Даркинс Элли

Праздник чувств

Элли Даркинс

Праздник чувств

Любовный роман – Harlequin – 1088

Глава 1

Джесс остановилась перед старинным особняком и заглушила двигатель арендованного автомобиля, внезапно задумавшись, не совершает ли огромную ошибку. Но разве у нее есть выбор?

Ближайший отель, который она забронировала на время конференции, теперь, когда симпозиум закончился, занят кем‑то другим, а она должна встретиться здесь со своей лучшей подругой Ларой.

Если той, конечно, удастся в такую погоду выбраться с лыжного курорта в Альпах.

Шансы найти свободный отель в Йорке за три дня до Рождества практически равны нулю. И поездка домой тоже не вариант: в новостях сообщалось о многокилометровых заторах на дорогах из‑за сильнейшего снегопада на юге страны.

Хорошо, что ей хватило ума арендовать внедорожник, и она смогла добраться до места. Оставалось надеяться, что и самолет Лары сумеет прорваться сквозь непогоду и приземлится, несмотря на разгулявшуюся стихию.

Джесс проверила телефон. Сообщений от Лары по‑прежнему не было. Похоже, ей предстоит встретить Рождество в полном одиночестве.

А как хорошо все начиналось. Любимая подруга пригласила провести пару дней до Рождества в шикарном поместье, где можно расслабиться и на время забыть о предстоящем визите в дом родителей, потому что праздник там превратился в пытку, с тех пор как не стало младшей сестры Джесс.

Однако сейчас, когда перед ней маячила реальная перспектива остаться одной в сочельник в огромном пустом доме, Джесс впервые пожалела, что не уехала к родителям.

Джесс приоткрыла дверь внедорожника и невольно поежилась от пронизывающего холода. Ветер швырнул ей в лицо горсть колючих снежинок, но йоркширские зимы не были ей в новинку, и Джесс хорошо экипировалась – на ней было термобелье, свитер из альпаки и шерстяные брюки, ботинки на меху, а еще она прихватила теплое длинное пальто из твида. Она выудила из кармана телефон и пролистала несколько сообщений в поисках инструкции для входа в дом. Наконец нашла и начала читать:

«В доме кто‑нибудь будет, чтобы вас впустить. Однако, на тот случай если в доме никого не окажется, воспользуйтесь кодовым замком…»

Снег был девственно‑чистым – никаких следов человека или автомобильных шин. Джесс накинула пальто и рискнула выбраться из безопасного тепла машины.

Дверь в дом была внушительной – огромная арка из темного дерева возвышалась над ее головой. Кодовая панель незаметно притаилась в правом верхнем углу крыльца. Джесс набрала код быстро немеющими пальцами.

Дверь отворилась, и Джесс в восхищении замерла на пороге. Именно таким она представляла себе главный зал школы в Хогвартсе – темные деревянные панели и стены из серого камня простирались насколько хватало глаз. Старинная деревянная лестница шириной метра два с половиной вела на галерею. Украшенный к Рождеству дом сиял. Сказочные огоньки пробивались сквозь пахучие темно‑зеленые гирлянды из еловых веток, украшавших перила и балюстраду. Светодиодные свечи освещали антикварный буфет. В большом камине аккуратно сложены дрова для разведения огня. В центре зала возвышалась роскошная рождественская ель. Ее макушка почти упиралась в стропила.

Похоже, Лара серьезно недооценила это место. Хотя с другой стороны, она известный блогер, и за упоминание в социальных сетях клиенты готовы были предоставить и более роскошные апартаменты. Возможно, Лара привыкла к такому великолепию.

«Хорошо, что я здесь, чтобы удержать подругу на земле», – подумалось Джесс.

Она нашла на буфете папку с кодом Wi‑Fi. Джесс ввела его в свой телефон и синхронизировала приложение для обмена сообщениями, но от Лары пока ничего не было. Джесс все еще надеялась, что подруга пробьется сквозь непогоду и прилетит завтра, но проверив прогноз погоды, окончательно пала духом. Он был неутешительным. Снегопад продолжится всю ночь, и дороги будут закрыты.

Даже напряженный семейный праздник казался Джесс благом по сравнению с тем, что она встретит Рождество совершенно одна, в огромном старом доме, посреди йоркширских вересковых пустошей.

Она прошла на кухню и приоткрыла дверцу огромного холодильника, заполненного разнообразной снедью и деликатесами. В духовке томилась румяная индейка размером с легкий самолет. Владельцы дома явно не были заинтересованы в том, чтобы экономить на пребывании Лары.

Либо они сорили деньгами, либо истратили все до копейки в надежде на поддержку Лары, которая может привести их бизнес к процветанию, разрекламировав его в своем блоге.

Но знаменитая блогерша пока застряла в Альпах и вряд ли здесь появится. В ожидании весточки от Лары Джесс продолжила исследовать особняк. Наконец от подруги пришла эсэмэска:

«Извини, телефон разрядился. Я застряла в женевском аэропорту. Нам объявили, что все рейсы в Великобританию отменены до Дня подарков. Надеюсь, ты меня не возненавидишь? Счастливого Рождества?!»

Итак, перспектива одинокого Рождества в старинном особняке с призраками стала реальностью. Она осмотрелась, и теперь мерцание огоньков в гирляндах и тени от свечей в углах показались ей зловещими.

За окном бушевала непогода и быстро сгущались сумерки. Джесс окончательно поняла, что оказалась в снежном плену, без малейшей надежды выбраться из дома, который уже не казался ей таким гостеприимным, как прежде.

Неожиданно погас свет и одновременно тишину прорезал оглушительный звон гонга. Джесс невольно вздрогнула, оказавшись в темноте. Единственным источником света были мерцающие на буфете свечи. Не успела она испугаться, как гонг зазвучал снова, и Джесс поняла, что звук доносится от входной двери.

Она неохотно повернула огромную железную ручку, осознавая, что, если бы это происходило в кино, она бы переживала за героиню, проклиная ту за глупый поступок. Когда громадная дверь с треском распахнулась, порыв ветра и колючего снега едва не сбил ее с ног. Джесс поняла, что совершила ужасную ошибку. Она хотела было захлопнуть дверь, запереть ее на засов и спрятаться под одеялом, но в этот момент на нее обрушилось что‑то тяжелое, и ситуация вышла из‑под контроля. Она отшатнулась, а высокий, заросший щетиной мужчина с рыжевато‑каштановыми кудрями растянулся на полу у ее ног. Слетевшие с него хлопья снега быстро таяли на коврике у двери.

Джесс опасливо отступила на несколько шагов, хотя в распростертом у ее ног мужчине не было ничего пугающего. Он сильно замерз, и его била крупная дрожь. Джинсы промокли насквозь, а по лицу разлилась смертельная бледность.

– Мне бы согреться… – едва слышно пробормотал он, лязгая зубами от холода.

За окном мело. Температура наверняка ниже нуля. Вытолкать незнакомца за порог значило обречь его на верную гибель. У нее не было другого выбора, кроме как позволить ему остаться. На всякий случай она будет держать наготове каминные щипцы, но, похоже, они вряд ли ей понадобятся. Мужчина по‑прежнему лежал на полу и не шевелился.

– Вам помочь? – спросила Джесс.

Приняв невразумительное ворчанье за утвердительный ответ, Джесс подхватила мужчину под мышки, кое‑как оттащила его от двери и закрыла ее.

Незнакомца по‑прежнему била дрожь, и Джесс поняла, что нужно действовать, иначе он умрет от переохлаждения прямо у нее на глазах.

Она еще раз окинула его взглядом с головы до ног. Сначала придется снять мокрую одежду, и в первую очередь, насквозь мокрые джинсы. Джесс схватила пару свечей с буфета и быстро побежала на кухню, чтобы поставить чайник. На обратном пути разожгла камин и прихватила меховые накидки с кресел.

Когда она вернулась к нему в коридор, он безуспешно пытался снять ботинки. Джесс схватилась за правый ботинок и потянула на себя. Ботинок снялся, второй поддался также легко. Теперь джинсы. Как же это сделать, не потеряв лицо? Джесс не хотелось делить дом с трупом, поэтому она закрыла глаза и потянулась к пуговице на ширинке. Незнакомец немедленно оттолкнул ее руки, а затем попытался сделать это сам. Но онемевшие пальцы не слушались.

– Извините, но мокрую одежду необходимо снять, чтобы согреться. Я тоже не в восторге от того, что делаю.

Она зажала его руку под коленом и быстро расстегнула молнию.

– Можете мне немного помочь? – попросила она, пихнув его в бок.

Он приподнял бедра ровно настолько, чтобы она смогла стянуть мокрую джинсовую ткань до его лодыжек, а затем полностью снять с него джинсы.

Глава 2

Тепло.

Это все, что ему нужно. Снова ощутить тепло. А еще поспать. Он ужасно устал. Глупо было выходить из машины в лесу, вместо того, чтобы ехать прямо сюда. Он поступил опрометчиво. И не в первый раз.

Сейчас ему нужно согреться и поспать.

Женщина, открывшая ему дверь, заботливо подоткнула со всех сторон одеяло и что‑то говорила про звонок по телефону. Он попытался ответить. Сказать ей, что ему необходимо поспать. Но слова никак не давались. Лара, кажется, так ее зовут. Она все равно ушла в гостиную. Он начал чувствовать ноги. Он с трудом разлепил веки и увидел джинсы в луже подтаявшего снега. Он снова прикрыл глаза, стараясь не думать о том, как снялись джинсы.

В камине весело плясали языки пламени, но он был слишком далеко, чтобы ощутить столь желанное и необходимое тепло. Он попробовал сесть, но тело не подчинялось. Он снова начал погружаться в дремоту. Так бы спал и спал. Однако тепло постепенно пробуждало его разум, и он вспомнил, что заснуть при гипотермии смерти подобно. Он попытался сосредоточиться и мыслить ясно, но снова впал в полузабытье.

Он слышал, как девушка говорила в соседней комнате по телефону. «Наверняка звонит в службу спасения», – подумалось ему. Но все дороги закрыты, и вертолету не приземлиться в такую непогоду. Ему не нужна неотложка, ему бы только согреться как следует, а для этого хорошо бы перебраться поближе к камину.

Она вернулась в холл и молча его разглядывала. Он снова безуспешно попытался принять вертикальное положение. Несмотря на теплое одеяло, от двери веяло холодом.

Девушка осторожно приблизилась и потрясла его за плечо.

– Эй, я звонила в службу спасения, и они сказали, что не смогут приехать.

– Мне не нужна скорая, – с трудом прохрипел он.

– Я так не думаю, – возразила она. – Но раз врач не может приехать, мое мнение не принципиально. Они посоветовали согреть вас как можно быстрее. Для этого нам нужно подвести вас поближе к огню.

Он попытался выбраться из‑под одеяла, а она ему помогала. Он старался не замечать, когда ее руки касались его холодной кожи, потому что ее прикосновения были сродни ожогам. Когда ему наконец удалось подняться, колени предательски дрожали, и ему пришлось опереться на плечо незнакомки, чтобы кое‑как доковылять до дивана в гостиной. Наконец он рухнул на большой диван, пытаясь укрыться одеялами.

Она с минуту поворошила в огне поленья, пока он боролся с одеялами, но потом сжалилась над ним и натянула их до подбородка, подоткнув со всех сторон. Она даже нашла в кармане своего пальто шерстяную шапку и напялила ему на голову.

Она опустилась на стул напротив и не сводила с него глаз.

«Она, наверное, приняла меня за убийцу или грабителя, что неудивительно», – пронеслось у него в голове.

Почему она одна? Ведь должен был быть кто‑то еще. Он по‑прежнему не мог сосредоточиться.

– Как вас зовут? – спросила девушка.

– Руфус, – с усилием ответил он. Больше всего на свете ему сейчас хотелось окунуться в целительный сон. Что плохого в том, если он немного поспит в тепле?

– Руфус, – повторила она. Ее мелодичный голос вывел его из дремотного состояния. – И почему, интересно, вы решили насмерть замерзнуть на пороге моего дома?

– Моего дома, – поправил он ворчливо. Черт бы побрал эту скорую помощь с ее врачами, которые посоветовали ей не давать ему спать! Он смертельно устал и хочет поспать.

– Прошу прощения?

Удивление, прозвучавшее в ее возгласе, заставило Руфуса снова открыть глаза. Она не знает, что это его дом?

– Мой дом, моя дверь, мой порог, – пробормотал он, сердясь на девушку, что та мучает его вопросами и мешает заснуть.

– Вы владелец дома? Хорошо. Стало быть, вы едва не отдали Богу душу на собственном пороге.

– Я не собирался умирать.

Она пожала плечами:

– А я не собиралась затаскивать незнакомца в дом и снимать с него джинсы.

– Вам не следовало этого делать. Извините, – ответил он.

– Ну я подумала, что труп на моем пороге…

– Это мой порог, – снова поправил он.

– Хорошо, – согласилась Джесс. – Так расскажите, что произошло?

– Я был в лесу, попал в снегопад, замерз, – отрапортовал он.

– Какой же вы велеречивый говорун, – ехидно заметила она. – Ну если это секрет государственной важности…

– Я ехал, чтобы отпереть дом, – начал он, чувствуя, как тепло возвращает ему возможности ясно мыслить и излагать. – На дорогу неожиданно выскочил олень. Я не успел затормозить и задел его. Но он смог скрыться. Я пошел его искать. Тут начался сильный снегопад. Когда я понял, что попал в беду, до дома дойти было ближе, чем вернуться в машину.

Девушка молча смотрела на него несколько мгновений. Он надеялся, что убедил ее в чистоте своих намерений.

– Как вы намерены были поступить с оленем? – строго спросила она.

– А вы что, член Королевского общества предотвращения жестокого обращения с животными? – не остался в долгу он.

– Я женщина, которая нашла на пороге своего дома почти бездыханного незнакомца и не позвонила в полицию. И все‑таки, что вы собирались делать с оленем?

– Моего дома, – снова поправил он. – Я хотел вызвать ветеринара. Дальше этого не думал. Никакого плана не было.

– А что вы, позвольте спросить, собирались делать со мной?

Уголки ее губ сложились в улыбку. На душе у него потеплело при мысли, что он смог вызвать у нее улыбку даже в своем плачевном состоянии. В ее карих глазах под густой темной челкой заплясали чертики. Она выглядела нарочито бесшабашной.

– Избавить вас от страданий с помощью попавшего под руку камня, а затем наполнить вами морозильник.

Он прикрыл глаза и едва заметно улыбнулся.

– Что же, похоже, это справедливое решение.

Глава 3

Боже, эта его улыбка! Хотя вряд ли ее можно назвать улыбкой в прямом смысле. Это не ямочки на щеках и солнечный свет. Улыбка притаилась в прищуре глаз и будто шла изнутри. В этом рослом бородатом парне скрывалась какая‑то тайна. Джесс была заинтригована.

Она легонько ткнула его под ребра.

– Я не должна давать вам спать.

– А я и не сплю, – неуверенно ответил он.

– Пытаетесь дремать с открытыми глазами, – подначила она. – А вам необходимо согреться.

Он посмотрел на огонь в камине.

– Мне уже тепло.

Джесс покачала головой:

– Вам дремлется в пять вечера. Это неправильно. Будете бодрствовать, пока я не разрешу вам заснуть.

– Вы всегда такая властная? – спросил он, и она поежилась.

– Я вам не босс. Мне следовало оставить вас в снегу. Итак, вы проснетесь или мне придется принять более решительные меры?

На этот раз оба глаза открылись достаточно широко, дабы оценить противника.

– Что вы конкретно имеете в виду? – вкрадчиво спросил он.

От его тона она замерла, почувствовав горячую волну, разлившуюся по телу. Ей не хотелось думать, что этот закутанный в одеяла медведь гризли так на нее действует.

– Я подумала о мыльной опере «Жители Ист‑Энда». В ней много громких мелодий, – выпалила Джесс первое, что пришло в голову. – Или сама могу спеть рождественский гимн, хотя певица я никудышняя. Но в такой праздничной атмосфере, – она обвела глазами гостиную, – сам Бог велел.

Он немного выпрямился и с усилием выдавил:

– Никаких гимнов. Никакого мыла. Ничего, черт возьми, праздничного! Я вас умоляю.

– А в чем дело? Вы так замечательно украсили дом и боитесь Рождества, словно ребенок первого в его жизни праздника?

Он пожал плечами и проворчал:

– Это вы и вам подобные хотите праздничной атмосферы для ваших репортажей.

Так значит, он принял ее за Лару, догадалась Джесс, решив пока не открывать правды.

– А что вы подразумеваете под такими людьми, как я?

Он презрительно прищурился:

– Влиятельные люди. Южане. Городские жители. Вам нужны ветки остролиста и красивые свечи. Идеальная картинка. А содержание не обязательно.

– Верно… – ответила она, заметив презрение во взгляде и решив не исправлять пока его ошибочное суждение. Джесс нравилась их пикировка. – А вы, конечно, позволяете этим влиятельным южанам из города гостить в вашем поместье по доброте душевной. Потому что вы такой благотворитель.

Он слегка нахмурился, и ей было приятно, что ее ехидная ремарка достигла цели, но одновременно она почему‑то об этом пожалела.

– Должен признаться, – просто сказал он, что поместье в беде, а я пытаюсь начать собственный бизнес и не могу этого сделать без помощи социальных сетей.

Джесс молча кивнула и, заметив мрачное выражение его лица, решила не сыпать соль на раны.

– Не знаю, имеет ли это для вас значение, но вы все сделали отлично, – заметила она, стараясь, чтобы ее голос звучал небрежно. – Здесь очень красиво.

Руфус осмотрел нарядную гостиную с елкой, гирляндами, свечами, ветками падуба на каминной полке и ответил:

– Это не моя заслуга. Я просто скопировал то, что раньше делала моя мама.

– Делала? – переспросила Джесс с ноткой паники в голосе.

– Все в порядке, – ухмыльнулся Руфус. – Она жива‑здорова. Я имел в виду, когда мы здесь жили. А в этом году она также украсила наше новое жилище. Настоящая волшебница.

– Но что‑то мне подсказывает, что вы не жалуете праздники и веселье.

– А что меня выдало? – спросил он, снова прикрыв глаза длинными ресницами.

Джесс незамедлительно пнула его ступней в грудную клетку.

– Эй, я сказала не спать. Сон – удел слабых, помните об этом.

Он застонал.

– Я работал до двух ночи. Мне бы немного вздремнуть, – жалобно проскулил он.

– Нет и еще раз нет, – твердо сказала Джесс, хотя его признание заставило ее посмотреть на него другими глазами.

– И сколько мне еще не спать? – спросил он, слегка расправляя плечи.

Джесс замялась.

– Вообще‑то врач ничего про это не сказал.

– А сами вы не спросили? – сказал он с укоризной.

– Между прочим, я пыталась не дать вам умереть, – парировала она. – Может, мне и не следовало так уж стараться. Полагаю, вам надо бодрствовать до тех пор, пока не пройдет сонливость.

Он снова застонал.

– Очень разумно и рационально.

– Это лучшее, что я могла для вас сделать, – взметнулась Джесс, теряя самообладание. – Хотите, сами им позвоните и спросите, а я не собираюсь отвлекать службу спасения от срочных дел только по той причине, что вам, видите ли, захотелось вздремнуть.

Он ничего не ответил. На некоторое время воцарилось молчание. Наконец Руфус заметил:

– Надо что‑то делать с электричеством.

– Ну меня вы никак не можете обвинить в этой проблеме, – откликнулась Джесс. – Это ваша забота. Но не сейчас. Прежде всего вам нужно основательно согреться. И скорее всего, перебои связаны с непогодой, а не с неполадками в доме.

Джесс отошла к камину помешать угли, пока Руфус пытался поплотнее укутаться в одеяло, но у него плохо получалось. Джесс вернулась и подоткнула одеяло. Он свирепо на нее зыркнул, но промолчал. Она уселась на диван, не сводя с него глаз.

– Что вы намерены делать? – спросил он. – Вам, наверное, нужно фотографировать?

Он точно принял ее за Лару. Считает ее беззаботной пустышкой‑блогершей. Что ж, она не станет его разочаровывать. Джесс выудила из кармана телефон и не раздумывая сделала снимок Руфуса, запеленутого в одеяла и в девчачьей шерстяной шапочке на голове.

– Мои подписчики обожают аутентичный контент. И я рада, что вы меня в этом поддерживаете, – пропела она.

– Только попробуйте это опубликовать, и я вышвырну вас из дома.

– Ха‑ха, хотелось бы посмотреть, как вам это удастся. Полчаса назад вы едва на ногах держались, а сейчас делаете такие смелые заявления.

Руфус сердито фыркнул и вдруг понял, что вся ее бравада направлена на то, чтобы скрыть беспокойство. Она оказалась наедине с незнакомцем в огромном пустом доме.

Девушка между тем заметила:

– Вы же поняли, что я пошутила. Вы вне опасности. Даю слово.

Она посмотрела ему в лицо. Морщинки вокруг глаз, внезапное напряжение в теле, различимое даже сквозь одеяла, говорили об искреннем за нее беспокойстве. И Джесс растаяла, совсем чуть‑чуть, вопреки здравому смыслу.

– Это довольно дрянной старый телефон, – сказала она, глядя на зернистый снимок Руфуса на диване у камина.

Похоже, наступил подходящий момент признаться, что она не восходящая звезда социальных сетей. Его ошибка была понятной, и она не поправила его, потому что угроза его жизни была реальной. Но если она и дальше будет продолжать в том же духе, то от невинного сокрытия правды перейдет к откровенной лжи.

Джесс нервно теребила пряди каштановых волос.

– Лара упоминала, что приедет в ваш особняк на уик‑энд не одна? – Она обхватила руками подушку и вжалась в диван.

– То есть хотите сказать, что вы не Лара? – нахмурившись, спросил он.

Джесс изобразила подобие улыбки и пожала плечами.

– Я предположил, что она приедет с бойфрендом. А не…

– Со мной?

– Да. Конечно, глупо было с моей стороны строить предположения.

– Но я не ее партнерша, – быстро добавила она, удивляясь, зачем оправдывается. – Мы просто подруги и давно не виделись. И хотели… – Она замолчала, не желая открывать Руфусу подробности. – Только мне ведь известно, сколько Лара берет за продвижение проектов на своем сайте. А сейчас ее здесь нет, и вы тут застряли со мной, и телефон у меня никудышный. И мне, поверьте, очень неловко.

Руфус полулежал, закутанный в одеяла, и не шевелился. Взгляд был отсутствующий.

– Вы в порядке? – тихо спросила Джесс.

– Да, – прохрипел он с виноватым видом. – Со мной все хорошо. Мне просто нужно подумать.

– Я пошлю Ларе сообщение, – предложила Джесс. – Должен быть какой‑то выход. Надо фотографировать даже с помощью этого старья, – кивнула она на свой телефон.

– В моем телефоне приличная камера, – заметил Руфус. – Я ею делаю нормальные снимки для сайта.

– В таком случае мы точно сделаем фотки. Хотя эксперт в этом деле, конечно, Лара. Но она застряла в аэропорту. Однако я уверена, что она нам и оттуда поможет. Нужно только восстановить электричество, чтобы заработал Интернет.

– Я займусь этим вопросом.

– У нас полно времени, а дел особенно никаких. Вы перестали дрожать, – сказала Джесс, заметив, что лицо Руфуса утратило смертельную бледность, а щеки и нос слегка порозовели.

– Огонь в камине жарок, – ответил он.

«Однако он немногословен», – подумалось Джесс. Она понимала, что своим признанием обескуражила его, и ему требуется время, чтобы переварить информацию.

– Нужно затопить камины в других комнатах, – наконец сказал он. – Дом обогревается в основном электрическими радиаторами, а если электричества не будет, мы замерзнем. В вашей спальне следует разжечь камин.

В этот момент Джесс поняла, что не подумала о том, где разместится на ночь. Конечно, в доме предостаточно комнат, но если он предполагал, что Лара и ее гость будут спать в одной комнате…

– У меня в кабинете есть диван, – продолжил он, словно угадав ход ее мыслей. – Остальные комнаты в вашем распоряжении. Знаю, что вы не Лара, но я не собираюсь нарушать наше соглашение.

Она наморщила лоб. Стало быть, он беспокоится о том, чтобы она чувствовала себя комфортно в этом невероятном особняке? Да если бы не Лара, она бы не останавливалась нигде, кроме бюджетных отелей, которые оплачивал университет на время конференций. Так что гостевая спальня в таком доме ей будет в радость.

– Спасибо, – поблагодарила она. – Но вы не должны все время оставаться в кабинете. Дом огромный. Здесь достаточно места для нас обоих.

Он поднялся с дивана, вынырнув из‑под одеял.

– Все в порядке. Я полагаю, по ходу дела мы решим, как вести себя друг с другом.

Он снова накинул на плечи одеяло и стал подниматься по лестнице. Джесс последовала за ним. С каждой ступенькой вверх воздух делался все холоднее.

Руфус остановился в середине галереи у огромной дубовой двери и медлил, словно сомневался, открывать ли ее.

– Наверное, мне следует объяснить… – начал он, прежде чем открыть дверь. – Когда Лара сказала, что будет не одна, я предположил, что это партнер, и… Ладно. Сейчас сами все увидите. – Он толкнул дверь, и Джесс ахнула.

Море свечей и волшебных огней. Вокруг огромного размера кровати с балдахином, прямо до обшитого панелями потолка. Благоухающие букеты цветов на прикроватных столиках, а поверх одеяла щедро разбросаны лепестки роз. Картина была такой ошеломляющей, что Джесс на мгновение лишилась дара речи. Руфус тоже молчал. Повисла неловкая пауза.

– Это тоже влияние вашей матушки? – спросила Джесс, чувствуя, как ее щеки заливаются краской. Что это с ней? Такая романтическая спальня, а она что‑то плетет про маму. Вероятно, она так упорно работала последние десять лет, что на свидания у нее не оставалось времени. И Руфус совсем не ее тип, если у нее вообще есть тип парня, с которым ей хотелось бы встречаться. Он тоже покраснел от ее замечания.

– Нет, это я сам придумал, – ответил он.

Джесс чувствовала, как пылают ее щеки. Она отвернулась к камину, достала из кармана спички, которые прихватила внизу, и подожгла свернутые в трубочку газеты под поленьями в очаге. Пламя быстро занялось и заплясало по поленьям. Она по‑прежнему смотрела в огонь, избегая взгляда Руфуса, чтобы тот не заметил ее смущения.

– Было бы жаль не воспользоваться такой красотой, – заметила Джесс и еще больше смутилась, осознав, насколько двусмысленно прозвучала фраза. Быстрый взгляд на лицо Руфуса доказал, что он действительно неправильно ее понял. – Я хотела сказать, – поспешно продолжила она, – что Лара непременно сфотографировала бы все это великолепие. Ничего не трогайте пока, хорошо? Вы говорили о камере в вашем телефоне. Самое время ее использовать. Где ваш телефон? В джинсах? И… – без умолку тараторила Джесс и, скользнув взглядом по его ногам, почувствовала, что ее щеки снова зарделись. – Может, у вас здесь найдутся какие‑то брюки, пока ваши джинсы сохнут?

