся специалистам. Ты уже в пути?

Грей сказал ему, что уже садится в самолет и будет на месте через несколько часов.

Мак разорвал соединение, и его телефон тут же снова зазвонил. Это был Трейвис, который сообщил ему, что бросил все дела и направляется в Эшвилл. После короткого разговора с братом Мак попытался снова дозвониться до Молли, но она по‑прежнему была недоступна.

Гьяда потрепала его по руке в знак поддержки, и в комнату ожидания вошла доктор Белл. Мак и Гьяда тут же вскочили со своих мест.

– С мистером Холлоуэем все в порядке, – улыбнулась доктор.

– У него не инсульт? – спросила Гьяда. В ее голосе слышалось беспокойство.

– Нет. Мы сделали ему МРТ и не обнаружили признаков серьезного нарушения мозгового кровообращения.

От облегчения пульс Мака участился, он в первый раз за долгое время вдохнул полной грудью.

– Пойдемте со мной.

Доктор Белл проводила их в палату Джеймсона. Тот сидел на кровати, прислонившись к подушкам.

– Заберите меня отсюда, черт побери! – прорычал он, смерив яростным взглядом сначала Гьяду, затем Мака.

Мак улыбнулся. Похоже, с его отцом действительно все было в порядке.

– На всякий случай мы оставим вас здесь до утра. Я уверена, что завтра вы сможете вернуться домой, – спокойно произнесла доктор Белл, которую нисколько не напугал грозный голос пациента.

Подойдя к Джеймсону, Мак наклонился и поцеловал его в лоб. Тот пробурчал, что не любит телячьих нежностей, но Мак заметил, что его глаза улыбались. Посмотрев на доктора, он собрался задать ей несколько вопросов, но в этот момент в палату влетела Молли. На ее красном лице с припухшими глазами читалось отчаяние.

Подбежав к Джеймсону, она крепко его обняла и зарылась лицом в его шею.

– Ты не можешь умереть! Я тебе не позволю! Ты мне нужен, Джеймсон.

Джеймсон мрачно посмотрел на Мака, и тот прочитал в его глазах: «Что ты с ней сделал, черт побери?!»

Гьяда погладила Молли по спине:

– Джеймсон в порядке, дорогая. Доктор как раз собиралась нам объяснить, что с ним.

Молли медленно отстранилась от Джеймсона, вытерла слезы салфеткой и взяла его за руку. С того момента, как вошла в палату, она ни разу не взглянула на Мака. Было очевидно, что Молли выбросила его из своей жизни. Разумеется, он сам был в этом виноват. Судьба дала ему второй шанс, но он его упустил из‑за своей нелепой потребности все контролировать.

Молли посмотрела на доктора Белл:

– Почему он оказался в больнице?

Доктор засунула руки в карманы белого халата.

– Как я уже сказала, обследование не выявило никаких нарушений мозгового кровообращения. – Она перевела взгляд с Молли на Джеймсона: – Мистер Холлоуэй, я проконсультировалась со своими коллегами, и мы все пришли к общему мнению. Состояние, в котором вы сюда поступили, – это реакция вашего организма на новый препарат. Один из его побочных эффектов – спутанность сознания и замедленность реакций и мышления.

– Тогда почему вы его ему прописали? – возмутилась Молли.

Доктор Белл пожала плечами:

– Потому что оно предотвращает судороги. Есть и другие не менее эффективные препараты. У них меньше побочных эффектов. Я пропишу их мистеру Холлоуэю.

– Вам следовало с самого начала ему их прописать, – сердито сказала Молли.

Гьяда потрепала ее по руке:

– Человеческие организмы по‑разному реагируют на медицинские препараты. Доктор Белл знает, что делает, дорогая.

Судя по выражению лица Молли, она не была с ней согласна.

– Я знаю, что вы хотите поскорее вернуться домой, мистер Холлоуэй, но я предпочла бы, чтобы вы остались здесь до утра, – сказала доктор Белл Джеймсону.

– Он останется, – одновременно произнесли Молли и Гьяда.