Он опустил взгляд, словно только сейчас поняв, что стоит полуголый перед практически незнакомой девушкой, и пробормотал:

– Я что‑нибудь найду и принесу телефон.

– Отлично. А я тем временем позвоню Ларе.

Как только Руфус вышел из комнаты, Джесс облегченно выдохнула. Она набрала Лару, подумав, что надо бы зарядить телефон, пока есть электричество. За окном продолжала бушевать метель.

– Джесс! – раздался в трубке взволнованный голос Лары. – Значит, ты меня не проклинаешь? Ты в порядке? Ты не ответила на мое сообщение.

Джесс невольно улыбнулась. Лара всегда такая эмоциональная.

– Я в порядке и на тебя не сержусь. Я знаю, что ты была бы здесь, если бы не обстоятельства.

– А вместо роскошного особняка я сижу в крохотном номере, где даже мини‑бара нет, и, похоже, пробуду здесь до Дня подарков. Так ты добралась до Аптон‑Мэнор? Как тебе там одной, бедняжка ты моя?

– Хм, – пробормотала Джесс, раздумывая, с чего лучше начать рассказ о своих приключениях. – Вообще‑то я не одна, в полном смысле этого слова.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Лара.

– Полагаю, ты обсуждала аренду особняка с неким Руфусом, – начала Джесс. – Так вот, он по воле случая пришел в дом через лес и едва не замерз до смерти. Теперь мы вдвоем в доме и практически отрезаны от внешнего мира.

– Понятно, – изрекла Лара и замолчала, что было на нее не похоже.

– И сейчас он без штанов, – торопливо закончила Джесс.

В этот момент в комнату вошел Руфус. На нем были спортивные брюки и толстый свитер.

– Последняя информация неверна, – тут же поправилась она, взглянув на Руфуса и негодуя, когда же Лара наконец отомрет и что‑то скажет? – Э‑э‑э… это ведь ты договаривалась с хозяином о нашем пребывании здесь, так что передаю ему трубку.

Руфус с невозмутимым видом взял телефон из рук Джесс, словно и не слышал ее заключительной реплики насчет того, что он без штанов.

Судя по тому, что он только кивал и изредка поддакивал, Лара, как водится, говорила без умолку.

– Думаю, что мы сможем это сделать, – сказал он наконец, передавая телефон Джесс.

Она увидела, что Лара уже отключилась.

– Расскажете, о чем вы говорили? – спросила Джесс.

– Лара сказала, что мы должны сделать фотографии. Она вернет мне свой гонорар, но сказала, что будет рада выставить в своем Instagram все, что мы можем ей прислать, а мне это и правда нужно. Она также предложила нам максимально использовать ваше присутствие здесь. Очевидно, ее подписчики знакомы с вами и им нравится вас видеть. Конечно, это не так хорошо для моего бизнеса, как если бы она была здесь, но лучше, чем ничего не делать. Вы согласны? Я имею в виду фотографии.

Когда твоя лучшая подруга знаменитость Instagram, ты вряд ли будешь возражать против того, чтобы тебя фотографировали. Но, конечно, смысл здесь был в том, чтобы продвигать поместье Аптон, а не ее.

– Не возражаю, если Лара считает, что это сработает. Вы довольны? Вы наверняка возлагали надежду на рекламу в Ларином блоге.

Руфус потер лоб:

– Честно говоря, я не уверен. Но попробовать стоит. Разбушевавшуюся стихию нам победить не по силам.

Он выглядел озабоченным. Вероятно, дела в поместье действительно плохи.

– Я принес свой телефон, – сказал он, сменив тему. – Я его нашел в кармане куртки. Могу синхронизировать его с аккаунтом Лары, чтобы загружать материалы в ее облако. Лара посоветовала сделать как можно больше снимков, прежде чем вы распакуетесь, потому что устроите беспорядок.

– О, это… вообще‑то правильно, – согласилась Джесс, хотя ей не понравилось, что Лара сообщает незнакомому человеку такие подробности о ней.

Она сделала несколько фотографий кровати его телефоном, но снимала против света и была уверена, что фото выйдут неудачные. Однако Лара любила использовать иногда и несовершенные кадры в своих историях, чтобы выглядеть подлинной.

– Я нашел брюки. – Голос Руфуса раздался у нее за спиной так неожиданно, что Джесс невольно вздрогнула.

– Хм… Я заметила, – ответила она, не зная, как реагировать.

– Хотел, чтобы вы знали, что я нашел кое‑какие вещи в кладовке на чердаке.

– Что ж, отлично.

Что это он вдруг стал таким болтливым? А Джесс, напротив, односложной?

Просто в такой романтической обстановке трудно думать о чем‑либо, кроме секса. А тут еще он подлил масла в огонь со своими брюками…

Джесс на мгновение крепко зажмурилась и хлопнула себя по лбу:

– Вот я растяпа. Мне нужно позвонить маме и предупредить, что меня не будет дома на Рождество. Родители расстроятся.

– А для вас это хорошо?

– Поздравляю, вы, оказывается, умеете читать мысли по выражению лица, – с ехидством заметила она, радуясь в душе тому, что снова обрела способность быть язвительной.

– Вам не нравится приезжать домой на Рождество, – заметил он, и ей пришлось уступить.

– Это сложно объяснить, – ответила она. Вся ее бравада улетучилась, и она по‑настоящему задумалась, как расстроится ее мама. После смерти сестры родители отдалились друг от друга. На протяжении многих лет она пыталась сказать им как можно мягче, что предпочла бы, чтобы они были счастливы врозь, чем несчастны вместе, но они, казалось, были полны решимости сдержать свои свадебные клятвы, хотя любовь прошла.

– Я, пожалуй, пойду, – сказал он, направляясь к двери. – Позвоните мне, если вам что‑нибудь понадобится.

Позвонит ли она ему после разговора с родителями? Судя по обеспокоенному выражению ее лица, он готов был поспорить, что это будет болезненный разговор, который был бы в миллион раз легче, будь рядом ее подруга Лара, а не человек, который не знает, как позаботиться о своей собственной семье, не говоря уже о незнакомке. Но мысль о том, что она сидит в спальне расстроенная и одинокая, не давала покоя.

Если верить прогнозу погоды, пройдут дни, прежде чем они смогут выбраться отсюда. Даже дом его родителей, всего в нескольких километрах отсюда, был вне досягаемости. Он понял это, когда брел, как идиот, по лесу и чудом не замерз насмерть. И все же ему была ненавистна мысль о том, что Джесс будет сидеть одна, в расстройстве, там наверху. Возможно, когда она закончит разговор с мамой, он просто постучит в дверь, проверить все ли с ней в порядке.

Это самое малое, что он может сделать. Что касается родителей, то ему тоже следует позвонить домой и предупредить маму, что его место за праздничным столом будет пустовать на этот раз. В этот момент у него зазвонил телефон. Похоже, его мама, помимо прочих достоинств, обладает даром ясновидения. Он принял видеозвонок, нацепив на лицо дежурную улыбку.

– Руфус, любовь моя, что это у тебя на голове? – Он только сейчас понял, что не снял шапочку с пушистым помпоном, которую Джесс напялила на него в попытке его согреть.

– Все в порядке, мам? – спросил он, содрав женский головной убор.

– Ты в Аптоне? Я звонила раньше, но ты не ответил, и я начала беспокоиться.

– Да, я в доме. Это долгая история, но мне пришлось оставить на дороге машину, я столкнулся с оленем.

– О господи!

– Не волнуйся, я в порядке. Но до особняка пришлось добираться пешком, – доложил матери Руфус, опустив подробности.

– Электричество в доме есть? – спросила она.

– Урывками. В данный момент есть.

– Хорошо. Но, похоже, ты застрял там во…

– Мам, – окликнул он, когда она прервалась на полуслове.

– Я хотела сказать, в одиночестве, пока к нам не присоединилась твоя подруга.

Он бросил взгляд через плечо и увидел Джесс, застывшую в дверном проеме. А брови его матушки полезли вверх, исчезнув с экрана телефона.

– Ах да, мам, это Джесс, одна из гостий особняка на уик‑энд.

Многозначительная улыбка тронула губы матери Руфуса. Он почувствовал досаду.

– Вам повезло, дорогая, что вы сумели добраться до поместья в такую непогоду. Вы приехали одна, да? – обратилась она к Джесс.

Он увидел на экране, как Джесс подошла ближе, и ему захотелось провалиться сквозь землю. Его мать, напротив, чувствовала себя как рыба в воде.

– Моя подруга Лара должна была прилететь из Вены, но все рейсы отложили из‑за непогоды.

– Значит, вы застряли в нашем доме вместе с моим сыном. Какая… неудача. – Если бы не хитрая улыбка на лице матери, он бы ей поверил.

– Ладно, мам, я тебе еще позвоню. Посмотрим, может, погода улучшится до Рождества.

– Ну это вряд ли, – решительно возразила его мать. – Думаю, вам придется оставаться в поместье до Нового года. Позаботьтесь друг о друге, хорошо? – И она отключилась.

Руфус медленно засунул телефон в карман, прежде чем повернуться лицом к Джесс.

– Похоже, все прошло хорошо, – сказала она, и у него не осталось выбора, кроме как обернуться, чтобы ответить.

Языки пламени из камина золотистыми отблесками играли в ее каштановых волосах. Она выглядела хрупкой и миниатюрной, несмотря на то что, по ее утверждению, на ней много слоев одежды. Руфус с легкостью мог бы обхватить ее руками, чего он совершенно не собирался делать.

Последнее время он был занят исключительно своей карьерой – гонялся за звездами Мишлен, игнорируя семейные обязанности, в то время как его отец пытался удержать поместье на плаву, чуть не угробив себя. А потом, когда он наконец вернулся в полной уверенности, что поместье ждет его, то обнаружил, что от него почти ничего не осталось. Большая часть имущества и земли ушли с молотка, чтобы покрыть долги. Остались только особняк и коттедж.

У него был шанс стать добытчиком, защитником, но он потерпел неудачу и в том и в другом. И тот факт, что он оказался здесь с Джесс, тоже свидетельствовал о его неудачах.

– Да, мама относится к таким вещам спокойно, – сказал он. На самом деле, если бы не ее неустанный оптимизм, он не был уверен, как бы они пережили последний год. – А у вас как? Удалось поговорить?

– Не очень хорошо, – призналась Джесс с таким выражением лица, что ему немедленно захотелось ее обнять и утешить. Но он подавил это желание.

– Им будет вас недоставать?

– Недоставать… Моя младшая сестра Шарлотта умерла в канун Рождества, когда я была тинейджером, – поведала Джесс, к собственному удивлению. – С той поры Рождество – трудное для нас время.

– Соболезную.

– Спасибо. Прошло немало времени, но оно не лечит.

– Представляю.

Это были не просто слова. Когда в прошлом году они все сидели у постели его отца, ожидая, оправится ли он от сердечного приступа, а затем от операции на сердце, он пытался представить Рождество без отца, но виделась огромная черная дыра. К счастью, отец выкарабкался, и семья выдохнула. Хотя их финансовое положение оставалось тяжелым. Они были по уши в долгах, и единственным активом оставался Аптон‑Мэнор. Руфус убедил родителей перебраться в небольшой коттедж, по‑прежнему находившийся в их владении, а особняк начал сдавать в аренду для съемок фильмов или корпоративного отдыха. И все равно этого было недостаточно. Заказы были стабильными, но для спасения Аптон‑Мэнор требовалось гораздо больше. К сожалению, ему не удалось сдать особняк на Рождество и получить солидный куш. Поэтому он поставил весь свой маркетинговый бюджет на Лару, и снова неудача из‑за снежной бури. Теперь остался единственный вариант – получить доступ к социальным сетям. А для этого необходимо сделать несколько фотографий Джесс, которые Лара выставит на ленту.

Теперь он смотрел на нее более пристально, пытаясь освежить в памяти то немногое, что знал о фотографии. Свет здесь хороший, нужно найти правильную настройку в телефоне, чтобы запечатлеть его. Но композиция совершенно неправильная.

– Вы не против? – спросил он, взяв со стола камеру и направив ее на кресло с высокой спинкой у камина.

– Хотите меня там сфотографировать?

– Ну, мою физиономию вряд ли кто захочет лицезреть.

Она слегка нахмурилась, но села в кресло, стянула со спинки брошенное им одеяло и накинула его на плечи. Картинка пока не складывалась. Он взял с полки над столом книгу в кожаном переплете и протянул Джесс. Так уже лучше.

– Ждите здесь, – попросил он и пошел на кухню.

Значит, будет горячий шоколад. Руфус достал сливки, шоколад, сахар и выбрал антикварную чашку Денби, которая, как ему показалось, была похожа на ту, что он видел в ленте Instagram Лары.

Как только он добавил взбитые сливки, шоколадную стружку и печенье «Амаретто» в горячий шоколад, сделал пару глотков напитка и, довольный результатом, понес порцию наверх. Он остановился в дверях, наблюдая за Джесс. Девушка перевернула страницу книги и поудобнее устроилась в кресле.

Она, должно быть, почувствовала его присутствие, потому что подняла глаза. Интересно, это отблески пламени заиграли на ее щеках или она и правда покраснела?

– Хорошая книга? – спросил он.

– Выглядит потрясающе, – ответила Джесс невпопад, очевидно заметив горячий шоколад.

– Держите.

Он протянул ей напиток и, когда ее лицо засветилось, быстро сфотографировал.

– Пока не пейте, – предупредил он, сосредоточившись на меню настроек.

Он сделал еще пару снимков, стараясь максимально использовать игру света от свечей, огня в камине и настенных бра.

– Хорошо, – сказал он удовлетворенно. – Теперь пробуйте, – и сделал еще несколько дублей.

Джесс сделала первый глоток и зажмурилась от удовольствия, обхватив чашку обеими руками. Затем слизнула воздушную пенку с верхней губы. Руфус уставился на нее, не в силах оторвать глаз от ее губ. В любую секунду она могла поймать его.

– Что? – спросила она, когда наконец подняла глаза и увидела, что он наблюдает за ней.

– Ничего. – Он покачал головой. – Я отправил снимки Ларе в облако. Дайте мне знать, если она сообщит об их получении.

– Этот горячий шоколад чудо как хорош, – заметила Джесс, сделав еще один большой глоток. – А себе вы приготовили? Вам нужно согреться.

– Я в порядке, – ответил он, понимая, что это на самом деле так.

Сонливость прошла, и конечности больше не казались тяжелыми. Благодаря электрическому отоплению, каминам, которые они разожгли, и тепловым пакетам он наконец почувствовал тепло. Он понял, что обязан Джесс жизнью.

– Я… Э‑э‑э… Спасибо, – неловко промямлил он.

– За что? – удивилась она.

– За то, что впустили меня и обогрели, и за то, что спасли мне жизнь, – пояснил он.

– Позволить вам умереть у меня на глазах было бы неправильно, – отшутилась Джесс.

– Честно говоря, я плохо помню, но у меня такое чувство, что я был не очень покладистым пациентом.

Джесс от души расхохоталась, и он почувствовал, как от ее заливистого смеха у него потеплело внутри.

– Ты был настоящей занозой в заднице, – ответила она, неожиданно перейдя на «ты». – Я едва не выкинула тебя за порог.

– Вот за это я говорю спасибо.

– Ну, думаю, я тоже должна поблагодарить тебя, – ответила Джесс, – учитывая отсутствие Лары, не представляю, что бы я делала, если бы не ты.

– Значит, ты не приняла меня за серийного убийцу?

– Я думаю, ты слишком испугался, что скажет твоя мама.

– На самом деле ты ей понравилась.

Джесс нахмурилась:

– Она почти не разговаривала со мной.

Руфус пожал плечами:

– Я знаю свою мать.

– Мне жаль, что ты пропускаешь Рождество дома. Кто еще там будет?

– Мама. Папа. Мои брат и сестра. Вероятно, пожилой сосед или какой‑нибудь бродяга. Всегда кто‑то находится, – ответил он.

– Звучит потрясающе, – грустно заметила Джесс.

Рассказ Руфуса о семейном празднике был похож на то, что она видела только в сентиментальных рождественских фильмах, да еще в рекламе супермаркетов с тех пор, как умерла Шарлотта. Но, судя по выражению лица Руфуса, она поняла, что значит Рождество для его семьи.

– А у тебя есть еще братья или сестры?

Она покачала головой:

– Только мы с Шарлоттой. Теперь только я. И мама с папой.

– Звучит… мирно.

– У нас тихо, но не мирно.

– Мне очень жаль. Я не имел в виду…

– Нет, все в порядке. Там просто тяжелая атмосфера, – сказала она, удивляясь, почему открывает такие подробности малознакомому человеку. – Родители не очень счастливы вместе. Но ради меня притворяются, что у них все хорошо. Особенно на Рождество. А мне это больно видеть. – Джесс впервые высказала мучившую ее мысль вслух.

Лара, конечно, знала, что Джесс чувствует себя несчастной в Рождество, и предполагала, что это из‑за Шарлотты. Но дело было не только в этом. И она понятия не имела, почему рассказывает Руфусу все это сейчас. Может быть, дело было в том, что он видел свою маму по телефону, и та выглядела такой счастливой, не в пример ее родителям.

– Жизнь непростая штука, – заметил Руфус с серьезным лицом.

– Согласна. Хотя мое пребывание здесь не самый худший вариант.

– Ты все так и спланировала? – удивился он.

– Положа руку на сердце, я совершенно ничего не планировала. Я была в Йорке на конференции, когда Лара предложила мне провести пару дней здесь. Но в канун Рождества я должна была уехать к родителям.

– А ты не могла выехать раньше, пока не разразилась эта буря?

– В этом случае мне пришлось бы отменить мою презентацию на конференции, а я потратила столько сил на ее подготовку. Ну а после презентации на дорогах, ведущих на юг, уже начался хаос. Так что приезд сюда в надежде, что и Лара сможет прилететь, был единственным выходом.

– А теперь ты здесь застряла со мной.

– Так и есть, – согласилась она. Про себя подумала, что сидеть вот так в кресле у камина с чашкой божественного напитка и в присутствии красавца‑мужчины не так уж и плохо.

Она не собиралась флиртовать с Руфусом. С мужчинами в ее жизни покончено. Семейная жизнь не для нее, она убедилась в этом на примере родителей. Уж лучше остаться старой девой.

Хуже всего было то, что когда‑то мать и отец были счастливы. Джесс вспомнила дом своего детства, наполненный шумом, весельем и вечеринками. А потом Шарлотта заболела, и радость поки‑нуля дом. И вместо того, чтобы поддерживать друг друга, ее родители погрязли во взаимных обвинениях. Джесс думала, что они расстанутся. Но нет. Они продолжали жить, постепенно делая друг друга все более и более несчастными.

Джесс с головой окунулась в учебу и работу. Иногда у нее случались непродолжительные романы, когда одиночество становилось нестерпимым.

Вот почему влечение, которое она почувствовала к Руфусу, было нежелательным. Да, он хорош собой. Но дело не только в этом. Ее подкупило то, как он разговаривал со своей мамой по телефону. А еще он покраснел, когда она напомнила ему, что снимала с него джинсы. Он не скрывал своих слабостей. И это подкупало.

Раздался сигнал телефона о получении новой эсэмэски и отвлек ее от того, в каком сомнительном направлении двигались ее мысли.

«Фотографии отличные! Как жаль, что я пропускаю такое»!

Джесс проверила Instagram Лары и увидела свое фото. Вот она уютно устроилась в кресле у камина. Руфус поймал мгновение, когда она готова была попробовать горячий шоколад: губы слегка приоткрыты, а в глазах неприкрытое желание. Весьма двусмысленно.

– Ларе понравились твои снимки. – Она прокрутила ленту, чтобы прочесть комментарий.

«Не могу поверить, что моя лучшая подруга Джесс наслаждается горячим шоколадом, пока я застряла в аэропорту. Как же я ей завидую и как бы мне хотелось оказаться сейчас в поместье Аптон‑Мэнор, где мы хотели провести сочельник.

Заходите в мой Instagram, чтобы увидеть новые фото от Джесс и Руфуса. Это точно интереснее, чем богом забытый отельчик, где я вынуждена оставаться до поры до времени. У кого‑то из вас был подобный опыт? Поделитесь. Жду дружеских комментариев и сочувствия, друзья мои!»

Джесс улыбнулась. Лара знает свое дело. Она не сомневалась, что у подруги появятся новые подписчики, посетившие страничку поместья Аптон. Она пролистала истории Лары и нашла еще снимок, на котором ее профиль вырисовывался в теплом свете каминного пламени.

Оказалось, что у Руфуса наметанный глаз. Учитывая его умение работать с камерой и способность Лары подавать материал, привлекая новых подписчиков, у них есть шанс добиться успеха.

– Не могу поверить, – сказал Руфус, уставившись в свой телефон. – У меня только что появилось еще двести подписчиков. И это только после одного поста.

– Перепости это в свои истории, а потом на ленту, – посоветовала Джесс, прочитав последнее сообщение Лары. – Она также просит отвечать на все комментарии и использовать много смайликов.

Ее телефон снова пискнул, сообщив о новой эсэмэске.

– Хорошо. Лара счастлива. Просит, чтобы контент продолжал поступать. Так это должно было быть твое первое Рождество не в Аптон‑Мэнор? – спросила она, вспоминая то, что он сказал ранее.

– Да, папа был нездоров в прошлом году, так что мы по‑настоящему не праздновали.

Она не могла не заметить, как он ответил за всю семью.

– Мне жаль это слышать, – ответила Джесс, заметив, что за нейтральным выражением лица Руфуса притаилась боль. – Надеюсь, сейчас ему лучше.

– Да, намного. Спасибо. Ничто так не заставляет начать вести здоровый образ жизни, как обширный инфаркт.

– Похоже, это было настоящим испытанием для всех вас.

– В первую очередь для него. Конечно, не помогло то, что… Извини, сам не знаю, зачем тебе это рассказываю.

– Присядь и давай поговорим. Похоже, мы надолго здесь застряли. Так что будет не лишним получше узнать друг друга.

Судя по выражению его лица, это была ужасная идея. Тем не менее он присел на скамейку и, подперев ладонями щеки, уставился на огонь.

– Я так понимаю, что болезнь отца и ваш отъезд из особняка произошли почти одновременно? И были взаимосвязаны?

Руфус удрученно кивнул:

– Когда папу увезли в больницу, я предложил его заменить, и только тогда понял, насколько плачевно обстоят дела. Папа никогда не посвящал нас в финансовые проблемы. Думал, что сумеет выкарабкаться самостоятельно. И это его чуть не убило.

– А тебе пришлось разруливать ситуацию. И дела были настолько плохи, что вам пришлось переехать?

– Я просто не видел другого выхода. У нас в собственности остался один небольшой коттедж.

Арендатор только что съехал, и было разумно перевезти семью туда, а особняк сдать в аренду.

Джесс кивнула:

– И правда разумно.

– Это было единственное решение, которое я мог придумать. Я позвонил в банк, объяснил, что у нас есть план, и договорился об отсрочке по кредитам. С другими кредиторами я поступил так же. Мне повезло, что банкиры проявили великодушие, когда узнали, что случилось с папой. А потом, когда он поправился, мы рассказали ему, что я сделал.

– И как он это воспринял?

– Он был раздавлен. Он практически загнал себя в могилу, стараясь сохранить родовое гнездо, а пришел я и все разрушил.

– Но у тебя не было особого выбора, – возразила Джесс.

– Он так не думал, – ответил Руфус.

– А как к этому отнеслись остальные?

– Думаю, так же. Все опустошены.

Джесс наморщила лоб.

– Но ты же не виноват, что вам всем пришлось переехать. Ты просто сделал все, что мог, в трудной ситуации.

Руфус пожал плечами:

– Папа говорит, что ему всегда удавалось найти выход. Что‑то всегда всплывало в последнюю минуту. Он все еще был убежден, что если бы не заболел, то что‑нибудь придумал бы.

– За исключением того, что на этот раз в последнюю минуту выяснилось, что он получил инфаркт от стресса. Я уверена, что ты поступил правильно, – твердо сказала Джесс.

– Что ж, я рад, потому что у остальных другое мнение. – Он пожал плечами. – Поместью больше трех веков. Оно знавало тяжелые времена и раньше, но именно я сдался и отдал его в аренду.

Джесс фыркнула.

– И вовсе ты не сдался, напротив, проявил смелость.

– Скажи об этом моему отцу.

– Так с ним сейчас все в порядке? – спросила Джесс.

– Ну, он жив. Честно говоря, я не уверен, что с ним все в порядке.

– Думаю, он чувствует себя виноватым, – заметила Джесс.

Руфус нахмурился.

– За что он должен чувствовать себя виноватым?

– Ну, похоже, он загнал себя на больничную койку, пытаясь удержать вас всех в вашем доме.

– Это моя вина.

– Я не думаю, что в этом была чья‑то вина, – возразила Джесс. – Этот дом… странный. Нет, он старинный, потрясающий и все такое. Но он огромный. Мне страшно представить, во что обходится его содержание. Существует национальный трастовый фонд, а для частной семьи практически невозможно содержать нечто подобное.

Руфус недоверчиво покачал головой:

– Другие справляются.

Она пожала плечами:

– А какой смысл сравнивать? Ситуации бывают разные. Ты много сделал для того, чтобы поместье не ушло с молотка. По крайней мере, оно все еще принадлежит твоей семье, верно?

– На данный момент – да. А теперь давай поговорим о тебе.

Джесс помолчала, словно о чем‑то размышляя, а потом сказала:

– Прекрасно. Но предупреждаю, к твоей теме мы еще вернемся.

Он слабо улыбнулся.

– Я составлю тезисы, а пока хочу узнать о твоей работе.

Он поерзал в кресле, и она поняла, что они сидят перед камином довольно долго. Поленья в камине догорали, а остатки горячего шоколада засохли на дне чашки и стали похожи на крупинки.

– Мы поговорим обо мне позже, – спохватилась Джесс. – Сейчас нужно сделать снимки дома, которые хотела Лара, прежде чем я распакую вещи и испорчу всю твою творческую работу.

– Хорошо, – согласился он. – Мне пойти фотографировать или ты хочешь?..

– Лара любит лица. Они вызывают больший интерес у подписчиков. Кстати, у тебя красивое лицо, – выпалила Джесс, немедленно пожалев о сказанном. Ее щеки горели. Ей бы сейчас выскочить в метель и упасть лицом в снег, чтобы охладить пыл.

И тут она заметила, что щеки Руфуса тоже порозовели.

– Я просто хотела сказать, что мы должны и тебя сфотографировать. Это пойдет на пользу проекту.

– Хорошо, если ты думаешь, что Лара этого хочет. Хотя, для протокола, у тебя тоже красивое лицо.

Не успела Джесс подавить смущение, как ее щеки снова запылали от комплимента Руфуса.

Он думал только о фотографиях для ленты в Instagram, пыталась она убедить себя. Для него все это было просто дело, пока они здесь в снежном заточении. Она поднялась с кресла и в смущении вышла из кабинета, сознавая, что Руфус не сводил с нее глаз, пока они шли по галерее к ее спальне.

– Это была твоя комната? – спросила она, пытаясь представить особняк в качестве жилища Руфуса и его семьи. Она воображала дом, полный радости и веселья, груду оберточной бумаги от подарков, шум детских голосов. Сейчас дом был заполнен неловкой тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в большом камине внизу.

Неудивительно, что вся семья скучает по особняку, а Руфус переживает, что пришлось сдать семейный дом в аренду. Она, как никто другой, знала, как это тяжело, когда в твоей семье происходят такие резкие перемены. Когда тебе вдруг приходится приспосабливаться к новым обстоятельствам, а ты был совершенно счастлив в старых.

Она открыла дверь в свою комнату и почувствовала тепло. Комната прогрелась, пока они были в кабинете. Спальня по‑прежнему поражала шикарным убранством и романтической атмосферой. Джесс невольно улыбнулась, представив их с Ларой в пижамах и за игрой в скрэббл среди цветов и шампанского. Хотя для Instagram это, без сомнения, прекрасный антураж. Она взяла телефон Руфуса и сделала пару снимков, запечатлев сердце из лепестков роз на покрывале на кровати и бокалы с шампанским на прикроватном столике.

Высокое зеркало в стиле шевалье отражало огонь в камине. Джесс подошла к нему и рассматривала свое отражение, размышляя, что вряд ли впишется в модный блог Лары в таком затрапезном наряде: легинсы, поношенные ботинки и шерстяной свитер, который вряд ли кто из подписчиков примет за кашемир. Вслух же заметила:

– Я действительно не знаю, что со всем этим делать, – указывая на массу розовых лепестков, которые она собрала в кучку.

– Вот. – Руфус взял хрустальную чашу из буфета темного дерева в другом конце комнаты и подошел к кровати.

Они сложили лепестки в чашу.

– Лепестки чудесно пахнут, – сказала Джесс, вдыхая тонкий розовый аромат. – Не возражаешь, если я их здесь оставлю?

– Если хочешь – пожалуйста, – ответил Руфус и присел на край кровати. Но тут же сконфуженно вскочил. – Извини, – пробормотал он. – Я порой забываю, что больше не живу здесь.

– Это была твоя комната?

Руфус отрицательно мотнул головой:

– Родителей. Нас отселили из детской в мансарду, когда мы стали немного постарше. Там по‑прежнему жилые комнаты. Можем взглянуть, если желаешь.

– Да, но позже, когда в доме потеплее будет. Мне приятно у камина. И ты присаживайся, Руфус. Тебе тепло тоже не помешает. Ты хозяин дома.

– А ты гость, – ответил он.

– Ладно, ты тоже сейчас своего рода гость, если тебе от этого легче. Я затащила тебя в дом и тем самым спасла тебе жизнь, так что вправе диктовать свои условия. Полагаю, сейчас тебе не мешало бы расслабиться.

– И вы с Ларой тоже хотели здесь расслабиться?

Джесс утвердительно кивнула:

– Так и есть. Пижамные наряды, фильмы, скрэббл. Лара большой фанат этой игры.

– А ты? – спросил Руфус. – Возможно, я позволю тебе выиграть у меня.

– У тебя? – Джесс удивленно выгнула бровь. – Да ты понятия не имеешь, с кем связался.

Телефонная трель о новом сообщении прервала их диалог. Джесс взглянула на экран. Лара обрезала один из снимков зеркала, и Джесс впервые поняла, что запечатлела Руфуса в зеркале позади себя, и он смотрел на нее с выражением, которое можно описать одним словом – вожделение. Она еще немного увеличила изображение его лица и чуть не выронила телефон в панике, когда он подошел и встал рядом с ней.

– Еще что‑то от Лары?

– Э‑э‑э… да. Она довольна снимками, сделанными отсюда.

– Можно посмотреть?

Если бы могла придумать хоть одну вескую причину, чтобы сказать «нет», она бы так и сделала. Но эти фотографии были ключом к спасению особняка и его семьи. Это просто бизнес. И она не могла придумать причину отказа. Джесс протянула телефон, быстро нажав клавишу «назад», чтобы он не мог видеть крупный план.

– О, – сказал он, нахмурив брови. – Я и не знал, что ты меня снимала.

– Я и не подозревала, что твое отражение окажется в зеркале, – честно призналась она.

А потом, когда они оба уставились на телефон, появилось новое сообщение от Лары. Три огненных смайлика. Что, как все знали, переводилось как: «О, боже мой, какая обжигающая сексуальная химия».

Джесс закатила глаза. Лара выбрала для шутки неподходящий момент.

Она ответила:

«Ты права. Огонь в камине – наш единственный источник тепла. Тонко подмечено».

А затем убрала телефон в карман, чтобы подруга ее больше не смущала.

– Она хочет, чтобы мы еще фотографировали сегодня вечером? – поинтересовался Руфус.

Джесс приняла ответственное решение.

– Наверное, лучше подождать естественного света. Этих снимков достаточно для иллюстрации сегодняшних историй. Поэтому я напишу, что на сегодня это все.

– В таком случае… Ты голодна?

Джесс попыталась вспомнить, когда ела в последний раз, и поняла, что, кроме тривиального континентального завтрака в отеле, у нее росинки маковой во рту не было.

– Я просто умираю от голода. Может, совершим набег на холодильник?

– Лара упоминала, что кейтеринг – это… что‑то вроде моей работы? Я шеф‑повар, и еда включена в стоимость аренды особняка. На самом деле мы, вероятно, должны и еду сфотографировать.

Руфус вытащил из холодильника огромный поднос с лазаньей и сунул его в духовку. Затем порылся в холодильнике в поисках салата, оливок и других закусок, чтобы заморить червячка, пока греется лазанья.

– А как ты проводил время накануне Рождества в той, старой жизни? – спросила Джесс, думая о своих родителях, которые, вероятно, молча сидят у телевизора.

– В субботу вечером перед Рождеством? В моей прежней жизни я был бы на работе. Ни малейшего шанса выбраться из кухни до полуночи. А потом возвращался сюда, выпивал, закусывал, общался с теми, кто не спал, иногда ссорился с братом. Все буднично и прозаично.

– Я не могу решить, звучит ли это ужасно или замечательно.

Руфус пожал плечами:

– Пожалуй, и то и другое, если тебя это утешит. А как ты отмечала бы Рождество, если бы была с семьей?

Джесс передернуло.

– Натянутый разговор. Неловкое молчание. Неудачная попытка убедить родителей расстаться.

Он молча наблюдал за ней.

Джесс вдруг поняла, что была с ним слишком откровенна.

– Мне очень жаль, – искренне заверил ее Ру‑фус.

От его участия у Джесс потеплело внутри.

– Они так и не пережили смерть Шарлотты. Вместо поддержки – взаимные обвинения, они стали отдаляться друг от друга. – В глазах Джесс заблестели слезы. – Прости, не знаю, зачем все это тебе говорю.

– Потому что оказалась далеко от них в канун Рождества? – предположил Руфус.

Джесс пожала плечами:

– Возможно. А твоя семья сплотилась во время болезни отца?

– Мы были заняты сборами, переездом и уходом за папой в течение целого года, – ответил Руфус.

Джесс поняла, что свалившийся на них ком проблем действительно сплотил семью. Некоторые семьи смогли пережить подобные травмы. Другие – нет. Есть много людей, включая ее родителей, которые думали, что у них счастливый, стабильный брак. А потом, когда случилось самое худшее, они обнаружили, что только брака недостаточно. Именно поэтому Джесс избегала серьезных отношений всю свою взрослую жизнь. Какой смысл, если даже то, что ты считаешь совершенным, может распасться в мгновение ока?

– Ладно. Хватит ныть, – сказала Джесс.

– Ничего страшного, если грустно на душе, можно и поплакаться, – мягко заметил Руфус.

– Хватит грустить, – повторила Джесс. – Я просто умираю с голода.

Руфус достал из духовки лазанью и, не глядя, потянулся за сервировочной лопаткой. «Мышечная память», – догадалась Джесс. Он вырос в этом доме и был его частью.

Они поставили тарелки с дымящейся едой на огромный стол в центре кухни, и Джесс устроилась на лавке напротив Руфуса. Атмосфера показалась ей интимной. Джесс уже и не помнила, когда в последний раз вот так ужинала наедине с мужчиной. Ее охватило смущение.

– Ты спрашивал, чем я занимаюсь, так вот, я изучаю генетику детской онкологии. Я заинтересовалась этим вопросом после смерти Шарлотты.

– Так это же здорово. Твое желание помогать другим семьям заслуживает уважения. Но как ты справляешься с болезненными воспоминаниями?

Джесс немного помолчала.

– Боль всегда со мной, я уже привыкла. Но утешает то, что моя работа приносит пользу и спасает жизни.

Он прищурился, по‑новому взглянув на Джесс.

– Как вы познакомились с Ларой? – спросил Руфус, меняя тему.

– О, мы были соседками по квартире в университете, и она так и не избавилась от меня, – улыбнулась Джесс.

– А эскапада в канун Рождества только в этом году?

– Нет. Мы каждый год что‑то придумывали. Лара всегда была мне моральной поддержкой.

Он улыбнулся.

– Похоже, она хорошая подруга.

– Лучше не сыскать, – подтвердила Джесс.

– Мне очень жаль, что так получилось… Прошу простить меня за грубость. Когда я думал, что ты – это она.

– Что ж, ты действительно был груб, но я принимаю твои извинения. Хотя мне интересно знать, зачем ты вообще пригласил ее сюда, если ты такого невысокого мнения о ее работе?

– Это не совсем так. Я уважаю ее работу. Я знаю, что у нее это очень хорошо получается. Я просто не хочу, чтобы мой дом превратился в контент.

Мне не нравится инсценировать «настоящую жизнь», которой сейчас здесь нет.

Джесс кивнула:

– Я тебя понимаю. И не виню. Я бы тоже была убита горем, довелись мне расстаться с таким прекрасным местом.

– Дело не в том, что это красиво, – довольно резко сказал он. – В том‑то и проблема. Социальные сети и отразят только красоту интерьеров, а это лишь малая часть того, что представляет собой поместье и что оно значит для меня.

– В таком случае расскажи мне. Помоги понять.

– Это моя малая родина. Моя и моей семьи. Здесь я чувствую себя самим собой. Instagram это не волнует.

– Тогда озвучь свою позицию, – предложила Джесс.

– Каким образом?

– Я не знаю. Это по части Лары. Но у тебя есть шанс. У Лары огромное количество подписчиков. Миллионы людей просматривают ее посты, а у тебя есть камера. Так что не показывай им внешний блеск. Покажи, что этот дом значит для тебя. Покажи им то, чего никто никогда не увидит, потому что не знает, что искать. Покажи им то, что делает этот особняк настоящим домом, а не просто еще одной роскошной виллой для сдачи в аренду.

Он медленно кивнул, и она заметила, как в уголках его рта появился намек на улыбку.

– Думаю, я смогу это сделать. Точнее, знаю, что смогу. Но мне понадобится твоя помощь.

Глава 4

Руфус в который раз взглянул на кухонные часы на стене. Пять минут десятого. Когда они пожелали друг другу спокойной ночи накануне, Джесс попросила ее разбудить, если она не спустится вниз в девять утра. Ее телефон совсем разрядился, и она не могла включить будильник.

Он налил две чашки кофе и снова посмотрел на часы. Почему он медлит? Она ведь сама попросила разбудить ее. Но мысль о том, что он войдет в ее спальню и предложит утренний кофе в постель, волновала. Это такой интимный шаг…

Руфус чувствовал, что между ними что‑то происходит, какая‑то химия. Это стало очевидным с того момента, как его голова прояснилась вчера, и он обнаружил, что делит дом с женщиной, которая спасла ему жизнь, а затем упорно не давала ему заснуть по совету врачей, пока он окончательно не отогрелся. Позже, когда она сидела у камина в кабинете, свернувшись калачиком в кресле и потягивая горячий шоколад, он не мог оторвать от нее глаз, так привлекательно она выглядела. И тем не менее он знал, что не должен идти на поводу у эмоций. Интрижки с противоположным полом не для него.

В какой‑то момент, когда его отец начал выздоравливать, он понял, что не готов нести ответственность за другую семью. Он попробовал себя в роли главы семьи, заменив отца, и все испортил. Семье пришлось покинуть родовое гнездо, служившее домом для многих поколений. И все ради чего? Его амбиции? Работа, с которой ему все равно пришлось расстаться?

По крайней мере, он был достаточно умен, чтобы понимать, что ему не следует быть ответственным за счастье других людей.

Поэтому он просто постучит в дверь, поставит на стол ароматный крепкий кофе и тут же выйдет, не взглянув на нее.

И после этого он сосредоточится на фотосъемке, чтобы показать миру поместье Аптон в лучшем виде.

Он поднимался вверх по лестнице с подносом и прислушивался, надеясь, что Джесс проснулась, но в доме стояла мертвая тишина. Он тихонько постучал в дверь, но никакой реакции не последовало.

Он приоткрыл дверь и заглянул внутрь, но ночные шторы были задернуты, и он едва мог что‑либо разглядеть в темной комнате.

– Джесс, – хрипло проговорил он.

Никакого ответа. Он позвал снова, на этот раз громче, и распахнул дверь, чтобы впустить больше света.

Джесс вскрикнула и резко села в постели, а Руфус, вздрогнув от неожиданности, плеснул горячий кофе себе на грудь. Он быстро поставил чашки на буфет у самой двери.

– Привет, это я, Руфус, – сказал он, войдя в комнату и подняв теперь уже пустые руки. – Ты просила разбудить тебя.

– Ах, да. Прости, что закричала, я не сразу поняла, где нахожусь. Это кофе?

– Ага.

Он взял обе чашки, подошел к кровати и протянул одну Джесс. Она сделала большой глоток, и он невольно поморщился, зная, что кофе горячий.

– Помогает? – спросил Руфус, когда она рискнула сделать еще один, более осторожный глоток.

– Я не хочу сейчас просыпаться, – угрюмо пробурчала она.

– Знаешь, я не уверен, что согласился бы разбудить тебя, если бы знал, что ты утром такая агрессивная.

– Прости. И спасибо тебе. Было бы только хуже, если бы я спала дольше. Я твоя должница.

Она пошевелилась в кровати, но затем ее голова откинулась на подушки, а глаза закрылись. Руфус понял, что ему нужно немного побыть рядом, чтобы Джесс окончательно проснулась.

Он присел на край кровати, и движение матраса снова разбудило ее.

– Я не сплю, – промямлила она.

– Рад, что мы это прояснили.

Ее спутанные волосы свисали на щеки бесформенными прядками, на щеках следы от подушки, глаза полуприкрыты, и тем не менее он не мог оторвать от нее взгляда, такой прелестной она ему казалась. Руфус встряхнулся. Подобное любование решительно не входило в его планы.

Словно почувствовав течение его мыслей, она поправила волосы и распрямилась, обхватив чашку с кофе ладонями.

– Какие у нас планы на сегодня? – спросила Джесс.

– Я собираюсь сделать еще несколько фотографий для Лары при дневном свете. Закутаюсь получше и выйду на улицу, пока солнце не ушло.

– Снова на коне и во всеоружии? – шутливо спросила Джесс.

– Что‑то в этом роде. Ты должна пойти со мной. Если увидишь, как я бреду в лес за оленем, можешь наорать на меня, чтобы я не был таким идиотом.

– Так и сделаю. Хотя, если серьезно… – Она опустила чашку с кофе и строго посмотрела на него: – Ты хорошо себя чувствуешь? Потому что сегодня ты мог бы просто посидеть у огня и продолжить согреваться.

– Я в порядке, честно. – Он терпеть не мог, когда люди суетились вокруг него. Хоть он и подвел свою семью, но, по крайней мере, был способен позаботиться о себе.

Он оглянулся на Джесс, морщины от подушки исчезли с ее щек, волосы рассыпались по плечам, а глаза закрывались каждый раз, когда она делала глоток из чашки.

– Хорошо, – сказала она наконец, допивая остатки кофе и решительно выпрямляя спину. – Я не сплю. Я ожила. Большое спасибо за кофе. Встретимся внизу через пять минут.

Он оторвал от нее взгляд и направился к двери, закрыв ее за собой, когда услышал, как ее ноги коснулись пола, и понял, что она больше не заснет.

Джесс выбралась из постели и порылась в сумке в поисках толстых шерстяных носков и пары джемперов.

После того как она попросила Руфуса прошлой ночью разбудить ее, если она случайно проспит – усталость после конференции и случай с Руфусом дали о себе знать – она облачилась в клетчатую фланелевую пижаму и провалилась в сон.

Сейчас она быстренько сбегала в ванную, а затем натянула термобелье, брюки, пару джемперов и вытащила зимние ботинки со дна сумки.

Если они пойдут на улицу, нужно подготовиться. Она могла видеть из окна, что за ночь нападало еще больше снега.

Она сбежала вниз по лестнице в большой зал. Руфус уже выгреб из камина остатки вчерашних углей и сложил горкой свежие поленья для растопки. Электричество тоже работало, и обогреватели были теплыми, но им понадобится больше дров, чтобы пережить следующие несколько дней. Перебои с электричеством могли продолжиться. Вот и настенные бра мигали, словно напоминая о том, что на современные технологии нельзя полагаться, чтобы пережить кризис в такую экстремальную погоду.

Руфус появился в дверном проеме, ведущем на кухню, с тостом в руке.

– Здесь только что мигал свет?

– Да, – подтвердила Джесс. – Как ты думаешь, электричество снова отключится?

– Не думаю, – решительно ответил он. – Хочешь тост?

Желудок Джесс откликнулся урчанием, и она отправилась вслед за Руфусом на кухню, где на столе ее ожидала горка тостов, масло, джем и мед. Она намазала тост маслом и медом и с вожделением вонзила зубы в тост. Руфус тем временем наливал кофе в большую кружку‑термос.

– Ты планируешь серьезную вылазку? – поинтересовалась Джесс, выгнув бровь.

– У тебя теплая одежда, а у меня кофе, – ответил он. – Попробуем сделать так, чтобы сегодня никто не пострадал от переохлаждения.

– Меня это вполне устраивает. Я хочу немного погулять, а потом полежать с книгой на диване у камина. А еще нам нужно сделать несколько фотографий, верно?

– Верно. И мне, наверное, стоит принести еще дров из сарая. Но ты можешь остаться в доме, если хочешь.

– Нет! Я хочу выйти подышать свежим воздухом. Но я не буду оставаться на улице так долго, чтобы замерзнуть. Это я так, на всякий случай поясняю.

– Все понятно, – ответил Руфус. – Кофе – это дополнительный бонус, а не мера по спасению жизни.

– Тогда давай, – улыбнулась Джесс, протянув РУку.

Когда брала у него чашку, ее пальцы коснулись его запястья, и она почувствовала, как он застыл в тот же самый момент, что и она. Руфус поднял глаза, и их взгляды встретились. Джесс вспомнила искру, пробежавшую между ними вчера, когда они сидели у камина при свечах, отрезанные от мира. Похоже, искра не погасла. Вчера она объясняла их внезапное влечение друг к другу романтической обстановкой и волшебными огнями. Однако сейчас белый день, а искра по‑прежнему не гаснет. Джесс отдернула руку. Какими бы восхитительными ни были искры, с ними нужно обращаться осторожно. Из искры может разгореться чувство. Джесс уже проходила через такое и не хотела повторения. Поэтому она собиралась отступить и притвориться, что вообще ничего не заметила.

– Мне нужно взять пальто и шапку… – В последний раз она видела ее на голове Руфуса вчера.

К счастью, он без лишних комментариев достал ее из кармана куртки и протянул Джесс.

Она тут же нахлобучила ее на голову.

– Что ж, я готова.

Джесс отодвинула тяжелую парчовую портьеру, закрывавшую входную дверь, и сразу же ощутила порыв холодного воздуха от сквозняков, пробивающихся сквозь древние дубовые панели. Сделав шаг за порог, она тут же увязла в снегу по колено. Вот и пригодились ее высокие походные ботинки на толстой подошве. Снег под ногами был восхитительно мягким и легким. Широкая улыбка осветила ее лицо при виде белоснежного пространства, простиравшегося насколько хватало глаз. Шапки девственно‑чистого снега укрывали верхушки деревьев, с крыши свисали сосульки, искрящиеся в ярком свете полуденного солнца. Картина завораживала. Джесс выхватила из кармана телефон и сделала пару снимков. Наличие естественного света вселяло надежду, что и ее старенький телефон мог запечатлеть нечто прекрасное.

– Симпатично, – сказал Руфус, подойдя к ней сзади и глядя на экран телефона. – Но Ларе нужны лица, не забывай. – Он поднял свой телефон и быстро ее щелкнул, прежде чем она успела возразить. – Хорошенькая, – заметил он, глядя на фотографию. Свет, отражающийся от паутины, создавал эффект боке позади нее. «Наверное, он просто хвалит себя за композицию», – подумала Джесс про себя, чувствуя, как краска заливает щеки. Хорошо бы так и было на самом деле.

– Э‑э‑э… неплохо, – заметила она и пошла вперед.

Свежий снег похрустывал под ногами. Джесс прошла по аллее и обернулась, чтобы посмотреть на дом.

– Это похоже на сказку, – вымолвила Джесс с восхищением, когда Руфус подошел к ней и проследил за ее взглядом, направленным на старинный дом.

– В этом‑то и проблема, – сказал он. – Люди не осознают, что дом не сказочный, а настоящий, живой и имеет свое лицо. Вот что я хотел бы показать.

Джесс сфотографировала его, когда он смотрел на дом, и на его лице была написана тоска. «Ларе снимок понравится, – подумалось Джесс. – Она обязательно разместит его на ленте».

– Пошли, – сказал Руфус. – Я просто хочу проверить, все ли в порядке с проводкой, и прихватить еще поленьев из сарая. Потом вернемся в дом. Хорошо?

– Да. Но это скучно. Что‑то я не слышала ничего про снеговиков, игру в снежки или в снежных ангелов в твоем плане.

Руфус слегка насупился.

– Ты же хотела выйти всего на полчаса.

– Вот именно. Я хочу повеселиться полчаса.

– Считаешь, что я вчера не належался в снегу? – спросил он.

– Ты прав, – согласилась Джесс. – Снежные ангелы исключаются. Все остальное в силе. Так мы и продемонстрируем всем, что дом живет, да и твое лицо покажем в прямом и переносном смысле.

– Хорошо, давай лепить снеговиков, но сначала я проверю электрощит.

– Очень рада это слышать. Но хочу сразу предупредить – я никогда не останавливаюсь на полпути.

Он поднял бровь.

– Ты так во всем соревнуешься?

– В общем, да.

– Тогда я рад, что вчера вечером нам не удалось поиграть в скрэббл. Твой соревновательный дух был бы повержен.

– Ну это еще надо доказать, – усмехнулась Джесс. – Вечером посмотрим.

– Договорились. Скрэббл позже, соревнования снеговиков сейчас.

Джесс улыбнулась, не в силах устоять перед вызовом. Или это он на нее так действует?

– Итак, конкурс на лучшего снеговика! – торжественно объявила Джесс. – Ты знаешь, как сделать девушку счастливой.

Она начала лепить первый ком. Ее перчатки промокли насквозь за считаные секунды, и пальцы начало покалывать от холода. Но она не сдавалась, продолжая катать ком. Джесс взглянула на Руфуса и улыбнулась, увидев, с какой яростной сосредоточенностью он лепит свой ком. Она сделала пару фотографий, пока он смотрел в другую сторону, на фоне ярко‑синего неба и ясного зимнего солнца.

Она предположила, что главные дороги скоро будут расчищены.

Но здесь, в дебрях вересковых пустошей, им оставалось только ждать оттепели.

«И постарайся не попасть в беду», – напомнила она себе, понимая, что пялится на ягодицы Руфуса гораздо дольше, чем нужно. Ведь она поклялась себе этим утром не заводить любовных интрижек.

Словно почувствовав ход ее мыслей, Руфус оглянулся через плечо, но Джесс уже успела отвести взгляд, не то оконфузилась бы.

– Ты что‑то замедлила работу, – заметил Руфус. – Хочешь пойти погреться?

Джесс закатила глаза:

– Неплохая попытка снять конкурента с дистанции. Не дождешься. – С этими словами она начала катать тело снеговика. Затем сделала шар поменьше для головы, добавила шапку и шарф и оглянулась, чтобы проверить, как продвигается соревнование.

Руфус соорудил большого снеговика довольно сурового вида и в настоящее время лепил руки. Джесс подошла и встала рядом с ним, дивясь сосредоточенности на лице Руфуса.

– Ладно, у тебя получился хороший снеговик, – признала она.

Руфус улыбнулся ей такой обезоруживающей улыбкой, что все ее благие намерения не реагировать на его мужскую привлекательность рассыпались в прах. Она достала из кармана телефон и сделала еще пару снимков снеговика. Все казалось немного безопаснее через объектив камеры.

Руфус одной рукой обнял снеговика и сделал селфи. Джесс наклонилась с другой стороны и улыбнулась в объектив. Руфус сделал еще пару снимков. Он подошел, чтобы показать ей, и помимо воли она расплылась в улыбке, увидев результат.

– Отличная работа. Он очень красивый, – отметила Джесс. – Но у тебя красный нос. Ты выглядишь замерзшим.

– Твой тоже покраснел. И не думай, что я не заметил, что у тебя замерзли руки.

– Но вчера у меня не было переохлаждения, – возразила она. – Мы должны войти внутрь.

Руфус покачал головой:

– Я еще не проверил предохранители и не набрал дров.

– Они никуда не денутся и через час, – сказала Джесс. – А вот мне для поднятия сил срочно требуется кофеин. И теперь моя очередь ставить чайник.

Руфус явно колебался, поэтому она пустила в ход последнее средство – шантаж.

– Я не войду в дом, пока ты этого не сделаешь. Так что, если хочешь, чтобы я согрелась, тебе тоже придется войти.

– Что ж, твоя взяла. Хорошо, я зайду, мы выпьем кофе, а потом я выйду за дровами и проверю электрощит.

Джесс кивнула:

– Принимается. – Она сняла со снеговика шапку и шарф и поморщилась, когда снег внутри шапки осел ей на голову.