Джеймсон вопросительно посмотрел на Мака, который лишь пожал плечами, словно говоря: «Что ты можешь с ними поделать?» Очевидно, его отец тоже так решил, потому что не стал спорить.

Когда доктор Белл покинула палату, Джеймсон обратился к Молли:

– Ты плакала.

– А что еще я должна была делать, когда мне сообщили, что тебя снова увезли в больницу?

Джеймсон прищурился:

– Ты плакала не поэтому.

Молли заставила себя улыбнуться.

– Я в порядке. Правда.

Джеймсон перевел взгляд с Молли на Мака, затем обратно и нахмурился:

– Вы все пытаетесь оградить меня от стресса, но я чувствую, что что‑то происходит. И я требую, чтобы вы мне сказали, что от меня скрываете! – Он хлопнул ладонями по матрацу. – И я хочу знать, Молли, почему ты плакала.

Молли встретилась взглядом с Маком, и он увидел, как она еле заметно покачала головой. Очевидно, она не хотела говорить Джеймсону о краже денег со счетов «Мунлайт ридж». В этом Мак был с ней согласен.

– Если один из вас сейчас же не начнет говорить, я встану и силой выбью из вас правду.

Мак знал, что это пустая угроза, потому что Джеймсон никогда не поднимал руку ни на своих сыновей, ни тем более на Молли.

– Расслабься, папа. Мы сами со всем справимся, – сказал он.

– Я не хочу, чтобы вы справлялись! – взревел Джеймсон, сжав в руке край простыни. – Я хочу знать, что происходит.

Поняв, что его отец будет на них кричать, пока не получит ответа, Мак поморщился. Они должны сказать ему что‑то, во что он поверил бы. Как назло, Маку ничего не приходило в голову.

Внезапно Молли придвинулась ближе к Джеймсону, и Мак понял, что она собирается ему сказать.

– Мол, не делай этого.

– Я должна, – ответила она, не сводя глаз с его отца. – Я должна, Мак. Я больше не могу носить это в себе. Он заслуживает знать.

Джеймсон накрыл ее ладонь своей огромной ладонью:

– О том, что ты украла у меня две тысячи, кода была ребенком?

Рот Молли открылся от потрясения. Мак почувствовал, как у него самого вытягивается лицо. Неужели Джеймсон все эти годы знал о ее проступке? Мак посмотрел на Гьяду, которая тоже не выглядела удивленной. Пятнадцать лет назад ее здесь не было, следовательно, Джеймсон недавно рассказал ей о том, что сделала Молли. Насколько близки эти двое?

– Ты знал? – прошептала Молли.

– Да. С того самого дня, когда ты их взяла.

– Но как ты догадался, что это была я?

Джеймсон пожал плечами:

– Мне не составило труда это вычислить. Кроме мальчиков, ты была единственной, кто знал, что я держал деньги в жестяной коробке из‑под чая.

– Это знали все, Джей, – заметила Гьяда.

Джеймсон закатил глаза:

– Молли была единственной, у кого был доступ в мой кабинет и у кого в то время были финансовые трудности.

По щеке Молли покатилась слеза.

– Мне так жаль. Я знала, что поступаю неправильно, но…

– Но вам грозило выселение из дома, и твои родственники велели тебе найти деньги, – закончил за нее Джеймсон. – Ты была ребенком, Молли. Они не должны были перекладывать решение проблемы на твои плечи.

– Я тебя обокрала, – произнесла Молли дрожащим голосом. – У меня есть деньги на банковском счете. Я верну тебе их с процентами, которые набежали за пятнадцать лет. – Отстранившись, Молли поднялась, и Мак заметил, что она вся дрожит. – Почему ты не сказал мне, что все знаешь?

– Я ждал, когда ты признаешься мне в содеянном. Я чуть не сказал тебе, когда ты отклонила мое предложение оплатить твое обучение в колледже. Потом я думал, что ты признаешься, когда вернулась в «Мунлайт ридж», чтобы работать на меня, но ты этого не сделала. Я решил, что ты сделаешь это, когда будешь готова, или вообще не сделаешь. В любом случае твой детский проступок никак не повлиял на мое отношение к тебе. Несмотря ни на что, я тебя люблю и горжусь тобой.