Руфус рассмеялся и стряхнул снежинки с ее волос. Как и раньше, от прикосновения его руки она внутренне затрепетала. Руфус тоже застыл. Его рука легла на ее щеку, и она почувствовала, как на скуле тает одинокая снежинка. Его пальцы были холодными, но ее кожа под ними пылала. То ли он сделал шаг к ней, то ли она двинулась к нему, но они оказались в опасной близости друг от друга, и единственное, что она могла видеть, – это его губы. В следующее мгновение он обхватил ее щеки ладонями, а она обняла его за талию, почувствовав его губы на своих. Прикосновение его холодных губ вывело ее из оцепенения, и она отпрянула.

– Прости, – тут же извинился Руфус.

– Не нужно извиняться, – ответила Джесс, пытаясь придать своему лицу бесстрастное выражение. – Мы оба виноваты. Не думаю, что это хорошая идея.

– Нет, конечно нет. Мы можем просто забыть об этом?

– Да, – подтвердила она, хотя в душе его готовность пойти на попятный ее не порадовала. Но она должна оставаться благоразумной и быть начеку. – Все уже забыто, – сказала Джесс, надеясь, что он не почувствует ее лжи.

Они медленно направились обратно к дому. Оба молчали, все еще ощущая неловкость ситуации. Джесс вздохнула с облегчением, когда старая железная задвижка на двери поддалась, и они вошли в большой зал. Огонь в камине пылал, отопление тоже работало на полную мощность, и Джесс, скинув пальто, отправилась на кухню ставить чайник. Плита была еще теплой, и она отогрела онемевшие пальцы. Пока варился кофе, она принялась рыться в буфете в поисках сладких пирожков, непременного атрибута рождественского стола. Лара знала, что Рождество без них – не Рождество. Неужели подруга забыла их заказать?

– Что‑то ищешь? – раздалось у нее за спиной.

– Похоже, Лара забыла про сладкие пирожки, – расстроенно ответила Джесс.

– Тоже мне проблема, – усмехнулся Руфус. – Сейчас испечем.

– Только не говори мне, что я сама должна их печь.

Руфус ухмыльнулся.

– Да ладно тебе. Каждый может испечь сладкий пирожок.

– Только не я. – Она покачала головой, а Руфус посмотрел на нее с явным недоверием.

– Но ты же ученый!

Джесс рассмеялась.

– Похоже, ты имеешь слабое представление о том, чем занимается ученый. Я ответственно заявляю, что ни на одном этапе моей академической карьеры меня не приглашали на практику в пекарню.

– В таком случае мне придется научить тебя.

– Я не поддаюсь обучению. Многие пытались.

Он самодовольно улыбнулся.

– Не думаю, что у твоих учителей была звезда Мишлен?

Джесс закатила глаза.

– У тебя, похоже, всегда туз в рукаве. Тогда давай, делай свое дело. Думаю, это будет интересный контент для Лары, даже если пирожки у меня не получатся, – добавила она.

При слове «контент» Руфус напрягся. Джесс поняла, что наступила на больную мозоль.

– Я имела в виду…

– Все нормально. Я знаю, что ты имела в виду, – не дал он ей закончить.

Оправдываться не было смысла. По крайней мере, не сейчас, когда она видела, как напряжены его плечи, как застыло выражение его лица. Ей придется доказать ему делом, а не разговорами, что дом его детства – это нечто большее, чем просто красивый фон.

– Ладно, что нам нужно? – спросила она. Если они собирались печь, она, по крайней мере, должна изобразить энтузиазм. – Даже я догадываюсь, что мука есть в списке.

Она сосредоточенно перетирала масло с мукой, чувствуя, как Руфус наблюдает за ней. Когда она добилась текстуры хлебной крошки и повернулась, чтобы спросить Руфуса, достаточно ли перетирать, он промолвил одновременно с ней:

– Прости, что сорвался.

– Все в порядке. Я понимаю, почему ты это сделал. Я знаю, как ты относишься к дому.

– Но мне не следовало вымещать это на тебе. Выглядит неплохо, – добавил он, кивая на ее миску. – Теперь добавь яйцо, и, возможно, потребуется немного холодной воды, а пока продолжай. Ты же не хочешь, чтобы тесто было липким.

Джесс следовала его инструкциям с изрядной долей скептицизма. Она потеряла счет неудачам, которые потерпела. А Руфус тем временем раскладывал начинку в кружки теста идеальной формы, защипывал пирожковым шовчиком, а затем нарезал тонкие листья падуба, чтобы украсить верхушки. О, это уж слишком.

– Я думаю… – начала она, не зная, как соотнести это умение с тем, что она знала о Руфусе. Умный, красивый… да еще и печь умеет. – По‑моему, они замечательные.

Руфус рассмеялся, и Джесс почувствовала, как напряженная атмосфера рассеялась.

– На тебя легко произвести впечатление.

Она посмотрела на свои пирожки, которые, несмотря на все ее усилия, выглядели довольно неказистыми, и покачала головой:

– Выпечка – это магия, а не наука. И у меня определенно нет такой хватки.

– Ну почему, твои очень… симпатичные.

Она рассмеялась над очевидным преувеличением.

– Ты мне льстишь.

Тем не менее Руфус сунул оба подноса в разогретую духовку и установил таймер.

Джесс отхлебнула остывшего кофе и оперлась о столешницу.

– Тебе нужно выйти на улицу?

– Это зависит от обстоятельств. Могу я доверить тебе пирожки?

– Ну, таймер установил ты. Так что если они сгорят, не моя вина. Но вынуть их из духовки по сигналу таймера я в состоянии, если ты об этом.

– Ладно, я просто выйду через заднюю дверь. Кричи, если я тебе понадоблюсь.

– Обещаю не спалить кухню в ближайшие десять минут.

Он улыбнулся и остановился в дверях, задержав на мгновение взгляд на ее лице. Джесс ощутила уже знакомое волнение, понимая, что взаимное притяжение между ними продолжает расти.

– Иди же, – настойчиво проговорила она почти шепотом. Ей нужно, чтобы он ушел. От нее. От того, что начиналось между ними. Потому что она не была уверена, что способна справиться сама. Она не хотела снова остаться с разбитым сердцем.

Засигналил таймер. Джесс взяла посудное полотенце, чтобы вытащить противни из духовки. Она снова полюбовалась красивыми пирожками Руфуса. Он испек их специально для нее. Такой внимательный и гостеприимный хозяин. Господи, пора прекратить думать о нем. Джесс только начала перекладывать пирожки на охлаждающую решетку, когда Руфус шумно ввалился в кухню с огромной корзиной поленьев и целым вихрем снежинок. Она бросилась ему на помощь, и они вместе опустили корзину на пол.

– Я бы и сам справился, – процедил Руфус сквозь зубы.

– Да ладно тебе, – ответила Джесс, гадая, на что он разозлился. Ну, по крайней мере, когда он хмурился, он выглядел значительно менее привлекательным.

– Пойду принесу еще корзину, – объявил он.

– Тебе нужна?..

– У меня все под контролем, – перебил ее Ру‑Фус.

Ладно, значит, он явно чем‑то недоволен. Это ей на руку. Хорошо бы он пребывал в таком настроении в течение следующих нескольких дней, пока она не сможет выбраться отсюда и избежать искушения.

* * *

Руфус прислонился лбом к двери дровяного сарая. Он не должен был огрызаться. Это нечестно – срывать злость на Джесс. Она не виновата, что в нем бурлит отчаянное желание, которое все труднее и труднее игнорировать. Конечно, она тоже может что‑то к нему чувствовать. Но он поклялся себе, что у него не будет отношений, потому что отношения ведут к семье, а он пока не готов строить семью.

«А почему, собственно, серьезные отношения?» – подумалось ему. Они оказались в его родном доме по воле случая. Почему бы не воспользоваться ситуацией? Они вдвоем. В доме тепло и красиво, полно вкусной еды и выпивки. Они могли бы шикарно провести здесь время, а потом забыть друг о друге. Вот только Джесс не сторонница мимолетной интрижки. О, он был почти уверен, что она хочет его. Их прерванный поцелуй и то, как она отскочила от него в кладовке, сказали все, что ему нужно было знать. Она тоже боролась с искушением, и он был уверен, что у нее есть на то причины. Кто он такой, чтобы не соглашаться с ней?

Однажды он переступил черту, поцеловав ее. Но больше так делать не станет. Она его гостья, какими бы странными ни были обстоятельства, и он не мог допустить, чтобы Джесс чувствовала себя здесь неуютно. А это означало не давать волю эмоциям и держать себя в руках. Надо почаще выскакивать на мороз, чтобы охлаждать свой пыл.

Он наполнил корзину поленьями. Если отключат электричество, отопления не будет, и им необходимо будет согреть хотя бы пару комнат. Ему нужно убедиться, что в каждой комнате есть свечи и факел, прежде чем наступит ночь. Он не может повлиять на погоду, но сделает все возможное, чтобы они были в безопасности, если случится худшее.

Руфус толкнул плечом дверь на кухню, поставил корзину с дровами рядом с камином и увидел Джесс, накрывающую что‑то полотенцем. Когда она посмотрела на него, его сердце на мгновение остановилось. Она изо всех сил пыталась скрыть, что сильно расстроена. Ее губы дрожали, и она едва сдерживала слезы.

Руфус в два прыжка оказался перед ней.

– В чем дело? – спросил он, убирая волосы с ее лица, чтобы лучше ее видеть. – Джесс, что‑то случилось? Это твои родители? Или Лара?

– Нет‑нет. – Она попыталась улыбнуться, но у нее вырвался лишь сдавленный смешок. – Ничего подобного. Я просто пыталась перевернуть на решетке пирожки и… ну… – Она откинула полотенце, и он увидел месиво из теста и начинки. Я нечаянно задела угол решетки, а… гравитация позаботилась обо всем остальном.

Руфус с облегчением выдохнул и притянул ее голову к своей груди. Он прикрыл глаза и несколько секунд пытался унять бешено колотившееся сердце. Потом вдруг понял, что все еще прижимает ее к себе, и быстро отступил ради них обоих.

– Мне так жаль, – сказала Джесс, глядя на погибшие сладкие пирожки.

– Брось, это всего лишь выпечка, – улыбнулся он. – Я увидел твое лицо и подумал, что случилось что‑то непоправимое.

– Но они были само совершенство.

– Ерунда все это. Честно. Кто‑нибудь пережил падение?

Она указала на тарелку с двумя пирожками‑инвалидами – помятые, с вытекшей начинкой, они выглядели не очень аппетитно.

– По одному на брата, – с энтузиазмом заявил Руфус – Я заварю свежий чай, и мы съедим их у камина. Что‑то не так? – спросил он при виде ее все еще расстроенного лица.

– Не знаю. Это просто… Рождество. Я здесь, а мама и папа дома, без меня. Это такое грустное время для них. А я их оставила наедине с воспоминаниями.

– Ты сама говорила, что приехала бы домой, если бы смогла, – мягко сказал Руфус. – Ты не можешь винить себя за погоду.

– Но они так несчастны, – продолжала Джесс. – И я не знаю, почему они мучают себя. Нет, неправда. Я знаю, почему. Это из‑за меня. Они остаются вместе ради меня, и это невыносимо для всех нас.

Руфус взял ее под локоть и усадил на стул.

– Джесс, что‑нибудь еще произошло, пока я был на улице?

– Да… Нет… Просто позвонила мама и спросила, не изменилась ли здесь погода. Дороги у них расчищены. Она подумала, что я смогу вернуться в последнюю минуту. И ее голос, когда я сказала, что это маловероятно… Я просто ума не приложу, почему они хотят так жить.

Руфус подавил желание снова притянуть ее к себе.

– Мне жаль, что она расстроила тебя, – пробормотал он. – Если бы я мог хоть чем‑то помочь…

Она глубоко вздохнула и заметно расслабилась.

– Ты ничего не можешь сделать, как и я. Поверь мне, я пыталась. Они приняли решение. Они оба взрослые, прожили жизнь и сами знают, что могли бы поступить по‑другому.

Руфус тоже вздохнул.

– Тебе от этого не легче. Видеть их такими несчастными.

Джесс, покачав головой, горестно произнесла:

– Да уж.

– Так вот почему… – начал он, но тут же осекся. Он явно перегибал палку. Какова бы ни была причина, по которой она избегала его прикосновений, пусть даже нечаянных, и в последний момент прервала поцелуй, это не его дело.

– Что «почему»? – спросила она, подняв на него глаза и встретившись с ним взглядом. И когда она смотрела ему в глаза, невозможно было не ответить.

– Почему ты так остерегаешься отношений. Мы… эта… искра.

Джесс снова напряглась и отстранилась от него. Однако она не рассердилась, услышав его откровение, а скорее, растерялась или даже испугалась.

– Я никогда этого не говорила.

– Я знаю. Я читаю между строк. Девушка, которая растет, видя своих родителей в несчастливом браке, настороженно относится к отношениям.

– У нас нет никаких отношений.

– Я знаю. И у меня тоже есть свои причины быть осторожным. Но если ты считаешь, что все браки заканчиваются так же, как у твоих родителей, я просто хочу, чтобы ты знала, что ошибаешься.

– Что ж, спасибо, что объяснил мне это. Я знаю, что не каждый брак несчастлив. Я хочу сказать, Руфус, что ситуация может измениться в секунду. Отношения проверяются всю жизнь и порой терпят неудачу. Страдание ослепляет, партнеры начинают обвинять друг друга, и это конец.

Руфус скрестил руки на груди и уставился на нее.

– Все это печально, но не смертельно, – сказал Руфус. – Не стоит лишать себя радостей жизни и думать о худшем.

Джесс вперила в него гневный взгляд.

– Я не ответила на поцелуй. Рассказала тебе всего один эпизод из моей жизни, и ты возомнил себе, что знаешь меня. Ты ничегошеньки обо мне не знаешь.

Это был вызов, если он что‑то понимал в жизни.

– Я кое‑что знаю, – ответил Руфус, продолжая смотреть ей прямо в глаза.

Джесс не выдержала и отвела взгляд.

– Слушай, извини за испорченные пирожки, – сменила она тему.

Она заварила чай, разлила по кружкам и, избегая на него смотреть, взяла тарелку с пирожками и направилась в большой зал. Он вошел через несколько мгновений и обнаружил Джесс на диване. Она сидела, поджав под себя ноги и обхватив кружку руками. Руфус подошел, сел напротив и взял сладкий пирожок с тарелки, которую она пододвинула к нему.

– Мне очень жаль, – промолвили оба одновременно, и он улыбнулся, увидев выражение лица Джесс.

– Мы можем начать все сначала? – спросил он. – Твои сладкие пирожки восхитительны.

Она рассмеялась.

– Звучит как хитроумный эвфемизм.

– Обижаешь. Я никогда не шучу насчет выпечки.

Джесс фыркнула, рассматривая нескладный пирог.

– С твоей стороны, было очень любезно научить меня печь.

– Мне это доставило удовольствие, – честно признался он.

– Боже мой, – всплеснула руками Джесс, – фотографии! Мы не сделали ни одной до того, как я их уронила, – простонала она.

– Не переживай. Завтра испечем новые. Чем бы ты хотела заняться в оставшуюся часть дня? Я скоро займусь обедом.

– Как насчет того, чтобы я обыграла тебя в скрэббл в перерыве между чтением и рождественскими фильмами? – спросила Джесс.

– Это звучит как вызов, – ответил он.

– О, совершенно верно, – подтвердила она.

Джесс была паинькой, пока они играли. Она даже упустила шанс получить тройной балл за абсолютно грязное слово, которое, она была уверена, заставит Руфуса покраснеть. Оба вели себя безупречно. Они сопротивлялись искушению, которое однажды уже почти закончилось поцелуем. А они были намерены вести себя разумно.

И именно поэтому она отправилась спать в начале десятого, хотя ей не нужно было рано вставать на работу и вообще не было никаких дел утром. Она не желала испытывать ни свое терпение, ни выдержку Руфуса.

Глава 5

Интересно, Джесс избегает его или все еще спит? Дом, конечно, большой, но не настолько, и он знал бы, если бы она вышла из своей комнаты. Но уже почти десять, а ее не видно. Вчера вечером она ушла к себе смехотворно рано, и сделала это намеренно, дабы избежать искушения. Джесс демонстрировала такой уровень самоконтроля, который был недоступен Руфусу, поменяйся они ролями.

Сейчас Руфусу было одиноко, и он жаждал общества Джесс просто ради общения. Электричество снова работало с перебоями, Интернета не было, связь с внешним миром на время утрачена, поэтому Джесс – единственная, с кем можно было бы поговорить.

В конце концов, именно в тот момент, когда он подумал, что действительно может сойти с ума, Джесс появилась на кухне. Он как раз варил кофе и только что вынул из духовки противень по сладкими пирожками.

– Привет, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. – Напомни мне не оставлять тебя наедине с этим, – кивнул он на только что испеченные пирожки.

– О, привет, – ответила Джесс, стоя в дверях с легкой улыбкой на лице. – Ты испек сладкие пирожки.

– Сама говорила, что без них Рождество не Рождество.

Они стояли друг против друга в неловком молчании, которое наконец прервал свисток закипевшего чайника.

– Кофе? – выдавил из себя Руфус. А затем решился на целую фразу: – Каковы твои планы на сегодня? – Ему удалось задать вопрос так, словно он был обычным мужчиной, который мог внятно говорить с нравившейся ему женщиной, а не косноязычным подростком.

Джесс слабо улыбнулась.

– Что? – спросил он.

– Э‑э‑э… я только что говорила с Ларой, и у нее возникла эта нелепая идея. Я думаю, что ничего не выйдет, но подруга непреклонна.

Руфус скрестил руки на груди и оперся о столешницу.

– Мне что‑то не по себе. Что это вы задумали?

– Лара сказала, что у тебя есть лицензия на предоставление особняка для проведения свадебных торжеств.

Он почувствовал, как кровь прилила к щекам, и закашлялся, пытаясь скрыть смущение.

– Да, это очень выгодное мероприятие и приносит большие деньги, – подтвердил Руфус.

– Так вот, Лара хочет, чтобы мы сделали фотографии для этого сегмента рынка, – начала Джесс. – Она предлагает мне сделать некое подобие вуали, скажем, из кружевной скатерти или смастерить цветочную корону из веток, ну или что‑то в этом роде. Лара просто предложила создать романтический антураж. Согласись, что ее предложение смешно и нелепо, – попросила Джесс.

– Она ведет себя немного странно, – не совсем уверенно ответил он и замолчал.

– Ну и? – настаивала Джесс.

Руфус замялся. Надо решиться и произнести это вслух.

– Это важный источник дохода. У нас на чердаке до сих пор хранится в коробке мамино свадебное платье.

– Ты меня разыгрываешь.

– Хотел бы я, чтобы это было так, – простонал он. Его чувства к Джесс и без того достаточно сложные и противоречивые, а тут еще эти разговоры о свадьбах. Однако Лара права. Свадебная индустрия – большой и весьма выгодный рынок сбыта. Руфус не мог позволить себе игнорировать совет Лары. Как бы сильно он ни подозревал, что она вмешивается в его личную жизнь.

– Твои родители, должно быть, поженились в восьмидесятых, верно? – спросила Джесс, и он догадался, что она ищет выход. – Держу пари, у твоей мамы было пышное кружевное платье. Это не сработает для Instagram.

Он отрицательно мотнул головой.

– На самом деле на ней была копия свадебного платья Эдвардианской эпохи, которое принадлежало моей прабабушке. Очень красивый наряд.

Ее глаза загорелись.

– Но вряд ли твоя мама захочет, чтобы я в него наряжалась и фотографировалась.

– Почему нет? Мы детьми играли в переодевания, и мама не возражала. На чердаке много старинных антикварных вещиц.

– Ты правда хочешь, чтобы я сделала это? – удивленно спросила Джесс.

– Я ни на чем не настаиваю, и ты прекрасно об этом знаешь, Джесс.

– Ты такой же странный, как и Лара, – фыркнула она.

Он лишь пожал плечами:

– Лара твоя лучшая подруга. Значит, и ты не без странностей, – шутливо заметил Руфус.

Джесс закатила глаза.

– Господи, не могу поверить, что соглашаюсь на эту авантюру.

– Значит, да? – подначил Руфус.

Джесс махнула рукой:

– Была не была.

Джесс изогнула спину, но все бесполезно. Платье застегивалось на пару дюжин пуговиц сзади, и она никак не могла дотянуться даже до половины из них. Она посмотрела в зеркало и попыталась решить, не позвать ли Руфуса на помощь. Джесс застегнула пуговицы у основания позвоночника – платье село идеально, но на спине все еще оставалась полоска обнаженной кожи. Без посторонней помощи ей явно не справиться. Платье было с глубоким вырезом спереди и кружевными рукавами. Только бы застегнуть эти чертовы пуговицы на спине, но сделать это может только Руфус. И ей придется пройти через пытку – стоять неподвижно, пока он будет просовывать обтянутую шелком пуговицу за пуговицей через крошечные петли, которые прочерчивали путь вверх по ее позвоночнику. Придется стоять и делать вид, что его прикосновения не заставляют ее сгорать от желания. Почему в таком случае она отвергла его поцелуй? Почему избегает его прикосновений, если на самом деле так его вожделеет? Вопросы, на которые у Джесс не было ответа. Она встряхнулась, отгоняя мучившие ее мысли.

– Руфус, – позвала она, подойдя к двери спальни и приоткрыв ее. – Мне нужна твоя помощь.

Она отвернулась от зеркала, когда услышала скрип двери, и Руфус замер на пороге. Его губы слегка приоткрылись, копна рыжевато‑каштано‑вых кудрей упала на лоб.

– Ты выглядишь… – Он замолк на полуслове.

Джесс покраснела от смущения, ожидая, когда он закончит фразу. Но он потрясенно молчал. Похоже, наряд сделал свое дело – парень окончательно потерял голову.

– Я не могу застегнуть пуговицы, – объяснила она, повернувшись к нему спиной, чтобы он понял, в чем дело. – Как думаешь, ты можешь мне…

Он откашлялся, и Джесс отвела взгляд. Это было уже слишком – пытаться поддерживать зрительный контакт, когда он смотрел на нее с таким неприкрытым восхищением.

Его пальцы касались ее кожи, когда он просовывал каждую пуговку в петлю, и она испытывала внутренний трепет, хотя и стояла спокойно. Наконец он добрался до последней пуговицы, перекинув ее густые волосы через плечо, чтобы не мешали.

Она уставилась на свое отражение. Неужели это… реально? Она так долго убеждала себя, что никогда не захочет этого, ведь брак – это ловушка. И в какой‑то момент, когда меньше всего ожидаешь, он может превратиться в источник страданий. И все же, глядя на себя в этом платье – на Руфуса, стоящего позади нее и наблюдающего за ней, она могла представить, что хочет этого. Она впервые поняла, как люди могут пойти на такой риск. Потому что некоторые вещи нельзя игнорировать. Иногда приходилось рисковать, потому что уйти невозможно.

Она услышала щелчок затвора и поняла, что Руфус сфотографировал ее, все еще смотрящую широко раскрытыми глазами в зеркало. Он двинулся, чтобы изменить угол, а она посмотрела на него через плечо, желая понять, о чем он думает. Кажется, ее вид в свадебном платье напугал его так же сильно, как и ее. Нужно было как‑то снять возникшее напряжение.

– Где мы должны снимать? – спросила она, и Руфус удивленно на нее уставился.

– А что предложила Лара?

– Ее единственный совет – избегать клише.

– Так давай сделаем что‑нибудь оригинальное.

– Что, например?

Он улыбнулся, и она немного растаяла, прежде чем взять себя в руки.

– Пойдем на кухню.

Руфус шел впереди, узкая юбка свадебного платья немного мешала Джесс спускаться по лестнице, и, когда она наконец добралась до кухни, Руфус посыпал сахарной пудрой остывшие сладкие пирожки и раскладывал их на большом фарфоровом блюде, перемежая листьями остролиста.

– Я думала, у нас фотосессия.

– Так и есть. Иди… садись, – пригласил он.

Он выдвинул ей стул. Джесс заметила, что он так подвинул стол, чтобы в кадре были ветви зелени позади нее.

Он поставил перед ней тарелку с пирожками, и она вопросительно выгнула бровь.

– Ты должна выглядеть так, будто сегодня день твоей свадьбы. А это значит, что ты должна казаться влюбленной.

– Значит, я влюблена в пирожки?

– Я видел выражение твоего лица, когда ты ела вчера пирожок у камина.

– Ты смеешься надо мной?

– Поверь мне, это не так. Я очень рад, что сумел добиться подобного выражения на твоем лице. А теперь угощайся пирожками, – подмигнул ей он.

– Такое ощущение… эксгибиционистки, поедающей пирожки на твоих глазах, зная, что ты фотографируешь.

Он на мгновение задержал на ней взгляд.

– В хорошем смысле?

Жар прилил к ее щекам, и она решила, что не станет обострять ситуацию ехидным ответом. Джесс откусила от сладкого пирожка. Она чувствовала сахарную пудру на верхней губе, а фруктовая начинка с пряными нотками была еще теплой. Джесс блаженно прикрыла глаза от удовольствия и снова услышала щелчок затвора. Она бросила взгляд на Руфуса и заметила, что он ухмыляется, рассматривая экран телефона.

– Прекрасно, – заметил он. Джесс почувствовала себя немного неловко, понимая, что он комментирует только что сделанный снимок. – Следующее место съемки – большой зал.

Она прищурилась, увидев, что в глазах у него пляшут чертики, но все равно последовала за ним. Он поставил табурет перед рождественской елкой, взял зонтик из подставки у двери и встал на табурет, чтобы снять звезду с верхушки елки.

– Как ты относишься к тому, чтобы забраться сюда? – спросил он, отодвигая табурет подальше от дерева, а сам опустился на колени в поисках нужного ракурса.

– Что ты задумал?

– Если ты встанешь здесь и подпрыгнешь, а я сделаю снимок в правильном ракурсе, будет похоже, что ты паришь в воздухе, укрепляя звезду на верхушке дерева.

Она усмехнулась.

– Думаешь, получится?

– Хочешь попробовать?

Она кивнула, потянулась, чтобы взять у него звезду, и ухватилась за его протянутую руку, пытаясь забраться на табурет в своей кружевной юбке.

Оказавшись на табурете, Джесс выжидательно посмотрела на Руфуса, опустившегося на одно колено с телефоном.

– Так нормально? – спросила она, держа звезду в нужном, по ее мнению, направлении.

Руфус опустился ниже, пока телефон не оказался на полу.

– Не получается. Ты можешь подпрыгнуть?

– Прыгнуть? В этом? – Джесс указала на узкую юбку.

– Я не могу найти правильный ракурс. Если ты не можешь прыгать, я могу тебя поднять?

– А кто будет снимать?

– Мы закрепим телефон на чем‑нибудь и используем таймер.

– Похоже, ты совсем с катушек съехал.

– Возможно. Ты достаточно мне доверяешь, чтобы попробовать?

Она закатила глаза. Вероятно, эта затея ни к чему не приведет. Тем не менее Джесс вскинула руки вверх.