Молли потупилась:

– Как ты можешь так говорить? Я сделала то же, что сделал мой отец, – обокрала тебя.

Глаза Джеймсона сверкнули от гнева.

– Твой отец был взрослым мужчиной. Он украл деньги из‑за своего пристрастия к азартным играм. Я предлагал ему помощь, но он предпочел меня обокрасть. Единственным из Хаскеллов, кто понимал серьезность его преступления, была ты, Молли. Ты была ребенком, но ты инстинктивно понимала, что хорошо, а что плохо. Твоя семья, к сожалению, этого не понимала.

Джеймсон похлопал по матрацу, и, когда Молли снова села рядом с ним, приложил ладонь к ее щеке. Тронутый нежностью, которой наполнились глаза его отца, Мак сглотнул.

– Это было тяжелое время, Молли. Я был слишком занят заботой о Трейвисе и совсем не уделял внимания своим остальным сыновьям.

Джеймсон встретился взглядом с Маком, и тот, прочитав в его глазах искреннее сожаление, понял, что с прошлым покончено и пришло время начинать строить радостное будущее. Мак кивнул и улыбнулся отцу в знак того, что принял его извинение.

Джеймсон снова посмотрел на Молли:

– К тебе я тоже был невнимателен, дорогая. Я знаю, что тогда ты чувствовала себя одинокой и потерянной. Я узнал, что твоя семья испытывает финансовые трудности, и внес арендную плату за шесть месяцев, чтобы вас не выгнали из дома. Это было за неделю или две до того, как ты взяла деньги. Я был слишком занят и забыл тебе сказать. Тебе следовало прийти ко мне, Молли.

– Я знаю, но у тебя тогда были семейные проблемы.

Джеймсон раздраженно вздохнул:

– Ты член моей семьи, Молли. С того момента, как умер твой отец, ты стала моей дочерью. – Он положил ладонь себе на грудь, и его темные глаза заблестели от слез. – Так решило мое сердце. Тебе следовало мне признаться много лет назад.

Молли прикусила край нижней губы.

– Я знаю. Прости, что не сделала этого.

– Я никогда не держал на тебя зла. – Он поманил ее пальцем: – Иди сюда, моя девочка.

Молли положила голову ему на грудь и разрыдалась. Мак посмотрел на Гьяду, которая промокала глаза салфеткой, и почувствовал, что к его глазам тоже подступили слезы.

Подойдя к окну, он задумчиво уставился на парковку. Теперь, когда он убедился, что отец в порядке, его главной целью стало вернуть Молли. Она была нужна ему в качестве жены и матери его будущих детей. Он не представлял себе дальнейшей жизни без нее. В течение последних пятнадцати лет он существовал, а в последние два месяца он жил, смеялся и любил.

Борьба за сердце Молли будет главной в его жизни. Он должен во что бы то ни стало ее вернуть, если не хочет потерять себя.

Уезжая из больницы, Молли испытывала душевное опустошение и сильную усталость. Поскольку этот день был уже безнадежно испорчен, она решила заодно съездить к своим родственникам и навсегда разорвать отношения с ними.

Сидя за рулем автомобиля, Молли смотрела на дом, который купила когда‑то для своей матери. Она заметила, что краска на оконных наличниках облупилась, а газон был давно не стрижен. На подъездной дороге стоял грузовик, из‑под которого текла по асфальту струя масла, а неподалеку от него под деревом лежал ржавый велосипед. Он валялся там уже лет десять, может, больше.

Это не ее дом, и с живущими в нем людьми ей не по пути. Причина была не в их бедности, а в том, что они не пытались ничего делать для того, чтобы изменить свою жизнь в лучшую сторону. Они всегда шли по пути наименьшего сопротивления, строили из себя невинных жертв, постоянно лгали Молли и использовали ее.

Заглушив мотор, Молли выбралась из машины и направилась к двери по потрескавшейся асфальтовой дорожке. Услышав за спиной шум подъезжающего автомобиля, она повернулась и вздохнула, когда увидела «мерседес» Мака. Он припарковался позади ее машины.

– Что ты здесь делаешь? – сердито спросила Молли, когда Мак поравнялся с ней. – Уезжай.

– Я не мог допустить, чтобы ты одна встречалась со своими родственниками.

– Как ты узнал, что я сюда поехала?

– Я хорошо тебя знаю, Молли. Мне не составило труда понять, что из больницы ты прямиком поедешь сюда.

Он хорошо ее знает? Что за чушь!

– Если бы ты меня знал, ты рассказал бы мне о возникшей проблеме и начал искать решение вместе со мной, вместо того чтобы действовать самому, словно я ни на что не способная идиотка!

Прежде чем Мак смог ответить, открылась входная дверь.

– Может, перестанете кричать? Винсент спит.

Поднявшись на крыльцо, Молли сказала своей матери:

– В таком случае разбуди его, мама. Мне нужно с вами поговорить. Я никуда отсюда не уйду, пока не выскажу вам все, что хочу.

– С чего ты взяла, что можешь что‑то от нас требовать? – произнес с самодовольной ухмылкой вышедший на крыльцо Грант.

Выступив вперед, Мак встал между Молли и ее братом:

– Она может делать что хочет, потому что вы все сидите у нее на шее. Приведи сюда Винсента. Если ты этого не сделаешь, я сам вытащу его из постели.

Молли никогда не видела у Мака такого сурового выражения лица. Грант, очевидно, тоже, раз он не стал спорить и скрылся в доме. Несмотря ни на что, Молли была рада присутствию Мака.

Через пару минут Грант снова появился в дверях вместе с сонным Винсентом. Встревоженная, Виви предложила всем пройти в дом, но Молли покачала головой. Ее последний разговор с матерью и братьями может пройти и на крыльце.

– Сегодня я выяснила кое‑что интересное, – начала Молли.

– И что же ты выяснила? – спросил Грант.

– Что вы не нуждались в деньгах, которые я украла у Джеймсона. Он заплатил за аренду нашего дома. – Она перевела взгляд с матери на Винсента, затем с него на Гранта и снова на Виви. Никто из них даже не попытался ничего отрицать, и Молли охватила ярость. – Я тогда была подростком и не хотела брать деньги, но вы трое сказали мне, что, если я этого не сделаю, нас выселят. Однако Джеймсон уже внес арендную плату за полгода вперед.

Мак положил руку ей на поясницу, и это придало ей уверенности. Упершись руками в бока, Молли обратилась к Виви:

– Вы меня шантажировали много лет! Почему вы так со мной поступали?

Ее мать пожала плечами:

– У Джеймсона были деньги, а у нас нет. Это из‑за него умер твой отец, и мы потеряли единственного кормильца.

– Папа его обокрал! – воскликнула Молли. – Неужели ты этого не понимаешь?

Виви снова пожала плечами:

– Джеймсон категорически отказывался забирать свое заявление. Если бы он просто уволил твоего отца, тот нашел бы себе другую работу, остался жив, и нам не пришлось бы жить в этом паршивом доме.

– В доме, на который вы не потратили ни цента! В доме, который купила я на деньги, заработанные усердным трудом! Что вы трое сделали для того, чтобы улучшить вашу жизнь?

– Тянули с тебя деньги, – сказал Мак.

– Вы обманывали меня много лет, манипулировали мной, шантажировали меня, и я никогда вам этого не прощу. – Ее голос сломался. – Почему вы были ко мне так жестоки? Я твоя дочь, мама, и ваша сестра, Грант и Винсент.

В ответ на это Виви фыркнула:

– Ты была любимицей своего отца, а после его смерти ты привязалась к Джеймсону.

– Потому что он всегда любил меня, как родную! – воскликнула Молли.

Мак положил ладонь ей на плечо. Она прислонилась к нему на мгновение, но тут же вспомнила, как он с ней поступил, и отстранилась. Он тоже ей не нужен. Ей будет лучше одной.

Молли выставила перед собой ладони:

– Все! С меня хватит! Больше не звоните мне и не ищите со мной встреч.

– Но… – начала Виви.

– Но что?