– Ладно, если ты думаешь, что это сработает. Моя жизнь в твоих руках и все такое.

Он выставил таймер на телефоне и в три шага оказался у табурета. Он обхватил ее за талию, прежде чем красный свет на таймере начал мигать, и она едва успела выдохнуть, как он поднял ее в воздух. От неожиданности Джесс взвизгнула и вцепилась в его плечи, начисто забыв про звезду. И только свет вспышки напомнил, что она даже не попыталась нацепить звезду на макушку елки.

Руфус показал ей результат на телефоне, и она не смогла удержаться от смеха: руки‑крюки, глаза выпучены, рот перекошен в гримасе ужаса.

– Я думаю, еще дубль нам не повредит, – пробормотала она, поднимая глаза и встречаясь с ним взглядом.

Вторая и третья попытки были не намного лучше, а на четвертой руки Руфуса задрожали от усилий, когда он поднял ее так высоко, как только мог. Ей почти удалось дотянуться до еловой макушки со звездой в руке и в нужном ракурсе. Результаты определенно улучшались.

– Еще один? – спросил Руфус, просматривая снимки.

Джесс кивнула:

– Давай. Предлагаю попробовать включить режим серийной съемки, чтобы у нас было больше шансов.

Руфус повозился с настройками и поставил телефон обратно на пол. Она ждала, стоя на скамейке. Руфус подбежал и поднял ее в воздух с сердитым ворчаньем. Она наконец надела звезду на макушку елки, одновременно пытаясь улыбаться и элегантно скрестить ноги в первой балетной позиции. Треск затвора прекратился, и она бессильно опустила руки на плечи Руфуса, чтобы не свалиться.

Он крепко прижимал ее к себе, обнимая за талию. Жар, исходящий от его ладоней, жег ее кожу сквозь тонкое кружево платья.

– Как думаешь, у нас что‑то получилось? – спросила она, не опуская руки с его плеч.

Руфус непонимающе моргнул. Похоже, он не слышал ее вопроса. У него на уме совсем другое.

Ее взгляд упал на его рот как раз в тот момент, когда он высунул язык, облизнув нижнюю губу. Она отстранилась, вспомнив, как отвергла вчера его попытку ее поцеловать и их уговор забыть этот эпизод. Руки Руфуса сжались вокруг ее талии всего на долю секунды, прежде чем он отпустил ее.

В последующие пару часов они от души веселились в поисках новых локаций для фотосъемок. Руфус предложил выйти на улицу, когда ему на глаза попались зимние сапоги Джесс. Он прихватил огромное клетчатое одеяло и снимал Джесс на открытом воздухе. Она позировала в свадебном платье со снеговиками, лепила снежки и бросала в камеру, пока не почувствовала, как ее щеки и нос краснеют от холода. Ей пришлось признать поражение и отступить к камину.

– После обеда я хотела полежать на диване с книгой у камина, – осторожно заметила Джесс. – Не желаешь присоединиться?

Под одеялом с Джесс? «В любой момент и с большим удовольствием», – подумалось Руфусу. Только он не мог произнести это вслух. Он должен проявить осмотрительность. Начать флиртовать с Джесс – значит навлечь на себя беду. Ему и так приходится бороться с искушением. Руфус встряхнулся, отгоняя крамольные мысли и сказал вслух:

– Согласен, это прекрасное времяпровождение в канун Рождества. Но мне сначала нужно кое‑что сделать. Как насчет того, чтобы потом посмотреть какой‑нибудь фильм?

– Конечно. – Джесс пожала плечами. – Но что такого срочного может быть в сочельник? Мы даже не можем выйти из дома.

– Я знаю. Но по прогнозу погоды сегодня вечером ожидается новый сильный снегопад. Я просто хочу убедиться, что мы к нему готовы.

Она прищурилась.

– Как скажешь. Хотя я сомневаюсь, что многое изменилось с тех пор, как ты в последний раз все проверил.

Дело было не в этом. Он чувствовал себя ответственным в сложившейся ситуации. Руфусу необходимо было убедиться, что они в безопасности, и он не мог просто сидеть сложа руки и надеяться, что все будет хорошо.

– Есть еще кое‑что, с чем я должен разобраться. Это не займет много времени. Я скоро вернусь. Обещаю.

Пока Джесс смотрела вслед уходящему Руфусу, у нее в кармане ожил телефон.

«О боже! Что у вас там происходит, ребята?»

Джесс вздохнула. Если бы она знала, то непременно сообщила бы Ларе.

«Не понимаю, о чем ты. Это все только для твоей ленты».

Джесс сделала несколько атмосферных снимков у камина в надежде, что они удовлетворят подругу, и отослала их Ларе.

«Уютно. Хорошо смотришься. Но подписчики желают видеть побольше фоток Руфуса».

И дальше следовал целый ряд пламенеющих смайликов. Тонкий намек.

Что ж, Джесс знала, что чувствуют подписчики, точнее сказать, подписчицы. Некоторые части ее тела тоже хотели гораздо большего от Руфуса. Жаль, что никак нельзя следовать этим желаниям. И не в последнюю очередь потому, что их недавний разговор совершенно ясно дал понять, что он тоже хочет ее. Кроме того, он интуитивно понимал, почему она не хочет отношений. Но ведь речь сейчас не о свадебных колоколах. На самом деле трудно было представить себе сценарий, менее вероятный для серьезных отношений, чем нечаянная встреча двух незнакомых людей, которые вынуждены скрываться от разыгравшейся стихии в старинном особняке на краю света в вересковых пустошах. Как только метель утихнет, она окажется за сотни километров отсюда, и приключение закончится. В суматохе столь неожиданного появления Руфуса Джесс и думать забыла о новой работе, которую ей предложили во время конференции. Но Джесс взяла время на размышление и обещала сообщить потенциальному работодателю о своем решении в новом году. Так что ей бы сосредоточиться и подумать о смене работы, а ее мысли заняты исключительно красавцем с рыжими кудрями и бородой. Но даже если бы жила в том же графстве, она вряд ли связала бы себя с ним серьезными отношениями. Короткий любовный роман безо всяких обязательств – это пожалуйста.

Джесс никак не могла взять в толк, что заставляет ее сдерживаться. Руфус и сам говорил, что семью заводить пока не готов. Может, стоит рискнуть? Мысль очень заманчивая. Джесс поглубже зарылась в подушки, а услужливое воображение рисовало соблазнительные сценарии того, как они с Руфусом могли бы провести день.

Например, он мог бы нырнуть к ней под одеяло, а потом они соскользнут на ковер перед камином. Или он мог бы поднять ее на руки, отнести в спальню и уложить на кровать. В его сильных руках она чувствовала бы себя невесомой пушинкой. Ее глаза распахнулись от скрипа половицы позади нее, и она почувствовала, как вспыхнули ее щеки, потому что это мог быть только один человек.

– Прости, я тебя разбудил?

Она ответила «нет» автоматически, и теперь ей придется придумывать причину, по которой она лежала здесь с закрытыми глазами и раскрасневшимся лицом.

– Отдыхаю, – ответила она неуклюже, словно пожилая тетушка или дошкольница.

– Отдыхаю, – передразнил Руфус с ухмылкой, заставившей ее задуматься, не угадал ли он ее дерзкие мысли: «Я лежу здесь и фантазирую, как ты несешь меня в постель, обнимая своими сильными руками».

Джесс пришла в ужас от подобных мыслей и покраснела еще сильнее.

Однако Руфус, судя по выражению его лица, похоже, принял ее отговорку.

– Ты разобрался с тем, с чем тебе нужно было разобраться? – спросила она, проклиная себя за косноязычие и за неуместные фантазии.

– Почти закончил. Я хочу еще раз проверить батарейки в горелках в комнатах наверху.

– Ты действительно думаешь, что будут новые перебои с электричеством?

Он пожал плечами:

– Мне не нравится, как мигает свет. Метель, по прогнозу, усиливается. В любом случае я хочу, чтобы мы были готовы.

– Готовы к действию, – повторила Джесс, пытаясь взять себя в руки и не грезить наяву о мужских достоинствах рыжебородого мачо. В душе Джесс росла уверенность, что он услышал и увидел больше, чем она сказала вслух.

– Я просто хочу защитить тебя, – промолвил он с такой интонацией, от которой у Джесс перехватило дыхание.

Она подалась вперед, упершись локтями в колени. «Что ж, разговор пошел в другом направлении», – подумалось ей.

– Почему это звучит так, будто мы говорим не только о снежной буре?

– Так и есть, – ответил Руфус, качая головой. – Ты здесь гостья. Я несу за тебя ответственность.

Вот, оказывается, как просто все объясняется.

– За последние пару лет ты нес ответственность за многих людей, – начала она.

– И что с того?

– А то, что ответственность за семью наложила на тебя определенный отпечаток. Теперь ты беспокоишься о том, чтобы защитить меня, хотя я и не просила об этом, и, честно говоря, в этом нет необходимости.

Он нахмурился.

– Ладно. В таком случае я сделаю это для себя, если тебе не нужна моя помощь.

– Я не хотела тебя обидеть, Руфус.

– Нынешняя ситуация никак не связана с моей семьей, – сердито рявкнул он.

– Хорошо. Прости и забудь мои слова, – раскаянно произнесла Джесс.

Она поняла, что явно задела его за живое, но это не оправдывало его грубость.

– Извини, – сказал он, опускаясь на другой диван.

Вот и все ее фантазии об одеялах, спальне и…

«Прекрати немедленно!» – мысленно одернула себя Джесс.

– Мысли о разыгравшейся стихии и о том, как дом выдержит ее, выводят меня из себя. Я не должен вымещать злость на тебе. И я вовсе не имел в виду, что ты нуждаешься в заботе, – примирительно сказал Руфус.

– Извинения приняты, – ответила Джесс, решив не давить на больную мозоль. Не ее дело, если у него были неприятности из‑за того, что произошло с его семьей за последние пару лет. Если он чувствовал вину за то, что вывез их из поместья Аптон. После того как утихнет метель и снег растает и закончится это странное Рождество, она больше никогда его не увидит. Он может зализывать свои раны или игнорировать их, ей без разницы.

– Ты много успела прочитать? – спросил он, и Джесс с благодарностью ухватилась за перемену темы.

– Едва одолела три страницы, – ответила она, откидываясь на спинку дивана. – Читаю со скоростью улитки, вчитываюсь в каждое слово и получаю удовольствие. Это так прекрасно, когда некуда спешить.

– Ты по‑прежнему хочешь посмотреть рождественский фильм? Электричество сейчас работает без перебоев.

– Конечно. Если это означает, что мне не придется покидать диван до конца дня. Разве что перекусить.

– Или пообедать, – предложил Руфус.

– Верно. Обед. На отдыхе мои биоритмы тоже отдыхают. Ты знаешь, что планировала Лара? Она настоящая гурманка. Мне до нее далеко, – сказала Джесс.

– Пойдем со мной. – Руфус поднялся с дивана и протянул ей руку.

Джесс внутренне напряглась, потому что знала, что пока не выработала иммунитет к его прикосновениям. Если бы она только могла оставаться равнодушной. Их пальцы переплелись, и ее рука скользнула в его ладонь. Приятное тепло разлилось по ее телу от этого прикосновения. Он просто проявил вежливость, а она буквально растаяла. Ей было интересно, что чувствует Руфус, но его лицо оставалось непроницаемым.

Она последовала за ним на кухню и задержалась у двери кладовой. Пока он осматривал полки, Джесс вспомнила, как она загорелась вчера, когда они нечаянно оказались вместе в тесной кладовке. Но тогда она инстинктивно отскочила от него, потому что не хотела оказаться на скользкой дорожке, которая неизбежно приведет к чувствам и может снова закончиться разбитым сердцем. Но с тех пор у нее было время подумать. Подумать, в частности, о том, чего она хочет. Потому что с кем она этого хочет, ей уже было ясно. Надо затеять легкую любовную интрижку без взаимных обязательств и просто получить то, чего они оба явно жаждали.

Но сначала все‑таки следует удостовериться, что и Руфус хочет того же. Обычно она не колебалась и спрашивала партнера напрямую, но сейчас ситуация была другая. Она первая прервала поцелуй, и они негласно решили оставаться целомудренными по отношению друг к другу. Джесс задумчиво уставилась на крепкие ягодицы Руфуса, обтянутые джинсами. Он в этот момент обернулся, поймав ее взгляд. Уголки его рта приподнялись, и он спросил, помахав бутылкой шампанского:

– Как насчет бокала игристого для утоления жажды?

«Интересно, какую жажду он имеет в виду?» – подумалось Джесс.

– Давай поставим в холодильник на потом, – предложила она. Джесс стало интересно, намеренно ли Руфус провоцировал ее, потому что она действительно была заинтригована. Но свои карты открывать пока не собиралась. По крайней мере, до тех пор, пока она не будет уверена, что они оба знают, чего хотят, и смогут потом считать это рождественским приключением без продолжения.

Они нашли на полках крекеры, сыр, оливки, соус чатни и другие закуски и устроили роскошный пикник на кофейном столике у камина. Джесс уселась на ковер, поджав под себя ноги, и наполнила тарелку, пока Руфус искал фильм.

– Что ты хотела бы посмотреть? Романтическую комедию? Боевик? Мелодраму?

– Боевик, – немедленно отозвалась Джесс. – И за окном, похоже, экшен, – заметила Джесс, подойдя к окну, чтобы задернуть шторы.

Руфус подошел и встал позади нее. Небо было свинцово‑серым. Их утренние следы, оставленные во время прогулки, замело. Из старых оконных рам тянуло сквозняком, но тело Руфуса излучало тепло. От него исходил слабый запах дыма и специй. Все ее рождественские фантазии слились в одном мужчине. Она вдохнула этот аромат полной грудью и не смогла сдержать улыбку на лице, просто зная, что он рядом. Если откинуться назад, совсем чуть‑чуть, она прикоснулась бы к его широкой груди. Она ощутила бы исходящий от него жар, почувствовала бы, как ее тело расслабляется в нем. Но вместе с этим она должна быть уверена, что сможет потом уйти.

У нее никогда раньше не было подобной проблемы. Но, с другой стороны, ее никогда так и не тянуло к кому‑то. Они заперты здесь всего на несколько дней. Их жизни разделяют сотни километров, в прямом и переносном смысле. У них не будет повода снова увидеться. Пройдет еще два или три дня. Самое большее – четыре.

Ну и как сильно она может влюбиться в него за четыре дня?

Прошло уже сорок восемь часов, и ей в основном удавалось сопротивляться своему желанию. Нет, если она собирается воплотить в жизнь хотя бы четверть фантазий, которые лелеяла с тех пор, как увидела его, ей придется спросить его. Руфус уже упоминал, что у него есть свои причины не вступать в близкие отношения. Но если бы он захотел интрижки, они могли бы легко это устроить.

И существует лишь один способ выяснить это.

Она повернула голову, чтобы сказать ему, о чем именно думает, и натолкнулась взглядом на его губы. Она больше не хотела разговаривать. На этот раз она наклонилась, приподнялась на цыпочки, чтобы дотянуться до него, и во второй раз коснулась его губ, чувствуя изгиб его рта, когда он улыбнулся. Его пальцы легонько коснулись ее подбородка и продолжили бег по шее, пока не зарылись в шелке ее волос. Джесс улыбнулась и протянула губы для поцелуя. Руфус приник к ней в бесконечном поцелуе, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание. Его губы были мягкими, а поцелуй на удивление нежным. Против воли Джесс приподняла подбородок, словно просила о большем. Руфус улыбнулся, не отрываясь от ее сладких губ. Вожделение клокотало в нем, как вулкан. Его ладонь скользнула вниз по ее спине, рука обняла тонкую талию. Руфус прикусил ее полную нижнюю губу и снова впился в чувственный рот, вызвав у Джесс слабый вздох удивления. Он перебирал пальцами густые пряди шелковистых волос. Поцелуй становился настойчивее.

От стекла веяло холодом, и Джесс теснее прижалась к нему.

Ее пальцы скользнули между их телами, отыскивая пуговицы на мягкой фланели его рубашки, и она разочарованно зарычала, когда в конце концов расстегнула их и обнаружила футболку, а не голое тело, которое так отчаянно вожделела. Руфус прервал поцелуй и прижался лбом к ее лбу, и все, что она могла слышать, – это их учащенное дыхание и шум в ушах.

– Я хотел сделать это с той минуты, как ты втащила меня в холл позавчера, – прохрипел он.

Джесс тихо рассмеялась.

– Ты был почти без сознания.

– И тем не менее я по‑прежнему этого хочу. Наверное, я совсем слетел с катушек, – пробормотал он.

Она слегка напряглась. Поцелуй отвлек Джесс от намерения действовать в установленных границах. Она оглянулась, потянувшись к подоконнику, и Руфус отпустил ее, когда она уселась на холодный кафель.

– Может быть, нам стоит поговорить о том, что это было? – спросила она, надеясь, что не испортит ситуацию.

Руфус провел рукой по волосам.

– Да. Хорошо. Полагаю, нам следует это сделать, – согласился он.

– Ты уже знаешь, что я не готова к серьезным отношениям. Но если ты хочешь просто развлечься, то я не против.

– Вот именно. Я и не собираюсь делать тебе предложение. Тебе не нужно волноваться.

– Я и не волнуюсь. Я просто хочу расставить все точки над i.

– Хорошо. Я понял тебя. Мы можем вернуться к тому, что делали до того, как начали говорить?

Джесс усмехнулась. Если с этим «разговором» было покончено и они могли вернуться к «поцелуям», она полностью с этим согласна.

В ответ она обхватила ногами его бедра и пискнула, когда он поднял ее с подоконника и отнес на диван. Руфус плюхнулся на сиденье, и Джесс упала к нему на колени.

Она могла просто наклониться к Руфусу и получить все, о чем мечтала последние два дня. Но Джесс не собиралась этого делать. Еще не время. Сейчас ей позволено просто смотреть. Она украдкой поглядывала на него и старалась не показывать ему своих чувств. Пока это вкусная закуска.

– Ты не целуешь меня, почему? – спросил Руфус, слегка приподняв брови, пока его руки лениво двигались от ее ягодиц по бедрам, оставляя за собой теплую дорожку.

– Почему? – Джесс пожала плечами. – Мне нравится смотреть на тебя. Мне нравится, как ты на меня смотришь. – Она положила руку ему на грудь, расстегнула еще одну или две пуговицы и просунула руки внутрь.

– Мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, – пробормотал он.

– Хорошо. В таком случае я продолжу, – промурлыкала Джесс и залезла ему под футболку, легонько касаясь пальцами теплой и гладкой кожи.

– Не останавливайся, – выдохнул Руфус, и она наклонилась и поцеловала его в губы.

Руфус положил ладони на ее упругие ягодицы и притянул поближе к себе. Джесс застонала. Она хотела лишь игриво чмокнуть его и продолжить есть глазами, но не смогла оторваться от его губ.

Руки Руфуса поднялись выше, к ее талии, пальцы сжались и притянули ее так близко, что ей захотелось забраться в его кожу.

– Боже, как здорово целовать тебя, – сказал Руфус, оторвавшись от ее губ, чтобы перевести дыхание. – Ты вкуснее сладких рождественских пирожков. Так и хочется тебя съесть.

Она посмеялась над этой банальностью, но в душе ей было приятно.

Джесс вскинула руки над головой и почувствовала приятное прикосновение прохладного воздуха к полоске кожи, обнажившейся вокруг живота. Руфус схватился за три слоя свитеров и стянул их через голову Джесс. На ней остался только шелковый топ.

Кончики пальцев Руфуса скользнули вниз по ее рукам, вызвав у Джесс мурашки. Он снова уложил ее на диван, сам лег сверху и накрыл обоих одеялом. Они оказались в теплом коконе в чреве старинного дома.

Она замерла на секунду от внезапной смены положения, и Руфус отодвинулся, внимательно глядя на нее.

– Все нормально? – спросил он.

– Я… э‑э‑э… – Джесс запнулась, пытаясь связно сформулировать мысль и ответить Руфусу. Она как‑то растерялась, сама не зная, чего сейчас хочет.

Однако Руфус сел, оставив между ними небольшое пространство.

– Может быть, нам нужна передышка, – сказал он. – Сочельник – время ожидания, а если проявить нетерпение и разорвать подарочную обертку, подарок не доживет до Рождества.

– Предвкушение, – поддержала его мысль Джесс, довольная, что Руфус так прекрасно понял создавшуюся ситуацию и ее состояние.

– Понял. Отличная идея.

* * *

Руфус чувствовал себя так, словно глотнул свежего воздуха после того, как едва не утонул, и предвкушал новые радости.

Но на самом деле ему нужно было собраться с мыслями. Похоже, Джесс все еще сомневалась в возможности их близости. Он не хотел торопить события. Он хотел насладиться ожиданием и предвкушением.

– Куда ты? – спросила Джесс, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть, как он задернул шторы и подбросил пару поленьев в камин, прежде чем снова сесть на диван и усадить Джесс к себе на колени. – Я имела в виду небольшую передышку, – пробормотала она, повернув голову и прижимаясь губами к его шее.

Глава 6

– Ты не можешь отправить это, – проворчал Руфус, глядя на фотографию на экране своего телефона.

– А почему бы и нет?

– Потому что ты видишь, о чем я думаю.

– Правда? И о чем же? – Но она задала этот вопрос только для того, чтобы подразнить его.

Он выглядел разгоряченным. Почти до точки кипения. Он смотрел на нее так, словно считал секунды, прежде чем содрать с нее все эти мягкие слои трикотажа, чтобы добраться до того, что было под ними. Его взгляд был красноречивее слов. Джесс отправила фотографию на свой телефон, а затем все же удалила ее, стараясь не сожалеть о том, что у их с Руфусом отношений нет будущего.

Однако время расставания пока не наступило. Она отложила телефон, ухватилась за свитер Руфуса и притянула его к себе для поцелуя. И прежде чем закрыть глаза, она снова поймала тот красноречивый взгляд Руфуса, суливший наслаждение. И как устоять перед таким соблазном и не остаться с разбитым сердцем?

Она не могла допустить этого.

Это всего лишь поцелуй и зов плоти, который может, она отчаянно на это надеялась, привести только к сексу ради секса.

Одноразовый акт, о котором можно забыть, как только он закончится. Джесс никогда не жалела о былых романах. Правильно говорят: с глаз долой – из сердца вон. Она всегда помнила об этом. Потому что существовала альтернатива – остаться. Остаться, как остались вдвоем ее родители. И продолжить жить на автомате. Нет, такой участи она себе не желала.

Она легко расставалась с парнями. Но ей никогда не приходилось уходить от такого, как Руфус. Если бы она встретила его в реальном мире, то сразу почувствовала бы опасность. Джесс никогда не позволила бы себе роскошь поцеловать его. Но это не настоящий мир. Они в плену у стихии. Это снежная сказка, из которой она уедет, как только расчистят снежные завалы на дорогах в Йоркшире. И их пути больше никогда не пересекутся.

Она поцелует его на прощание, удалит его номер и заблокирует его в Instagram и забудет все, что здесь произошло. Она снова взглянула на фотографию. Вряд ли можно забыть того, кто так смотрит на тебя.

Однако это ее единственный план, и придется ему следовать.

Ее телефон зазвонил в тот момент, когда она смотрела на экран, и Джесс, вздрогнув, оторвалась от созерцания Руфуса.

– Я… Мы… Это Лара, – запинаясь, сказала она, глядя на экран. – Она звонит по видеосвязи.

Руфус быстро отодвинулся в сторону, чтобы Джесс не пришлось объяснять Ларе, почему они сидят так близко друг к другу, ведь они едва знакомы.

– Привет, Джесс. Как вы там? – спросила Лара. – Мне понравились уличные фотки со снеговиками и игрой в снежки. Почему нет новых фотографий? Между вами что‑то происходит? Что может отвлечь вас от фотосъемки в этом забытом богом месте? – без умолку тараторила Лара.

Джесс почувствовала, как краска заливает ее щеки, и пожалела, что не может ничего скрыть от Лары. Лучшая подруга знала ее слишком хорошо, чтобы Джесс могла рискнуть утаить от нее истинное положение вещей.

– Я так и знала! – воскликнула Лара, и Джесс оглянулась, чтобы убедиться, что Руфус вне пределов слышимости.

– Не знаю, что ты там себе вообразила, Лара, но ты ошибаешься. Здесь ничего не происходит.

– Да ладно, так я тебе и поверила, – усмехнулась Лара. – Просто постарайся прислать побольше фотографий и развлекайся сколько твоей душе угодно. Твои внеклассные занятия меня мало интересуют, – шутливо заметила она. – Я сейчас вышлю тебе список снимков, которые мне нужны. Загрузите их в мое облако как можно скорее, и я выпущу классную историю. Жаль, что не могу сделать снимки сама. Чувствую, ты мне чего‑то недоговариваешь, но сначала я получу свой контент, а потом устрою тебе допрос с пристрастием, – заключила Лара.

Джесс попыталась скрыть улыбку, не желая выдавать больше, чем уже выдала.

– Во‑первых, – сказала она, – я ничего не замышляю. Во‑вторых, мы прислали тебе фотографии сегодня утром. Из‑за них я чуть не отморозила пальцы и сама продрогла до костей. В‑третьих, перестань драматизировать. Пришли мне список, и мы приступим к работе. У нас как раз есть на это время.

– Хорошо. Жду их как можно скорее. А потом занимайтесь чем хотите и избавьте меня и моих подписчиков от подробностей.

– Перестань строить грязные домыслы, подруга, – ответила Джесс с ласковой улыбкой. – Я отключаюсь. Пока.

– Я так понимаю, нам снова предстоит работа, – сказал Руфус, подходя к ней сзади и обнимая за талию, как только берег очистился.

– Очевидно, мы рано расслабились. Она хочет новых снимков.

– Похоже, она больше хотела узнать, что между нами происходит, – предположил Руфус.

– Я не знаю, что ей сказать. Да, мы целовались. Мы договорились обойтись без всяких обязательств, когда уедем отсюда. Вряд ли это похоже на романтическую чепуху, которую, вероятно, подкинуло ее богатое воображение. Слушай, это очень личное, и я хочу, чтобы это осталось только между нами.

Он развернул ее к себе лицом и коснулся губами ее губ.

– Вот почему я так рад, что мы здесь сейчас только вдвоем.

Джесс ответила на поцелуй, и они погрузились в ощущение друг друга, но в этот момент телефон просигналил о новом сообщении. Наверняка от Лары с напоминанием – сначала контент, а потом развлечения. Джесс отстранилась от Руфуса, сразу же почувствовав, как ей не хватает его тепла.

– Я тоже. Но Лара требует продолжения фотосессии, так что нам лучше сначала покончить с контентом.

Она вытащила телефон из кармана и просмотрела список.