– Что ты собираешься делать с этим домом? Он записан на твое имя, но ты мне его подарила.

Ее мать была в своем репертуаре. Никакого проявления чувств, только забота о собственной выгоде.

– Я перепишу его на твое имя, – устало произнесла Молли. – Делайте с ним что хотите, только не звоните мне больше.

Грант и Винсент переглянулись.

– Как насчет прощального подарка, сестренка? Чего‑нибудь такого, чтобы мы вспоминали тебя добрым словом, когда ты исчезнешь из нашей жизни, – произнес Грант, глядя на нее глазами полными злобы. – Нам все еще нужны десять тысяч баксов для моего нового бизнеса.

Нет, она больше не может это слушать.

Покачав головой, Молли повернулась и начала спускаться по лестнице. Она испытывала гнев, но не удивление. Она была нужна матери и братьям только в качестве дойной коровы.

Услышав звук удара, Молли обернулась и увидела Гранта, сползающего вниз по стене рядом с дверью. Из его разбитого носа текла кровь. Винсент бросился на Мака сзади – и тут же рухнул на пол от удара локтем в пах.

Глядя на корчащихся от боли сыновей, Виви вскрикнула:

– Я подам на тебя в суд! Тебя арестуют за нападение!

В ответ Мак холодно улыбнулся:

– Твои угрозы меня не пугают, Виви. Держись подальше от Молли и скажи своим сыновьям, чтобы они тоже к ней не приближались. Никаких визитов, звонков и сообщений. Если вы продолжите ее донимать, я вас уничтожу. Я ясно выразился?

Виви кивнула.

Мак обнял Молли за талию и повел ее назад к их автомобилям. Им навстречу попалась Бет.

– Вижу, у нас были гости. Как жаль, что вы уже уходите, – произнесла она притворно‑радушным тоном. Затем она увидела Гранта с пятнами крови на рубашке, который держался за нос, сидя на полу крыльца, и согнувшегося пополам от боли Винсента. – Что случилось?

– Можешь узнать у них, – ответил Мак. – У меня есть для тебя еще одна новость, Бет.

– Какая? – спросила она, сердито глядя на него.

– Ты уволена.

Молли была рада, что ей больше не придется сталкиваться в офисе с этой неприятной особой.

– Ты не можешь меня уволить, потому что я сплю с братом твоей подружки.

– Ты ошибаешься. Я увольняю тебя потому, что ты паршивый бухгалтер.

– Но… но… ты не можешь этого сделать! – возмутилась Бет.

– Уже сделал, так что у тебя будет полно времени для того, чтобы подлечить твоего побитого дружка.

Мак не поехал домой к Молли. Он понял, куда она направляется, когда увидел ее автомобиль, припаркованный у дороги, ведущей к стальному мосту. Вернувшись к себе домой, он поставил машину в гараж и медленно пошел в сторону пруда и домика на дереве.

Мак не сомневался, что Молли находится там. Это место было особенным для них обоих. Он хотел быть с Молли, но понимал, что ей нужно немного времени, чтобы собратья с мыслями. Он даст ей время, но до захода солнца непременно с ней объяснится. Он убедит ее в том, что больше никогда ее не оставит и больше никогда не будет пытаться контролировать и принимать за нее решения.

У него зазвонил мобильный телефон. Достав его из кармана, он увидел на экране мессенджера изображение своего отца и нажал кнопку соединения.

– Как все прошло? Вы уже помирились? – спросил Джеймсон.

– Прекрати меня допрашивать, или я скажу Гьяде, что ты прячешь пачку сигар во внутреннем кармане зимней куртки.

Мак услышал торжествующий возглас Гьяды, и Джеймсон нахмурился:

– Ну ты и трепло, Мак!

Джеймсон повернул телефон, и Мак обнаружил, что в его палате находится не только Гьяда, но и Трейвис с Греем.

– Тебе следует бросить курить.

– Так я вас всех и послушал! – усмехнулся Джеймсон. – Молли поговорила со своими родственниками?

Мак кивнул:

– Да. Встреча прошла отвратительно.

– Они ужасные люди, – согласился его отец.

– Кого из братьев Молли ты побил? – спросил Грей.

– Обоих, – ответил Мак, посмотрев на свои распухшие костяшки пальцев.

Переведя взгляд на экран, он заметил, что Трейвис отвернулся, словно не желал принимать участия в разговоре.

Мак подумал, что так больше не может продолжаться и пора растопить лед в отношениях.

– Мне нужно кое‑что сказать, – начал он. – Трейвис, посмотри на меня, черт побери!

Трейвис повернулся, но, судя по мрачному выражению его лица, ему не понравилось, что Мак им командовал.

– Это касается того, что мы обсуждали во время нашего вчерашнего разговора. Тот вариант полностью исключается. Нам не следовало даже принимать его во внимание.

– О чем вы говорите? – спросил Джеймсон.

К счастью, Грей и Трейвис поняли, что речь идет о невиновности Молли.

– Ты уверен? – спросил Грей.

– Абсолютно, – твердо сказал Мак.

Грей кивнул, а Трейвис никак не отреагировал на его заверение.

– Послушай меня, Трейвис, мне нужно, чтобы ты доверился мне в этом вопросе. Пожалуйста.

Трейвис кивнул, и Мак облегченно вздохнул. Его братья поверили ему на слово, и это его тронуло. Но Маку было этого недостаточно. Он хотел большего.

– Я устал от этой холодной войны между нами. Я скучаю по своей семье, – признался Мак. – В ту ночь мы попали в аварию по моей вине, и я искренне об этом сожалею. Все эти годы я корил себя за то, что ты, Трейвис, получил серьезную травму, потерял стипендию и больше не можешь играть в футбол на профессиональном уровне. Я полностью беру на себя ответственность за ту аварию. – Грей выглядел так, словно собирался что‑то сказать, но Мак быстро продолжил: – Еще я прошу у вас прощения за то, что сбежал тогда. Я потерял пятнадцать лет. – К его горлу подкатился комок, и он тяжело сглотнул. – Пятнадцать лет я не болтал с вами по ночам, не пил вместе с вами пиво, не подтрунивал над вами, не хвалил и не критиковал вас. Мы не общались целых пятнадцать лет, и я чертовски устал от этого! Вы мои братья, и я сделаю все возможное и невозможное для того, чтобы мы снова стали семьей.

Трейвис покачал головой:

– Мы не можем вернуться назад, Мак. Это невозможно.

– Я и не хочу возвращаться назад, Трейвис. Я хочу двигаться вперед. Дай мне шанс. Дай нам шанс.

Трейвис поднял и опустил свои могучие плечи.

– Я не знаю, Мак. Может быть.

Услышать «может быть» от упрямого Трейвиса – это хорошее начало, с улыбкой подумал Мак.

– Я намерен сделать все для того, чтобы ты не пожалел, что дал мне шанс.

Трейвис улыбнулся одними глазами:

– Можешь попытаться.

После этого разговора на душе у Мака стало намного легче.

– Означает ли это, что в ближайшее воскресенье я могу устроить семейный обед? – спросил Джеймсон.

Трое братьев одновременно застонали, потому что помнили, что их отец плохо готовит.

– Я на него приду, – ответил Мак.

– Я могу прилететь в субботу, переночевать здесь и улететь назад в воскресенье вечером, – сказал Грей.

Трейвис потер ладонью затылок:

– Не уверен, что смогу к вам присоединиться.

У меня в выходные полно работы. Я попробую освободиться, но ничего вам не обещаю.

Мак знал, что Трейвис вряд ли прилетит к ним в воскресенье. Он чувствовал, что его брат еще не готов расстаться с прошлым.

– Я приготовлю мою знаменитую жареную утку, – с воодушевлением произнес Джеймсон.

Мак был готов съесть дюжину пережаренных уток, лишь бы семья Холлоуэй воссоединилась.

– Ты еще недостаточно окреп, чтобы возиться на кухне, – произнесла Гьяда тоном не терпящим возражений. – Готовить буду я. Обед будет подан в час пополудни. Если вы составите нам с Джеймсоном компанию, не опаздывайте. Я приготовлю салат из спаржи с пармезаном, пасту с морепродуктами и тирамису. Что скажете?