В нем были запросы на определенные снимки с верхнего ракурса, так называемые флэтлэй – основной и весьма популярный продукт в Instagram. Ей просто нужен кое‑какой реквизит, красивая поверхность, чтобы его разложить, хорошее освещение и твердая рука, чтобы сделать снимок точно сверху. Съемку рождественского ужина придется отложить до завтра.

– Похоже, мы будем сегодня заняты, – заметил Руфус, заглядывая ей через плечо.

– Это не совсем то, что я планировала на остаток дня, – ответила Джесс с легким раздражением.

Руфус вопросительно выгнул бровь:

– У тебя были планы? Какие?

Она улыбнулась.

– А кто сказал, что они тебя касаются?

Руфус сделал страшные глаза, издал недовольное рычание и притянул Джесс к себе.

– Лучше поделись, иначе я начну строить собственные.

Она улыбнулась, когда их губы встретились.

– Хорошо. Я уверена, что тебе в них найдется место, если ты настаиваешь.

– О, я категорически настаиваю.

– Но сначала выполним задание Лары. Она настырная.

Джесс снова пролистала список, который вырос с тех пор, как она смотрела в последний раз. Она была уверена, что Лара ее разыгрывает. Джесс, как и Лара, знала, что такие снимки невозможно сделать без посторонней помощи. Однажды Лара утопила айфон в чашке с кофе, пытаясь сделать идеальный снимок с высоты птичьего полета, приклеив телефон к потолку. Лара отлично понимала, что Джесс придется привлечь Руфуса, который будет фотографировать ее в постели в окружении разного реквизита, порой довольно неожиданного. Образ постели вызвал такие соблазнительные ассоциации, что Джесс даже не разозлилась на подругу за столь бесцеремонное вмешательство в ее личную жизнь.

– Фотосессия в постели? – удивленно выгнул бровь Руфус. Ее щеки вновь заалели как маков цвет при мысли о том, что у ее нового друга возникли те же фантазии.

Она залезла в Instagram Лары и показала ему несколько снимков с ленты.

– Это то, что она хочет? – уточнил Руфус.

– Да, примерно, – ответила Джесс.

– Мне надо повиснуть на потолке для такого ракурса, – заметил он.

Джесс вспомнила, как однажды в квартире Лары балансировала на спинке кровати ради идеального ракурса и освещения.

– И ты не возражаешь против съемки в постели?

Джесс пожала плечами:

– В этом нет ничего сексуального. Чем больше на мне одежды, тем лучше. Лара обожает кашемир.

– В таком случае приступим. Что нам понадобится?

Джесс перечислила: поднос с чайными принадлежностями, закуски, фольга в качестве отражателя. К счастью, белизна снега и естественный, хотя и не очень яркий солнечный свет снаружи создавали хорошее освещение, следовательно, снимки не нужно будет сильно редактировать в фотошопе. Джесс отбирала одеяла и подушки в нужной, по ее мнению, цветовой гамме.

– Выглядит впечатляюще, – заметил Руфус при виде горы разноцветных одеял и подушек, которые Джесс насобирала во всему дому.

Он поставил чайный поднос на комод и подошел к Джесс.

– Вот этим долгие годы я накрывал свою кровать. – Руфус вынул из кипы мягкий клетчатый килт. – Мой любимый.

– И ты не взял его с собой при переезде?

– Он выглядел бы странно в моей квартирке. Его место здесь.

Джесс поняла, что не задумывалась о том, где сейчас обитает Руфус. Для нее он был неотъемлемой частью этого дома. Она не могла представить Руфуса в другом жилище.

– Где ты живешь? – спросила она.

– Мы с братом живем в квартире неподалеку. Мне нужно находиться в шаговой доступности от особняка, чтобы им управлять.

– Мне трудно представить тебя живущим где‑либо, кроме особняка.

Руфус пожал плечами:

– Я уехал задолго до того, как родителям пришлось съехать. Я делал карьеру. Я поставил перед собой цель и многим пожертвовал, чтобы ее достичь. Я не собирался провести здесь всю жизнь, но…

– Но все же думал, что однажды вернешься, – закончила за него Джесс.

– Да, я планировал провести здесь старость. Как и мой отец. В этом вопросе наши мнения совпадают.

– Если я снова повторю, что случившееся не твоя вина, это поможет?

– Почему ты так считаешь? Именно я вынудил семью покинуть особняк. А прежде оставил отца одного бороться за выживание имения. Но я ценю твое участие. А сейчас попробуй меня отвлечь.

Джесс криво ухмыльнулась. Руфус намеренно менял тему. Что ж, нет смысла давить, если он пока не готов.

– И каким образом я должна тебя отвлечь? – поинтересовалась она.

– Говори, какие снимки ты себе представляешь и создавай мизансцены с реквизитом, – предложил он.

Джесс разложила одеяла на кровати, затем натянула поверх легинсов яркие шерстяные носки до колена, которые предусмотрительно прихватила с собой. Она знала, что ей не помешала бы клетчатая рубаха, но увы, таковой у нее не имелось. А вот у Руфуса есть. Но в их теперешней ситуации еще не наступило время, когда она может надеть его рубашку. Она взглянула на свой трикотажный свитер под кашемир. «Для съемки сойдет», – решила она. Но если ей удастся облачиться в рубашку Руфуса через день‑другой, это будет неплохим развитием событий.

– Откуда предлагаешь снимать? – спросил он, прервав ее крамольные мысли.

– Может, с прикроватного столика? – предложила Джесс. – Сможешь на нем стоять?

– На антикварной мебели, которой четыреста лет? Легко.

– О боже, – выдохнула Джесс.

– Не парься, – усмехнулся Руфус. – Он выдержал четыре века, выдержит и Instagram.

– Ладно, – согласилась Джесс. – Надеюсь, снимки будут того стоить. Встань, пожалуйста, с той стороны кровати, что ближе к окну. Естественный свет должен быть сзади тебя.

– Похоже, ты в этом знаешь толк, – заметил Руфус.

Джесс лишь пожала плечами в ответ:

– Когда Лара начинала, мы с ней много экспериментировали и постепенно учились ремеслу.

– И тебе не хотелось продолжить и добиться успеха?

Джесс отрицательно мотнула головой:

– Я люблю свою работу. Я помогала Ларе потому, что она моя лучшая подруга и я хотела ей помочь.

Джесс забралась на середину кровати, налила чай в красивую чашку, поставила ее на поднос и постаралась угнездиться таким образом, чтобы весь трикотаж был отлично виден, а лицо оставалось в тени. При этом она старалась не расплескать чай. Она сотни раз видела, как легко это проделывает Лара, но самой делать подобное ей не доводилось.

– Ну как? – спросила она Руфуса, который стоял одной ногой в углу кровати, а другой на антикварном столике.

– Ты очень красивая, – ответил он, настраивая телефон.

Щеки Джесс зарделись от комплимента.

– Но главный герой съемки – дом, – напомнила она.

– Да, и его мы прославим, и тебя, – пробормотал Руфус, сделав еще несколько снимков.

Джесс непроизвольно улыбнулась. Химия между ними разгоралась, как огонь в камине напротив кровати, обдавая жаром. Руфус подался немного ближе, держа телефон над головой, а Джесс чуть повернула голову, и шелковые волосы рассыпались по лицу веером, полностью его закрыв. Ее фотографии размещались на ленте Лары и раньше, но Джесс не собиралась становиться лицом Аптон‑Мэнор. Пусть Руфус сам продвигает свое поместье. Но он был, похоже, другого мнения. Он придвинулся настолько близко, что поднос в ее руках задрожал, и Джесс испуганно подняла взгляд.

Камера щелкнула как раз в тот момент, когда Джесс уперлась в нее взглядом, а Руфус ловко спрыгнул со столика на пол.

– Вот это да! – восхищенно обронил он, рассматривая результат их работы.

И Джесс, взглянув на экран, поняла его восторг. Он поймал ее взгляд испуганной лани, когда поднос едва не опрокинулся. Руфус показал ей и остальные снимки. Оба решили, что Лара останется довольна.

Руфус зашел в Instagram Лары и еще раз посмотрел снимки, которые ему показала Джесс.

– Между прочим, Лара на всех фото в носках на голые ноги, – заметил он, – если мы хотим добиться аутентичности, тебе надо выглядеть соответственно.

– Предлагаешь мне обнажиться перед камерой?

– Хотел помочь тебе снять легинсы, – ухмыльнулся он. – Исключительно ради искусства, – добавил он.

Джесс нервно хихикнула.

– Ну ты и шельма. Мы ведь работаем.

– Меня еще так никто не называл, – удивленно заметил он.

– Это, наверное, Аптон‑Мэнор на меня так действует, – ответила Джесс. Она не собиралась посылать Ларе снимки в носках до колен и с оголенными бедрами. Но это не означает, что они не могут развлечься, раз выдалась такая возможность. – Хорошо, – согласилась она. – Но сначала подбрось поленьев в камин. Здесь становится прохладно.

Руфус понимающе ухмыльнулся и отошел к камину, чтобы выполнить ее просьбу. Джесс тем временем убрала реквизит и устроилась среди одеял в центре кровати.

Подложив дров в камин, Руфус повернулся к ней, на его лице играла сардоническая ухмылка. Он забрался в изножье кровати и потянул Джесс к себе за лодыжку. Она засмеялась, когда он оказался верхом на ее бедрах. Джесс повернула голову и прикусила его запястье, а затем взвизгнула, получив поцелуй в губы. И как раз в тот момент, когда она собиралась притянуть его к себе и углубить поцелуй, он отстранился. Джесс недовольно поморщилась.

– Ты кусаешься, – сказал он.

Она приподнялась на локтях, на секунду закрыв глаза от удовольствия, ощущая на себе тяжесть его тела.

– Иногда. Когда меня прижмут…

– Тогда я должен отпустить тебя, – заметил Руфус, но она ухватила его за свитер так, что он не мог пошевелиться.

– Даже и не думай.

Она притянула его к себе для еще одного поцелуя. И совсем не возражала, когда его руки погладили ее бедра, спустились ниже к чувствительной точке с обратной стороны колена, а затем к носкам. Джесс снова приподнялась на локтях, наблюдая, как его пальцы медленно спускались вниз по носку. Наконец, кожа на ее лодыжке обнажилась. Она непроизвольно ахнула от этого прикосновения. Он поднял глаза и встретился с ней взглядом. Его лицо расплылось в самодовольной улыбке. Она наклонилась вперед и поцеловала его, прежде чем толкнуть коленом. Другой носок снялся гораздо быстрее. Теперь его пальцы скользнули по поясу ее легинсов. Она прикусила нижнюю губу и наблюдала за выражением его лица, когда он поднял глаза.

– Хорошо? – спросил он, приподнимая ее свитер вверх, и она с энтузиазмом кивнула, когда он просунул палец под резинку и начал медленно спускать их вниз. – Все нормально? – снова спросил он, и она легонько потянула его за свитер, чтобы запечатлеть еще один поцелуй на его губах.

– Не смей останавливаться, – выдохнула Джесс.

Она откинулась на кровать и поблагодарила себя за то, что надела кружевные трусики этим утром. Знала ли она? Надеялась ли? Конечно. Именно этого она хотела, когда проснулась утром.

– Ты такая красивая, – выдохнул Руфус, целуя ее между пупком и полоской кружева. Мягкие волоски его бороды щекотали кожу, и Джесс извивалась от удовольствия. Но он снова отстранился.

Руфус зачарованно наблюдал, как сантиметр за сантиметром обнажалось кремовое бедро. Он был уверен, что не дышал уже несколько минут. Может быть, несколько часов. И сейчас не мог. Близость Джесс волновала, и он боролся за сохранение самообладания. Раздевать ее полностью не входило в его планы, и он должен был помнить об этом.

Он потянулся за носками, брошенными на кровать, и Джесс томно посмотрела на него, когда он опустился на колени и натянул носок на ее стопу, а затем скользнул вверх.

– Ты снова надеваешь на меня одежду? – спросила она между вдохами, когда он потянулся к ее другой ноге.

– Конечно, – ответил он, расплываясь в улыбке. – Нам нужны эти фотографии, верно? Иначе мы бы сидели внизу, пили чай и смотрели фильм.

– Хорошо, – хрипло пробормотала она. – Чай. Кино.

Он натянул на ее ногу носок, и его пальцы скользнули выше, а Джесс так выгнула спину, что Руфус едва не утратил самообладание.

Она снова притянула его к себе за свитер, и ему это было чертовски приятно.

– Куда ты направляешься? – требовательно спросила Джесс, когда он отпрянул от нее.

– Это не для меня, – сказал он, указывая на ее молочно‑белую кожу, обнаженную от носков до свитера. Он взял свой телефон и снова забрался на прикроватный столик.

– Ты?.. – Джесс повернулась, чтобы посмотреть на него. – Что ты там делаешь наверху? Вернись сюда. Я еще не закончила с тобой.

Он ухмыльнулся, сделал фотографию и показал ей экран.

В теплом послеполуденном свете она выглядела божественно с этими капризно надутыми губками.

Спустившись вниз, он посмотрел на нее и улыбнулся.

– Сегодня сочельник. Все дело в предвкушении. И главное, чтобы мы оба знали, чего хотим. Меня пригласили в твою спальню в качестве фотографа. Если ты хочешь чего‑то еще, тебе придется попросить меня об этом. Конкретно.

– Ненавижу тебя, – выдохнула Джесс, падая обратно на кровать и сверля Руфуса сердитым взглядом.

Глава 7

– Лукавишь, – возразил Руфус и, наклонившись, легонько поцеловал ее в губы. – Закончим съемку для Лары, чтобы вечером нас ничего не отвлекало.

– Но ты же понимаешь, что прежде мне нужно снова одеться.

Он застонал, пока Джесс натягивала легинсы и носки. Это в детстве предвкушение делает сочельник волшебным, а сейчас оно его убивает. Он наблюдал, как Джесс фотографирует с разных ракурсов, чуть ли не распластавшись на полу. Ей удалось запечатлеть мерцающие огоньки гирлянд и хрустальное блюдо на комоде на заднем плане. А с другого угла она сняла окно и камин, и отблески света от них затемнили передний план, так что стали видны лишь силуэты.

– Мне нравится вот эта, – сказал Руфус. – На ней дом выглядит живым и уютным.

– Замри! – неожиданно скомандовала Джесс.

Она что‑то настроила в телефоне и щелкнула Руфуса.

– Отличный снимок, – сказала она, протянув ему телефон. – Как вишенка на торте. Ты неотъемлемая часть дома. С тобой он обрел душу.

– Когда‑то это было действительно так, – тихо ответил он, поднимаясь. – Давай заканчивать.

Пару часов спустя Джесс листала снимки, решая, какие из них послать Ларе. Уж точно не те, где она в кровати с обнаженными бедрами и неприкрытым желанием во взгляде. Эти только для нее и Руфуса. А вот всеми остальными не грех и поделиться. Особенно ее порадовало фото Руфуса, опершегося на спинку кровати и со сложенными на коленях руками: взлохмаченный, глубоко о чем‑то задумавшийся, он был такой же частью особняка, как стены или пол. Неудивительно, что он так сильно переживает потерю семейного гнезда. Может быть, именно это чувство вины не позволяет ему заводить серьезные отношения? Впрочем, ее это не касается. Они с Руфусом расставили все точки над i.

А фотографии получились действительно замечательные. Оставалось надеяться, что они помогут Руфусу удержать Аптон‑Мэнор на плаву, и поместье останется во владении семьи. Она отметила снимки, которые хотела послать Ларе в облако, а затем отправила их.

– Мы закончили на сегодня? – спросил Руфус, присев на диван рядом с Джесс.

– Да, мы сняли все, кроме рождественского ужина. Я уже написала ей, что фотки ужина будут завтра. Полагаю, что на сегодня мы свободны.

– Отличная новость! – воскликнул Руфус и тут же обнял Джесс за талию, а затем усадил к себе на колени.

– Я так хотел тебя весь день, – пробормотал он, уткнувшись в ее шею.

– А я думала, что сочельник – это предвкушение, – прошептала она ему на ухо.

Руфус застонал и уставился на настенные часы над каминной полкой.

– До полуночи еще далеко. Но позволь мне хотя бы тебя покормить. Ты наверняка забыла, что время обеда давно прошло.

– А ты еще и вино обещал, – напомнила Джесс.

– Против других развлечений я не возражаю, но сначала поедим. – Руфус решительно поднялся и направился на кухню.

Слава богу, что нерешительность Джесс заставила его притормозить. Потому что, если бы они оба не согласились на эту передышку, он был почти уверен, что уже сошел бы с ума. Но это была всего лишь отсрочка казни. Он ни на минуту не сомневался, что они оба не смогут долго сдерживаться.

Он вскипятил воду для пасты. Руфус заранее припас в морозилке божественный соус рагу – идеальное дополнение к пасте со свеженатертым пармезаном.

Интересно, он специально решил накачать их углеводами перед долгой ночью? У него много идей о том, как провести эту ночь. И спать он точно не собирался.

Джесс прошла на кухню и прислонилась к дверному косяку.

– Пахнет восхитительно. Ты прав. Мне необходимо отпробовать твою стряпню.

– Вот видишь. Ты должна доверять мне.

– Я знаю, – ответила она серьезно. – Я тебе доверяю.

Он пересек кухню, перекинув через плечо кухонное полотенце. Обхватив ладонями ее щеки, он медленно поцеловал Джесс, прижав их обоих к дверному косяку.

– Вот и хорошо. Я бы никогда не причинил тебе вреда.

– Знаю. – Однако она заколебалась, и он понял, что в этом предложении было что‑то большее.

– Но… – подсказал он.

– Никаких но, – твердо произнесла Джесс. – Мы вместе только эти несколько дней. Это то, о чем мы договорились.

– Если ты передумала… – начал он, но Джесс перебила его:

– Нет, не передумала. Просто накатила меланхолия.

– Рождественская тоска? Ты скучаешь по своей семье? Я знаю, ты говорила, что Рождество – тяжелое время для твоих родителей. Но иногда трудное все же лучше, чем… альтернатива.

Джесс прижалась лбом к его груди, и он запустил одну руку в ее волосы, а другой крепко обнял за талию.

– Я действительно скучаю по ним, и не имеет смысла расстраиваться из‑за этого.

– Если тебе грустно, можно погрустить. В этом нет ничего страшного.

Она подняла на него глаза.

– Спасибо. Ты такой милый.

– Хм. Никому не говори об этом.

Она усмехнулась.

– Кому я могу сказать?

В этот момент раздался сигнал таймера, и Джесс повернулась на звук.

– Божественный аромат. Скажи мне, что я могу съесть все, что так потрясающе пахнет.

Руфус улыбнулся.

– Почему бы тебе не налить нам вина? – Он указал на стол с двумя бокалами и бутылкой. – А я пока разложу пасту.

Когда он подошел к столу с двумя дымящимися тарелками, Джесс облизнулась. Она умирала от голода.

Слава богу, Руфус может ее накормить. Будь она предоставлена самой себе, думала бы лишь о своей потребности быть рядом с ним. Она поблагодарила судьбу за то, что встретила его именно здесь, и они обо всем договорились. Потому что, если бы она встретила его дома, на вечеринке, в баре, она бы бросилась от него наутек. Она бы немедленно распознала эту химию, настолько мощным было их взаимное влечение. Но сейчас все просто. У них договоренность. И ей решительно не о чем беспокоиться.

– М‑м‑м… божественно, – произнесла Джесс, проглотив первую порцию. – Как ты умудрился так быстро приготовить подобную вкуснятину?

– У меня были заготовки в морозилке. Я же говорил, что гости частенько заказывают еду вместе с арендой.

– Теперь не знаю, кого я люблю больше: Лару – за то, что заказала, или тебя – за то, что приготовил.

Руфус явно смутился от этой фразы. Она приравняла его к любимой подруге. Но Джесс полюбила бы любого, кто сумел приготовить столь восхитительное блюдо. Она сделала большой глоток вина. Руфус последовал ее примеру, и неловкость рассеялась. Джесс быстро расправилась с пастой и довольно улыбалась, ощущая на себе пылкий взгляд Руфуса. Ей захотелось немедленно скинуть с себя одежду.

– Я знаю, о чем ты думаешь, – сказал он.

Она было хотела ответить, что вряд ли он умеет читать мысли, а потом решила, что, вероятно, у нее все написано на лице.

– Ну и…

– Сначала пудинг, – невозмутимо провозгласил Руфус.

Джесс захлопала ресницами. Что ж, если десерт так же хорош, как и основное блюдо, главный десерт может подождать несколько минут.

– Прихватим это с собой в зал, – предложил Руфус, достав из духовки пару емкостей с шоколадным пудингом. Пока он перекладывал его в плошки, Джесс завороженно наблюдала, как густой шоколадный соус сочится из сердцевины, наполняя кухню ароматом, от которого у нее потекли слюнки.

Она взяла бутылку и бокалы, Руфус прихватил пудинг, и они устроились на диване в гостиной, укутавшись в пестрые пледы. Руфус передал ей плошку с пудингом и ложку, и Джесс, не дожидаясь Руфуса, отправила первую ложку в рот, зажмурившись от удовольствия. Когда она снова открыла глаза, уничтожив значительную часть десерта, то поймала на себе пристальный взгляд Руфуса.

– Думаю, что могла бы наслаждаться этим нектаром до полуночи.

– Не уверен, что мне по душе твоя идея заменить меня пудингом, – шутливо отозвался Руфус.

– Но это же ты его приготовил, – возразила Джесс, – следовательно, ты этим меня развлекаешь.

– Что ж, пожалуй, ты права, это неплохое средство противостоять искушению.

Она поглубже зарылась в подушки, а Руфус потянулся за пультом.

– Включить? – спросил он.

Джесс промычала нечто невразумительное, смакуя шоколадный соус. Пудинг в плошке заканчивался, и Джесс бросила осторожный взгляд на Руфуса в попытке отдалить момент, когда их руки станут свободными. Аромат ели и яркие огоньки гирлянд создавали в гостиной романтическую атмосферу. Джесс выскребла плошку до дна и облизала ложку. Руфус забрал у нее плошку, поставил ее на кофейный столик и притянул девушку к себе.

Стекло разбилось под градом пуль, и Руфус потянулся к пульту телевизора, чтобы уменьшить громкость. А затем посмотрел на Джесс, и самообладание окончательно его покинуло при виде того, как она прикусила нижнюю губу.

– У твоих губ привкус шоколада и красного вина. Ты самое экзотическое лакомство.

Она улыбнулась ему.

– Потому что ты не перестаешь кормить меня.

Руфус сорвал еще один поцелуй.

– Мне нравится заботиться о тебе.

– А я и не жалуюсь, – ответила Джесс, снова протянув ему губы для поцелуя.

Звук выстрелов из телевизора заставил Джесс подпрыгнуть, и они оба рассмеялись. Руфус убавил громкость.

– Вот я и посмотрела фильм, – сказала Джесс, положив руки на плечи Руфуса.

Он взял ее лицо в ладони и осыпал нежными поцелуями.

– Я бы предпочел смотреть лишь на тебя, – улыбнулся он.

– А как же предвкушение?

– Оно утратило свою притягательную силу. Я устал ждать, словно до полуночи осталось не несколько часов, а дни или даже недели.

Джесс притянула его к себе. Их взгляды встретились.

У Руфуса от восторга перехватило дыхание. Джесс была красива какой‑то неземной, волшебной красотой, напоминая ему сказочную фею. Он придвинулся ближе, осторожно провел кончиками пальцев по ее лицу, шее, задержавшись на пульсирующей жилке у ключицы, а затем прижался губами к ее чувственному рту. Джесс замерла. Руфус приник к ней в бесконечном поцелуе, от которого замирало сердце и останавливалось дыхание. Его губы были мягкими, а поцелуй на удивление нежным. Против воли Джесс приподняла подбородок, словно просила о большем. Руфус улыбнулся, не отрываясь от сладких губ Джесс с привкусом шоколада и вина. Вожделение заклокотало в нем, как вулкан. Его ладонь скользнула вниз по ее спине, рука обняла тонкую талию. Он слегка прикусил ее полную нижнюю губу, вызвав у Джесс слабый вздох удивления. Он отстранился, чтобы получше рассмотреть ее. Глаза Джесс были закрыты, щеки раскраснелись, губы приоткрылись, когда она попыталась отдышаться. Она выглядела очень сексуально. Однако Руфусу хотелось не смотреть на нее, а целовать снова и снова.

Как ей удалось так быстро околдовать его? Они знакомы всего несколько дней и скоро снова расстанутся, таков уговор. Руфус почувствовал укол сожаления. Но это его выбор, а скорее долг. Он решил не заводить ни отношений, ни семьи, потому что знал, что не сможет поставить потребности близких выше собственных. Джесс не поверила ему, когда он обвинил себя в том, что родителям пришлось уехать из Аптон‑Мэнор. И он превратил семейный особняк в место проведения роскошных вечеринок и фотосессий для Instagram, хотя из благих намерений.

Она настаивала, что он ни в чем не виноват. Говорить легко. Но она не видела разочарования на лице его отца, когда тот узнал, что после выписки из больницы он не сможет вернуться домой.

– Руфус? – услышал он голос Джесс. – Ты в порядке? Вернись на землю.

– Я здесь, – ответил он. – Я здесь, с тобой. – Он подчеркивал каждое слово поцелуем. – Сколько бы времени у нас ни было.

«Сколько бы времени у нас ни было».

Почему от этих слов ее бросило в дрожь? Может быть, дело не в словах, а в том, что Руфус стянул с нее свитер и продолжил ласкать ее шею, плечи и грудь, не прерывая поцелуя.

Его дыхание стало тяжелым и прерывистым.

– В постель? – хрипло спросил он.

– Да, в постель, – шепнула она в ответ.

Глава 8

– Напомни мне еще раз, почему мы ждали этого три дня? – спросил Руфус, смежив веки, которые были такими же тяжелыми, как и его конечности.

Джесс, лежавшая рядом, все еще пыталась отдышаться. Он притянул ее ближе, обняв за талию.

– Потому что мы идиоты, – ответила она, поворачиваясь к нему и целуя его в грудь, прежде чем положить голову ему на плечо. – Просто чтобы ты знал, я не собираюсь ждать три дня второго раунда.

Она зевнула, а Руфус напрягся. Через три дня снег, вероятно, растает и исчезнет вместе с ней. Но в данный момент не стоит об этом думать. Джесс в его постели, а на дорогах еще минимум полметра снега. Он станет сокрушаться о том, как мало времени у них было, когда все это закончится.

Джесс потянулась за телефоном в кармане джинсов, валявшихся на полу. Руфус повернулся и обнял ее, плотнее натянув одеяла, чтобы защититься от холодного воздуха.

– Уже за полночь, – сказала она, положив телефон на прикроватный столик и поворачиваясь в его объятиях. – С Рождеством.

– С Рождеством, – пробормотал он, снова целуя ее. – Это самое лучшее Рождество в моей жизни.

– Хотелось бы на это надеяться, – промурлыкала она, прижимаясь к нему.

Руфус проснулся от холода. Ледяной кончик носа Джесс уткнулся в его грудь. Он подхватил с пола пару одеял и накрыл им Джесс, высвобождаясь из‑под ее руки, а в другое завернулся сам, пока шел разжечь огонь в камине. Они были так увлечены друг другом, что напрочь забыли подложить побольше поленьев в камин, и теперь расплачивались за это. Он поворошил едва тлеющие угли и добавил немного растопки, ожидая, пока пламя лизнет газетные комки, прежде чем положить несколько поленьев.

Руфус посмотрел в сторону кровати, где все еще крепко спала Джесс, и улыбнулся. Он сожалел, что не узнал ее раньше. Ежась от холода, он быстро натянул одежду, подозревая, что и в большом зале внизу его ожидает Арктика, если огонь в камине погас. Он осторожно приоткрыл дверь, не желая будить Джесс, накинул поверх одежды одеяло и пошел вниз.

* * *

– Симпатичная накидка, – отметила Джесс, и Руфус, вздрогнув, повернулся к ней.

Она поняла, что напугала его. Интересно, о чем он так глубоко задумался, что не услышал ее шагов. Она обняла его за талию под одеялом и прижалась щекой к его груди, надеясь, что это не покажется ему странным.

С наступлением утра порой наступал момент неловкости, если у партнеров возникали сомнения. Но ни у нее, ни у Руфуса не было пути к отступлению.

Он повернулся и широко распахнул одеяло, чтобы прижать ее к себе, а потом наклонился и коснулся губами ее губ.

– Доброе утро, – пробормотал он ей в губы. – Я собирался угостить тебя кофе.

– Тогда мне следовало бы остаться в постели. Но я замерзла и пошла искать того, кто мог бы меня согреть, – улыбнулась она.

– Ну и как? – спросил Руфус, чмокнув ее в щеку.

– Я нашла высокого, симпатичного парня в накидке… – ответила она, устремив взгляд на его губы. – И мне интересно, готов ли он к этому.

– Он планировал сначала приготовить тебе завтрак, так что придется решить, каковы твои приоритеты.

– Секс, еда или кофе? Ты действительно хочешь, чтобы я сделала выбор?

– У тебя есть еще примерно три секунды на это, – ответил он, и его голос дрогнул, когда ее рука скользнула за пояс его брюк, – прежде чем кофе и завтрак будут исключены из меню.

Она вскинула руки вверх и произнесла елейным голоском:

– Накорми меня. Напои кофе. Отведи в постель. Именно в таком порядке.

Он сунул ей тарелку с тостами.

– Ешь быстрее.

– Ты расторопен. Мне это нравится, – сказала она, присев на скамью поближе к горячей духовке.

– Мы уже должны начать готовить? – спросила она, взглянув на настенные часы и пытаясь вспомнить, сколько времени, по словам Руфуса, потребуется на приготовление индейки.

– Птица уже в духовке, – ответил он, – и будет готовиться несколько часов. Так что пока нам нечего делать.

– Отлично, – промолвила Джесс, прикончив тост. – Я планировала провести еще пару часиков в постели. Ты идешь?

Когда Джесс снова проснулась поздним утром, в доме пахло Рождеством. Она не была уверена, что восхищает ее сильнее – запах нарядной елки или треск сосновых поленьев в камине, аромат жареной индейки или Руфус рядом с ней. Или все вместе. Если бы Руфус мог разлить этот аромат по бутылкам и выставить на продажу – все его финансовые проблемы были бы решены.

Она приподнялась на локте и посмотрела на Руфуса, все еще крепко спящего рядом с ней. Как она оказалась здесь? Она знала ответ на этот вопрос – выдержка подвела. Но перед таким горячим парнем невозможно устоять. Кроме того, он такой искренний и настоящий, и им так хорошо вместе. А ведь именно такой ситуации она избегала всю свою сознательную жизнь.

Джесс могла бы сказать себе, что просто уедет, как только сойдет снег, но рано или поздно ей придется признать тот факт, что она почувствовала нечто большее…

– Ты же знаешь, как жутко просыпаться и обнаруживать, что кто‑то наблюдает за тобой.

Она улыбнулась, пока Руфус протирал сонные глаза, а затем наклонился для поцелуя, и их губы снова слились в страстном поцелуе.

– Я должен разделать индейку, – наконец сказал Руфус, прерывая поцелуй.

Хорошо, что это их сказочное приключение ненадолго, потому что в реальном мире от него было бы очень трудно уйти.

– Я заскочу в душ, а потом приду помогать, – сказала Джесс, закутываясь в одно из одеял.

– Спасибо, но я думаю, что у меня будет достаточно дел и без того, чтобы исправлять твои ляпы. Ты мастерица ронять еду на пол, – ухмыльнулся Руфус.

Она бросила подушку ему в голову.

– Ну ты злопамятен! Всего один раз я уронила сладкие пирожки. – Она рассмеялась, когда подушка упала обратно на кровать рядом с ней.

Руфус послал ей воздушный поцелуй и исчез за дверью.

Полчаса спустя она появилась на кухне, с трудом вытащив себя из горячего душа. Джесс натянула несколько свитеров, чтобы не замерзнуть, а затем на всякий случай добавила шарф.

– А ты разрумянилась, – заметил Руфус, срывая поцелуй, прежде чем вернуться к дымящимся на плите кастрюлям.

– Здесь уютно и тепло, – сказала она, разматывая шарф и усаживаясь на табурет. – Ты уверен, что я ничем не могу помочь?

– Уверен, – ответил он, быстро проверив картофель, а затем подошел к столу с чашками кофе для них обоих. – Счастливого Рождества, – пробормотал он, заправив ей прядку волос за ухо и запечатлев на ее губах долгий поцелуй.

Она застонала, задаваясь вопросом, не могли бы они пропустить ужин и вместо этого провести вечер в постели. Вот только она уже дважды чувствовала, как у нее в кармане жужжит телефон, и догадывалась, что это Лара пристает к ней из‑за фотографий, которые они ей обещали.

– Тогда я сделаю несколько снимков, – сказала она.

Руфус вытащил нож и принялся резать морковь. Когда она нажала кнопку на камере, свет мигнул, и она увидела обеспокоенное выражение лица Руфуса.

– Не волнуйся, – сказала она, хотя не совсем понимала, почему он так напрягся из‑за отключения электричества.

Этому дому более четырехсот лет. Он немало повидал на своем веку. Она была уверена, что они справятся, если на какое‑то время отключится электричество.

– Это может быть забавно, – заметила она. – Я имею в виду отключение электричества. Свечи. Огонь в камине. Из развлечений только ты и я…

– Никаких телефонов. Никакого отопления. Никакой возможности связаться с внешним миром в чрезвычайной ситуации… – хмуро продолжил он.

– У нас нет причин предполагать, что произойдет чрезвычайная ситуация, – возразила Джесс.

– Да, но чрезвычайные ситуации, как правило, не объявляют о себе заранее, – парировал он. – Они просто подкрадываются, и твоя жизнь внезапно меняется, а ты не знаешь, как это произошло.

Джесс на мгновение задумалась.

– Как сердечный приступ твоего отца.

Он бросил хмурый взгляд в ее сторону.

– Сердечный приступ отца не имеет к этому никакого отношения.

– Как скажешь, – миролюбиво закончила она.

Джесс протянула руку и стащила морковный брусочек.

– Как насчет того, чтобы не беспокоиться о том, чего еще не случилось? Я знаю, что ты уже приготовил все, что мог. Я доверяю тебе.

Она увидела, как у него на скулах заходили желваки, и запечатлела там поцелуй, потянувшись при этом еще за одной морковкой.

Он игриво похлопал ее по тыльной стороне руки. Его настроение изменилось. Он явно немного расслабился.

– Если ты будешь поедать морковь с такой скоростью, на ужин ничего не останется.

Она фыркнула, стащив еще один брусочек.

– Что я могу сказать? Ты меня измотал. Мне нужно заправиться.

Он улыбнулся, и она облегченно выдохнула.

– Не стоит грузить друг друга проблемами в Рождество.

– Я не уверен, что подписчики Лары будут в восторге от фоток, где я чищу морковь.

– Ты выглядишь сексуально с ножом для чистки, – заметила она, сделав еще пару снимков.

– Что, вот так? – спросил он, держа особенно большую морковку таким образом, что это граничило с непристойностью.

Джесс расхохоталась.

– Я определенно не отправлю это Ларе, – сказала она, показывая ему фотографии.

Он тоже засмеялся, и Джесс почувствовала облегчение. Но тут ее телефон зазвонил, и на экране появилось имя мамы.

– Я должна ответить, – сказала она, отступая на шаг.

Джесс прошла через дверь в большой зал.

– Привет, мам! Счастливого Рождества.

– Счастливого Рождества, – ответила ее мама, явно пытаясь придать своему голосу нотки радости, но Джесс слышала, как фальшиво это звучит.

– Вы с папой хорошо провели утро? – спросила она.

– О, ты знаешь…

И она действительно… знала. И это разбило ей сердце.

– Мам, ты?.. – Она глубоко вздохнула, вспомнив, сколько раз она пыталась задать матери этот вопрос. – Ты счастлива?

Молчание мамы было красноречивее всяких слов.

– Я беспокоюсь о тебе, – продолжала Джесс. – Я правда хочу, чтобы ты была счастлива. И папа тоже. Но я не думаю, что вы счастливы вместе с тех пор, как мы потеряли Шарлотту. Мне жаль, но сегодня Рождество, и я просто не могу смириться с мыслью, что вы не расстаетесь только ради меня, и… не делайте этого. Пожалуйста.

– Джесс, мы с твоим папой очень тебя любим.

– Я знаю! Но вы, кажется, больше не любите друг друга. И может быть, нам всем следует пойти на консультацию к семейному психологу. Я не знаю. Я просто знаю, что‑то должно измениться. – Только сейчас, вдали от семьи, Джесс поняла, так больше продолжаться не может. Она не смогла бы пережить еще одно Рождество со всем этим недосказанным.

Она поговорила с мамой еще несколько минут, заверила ее, что в Аптоне все в порядке, а местные метеорологи предсказывают оттепель через пару дней. Ей даже удалось перекинуться парой слов с отцом, прежде чем комок в горле стал слишком большим, и она извинилась и повесила трубку, пообещав, что они поговорят, когда она вернется домой. Она уселась на овечью шкуру перед каминами и смотрела на огонь, размышляя, как ее семья дошла до такого. Джесс задавалась вопросом, не выдумала ли она те детские воспоминания о смеющихся, счастливых родителях, шумных рождественских утрах, когда они с Шарлоттой разрывали яркие упаковки, стремясь поскорее добраться до подарков. Нет. Воспоминания реальные, и она обязана этим Шарлотте. Ей необходимо хранить их, чтобы бороться с бездной отчаяния, в которую ее грозили втянуть родители. В которую они втянули друг друга. Она просто хотела бы сделать их счастливее, отменить годы, которые они провели, не разговаривая о том, что на самом деле чувствовали, и вместо этого были несчастными. Она никогда не собиралась жить так, как жили ее родители. И если это означало уйти от такого мужчины, как Руфус, то именно это ей придется сделать.

– Эй! – раздался голос позади нее.

Джесс подняла глаза и увидела наблюдающего за ней Руфуса.

– С тобой все в порядке? – спросил он, подходя и усаживаясь рядом. Он притянул ее к себе и крепко обнял.

Джесс кивнула, пока еще не решаясь заговорить, и Руфус прижался губами к ее волосам.

– Мне жаль, что тебе грустно, – мягко сказал он. – Особенно сегодня. Могу ли я чем‑нибудь помочь?

– Это, – тихо сказала Джесс, – это хорошо. Это помогает.

Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Она уйдет отсюда, когда сойдет снег. Это был единственный способ защитить себя от повторения ошибок родителей. Но сейчас она здесь. И Руфус тоже, и они оба знают, как им хорошо вместе. Она напитается этим чувством сполна.

– М‑м‑м, – пробормотала она. – Я чувствую запах жареной картошки?

– А я‑то наивно предполагал, что это мое тело заставляет тебя чувствовать себя лучше. Оказывается, ты здесь только ради еды.

– В свою защиту, – сказала она, открывая глаза и поворачивая голову так, чтобы видеть его лицо, – могу только заявить, что еда потрясающе вкусная.

Он ухмыльнулся:

– А остальное?

– Пока удовлетворительно, – лукаво улыбнулась она.

И в следующий миг оказалась распятой на коврике. Мех щекотал ей шею, а Руфус угрожающе навис над ней.

– Удовлетворительно, говоришь, – повторил он с невозмутимым лицом, опускаясь на локти и прижимаясь к ней своим большим горячим телом. От такой близости у Джесс перехватило дыхание. – Похоже, мне нужно больше практики, – заметил он, касаясь губами ее виска, уха, подбородка.

– У тебя картошка сгорит, – съязвила она, закусив губу, чтобы подавить смех.

В этот момент он накрыл губами ее рот, и Джесс забыла обо всем на свете.

– Он хрустящий и румяный, – убежденно заявила Джесс.

– Ты говоришь румяный, а по мне, так подгоревший, – возразил Руфус.

Она вывалила картофель на сервировочное блюдо и сделала несколько снимков для Лары.

– Как думаешь, ты достаточно наготовил? – поинтересовалась Джесс, иронически выгнув бровь и обозревая ломящийся от яств стол.

– Я не знаю, как готовить на двоих. Но ты не переживай. В морозилке много места. Ты закончила снимать? Как ты думаешь, мы можем съесть что‑нибудь из этого изобилия, пока все еще горячее?

– Я почти закончила, – ответила она, добавляя соус в две тарелки с едой, которые она поставила со столовым серебром и бокалами на стол перед кухонным окном, чтобы воспользоваться естественным освещением.

И как только фотосессия была закончена, Руфус выхватил пару горячих тарелок из плиты и отнес их в столовую, где царил полумрак, весьма подходящий для рождественского ужина на двоих. Джесс скользнула на сиденье рядом с Руфусом и потянулась за бутылкой вина, налив им обоим щедрую порцию восхитительного бургундского, которое они открыли накануне вечером.

– Ты чувствуешь себя лучше? – спросил он, когда она принялась за жареную индейку.

– Да, гораздо лучше, спасибо. Я не ожидала, что сегодня мне будет грустно. Я думала, что чувствую себя так, потому что была вынуждена проводить праздник с родителями.

– Но, как оказалось, тебе все равно стало грустно. – Он взял ее руку и тихонько сжал. – И это нормально. Ты скучаешь по своей сестре. И по той семье, что была у вас раньше.

– Да. Я думаю, ты прав. Так же как и ты, – ответила она и ждала, что он станет это отрицать.

Но вместо этого он так нахмурился, что между бровями залегла складка.

– Да. Как и я, – согласился он. – У нас это общее. Жизни, которые могли бы стать проще, если бы существовала машина времени.

– Я не уверена, что машина времени когда‑либо что‑то упрощала. Но я хотела бы вернуть Шарлотту. В противном случае мне нужно найти способ быть счастливой без нее. Я не могу вечно прятаться от проблем в своей семье.

Он снова сжал ее руку, и у нее потеплело на сердце от этой невысказанной поддержки. Однако в следующем году Руфуса рядом не будет. Нет, с этим ей придется разобраться самой.

Она вынула руку из его ладоней, возвращаясь в настоящее.

– Давай поедим. Было бы преступлением позволить такой еде остыть.

За ужином они болтали о всякой всячине, и Джесс почувствовала, как исчезает печаль. Она встретит Рождество так же, как они с Шарлоттой, когда были детьми. И радость от праздника будет ее подарком самой себе в этом году.

Она улыбнулась, потянулась за шутихой и протянула ее Руфусу.

– Мы кое‑что упустили, – хитро прищурилась она.

– Что ты задумала? – спросил он.

– Я хочу видеть тебя в дурацкой рождественской шляпе, – ответила она, потрясая перед ним шутихой.

– Вот еще! Я носил твою шапку с помпоном несколько часов. Разве этого недостаточно?

– Нет. Тогда моя шапочка спасла тебе жизнь, а эта шляпа для веселья. – Она притворно надула губы. – Ты же не хочешь испортить мне Рождество?

Руфус махнул рукой:

– Ладно, давай.

Джесс встала и наклонилась, чтобы надеть бумажный колпак‑шутиху на голову Руфуса. В этот момент пара мускулистых рук обхватила ее за талию и усадила к себе на колени.

Она пожала плечами, пытаясь подавить улыбку.

– Честная сделка, – признала она.

Надвинув шляпу ему на затылок, Джесс сцепила руки у него за шеей и откинулась назад, чтобы лучше его рассмотреть.

– Очень празднично. – Она рассмеялась, увидев, как он нахмурился, и вытащила телефон, чтобы сделать селфи.

– Ты дуешься на камеру? – спросила она.

– Нет. Только для тебя, – ответил он, выдавив улыбку.

– Что вызвало этот внезапный взрыв праздничного веселья?

Она пожала плечами и не могла не заметить, что глаза Руфуса опустились к ее декольте. Отлично. Такие взгляды идеально подходят для ее планов на остаток дня.

– О, ничего, – игриво ответила она. – Просто подумала кое о чем. Решаю несколько вопросов.

Его брови на мгновение сошлись вместе.

– Хорошие решения?

– Очень, – подтвердила она, прижимаясь к нему. – Я решила больше не грустить на Рождество.

– Прекрасно, – одобрил Руфус, обхватив ее за упругие ягодицы и крепко прижимая к себе.

– Дай мне знать, если я могу внести в это свою лепту.

Она улыбнулась и приблизила свои губы к его.

– О, у меня есть пара идей, – промурлыкала она между поцелуями.

– Что ж, с Рождеством меня, – выдохнул Руфус.

Глава 9

Джесс проснулась от звука падающих капель и поняла, что ей придется выбраться из тепла одеял и объятий мужчины, крепко спящего рядом с ней. Она медленно отодвинулась от Руфуса, распутала их ноги и осторожно вытянула пряди волос из‑под его головы. Он тихо застонал, когда она выскользнула из простыней, но Джесс натянула одеяло повыше, и он снова заснул.

Она стояла и смотрела на него, не в силах понять, почему испытывает такое глубокое сожаление. Это не первая кровать, из которой она выскользнула перед рассветом, оставив партнера спящим. Она подхватила одеяло с изножья кровати и завернулась в него, направляясь в ванную.

Когда она вернулась, Руфус спал. И все еще слышалось то самое кап‑кап‑кап, из‑за которого она так и не смогла снова заснуть.

Кап.

Она развернулась в поиске источника звука. Кап.

Она снова повернулась. Вот опять. Нет смысла возвращаться в постель, пока она не выяснит, откуда исходит звук, и не убедит себя, что потолок не обрушится на них обоих.

Кап.

Похоже, звук доносился из‑за окна. Джесс прошла в ту сторону комнаты, проверяя пол на предмет луж и потолок на предмет подозрительного вида влажных пятен, но ничего не обнаружила.

Кап.

Джесс раздвинула шторы и наблюдала, как одинокая капля скатилась по сосульке, свисавшей с карниза снаружи, и упала на подоконник.

Кап.

Вот и все. Это оттепель. Снег отступал.

Наступал час расставания с Руфусом.

Она устроилась на подоконнике, плотнее закуталась в одеяло и следила за медленным продвижением каждой капли тающего льда от сосульки к выступу внизу. Она посмотрела на подъездную дорогу и аллею. Все выглядело так же, как и вчера, но она знала, что это обманчиво. Температура поднялась, вероятно, на градус или два, и этого едва заметного изменения было достаточно, чтобы растопить близость, которая возникла между ней и Руфусом за те четыре дня, что они пробыли здесь.

Она вздрогнула от неожиданности, когда занавеска позади нее отдернулась, и она увидела Руфуса. Он рассеянно смотрел в окно, запустив пальцы в шевелюру, а его дыхание затуманивало стекло.

– Оттепель, – пробормотал он. – Скоро все растает.

Они молча смотрели на сосульки, с которых сползали блестящие капельки воды и ударялись о подоконник.

Кап‑кап‑кап.

Небо посветлело. Занимался новый день. Солнце выползло из‑за горизонта, рассыпав по небу причудливые розовые, красные и фиолетовые сполохи. Джесс не заметила, когда Руфус скользнул на подоконник рядом с ней, а его руки обвились вокруг ее талии и притянули ее к крепкой груди. К тому времени, когда солнце полностью взошло, ее пальцы на руках и ногах были ледяными, капель прекратилась, но ей не хотелось шевелиться.

– Как ты думаешь, скоро? – спросила она наконец.

– Расчистят дороги? – уточнил он.

Она кивнула, внезапно обнаружив, что ей трудно говорить.

– Думаю, завтра. Самое позднее – послезавтра.

– В таком случае нам нужно извлечь максимум пользы из нашего совместного пребывания здесь…

Она попыталась придать своему голосу легкость. Старалась, чтобы это звучало так, будто у них и в самом деле лишь короткая любовная интрижка. Приключение, о котором они забудут, покинув особняк.

Руфус поцеловал ее в макушку. И теперь она смотрела, как тает снег, не делая никаких попыток пошевелиться, и гадала, что же она наделала. Почему ее сердце ныло при мысли об этом прекрасном пейзаже за окном?

– Чем бы ты хотела сегодня заняться? – шепнул ей на ухо Руфус, лаская теплым дыханием.

Джесс невольно прильнула к нему еще ближе. Непроизвольно ее руки сжались вокруг его, соединив их вместе.

– Этим, – ответила она. – Задернуть шторы и притвориться, что солнце еще не взошло.

Она затаила дыхание, не зная, как отреагирует на это Руфус. В первый раз она открыто признала, что хочет продолжения. Он нашел ее руку под одеялом и поднес к губам.

– Ты замерзла, – хрипло сказал Руфус, вставая и протягивая руку, чтобы поднять ее. – Давай сначала позавтракаем, – предложил он с непроницаемым лицом. – Мы составим план действий, когда ты согреешься.

Джесс обхватила кружку руками и улыбнулась, когда Руфус подал ей авокадо и яйца пашот на тостах.

Она могла бы легко привыкнуть к такому.

Или… нет. Она обуздала свое воображение, и ее улыбка дрогнула. Существует миллион мест, где она могла бы получить авокадо на тостах. Для этого ей не нужен Руфус. Он ей ни для чего не нужен. Он лишь приятный дополнительный бонус к вкусному завтраку, вот и все. Ей приходилось постоянно напоминать себе об этом.

– Как обычно проходит твой День подарков? – спросила она.

– Мама с папой заставляли нас выходить на улицу, и эта привычка прижилась. Последние несколько лет мы катались на коньках на катке у церкви.

– Как здорово. Я бы с удовольствием покаталась на коньках. Я полагаю, у вас есть где‑нибудь поблизости замерзшее озеро?

Он сначала нахмурился, а затем озорно усмехнулся:

– Никакого замерзшего озера. Но оставь это мне. У меня есть идея.

Она улыбнулась его энтузиазму. Если это ее последний день здесь, то она не собирается проводить его в раздумьях. Они повеселятся на славу.

– Я скоро лопну, если ты будешь продолжать так меня кормить, – заметила она с сытой улыбкой, отодвинув тарелку с половиной ломтика тоста.

– Ну, у меня есть идея, если ты хочешь отработать завтрак, – ответил он.

Джесс ласково шлепнула его по руке.

– Что за грязные намеки, сэр?

– Это у тебя только одно на уме, детка, – возразил он улыбаясь. – Я не это имел в виду. Подожди здесь. Не выходи из кухни.

– О! Ты проявляешь инициативу. Мне это нравится.

Он наклонился и поцеловал ее в губы.

– Если ты хочешь, чтобы я держал себя в руках, перестань меня провоцировать. – С этими словами он вышел из кухни.

Джесс добавила в кружку горячего чая, гадая, что он задумал.

Вскоре Руфус вернулся с довольной улыбкой на лице. Руки он держал за спиной.

– Закрой глаза.

– Ни за что. Одному богу известно, что ты со мной сделаешь.

– Закрой глаза, или не получишь своего сюрприза.

Она зажмурилась и ждала, затаив дыхание. Джесс вздрогнула, когда почувствовала, как его пальцы коснулись ее ноги, но он успокоил ее:

– Доверься мне.

А как она могла поступить иначе после всего, что они здесь пережили?

Она ощутила, как ее ногу засунули в жесткий ботинок. Джесс резко открыла глаза и увидела, как Руфус пытается втиснуть ее ногу в неоново‑розовые роликовые коньки.

– О боже… это твои?

– Моей сестры, – ответил Руфус. – Мои вот. – Он указал за спину, где на кафельном полу стояла пара черных коньков с ярко‑зелеными шнурками.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты умеешь ими пользоваться, – взволнованно выдохнула она.

– Я знаю, что делаю, – сказал он, затягивая шнурки на ее лодыжке. – А ты умеешь кататься?

– Нет. Никогда не пробовала, – честно призналась она.

Руфус хмыкнул и занялся вторым коньком.

– В таком случае нам предстоит интересное приключение.

Руфус оставил свои коньки на кухне и подтолкнул Джесс за бедра в большой зал. Он свернул ковры и придвинул мебель к стенам. Посередине зала образовалась приличных размеров площадка с рождественской елкой в центре. Ну чем не каток?

– О боже! – воскликнула Джесс, увидев это. – Руфус, это потрясающе. Не могу поверить, что ты устроил мне каток.

В груди у него потеплело от искреннего восторга в ее голосе. Вот если бы он мог провести остаток своей жизни, просто делая ее счастливой…

«Что за дерзкие мысли», – подумалось ему. Это больше не его дом. Теперь он здесь чужак, как и она. Он тряхнул головой, отгоняя невеселые мысли. Надо изобразить веселье.

Он развернул Джесс и поймал ее, когда она пошатнулась, и ее колени подогнулись, пока она пыталась поймать равновесие.

Руфус ухмыльнулся.

– Готова попробовать сама? – спросил он.

Джесс придала лицу решительное выражение.

– Зависит от обстоятельств. Ты готов к тому, что я буду нарезать круги вокруг тебя?

Он расхохотался.

– Давай. Покажи класс.

Она оттолкнулась от него и сначала неуверенно поехала в сторону камина. Но вскоре обрела равновесие и заскользила довольно уверенно. Он засунул руки в карманы джинсов, не сводя с нее глаз, когда она подкатилась к нему, а затем прижала его к столу, положив руки ему на бедра.

– Это просто потрясающе, – сказала она, подчеркивая каждое слово поцелуем.

Он положил руку ей на затылок, прижимая ее к себе, и приник к ее рту в долгом поцелуе. Руфус неторопливо исследовал ее рот, прервавшись только тогда, когда почувствовал, что она начинает ускользать от него. Джесс рассмеялась, когда он схватил ее за бедра и притянул обратно.