– Да! – одновременно воскликнули Мак и Грей, а Трейвис промолчал.

Молли знала, что Мак присоединится к ней в домике на дереве, поэтому нисколько не удивилась, когда он появился на дощатом настиле и сел на одну из огромных подушек.

Ее удивило то, что он терпеливо ждал, когда она с ним заговорит. Обычно он вел себя более настойчиво. Она не смотрела на него, не пыталась понять, о чем он думал. Она выбросила его из своей жизни так же, как и своих никчемных родственников.

Точнее, хотела выбросить его из своей жизни.

Положив подбородок на согнутое колено, Молли смотрела на спокойную гладь пруда и думала, следует ей остаться в «Мунлайт ридж» или попробовать продолжить карьеру в другом месте. Джеймсон, несомненно, понял бы ее, если бы она уехала отсюда в большой город. На мгновение Молли усомнилась, что смогла бы найти себе место под солнцем в мире большого бизнеса, где человек человеку волк, но затем вспомнила, что в течение долгих лет терпела манипуляции и унижения со стороны ее родственников. Значит, с ней все будет в порядке. Она умна, образованна, трудолюбива и разбирается в людях. Она добьется успеха где угодно.

Но хочет ли она отсюда уезжать? Хочет ли после отъезда Мака остаться здесь и помочь Грею выяснить, кто украл деньги? Да, хочет. Вор устроил все таким образом, чтобы подозрение пало на нее, и ей нужно прижать его к стенке. Кроме того, она обожает «Мунлайт ридж» и считает его своим домом. Она, как никто другой, знает, что нужно для развития курорта.

У нее возник еще один вопрос: как долго ей придется работать бок о бок с Маком?

– Когда ты планируешь вернуться в Нашвилл? – прямо спросила она.

– Грей готов сменить меня дней через десять, – ответил он после долгой паузы. – У меня накопились дела, так что меня это вполне устраивает.

Молли подумала, что сможет терпеть его присутствие еще десять дней. Ей нужно будет только…

– Но я всерьез подумываю перевести главный офис «Штопора» из Нашвилла в Эшвилл, – неожиданно добавил Мак.

Сердце Молли пропустило удар. За что жизнь так ее наказывает, черт побери?!

– Почему? – спросила она.

– Я хочу быть поблизости, чтобы имеет возможность проводить время с отцом и Греем. Попытаться наладить отношения с Трейвисом, когда он приедет сменить Грея, – произнес Мак спокойным, ровным тоном.

– Пытаешься загладить вину, Холлоуэй?

– Да. Главным образом, перед человеком, которому я сделал больнее всего.

Молли не стала делать вид, будто не понимает, о ком идет речь.

– Желаю удачи.

– Я знаю, Молли, что вел себя как идиот. Мне следовало рассказать тебе о произошедшем, а не принимать решение в одиночку.

Прочитав в его глазах искреннее раскаяние, Молли спросила:

– Ты подозревал меня хоть какое‑то время?

– Да, – серьезно ответил он.

Молли следовало сильнее на него разозлиться, но вместо этого она была признательна ему за то, что он сказал правду.

– И нет… – добавил он, и Молли вопросительно подняла брови.

– Наверное, отчасти я хотел, чтобы ты была виновна, потому что в этом случае я смог бы вернуться к своей скучной размеренной жизни. Возможно, я просто искал повод снова от тебя отдалиться. Возможно, я ужасно себя вел сегодня днем, потому что знал, что ты на меня разозлишься.

– Поздравляю, – отрезала Молли. – Тебе удалось заставить меня сделать то, чего ты от меня хотел.

– Но я хочу не этого, Мол. Настоящая причина, по которой я не хотел возвращаться в Эшвилл, заключалась в том, что я знал, что не смогу перед тобой устоять, Кудряшка.

В ответ на это Молли издала циничный смешок, но Мак его проигнорировал и продолжил:

– Все эти годы я старательно тебя избегал, потому что в глубине души знал, что, если мы снова встретимся, я опять в тебя влюблюсь. Именно так и случилось. – Мак встретился с ней взглядом: – Я так сильно тебя люблю, Молли, что меня это пугает. Я не могу тебя потерять.

Сердце Молли бешено заколотилось.

– Когда‑то ты меня потерял, потому что сам сделал такой выбор. Сейчас ты снова меня потерял из‑за своей дурацкой привычки все контролировать.

– Я это признаю. – Подняв с настила веточку, он начал вертеть ее в руке. – Поздравляю тебя с тем, что ты наконец высказала своим родственникам все, что ты о них думаешь, и призналась Джеймсону в своем проступке.

– Спасибо, – ответила Молли, сбитая с толку внезапной сменой темы.

– Ты намного смелее меня, дорогая. Ты остаешься на месте и борешься, а я, подобно моему биологическому отцу, бегу от любой серьезной трудности. Я повел себя так, когда был почти ребенком, и мне стыдно за то, что я собирался снова так поступить, уже будучи взрослым мужчиной.

– Тебе не нужно передо мной оправдываться, Мак. Просто уезжай. Я разрешаю тебе уехать. Поверь мне, со мной все будет в порядке.

– Я хочу остаться, – мягко сказал он. – Я хочу бороться за тебя, за наше счастье, за наше будущее. Я хочу быть таким же смелым, как ты, Молли. Я хочу заслужить твое прощение. Построить дом и семью вместе с тобой. Я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, хочу надеть кольцо на твой безымянный палец и присутствовать при появлении на свет наших детей. В общем, я остаюсь, Мол.

Его слова были прекрасны, но Молли запретила себе радоваться раньше времени.

– А что, если я тебе скажу, что ты снова сделал мне так больно, что меня не интересует то, что ты предлагаешь?

В его глазах промелькнули страх и смятение, и она впервые заметила, что он уязвим.

– Я буду за нас бороться, Молли. Буду делать все для того, чтобы вернуть тебя и твое доверие.

Молли услышала решимость в его голосе, увидела искренность в его взгляде и поняла, что он говорит правду. Что он действительно ее любит и хочет с ней остаться. Но может ли она ему довериться? Может ли она снова рискнуть своим сердцем?

– Я всегда буду рядом с тобой, Мол, – продолжил Мак, не сводя с нее глаз. – Я больше никогда тебя не разочарую. Я обещаю, что не буду тебе изменять. Что всегда буду советоваться с тобой и учитывать твое мнение и твои чувства. Что я буду тебе доверять. Мне просто нужно, чтобы ты дала мне еще один шанс.

Его слова запали ей глубоко в душу, и она поверила каждому из них. Мак действительно был готов изменить свою жизнь и перебраться в Эшвилл ради нее.

Молли покачала головой:

– Нет.

Подбородок Мака задрожал, плечи ссутулились. Он отвернулся, но она успела заметить блеск слез в его черных как ночь глазах.

– Тебе не нужно меня возвращать, Холлоуэй. Я всегда была и буду твоей.

Его голова дернулась, рот приоткрылся от потрясения.

– Что?

Молли улыбнулась и провела кончиками пальцев по его щеке.

– Я тоже тебя люблю, Мак, и мне тоже страшно.

Он накрыл ее ладонь своей.

– Я знаю, дорогая. Давай бояться вместе. Давай поженимся и построим на берегу этого пруда дом для нас и наших будущих детей.

– Это же очень страшно, Холлоуэй. Просто ужас, – пошутила Молли.

Мак кивнул:

– Да, но рядом с тобой я становлюсь смелее. Когда мы вместе, мне кажется, что я способен горы свернуть. – Нежно коснувшись губами ее губ, он прошептал: – Я так сильно тебя люблю, Молли. Будь моей.

– Я всегда была твоей, Мак, и я буду тебя любить до конца своих дней.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Моя дорогая (итал.)

2

Черт бы тебя побрал! (итал.)

Content

Вуд Джосс Опасное соблазнение

Джосс Вуд Опасное соблазнение

Соблазн – Harlequin – 404

Глава 1

Глава 2

Глава 3

* * *

Глава 4

Глава 5

* * *

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Примечания