– Наверное, коньки не такая уж отличная идея, – пробормотал он с сомнением в голосе.

– Коньки были потрясающей идеей. А теперь давай наперегонки со мной.

– Будь по‑твоему. Сама напросилась. – Он надел коньки, наблюдая, как Джесс скользит по комнате, все меньше и меньше покачиваясь и чувствуя ноги и тело.

Крепко зашнуровав ботинки, он подкатился к ней и взял ее за руку.

– Хочешь устроить гонки?

Ее глаза заблестели.

– Я тебя сделаю, – уверенно заявила она.

– Проигравший моет посуду! – крикнул он, скользя вокруг елки и чувствуя себя подростком. Он не был таким… бесшабашным целую вечность. По крайней мере, с тех пор, как его отец заболел. Часть его хотела сказать себе, что он снова прежний и снова в родном Аптоне. Но, оглянувшись на Джесс, он понял, что не совсем в этом уверен.

Он споткнулся, когда его конек зацепился за неровную половицу, но выпрямился и скользнул к Джесс. Неудивительно, что Джесс тоже иногла шаталась. Возможно, им было бы удобнее скользить по гладкой кухонной плитке. Но все это стоило того, чтобы услышать визг удовольствия Джесс, когда она врезалась в него, едва избежав более жесткой встречи с полом. Он приподнял ее лицо к своему, и ему понравилась улыбка на ее губах. Руфус не удержался и снова ее поцеловал.

– Мне нравится твоя нескоординированность, – поддразнил он, когда Джесс снова покачнулась, и рассмеялся, когда она пнула его по голени стопором на передней части своего конька.

– У меня отличная координация. Это пол местами неровный, – пробормотала она.

Какова бы ни была причина, Руфус был счастлив, если это означало, что она останется в его объятиях. Не то чтобы он нуждался в оправдании. Они обо всем договорились. Он мог целовать ее просто так.

– Ты знаешь какие‑нибудь трюки? – спросила она. – Держу пари, что знаешь. Я хочу научиться.

– Хм, делать трюки в первый раз на роликах на неровном полу, возможно, не лучший вариант, – ответил он.

– На этой неделе я натворила много такого, что было не самой лучшей идеей, прямо со счета сбилась, – парировала она. – А теперь покажи мне, или я просто придумаю сама.

Он тяжело вздохнул и покатился задом по комнате, его ноги скрещивались друг с другом, когда он развернулся.

– Я определенно могу это сделать, – заявила Джесс, когда он остановился перед ней.

Джесс оттолкнулась на сильных ногах, набирая скорость, и закружила по залу. Потом подняла одну ногу, попыталась крутануться на другой, но передний тормоз застрял в дыре от сучка в половице. Руфус рванулся, чтобы помочь, но еще до того, как начал двигаться, понял, что не успеет вовремя. Он вздрогнул, но не отвел взгляда, когда она попыталась остановить падение рукой. Ее вопль боли заглушил хруст, возможно сломанной кости. Он опустился на пол рядом с ней, когда она прижала запястье к груди. Джесс закусила нижнюю губу.

– О боже, ты думаешь, рука сломана? – спросила она, глядя на него широко раскрытыми от шока глазами. Ее лицо исказилось от боли.

Он понятия не имел. Но независимо от того, была ли на самом деле сломана кость, все, в чем он мог быть уверен прямо сейчас, так это в том, что ей было больно, и они снова оказались в ловушке. Снег еще не сошел, и нет возможности отвезти ее в больницу. И все из‑за того, что он хотел удивить ее катком, не подумав о возможных последствиях.

– Я не знаю, – мягко сказал он, обнимая ее за спину и выдыхая, когда она положила голову ему на плечо. – Я думаю, нужно приложить лед. Постарайся не шевелиться, пока мы не отвезем тебя к врачу.

Он помог ей сесть на один из диванов, придвинутых к стене, вздрогнув, когда она ахнула, опускаясь на диван. Руфус завернул ее в одеяло, а затем опустился на колени, чтобы расшнуровать ее ботинки, стянул их и отбросил в сторону, затем проделал то же самое со своими.

– Я вернусь через минуту, – сказал он и поспешил на кухню.

Там он открыл морозильную камеру в поисках пакета со льдом.

Это все его вина. Он так стремился произвести на нее впечатление, что создал смертельную ловушку в виде катка. И она в нее угодила без надежды на оперативную медицинскую помощь. Он обманывал себя, думая, что может запросто уйти от нее. Он знал, что хочет большего. Больше того, что между ними было последние несколько дней. И вот наступила расплата – напоминание о том, что он не может и не должен отвечать ни за кого, кроме себя. Когда он находится рядом с людьми, пытаясь заботиться о них, они страдают. Он почти уже решился предложить Джесс встречаться после того, как они уедут из особняка. И вот на тебе. Ему нужно установить дистанцию.

Наконец он нашел пакет со льдом, и, когда вытащил его из морозилки, свет на кухне мигнул и погас.

– Руфус? – позвала Джесс из холла. – Это ты сделал? – спросила она.

– Снова отключили электроэнергию! – крикнул он, взяв фонарик из кладовки, прежде чем вернуться.

Огонь в камине отбрасывал свет и тень на лицо Джесс, и он сел рядом, стараясь не задеть ее поврежденную руку.

– Вот, – сказал он, прикладывая пакет со льдом к ее запястью, которое выглядело подозрительно распухшим. – Это поможет. И вот это. – Он протянул ей пару обезболивающих таблеток и стакан воды. – Как ты себя чувствуешь?

– Болит, – призналась Джесс, стиснув зубы.

– Я позвоню в службу спасения. Посмотрим, есть ли шанс вызвать сюда скорую.

– Ты же сам сказал, что до завтра по этой дороге нельзя проехать.

– Но если рука сломана…

Она стиснула зубы.

– Значит, и завтра она все равно будет сломана. Я могу подождать.

– Но ты же старалась вызвать для меня скорую помощь, – напомнил ей Руфус.

– Это был совсем другой случай. Ты был почти без сознания, и я подумала, что ты можешь умереть. А я просто ушибла запястье.

Однако ее напряженная поза говорила о более серьезной травме.

– Сломала запястье, – поправил он.

– Хорошо, доктор. Как скажешь, – сказала Джесс дрожащим голосом. – Но не звони. Пожалуйста! Это может подождать, пока дорогу не расчистят.

Он не мог бороться с ней и настаивать. Это несправедливо – мучить человека, когда ему больно.

– Хорошо. Скажи мне, что тебе нужно.

– Обними меня, – попросила она.

Руфус выдохнул. Это он мог сделать. Он знал, что они должны закончить свой роман и разойтись. Но сейчас она нуждалась в нем. Он просто должен помнить, что это его вина. Джесс заслуживала кого‑то, кому можно было бы доверять. Того, кто принимает правильные решения. А не того, кто позволяет страдать, когда они оказались в затруднительном положении.

Он нежно обнял ее и притянул к себе. Она расслабилась и чмокнула его в щеку.

– Прости, – прошептал он ей в волосы.

Джесс непонимающе взглянула на него.

– За что ты извиняешься?

– Это была моя идея. Если бы я не…

– Все отлично. Я имею в виду, несмотря на травму, мне очень понравилось. Серьезно. Лучший рождественский подарок на свете.

Он вздохнул:

– Да, но, учитывая все обстоятельства, я не уверен, что это того стоило.

– Пострадавшая сторона – я, и считаю, что это того стоило, – решительно возразила Джесс. – И мне больно, так что тебе не разрешается спорить со мной.

Она подняла лицо для поцелуя, и он покорно прижался губами к ее губам, хотя в душе был уверен, что это абсолютно его вина.

Глава 10

Как же больно, черт побери! На минуту она пожалела, что не позволила Руфусу вызвать скорую помощь. Но она видела, что дорога по‑прежнему не расчищена. И теперь, когда подействовали обезболивающие и второй бокал красного вина, можно было терпеть.

Но Руфус почему‑то внезапно отдалился. Внешне он оставался заботливым и внимательным. Отнес в спальню, несмотря на ее протесты, что у нее травма руки, а не ноги. Помог надеть пижаму. Легонько коснулся распухшего запястья и поморщился, будто сам чувствовал ее боль. А потом улегся на спину, прислонился к изголовью кровати, широко раскинул ноги и уложил ее в образовавшийся просвет, а травмированную руку положил на подушку и заснул, обняв ее за талию. Она прижалась к нему, впитывая его тепло и прохладу дома, не сомкнув до утра глаз. Это их последняя ночь вместе. И она в его объятиях.

Она немного поерзала, устраиваясь удобнее, и почувствовала, как руки Руфуса сжались вокруг нее. Он не хотел отпускать ее, но ему все равно придется. Он уже начал это делать. И это было то, о чем они договорились с самого начала. Это было то, чего они оба хотели. Джесс знала, что именно так все и закончится. Она не верила, что начала думать, будто у чувств, которые они испытывали друг к другу, есть шанс за пределами этой заснеженной сказки.

Однако произошедшее вернуло ее с облаков на землю и доказало то, что она уже знала: все может развалиться в одно мгновение. Отношения, которые не смогли пережить несчастный случай на коньках, никогда не сложатся в реальном мире. Лучше было узнать это сейчас.

Солнце постепенно поднималось, через края занавесок пробивался осколок бледного света. Зазвонил будильник на телефоне, пора принимать обезболивающие. Слава богу, потому что запястье пульсировало от боли. Она потянулась за пакетом на прикроватном столике и нечаянно толкнула Руфуса локтем в живот.

Он резко выпрямился и задел ее запястье, пока его взгляд не сфокусировался, и он сконфуженно произнес:

– Джесс, мне так жаль. Ты в порядке?

– Все нормально, – ответила она, когда он взял у нее пакет и вытащил таблетки из блистерной упаковки, с которой она боролась. – Ты думаешь, дороги свободны? – спросила она.

Если между ними все закончилось, не было смысла оставаться здесь. Она знала, к чему это приведет. Внезапно она почувствовала благодарность за урок, который преподали ей родители. Торчать здесь – значит только усугублять ситуацию.

Она вскочила с кровати, проглотила болеутоляющее, запив его глотком воды, и подошла к окну, прижимая руку к груди. Отдернув занавески, Джесс вздрогнула от незнакомого вида. Огромные снежные сугробы растаяли, оставив их снеговиков застрявшими в море травы, напоминая о времени, когда их отношения только начинались. Что ж, сейчас нет смысла думать об этом. Солнце уже взошло. Вчерашний день закончился. Рождество закончилось. Пришло время вернуться к реальной жизни. И чем скорее, тем лучше.

– Снега больше нет, – сказала она, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него.

– Это здорово, – ответил он, вылезая из постели.

«Интересно, чему он так радуется», – подумалось ей.

– Я имел в виду, что мы сможем поехать к врачу, – быстро сказал он.

Видно, что‑то отразилось на ее лице.

– Конечно.

Она натянула джемпер, поморщившись, когда просунула руку в рукав, но отмахнулась от предложения Руфуса о помощи. Им потребовалось меньше часа, чтобы упаковать ее вещи, затем они заперли дверь, Руфус бросил ее сумку в багажник арендованного внедорожника, и они с хрустом пересекли подъездную дорожку. Поместье Аптон становилось все меньше в зеркале заднего вида, пока они не свернули на основную дорогу, и особняк окончательно исчез из вида.

Глава 11

– Тебе не обязательно оставаться.

Отделение неотложной помощи в больнице, куда Руфус привез Джесс, было переполнено пациентами, и сестра в приемной предупредила, что ждать придется долго.

– Я не оставлю тебя здесь одну, – возразил Руфус, нахмурившись.

Но она не могла этого позволить. Не могла притворяться, что между ними все по‑прежнему теперь, когда они уехали из Аптона.

– Я буду не одна. Я написала Ларе. Рейсы возобновились, и она будет здесь к полудню.

Он наблюдал за ней несколько долгих мгновений.

– Значит, я получил отставку?

Джесс думала, он обрадуется, а он злится.

– Все совсем не так. Мы договорились, что все закончится, как только мы уедем из Аптон‑Мэнор. Я знаю, ты хочешь, чтобы так и было. Поэтому нет никакой необходимости торчать здесь из какого‑то чувства… ну не знаю, долга, что ли.

Лицо Руфуса посуровело.

– Ты думаешь, я здесь из чувства долга?

– Разве нет? – спросила она, не уверенная, что хочет знать, каким будет его ответ.

– Я здесь, потому что хочу убедиться, что с тобой все в порядке. То, что между нами все кончено, не значит, что мне все равно.

Джесс фыркнула. Она не понимала, почему он все так усложняет.

– Серьезно, Руфус. Мне предстоит долгое ожидание. Мне больно, и я просто хочу надеть наушники и отключиться, пока врач меня не примет. Я хочу, чтобы ты ушел. Пожалуйста! – У нее не было сил. Ее тело не способно справиться с ее разбитым сердцем так же, как с больным запястьем. Ей нужно притвориться, что она ничего этого не чувствует, но она не могла этого сделать, пока он сидит рядом с ней.

– Мы расстаемся в отделении неотложной помощи больницы? – спросил он.

Его слова привлекли ее внимание.

– Расстаемся? Мы не были парой. Мы никогда этого не хотели. Это то, о чем мы договорились. – Вот почему ей нужно было, чтобы он ушел. Она едва могла сейчас ясно мыслить, не говоря уже о том, чтобы объяснить, что она чувствует.

– Я знаю, но… Я просто не думал, что мы расстанемся в больничном покое. – Он пристально на нее посмотрел. – Могу я хотя бы позвонить тебе и узнать, все ли с тобой в порядке? – Он выдержал ее взгляд, и она первой отвела глаза.

У Джесс разрывалось сердце. И обезболивающие здесь бессильны. Ей нужно было, чтобы он ушел, пока она не передумала, не попросила его остаться и не совершила роковую ошибку.

– Да, хорошо. Ты можешь позвонить. Но сейчас, Руфус, пожалуйста, уходи.

Лара ворвалась в приемный покой три часа спустя и заключила Джесс в крепкие объятия, ослабив хватку только тогда, когда Джесс взвизгнула и напомнила ей о, скорее всего, сломанном запястье.

– Глупая девчонка, как это случилось? – спросила Лара. – Я не волновалась, когда фотографии прекратились, потому что предположила, что ты получаешь максимум удовольствия от того, что спишь с Руфусом. Кстати, где он? – Она оглядела приемную, как будто ожидала, что он выскочит из‑за ряда стульев или что‑то в этом роде.

– О, я попросила его уйти.

Лара уставилась на нее, широко раскрыв глаза.

– И он действительно уехал?

– Да! Я не оставила ему выбора.

– Хм, это почему же? – спросила Лара, все еще глядя на подругу так, словно та лишилась рассудка. – Серьезно. Я что‑то упускаю? Я обманывалась, думая, что вы, ребята, вместе?

Джесс вздохнула, откидываясь на спинку хлипкого стула. Как долго она уже здесь? Сколько времени прошло с тех пор, как Руфус ушел? С тех пор, как она оттолкнула его?

– Ничего не было, – солгала она. – Просто коротали время, пока не сойдет снег.

Лара скрестила руки на груди и пристально посмотрела на подругу.

– Ты знаешь, что со мной этот фокус не пройдет. Не умеешь ты врать, даже когда в лучшей форме. А сейчас ты совсем не в форме. Как рука?

– Чертовски больно, раз уж ты наконец удосужилась спросить, – сказала Джесс, пытаясь выдавить улыбку.

– Мне очень жаль. Не будем обсуждать Руфуса, если ты не готова. Но мы можем вернуться к этой теме в любое время.

Джесс кивнула:

– Отлично, давай сойдемся на «никогда», хорошо?

– Знаешь, наш план сработал, – сменила тему Лара. – Празднование помолвок в Аптон‑Мэнор расписано на год вперед. Кроме того, у меня есть друг, который занимается поиском локаций для киносъемок. Я расскажу тебе подробности позже. Мои подписчики полюбили тебя, как всегда. И Руфуса тоже. Вы прекрасно смотрелись вместе. Это была…сказка.

– Вот именно. Рождественская сказка, далекая от реальности, – мрачно заметила Джесс. – Это было весело, но все кончено, и я не готова это обсуждать.

– Хорошо, – согласилась Лара, притягивая Джесс ближе, обнимая ее за плечи и крепко целуя в макушку.

– Так что же там с врачами? Когда они начнут тебя лечить?!

Глава 12

Руфус в тысячный раз за это утро взглянул на свой телефон. Он отключил уведомления в Instagram, потому что просто не мог за ними уследить. Джесс была права: Лара сотворила чудо. Но пока ему было невыносимо видеть Джесс на его ленте, не говоря уже о том, чтобы ставить лайки, комментировать и делиться. Его засыпали вопросами в комментариях: что между ними происходит, а он не знал, что ответить. Вернее, знал, но не желал себе признаться. Их роман закончен, растаял вместе со снегом. Именно так, как они договорились. Но проблема в том, что он хотел… он хотел ее. Хотя не мог привести ни одного довода, что Джесс с ним будет лучше.

И вот он дома, в кругу семьи, пытается ответить на вопросы о том, как провел Рождество, избегая подробностей. Внутри зияет пустота и белый свет не мил, с тех пор как Джесс практически выгнала его из больницы. Нужно взять трубку и позвонить ей. Просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Но он не нужен Джесс. Так почему же не может перестать думать о ней?

– Телефон, за которым следят, никогда не звонит, милый, – заметила его мама. Она с беспокойством и любопытством наблюдала за сыном с той минуты, когда он позвонил и попросил забрать его из больницы, вкратце обрисовав ситуацию. – Ты знаешь, что можешь со мной поделиться, не так ли? – мягко произнесла она.

– О чем ты? – Прикинуться дурачком – его единственное оружие, хотя это ничто против арсенала его матери.

– О том, почему ты застрял здесь такой мрачный, вместо того, чтобы быть там, где сейчас Джесс.

– Ничего не случилось, мама. Я уже говорил, мы провели вместе несколько дней и разбежались. Каждый вернулся в свою привычную жизнь. Это то, чего мы оба хотели.

– Не хочу вмешиваться…

– Ты уже вмешалась, мама.

– Но, дорогой, ты не похож на человека, у которого есть то, что он хочет.

Он скрестил руки на груди. Нет смысла заводить этот разговор. Это ничего не изменит.

– Даже если бы я хотел…

– Это так и есть.

– Но мы не всегда получаем то, что хотим. Какой смысл говорить, что я хочу увидеть ее снова, потому что думаю, что влюбился в нее и хочу идти с ней по жизни вместе? Некоторые просто не предназначены для этого. Не следует, чтобы другие люди полагались на них.

Его мама задумчиво сдвинула брови.

– У меня такое чувство, что мы говорим сейчас не только о Джесс?

– Так и есть, – фыркнул Руфус. – Это моя вина, что вам с папой пришлось уехать из Аптона. Моя вина, что он получил инфаркт.

Она усмехнулась:

– Его сердце уже было больным. У меня есть заключение кардиолога на этот счет. Но ты прав, все случилось из‑за его попытки спасти Аптон‑Мэнор в одиночку. Отец взял на себя ответственность за семью, не принимая помощи. Не поговорив со мной. Не желая идти на компромисс. Потому что я бы с радостью уехала задолго до того, как мы это сделали, если бы знала, как все плохо обернется. Не повторяй его ошибок, пожалуйста, Руфус. Почему бы вам не попробовать решить вопрос ваших взаимоотношений сообща? Что тебя останавливает?

Джесс пролистала телегид и отбросила в сторону. Ничего интересного, ничего, что могло бы вывести ее из состояния меланхолии. Первоначальное возбуждение от возвращения домой прошло. Лара предложила отвезти ее в квартиру в Оксфорде, но ей хотелось закончить разговор, который она начала со своей мамой на Рождество. И все прошло лучше, чем она думала. Она предложила сходить на прием к семейному психологу, и родители обещали подумать.

Джесс проверила свою электронную почту и нашла официальное предложение о работе, которое ей сделали на конференции. Если она его примет, то будет работать в получасе езды от поместья Аптон. Можно было бы попробовать снова встретиться с Руфусом. Нет никаких препятствий, кроме страха, что однажды, без предупреждения, жизнь преподнесет неприятный сюрприз, и все вернется на круги своя.

Послышалось легкое покашливание. Она подняла глаза и увидела стоящую в дверном проеме маму, в пальто и с сумочкой на плече.

– Не возражаешь, если мы отлучимся на часок?

– Конечно. Сломанное запястье не смертельно, мам. Куда вы собрались?

Ее отец появился позади мамы, и они обменялись взглядом, которого Джесс никогда не видела раньше.

– Мы договорились о консультации семейного психолога. Не знаем, поможет ли это…

Джесс вскочила с дивана и заключила маму в объятия.

– Спасибо, – пробормотала она в шею маме. – Я так счастлива за вас. И я очень, очень надеюсь, что это поможет и вам стать счастливыми.

Ее мама неловко улыбнулась.

– Ну, – сказала она, – мы тоже желаем тебе счастья.

Значит, Джесс тоже может выбрать борьбу, а не прятаться из страха неудачи. У нее остался только один вопрос: как быстрее всего добраться до Йоркшира, если функционирует лишь одна рука? Отвезет ли ее Лара за триста километров на север всего через два дня после того, как она проделала то же самое путешествие в обратном направлении? Но захочет ли Руфус с ней говорить? Конечно, он выглядел обиженным, когда она вынудила его уйти, но она поступила так, потому что почувствовала, как он отстраняется. Так… что? Она сожгла мосты, вместо того чтобы вести взрослый разговор о своих чувствах? Может быть, она в большей степени дочь своих родителей, чем думает? Но у нее есть выбор, она хочет попробовать быть с Руфусом.

Она рылась в диванных подушках в поисках телефона, чтобы позвонить Ларе, когда услышала, как ее мама разговаривает с кем‑то на подъездной дорожке. Вероятно, курьер доставил заказ. Она продолжала искать свой телефон, когла услышала:

– Джесс…

Она развернулась и застыла, увидев на пороге Руфуса.

– Что ты здесь делаешь? – растерянно спросила она.

Это явь или сон?

– Скажи что‑нибудь, Руфус. Я тут схожу с ума, мне все мерещится. Я что‑то забыла в Аптон‑Мэнор?

– Я… Я не знаю, что со мной, но я не мог больше ждать ни минуты, чтобы увидеть тебя. Ничего, что я приехал?

У Джесс перехватило дыхание. Она не могла до конца поверить, что это происходит на самом деле. Она нерешительно кивнула.

– Я не уверен, что должен был так поступить, – выдавил он. – Я не знаю, смогу ли сделать тебя счастливой.

– Никто не может заглянуть в будущее, – ответила Джесс.

– И ты смирилась с этим?

– Нет. Но мои мама и папа только что уехали на консультацию по вопросам семьи и брака. Они решили, что хотят сохранить и улучшить отношения. Я впечатлилась их примером.

– А если я все испорчу? – спросил он.

– Пока не попробуем, не узнаем, – заметила она. – Ты готов попробовать?

– Ты же знаешь, что да. Я за тем и приехал. – Он широко улыбнулся, и сердце Джесс наполнилось надеждой. – Я думаю, что я в тебя влюбился, – признался он.

Джесс выронила из рук подушку и растерянно водила взглядом по дивану.

– Какого черта ты уставилась на диван?

– Ищу свой телефон, – ответила Джесс, словно не слышала последних слов Руфуса. – Мне нужно позвонить Ларе. Это срочно.

Через секунду он оказался рядом, его рука исчезла за спинкой дивана, и вот он уже протягивал ей телефон.

– Уже не нужно, – улыбнулась она.

– Ты сказала срочно.

– Так оно и было. Я хотела просить Лару отвезти меня к тебе. Но ты здесь.

Он шагнул к ней, и его руки опустились на ее бедра. Наклонив голову, он поймал ее взгляд.

– И что ты собиралась мне сказать?

– Хотела признаться, что была дурой, когда прогнала тебя. И сожалею об этом. И можем ли поговорить о том, чего мы хотим и чего оба боимся? И может быть, надо повзрослеть и беречь эти отношения.

Она была безумно влюблена в каждую морщинку, появившуюся вокруг его глаз, когда он улыбнулся ей.

– Хорошо. Тогда скажи мне все это здесь, раз я приехал.

– Ты появился так неожиданно, да еще с признанием, что влюблен. – Она обвила здоровой рукой его шею, приподнялась на цыпочки и коснулась поцелуем уголка его рта.

– Итак, если я скажу, что у меня есть предложение от университета о работе в Йоркшире и я подумываю его принять, ты бы не счел, что я тороплюсь?

– Я умолял бы тебя его принять. Чтобы дать мне шанс. Чтобы дать нам шанс.

– Хорошо, – облегченно выдохнула она. – Тогда я приму его. И тебя приму. И все на свете приму.

Эпилог

На этом платье действительно безбожное количество пуговок.

Она нетерпеливо дернулась, пока Лара застегивала их.

– Стой спокойно, – приказала подруга, легонько шлепнув ее по спине, – или это никогда не закончится.

Джесс посмотрела на свадебное платье, то самое, которое она примерила на свое первое Рождество в Аптон‑Мэнор, и улыбнулась. Только в этом наряде она пойдет под венец с Руфусом.

С прошлого года дела в Аптоне пошли в гору: съемочные группы, помолвки, свадебные банкеты – мероприятия были расписаны на год вперед и приносили стабильный доход.

Но сегодня особняк был особенно хорош: украшенный ветками падуба и омелы, свечи в старинных подсвечниках, огонь в камине, цветочные композиции – именно таким она впервые увидела Аптон‑Мэнор.

И вот подвенечное платье застегнуто, прическа и макияж идеальны, букет невесты в руках, а Джесс все еще не могла поверить, что делает это.

Брак всю жизнь казался ей ловушкой, пока она не встретила Руфуса, развеявшего все ее сомнения.

И вот он уже ждет ее у подножия лестницы: высокий и статный красавец, рыжевато‑каштановые кудри временно укрощены, в петлице пиджака веточка остролиста. Совсем не похож на полумертвого парня, которого она затащила в холл год назад.

– Ты выглядишь прекрасно, – сказал он, когда она подошла к нему, наклонившись для поцелуя до того, как они начали произносить свои клятвы.

Джесс взглянула на своих родителей, которые продолжали сражаться друг за друга и за свой брак, даже после того, как все казалось таким мрачным. И родители Руфуса, которые всегда были уверены в своей любви друг к другу, даже когда им пришлось столкнуться с худшим.

Оказалось, что выйти замуж потрясающе легко. Принести обеты. Расписаться. Улыбнуться и поцеловаться. И это навсегда.

Она и Руфус. И Аптон‑Мэнор. И их семьи.

Навсегда.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Даркинс Элли Праздник чувств

Элли Даркинс Праздник чувств

Любовный роман – Harlequin – 1088

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

* * *

Глава 5

* * *

Глава 6

Глава 7

Глава 8

* * *

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог