Даркинс Элли

Второе дыхание любви

Элли Даркинс

Второе дыхание любви

Соблазн – Harlequin – 401

Глава 1

– Маделейн, что случилось? – спросил Финн, глядя на мрачное лицо женщины, стоящей на пороге его дома. Они не виделись более двух лет. В ней было трудно узнать ту девочку, с которой он познакомился, когда впервые пришел домой к ее брату двадцать с лишним лет назад.

В ответ женщина излила поток ругательств, и глаза Финна расширились. Она определенно не та девочка.

Прижимая к плечу спящего малыша, он отошел в сторону, чтобы впустить Маделейн в свою квартиру.

– Ты в порядке? – спросил Финн, гадая, почему Маделейн Эверли появилась на пороге его дома, кипя от ярости.

Джейк, лучший друг Финна, попросил приютить на несколько недель его сестру. Он сказал, что она может помочь ему с детьми.

– Идиот на белом фургоне посигналил мне, – ответила Маделейн, следуя за ним. – Это пустяки.

Несомненно, ей приходится все время сталкиваться с подобным. На красивое лицо и женственные формы Маделейн невозможно не обратить внимания.

– Нет, не пустяки. Ты не должна мириться с подобными вещами. Пойдем я поставлю чайник.

Малыш у него на руках начал хныкать, и Финн принялся его качать, надеясь, что Харт не проснется в течение ближайших пяти минут. Ведь он уснул всего полчаса назад. Если режим его дня будет нарушен, то режим его сестренки Беллы тоже будет нарушен, и оставшаяся часть дня и ночь будут для Финна катастрофическими. Дети живут с ним с тех пор, как его бывшая жена уехала за границу три месяца назад. Только все начало налаживаться после ее отъезда, как внезапно уволилась няня детей, и жизнь Финна превратилась в хаос.

– Послушай, я благодарна тебе за помощь, но…

Она бросила на Харта взгляд, который напомнил Финну о том, как он сам смотрел на своих детей, когда только начал заботиться о них в одиночку. Маделейн была не лучшей кандидаткой на роль няни, но он пообещал Джейку, что даст его сестре крышу над головой и временную работу, пока она ищет новую после того, как попала под сокращение. Джейк никогда раньше ни о чем его не просил, и это меньшее, что он мог сделать для своего лучшего друга.

– Кстати, это Харт, – произнес он, погладив малыша по спинке. – Белла спит, а у этого парня аллергия на кроватку.

На лице Маделейн промелькнула паника, и Финн рассмеялся.

– Я выразился метафорически, – успокоил ее он. – Я что только не пробовал, но он засыпает лишь у меня на руках. Именно поэтому мне нужна помощь.

– Не знаю, упоминал ли об этом Джейк, но я не знаю, как обращаться с такими маленькими детьми. Все его дети были старше, когда он их усыновлял.

Финн заставил себя улыбнуться.

– Да, упоминал, но в этом нет ничего страшного. На поиски хорошей няни уйдет несколько недель. Я не хочу нанимать кого попало. Сейчас мне просто нужна дополнительная пара рук, и я рад, что ты так быстро согласилась помочь.

Ее черты напряглись.

– Один из плюсов увольнения состоит в том, что у тебя появляется много свободного времени, – усмехнулась она, и он понял, что сморозил глупость.

Финн протянул к ней свободную руку, но тут же опустил ее, поскольку не был уверен в том, что ему следует прикасаться к Маделейн. В ней было что‑то такое, из‑за чего он чувствовал себя подростком, и ему это не нравилось. Наверное, он спятил, раз разрешил ей пожить несколько недель в его доме.

– Мне жаль, Маделейн. Джейк сказал, что в вашем онлайн‑издании было сокращение.

– Да. – Она сложила руки на груди, и раздражение на ее лице сменилось яростью. – Не знаю, почему я удивлена. Меня не коснулся предыдущий этап сокращений, но все знают, что в сфере журналистики больше нет гарантированной занятости. Я знала, что меня в конце концов сократят, но все равно это стало потрясением.

– Конечно, потеря работы – это серьезная проблема. Но, как говорится, в одном месте убыло, в другом прибыло, – улыбнулся он. – Ты согласилась мне помочь, и я правда очень признателен тебе за это.

Маделейн улыбнулась в ответ, и он заметил, что ее плечи немного расслабились. Это был хороший знак. Финн хотел, чтобы сестра Джейка чувствовала себя комфортно в его доме.

– Ты даешь мне крышу над головой и работу. По‑моему, это ты оказываешь мне услугу.

– Когда двойняшки проснутся в три часа ночи, мы увидим, кто кому помогает, – криво улыбнулся он. – Пойдем на кухню. Мне просто необходима порция кофеина. Затем я покажу тебе твою комнату.

Финн указал Маделейн на стул за кухонной стойкой, но она не села на него.

– Садись сам. У тебя ребенок.

– Я не стану с тобой спорить, потому что за целый день мне едва удалось попить воды, – улыбнулся он. – Вот видишь, у нас уже все начинает получаться, – добавил он, когда Маделейн поставила чайник, взяла с полки две чашки и приготовила два эспрессо. Финн с благодарностью взял у нее чашку, и она наконец села рядом с ним.

– Прости, Финн. – Сделав большой глоток кофе, она вздохнула и откинулась на спинку стула. – Мне не следовало срывать на тебе свое плохое настроение.

– Тебя можно понять, – ответил Финн, радуясь, что ему удалось разрядить обстановку. – У тебя были серьезные неприятности.

Брови Маделейн изогнулись, и он увидел в этом проявление цинизма.

– Но ты не был в этом виноват. Ты всегда был слишком добр ко мне.

Финн нахмурился:

– Не говори такие вещи. Ты заслуживаешь лучшего, Маделейн. Мне не нравится, что кто‑то заставил тебя думать по‑другому.

Встретившись с ней взглядом, он почувствовал, что напряжение между ними снова начинает нарастать. Но затем Харт у него на руках зашевелился, и Финн понял, что им нужно поторопиться.

– Ты не могла бы его подержать, пока я готовлю для него смесь? – попросил Финн и рассмеялся, когда глаза Маделейн расширились от испуга. Затем он осторожно передал ей малыша. – Если он начнет плакать, просто покачай его. Он просыпается голодный, и сейчас не самое подходящее время учить тебя готовить смесь. Я сделаю это позже.

– Х‑хорошо, – пробормотала Маделейн, неуклюже покачивая на руках малыша.

Финн не выдержал и снова рассмеялся.

– Не надо так бояться, Маделейн. Джейк говорил, что у тебя нет опыта, но он не упоминал, что ты панически боишься детей.

– Я их вовсе не боюсь! – пылко возразила она.

Финн подумал о том, что Маделейн Эверли женщина страстная, но тут же прогнал эту мысль. Ему не следует думать в таком ключе о сестре своего друга и о временной няне своих детей.

Он включил прибор для приготовления смеси и сделал две бутылочки. Раз Харт проголодался, значит, Белла тоже скоро проснется.

Пока Маделейн заботилась о Харте, Финн позволил себе прислониться к кухонному шкафчику и сделать глоток кофе. В этот момент он осознал, как сильно устал. Большую часть времени ему удавалось подавлять чувство усталости, но с тех пор, как неделю назад уволилась няня двойняшек, у него не было ни минуты покоя.

Ему удавалось поработать, только когда дети спали. В офисе он не появлялся. Там сейчас была за главного его личная помощница, но, несмотря на все ее усилия, проблемы продолжали расти как снежный ком.

Он построил свой бизнес на пустом месте и не собирался его терять только потому, что не мог найти хорошую няню для своих детей. Его компания переживала трудные времена. Недавно офис переехал в другое здание. Финну для этого пришлось взять огромный кредит под залог своего бизнеса.

Он пережил развод, переживет и это. Если, конечно, ему удастся сосредоточиться на работе. Именно поэтому он и был так благодарен Маделейн за то, что она согласилась ему помочь. Впервые за последние несколько недель у него появилась уверенность в том, что он сможет вернуться в офис и полноценно работать. Поэтому ему следует смотреть на Маделейн только как на сестру Джейка и временную няню своих детей.

Его бизнес едва уцелел после его развода с Каро, и ему не нужны новые потрясения. Ему самому не нужны новые потрясения.

Заметив, как задумчиво Маделейн смотрит на Харта, Финн не смог сдержать улыбки.

– Вижу, вы двое начали знакомиться.

– Младенцы такие странные. Он такой же человек, как и мы с тобой, только очень маленький. И мы пока не знаем, каким он вырастет. Тебе не кажется, что это немного странно?

– Немного, – согласился Финн. – Не беспокойся. После того как проведешь пару часов с малышами, ты устанешь, и тебе будет не до философствования.

– Ты не боишься, что после такой плохой рекламы я отсюда сбегу?

– Уже слишком поздно, – рассмеялся он. – Ты согласилась стать няней моих детей.

Она закатила глаза:

– Я могу передумать.

– И оставить меня в беде? Ты этого не сделаешь, иначе Джейк сильно на тебя разозлится.

Она издала смешок.

– Не староваты ли мы для подобных угроз?

Финн снова улыбнулся:

– Возможно. Не хочешь попробовать покормить Харта?

Кивнув, Маделейн взяла у него бутылочку и прижала соску ко рту Харта. Малыш еще не до конца проснулся, но обхватил ее губами и жадно зачмокал. Маделейн наблюдала за ним с улыбкой. Сердце Финна наполнилось теплом, и он тут же сказал себе, что вид женщины с младенцем на руках всегда вызывает подобное чувство. Что это естественная реакция.

Но это вовсе не значит, что Маделейн интересует его как женщина, потому что его влечение к ней привело бы к катастрофе.

Глава 2

«Младенцы не проблема. Я справлюсь», – подумала Маделейн, глядя, как Харт сосет молочную смесь. Это их отцы представляют собой проблему. Точнее, один конкретный отец, взгляд которого она чувствует кожей.

Она привыкла к тому, что мужчины на нее пялятся. Они разглядывали ее, когда она шла по тротуару и ехала в лифте. Коллеги мужского пола пожирали ее взглядом, когда она работала на компьютере.

С того момента как она приехала в дом Финна, она время от времени замечала, что он на нее смотрит. Но он не пожирал ее взглядом. Его глаза словно спрашивали ее о чем‑то и пытались прочитать на ее лице ответ.

Кофе помог ей взбодриться. Она чувствовала, как из ее мышц уходит напряжение. Тихое чмоканье малыша успокаивало ее. Харт полностью завладел ее вниманием. Только когда его бутылочка опустела, Маделейн подняла взгляд и обнаружила, что Финн за ней наблюдает. Его взгляд был прикован к ее лицу, и она почувствовала, как ее щеки вспыхнули.

– Вот видишь? У тебя врожденные способности. – Забрав у нее Харта, Финн прижал его к плечу, и малыш отрыгнул.

– Я ничего об этом не знаю, – ответила Маделейн, пожав плечами, – но я рада, что могу быть полезной. Я так понимаю, ваша няня уволилась внезапно? Джейк почти ничего мне не рассказывал.

«Например, он не рассказывал, как ты стал отцом‑одиночкой», – подумала Маделейн.

Когда они с Финном Холтоном виделись в прошлый раз два года назад, он был исполнительным директором преуспевающей технологической компании. Несколько месяцев назад в прессе появилось фото, на котором он был с двумя новорожденными детьми. На его безымянном пальце не было обручального кольца. Таблоиды распространяли домыслы, но никто точно не знал, по какой причине распался его брак.

Финн не был ни известным артистом, ни звездой реалити‑шоу, поэтому на работе ей не попадалась информация о нем. К счастью, никто из онлайн‑издания не знал, что они с Финном были знакомы с детства, в противном случае коллеги стали бы выспрашивать у нее подробности, которых она не знала.

На мгновение ей пришло в голову, что, если бы она смогла раздобыть пикантную информацию о друге своего брата, возможно, ей удалось бы сохранить работу. Впрочем, ей вряд ли удалось бы что‑то выяснить. Джейк ничего ей не рассказывал о своем друге. Финн знал, что она журналист, и тоже вряд ли что‑то рассказал бы ей о своей личной жизни. По правде говоря, ее удивило, что он вообще впустил ее в свой дом.

На самом деле ее нисколько не интересовала ее личная жизнь. Она никогда не хотела сделать себе карьеру в издании, посвященном сплетням о знаменитостях. У нее были более высокие цели. Несмотря на приложенные старания, она не смогла сдать на высший балл экзамены по двум предметам – политологии и теории журналистики. Она не получила диплом с высшей степенью отличия, и по окончании университета выбор вакансий для нее был весьма ограничен. Она думала, что ведение блога в развлекательном онлайн‑издании станет первым ее шагом на пути к серьезной политической журналистике, но эта работа, напротив, завела ее в карьерный тупик. У нее было такое чувство, будто все эти годы она жила не своей жизнью, поэтому, когда ее сократили, она испытала облегчение. Она увидела в этом возможность для позитивных изменений в своей карьере и жизни. Но ее воодушевление длилось лишь до тех пор, пока на следующей неделе владелец ее квартиры не уведомил ее о выселении. Это означало, что без постоянного источника дохода она не сможет снять новое жилье. Если бы она решила стать внештатным сотрудником и перебиваться разовыми заработками, это плохо отразилось бы на ее кредитной истории. Ни один банк не дал бы ей в долг сумму, необходимую для внесения арендной платы за несколько месяцев.

Когда она позвонила своему брату и пожаловалась ему на свое невезение, он сказал, что у него есть одна идея.

И вот теперь она сидит на кухне у Финна Холтона, кормит из бутылочки его малыша и думает о личной жизни Финна. Ей не следовало об этом думать. Ее совершенно не касается, как владелец одной из крупнейших технологических компаний в стране стал отцом‑одиночкой. Женщины, которые одни воспитывают детей, встречаются на каждом шагу и не вызывают удивления, но вот отцы одиночки – большая редкость.

Маделейн проработала довольно долгое время в таблоиде, но это вовсе не означало, что ее журналистские инстинкты притупились.

– Джейк был прав. У тебя хорошо получается, – сказал Финн, осторожно кладя малыша в плетеную кроватку в углу. – Ты знаешь, как нужно обращаться с детьми.

– У меня четверо племянников, забыл? Дети Джейка, конечно, старше твоих, но у меня большой опыт общения с ними.

– Они замечательные.

Маделейн задумчиво улыбнулась. Финн Холтон был для нее загадкой. Признаться, он сильно ее удивил. Когда двадцать лет назад он вместе с ее братом поглощал гамбургеры на их кухне или ковырялся в их семейном компьютере, она не замечала в нем ничего выдающегося и не обращала на него внимания.

Если бы она тогда знала, что он добьется успеха, была бы к нему более внимательной?

«Наверное, нет», – подумала она с улыбкой. Все мальчишки в подростковом возрасте просто невыносимы. Интересно, помнит ли Финн, какой была она двадцать лет назад? Замечал ли он, что она стеснялась своих округляющихся форм и прятала их под огромными футболками и мешковатыми джинсами? Был ли он одним из тех мальчишек, которые спорили, смогли бы они проникнуть в женскую раздевалку и украсть ее бюстгальтер, пока она была на уроке физкультуры?

Нет, он не был одним из них. В противном случае Джейк узнал бы об этом и перестал приглашать Финна к ним домой.

Маделейн украдкой наблюдала за Финном, пока он укладывал малыша спать. Финн Холтон больше не был тем неуклюжим тощим подростком в рваных кроссовках, которого она знала когда‑то. Сейчас на нем были джинсы от известного дизайнера и накрахмаленная белая рубашка, на которой не было ни пятнышка, несмотря на то что он возился с двумя младенцами. Ее футболка была вся в пятнах от молока, хотя она держала Харта на руках от силы десять минут.

Но она понимала, что одежда – это всего лишь фасад, за которым человек пытается спрятать свою сущность.

Можно вытащить себя из бедности, изменить свою жизнь и купить себе новый гардероб, но невозможно изменить свою сущность, выражение глаз. Встретившись взглядом с Финном, Маделейн увидела потерянного мальчика, который проводил больше времени на их кухне, чем на своей. Мальчика, которому их мать отдавала одежду, не подошедшую Джейку.

Маделейн тоже тогда была подростком. Эти годы были не самыми счастливыми в ее жизни. Она проводила много времени в своей комнате, избегая всех, включая своих родных.

Ее взгляд скользнул по лицу Финна с выразительными зелеными глазами под темными бровями, высокими скулами, чувственными губами и квадратным подбородком, покрытым щетиной. Неуклюжий мальчишка из ее детства незаметно превратился в красивого мужчину. Да, Финн Холтон, несомненно, был красив. Особенно когда нежно улыбался малышу, что‑то бормоча тихим голосом. Может ли она испытывать физическое влечение к этому мужчине? В ответ на это внизу живота Маделейн разлилось приятное тепло.

Изменили ли Финна деньги и успех? Наверняка. Но каким образом? Пришлось ли ему стать жестким, чтобы создать на пустом месте свой бизнес? Ожесточилось ли его сердце в борьбе за место под солнцем? Если да, то сейчас она не видела ничего, что могло бы на это указывать.

«Это не имеет значения», – твердо сказала себе Маделейн. Потому что она будет жить в доме Финна и заботиться о его детях. Он ее наниматель, поэтому любые отношения между ними, выходящие за рамки работы, исключены. Даже короткая, ни к чему не обязывающая интрижка. Подобные интрижки были единственными отношениями с мужчинами, которые она себе позволяла. За те десять лет, что она жила и работала в Лондоне, она научилась бросать мужчин раньше, чем они успевали ее разочаровать. Она не сомневалась, что всякий раз в конечном итоге было бы именно так. Она еще в школе поняла, что все отношения с мужчинами заканчиваются разочарованием. Как бы мальчик ни притворялся, что она интересует его как личность, на самом деле он хотел потрогать ее грудь. Когда она это поняла, ее жизнь стала проще. Она приняла тот факт, что люди не видят дальше ее лица и фигуры и делают возмутительные предположения. Что красивых женщин считают пустышками, которых интересуют только шмотки и секс.

Поэтому она строила отношения с мужчинами на собственных условиях. Все ее романы длились несколько недель. Он заканчивала их, когда считала нужным, потому что ни один из них не мог привести к созданию семьи. Всех ее бойфрендов интересовало только ее тело.

– Прости, что игнорировал твое присутствие, – с улыбкой произнес Финн, прервав ее раздумья. – Я болтал с сыном.

Ее пульс участился, и она поспешно сказала себе, что вид красивого мужчины с младенцем вызвал бы умиление у любой нормальной женщины.

– Все нормально, – улыбнулась она в ответ. – Я здесь для того, чтобы тебе помогать. Просто скажи мне, что я должна делать.

– Ты посидишь с ним несколько минут? – спросил Финн, посмотрев на настенные часы. – Мне нужно разбудить Беллу. Если ее распорядок нарушить, она будет капризничать до конца дня. Если Харт начнет хныкать, возьми его на руки.

Харт захныкал в тот момент, когда Финн от него отошел.

– Конечно, – ответила Маделейн.

Достав малыша из кроватки, она прижала его к плечу и начала поглаживать по спинке.

Финн наблюдал за ней какое‑то время, и она почувствовала, как ее щеки вспыхнули.

– Такое ощущение, будто ты постоянно этим занимаешься. Твои действия так естественны.

– Мне пригодился опыт тети.

Финн кивнул, и Маделейн отвернулась, почувствовав себя неловко. Она предположила, что Финн смотрит на нее так, как на нее обычно смотрят мужчины. На самом деле его внимание было приковано не к ней, а к сыну.

Возможно, Финна совсем к ней не влечет. Это определенно упростило бы ей жизнь. Но с момента своего приезда сюда она время от времени ловила на себе его взгляд. Он смотрел на нее вовсе не как старый знакомый.

Она вспомнила те времена, когда Финн приходил в дом ее семьи, который родители позже продали, чтобы отправиться в кругосветное путешествие. Смотрел ли тогда он на нее с сексуальным интересом? Видела ли она когда‑нибудь в нем кого‑то, кроме друга своего брата?

Конечно нет. В подростковом возрасте она была так застенчива, что не поднимала на него глаз, когда они оказывались в одной комнате.

Она поняла гораздо позже, что для того, чтобы люди перестали на тебя смотреть, нужно не опускать взгляд, а напротив, таращиться на них в ответ.

Услышав за своей спиной звук шагов, она повернулась и увидела Финна, который нес на руках еще одного младенца в идеально чистом белом комбинезоне.

– А вот и наша соня, – сказал он, повернувшись так, чтобы она могла увидеть лицо малышки. – Белла, поздоровайся с Маделейн.

Маделейн улыбнулась очаровательной малышке с пухлыми щечками и ротиком, похожим на бутон розы.

– Они оба просто прелесть. Даже не представляю, как ты с ними справляешься.

– Я не справляюсь, – немного напряженно рассмеялся он. – Поэтому ты сейчас здесь. Я подумал, что нам следует провести выходные вместе, чтобы ты привыкла к ним, а они к тебе. На следующей неделе я продолжу работать дома, но уже скоро начну ездить ненадолго в офис, чтобы они привыкали к моему отсутствию. Тебя устраивает такой план?

– Я работаю на тебя. Как ты скажешь, так и будет.

Финн прищурился:

– Я не это имел в виду. Ты не моя подчиненная, Маделейн, а я не твой босс. Мы просто старые друзья, которые друг другу помогают.

– Я тебя поняла.

– Хорошо. Я очень признателен тебе за то, что ты согласилась мне помочь.

– А я признательна тебе за то, что ты дал мне крышу над головой.

– Хорошо. Знаешь, Джейк для меня как член семьи. Это означает, что ты мне тоже как родственница, и я хочу тебе помочь. То, что я приютил тебя на время, ни к чему тебя не обязывает. Если тебя что‑то не будет устраивать или ты на следующей неделе найдешь себе квартиру и не захочешь здесь оставаться, просто скажи мне об этом.

Маделейн кивнула и заставила себя улыбнуться. Похоже, Финн не осознавал, что все было гораздо сложнее, чем он думал.

Глава 3

Маделейн выглядела так, словно чувствовала себя в ловушке. Финну было больно смотреть на выражение ее лица и слышать, как она говорит, что работает на него. Возможно, оно говорило о том, что не все из тех людей, на которых она работала, относились к ней так, как она того заслуживала. Такое же выражение лица было у нее после инцидента с водителем фургона.

– Давай поужинаем вместе, – предложил ей Финн, желая поскорее сменить тему. – Труди, моя домработница, не приходит сюда по выходным, и я обычно сам о себе забочусь.

Маделейн закатила глаза:

– Какой самодостаточный мужчина. Я поражена.

– Позаботиться о себе в моем случае обычно означает заказать пиццу, – улыбнулся он. – Если ты будешь со мной любезна, я с тобой поделюсь.

– Ничего себе. Твои миллионы сделали тебя щедрым.

Заметив, как изменилось выражение его лица при упоминании о деньгах, она неловко улыбнулась.

– Я такой же, как раньше, – серьезно ответил он.

– Я знаю, – ответила Маделейн, хотя на самом деле она его совсем не знала. Ей приходилось сталкиваться с самодовольными богатыми мерзавцами. Пока она не заметила в поведении Финна ничего такого, что делало бы его похожим на них. – Даже несмотря на то, что теперь на твоей кухне полно современных приборов. Кстати, мне нравится твоя квартира. Как давно ты здесь живешь?

Он натянуто улыбнулся:

– С тех пор, как родились дети. Мы с Каро продали наш дом, после того как мы…

– Да, разумеется, – произнесла Маделейн, чтобы заполнить неловкую паузу. Она не хотела упоминать о разводе Финна. Это произошло случайно. Но в то же время ей было любопытно, почему они развелись.

– Мы разошлись полюбовно, – сказал Финн, но Маделейн заметила небольшую складку между его бровями. – Мы продолжаем общаться. Ведь у нас двое детей.

Маделейн прищурилась. Его слова и спокойный голос не объясняли боль, затаившуюся в глубине его глаз.

– Вижу, вы оба подошли к разводу, как взрослые люди.

Финн пожал плечами:

– Разве у нас был выбор? Она хотела уехать. Я не мог заставить ее остаться. Если бы мы скандалили и обвиняли друг друга, ничего не изменилось бы. Мне было нужно, чтобы все поскорее закончилось и я смог продолжить жить дальше.

– Как вы решили, что дети будут жить с тобой? – спросила Маделейн, удивленная его откровенностью. Неужели он не боится, что она может продать его историю какому‑нибудь таблоиду?

– Каро узнала о своей беременности довольно поздно, – продолжил он. – К этому времени мы уже расстались, и Каро приняла предложение работы в службе неотложной помощи за границей. Она хотела, чтобы дети остались здесь, потому что так для них будет безопаснее. Я был с ней согласен. Она не хотела отказываться от работы, где она могла спасти тысячи жизней.

Как интересно. Маделейн предполагала, что они расстались после рождения детей, но на самом деле это произошло больше года назад. Теперь, когда она об этом узнала, ей больше не казалось, что жить под одной крышей с Финном на протяжении нескольких недель – это хорошая идея. Их влечение друг к другу может доставить им обоим ненужные проблемы.

– И теперь ты двадцать четыре часа в сутки заботишься о детях, – подытожила она.

Он снова пожал плечами и вздохнул:

– Я пытаюсь уделять какое‑то время работе, но пока у меня плохо получается. Я, конечно, рад, что могу видеть, как растут мои дети, но боюсь, что, если я не появлюсь в офисе в ближайшее время, у моего бизнеса начнутся серьезные проблемы. Надеюсь, пока ты будешь здесь, мне удастся найти подходящую няню.

Маделейн задумчиво кивнула:

– Полагаю, люди сильно удивились.

Финн нахмурился на мгновение, прежде чем понял, что она имела в виду.

– Потому что я хочу воспитывать собственных детей?

Его тон был резковатым, и она поняла, что задела его больное место. Но она вовсе не критиковала ни его, ни Каро, а просто выразила свое удивление.

– Просто неожиданно, что ты заботишься о детях, пока Каро работает за границей. Я никого не осуждаю, – поспешно добавила она.

На щеке Финна дернулся мускул.

– Она хорошая мать. Она звонит каждый день и приезжает домой, когда может. Она просто хочет, чтобы у детей была стабильность. Тысячи мужчин находятся в той же ситуации, что и она, но это ни у кого не вызывает бурной реакции.

Маделейн резко выпрямилась.

– Я никого не осуждала! Я нисколько не сомневаюсь в том, что Каро хорошая мать. Но ты не можешь отрицать, что ситуация необычная.

– Ах, Маделейн, в моей жизни все необычно.

Она кивнула:

– Совсем не то, что было, когда мы росли.

Финн сглотнул:

– Это точно.

Пожалев о том, что напомнила ему о прошлом, Маделейн быстро перевела разговор на другую тему.

– Эта парочка малышей будет с нами сотрудничать или придется утомлять их днем, чтобы они крепко спали по ночам?

– Это отличная идея, – сказал Финн, внезапно поднявшись. – Давай я покажу тебе твою комнату. Пока ты будешь устраиваться, они поползают по своему игровому коврику. Потом мы с тобой закажем пиццу и поужинаем.

Встав со стула, Маделейн крепче прижала к себе Харта, который, что‑то лепеча, тянулся к отцу и сестре.

– Не думала, что в этом возрасте они такие увертливые, – сказала она.

– Тебе следует попробовать подержать сразу двоих, – рассмеялся он, когда Белла начала извиваться в его руках.

– Пообещай мне, что пока не будешь оставлять меня наедине с ними.

– Обещаю не делать этого, пока ты не будешь к этому готова.

Они вышли из кухни в холл, где располагалась широкая лестница, ведущая на второй этаж.

– Я подумал, что здесь тебе будет удобнее всего, – сказал Финн, проводив ее в комнату для гостей. На кровати было множество мягких подушек, но вниманием Маделейн сразу завладел письменный стол в скандинавском стиле, стоящий перед окном, из которого открывался вид на сад.

Заметив ее интерес, Финн сказал:

– Мы с Труди принесли его сюда специально для тебя. Я подумал, вдруг ты захочешь что‑нибудь написать.

– Ты такой внимательный. Спасибо.

– Если тебе понадобится что‑то еще, просто скажи мне. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

Она не сомневалась, что так и будет. Выполняя распоряжение Финна, его домработница позаботилась о мельчайших деталях. На прикроватном столике стоял хрустальный кувшин с водой, в ванной был целый арсенал туалетных принадлежностей и средств по уходу за собой. Ее предыдущая квартира с плесневым грибком на стенах не шла ни в какое сравнение с этим уютным жилищем. Она сразу почувствовала себя здесь комфортно. Возможно, дело было в том, что она знала Финна целую вечность.

Повернувшись, Маделейн обнаружила, что Финн пристально на нее смотрит, и ощущение комфорта вмиг улетучилось. Его, без сомнения, к ней влекло. В отличие от других мужчин он не пожирал взглядом ее грудь и видел личность, прячущуюся за привлекательной оболочкой. У нее было такое ощущение, что он смотрел бы на нее точно так же, даже если бы она не обладала соблазнительными формами.

Это ее беспокоило. Она привыкла к определенной реакции мужчин на нее и знала, что им от нее нужно и чего она может ждать от них взамен. С Финном же, напротив, ничего не было понятно.

Она встретилась с ним взглядом, и он вздрогнул. Это вселило в нее надежду. Очевидно, его пугало их влечение друг к другу, и поэтому он держался настороженно. Похоже, они оба были намерены держать под контролем внезапно возникший интерес друг к другу.

Но почему Финн осторожничает? Причина в его разводе? В том, что он до сих пор страдает из‑за своего разрыва с Каро? Она так не думала. Он говорил о прошлом с грустью, но в его голосе не было боли. Тем не менее, Маделейн было интересно, почему они разошлись. Они встречались два года, прежде чем пожениться. За это время можно было хорошо друг друга узнать.

Она могла бы спросить своего брата, но ее внезапный интерес к Финну вызвал бы любопытство у Джейка, а она не собиралась ничего ему объяснять.

Показывая Маделейн квартиру, Финн спрашивал себя, какого черта он начал обсуждать с журналисткой подробности своего развода. Да, они с Маделейн знают друг друга с детства, но она журналист по профессии. Более того, ее недавно сократили, и она не может найти нормальную работу. Ей нужно себя содержать, и, если бы она продала прессе то, что он только что ей рассказал, ее можно было бы понять. Он не стал бы ее осуждать. Были времена, когда он пошел бы на многие вещи ради пропитания и крыши над головой. Даже когда он заработал больше денег, чем ему было нужно, Финн не смог стереть воспоминания о годах нужды. После того как они с Кэролайн развелись и поделили пополам имущество, он начал испытывать беспокойство, глядя на бухгалтерские отчеты своей компании. Он думал, что утратил этот инстинкт много лет назад. Маделейн тоже не забыла его прошлую жизнь. Финн часто приходил в их с Джейком дом голодным, и ему было ужасно стыдно из‑за того, что он опустошал их холодильник. Они тактично делали вид, будто не замечали этого. Он отводил взгляд, когда их мать отдавала ему самую большую порцию ужина. Все они знали, что он испытывал нужду, но не задавали ему вопросов.

Финн был вынужден подавлять чувство гордости и продолжать проводить вечера у Джейка. Альтернативой было вернуться голодным в пустой холодный дом и сидеть там в одиночестве, пока его мать трудилась на второй работе, чтобы иметь возможность покупать еду и оплачивать счета. Даже несмотря на все ее усилия, они едва сводили концы с концами, и голод всегда брал верх над гордостью. Джейк отчетливо помнил годы лишений и был рад, что его дети никогда не узнают, что такое нужда. Его мать делала для него все возможное, но этого все равно было недостаточно. Если бы не семья Эверли, он испытывал бы не только голод, но и чувство одиночества. Благодаря этим людям он пережил все трудности. Благодаря им ему хватало сил на то, чтобы каждый день ходить в школу и делать уроки. Теперь, когда у него есть не только крыша над головой и полный холодильник, но и атрибуты роскоши, Финн не стал бы обижаться, если бы кто‑то из семьи Эверли попытался заработать на знакомстве с ним. Как бы ни старался, он никогда не смог бы расплатиться с ними за все то, что они ему дали.

Уложить спать двух младенцев – это непростая задача даже в лучшие времена. Тем более сейчас, когда в их доме появился новый человек, который, в отличие от него, еще не научился противостоять их обаянию. Финну удалось уложиться в распорядок и отнести малышей в ванную в шесть тридцать, но он только через полчаса вынес оттуда два извивающихся свертка в махровых полотенцах. Похоже, малыши нисколько не устали после возни в воде. Ему пришлось еще час ходить с ними по дому, качая их на руках и разговаривая с ними, прежде чем они наконец уснули. За это время они с Маделейн лишь пару раз обменялись взглядами, когда он проходил мимо нее.

Финн заметил, что она начала понимать, что ее ждет. Что младенцы далеко не всегда бывают милыми ангелочками. Что искупать их и уложить спать далеко не простая задача. К тому времени, когда смог покинуть детскую, он чувствовал себя измотанным и был готов пойти спать. Но Маделейн была его гостьей, и было бы невежливо с его стороны оставить ее одну в первый вечер.

Он сказал себе, что сестра Джейка его спасительница, и следует быть с ней любезным. Что он вовсе не смотрит на предстоящий ужин как на свидание.

Тогда почему Финн так нервничает? Финн никогда раньше не волновался перед свиданиями. После развода с Каро он не был ни на одном. Пока близнецам не исполнилось два месяца, видел Каро почти так же часто, как во время их брака. Они развелись, но он поддерживал ее до тех пор, пока она не вышла на новую работу.

В любом случае какой ему смысл ходить на свидания, если он твердо решил, что у него больше никогда не будет серьезных отношений? Они с Каро расстались друзьями, но их развод стал угрозой для всего, над чем Финн трудился более десяти лет. Раздел имущества привел к финансовой нестабильности, которую его бизнес мог не пережить. Финн решил, что больше не может себе позволить пойти на подобный риск.

И что ему остается? Довольствоваться эпизодическими знакомствами и короткими романами? Что касалось Маделейн, он не мог себе позволить несерьезные отношения с сестрой своего лучшего друга. Джейк был шафером на его свадьбе, и ему не следовало бы даже думать о том, чтобы завести интрижку с его сестрой. Но… он думал об этом.

И его волновали не столько соблазнительные формы Маделейн, сколько ее глаза. Ему казалось, что она одновременно видит в нем успешного бизнесмена, измотанного отца и испуганного ребенка. Она единственная, для кого эти трое один человек. Обычно Финн играл одну из трех ролей в зависимости от ситуации, но с Маделейн ему это не удавалось. Наверное, дело было в желании, которое охватило его, когда он открыл входную дверь и увидел ее. С этого момента он не мог больше думать ни о чем другом. Теперь, когда она живет в его доме, пьет его кофе и играет с его детьми, ему придется держать себя в руках.

Даже когда был женат на Каро, Финн возводил барьеры между отдельными областями своей жизни. Она сопровождала его на деловые ужины и официальные приемы и чувствовала себя там как рыба в воде, общаясь с богатыми и влиятельными людьми. С его матерью она, напротив, не могла найти общий язык. Финну было неловко говорить с Каро о своем прошлом, и у него никогда не возникало желания показать ей крошечную квартирку, в которой он вырос.

Это было нелепо, учитывая тот факт, что Каро посвятила свою жизнь борьбе с детской бедностью. Она не стала бы судить о нем по его происхождению, но Финн не хотел, чтобы она начала его жалеть и опекать.

С Маделейн ему не нужно было деликатничать, рассказывая ей о своем прошлом, потому что она и так все знала. Знала, как бедно он жил и как добился успеха. Видела, что он нисколько не зазнался и остался в душе таким же простым, как раньше. Маделейн видела его, а не атрибуты роскоши, которыми он себя окружил. Когда она была рядом, его прошлое и настоящее примирялись друг с другом, и это его приятно волновало.

Они с Маделейн прошли на кухню, и Финн достал из ящика стола меню ресторана, в котором обычно заказывал пиццу, когда ему было лень готовить себе ужин. Протянув Маделейн меню, он пошел к холодильнику за напитками и предложил:

– Если хочешь, мы можем попить пива на балконе. Оттуда открывается красивый вид на парк.

– Почему нет? – пожала она плечами, изучая меню.

Глава 4

Маделейн следовала за Финном вверх по лестнице, стараясь думать о выборе пиццы и запрещая себе смотреть на широкие плечи и упругие ягодицы Финна. В подростковом возрасте он был худым и нескладным, но с тех пор сильно изменился. Очевидно, он посещает спортзал.

Поднявшись на второй этаж, Финн повернул направо, и они оказались в коридоре, куда не заходили, когда он ранее показывал ей квартиру. Когда он открыл перед ней дверь, Маделейн понадобилось несколько секунд, чтобы понять, куда он ее привел.

Первым делом ей бросилась в глаза незаправленная кровать. На столике возле нее заряжался мобильный телефон, лежащий между стаканом с остатками воды и книгой в мягкой обложке. Дверь ванной была открыта, и было видно валяющуюся на полу одежду.

Когда Маделейн поняла, что это за комната, ее сердце замерло на мгновение, и она сделала шаг назад. Она думала, что они идут на балкон выпить пива, но вместо этого Финн привел ее в свою спальню. Это уловка? Он хочет затащить ее в постель?

Ее пульс участился, и она сделала еще один шаг назад. Как ей быть дальше? Повернуться и побежать к выходу? Или просто сказать Финну, что она уходит, и надеяться на то, что он не станет добиваться своего силой? Маделейн прикусила внутреннюю сторону щеки.

Сколько лет она сталкивается с подобными проблемами из‑за того, что мужчины, глядя на ее тело, хотят от нее того, что она не собирается им давать? Со временем она научилась тактично им отказывать, чтобы избежать неприятных последствий, которые мог бы повлечь за собой грубый отказ. У мужчин хрупкое эго, и с ними нужно быть помягче.

Маделейн не хотела близости с Финном. То, что ее к нему влекло, вовсе не означало, что она была готова ему отдаться. Она не настолько глупа, чтобы идти на поводу у своих желаний.

Она уже приняла решение убежать, как вдруг Финн повернулся и посмотрел на нее. В его глазах промелькнуло замешательство, затем на смену ему пришло потрясение. Маделейн на всякий случай крепче сжала в руке мобильный телефон и попятилась назад, когда Финн начал приближаться к ней.

– Маделейн, – произнес он тоном, которым обычно пытаются успокоить напуганное животное, и она предположила, что он увидел на ее лице страх.

– Это твоя спальня, – отрезала она, давая ему понять, что способна за себя постоять. – Ты ничего не говорил о спальне.

– Прости, пожалуйста, – сказал Финн, выставив перед собой ладони. – Мне следовало тебя предупредить, что для того, чтобы попасть на балкон, нам нужно будет пройти через мою спальню. – Он указал ей кивком на балконную дверь за прозрачной занавеской: – На другой двери сломался замок, так что в данный момент на балкон можно попасть только через эту. Прости, что не предупредил тебя об этом по пути сюда.

Финн продолжал на нее смотреть, пока Маделейн застыла в дверях, крепко сжимая в руке мобильный телефон и думая о том, следует ли ей сразу бежать прочь. Она снова решила, что ей ничто не угрожает со стороны мужчины, и снова же ошиблась. Прошлый инцидент погубил ее карьеру еще до того, как она началась.

Что ей делать? Бежать – означает лишиться временной работы и крыши над головой. Она могла бы пойти к Джейку. Он непременно приютил бы ее, но не хотелось навязываться. У него большая семья, зачем их стеснять. К тому же Финн друг ее брата, и Джейк стал бы ее расспрашивать, почему она отказалась от предложенной работы. Она вряд ли осмелилась бы сказать ему правду.

Финн приблизился к ней на шаг, и она тут же сделала два шага назад и бросила взгляд через плечо, чтобы прикинуть, как далеко до лестницы. Он закрыл дверь спальни, прислонился к ней и сложил руки на груди. По его напряженному лицу было видно, что он с трудом сдерживает гнев. Но на кого он злился, на нее или на самого себя?

– Маделейн, мне так жаль, что я тебя напугал, – сказал Финн. – Это было необдуманно с моей стороны. Даю честное слово, тебе нечего бояться. Я привел тебя сюда без задней мысли. Я просто хотел выпить с тобой пива на балконе.

– Я не испугалась, – машинально ответила Маделейн.

Ему она могла солгать, но не себе. Она по‑прежнему слышала, как колотилось ее сердце, и чувствовала вкус крови во рту.

Финн все еще неподвижно стоял у двери, и она снова бросила взгляд через плечо, чтобы убедиться, что она сможет убежать в случае необходимости.

– Если ты хочешь уехать, я прямо сейчас вызову тебе такси, – сказал он. – Оно отвезет тебя к Джейку или в отель. Одним словом, туда, где ты будешь чувствовать себя в безопасности.

– Я сама могу вызвать себе такси, – возразила она, прежде чем успела обдумать его слова.

Финн предложил ей уехать прямо сейчас. Разве он стал бы это делать, если бы у него были грязные намерения на ее счет? Подняв голову, она впервые с того момента, как они покинули кухню, встретилась с ним взглядом. Прочитав в его глазах сочувствие, она задрожала и прислонилась к ближайшей стене, чтобы не потерять равновесие.

Финн не представляет для нее никакой угрозы. В его квартире она в безопасности. Она его знает большую часть своей жизни, и он хочет ее защитить.

– Прости, – пробормотала Маделейн, откинув назад голову.

– Не извиняйся, – сказал Финн. – Ты в порядке?

– Не совсем, – призналась она и закрыла глаза.

– Не хочешь об этом поговорить? – произнес он таким мягким тоном, что на один короткий миг ей захотелось объяснить ему причину своего странного поведения. Но она много лет хранила этот секрет, уверенная в том, что будет лучше, если никто ничего не узнает. Что сделано, то сделано, и разговор об этом ничего не изменит. Кроме того, у нее не было никакого желания вскрывать давно зажившую рану.

Но разве эта рана полностью зажила, если она по‑прежнему остро реагирует на вполне безобидные вещи? Возможно, ей необходимо вскрыть старую рану и заново осмыслить инцидент, негативно повлиявший на ее жизнь.

Но она не может сделать это сейчас, когда ее сердце бешено стучит, а руки и ноги дрожат после приступа паники. Когда Финн смотрит на нее так, словно видит больше, чем она готова ему показать.

– Давай закажем пиццу, – произнесла Маделейн наконец, посмотрев на листок меню, который сжимала в руке вместе с мобильным телефоном.

К ее облегчению, Финн кивнул и отошел от стены, дав ей понять, что не станет требовать объяснений.

– Ты выбери и закажи, а я пока загляну к детям. Встретимся на кухне через несколько минут.

Слава богу, она сможет побыть в одиночестве и перевести дух.

Спустившись на первый этаж, Маделейн прошла на кухню, села на стул и заказала пиццу. После этого она стала машинально прокручивать ленту соцсети, стараясь не думать об инциденте наверху и о том, что подумал Финн о ее реакции.

Возможно, ей следовало бы уехать отсюда, поселиться на несколько недель у Джейка и спать на полу в детской среди разбросанных деталей лего и карточек с покемонами.

Или она могла бы покинуть Лондон и отправиться в какой‑нибудь провинциальный городок. Возможно, ей даже удалось бы найти работу в местной газете и писать всю оставшуюся жизнь о выборах в приходской совет и школьных соревнованиях. Все это было лучше, нежели сидеть здесь и ждать возвращения Финна.

Звонок в дверь прервал ее раздумья. Должно быть, курьер привез заказ. Ей нужно принять решение, но она не собирается это делать на голодный желудок.

Когда Маделейн принесла пиццу на кухню, в коридоре послышались шаги Финна. Ее щеки вспыхнули, и она приказала себе успокоиться и открыла коробки. Кухня наполнилась ароматами сыра и горячей выпечки.

– Привет, – неуверенно произнес он.

– Привет, – натянуто улыбнулась она, взяла кусок пиццы, прислонилась к стойке и начала есть. Она больше не видела в Финне опасности, но у нее не было никакого желания идти на балкон.

– Послушай, то, что произошло наверху… – начал Финн, но она его перебила:

– Ты не должен оправдываться. Я слишком остро отреагировала на ситуацию. Это пустяки.

– Нет, это не пустяки, Маделейн. Ты моя гостья, и мне нужно знать, что в моем доме ты чувствуешь себя в безопасности. Я сейчас скажу все как есть, чтобы между нами больше не было недопонимания. Я знаю… мы оба знаем, что нас влечет друг к другу физически. Мы оба чувствуем, что между нами существует особая связь. Но тебе не о чем беспокоиться, поскольку я не собираюсь ничего с этим делать. У меня не было и нет ни малейшего намерения затаскивать тебя в постель. Ты сестра Джейка, а значит, почти член моей семьи. Я не стал бы рисковать многолетней дружбой с Джейком ради чего‑то… – Он замялся. – Я просто не хочу, чтобы ты думала, что я предложил тебе временно пожить у меня для того, чтобы тобой воспользоваться, – продолжил он. – Я не хочу, чтобы ты держалась со мной настороженно. Здесь ты в безопасности.

Именно это Маделейн и хотела от него услышать. В доме Финна она в безопасности. Он не собирался ее соблазнять.

И все же в глубине души она немного расстроилась. Его слова были слишком категоричными. Когда он говорил, что его не интересуют отношения с ней, его голос звучал уверенно.

Маделейн твердо сказала себе, что все отлично, потому что была намерена подавить свое влечение к нему. Так будет проще. Она продолжит быть сестрой лучшего друга Финна и временной няней его детей.

Ее это полностью устраивало.

Глава 5

Пытка – вот единственное слово, которым Финн мог описать прошедший час. Во‑первых, причина была во взгляде, который бросила на него Маделейн, когда подумала, что он хотел обманным путем затащить ее в постель. Еще одна причина была в том, что он был вынужден ей сказать, что у него нет ни малейшего намерения идти на поводу у своего влечения к ней. Внезапно он понял, что их влечение друг к другу не важно. Что для него гораздо важнее защитить Маделейн и сохранить дружеские отношения с семьей Эверли. Это означало, что он не должен думать о ней как о женщине и представлять себе, куда их могла бы привести страсть.

Когда они стояли у двери его спальни, в ее глазах читался ужас. Она думала, что ей грозит опасность, и в панике искала выход. Финн продолжал ругать себя за глупость. Почему он не предупредил ее о том, что на балкон можно попасть только через его спальню?

Он был уверен, что она неспроста так остро отреагировала на ситуацию. Ужас в ее глазах не мог быть беспричинным. Это означало, что в прошлом кто‑то причинил ей боль.

При мысли об этом его охватила ярость. Он захотел найти обидчика Маделейн и как следует его проучить. Разумеется, она об этом не узнает. В тот момент, когда он предложил ей поговорить о произошедшем, она снова запаниковала и замкнулась в себе.

Тогда он решил, что ее спокойствие и чувство безопасности важнее, чем их влечение друг к другу, и сказал ей слова, которые расстроили его. Потому что, разумеется, она интересовала его как женщина. Возможно, он послушался бы зова плоти, если бы обстоятельства сложились по‑другому. Если бы финансовые дела его компании шли лучше. Если бы после развода не убедил себя, что ему больше не нужны серьезные отношения, поскольку не сможет еще раз наблюдать за тем, как рушится жизнь, которую он так старательно выстраивал.

Если бы Маделейн не смотрела на него так, словно Финн напугал ее до полусмерти. Он больше не хочет, чтобы она так на него смотрела, поэтому будет держать под контролем свое влечение к ней. Главное для него, чтобы она чувствовала себя абсолютно комфортно, пока находится в его доме.

К счастью, когда он предложил вызвать ей такси, она отказалась. У него никогда еще не возникало такого сильного желания кого‑то защитить. Он не смог бы спокойно спать, если бы отпустил ее на ночь глядя.

Бросив на Маделейн взгляд поверх куска пиццы, Финн обнаружил, что она тоже на него смотрит, и ему снова захотелось ее спросить, что же вызвало у нее такую сильную реакцию, и может ли он как‑то ей помочь. Тогда Финн напомнил себе, что его это не касается. Маделейн не хочет делиться с ним своими проблемами, и он не должен на нее давить. Возможно, для нее он был всего лишь другом ее младшего брата, который когда‑то сидел с ними за обеденным столом и играл за компьютером. В детстве Финн и Маделейн почти не разговаривали. Двухлетняя разница в возрасте казалась пропастью, когда ей было четырнадцать, а ему двенадцать. Удивительно, что она его вообще помнила.

– Вкусная пицца, – произнесла Маделейн, нарушив неловкое молчание.

Финн отвел взгляд и облизал пальцы.

– Я постоянный клиент этой пиццерии, и они стараются, чтобы меня не потерять. – Он посмотрел на часы. Было еще слишком рано, но ему было необходимо найти предлог, чтобы от нее уйти. – Прости, что оставляю тебя одну в первый же вечер, но, надеюсь, ты не станешь возражать, если я пойду к себе. В полночь нужно будет кормить детей, и мне хотелось бы поспать часок‑другой.

– Конечно, я не возражаю, – ответила Маделейн. Судя по выражению ее лица, она испытывала чувство облегчения. – Если тебе понадобится моя помощь, позови меня.

– Нет, – быстро возразил Финн. Последнее, что ему было нужно, – это встретиться с ней посреди ночи. – Я сам справлюсь. Тебе что‑нибудь нужно?

Маделейн покачала головой. На мгновение ему показалось, что она собирается что‑то сказать, но она затем опустила голову, словно передумав.

– Спокойной ночи, – произнес Финн и, не дожидаясь ответа, направился к двери.

Глава 6

Проснувшись на следующее утро, Маделейн зажмурилась от яркого солнечного света, проникающего сквозь тонкие занавески в окно ее комнаты, и пожалела о том, что не закрыла ставни перед тем, как легла спать. Вчера она чувствовала себя такой расстроенной, что ее удивило, как она нашла в себе силы снять макияж и надеть пижаму.

Как долго она сможет здесь прятаться? У нее не было никаких иллюзий относительно причины, по которой Финн вчера вечером так рано пошел спать. Атмосфера за ужином была напряженной, и все из‑за дурацкого инцидента наверху.

Маделейн вспомнила свою болезненную реакцию, и ей стало стыдно за то, что она заподозрила Финна бог знает в чем. Ей хватило ума не обвинить его открыто, но он все понял и заверил ее в том, что у него нет ни малейшего намерения затаскивать ее в постель.

Ее щеки вспыхнули еще сильнее. Финн приютил ее в своем доме, а она отплатила ему за это таким низким подозрением. Неудивительно, что он решил провести оставшуюся часть вечера без нее.

Иногда она жалела о том, что не может перезагрузить свой мозг подобно компьютеру. Стереть неприятные воспоминания, вызывающие панику, и жить как обычный человек. Нормально реагировать на нормальные ситуации.

С первого этажа до нее донесся детский плач. Когда заплакал второй малыш, она поняла, что ей пора пошевеливаться. Она напомнила себе, что приехала сюда для того, чтобы помогать Финну с детьми, и прятаться в своей комнате было не только ребячеством, но и нарушением договоренности. Финн ее босс. Он взял ее на работу в качестве временной няни, и ей не следует об этом забывать.

Надев свободный мягкий кардиган поверх футболки и брюк из джерси, Маделейн собрала волосы в хвост, подошла к окну и поняла, что сегодня будет чудесный день. Небо было ярко‑голубым, сквер посреди площади был окутан золотистым светом. Этого оказалось достаточно для того, чтобы у нее поднялось настроение, и она улыбнулась.

Придя на кухню, Маделейн обнаружила там Финна. Прижимая к плечу Беллу, он готовил детскую смесь. Харт сидел в стульчике на полу. Казалось, малыши соревновались, кто громче орет. Судя по всему, Харт выигрывал, и Маделейн, наклонившись, взяла его на руки. Прежде чем подойти к Финну, она немного помедлила. Она не знала, обижается ли он на нее после вчерашнего, и надеялась, что он будет вести себя так, словно ничего не произошло.

– Слава богу, ты здесь, – улыбнулся он, наливая смесь в две бутылочки. – Обычно они не устраивают мне по утрам такой концерт, но, если это случается, они включают максимальную громкость. Как думаешь, ты справишься сразу с двумя? – Прежде чем она успела ответить «нет», Финн передал ей Беллу, закрыл бутылочки крышками и протер салфеткой столешницу. – Может, прогуляемся, погреемся на солнышке? – предложил он. – В четырех стенах эту парочку не так легко развлечь.

– По‑моему, это отличная идея. Куда мы пойдем? – спросила Маделейн. Она была рада, что им не придется торчать весь день в четырех стенах после напряжения, возникшего между ними вчера вечером.

– Я еще ни разу не возил их на пляж, – ответил Финн, убирая банку со смесью. – До морского побережья ехать далеко, и было бы жаль потратить половину такого чудесного дня на дорогу. Слышал, что в центре города есть небольшой насыпной пляж. Может, съездим туда?

– Почему нет? – ответила Маделейн, радуясь тому, что дети, которых она тихонько покачивала, прижимая к себе, начали успокаиваться. – Возможно, я даже захочу узнать, что такое собрать необходимые вещи для поездки на пляж с двумя детьми, – добавила она, глядя на рюкзак, висящий на спинке одного из стульев.

– Это весьма сложная задача, – рассмеялся Финн, – но я постараюсь тебя уговорить. В холодильнике достаточно еды, чтобы устроить приличный пикник. Труди имеет привычку предугадывать мои внезапные желания и наготовила много всего.

– Назови мне вещи, которые понадобятся Харту и Белле на пляже, и я пойду в детскую и соберу их. Потом мы с тобой посмотрим, что есть в холодильнике. Ну что, как тебе мой план?

– Он мне нравится, – ответил Финн, затем перечислил ей так много разных вещей, что Маделейн подумала, что их хватило бы для недельного похода. Но, укладывая в огромную сумку крошечные предметы одежды, она радовалась предстоящим хлопотам. Она хотела быть постоянно занятой, чтобы избежать напряженного молчания и неловких разговоров.

К тому моменту, когда она спустилась на первый этаж, Харт и Белла уже сидели в детских автомобильных креслах, а Финн смотрел на экран своего мобильного телефона. Услышав шаги Маделейн, он поднял на нее взгляд и улыбнулся:

– Ты нашла все необходимое?

– Думаю, да. Неужели им пригодится вся эта куча вещей?

– Однажды я возил их за город, и они испачкали всю одежду, которую я взял с собой. К середине поездки у меня закончились влажные салфетки. По‑моему, нет ничего ужаснее этого.

– Мы поедем в центр Лондона. Там всюду продаются салфетки, так что мы справимся, – ответила Маделейн с уверенностью, которой не чувствовала.

– Я поверю тебе на слово, – рассмеялся Финн. Убрав телефон в карман, он взял кресло с Беллой и сумку с вещами. – Ты понесешь Харта?

– Конечно. Я здесь именно для того, чтобы помогать тебе с детьми, – напомнила Маделейн, скорее самой себе, нежели Финну. Она находится здесь лишь в качестве временной няни. Вчера вечером произошел неловкий инцидент, но они с Финном оба будут делать вид, словно ничего не было. Они всего лишь давние знакомые. То, что он друг Джейка, вовсе не означает, что он и ее друг. Сейчас он ее работодатель, и она должна добросовестно выполнять возложенные на нее обязанности и заботиться о детях.

Она должна была думать только о них, но ее мысли время от времени возвращались к Финну. Разумеется, его вины в этом не было. Она сама была виновата в том, что не могла выбросить его из головы. Она думала о нем и до вчерашнего инцидента, но тогда ее фантазии были вполне безобидными. Они не могли ей навредить, поскольку Маделейн не собиралась превращать их в реальность.

С того момента, как Финн сказал об их влечении друг к другу, все усложнилось. Упомянув о нем, он признал его существование, нарушив тем самым негласное правило. Хотя он сказал, что его не интересуют отношения с ней, она не поверила ему на сто процентов.

Маделейн не хотела, чтобы Финна к ней влекло. Не хотела сама испытывать к нему влечение. Поэтому, если они постараются игнорировать сексуальное притяжение, они оба упростят себе жизнь на следующие две недели.

Готовясь к поездке, Маделейн мучилась с выбором одежды. Она и в обычное время чувствовала себя не очень комфортно на пляже, что уж говорить о поездке туда с Финном. В его присутствии она будет еще больше смущаться. К счастью, они едут на пляж, расположенный в центре густонаселенного города, и им повезет, если они найдут на песке свободное место для детей. Там вряд ли можно лечь загорать, а это означает, что в купальнике нет необходимости. В конце концов она остановила свой выбор на юбке‑брюках и майке. Ее образ довершили большие темные очки, которые дадут ей некоторое ощущение защищенности.

Маделейн все никак не могла забыть вчерашние слова Финна о том, что он намерен держать под контролем свое влечение к ней. Почему это так сильно ее беспокоит? Нет, это неправильный вопрос. Она знает, почему ее это беспокоит. Когда Финн понял по ее вчерашней реакции, что за ее привлекательной внешностью прячется тяжелый эмоциональный багаж, он решил с ней не связываться. Его можно было понять.

В машине она постаралась полностью сосредоточиться на детях, и ей это удалось. Когда они прибыли на место, Маделейн начала искать в салоне панамку Беллы. Финн в это время достал из багажника двухместную прогулочную коляску, ловко усадил в нее Харта и пристегнул его. Посадив Беллу рядом с ее братом, Маделейн достала сумку с вещами и воткнула ее под сиденье коляски.

– Я никогда не смогу проделать все это в одиночку, – произнесла она полушутя. – Что, если я буду одной из тех бесполезных нянь, которых нужно постоянно контролировать, потому что они могут где‑нибудь забыть ребенка?

Финн очаровательно пожал плечами:

– В таком случае мне придется сказать Джейку, что от тебя нет никакой пользы.

– С твоей стороны нечестно постоянно упоминать о Джейке, – рассмеялась она. – Добавить Джейку очков в нашем братско‑сестринском соперничестве – это удар ниже пояса. Мы окончили школу более десяти лет назад, и нам следует вести себя как взрослые люди, а не как подростки.

– Я просто пошутил. На самом деле я уверен, что ты прекрасно со всем справишься. К концу выходных эти двое будут целиком в твоей власти. Ты будешь одной рукой готовить смесь, в другой держать чашку с чаем и покачивать колыбель ногой.

– Я рада, что ты в меня веришь.

Маделейн чувствовала, что он говорил искренне. Не будь он абсолютно убежден в том, что ей можно доверить маленьких детей, не предложил бы ей стать их временной няней.

Они шли вдоль реки. Маделейн наслаждалась теплом солнечных лучей. Когда до них начали доноситься веселые детские крики, она поняла, что пляж уже близко.

– Я начинаю думать, что поездка на пляж была не лучшей идеей, – сказал Финн после того, как они услышали пронзительный визг.

– Все будет хорошо, расслабься, – ответила Маделейн, толкнув его плечом в плечо. – Если там будет слишком шумно, мы пойдем в другое место.

К счастью, когда они пришли на пляж, там было не так много народа, как они думали. Каникулы еще не начались, и шум создавали всего несколько детей дошкольного возраста.

Маделейн расстелила одеяло для пикника, пока Финн расстегивал ремни на коляске. Уже скоро Белла и Харт ползали между ними. Маделейн сняла сандалии и прислонилась спиной к огромной сумке с вещами.

– Это была отличная идея, – сказала она, чувствуя тепло песка сквозь тонкое одеяло.

Дошкольники убежали, когда она упомянула, что неподалеку есть площадка со стреляющими фонтанами.

– Не буду с тобой спорить. Я генератор хороших идей, – мягко произнес Финн.

Ей не было необходимости на него смотреть, чтобы понять, что он тоже расслабился.

Харт подполз к Маделейн и ударил кулачком по ее бедру. Открыв глаза, она обнаружила, что тот весело ей улыбается.

– Они когда‑нибудь играли на песке? – спросила она Финна, повернувшись на бок, чтобы пощекотать Харта.

Малыш очаровательно засмеялся. Дети Финна были такими милыми. Неудивительно, что он хотел проводить с ними как можно больше времени. Будь они ее детьми, она тоже не смогла бы от них оторваться.

– Нет, – улыбнулся Финн, посмотрев на них одним глазом.

– По‑моему, самое время начать.

Маделейн переложила малыша на край одеяла. Тот хлопнул ладошкой по песку и тут же отдернул ее. У него было такое удивленное выражение лица, что Финн и Маделейн не удержались от смеха.

– Возможно, ему нужна поддержка, – сказал Финн и положил Беллу рядом с Хартом, чтобы она тоже потрогала песок.

В отличие от своего брата она погрузила свои крошечные пальчики в песок и захихикала.

– Кажется, я знаю, кто у нас тут любитель острых ощущений, – сказала Маделейн.

– Харт более осторожный, – улыбнулся Финн. – В присутствии Беллы он становится смелее. Мне нравится, что они друг друга дополняют.

– Разве есть что‑то, что тебе в них не нравится?

– Можешь задать мне этот вопрос в три часа ночи. Эй, я пошутил, – поспешно добавил он, и Маделейн подумала, что он что‑то прочитал на ее лице. – Тебе не нужно будет вставать, когда они заплачут среди ночи.

– Я здесь для того, чтобы тебе помогать, и я буду это делать, – ответила она, гадая, почему он так настороженно на нее смотрит. – Разве не в этом смысл моего присутствия в твоем доме?

– Но… – Финн помедлил, и Маделейн поняла по выражению его лица, что он думает о вчерашнем инциденте. Они оба целый час делали вид, будто вчера не произошло ничего особенного, но было очевидно, что сексуальное напряжение, установившееся между ними, никуда не исчезло.

– Продолжай. Скажи, что хотел.

– Я просто… Просто не ожидал, что ты захочешь в одиночку заботиться о детях по ночам. Меня беспокоило, что, если мы с тобой встретимся среди ночи, ты будешь чувствовать себя неловко. Это последнее, чего я хочу.

Маделейн подняла корпус, притянула колени к груди и серьезно посмотрела на него.

– Тебе не нужно со мной церемониться, Финн. У меня не случится панической атаки, если я увижу тебя после десяти вечера. Я не какая‑нибудь неврастеничка.

– Я и не говорил, что ты неврастеничка, – ответил Финн, скопировав ее позу. – Но вчера вечером кое‑что произошло, и я не хочу, чтобы ты снова испугалась по моей вине.

– Этого больше не повторится, – заверила его она. – Ты ни в чем не виноват. Это я повела себя неадекватно.

Выражение лица Финна смягчилось.

– Мне так не показалось. Ты выглядела напуганной. Ты можешь не рассказывать мне о причине, если не хочешь, но ты не можешь помешать мне хотеть сделать все возможное для того, чтобы ты больше не чувствовала этого страха.

Маделейн покачала головой:

– Это не твоя обязанность.

– Я никогда не говорил, что это обязанность. Но мы… мы с тобой друзья, Маделейн, и я не хочу видеть, как ты страдаешь.

– Мы не друзья, Финн, – мягко произнесла она, встретившись с ним взглядом. – Мы никогда ими не были.

Неожиданно его лицо приняло такое выражение, словно она его ударила.

– Прости, – быстро сказала Маделейн. – Я не имела в виду ничего плохого. Я просто сказала правду. Мы с тобой не проводили время вместе, не звонили и не писали друг другу. Ты друг Джейка, можно сказать, член нашей семьи, но я не назвала бы тебя своим другом.

Финн долго смотрел на нее, прищурившись, и она жалела о том, что не могла прочитать его мысли.

– Мне хотелось бы стать твоим другом, – произнес он наконец. – Раз мы собираемся какое‑то время жить под одной крышей, было бы чудесно, если бы мы подружились.

Маделейн вздохнула:

– Ты это говоришь только из‑за моего вчерашнего приступа паники. Тебе нет необходимости это делать. Я не хрупкая маленькая девочка, за которой нужно присматривать.

– Хрупкая? – рассмеялся он. – Ты решила, что я считаю тебя хрупкой? Вчера вечером ты выглядела так, словно была готова меня ударить. Ты выглядела рассерженной, напуганной, но не хрупкой.

– Правда? Я показалась тебе такой?

Маделейн недоверчиво усмехнулась про себя. Она вовсе не чувствовала себя сильной, но ей было приятно узнать, что Финн увидел ее такой. На самом деле она чувствовала себя уязвимой и загнанной в угол. Так же, как во время другого инцидента много лет назад. Тогда она замерла на месте от ужаса, а затем убежала. Ей было жаль, что тогда она не почувствовала гнева. Она могла бы обрушить его на человека, который этого заслуживал.

– Я… я разозлилась не на тебя.

– Я так и подумал, – ответил Финн, встретившись с Маделейн взглядом в тот момент, когда та собралась отвернуться. Она не стала отворачиваться, потому что хотела, чтобы он видел в ней сильную, смелую женщину, а не трусиху.

– Не хочешь об этом поговорить? – спросил он.

Она этого не хотела, но ей уже порядком надоело, что он с ней церемонится. Ее раздражало, что Финн думал, что она запаникует, если встретится с ним в коридоре, когда пойдет ночью к детям.

Но обсуждать с ним вчерашний инцидент было неловко. Причина не столько в ее поведении, сколько в его словах. Он прямо сказал ей, что его к ней влечет. Судя по его тону, для него это в порядке вещей, в то время как ей было неловко это обсуждать. Что она должна была ему ответить? Что он прав и ее тоже к нему тянет?

Если они сейчас признаются друг другу во взаимном влечении, смогут ли они это игнорировать и продолжать вести себя как ни в чем не бывало? Да, вчера он сказал ей, что испытывает к ней сексуальное влечение, но обстоятельства были другие. Она испугалась, и ему нужно было с ней объясниться, чтобы она чувствовала себя комфортно в его доме.

Сейчас у нее нет ни малейшего желания возвращаться к вчерашнему разговору. То, что Финн к ней испытывает, для нее не важно. Она со старших классов привыкла к тому, что вокруг нее вилось множество парней, которые хотели получить доступ к ее телу. Такие назойливые мужчины ее не интересовали.

В отличие от них Финн ни разу не упомянул ни о ее груди, ни о других достоинствах ее фигуры. Он говорил об особой связи между ними, и это было опасно. Ее не беспокоило, что он находил ее сексуально привлекательной. Ее беспокоило, что он мог увидеть, что ее тоже к нему влечет.

Но когда зародилась та особая связь, о которой Финн говорил? Ее явно не было в то время, когда он был тощим двенадцатилетним мальчишкой, а она мрачной и замкнутой четырнадцатилетней девчонкой.

Была ли она между ними, когда они встретились на свадьбе Джейка пять лет назад? К облегчению Маделейн, ей не пришлось быть подружкой невесты и много общаться с шафером, которым был Финн. В любом случае Финн пришел на свадьбу вместе с Каро, которая старалась не отходить от него ни на шаг. Маделейн их избегала и за весь день перебросилась с Финном лишь парой вежливых фраз.

Нет, они с Финном никогда не были друзьями, но она только сейчас задалась вопросом, почему они всегда держались друг от друга на расстоянии. Почему это расстояние увеличилось, когда он женился на Каро?

Маделейн в глубине души знала, что между ней и Финном есть особая связь? Вряд ли. Может, Финн знал? В конце концов, это он заговорил об этой связи. Он знал о ней до вчерашнего дня?

Она держала эмоциональную дистанцию со всеми мужчинами. Даже с теми, которые оказывались в ее постели. Если всех их интересовало только ее тело, зачем впускать их к себе в душу? Она вела себя точно так же с Финном по привычке и не заметила, что он хороший парень?

– Я не хочу вдаваться в детали, – произнесла Маделейн наконец, думая, как ей покороче рассказать свою историю. Будучи журналистом, она умела в сжатой форме передать то или иное событие, но, когда речь шла о ее собственной жизни, задача усложнялась. – В общем, я случайно оказалась наедине с человеком, с которым не хотела оставаться наедине. Мне удалось убежать, но я не могу сказать, что осталась полностью невредимой. Прости, что поставила тебя на одну доску со своим обидчиком. Я вовсе не считаю, что ты такой же, как он. Просто некоторое сходство ситуации спровоцировало меня на такое неадекватное поведение.

– Мне жаль, что это произошло, – хрипло произнес Финн, и она пожалела, что не знает его настолько хорошо, чтобы понять, какие эмоции выражал его голос. – Есть что‑то, что я могу сделать, чтобы ты почувствовала себя в безопасности?

Маделейн покачала головой. Ей было жаль, что она не могла вернуться в то время, когда Финн не считал своей обязанностью заботиться о ней.

– Я чувствую себя в безопасности, – ответила она. – Мне жаль, что я заставила тебя думать обратное.

– Тебе не за что извиняться. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой.

Маделейн выпрямила спину. Воспоминания о вчерашнем происшествии не давали ей расслабиться.

– Я повела себя неадекватно. Я фактически обвинила тебя в…

– Ты меня не обвинила. – Финн накрыл ее ладонь своей. По ее коже пробежал электрический разряд, и ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не переплести свои пальцы с его. – Ты инстинктивно отреагировала на ситуацию, чтобы себя защитить. Никогда не проси за это прощения.

– Хорошо… спасибо. – Вздохнув, Маделейн высвободила руку. Она старалась не думать о том, почему одно‑единственное прикосновение Финна повлияло на ее способность соображать. – Ты относишься ко мне лучше, чем я этого заслуживаю.

– Почему ты не заслуживаешь, чтобы я хорошо к тебе относился?

Маделейн нахмурилась. До сих пор никто этого не делал. Никто не заставлял ее задумываться над тем, почему она сказала ту или иную вещь. Почему она думала о прошлых событиях своей жизни определенным образом. Сейчас Финн открыл ей глаза на ее вчерашнее поведение, и вместо того, чтобы отвести взгляд, она захотела увидеть больше. Понять, почему приняла те или иные решения. Она слишком долго пряталась от своего прошлого.

Но Финн больше не должен с ней возиться. Он и так сделал для нее достаточно, заставив ее думать о прошлом. Возможно, пришло время вскрыть старую рану и посмотреть, можно ли сделать что‑то, чтобы на этот раз она зажила полностью.

– Пока у меня нет ответа на этот вопрос, – произнесла Маделейн после долгой паузы. – Но я рада, что обрела поддержку в твоем лице, – искренне добавила она. – Нам нужно поговорить о том, о чем ты сказал? О нашем влечении друг к другу? Если мое присутствие в твоем доме будет вызывать у тебя чувство неловкости, возможно, мне следует подыскать себе другое жилье.

– Мы можем поговорить об этом, если ты хочешь. Если ты считаешь, что нам это необходимо. У меня создалось впечатление, что для нас обоих будет безопаснее, если мы будем говорить об этом открыто. Я не знаю наверняка, но мне кажется, что, если мы будем об этом молчать, наше влечение может выйти из‑под контроля и все усложнить. Я подумал, что для нас обоих будет лучше, если мы будем откровенны друг с другом. Если ты, взвесив все за и против, скажешь мне прямо, хочешь ли ты остаться у меня. Я говорю это вовсе не потому, что хочу, чтобы ты ушла.

– Но разве ситуация не усложнится, если я останусь после того, как мы откровенно обо всем поговорили?

– Не обязательно. Мы с тобой взрослые люди, не так ли? Да, нас с тобой влечет друг к другу, но ты сестра Джейка, и я не собираюсь подчиняться зову плоти.

Маделейн не знала, насколько ее чувства отражались на ее лице. Она была немного обижена и удивилась бы, если бы Финн не понимал этого сейчас.

– У меня двое шестимесячных детей, и мне нужна твоя помощь. Я очень дорожу многолетней дружбой с Джейком и не хочу ею рисковать. Ты мне как родственница, и я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Я не хочу большего и полагаю, что ты тоже. Ты ведь не хочешь этого… правда, Маделейн?

Услышав сомнение в его голосе, Маделейн бросила с негодованием:

– Конечно, не хочу! Почему ты вдруг решил, что я могу этого хотеть?

– Я вовсе так не решил. Просто вчера между нами возникло напряжение, и я хочу, чтобы все вернулось в нормальное русло. Почему наши отношения не могут быть простыми?

– Из‑за этого? – спросила она, посмотрев на свою грудь.

– Нет, – ответил Финн, сердито нахмурив брови. – Не обвиняй меня в этом. Это несправедливо.

– Да ладно тебе. – Она небрежно пожала плечами. – Это всего лишь тело. Ты сам сказал, что нас просто влечет друг к другу физически.

– Я имел в виду не совсем это. Я сказал, что между нами существует связь. У тебя красивое тело, но оно здесь ни при чем, – ответил он, глядя ей в глаза.

– Влечение. Связь. Какая разница? – пробормотала она, пытаясь отмахнуться от его слов.

Если его интерес к ней никак не связан с ее внешностью, она вообще не понимает, что между ними происходит. Если бы его интересовало только ее тело, ей было бы проще сбросить его со счетов. У нее был большой опыт в этом. Но связь, о которой говорил Финн, – это что‑то совсем другое. Что‑то, что гораздо сложнее игнорировать, нежели сексуальное влечение.

Хуже всего то, что он прав. Между ними действительно что‑то есть. Она не хочет, чтобы между ними что‑то было, но не знает, как от этого избавиться.

Всю свою взрослую жизнь она сама устанавливала правила в отношениях с мужчинами. Все парни, с которыми она встречалась, были симпатичными, но недалекими, поэтому, когда они ее разочаровывали, она расставалась с ними без всякого сожаления. Финн совсем на них не походил. Он оставался для нее загадкой, и ее это пугало.

Харту наскучило хватать ладошками песок, и он захныкал. Маделейн поднялась и взяла его на руки. Она была рада, что у нее появился повод положить конец неловкому разговору.

– Может, пройдемся? – предложила она Финну и улыбнулась Харту, который успокоился и начал хватать ее за волосы.

– Значит, мы просто прекратим этот разговор? – спросил Финн, глядя на нее с недоверием.

– Да, – ответила Маделейн, хотя знала, что влечение к нему не позволит ей полностью сосредоточиться на обязанностях няни, поисках работы и жилья. – Мне неспокойно. Давай, пожалуйста, пройдемся.

– Да, конечно. – Поднявшись, он встретился с ней взглядом. – Но мы начали этот разговор вчера вечером, и у меня такое чувство, что, если мы его не закончим, напряжение между нами лишь усилится.

Теперь настала очередь Маделейн хмуриться.

– Почему ты уверен, что, если мы продолжим этот разговор, оно исчезнет?

– Потому что у нас обоих есть веские причины хотеть, чтобы оно исчезло.

Он думает, что все так просто?

– Значит, нам нужно обсудить эти причины, чтобы его ослабить?

– Именно так.

Она завидовала его уверенности, но не разделяла ее.

– Неужели ты не думаешь, что, если бы люди могли избавиться от ненужных чувств с помощью разговора, они этого не делали бы? В этом случае не было бы ни нежелательных служебных романов, ни безответной любви.

Финн закатил глаза:

– Я говорю не о людях в целом, а конкретно о нас.

– Я заметила, – произнесла она с сарказмом. – Давай закончим этот разговор. Пока нам все равно не удается прийти к согласию.

– Хорошо. Давай заключим перемирие, – сказал Финн, к ее облегчению. – Мы будем игнорировать все, о чем говорили этим утром, потому что мы оба взрослые люди и знаем, что к чему. Но ты должна знать, что я не смогу долго выносить напряженную атмосферу, и в какой‑то момент нам придется вернуться к этому разговору.

Маделейн кивнула:

– Хорошо. Но я не думаю, что это произойдет. Мы оба признали, что нас тянет друг к другу. Мы договорились, что ни один из нас не заинтересован в развитии этих отношений. Итак, мы идем гулять. – Посадив Харта в коляску и пристегнув его, она начала сворачивать одеяло для пикника. – Я не привыкла нежиться на солнце.

– Как будто рядом с этой парочкой можно нежиться, – рассмеялся Финн.

Они шли по району Саут‑Банк мимо стреляющих фонтанов, между которыми бегали визжащие дети, мимо террас, баров и ресторанов с туристами, которые делали вид, будто их нисколько не беспокоил этот шум. У колеса обозрения Маделейн остановилась и посмотрела вверх на кабинки. Они так медленно двигались по кругу, что ей казалось, будто они вообще стоят на месте. За десять лет своего пребывания в Лондоне она ни разу не каталась на колесе обозрения. Не смотрела на город с высоты.

– Как думаешь, детям понравится наверху, или они испугаются? – спросила она Финна.

– Хочешь прокатиться?

Она пожала плечами:

– Не знаю. Мне хочется новых перспектив. Наверное, это прозвучало двусмысленно.

Засунув руки в карманы, Финн задумчиво посмотрел на нее:

– Перспектива – это хорошая вещь во всех смыслах.

– Я сомневаюсь, что, посмотрев на город с высоты, я найду себе новую работу или жилье.

– Да, но, прокатившись на колесе обозрения, ты ничего не потеряешь. Пойдем, – сказал он, толкая коляску в сторону очереди за билетами.

– Ты собираешься стоять в очереди? – удивленно рассмеялась она. – Разве такие, как ты, не договариваются о покупке всех мест, чтобы тебе и твоей компании никто не мешал?

Финн остановился и посмотрел на нее, нахмурившись.

– Такие, как я? Да я фактически вырос на вашей с Джейком кухне. Чем я отличаюсь от вас?

– Я не знаю. Возможно, все дело в том, что, когда мы повзрослели, ты стал гением и миллиардером.

– Видишь ли, я всегда был гением.

Глядя на самодовольное выражение его лица, Маделейн рассмеялась. Толкнув его плечом в плечо, она ответила:

– Нет, раньше ты не был гением. От тебя были одни проблемы. У тебя даже тосты все время сгорали.

– А я‑то думал, что ты меня не замечала, – очаровательно улыбнулся Финн, и Маделейн почувствовала, как ее губы самопроизвольно растягиваются в ответной улыбке. Ей захотелось ближе придвинуться к Финну, но она быстро взяла либидо под контроль и запретила себе это делать.

– Запах дыма трудно не заметить.

– Мне нужно было как‑то привлечь твое внимание.

Когда она встретилась с ним взглядом, воздух между ними наэлектризовался, и она почувствовала ту связь, о которой говорил Финн. По ее телу пробежала дрожь, и она не поняла, от страха или от удовольствия.

– Не дразни меня, – серьезно ответила она, понимая, что им обоим следует быть осторожными. – Тогда ты не относился ко мне так, как сейчас. Тогда тебе было все равно, замечала я тебя или нет.

– Ты так уверена в себе, что тебе невыносимо думать, что мои воспоминания могут отличаться от твоих.

– Джейк прибил бы тебя, если бы узнал о твоем интересе ко мне. По крайней мере, попытался бы.

Не отводя глаз, Финн медленно кивнул:

– В таком случае хорошо, что Джейк не умел читать мои мысли.

– Значит, ему ты не разбалтываешь свои секреты? Только мне?

Наконец улыбка исчезла с его лица.

– Я не разбалтываю тебе свои секреты.

Маделейн почувствовала, что его защитные барьеры возвращаются на место.

– Ты не можешь перестать говорить о том, что происходит между нами.

– Потому что это меня отвлекает, – отрезал он. – Мысли об этом занимают столько места в моей голове, что у меня не получается говорить о чем‑то другом.

– Почему бы тебе просто не забыть об этом?

Финн уперся руками в бока и нахмурился.

– Потому что я не забываю важные вещи. Я все время говорю, что между нами есть особая связь, потому что я ее чувствую. Она есть, Маделейн, и я хочу говорить о ней, потому что не хочу давать ей влиять на мою жизнь. Мне сейчас не нужны отношения. Я должен думать о детях. Я все еще пытаюсь свыкнуться с тем, что мой брак рухнул и едва не утянул следом с собой мой бизнес. И все потому, что… Послушай, я не создан для серьезных отношений. Будь на твоем месте любая другая женщина, я закрутил бы с ней короткий ни к чему не обязывающий роман. Мимолетной интрижки с тобой я не хочу. С тобой я не хочу никаких отношений, кроме дружеских, потому что Джейк мне почти как брат. Я не хочу лишиться этой дружбы.

Стоя в очереди за билетами на аттракцион, Маделейн не ожидала от него такого длинного монолога, но суть сказанного была ей ясна.

– Звучит так, будто ты боишься, что я попытаюсь тебя соблазнить. Можешь быть спокоен, я тоже не хочу отношений с тобой. Ни серьезных, ни каких‑либо других. Мне вообще сейчас не нужны отношения с мужчиной. А теперь давай, пожалуйста, прекратим этот разговор.

Финн пристально на нее смотрел в течение нескольких секунд, показавшихся ей вечностью. Когда напряжение между ними стало невыносимым, он весело улыбнулся и сменил тему.

– Когда ты признаешься, что хочешь поиграть в туристку и покататься на колесе обозрения?

Желая поскорее положить конец этому разговору, она натянуто улыбнулась:

– Хорошо, я признаюсь.

Кабина аттракциона двигалась медленно и бесшумно. В ней было двадцать пять человек, не считая двух малышей в коляске. Большую часть пути наверх Маделейн видела только спину верзилы, который встал прямо перед ней. Она попыталась отвернуться, но ей стало не по себе при виде механизма, вращающего колесо диаметром около ста пятидесяти футов. В этот момент она подумала, что ей было хорошо внизу.

Но когда их кабина оказалась на самом верху и мужчина, загораживающий Маделейн обзор, отошел в сторону, она забыла о страхе и сомнениях. Она увидела внизу панораму Лондона с лентой реки, извивающейся между достопримечательностями, к которым она так привыкла, что перестала обращать на них внимание. Находясь здесь, наверху, она не могла поверить, что каждый день ходит по этому городу и не видит, как он прекрасен.

Увидев слева здание парламента, место, где были приняты ключевые исторические решения, она прикусила губу и прижала ладонь к стеклу. Во время своей учебы в университете она мечтала работать в этом готическом здании. Брать интервью у людей, которые принимали важные законы, заставлять их отчитываться за каждое потраченное пенни из государственного бюджета. Вместо этого она сейчас смотрит на здание парламента как турист, для которого Биг‑Бен всего лишь одна из достопримечательностей со страниц путеводителя по Лондону.

Рука Финна легла ей на плечо, и она вздрогнула от неожиданности. Она была так погружена в мысли о своих несбыточных надеждах, что забыла о его присутствии и своих обязанностях.

– Дети в порядке? – спросила она, пытаясь заглянуть в коляску.

– Они спят. Наверное, их успокоило движение колеса. Что с тобой происходит? Ты витаешь в облаках.

– Я в порядке. Правда.

Финн нахмурился:

– Ты пять минут не сводила глаз с Биг‑Бена.

«Ну почему он так проницателен, черт побери?!»

– Джейк говорил, что ты изучала политологию.

Маделейн издала раздраженный вздох, надеясь, что он положит конец дальнейшим расспросам. Но Финн любил поговорить, и его было не так легко остановить. Почему она раньше этого не замечала? Потому что у нее не было такой возможности. Она всегда избегала разговоров с Финном.

– Знаешь, чем больше ты уклоняешься от ответов на мои вопросы, тем сильнее становится мое любопытство.

Маделейн посмотрела на него.

– Я не стану тебе докучать, – сказал он. – Но если ты захочешь со мной поговорить, знай, что я рядом и готов внимательно тебя выслушать.

Она кивнула:

– Я знаю.

Но она не смогла себя заставить говорить о своей учебе в университете и карьерных планах, которым не суждено было осуществиться. Это слишком болезненно. Поэтому она обхватила себя руками, отвела взгляд от панорамы города и весело улыбнулась. Она ожидала, что Финн улыбнется в ответ, но вместо этого он продолжил смотреть на нее так, словно видел ее насквозь.

– Чем ты хочешь заняться, когда мы спустимся? – внезапно спросил он, и она почувствовала облегчение. – Мы можем поискать место для пикника или пообедать в каком‑нибудь кафе или ресторане, если ты передумала.

– Я выбираю пикник. Я хочу, чтобы вокруг нас было поменьше народа, когда эти маленькие монстры проснутся.

– Люди в парке тоже обратят на них внимание. Особенно если они оба одновременно начнут орать, – рассмеялся он.

Когда кабина оказалась внизу и открылась, они спустились по пандусу и направились вместе с остальными людьми к выходу. Быстро отделившись от толпы, Финн свернул на улицу, уходящую от реки.

– Куда мы идем? – спросила Маделейн.

– Я слышал, что неподалеку отсюда есть небольшой парк. Там намного спокойнее, чем у реки. Надеюсь, ты не против пойти туда?

Разумеется, Маделейн была согласна покинуть место, которое напомнило ей о ее неудачной карьере. Когда они пришли в парк, она довольно вздохнула при виде изумрудных лужаек с пятнами солнечного света, просачивающегося сквозь густые кроны деревьев. В тенистых уголках прятались нежные лесные цветы. Но больше всего Маделейн понравилась блаженная тишина. Сюда не доходил городской шум. Впервые с того момента, как вошла в дом Финна, она почувствовала, что расслабляется. Не расстелив одеяло для пикника, она легла на траву, закрыла глаза и произнесла:

– Это удивительное место.

Рассмеявшись, Финн сел рядом с ней и небрежно положил руки на колени.

– Соскучилась по траве?

– Да, и даже не осознавала этого, – ответила Маделейн, проводя ладонью по газону и наслаждаясь тем, как травинки щекочут ее кожу. – Еще я очень соскучилась по тишине. Поверить не могу, что здесь так тихо. Как ты нашел это место? Поделись со мной своим секретом.

Она поняла, как интимно это прозвучало, и порадовалась, что ее глаза были закрыты. В то же время это делало ее уязвимой, потому что она не могла узнать, наблюдает он за ней или нет. Впрочем, ей не нужно было это знать. Сейчас она просто наслаждалась теплом солнечных лучей и чувствовала, как напряжение, накопившееся за последние сутки, уходит.

Она услышала, как Финн встал и расстелил одеяло. Затем он лег рядом с ней, и внизу ее живота вдруг вспыхнул огонь.

Они уже лежали рядом, но на пляже было полно людей, а из близлежащих кафе доносился шум. В этом тихом уголке парка, кроме них, никого не было, если не считать двух малышей, спящих в коляске. Утром они покинули дом в надежде на то, что пребывание в общественном месте поможет им избавиться от сексуального напряжения. Им это удалось, но, когда они снова оказались наедине, оно вернулось.

Открыв глаза, она повернула голову и обнаружила, что он задумчиво на нее смотрит, словно пытается разгадать головоломку.

– Что? – спросила она, приподнявшись на локтях. Ее грудь при этом качнулась, но Финн не сводил глаз с ее лица.

– Ничего.

– Тогда почему ты так пристально на меня смотришь?

– Я просто смотрю.

– Сказал киллер.

Он рассмеялся и закатил глаза.

– Ты меня все время удивляешь.

– Как я могу тебя удивлять? Ты меня знаешь целую вечность.

– Ты тоже знаешь меня целую вечность. Ты думаешь, что я не могу тебя удивить?

Маделейн подумала о вчерашнем инциденте и о реакции Финна на него. Он нисколько на нее не обиделся, не осудил ее. Для него было главным, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

Здесь, в тихом парке, ей было вполне комфортно. Она знала, что, когда они отсюда уйдут, ее проблемы к ней вернутся, но сейчас ей было спокойно и комфортно.

Только она подумала, что может немного подремать, как у Финна зазвонил мобильный телефон.

– Привет, Каро. Как дела? – произнес он. – Нет, они спят. – Он навел экран телефона на коляску со спящими детьми, и Маделейн поняла, что они с Каро разговаривают по видеосвязи.

Интересно, увидела ли Каро ее рядом с Финном? Сказал ли он своей бывшей жене, что она временно живет у него?

Маделейн напомнила себе, что это не имеет значения. Что она просто помогает ему с детьми. Что, если Каро ее увидела, это не ее проблема. Что Финн сам решит, объяснять бывшей жене, что происходит, или нет.

Черт побери, что за странные мысли лезут ей в голову?! Между ней и Финном ничего нет. Они просто помогают друг другу, как старые знакомые.

В таком случае почему она сейчас чувствует себя так неловко? Почему она хочет оправдаться?

Пока Финн разговаривал по телефону, Маделейн смотрела на клумбу вдалеке, пытаясь делать вид, что ее нисколько не интересует, о чем он говорит со своей бывшей женой.

Наконец он попрощался с Каро и убрал телефон в карман.

– Прости, – сказал он.

– Тебе не нужно извиняться, – ответила Маделейн. Пожалуй, слишком быстро для человека, который делал вид, что не слушает разговор.

– Ей не нравится, когда они спят во время ее звонка. Она перезвонит через некоторое время, если сможет.

– Наверное, ей сейчас нелегко. Она скучает по ним. Тебе тоже нелегко.

Финн вздохнул. На его лице не было привычной улыбки.

– Ее работа очень важна. Но я не стану лгать… Я не ожидал, что мой брак закончится таким образом.

– Ты расстроился, когда он рухнул?

– Расстроился, но не удивился.

У Маделейн создалось впечатление, что Финн хочет об этом поговорить. Она молчала, гадая, откроется он ей или нет. Если он так поступит, что это будет означать? Они провели в обществе друг друга меньше суток, а она уже больше рассказала ему о себе, чем кому‑либо за прошедшие годы. Если он поделится с ней сокровенным, значит, они друзья.

– Я чувствовал, что все идет к этому, – продолжил он. – Чем дольше мы были вместе, тем более несчастной она себя чувствовала. Думаю, когда она решила уехать, это принесло ей облегчение. А я не испытал облегчения.

– Вы пытались… – начала Маделейн и тут же осеклась. Подробности их разрыва ее не касались.

– К тому времени, когда сказала мне, что уезжает, она уже не хотела пытаться. Похоже, я потерял все свои шансы, сам того не сознавая. – Его голос был полон сожаления. – Каро ни в чем не виновата. Я не был хорошим мужем. Я слишком много работал и не находил времени для нее. Я был решительно настроен улучшить свою жизнь и находился в офисе с раннего утра до позднего вечера. Я хотел построить успешный бизнес и ошибочно полагал, что это важно и для нее. Короче говоря, я предпочел бизнес браку и чуть не лишился всего.

Маделейн внимательно посмотрела на него, и ей показалось, что он ждет ее осуждения. Но она вовсе не собиралась его осуждать.

– Брак – это сложная вещь. Уверена, ты сделал все возможное.

– В том‑то и дело, что нет. И Каро это знала. В документах в качестве причины развода мы указали мое неразумное поведение.

Маделейн мрачно улыбнулась:

– Ты работал день и ночь, и это изменило твою жизнь к лучшему. Что тут неразумного? Такого трудоголика, как ты, трудно переделать, но посмотри на себя сейчас. Ты заботливый, любящий отец. Вместо того чтобы работать в офисе, ты сидишь дома с детьми, пока ищешь надежного человека, которому сможешь доверить заботу о них. Сейчас ты расставил приоритеты по‑другому.

Финн нахмурился, словно не был согласен с ее оценкой ситуации.

– У меня не было выбора. Это мои дети, и я делаю то, что должен.

– Многие люди, оказавшись на твоем месте, не стали бы делать того, что делаешь ты. Я не критикую ваши с Каро отношения. Это не мое дело. Кроме того, посторонний человек не может знать деталей чьего‑либо брака. Ты хороший отец, Финн, и хороший человек.

Он поморщился, но возражать не стал.

* * *

– Может, поедим, пока дети не проснулись? – спросил Финн, почувствовав облегчение, когда Маделейн закончила говорить о его браке. Он не собирался обсуждать с ней свою личную жизнь. Он вообще никогда ни с кем не обсуждал свой развод, но после вчерашнего инцидента, из‑за которого Маделейн почувствовала себя уязвимой, было бы неправильно уклоняться от ее вопросов. Он решил, что, если он поделится с ней некоторыми подробностями своего брака, они будут квиты. Но разговор о личном сблизил их. Теперь она была не просто сестрой его друга. Теперь их связывал не только Джейк.

Открыв сумку для пикника, Финн достал оттуда сыр, ветчину, хлеб, оливки, термос с кофе и бутылку сицилийского лимонада. Маделейн села по‑турецки. Ее волосы блестели в свете солнечных лучей, пробивающихся сквозь кроны деревьев.

– Как обстоят дела с поисками няни?

Ее вопрос застал Финна врасплох. Она пытается разорвать их соглашение? Их внезапно возникшее влечение друг к другу все усложнило, но это вовсе не означало, что он хотел, чтобы она ушла. К тому же ей больше некуда пойти. Он обещал Джейку позаботиться о ней.

– Я звонил в агентство по подбору домашнего персонала. На этой неделе мне пришлют на собеседование несколько человек. Было бы замечательно, если бы ты присутствовала на этих собеседованиях. Надеюсь, ты не возражаешь?

Маделейн нахмурила лоб, и Финн пожалел, что не может прочитать ее мысли. Сегодняшний разговор сблизил их, но он чувствовал, что часть ее внутренних барьеров по‑прежнему на месте.

– Я сомневаюсь, что это хорошая идея. Я не знаю, какой должна быть няня. Я мало знаю о твоих детях.

– Я доверяю тебе. Доверяю твоему мнению. Было бы неплохо иметь возможность посоветоваться с кем‑то насчет той или иной кандидатуры.

Такие вопросы ему следовало обсуждать со своей бывшей женой, но она покинула страну сразу, как только смогла от него отделаться. Ее не остановило даже наличие двоих маленьких детей. То, что Финн сказал Маделейн, было чистой правдой. Он не пытался спасти свой брак. Он никогда не ставил Каро на первое место. Он был ужасным мужем и не мог винить Каро в том, что она захотела положить конец их неудачному браку.

Когда Каро заявила, что больше не хочет оставаться его женой, даже представить себе не мог, какой катастрофой станет для него их развод. Когда они были женаты, у него впервые в жизни было ощущение стабильности. Целых семь лет он жил в красивом доме, ни в чем себе не отказывал и был полон планов на будущее. И вдруг в одночасье он всего этого лишился. Он потерял жену, дом и может лишиться своего бизнеса, если вовремя не вернет кредит, взятый на покупку нового здания для своей компании.

Теперь, когда целыми днями был поглощен заботой о детях, Финн обнаружил, что совершенно не скучает по Каро. Что ему просто не хватает рядом человека, с которым мог бы поговорить в конце рабочего дня. Во время их разговоров по видеосвязи он рассказывал ей о том, как дети провели день, но не о своих собственных проблемах.

Когда они подали на развод, все его мысли были о том, как сделать так, чтобы после раздела имущества снова не оказаться в бедности, от которой он так долго бежал. Его больше интересовало, как спасти свой банковский счет, нежели как спасти свой брак с Каро. Как это его характеризует?

Он подвел Каро. Они поженились, когда были совсем молоды. Его бизнес тогда только начал развиваться, и Финн понял, что у него нет ни навыков, ни связей, необходимых для достижения успеха в том мире, в котором он внезапно оказался. Каро всем этим обладала, поскольку выросла в этой обстановке. Она поделилась с ним своим опытом, помогла ему установить нужные связи. Он искренне ее любил в начале их брака, но с годами стал работать все больше и проводить все меньше времени дома. Его чувства к Каро постепенно угасли, потому что он ничем их не подпитывал. А Каро устала от мира роскоши и легких денег, в котором выросла, и решила, что хочет заниматься чем‑то полезным.

Финн посмотрел на Маделейн, которая с аппетитом ела хлеб с сыром, и его внезапно захлестнула волна желания.

Если бы не вчерашний инцидент, признался бы он самому себе и ей в том, что его к ней влечет? Игнорировал ли бы это влечение? Флиртовал ли бы с ней и смотрел, куда это могло привести?

Флиртовать с сестрой Джейка? Нет, он не мог этого делать. Сегодня она для него не более доступна, чем вчера, и ему следует об этом помнить. Но сейчас, когда ее юбка‑брюки задралась, обнажив загорелые икры красивой формы, ему захотелось их погладить. Сжав пальцы в кулак, он попытался сосредоточиться на еде, но едва ощущал ее вкус, потому что наблюдал за Маделейн, которая ела оливки, полуприкрыв глаза от наслаждения. Съев последнюю оливку, она облизала кончики пальцев.

Финн с трудом сдержал стон вожделения.

– Что? – спросила Маделейн, обнаружив, что он за ней наблюдает.

Он открыл рот, чтобы ответить «ничего», но не смог произнести ни звука. Встретившись взглядом с Маделейн, Финн прочитал в ее глазах интерес. Должно быть, у него на лице было написано, о чем он думает. Вчера он сказал Маделейн о своем влечении к ней, и скрывать его от нее сейчас было бы нечестно.

Он подождал еще немного.

– Финн?..

Он молча ждал продолжения фразы, но его не последовало. Маделейн опустила взгляд на его губы, затем снова подняла.

Она прикусила губу, и он понял, что они думают об одном и том же. Он думал о том, какие ощущения испытает, если накроет ее губы своими, прижмет ее к себе, упадет вместе с ней на траву…

Плач ребенка вернул его к реальности. Он разочарованно застонал. Маделейн вздохнула и посмотрела на коляску, в которой зашевелился Харт.

Финн сказал себе, что так будет лучше, хотя знал, что всю оставшуюся часть дня будет думать о том, что могло бы произойти между ним и Маделейн, если бы им не помешали. У него было такое чувство, что он знал, что произошло бы между ними, и это было опасно для его самообладания.

Глава 7

Неужели они с Финном только что чуть не поцеловались? В какой‑то момент он вдруг начал пожирать ее взглядом. Он пристально смотрел на ее губы до тех пор, пока она не перевела взгляд на его рот. Ее бросило в жар, и она подумала о том, что было бы, если бы он сейчас к ней придвинулся и…

Но Харт проснулся, и момент был упущен. Маделейн почувствовала облегчение, потому что пока не была готова думать о том, как сильно она хотела, чтобы этот поцелуй случился.

Потому что она не должна хотеть поцелуев с Финном. Потому что она твердо знала, чего хотела от отношений с мужчинами. Она хотела предсказуемости и полного контроля над этими отношениями. Ей нужна была возможность уйти к тому моменту, когда она решит, что все кончено, потому что другого варианта развития отношений она не знала. Откровенно говоря, она даже не пробовала другой вариант, потому что он подразумевал сближение, а оно могло стать причиной душевной боли. Она не хотела страдать по вине мужчины.

Но когда Финн смотрел на нее так, словно хотел сделать ее своей, она почувствовала сильное искушение. Ей захотелось поддаться ему, не думая о последствиях. Как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю оставшуюся жизнь. Тем более что они с Финном были всего в секунде от поцелуя.

Но момент был упущен, потому что Финн сразу поднялся и пошел к детям.

* * *

Забравшись под одеяло этим вечером, Маделейн вытянула уставшие ноги и подумала о том, какой утомительный день у нее был.

После того как дети проснулись, Финн и Маделейн отвезли их на детскую площадку и почти целый час там с ними играли, катая их на карусельках для малышей и качая на деревянных лошадках.

Их сумка с едой и напитками давно опустела, и они собрались подкрепиться в каком‑нибудь кафе, но дети начали капризничать, и для того, чтобы их успокоить, Финну и Маделейн пришлось долго катать их в коляске по дорожкам парка. То, что эти дети засыпают, только когда их носят на руках или возят в коляске, стало для нее открытием. Она даже предположить боялась, сколько миль они прошли, прежде чем дети наконец проснулись, и Финн сказал, что им пора возвращаться домой.

Оказавшись дома, они прямиком отправились на кухню и принялись стерилизовать бутылочки и готовить детскую смесь. Накормив и искупав детей, они долго качали их на руках и пели им песенки, прежде чем те наконец уснули.

К тому времени, когда Финн и Маделейн рухнули на диван перед телевизором, она почти забыла об их несостоявшемся поцелуе в парке. Ей просто хотелось съесть немного макарон с сыром, которые Финн нашел в холодильнике, и забыться сном. Ни один из них не смог выдержать дольше получаса фильма, который они выбрали для просмотра, и оба пошли спать в десять вечера.

У Маделейн создалось ощущение, что ее разбудил громкий детский плач, едва она успела сомкнуть глаза. Но, посмотрев на экран своего мобильного телефона, обнаружила, что проспала два часа. Ей не хотелось вставать, но она напомнила себе, что находится в этом доме для того, чтобы помогать Финну заботиться о его детях. Остаться здесь и делать вид, будто не слышала плача, было бы неправильно.

Выбравшись из постели, она надела кардиган и носки, собрала волосы в хвост, открыла дверь… и чуть не столкнулась с Финном, который держал на руках двух малышей. Белла орала. Щеки Харта были мокрыми от слез, но сейчас он не плакал.

– Слава богу, ты не спишь, – сказал он, протягивая ей Харта. – Ты не могла бы его подержать? С ним все в порядке. Он просто проснулся, и я никак не могу снова его уложить.

– Я не…

Прежде чем она успела ответить, Харт оказался у нее на руках.

– Что‑то не так с Беллой? – спросила она, следуя за Финном по коридору.

– У нее газы? Или, может, у нее режутся зубы? Или ее что‑то испугало? Я знаю не больше, чем ты.

– Как долго она плачет?

– Полчаса. Может, час.

– Хочешь, я ее возьму?

Нахмурившись, Финн посмотрел на Беллу, словно пытался понять по ее сморщенному красному личику, что с ней было не так.

– Может, просто я ей надоел? – произнес он, пожав плечами, и ловко забрал у нее Харта и передал ей Беллу.

– Что мне делать? – обеспокоенно произнесла Маделейн, когда Белла заплакала еще сильнее, несмотря на покачивания и поглаживания, которые до сих пор хорошо на нее действовали.

– Ходить туда‑сюда, – ответил Финн, проходя мимо двери ее спальни.

Они долго ходили по коридорам. Маделейн уже не замечала ни тяжести в ногах, ни боли в плечах и пояснице. К тому времени, когда Белла перестала плакать, они уже спустились на кухню, сварили кофе и выпили его на ходу.

Когда дети наконец уснули, Маделейн устало опустилась на диван, а Финн прислонился к кухонной стойке и провел ладонью по лбу.

– Поверить не могу, что ты справлялся со всем этим в одиночку, – сказала Маделейн.

– Такой концерт бывает не каждую ночь, – криво улыбнулся Финн. – Жди меня здесь. Я отнесу Беллу и вернусь за Хартом.

Маделейн забралась на диван с ногами и откинула назад голову. Только ее глаза начали закрываться, как она услышала шаги босых ног Финна по кафельному полу кухни.

– Я буду спать здесь, – пробормотала она. – И наверное, просплю целую неделю.

Ей не нужно было открывать глаза, чтобы понять, что он улыбается.

– Дай мне его, – сказал Финн и осторожно взял у нее Харта.

Через минуту она услышала, как он вернулся.

– Если ты не спишь, подвинься, – сказал он.

Маделейн медленно согнула ноги в коленях, и они загудели от боли и усталости. Неожиданно Финн взял ее ступни и положил себе на колени.

– Тебе нужно найти няню, – произнесла она, изо всех сил стараясь не обращать внимания на его горячие пальцы на своей коже, на его твердые бедра под своими ногами. Внезапно лодыжки стали самыми чувствительными частями ее тела. – Эта парочка утомит кого угодно.

«Он даже не думает об этом, – сказала она себе. – Он прикасается к тебе только потому, что ты заняла весь диван».

– Я тебя напугал? – спросил Финн. – Завтра утром ты начнешь собирать вещи?

Он провел кончиком пальца по ее щиколотке, и ее бросило в жар.

– Нет, дело не в этом, – ответила Маделейн. – Я просто имела в виду, что тебе нужен квалифицированный человек. Когда они проснулись ночью, я тебе почти не помогла.

Внезапно он сжал ее лодыжку:

– Почему ты себя принижаешь, Маделейн? Ты отлично справилась сегодня. Мне не нравится, что ты недооцениваешь свои способности.

Маделейн приоткрыла один глаз и посмотрела на его лицо, на которое падал тусклый свет лампы в углу комнаты.

– Хорошо. Я больше не буду так говорить.

Она снова плотно сжала веки, но сонливость внезапно прошла, и она разозлилась на Фннна за это. Дети успокоились и уснули. Какого черта он не дает ей поспать?!

– Не надо, – сказал Финн и помешал ей спустить ноги с дивана. – Прости. Я не хотел тебя критиковать. – Он продолжил поглаживать ее лодыжки, доставляя ей удовольствие.

Маделейн знала, что ей следовало встать с дивана и пойти в свою спальню, но… Но она снова закрыла глаза и расслабилась.

Она чувствовала, как атмосфера интимности окутывает их мягким коконом, отрезая от остального мира. Ей казалось, что во всем городе не спали только они двое. Словно они попали в пространственно‑временной туннель и очутились в другой вселенной, где, кроме них, никого не существовало.

– Я не хотела грубить.

Маделейн вздохнула, и его пальцы замерли на ее лодыжке. Издав недовольный стон, она ткнула его мыском ступни. Она никогда раньше столько не ходила по дому, и ее ноги были тяжелыми, как свинцовые гири. Словно прочитав ее мысли, Финн продолжил поглаживать ее лодыжки, и она снова начала расслабляться. Когда Финн спросил ее об инциденте, повлиявшем на ее жизнь, ей не хватило энергии, чтобы поднять защитные барьеры, и слова полились рекой.

– Это случилось на последнем курсе университета. Я думала, что один из профессоров проявлял ко мне интерес, потому что я была талантливой студенткой. Я думала, что он ставил мне высокие оценки, потому что я усердно училась. Но это была лишь игра. Он выделял меня, потому что хотел получить от меня то, что ему было нужно.

Рука на ее лодыжке замерла, и она снова ткнула Финна мыском ступни. Если он перестанет массировать ей ноги, они вернутся к реальности, и она замолчит.

Рука Финна снова задвигалась, и она продолжила свой рассказ:

– Когда он запер дверь и встал перед ней, чтобы я не смогла убежать, я наконец поняла, чего он от меня хотел. Какая я, к черту, журналистка, если не видела дальше своего носа? К счастью, мне удалось вырваться, и тогда я осознала, что он замечал не мой ум и прилежание, а мое тело. Он думал, что я добровольно ему отдамся. Я не сделала этого. Я бросила университет и таким образом поставила крест на своей возможной журналистской карьере. Карьере, о которой мечтала. Я никогда не узнаю, добилась бы я успеха на выбранном поприще. Я стала сомневаться в своих способностях. Спрашивала себя, получила я ту или иную высокую оценку, потому что провела отличную исследовательскую работу, или потому, что кто‑то хотел получить таким образом доступ к моему телу.

Финн какое‑то время молчал. Когда он снова заговорил, его голос был холодным, как лед.

– Тебе следовало его убить.

– Уже слишком поздно, – криво улыбнулась она. – Я думала об этом, но меня опередил инфаркт. Это произошло два года назад. Некрологи были во всех газетах.

– Ты могла бы откопать его и убить еще раз, – процедил Финн сквозь зубы.

Маделейн открыла глаза, и ее поразило выражение его лица. Каждая его черточка была напряжена, на щеках играли желваки. Она никогда еще не видела его таким разгневанным.

Приняв сидячее положение, она согнула ноги в коленях, просунула пальцы ног под его бедро и приложила ладонь к его щеке. Его черты немного расслабились, когда он, встретившись с ней взглядом, взял ее за свободную руку.

– Я очень сожалею о том, что с тобой произошло, – сказал Финн и накрыл ладонью ее руку, лежащую на его щеке. – Если ты хочешь об этом поговорить, я здесь. Я хочу тебе помочь. Просто скажи, что я могу сделать.

Маделейн пожала плечами:

– Рассказывать больше нечего, и сделать ты ничего не можешь.

Подавшись вперед, она положила голову на плечо Финна и какое‑то время они сидели неподвижно. Когда он обнял ее рукой за талию и притянул ближе к себе, она не стала сопротивляться и продолжила наслаждаться его теплом и силой. Его ровное дыхание убаюкивало ее.

Уютный кокон, который они создали, начал смыкаться, и в какой‑то момент они оказались в объятиях друг друга. Впервые за долгое время Маделейн чувствовала себя защищенной. Ей было спокойно, и, когда она погружалась в сон, ей было все равно, что она подумает обо всем этом утром.

Глава 8

Маделейн находилась в его объятиях. Пальцы ее ног по‑прежнему были под его бедром, ее голова покоилась на его плече, ее ладонь была прижата к его груди.

Он понятия не имел, как долго они спали, но, когда он проснулся, небо уже светлело. Под глазами Маделейн все еще оставались следы усталости, и Финн почувствовал угрызения совести. Это по его вине Маделейн так сильно утомилась. Как будто ей не хватало ее собственных проблем, связанных с потерей работы и жилья! Из‑за того, что он не смог справиться сам со своими плачущими детьми, к ним добавилось еще и недосыпание. Ему следовало просто дать ей крышу над головой. Ей было это нужно. Она этого заслуживала. Ему не следовало лезть к ней в душу, задавать ей вопросы личного характера. Заставлять ее возиться с плачущими младенцами. Но он знал, что Маделейн не согласилась бы пожить у него просто так. Должно быть, Джейк тоже это знал, поэтому и предложил Финну взять ее на работу в качестве временной няни.

С того момента, как Маделейн вошла в его дом, она начала возводить вокруг себя защитные барьеры. Но прошлой ночью не стала от него отгораживаться. Она рассказала ему о том, что много лет отравляло ей жизнь. Он подозревал, что до сих пор она никому об этом не рассказывала. Затем прижалась к нему, и он ее обнял и дал ей слово, что сделает все для того, чтобы она чувствовала себя защищенной. То, что она к этому моменту уже мирно посапывала, не имело значения.

Но как он мог ей это обещать после того, как его брак рухнул? Он подвел Каро. Он пренебрегал ею. Того, что он ей давал, было ей недостаточно. Сейчас ему нужно не только работать, но и заботиться о детях. Это означает, что он не сможет уделять Маделейн достаточно времени и внимания. Она заслуживает иметь рядом преданного мужчину, на которого она могла бы положиться. Ей совсем не нужен мужчина, которому приходится разрываться на части, чтобы решать свои проблемы. Мужчина, для которого его дети от предыдущего брака всегда будут на первом месте.

Но когда он проснулся и обнаружил в своих объятиях Маделейн, здравый смысл покинул его. Больше всего на свете ему захотелось погладить ее длинные стройные ноги, которые наверняка болели после вчерашней прогулки. Запустить пальцы ей в волосы, наклониться и…

– Финн? Боже мой, как…

«Приятно? Чудесно?»

– Неловко, – закончила она, отстранившись, и перебралась на другой конец дивана. – Прости, – пробормотала она, обхватив руками согнутые в коленях ноги.

Финн почувствовал, что защитные барьеры, которые она опустила вчера, вернулись на место. Он не мог ее винить, потому что она в них нуждалась. Точнее, они были нужны им обоим, поскольку он с трудом сохранял самообладание. По крайней мере, один из них должен повести себя благоразумно и пресечь на корню их влечение друг к другу, пока оно не вышло из‑под контроля и не навредило им обоим.

Они оба знают, что между ними что‑то происходит. Судя по тому, что они старательно друг друга избегали последние несколько лет, возможно, знали об этом уже давно.

Но они оба понимали, что этому влечению нельзя давать волю. Что его лучше загнать в самый дальний уголок разума и держать там, пока оно не будет забыто навсегда.

– Не надо извиняться. – Поднявшись, Финн подошел к кухонной стойке и включил чайник. Ему было необходимо успокоиться. Он был бы рад, если бы у него прямо сейчас появилась веская причина покинуть кухню, но дети, как назло, спали. Это было неудивительно, учитывая, что они устроили ночью.

Когда он приготовил две чашки чая и повернулся лицом к дивану, Маделейн сидела на краю, закутавшись в кардиган. Было нетрудно догадаться, что она пришла к тем же умозаключениям, что и он. Что этот мягкий кардиган, который всего несколько минут назад прижимался к его коже, был одним из ее защитных барьеров. Разве мог он винить ее в том, что она от него отгородилась? Его самого этим утром раздирали противоречивые эмоции, от которых ему хотелось избавиться.

Взяв свой мобильный телефон, он начал просматривать электронную почту и обнаружил письмо от агентства по подбору домашнего персонала. Это была безопасная тема для разговора, и он за нее ухватился.

– Мне прислали список претенденток на должность няни. Ты поможешь мне провести собеседование? Менеджер агентства пишет, что их могут прислать уже завтра, если мне будет удобно.

– Хорошо, я помогу. Тебе нужно сегодня ехать в офис?

– Нет, если там не возникнет непредвиденной ситуации. Но мне хотелось бы поработать несколько часов в своем домашнем кабинете. Ты позаботишься о детях, пока я буду занят?

– Конечно. Если тебе понадобится еще какая‑то помощь, дай мне знать.

Если они сегодня будут реже попадаться друг другу на глаза, возможно, их влечение друг к другу пройдет, и завтра они смогут спокойно поехать в его офис и проводить собеседования с нянями, забыв о том, что провели сегодняшнюю ночь в объятиях друг друга.

Сегодня ему поможет отвлечься работа. Ему все еще нужно вернуть банку огромную сумму денег, которую он потратил на покупку нового офисного здания для своей компании. Он больше не может отлынивать от работы. Ну и что с того, что сегодня воскресенье?

К завтрашнему дню дети привыкнут к Маделейн, а она к ним, и после этого он сможет с чистой совестью уделять больше времени работе. Но он не может оставлять Маделейн наедине с детьми после того, что случилось прошлой ночью. И причина не только в недосыпании. Маделейн открылась ему, предстала перед ним уязвимой, и было бы неправильно по отношению к ней уехать в офис, взвалив весь груз ответственности на ее хрупкие плечи. Прошлой ночью он пообещал Маделейн быть рядом с ней и собирался сдержать свое слово.

Глава 9

Двадцать четыре часа спустя Финн был уверен, что справился со своим влечением к Маделейн. Они целый день провели в квартире. Он работал в своем кабинете и вместе с Маделейн заботился о детях. Казалось, Харт и Белла сжалились над ними. Днем они были довольно спокойны, а ночью проснулись всего один раз, поели и быстро уснули.

Они с Маделейн ни разу не говорили на личные темы. Очевидно, она тоже решила избавиться от своего влечения к нему. К счастью, они оба поняли, что им лучше делать вид, будто между ними ничего не происходит.

– Как насчет такого плана на сегодняшний день? – спросил он, когда они пили кофе в понедельник утром. – Вы с детьми поедете в офис вместе со мной. Там с ними будут обращаться как с маленькими знаменитостями. Тебе нужно будет только следить за тем, кого из них в какой кабинет понесли для телячьих нежностей. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли большой запас кофе. Когда нужно будет менять детям подгузник, ты можешь позвать меня. После ланча мы вместе проведем собеседования. Ну, что скажешь?

– Если обязанности няни твоих детей заключаются в этом, я хочу работать на тебя постоянно, – произнесла она со слегка натянутой вежливой улыбкой. – Море кофе, никаких подгузников. Возьми меня на эту работу.

Глядя на ее напряженные черты, он подумал, куда подевалась прежняя легкость их общения. Затем он вспомнил, куда их привела эта легкость, и подумал, что пусть лучше все остается так, как сейчас.

– Я тебя возьму, – улыбнулся Финн в ответ, – если ты скажешь другим претенденткам, что место уже занято.

– В котором часу тебе нужно быть в офисе?

– Мне хотелось бы уже в восемь быть на своем рабочем месте. Ты сможешь собраться к половине восьмого?

Посмотрев на часы на стене, Маделейн кивнула.

– Как нам быть с детьми? Они еще спят.

– Пусть спят. Ничего страшного не произойдет, если они приедут ко мне на работу в пижамах. Пожалуйста, помоги мне собрать их вещи. Главное, чтобы у нас под рукой всегда были чистые подгузники.

Он может привезти детей к себе в офис в пижамах. Он может пропустить завтрак. Но этим утром он никак не может отказаться от холодного душа, в котором постоянно нуждался с тех пор, как Маделейн Эверли поселилась в его доме.

* * *

Пересекая вместе с Маделейн вестибюль своего офисного здания, Финн ощутил прилив гордости, глядя на свидетельства того, чего он достиг за последние несколько лет. Присутствие этой женщины напомнило ему о том, что он создал успешный бизнес на пустом месте. Во время своих еженедельных встреч с Джейком он не испытывал подобного чувства. Его лучший друг был вместе с ним все эти годы. Джейк видел крошечный офис, с которого все началось. Видел он и помещение побольше, в которое переехала фирма Финна, когда ее прибыль стала стабильной. А когда его компании стало там тесно, Финн решил, что ему нужно здание с интерьерами, оформленными по индивидуальному заказу. Он хотел, чтобы у клиентов создавалось впечатление, что им будет гарантирован инновационный творческий подход.

Но, глядя на свой офис сейчас, Финн видел не только это. Он видел также огромную сумму, которую должен был заплатить банку, чтобы выкупить закладную. Ему не пришлось бы этого делать, если бы он сумел сохранить свой брак. Его бизнес – это то, над чем он столько трудился все эти годы. И он может его лишиться, если во второй раз потеряет контроль над своей личной жизнью. Если забудет, что ему необходимо держать Маделейн на расстоянии и перестать с ней сближаться.

В офисе были как большие помещения с открытой планировкой, так и отдельные кабинеты. Здесь работало множество сотрудников, и он должен был во что бы то ни стало удержать компанию на плаву, чтобы все они сохранили свои рабочие места и смогли продолжать обеспечивать свои семьи.

Пока Маделейн регистрировалась в журнале для посетителей, Финн немного поболтал с охранником. Двое сотрудников, встретившиеся им в вестибюле, остановили их и начали сюсюкаться с малышами. Так было всегда, когда он привозил детей к себе на работу. Обычно их сразу куда‑то уносили, и он потом искал их по всему офису.

– Дети останутся в коляске, пока мы не поднимемся на верхний этаж, – сказал Финн бородатому парню из отдела дизайна, который хотел взять на руки Беллу. – Я обещал Маделейн кофе и удобное кресло. Мы договорились, что она будет присматривать за этой парочкой.

Когда они направлялись к лифтам, Финн положил руку на поясницу Маделейн. Почувствовав, как она напряглась, он тут же отстранился. Вопреки его опасениям, ее защитные барьеры, которые она опустила в ту ночь, когда уснула в его объятиях на диване, вернулись на место. Она поделилась с ним своими переживаниями, и ему показалось, что их отношения вышли за рамки дружеских, но, похоже, он ошибся.

Они еще могут вернуться к приятельским отношениям и видеться по большим праздникам в доме Джейка. Чем скорее он найдет подходящую няню для детей и поможет Маделейн решить, что ей делать дальше, тем скорее он сможет вернуться к своей привычной жизни.

Когда они вошли в его кабинет, глаза Маделейн расширились от изумления, и он снова ощутил прилив гордости. Он внезапно осознал, что жаждал ее одобрения, и застыл на месте, как вкопанный. Отпустив ручку коляски, Маделейн подошла к окну.

– Нам не нужно было стоять в очереди на колесо обозрения, – сказала она, окидывая взглядом панораму Лондона. – Мы могли бы просто подняться в твой кабинет, – криво улыбнулась она.

Финн рассмеялся, пожал плечами и присоединился к ней.

– Да, но тебе захотелось побыть туристкой.

Маделейн шутливо толкнула его плечом в плечо, и он понял, что она вернула на место не все защитные барьеры.

– Я говорю серьезно, Финн. Я нахожусь под впечатлением. Прости, если это прозвучит снисходительно, но я тобой горжусь. Ты построил на пустом месте успешный бизнес, пока я сочиняла дурацкие статейки, которые мне не хотелось подписывать своим именем. Я…

Должно быть, она поймала его осуждающий взгляд, раз так резко остановилась. Он именно этого и добивался, поскольку терпеть не мог, когда она себя принижала. После того что она рассказала ему на днях, он пришел в ярость. Он был готов убить ее обидчика, но это было невозможно. Единственное, что он мог делать, – это поддерживать и защищать ее. Защищать, в том числе, от нее самой.

– Спасибо за похвалу, – сказал Финн. – Твое мнение много для меня значит.

Какое‑то время они молча стояли и смотрели на город внизу.

– Когда мы катались на колесе обозрения, ты не сводила глаз со здания парламента. Ты хотела там работать, когда училась в университете, не так ли?

На ее лице промелькнуло удивление, которое тут же сменилось нерешительностью. Финн надеялся, что она скажет ему правду. Если она готова быть откровенной, только когда едва соображает от усталости, их отношения нельзя считать доверительными.

Наконец Маделейн встретилась с ним взглядом, и он задержал дыхание.

– Да, я всегда мечтала там работать.

– А после…

– А после того как я ушла из университета, мне пришлось свыкнуться с тем, что это никогда не произойдет. Я упустила свой шанс.

Она несколько раз глубоко вдохнула, и Финн промолчал, понимая, что ей нужно время, чтобы успокоиться. Краем глаза он заметил, как она расправила плечи и выпрямила спину, и наконец посмотрел на нее.

– Если ты хочешь вернуться в университет, еще не поздно это сделать, – сказал он. – Ты можешь закончить учебу и получить диплом.

Она решительно покачала головой:

– Этот поезд уже ушел. Я больше ни за что не вернусь в университет. Если бы я это сделала, мне пришлось бы рассказать всем о том, что произошло.

Финн положил руку ей на плечо в знак утешения. Он хотел заключить ее в объятия и прижать к себе, но понимал, что это только все усложнило бы. Она нуждается в поддержке, и он сможет ей ее оказать только в том случае, если не позволит себе в нее влюбиться.

– Но ты по‑прежнему этого хочешь, – сказал он. – Тебе не придется ничего никому рассказывать, если ты не захочешь. Многие люди возвращаются в университет годы спустя. В этом нет ничего необычного.

Маделейн резко повернулась и посмотрела на него:

– И где мне взять деньги? За прошедшие годы стоимость обучения выросла в десять раз. У меня нет средств, чтобы оплатить последний год учебы. Я даже не знаю, действительны ли мои оценки за предыдущие семестры. Я не говорю уже о том, где мне жить и на какие деньги покупать еду. Я не могу вернуться в университет, так что давай закроем эту тему.

– Разумеется, ты можешь туда вернуться. Я оплачу твое обучение.

Ужас и гнев, которые сменили друг друга на лице Маделейн, обидели Финна. Ему не верилось, что он предложил ей такое. Не то чтобы он не мог себе позволить оплатить ее учебу. После развода его финансовое положение пошатнулось, но на днях он узнал, что сумма на его личном банковском счете увеличилась благодаря инвестициям. Теперь он может спокойно спать по ночам, не думая о том, сможет ли обеспечивать всем необходимым своих детей, если его бизнес разорится.

– Нет, Финн. Это полностью исключено. Я не позволю тебе за меня платить.

– Почему?

Он помог сотням молодых людей поступить в университет, учредив фонд стипендий и разработав специальные программы. Ему хотелось, чтобы талантливые дети из бедных семей получили шанс реализовать свои способности и добиться успеха. Разумеется, он оплатит ее обучение и даст ей денег на аренду жилья. Сделает так, чтобы она ни в чем не нуждалась, пока будет заканчивать учебу.

– Потому что это было бы странно, – ответила она. – И неправильно. Я чувствовала бы себя неловко.

– Еще более неловко, нежели чувствовал себя я, когда семь лет подряд ужинал у вас дома? Когда надевал поношенные вещи Джейка? Когда присутствовал на ваших семейных праздниках?

– Это совсем другое, – возразила Маделейн, хотя прекрасно понимала, что он прав. – В любом случае как мы все объяснили бы Джейку?

– Мы не стали бы ему ничего объяснять. Деньги мои, и я помогаю, кому хочу. Или мы могли бы ему сказать, что ты для меня как член семьи, и я хочу тебе помочь, потому что в состоянии это сделать.

Осознав, что в его ответе было слишком много «я», Финн остановился. Речь идет не о нем, а о Маделейн. Он не стал бы уговаривать ее вернуться в университет, не будь он уверен, что в глубине души она этого хочет. Ее невидящий взор, устремленный вдаль, слова об упущенном шансе наводили его на мысль о том, что она еще не отказалась от своей мечты. Что, если он уберет с ее пути препятствия, она продолжит к ней идти.

– Он будет задавать неудобные вопросы.

– Какие, например? Между тобой и мной ничего не происходит. Нам нечего от него скрывать. Он может спрашивать, сколько ему будет угодно.

Финна внезапно потрясли собственные слова. Никогда в жизни он не говорил того, что было бы одновременно правдой и чудовищной ложью. Они с Маделейн не спали вместе и даже не целовались. Они договорились, что между ними никогда не произойдет ничего подобного. Однако они оба были глупы, если действительно думали, что между ними ничего нет. Потому что каждую минуту, когда Маделейн была рядом, он едва удерживался от того, чтобы не поцеловать ее. Каждую секунду он говорил себе, что не должен в нее влюбляться.

Влюбляться? Что за бред? Когда он мог успеть ее полюбить? Она вернулась в его жизнь всего несколько дней назад. В течение семи лет он видел ее каждый день. Он ужинал у нее дома, отмечал праздники с ее семьей. Один раз он даже ездил вместе с ними в отпуск. Почему его потянуло к ней только сейчас? Потому что она перестала носить мешковатую одежду и опускать глаза? Потому что он стал зрелым мужчиной и наконец осознал, как она красива? Или, может, потому, что он развелся и впервые за долгие годы стал свободным?

В одном Финн был абсолютно уверен: чувства, которые он испытывал к этой женщине последние несколько дней, не были поверхностными. Впервые за все время их знакомства он ощущал себя на равных с Маделейн. Когда они были подростками, он никогда не испытывал подобного. Когда он построил на пустом месте успешный бизнес, стал этим гордиться. Когда Маделейн сказала, что гордится им, это чувство усилилось. Он никогда еще не чувствовал себя таким значимым, как сейчас рядом с Маделейн. Она не видела в нем мальчишку из неполной семьи, который ужинал у нее дома и донашивал одежду за ее братом. Она не видела в нем большого босса, который командовал десятками людей. Она не видела в нем неудачливого мужа, который не смог сохранить свой брак.

Она видела в нем уникальную личность. Человека, который работал не покладая рук и преодолел все препятствия на пути к своей цели. Человека, который не собирался почивать на лаврах, и ставил перед собой новые цели. Неудивительно, что между ними установилась связь. Но он сказал себе, что это не любовь и не дружба. Что они просто пришли друг другу на выручку, когда оба оказались в трудной жизненной ситуации. Он был почти уверен, что сможет себя в этом убедить.

Харт проснулся, и Финн повернулся, чтобы достать его из коляски. При этом он случайно задел рукой руку Маделейн, которая собиралась сделать то же самое.

– Хочешь, я с ними куда‑нибудь уйду, чтобы ты смог поработать?

Финн услышал, как каждая клеточка его тела кричит «нет!».

– Побудьте здесь еще немного, – ответил Финн, надеясь, что его голос прозвучал спокойно.

Подойдя к двустворчатой двери встроенного шкафа в дальнем конца кабинета, он открыл ее и включил локтем свет. Только услышав мягкий смех за своей спиной, он понял, как странно это, должно быть, выглядело.

Глава 10

– Ничего себе. Ты держишь детей в шкафу? – рассмеялась Маделейн, подойдя ближе и заглянув внутрь.

На полу, покрытом несколькими слоями пеноматериала, лежали мягкие игровые коврики. К стенкам, занавешенным тонкой тканью, были прикреплены гирлянды разноцветных лампочек. Финн нажал на клавишу выключателя, и серебристые звезды, свисающие с потолка, завращались, а из скрытого динамика зазвучал знакомый мотив песенки для малышей.

– Знаю, что это неидеально, – ответил Финн, – но оформление интерьера моего кабинета было закончено до того, как мы с Каро узнали о ее беременности. Это лучшее, что я смог придумать в сложившихся обстоятельствах. В свою защиту могу сказать, что это очень большой шкаф.

Не переставая улыбаться, Маделейн положила Беллу на коврик. Малышка тут же схватила одну из пищащих игрушек и весело засмеялась, словно встретилась со старым другом. Маделейн подумала, что этот шкаф одно из любимых мест Беллы. Харт начал извиваться на руках у Финна, и он положил его рядом с его сестрой. Маделейн сделала шаг назад, чтобы полюбоваться двойняшками в маленькой игровой комнатке.

– Это шедевр, – честно сказала она Финну.

– Шкаф‑развивайка для малышей. Может, мне его запатентовать и запустить в массовое производство?

– Ты заработал бы целое состояние. Точнее, приумножил бы свое состояние, – поправилась Маделейн, разглядывая роскошный интерьер кабинета. Она снова испытала гордость и в то же время почувствовала себя здесь не в своей тарелке. Финн многого добился, в то время как у нее не было ни дома, ни работы, ни перспектив на будущее.

По крайней мере, до того момента, пока Финн не предложил ей оплатить ее учебу, если она вернется в университет. Это было нелепо. Он пытался таким образом отблагодарить ее родителей за великодушие? Если ему кажется, что он им что‑то должен, пусть имеет дело с ними, а не с ней. Она не может взять у него деньги.

Или может? Что, если он не пытается таким образом вернуть долг ее семье, а просто хочет ей помочь, потому что у него есть такая возможность? Если она примет его предложение, получит диплом и сможет изменить свою жизнь к лучшему.

Если бы только это предложение сделал ей не Финн, а незнакомый человек, с которым ее ничто не связывало. Ее чувства к Финну были сложными, и с каждым днем ей становится все труднее их игнорировать. Если она примет его предложение, что ей делать с чувствами, которым она пока не может подобрать название?

Может, есть другой выход из ситуации?

Много лет она не думала о возвращении в университет, потому что ее приводила в ужас одна лишь мысль о том, что ей придется снова иметь дело с ее обидчиком. Но два года назад эта отговорка перестала существовать. Тот профессор умер, а она продолжила плыть по течению, писать глупые статейки и гадать всякий раз, хватит ли ее гонорара для внесения очередной арендной платы. Она даже не попыталась сделать паузу и посмотреть, может она взять кредит на образование или стать участником какой‑нибудь спонсорской программы.

Что, если ее мечта еще не умерла? Что, если она все еще может ее осуществить?

Маделейн задумчиво посмотрела на малышей, ползающих по коврику.

Она не может принять решение прямо сейчас, но предложение Финна заслуживало того, чтобы его всерьез обдумали. Однажды ей пришлось отказаться от своей мечты. Что, если судьба дает ей второй шанс?

– Я обещаю обдумать твое предложение, – произнесла она наконец. – Оно очень великодушное. Прости, что сразу тебе этого не сказала.

Финн пристально посмотрел на нее, и ее щеки вспыхнули.

– Не торопись с ответом. Думай столько времени, сколько тебе нужно.

– Хорошо. – Она часто заморгала и снова перевела взгляд на детей. – Полагаю, тебе нужно работать. Я смогу поиграть с ними здесь, но если мы будем тебя отвлекать, я погуляю с ними по зданию. Если мы будем вести себя слишком шумно, дай мне знать, и я их отсюда унесу.

Утро пролетело быстро. К тому моменту, когда детям надоело играть на ковриках, личная помощница Финна нашла человека, который согласился провести Маделейн экскурсию по зданию. Сотрудники разных отделов компании буквально выстраивались в очередь, чтобы подержать детей на руках, так что Маделейн могла расслабиться и пить кофе.

После экскурсии она накормила детей, поменяла им подгузники и уложила их в коляску. К тому моменту, когда они уснули, она обнаружила, что сильно проголодалась. Только она собралась спросить у кого‑то, где поблизости можно перекусить, как к ней подошла помощница Финна и сказала, что он приглашает Маделейн на ланч в свой кабинет.

Когда она поднялась с коляской на верхний этаж, подумала, что офис, в котором она до недавних пор работала, не идет ни в какое сравнение с этим. Маделейн осознала, что годы, проведенные в захудалом здании со скучными, неинтересными людьми, исказили ее восприятие действительности, и она забыла, что бывает по‑другому.

Люди, которых она встретила в этом здании, любили свою работу и верили в важность того, что делали. Они знали, что их старания будут щедро вознаграждены, и это побуждало их развиваться в профессиональном плане. Маделейн же ухватилась за первое рабочее место, которое ей предложили, убежденная в том, что без диплома не сможет найти ничего лучше. Малоинтересная рутинная работа лишила ее амбиций и энтузиазма. Она осознала это здесь, в офисе компании Финна.

Он предложил ей выход из ситуации. Не должность, которую она не заслужила, а нечто более фундаментальное. Он предложил ей возможность возобновить то, что она оставила много лет назад. Вернуться в тот момент, когда ее жизнь сделала неправильный поворот, и попытаться исправить ее курс. Ей осталось только решить, хочет ли она этого.

Почему Финн сделал ей столь щедрое предложение? Почему его так заботит ее дальнейшая судьба? Связь между ними, существование которой они оба признали, была намного сложнее, нежели все отношения с мужчинами, которые были у нее до сих пор. Маделейн это поняла, когда вчера утром проснулась в его объятиях на диване в гостиной. Им обоим не были нужны эти чувства, поскольку они понимали, что их совместное будущее невозможно.

Финн был единственным мужчиной, который видел личность за ее красивой внешностью. Он понял, что она жалеет о своей несостоявшейся карьере политического журналиста, и предложил ей шанс все изменить.

Войдя в его кабинет, она приложила палец к губам. Финн сделал ей знак, чтобы она оставила коляску со спящими малышами внутри у двери и подошла к столу, накрытому к ланчу.

– Вот это да, – улыбнулась она. – Целый пир с доставкой прямо в рабочий кабинет.

Финн пожал плечами:

– Это одна из привилегий большого начальника. Ты не возражаешь, если я попрошу тебя просмотреть резюме претенденток до начала собеседований?

Маделейн взяла тарелку с едой и стопку резюме и принялась читать.

– Впечатляет, – произнесла она, удивленная количеством навыков и компетенций у первой претендентки. – Диплом кулинарных курсов, знание нескольких иностранных языков, подготовка ребенка к школе… Не слишком ли много всего для малышей, которые еще даже не ходят? – Она подняла брови. – Я имею в виду, что все это замечательно, но тут нигде не говорится о заботе об эмоциональном благополучии детей.

Взяв второе резюме, Маделейн быстро пробежала его глазами и положила поверх первого. Начав читать третье, она заулыбалась:

– Вот кто нам нужен. Ее зовут Джози. Ее рассказ о работе няни проникнут любовью к ее предыдущим подопечным.

* * *

Финн улыбнулся. Его фавориткой тоже была Джози, и собеседование с ней будет первым.

Почему‑то он был рад, что мнение Маделейн совпало с его мнением.

Кого он пытается обмануть? Он прекрасно знает, почему обрадовался. Точно так же он знает, почему должен прервать этот опасный ход мыслей.

– Я думаю, что мы могли бы дать им всем шанс, – сказал он, посмотрев на часы. – Я сейчас попрошу убрать со стола, и мы сможем пригласить первую претендентку. Лучше налей себе еще кофе. Эти собеседования бывают такими скучными.

Он уже выпил четыре чашки кофе, но это не помогло ему взбодриться. Прошлой ночью дети не просыпались, но он все равно долго лежал без сна, изо всех сил стараясь не вспоминать приятные ощущения, которые испытал, когда в субботу утром они с Маделейн проснулись в объятиях друг друга. Ночь с субботы на воскресенье была долгой и утомительной, но закончилась она превосходно.

Финн покачал головой. Он доказал Каро, что не способен быть хорошим мужем. Разве он может себе позволить снова потерпеть неудачу? Потерять дом? Поставить под угрозу свой бизнес? При одной лишь мысли о новом провале к горлу подкатил комок. Нет, он не должен этого допустить.

Финн много работал, и один его успех следовал за другим. В результате его жизнь изменилась до неузнаваемости. Развод и, как следствие, потеря дома стали его первой ошибкой и первым тяжелым ударом. Он усвоил горький урок: успех в работе и серьезные отношения с женщиной для него несовместимы. Нельзя закрутить роман с Маделейн только для того, чтобы еще раз убедиться в правильности собственных выводов.

Теперь, когда у него есть Белла и Харт, идти на риск стало еще опаснее. Финн не может допустить, чтобы его дети терпели лишения так же, как он когда‑то. Он должен обеспечить им стабильное будущее, должен защищать все то, что у него есть сейчас. Он не сможет допустить, чтобы его чувства к Маделейн нарушили то хрупкое равновесие, которое установилось в его жизни после развода с Каро. Если единственный способ избежать этого риска заключается в отказе от чувств к Маделейн, он от них откажется, даже если это принесет ему сильные душевные страдания.

Для него все было бы намного проще, если бы он мог выбросить Маделейн из своей жизни, но он обещал оказать услугу Джейку. Нет. Главным в этой ситуации для него было не выполнить обещание, данное лучшему другу, а оказать поддержку Маделейн. Она в ней нуждалась, и ей было больше некому помочь. Ему просто нужно провести черту между дружеской поддержкой и чувствами, которые испытал, когда они проснулись в объятиях друг друга. Насколько это сложно? И вообще, возможно ли это?

Личная помощница Финна сообщила ему о приходе Джози, и он заставил себя сосредоточиться на выборе няни для своих детей. Если он сможет загнать собственные желания в дальний уголок своего существа и сконцентрироваться на нуждах Беллы и Харта, его жизнь станет спокойнее и счастливее.

* * *

Наблюдая краем глаза за выражением лица Финна во время первого собеседования, Маделейн никак не могла понять, о чем он думает. Она чувствовала, что он от нее отдаляется, и, если бы это не принесло ей облегчения, она испытала бы боль.

Возможно, причина была в деловой обстановке, но чувство близости, которое было между ними субботней ночью, к моменту окончания первого собеседования прошло. Двойняшки проснулись, и Финн с Джози отнесли их в игровую комнату. Наблюдая за тем, как Джози возится с детьми, Маделейн не смогла сдержать улыбку. Джози была идеальной няней, и Маделейн стало немного жаль других претенденток, которые будут прилагать усилия, чтобы получить эту работу.

Итак, подходящая няня для Беллы и Харта найдена, и это означает, что Маделейн пора решать, что она будет делать со своей дальнейшей жизнью. «Сегодня вечером», – сказала она себе. Сегодня вечером она откроет свой ноутбук, соберет необходимую информацию и составит план.

– Вы не могли бы проводить меня до лифта, Маделейн? – неожиданно попросила Джози, убрав за ухо прядь волос.

Маделейн была удивлена. Она не принимала участия в собеседовании, если не считать пары вопросов, которые она задала Джози в самом начале. Будучи посторонним человеком, она не хотела мешать общению Джози с Финном и детьми.

Маделейн вопросительно посмотрела на Финна, и тот ответил с улыбкой:

– Я не возражаю.

Маделейн пожала плечами, и он проводил их с Джози до двери.

– Большое вам спасибо за то, что вы пришли, – искренне произнес он. – Я с вами свяжусь через пару дней. Если у вас возникнут какие‑то вопросы, пришлите их мне на электронную почту.

– Итак, – начала Маделейн, когда они вышли в коридор, – вы хотели о чем‑то меня спросить?

– Я хотела узнать, как живется под одной крышей с Финном. У меня довольно большой опыт работы с проживанием. Где‑то мне работалось лучше, где‑то хуже. Финн кажется приятным человеком, а Белла и Харт само очарование. Я просто хочу, чтобы вы мне сказали, как женщина женщине, есть ли еще что‑то, что мне следует знать о проживании в их доме.

До Маделейн дошло, что она имеет в виду. Финн разведен и в одиночку растит детей, и няня может попасть в неловкие ситуации. Маделейн вспомнила свой первый вечер в его доме, когда неправильно истолковала его намерения, которые на самом деле были весьма безобидными.

– Он порядочный человек, – ответила она без промедления. – Если он предложит вам работу, вам следует согласиться.

Джози улыбнулась, и Маделейн заметила, что ее плечи немного расслабились.

– Это хорошая новость. Надеюсь, что мы с вами увидимся снова, – произнесла она с улыбкой.

Проводив Джози, Маделейн в задумчивости пошла назад. Похоже, Финн нашел идеальную няню для своих детей и сможет в ближайшее время вернуться к работе. Это означает, что ей, Маделейн, пора решать, где она будет жить и чем будет заниматься.

Услышав, как Финн разговаривает по телефону, она остановилась в дверях. Заметив ее, он сделал ей знак, чтобы она вошла. Судя по тому, что телефон был повернут экраном к хихикающим детям, Финн общался по видеосвязи со своей бывшей женой.

– Ты со мной свяжешься, когда Джози придет снова? – услышала Маделейн голос Каро и принялась укладывать в сумку детские вещи, стараясь не слушать разговор, который ее не касался.

Скоро Джози получит работу, и Маделейн придется освободить комнату для гостей. Это означает, что ей уже сегодня нужно начать вырабатывать план своих дальнейших действий. У нее не так много времени, и ей следует поторопиться.

С тех пор как Маделейн ушла из университета, она часто переезжала с одной съемной квартиры на другую. Единственной константой в ее жизни была работа, которую в глубине души ненавидела. Она ничего не добилась, и в роскошном офисе Финна это ощущалось острее всего.

Ей придется всерьез рассмотреть предложение Финна. Решить, действительно ли она хочет вернуться в университет и заниматься политической журналистикой. Впервые в жизни она может выбрать то, что хочет, а не делать то, что может себе позволить. Не идти по пути наименьшего сопротивления. Вселенная дала ей возможность начать все заново. Стать тем, кем она хочет стать. Быть с тем, с кем она хочет быть.

Хочет ли она быть с Финном? Он многократно говорил, что не хочет отношений с ней, и Маделейн говорила ему то же самое. Но была ли она с ним искренна в этом вопросе? Поначалу возможно, но с течением времени у нее появлялось все больше сомнений.

Финн заставил ее увидеть, что никто не накладывает на ее жизнь ограничения, кроме нее самой, и что она может это изменить.

Финн пообещал оказать ей финансовую поддержку. Если отклонит его предложение, она навредит только себе самой. Если не вернется в университет и продолжит прозябать, в этом будет виновата только она сама.

Разве она не должна дать себе еще один шанс? Все эти годы Маделейн пыталась игнорировать свои мечты, делать вид, будто они ничего для нее не значат, но они никуда не исчезли. Финн их увидел и заставил ее посмотреть им в лицо, что она боялась сделать столько лет. Он считал, что ее мечты стоят того, чтобы за них бороться.

Финн понимал ее. Он видел в ней не сексапильную красотку, а личность с ее желаниями и мечтами, страхами и сомнениями. Но может ли она взять у него деньги, стать зависимой от него?

Финн закончил говорить по телефону, и Маделейн, подойдя к столу, взяла резюме следующей кандидатки и принялась его читать. Ее взгляд двигался по строчкам, но мысли были далеко. Она может взять студенческий заем или получить грант или стипендию, и таким образом ей не придется полностью зависеть от Финна. Деньги, которые она у него одолжит, пойдут на аренду жилья и покупку самого необходимого.

Стук в дверь вернул Маделейн к реальности. Финн смотрел на нее с улыбкой, и ей не составило труда понять причину. Она знала, что он видит возбуждение на ее лице и знает причину. Но она пока не была готова с ним это обсуждать и знала, что Финн не станет на нее давить. Когда у нее появится план, она непременно поделится им с ним.

Финн улыбнулся шире, и Маделейн внезапно захлестнула волна желания. У нее захватило дух, и она быстро отвернулась, чтобы Финн не успел прочитать ее мысли.

Мысли о том, что она безумно хочет, чтобы этот внимательный, великодушный мужчина продолжил быть частью ее жизни. Чтобы она могла заботиться о нем точно так же, как он заботился о ней.

Ее чувства к Финну были такими серьезными, что она не могла поверить, что ей до недавних пор удавалось их игнорировать. Что она думала, что сможет с ними справиться.

Они с Финном договорились, что им не нужны близкие отношения. Он тоже боролся со своими чувствами к ней, и только это удерживало ее от того, чтобы не совершить какой‑нибудь опрометчивый поступок.

Дверь открылась, и Маделейн изобразила на лице улыбку, чтобы поприветствовать следующую претендентку на место няни.

Глава 11

«Слава богу, дети в этот раз быстро уснули», – подумала Маделейн, сев за письменный стол в своей комнате и открыв ноутбук.

Днем в офисе она была вынуждена призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не начать искать в Интернете информацию о займах, грантах и стипендиях для взрослых студентов. Теперь, когда дети крепко спали, ничто ей не мешало этим заняться и начать вырабатывать план дальнейших действий.

Час спустя у нее уже был перечень высших учебных заведений Лондона, предлагающих курсы по политологии и журналистике, а также список всех грантов и стипендий, на которые она могла претендовать.

Следующим ее шагом станут поиски квартиры. Она знала, что не сможет платить за аренду, пока не найдет себе какую‑нибудь работу, но ей нужно посмотреть доступные варианты. Если она поступит в университет, ей, возможно, дадут место в общежитии, но это произойдет не раньше, чем через несколько месяцев. У нее нет нескольких месяцев, поэтому ей нужно как можно скорее подыскать себе жилье.

Маделейн открыла сайт, на котором люди ищут себе соседей по комнате, чтобы узнать, сколько денег ей понадобится, чтобы прожить следующие несколько месяцев. Возможно, ей удастся найти работу в качестве внештатного журналиста, чтобы продержаться, пока не получит место в общежитии. Она понимала, что аренда квартиры вместе с кем‑то не лучший вариант, но в этом случае, как правило, не требуют платить за несколько месяцев вперед.

Раздался стук по дверному косяку, и Маделейн, подняв глаза, увидела в проеме Финна.

– Я просто зашел узнать, не хочешь ли ты поужинать, – произнес он, и она вдруг поняла, что сильно проголодалась. – Над чем ты работаешь? – спросил он, подойдя ближе, и она повернула ноутбук экраном к нему.

Финн нахмурился, и она спросила:

– Что такое?

– Не знал, что ты уже подыскиваешь себе другое жилье.

– Разумеется, подыскиваю. Было очень любезно с твоей стороны предложить мне пожить у тебя, но я с самого начала не планировала у тебя задерживаться. Джози замечательная, и, судя по всему, скоро моя помощь тебе больше не понадобится.

– Это не означает, что ты должна уехать.

– Я живу здесь для того, чтобы помогать тебе с детьми. Когда ты наймешь няню, для чего тебе буду нужна я? Мое нахождение в твоем доме будет выглядеть странно.

– Ты можешь остаться как сестра Джейка. Как моя подруга.

– Думаю, мы оба прекрасно понимаем, что это не очень хорошая идея.

– Почему?

Он точно знает почему, и это означает, что он задает ей вопрос, потому что хочет, чтобы она назвала причину вслух. Ну что же, раз он этого хочет, пусть будет так.

– Потому что мы оба знаем, что ты нравишься мне, а я нравлюсь тебе. Что, если мы продолжим жить под одной крышей, мы можем сделать что‑то, о чем потом будем жалеть. Ночью в субботу все зашло слишком далеко.

– Субботняя ночь ничего не значит, – возразил он, но выражение его лица сказало, что это была ложь.

– Тогда мне так не казалось. Уверена, тебе тоже. Будь это чем‑то незначительным, ни один из нас не думал бы об этом. А я думаю. – Она постоянно вспоминала, как ей было комфортно в объятиях Финна, и ее это отвлекало. – Думаю, для всех будет лучше, если я поскорее отсюда уеду и избавлю нас обоих от искушения.

– У тебя нет денег. Как ты собираешься арендовать жилье?

Поднявшись, она уперлась руками в бока:

– Спасибо за то, что открыл мне глаза, Финн. До сих пор до меня не доходило, что я на мели. Кстати, это была классная попытка сменить тему, но не думай, что я ничего не заметила.

Финн подошел еще ближе, и Маделейн резко шагнула в сторону. Тогда он тоже сделал шаг назад.

– Прости. Я не хотел быть грубым, – искренне произнес он.

Маделейн закатила глаза. Ей было безразлично, что это сделало ее похожей на девочку‑подростка, которую он знал когда‑то.

– Прости. Я просто взволнована, – призналась она. – Я подбирала себе учебное заведение, смотрела, какие есть стипендии и гранты. Я хочу, чтобы у меня все получилось.

– Это я должен перед тобой извиниться. Значит, ты решила вернуться в университет?

Маделейн улыбнулась. Только в этот момент она осознала, что приняла решение, и не собирается идти на попятную.

– Да. Мне осталось только выбрать учебное заведение и постараться получить стипендию или грант.

– Я уже сказал, что дам тебе денег, – напомнил ей он.

– А я тебя поблагодарила и ответила, что мне неудобно их у тебя брать. Я хочу справиться со всем самостоятельно. Я сама попала в трудную ситуацию, сама из нее и буду выбираться.

Нахмурившись, Финн легонько коснулся пальцами ее руки.

– Ты оказалась в этой ситуации не по своей вине, Маделейн. Из‑за похотливого мерзавца ты лишилась возможности окончить университет и получить диплом. Я не понимаю, почему ты не даешь мне тебе помочь.

– Потому что мне неудобно, Финн, – ответила она. – Из‑за того, что между нами происходит, я чувствую себя неловко. Если бы была тебе должна кучу денег, я чувствовала бы себя ужасно.

Финн покачал головой:

– Ты не была бы ничего мне должна. Я не стал бы требовать, чтобы ты вернула мне эти деньги.

– Неужели ты не понимаешь, что от этого стало бы только хуже? – Маделейн тяжело опустилась на край кровати. – Потому что это выглядело бы странно, и у меня не было бы возможности сделать так, чтобы мы с тобой были на равных.

Она снова поднялась и начала ходить взад‑вперед по комнате. Ей было необходимо избавиться от волнения, из‑за которого каждая нервная клеточка в ее теле звенела. Финн сложил руки на груди и встретился с ней взглядом, дав ей понять, что не собирается отступать.

– Ты поднимаешь шум из‑за пустяков, – сказал он, сев на край стола. – Это всего лишь деньги. Они не делают нас неравными, так что ты можешь взять их без задних мыслей.

– Я не могу, Финн. Просто не могу, и все. – Маделейн покачала головой. – Мне нужно, чтобы ты оставил эту тему.

Она приняла решение, и, что бы он ей ни сказал, это не заставит ее передумать.

Он потер ладонью подбородок и покачал головой:

– Хорошо, я ее оставлю. Но я не собираюсь делать вид, что меня это устраивает. Мне кажется несправедливым, что я могу быть у тебя в долгу, а ты у меня не можешь.

«Опять двадцать пять!»

Маделейн закатила глаза:

– Я уже сказала тебе, Финн, что мне ты ничего не должен. К тебе были великодушны мои родители и Джейк. Я для тебя ничего не сделала. Все. Тема исчерпана. Если ты хочешь обсудить со мной мои идеи и помочь мне выработать план дальнейших действий, я буду тебе благодарна. Если ты собираешься критиковать мои решения и настаивать на своем, мы поссоримся.

Финн посмотрел на нее так, словно хотел возразить, но передумал.

– Хорошо, – сказал он. – Ну что, поужинаем?

– Да. Я умираю с голоду. Я могу быстро что‑нибудь приготовить или…

– Труди приготовила для нас ужин. Нам нужно только достать его из холодильника и разогреть. Хочешь поесть вместе со мной или…

– Конечно, мы поужинаем вместе, Финн. Я не собираюсь прятаться здесь и усложнять наши отношения. Я хочу, чтобы мы продолжили быть друзьями. Уверена, что мы сможем спокойно поесть в компании друг друга.

– Хорошо. Тогда встретимся на кухне в десять?

– Да. Увидимся.

* * *

Финн посмотрел на лестницу, затем на часы на экране своего мобильного телефона. Он был уверен, что, когда Маделейн спустится и они снова поговорят, его чувство тревоги пройдет. Сейчас, когда он ждал ее к ужину, был весь как на иголках.

Маделейн собиралась покинуть его дом. В этом не было ничего странного, потому что они в самом начале договорились, что она поселится у него ненадолго. Но когда он увидел, как она в Интернете подыскивает себе жилье, его это странным образом уязвило. Финн не хотел анализировать свои чувства, просто хотел убедить Маделейн, что ей нет необходимости торопиться. Что она может оставаться у него столько, сколько ей понадобится. Он еще не решил, возьмет ли Джози на работу. Да и не может этого сделать, пока Каро не поговорит с ней.

Маделейн торопится покинуть его дом, и это наводит его на мысль, что причина ее спешки вовсе не в том, что он нашел няню. Что эта причина заключается в ее фразе: «Мы оба знаем, что ты мне нравишься».

Финн подтолкнул ее к этому признанию, но ему было необходимо узнать, думает ли она о нем так же часто, как он о ней, мешают ли ей эти мысли сосредоточиться на чем‑то другом. Он думал, что она просто скажет об их влечении друг к другу, и никак не ожидал откровенного признания, что нравится ей. От этих слов кровь закипела в его жилах, и он до сих пор с трудом сохранял самообладание.

Услышав шаги, Финн поднял глаза, увидел Маделейн, и у него внезапно перехватило дыхание. Как такое могло произойти? Как он мог потерять голову от женщины, которую знает двадцать лет? Женщины, с которой до недавних пор виделся лишь по праздникам в доме ее брата? Женщины, которая не занимала никакого места в его жизни, пока не поселилась в его квартире несколько дней назад? С тех пор у него не было ни минуты покоя.

– Я тебе нравлюсь? – спросил Финн, и в следующий момент понял, что играет с огнем.

Он знал, что за этим разговором не может ничего последовать. Что эти отношения не могут выйти за рамки дружеских. Он не хочет рисковать дружбой с Маделейн и Джейком и не может допустить, чтобы его жизнь снова развалилась на части. Один раз он уже потерял дом и стабильность вследствие развода и не собирается дважды совершать одну и ту же ошибку.

Почему он вообще вспомнил о своем разводе? Никто не говорит ни о браке, ни об отношениях. Маделейн просто сказала ему, что он ей нравится, так зачем эти его скоропалительные выводы? Почему так происходит, черт побери?!

Потому что ему недостаточно одной лишь дружбы с Маделейн. Потому что не хочет, чтобы она снова исчезла из его жизни на долгое время.

Ни к одной женщине прежде Финн не испытывал таких сильных чувств, какие испытывал к Маделейн. Когда‑то он думал, что был влюблен в Каро, но на самом деле испытывал облегчение, комфорт и огромную благодарность человеку, который помог ему освоиться в мире большого бизнеса и перестать чувствовать себя бедным мальчиком, привыкшим ужинать в гостях.

С Маделейн все было совсем по‑другому. Она видела в нем мальчика, которым Финн был когда‑то, и он, к своему потрясению, осознал, что ничего не имеет против. Что тот мальчик часть его истории. Что он также часть истории Маделейн, и не имеет никакого смысла делать вид, будто его никогда не существовало. Они оба признавали тот факт, что ее семья бескорыстно ему помогала, когда он в этом нуждался.

Пока Финн думал о том, какую большую ошибку совершил, задав тот вопрос, Маделейн наблюдала за ним с задумчивым выражением лица.

– Ты мне нравишься, – наконец ответила она и пожала плечами, словно эти слова ничего не значили. Но они оба прекрасно понимали, что на самом деле это не так.

– Не уезжай.

Она поморщилась, и Финн тут же пожалел о своих импульсивных словах. Просить ее остаться не имело никакого смысла. Оба прекрасно знали, что для них обоих будет безопаснее держаться друг от друга подальше. Однако сейчас они находятся вдвоем в гостиной в его доме, и их защитные барьеры рушатся.

– Почему ты об этом просишь?

Последовав его примеру, Маделейн заставила его открыть свои карты, и, поскольку она продемонстрировала ему достойный образец смелости и искренности, он не собирался ей в этом уступать.

– Потому что мне нравится иметь тебя рядом с собой.

– Я тебе не принадлежу.

Маделейн снова нахмурилась, и Финн улыбнулся, гадая, кто из них на этот раз положит конец флирту. Он пока не собирался этого делать.

– Возможно, ты стала бы моей, если бы осталась.

Скрестив руки на груди, Маделейн прислонилась к дверному косяку и, не отводя глаз, ответила:

– Это ужасная идея.

Ее слова подействовали бы на Финна как ушат холодной воды, если бы не выражение ее глаз. В них был не лед, а огонь, и ему вдруг захотелось отключить здравый смысл и совершить какую‑нибудь глупость. Например, разгладить пальцем складку между ее бровями и заставить ее хотя бы на время забыть о демонах прошлого. Заключить в объятия и поцеловать.

– Согласен, – наконец ответил Финн. – Это ужасная идея, но я все равно не могу перестать думать о том, что хочу воплотить ее в реальности. И я думаю, что ты чувствуешь то же самое.

– То, что мы оба думаем об одних и тех же глупостях, не означает, что нам следует идти у них на поводу, – сказала Маделейн.

Поднявшись со стула, Финн подошел к ней и встал напротив, засунув руки в карманы. Маделейн окинула его взглядом с головы до ног, и это доставило ему удовольствие.

– Согласен, – повторил он с едва заметной улыбкой. – Но ты все равно хочешь это сделать?

Она застонала в ответ, и Финн почувствовал, как в паху у него все напряглось, еще до того как она приблизилась к нему и обвила руками его шею.

– Это действительно плохая идея, – произнесла Маделейн, но улыбка на ее пухлых розовых губах говорила обратное. Она выражала смелость, граничащую с беспечностью.

Нисколько не колеблясь, она наклонила к себе его голову и приникла к его губам. Финн был так потрясен происходящим, что не сразу понял, как ему следует на это реагировать. Только когда Маделейн оторвалась от его губ и посмотрела на него, он понял, что наконец случилось то, о чем он мечтал все эти дни. Тогда он обнял ее за талию, прижал к себе и, чувствуя, как ее тело становится мягким и податливым, страстно поцеловал в губы.

Глава 12

После того как Финн уложил спать проснувшуюся под утро Беллу, он вернулся в свою комнату и остановился у кровати, чтобы полюбоваться спящей Маделейн. Ее голова была повернута набок, и шелковистые волосы разметались по подушке. В полумраке спальни ему все еще не верилось, что они сделали то, что сделали. Что Маделейн хотела его так же сильно, как и он ее. Но как ему быть дальше? Вернуться в постель к Маделейн или не делать этого, потому что уже через час зазвонит его будильник? Второй вариант был разумным. Когда Финн был слишком близко к Маделейн, здравый смысл его покидал. Только таким образом он мог объяснить, почему прошлой ночью они занялись тем, что они оба много раз называли «плохой идеей». Теперь, когда оба знали, чего лишали себя эти несколько дней, Финн не был уверен, смогут ли они принять разумное решение.

Положение дел не изменилось. Он не мог начать новые отношения и усложнить себе жизнь, в которой и без того было достаточно проблем. Но Финн никогда еще не ощущал такой близости с другим человеком, как прошлой ночью, и в тысячный раз напомнил себе, что это плохо. Что ни он, ни Маделейн не хотели этой близости. Поэтому, когда взойдет солнце, они снова станут благоразумными и больше не допустят подобного.

Внезапно Финн понял, что у него нет полной уверенности в том, что он больше не хочет серьезных отношений. Просто сейчас далеко не самое подходящее для них время. Он выбрался из бедности. В течение десяти лет работал день и ночь, чтобы достичь успеха в бизнесе. И был благодарен Каро за все, что она для него сделала, старался ее полюбить. Но его стараний оказалось недостаточно, и стабильная жизнь, которую он так тщательно выстраивал, рухнула. Они с Каро развелись, продали дом и поделили поровну финансы. Это негативно сказалось на его бизнесе. Теперь, когда у него есть двое детей, он не может себе позволить снова потерять стабильность.

Но его будильник зазвонит только через час, и он не собирается тратить впустую драгоценное время, которое может провести рядом с Маделейн. Финн понимал, что их близость больше не повторится.

Снова забравшись под одеяло, он просунул руку под талию Маделейн, притянул ее к себе и почувствовал ее тепло. Довольно вздохнув, она переплела свои пальцы с его.

– Только не говори мне, что уже утро, – прошептала Маделейн.

Отодвинув в сторону ее волосы, Финн принялся покрывать поцелуями ее висок, местечко за ухом и шею.

– У нас есть еще целый час до будильника, – сказал он, поглаживая ее живот, изгиб талии, бедро. – Не хочешь еще поспать?

Маделейн лежала, повернувшись к нему спиной, но он чувствовал, что она улыбается.

– Ни одной секунды.

К тому моменту, когда прозвонил будильник, Финн испытывал полное физическое удовлетворение. Когда он протянул руку, чтобы выключить сигнал на своем мобильном телефоне, Маделейн подняла голову, лежащую на его груди, и посмотрела на него.

– Может, пошлем к черту будильник и останемся в постели?

Финн улыбнулся и нежно поцеловал ее в губы.

– Я бы с удовольствием, но мне нужно ехать в офис. Ты посидишь пару часов с детьми, или мы поедем все вместе?

– Думаю, я лучше останусь с ними здесь. Уверена, у тебя накопилось много дел, и мы тебя только отвлекали бы, – ответила Маделейн, натягивая выше одеяло.

Они оба еще лежали в постели, но у Финна было такое чувство, что то, что позволило им игнорировать здравый смысл, улетучилось, оставив после себя лишь неловкость.

Финн посмотрел ей в глаза и испытал удовольствие, когда она слабо улыбнулась ему.

– У нас все в порядке? – спросил он.

– Поезжай в офис, – сказала она, – и перестань беспокоиться. Я справлюсь с детьми. Если нам с тобой нужно поговорить, мы сможем сделать это позже.

* * *

Если им нужно поговорить?

Разве можно переспать с лучшим другом своего брата и одновременно своим временным работодателем и не видеть необходимости поговорить об этом? Возможно, когда Финн сегодня вечером вернется домой, они съедят ужин, приготовленный Труди, уложат детей спать и ни разу не упомянут о прошлой ночи. Это вполне разумный план, не так ли?

Закатив глаза, она посмеялась над собственной глупостью. Из ванной донесся шум воды, и она огляделась по сторонам в поисках своих вещей. Вчера вечером все произошло слишком быстро. Не успела она опомниться, как они с Финном оказались в его спальне, успев по пути снять большую часть одежды.

Она нашла свои трусики, но, если она хочет покинуть спальню Финна, сохранив достоинство, ей придется надеть его рубашку. Возможно, она сейчас не чувствовала бы себя так неловко, если бы они хоть немного поговорили о том, что произошло, и решили, как им быть дальше. Им следует делать вид, будто ничего не было. Будто они просто старые знакомые, которые договорились друг другу помочь.

«Знакомые, которые видели друг друга обнаженными и делали ночью такие вещи, о которых невозможно вспоминать, не краснея», – с усмешкой подумала Маделейн.

Но дальше все это не зайдет, потому что… Потому что не в ее духе крутить роман с мужчиной, который ей нравится и которого она уважает. Потому что с Финном она может поговорить о серьезных вещах. Она может на него положиться. Потому что он не похож на тех легкомысленных парней, с которыми она обычно имела дело. Потому что Финн видел в ней личность, а не красотку, которую ему хотелось затащить в постель. Он поддерживал и уважал ее.

Шум воды прекратился, когда Маделейн закончила застегивать рубашку Финна. В какой‑то момент она приняла решение убежать в свою комнату, но тут же передумала. В этом случае она была бы полной идиоткой. Она оказалась в спальне Финна по собственной воле и может отсюда уйти, сохранив хотя бы каплю достоинства.

– Тебе не нужно вставать, – сказал Финн, выйдя из спальни. – Тебе идет моя рубашка, – добавил он с самодовольной улыбкой альфа‑самца, обозначающего свою территорию.

По пути в свою комнату Маделейн услышала, как Харт тихонько захныкал в своей кроватке, и решила забрать его из детской, пока он не разбудил сестру. Отнеся его на кухню, она поставила чайник и в тысячный раз спросила себя, что ей делать дальше. Вчера, вместо того чтобы попытаться найти ответ на этот вопрос, она пошла на поводу у своей страсти и усложнила и без того непростое положение дел. Как только она выпьет несколько чашек кофе, сходит за ноутбуком и снова начнет подыскивать себе жилье.

Поскольку ее уволили в связи с сокращением штатов, ей полагалась по закону компенсация за увольнение вместо предварительного уведомления и выходное пособие, но она довольно часто проверяла состояние своего банковского счета, и пока эти деньги на него не поступили. Конечно, она может подать на бывшего работодателя в суд, но бюрократические процедуры займут время, которое ей лучше потратить на подготовку к поступлению в университет.

Маделейн подобрала с пола свою одежду, радуясь, что Финн все еще находится наверху и не видит густого румянца на ее щеках. Только когда она увидела его в дверях, вспомнила, что на ней по‑прежнему его рубашка, и поняла, что притворяться скромницей уже поздно. Прошлой ночью Финн видел ее обнаженной, и сейчас ее не должно смущать, что под рубашкой на ней нет ничего, кроме трусиков. Однако ее щеки продолжали гореть.

Налив Финну кофе, Маделейн принялась готовить смесь для Харта и Беллы. Она была готова делать что угодно, лишь бы избежать неловкого разговора.

– Спасибо, – сказал Финн, быстро выпив кофе. – У тебя есть мой мобильный и рабочий телефон, так что, если возникнут какие‑то проблемы с детьми, звони. Я сразу сяду в машину и приеду домой.

Маделейн заставила себя улыбнуться.

– У нас все будет в порядке. Поезжай на работу.

Проходя мимо нее, Финн остановился на несколько секунд. Маделейн знала, что он задает себе те же вопросы, что и она. Следует им поцеловать друг друга на прощание? Если да, то в губы или в щеку? После того, как всего несколько часов назад Финн покрывал поцелуями ее тело, было глупо испытывать чувство неловкости, но они оба продолжали стоять на месте и напряженно улыбаться друг другу, словно робкие подростки.

В конце концов Финн набрался смелости, чмокнул ее в щеку и направился к выходу.

Только услышав, как захлопнулась входная дверь, Маделейн облегченно вздохнула и позволила себе сдвинуться с места. Едва она успела накормить Харта и приготовить себе тост, как проснулась Белла. Маделейн поменяла малышке подгузник, накормила ее, и за это время ее завтрак остыл.

Погруженная в хлопоты, Маделейн не заметила, как пролетело утро. Чтобы немного развеяться, она положила малышей в коляску и пошла на улицу, зная, что на свежем воздухе дети быстрее засыпают.

Она медленно шла с коляской по дорожкам, с интересом разглядывая соседские дома и любуясь ухоженными садами. К тому моменту, когда она в третий раз обогнула квартал и остановилась возле кофейни на углу, Харт и Белла уже крепко спали. Очевидно, она не такая уж и плохая няня, раз ее подопечные сытые, сухие и спокойные.

Увидев свободный столик на улице, Маделейн поставила коляску в затененное место и, сев, заказала себе кофе. В ожидании напитка она достала свой мобильный телефон, открыла банковское приложение и ввела пароль. Последние два дня она не проверяла состояние своего банковского счета, чтобы лишний раз не расстраиваться.

Когда баланс загрузился, сумма на экране оказалась не той, которую она ожидала увидеть, и ее глаза расширились от изумления. Неужели ее бывший работодатель все‑таки сдержал обещание и заплатил компенсацию вместо уведомления и выходное пособие? Но почему сумма столь велика? Если бы была такая большая задолженность по зарплате, она определенно знала бы о ней.

Проверяя список последних операций, Маделейн обнаружила огромный перевод на ее счет с другого счета. Когда она увидела имя, к которому был привязан этот счет, внутри у нее все оборвалось.

Не может быть! Если он это сделал, она больше никогда не будет с ним разговаривать. Она его убьет!

Затем ее гнев уступил место чувству стыда, от которого ее бросило в жар. За кого он ее принял? Неужели он думал, что она будет ждать, что он ей заплатит за прошлую ночь? Неужели он думал, что она возьмет эти деньги после того, что между ними произошло? Почему он решил, что она с ним переспала из корыстных побуждений?

Маделейн взяла телефон, чтобы позвонить Финну и высказать ему все, что она о нем думает, но тут же остановилась. Она хотела полностью контролировать свои эмоции, когда будет это делать. К тому времени, когда Финн вернется домой с работы, все ее вещи будут собраны. Маделейн пока не знала, переночует она у Джейка или в дешевом отеле, зато была полностью уверена в том, что не останется больше ни на одну ночь в доме Финна и не возьмет у него ни единого пенни.

Теперь она видела то, что произошло между ними ночью, в новом свете. Финн затащил ее в свою постель, потому что собирался ей заплатить за полученное удовольствие.

Глава 13

Достав из кармана ключи, Финн немного помедлил перед дверью, гадая, что ждет его внутри. В ответ на все его сообщения Маделейн писала: «У нас все в порядке». Он не сомневался, что она прекрасно справилась с детьми, но ее сухой тон заставил его нервничать. Если он думал, что, переспав с Маделейн, сможет наконец сосредоточиться на работе, то он сильно ошибался. Весь день он думал только о Маделейн. Во время совещаний и встреч, за ланчем, по дороге домой…

Повернув ключ в замке, Финн открыл дверь, услышал детский смех и пошел наверх в детскую, откуда он доносился. Белла, Харт и Маделейн лежали на ковре и смотрели на звезды, нарисованные на потолке. Малыши были в пижамах. Они выглядели веселыми и довольными. На столике рядом с креслом‑качалкой стояли две пустые бутылочки. Он собирался вернуться к тому времени, когда они обычно ложились спать, но в последний момент на работе возникла проблема, и он был вынужден задержаться в офисе на полчаса. Маделейн, похоже, поняла, что Финн захочет пожелать детям спокойной ночи, и его сердце сжалось. Эта женщина понимала его, как никто другой.

Увидев его, Маделейн начала подниматься, и спокойствие на ее лице сменилось яростью. Когда она подошла к нему, он инстинктивно сделал шаг назад, не понимая, почему атмосфера стала такой напряженной.

– Они готовы ко сну, – процедила она сквозь зубы, подойдя к двери. – Думаю, Харт уснет раньше Беллы. Труди оставила ужин в духовке.

Финн, нахмурившись, смотрел ей вслед, когда она шла по коридору. Зайдя в свою комнату, она взяла дорожную сумку и направилась к лестнице.

– Подожди! – крикнул он и побежал за ней. – Что происходит, Маделейн? Я знаю, что мы оба чувствуем себя немного неловко после прошлой ночи, но ты не должна…

– Немного неловко? – произнесла Маделейн громким шепотом, полным гнева. – Да, утром на кухне так и было, но сейчас, когда ты решил заплатить мне за мои услуги, какая, к черту, может быть неловкость?!

– Услуги? Я не понимаю, что…

Внезапно до него дошло, почему Маделейн смотрела на него так, словно хотела ударить его по голове чем‑нибудь тяжелым.

Сегодня утром он перечислил на ее банковский счет крупную сумму. Наверное, после того, что произошло между ними прошлой ночью, это выглядело немного странно, но он имел в виду совсем не то, о чем подумала Маделейн.

– Нет, Маделейн. Я понимаю, как это может выглядеть, и уверяю тебя, что на самом деле все совсем не так. Я просто видел, как ты хочешь вернуться в университет, и решил тебе помочь. Ты не могла бы подождать, пока я уложу детей спать? Тогда мы сядем и все обсудим.

Маделейн бросила взгляд на часы, затем на входную дверь. Финн подумал, что потерял ее навсегда, и его сердце замерло. Но затем она поставила сумку на пол, и от облегчения его пульс участился.

– Я буду ждать тебя на кухне до половины восьмого, – сказала она. – Если ты к этому времени не придешь, Финн, я уйду отсюда и никогда не вернусь.

– Обещаю, я спущусь даже раньше, и мы обо всем поговорим.

* * *

Пока Финн укладывал детей спать, Маделейн сидела на кухне с чашкой чая в руках и переписывалась в мессенджере с Джейком. Она спросила у брата, может ли она у него переночевать, а он вместо ответа поинтересовался, что произошло у них с Финном. Она не знала, что написать в ответ. Одно ей было ясно: если она не скажет Джейку, почему покинула дом Финна на ночь глядя, ее брат спросит об этом у самого Финна. Ей даже думать не хотелось о том, что он может рассказать ее брату. Впрочем, Финн вряд ли настолько низок, чтобы рассказать Джейку о том, что он переспал с его сестрой.

Но, с другой стороны, до сегодняшнего дня Маделейн даже предположить не могла, что Финн перечислит на ее банковский счет крупную сумму после проведенной с ней ночи. Оказалось, что она совсем не знала Финна.

Это не должно было ее удивлять, учитывая тот факт, что они провели вместе всего несколько дней. Но за это время он убедил ее в том, что знает и понимает ее. Она рассказала ему о вещах, о которых никогда никому не рассказывала. Но он, похоже, совсем ее не слушал, раз решил, что она возьмет у него деньги.

Маделейн вспомнила объяснение, которое он ей дал. По его словам, он просто хотел оплатить ее обучение в университете. Как будто она восемнадцатилетняя девчонка, которая не способна сама разобраться в студенческих займах, грантах и стипендиях и найти то, что ей нужно.

Похоже, он именно так и считал.

Если он не заплатил ей за удовольствие, полученное прошлой ночью, значит, он просто решил подстраховать ее финансово, потому что сомневался, что она сможет сама найти средства для оплаты своего образования.

К тому времени, когда он пришел на кухню в семь двадцать пять, она уже почти решила уйти, не выслушав его. Как он мог оправдать то, что не верил в ее силы и способности?

– Маделейн, если ты готова меня выслушать, я сейчас тебе все объясню.

– Не думаю, что ты можешь сказать мне что‑то новое, Финн, – ответила она, скрестив руки на груди и дав ему таким образом понять, что ее защитные барьеры вернулись на место. – Я задержалась здесь только потому, что не захотела выяснять отношения в присутствии детей. Ты никак не можешь исправить то, что сделал, поэтому мне лучше уйти. Разумеется, я верну тебе деньги. Будет лучше, если мы с тобой не будем общаться какое‑то время.

Покачав головой, Финн прислонился к кухонной стойке. Маделейн запретила себе смотреть ему в глаза, чтобы не забыть о дистанции между ними, которую она была намерена сохранять.

– Тебе не нужно отсюда уходить. Сейчас я понимаю, как выглядел мой поступок со стороны. Прости. Но я принял решение оплатить твою учебу в тот момент, когда ты сказала, что хочешь вернуться в университет. С прошлой ночью это никак не связано.

– Я знаю, ты ждешь от меня благодарности, но я не просила у тебя денег. Когда ты мне их предложил, я от них отказалась. Я способна сама решить свои проблемы и собираюсь именно так и поступить.

– Но тебе не нужно этого делать, – мягко возразил он. – Я предложил тебе помощь. Почему ты не можешь ее принять?

Маделейн поднялась со стула и встала напротив Финна.

– Почему ты не можешь принять тот факт, что я не нуждаюсь в твоей помощи? Да, ты оказал мне услугу, позволив какое‑то время пожить у тебя, и я тебе за это благодарна. Но я никогда не хотела от тебя зависеть. Ни до вчерашней ночи, ни после нее.

Финн нахмурился:

– Неужели так ужасно быть зависимым от другого человека?

– Ты от кого‑то зависишь? – спросила она, уперевшись руками в бока. Ей было трудно сохранять спокойствие, когда он говорил такие возмутительные вещи. – Ты ждешь, что кто‑то другой оплатит твои счета? Нет. Ты все делаешь сам, но не веришь, что мне это под силу. Если бы ты в меня верил, ты не стал бы переводить тайком деньги на мой банковский счет.

Финн всплеснул руками, и Маделейн заметила, что он так же расстроен, как и она.

– Конечно же, я верю, что ты можешь все сделать сама. Просто я считаю, что тебе не следует все делать самой. Если ты останешься у меня, тебе, по крайней мере, не нужно будет решать вопрос с жильем. Не понимаю, что в этом плохого.

– Уверена, что смогу найти другой выход из ситуации.

– Зачем рисковать? – произнес он с искренним недоумением. – Что, если ничего не получится, и тебе опять будет негде жить?

– Я могу рисковать, потому что я в себя верю, – тихо и медленно произнесла она, чтобы он понял, как сильно она на него злится. – Это называется уверенностью в себе, в своих силах. А ты, похоже, совсем в меня не веришь, Финн.

Он схватился обеими руками за края кухонной стойки.

– Думаю, ты меня не понимаешь. Если вдруг что‑то пойдет не так…

– Ты думаешь, что я тебя не понимаю? Я появилась на пороге твоего дома, когда мне было больше некуда пойти. Когда у меня не было работы, и я не знала, что мне делать дальше. Так вот, если что‑то пойдет не так, я попытаюсь снова. И я буду продолжать пытаться до тех пор, пока у меня не получится. Разве ты не таким образом стал тем, кто ты есть сейчас?

– Да, но…

Она посмотрела на его побледневшее лицо, и ее осенило.

– Ты никогда не терпел неудач, правда? Ты добивался одной цели за другой, и тебе никогда не приходилось мириться с последствиями, когда все шло совсем не так, как ты хотел.

– Ха! Ты не понимаешь, о чем говоришь, Маделейн.

– Я прекрасно знаю, о чем говорю. Финн, – возразила она. – Ты глава крупной компании с роскошным новым офисом. У тебя двое чудесных детей и уютная квартира. У тебя есть все, чего ты когда‑либо хотел. Ты даже представить себе не можешь, как я выдержала бы, если бы мои планы не осуществились в первый раз. Подумай обо всем, чего ты добился. – Маделейн пристально посмотрела на него, пытаясь прочитать выражение его лица и язык его тела. Она поделилась с ним своими секретами и была вправе рассчитывать на ответную откровенность.

– Нет, ты не знаешь, о чем говоришь, – произнес он более низким голосом. – Ты смотришь по сторонам и видишь квартиру, а я вижу неудачу. Я вижу дом, который мне пришлось продать, потому что мой брак рухнул. Дом, в котором росли бы сейчас мои дети, если бы я был хорошим мужем. Я все еще не понимаю, как мой брак мог так быстро развалиться. Я потерял дом, мой бизнес висел на волоске. Я мог лишиться всего. По‑прежнему могу.

– Ты напуган, – сказала Маделейн. Внезапно ей стало ясно, почему для него было так важно преуспеть. – Ты боишься сделать неверный шаг и потерять все. – И вместо того, чтобы открыто посмотреть в лицо своим страхам, он проецирует их на нее. – Ты так боишься ошибки, что для тебя невыносима одна лишь мысль о том, что мои планы могут не реализоваться. Чтобы этого не допустить, ты перевел на мой банковский счет крупную сумму.

– Это не так, – возразил Финн, но выражение его лица выдало его истинные мысли.

– Почему ты так боишься? – спросила Маделейн. – У тебя есть эта квартира и собственный бизнес. Ты богатый человек.

– Сейчас – да. Но может случиться еще один финансовый кризис, и я могу потерять и бизнес, и квартиру. Как я смогу обеспечивать детей всем необходимым? Я думал, что у меня успешный бизнес, прочный брак и что мою семью ждет стабильное будущее. Но вдруг Каро заявила, что она со мной несчастна и уходит от меня. Тогда все рухнуло. Нет ни одной части моей жизни, которая не пострадала бы вследствие моего развода. Я не могу снова пойти на этот риск.

Тогда Маделейн поняла, чего он на самом деле боится, – снова оказаться в положении того голодного мальчика, которым он был когда‑то. Он боится, что у его детей будет такое же детство, полное лишений. Ее захлестнула волна сочувствия, и ее гнев ослаб.

– Твоя мать столкнулась с большими трудностями, – напомнила она ему, – но это не помешало ей вырастить успешного способного сына. Она справилась.

Маделейн нисколько не сомневалась в том, что мать Финна гордилась им.

– Да. Она справилась. Каждый божий день она работала на двух работах, но этих денег нам едва хватало на еду и оплату счетов. Она не видела ничего, кроме этой работы, и отказывала себе во всем. К тому времени, когда я стал достаточно зарабатывать и ей больше не нужно было гнуть спину, она чувствовала себя такой усталой, что ей уже ничего не хотелось.

– И ты боишься оказаться в такой же ситуации, в какой была она? Я это понимаю. Но тебе это не грозит, Финн. Ты много работал, и сейчас ты находишься в миллионах световых лет от той жизни. Ты больше никогда к ней не вернешься. Ты достаточно богат, чтобы дать своим детям достойное будущее.

Он убрал руки со стойки и отошел от нее.

– Мои деньги – это всего лишь цифры на банковском счете. Они нематериальны. Когда мы с Каро развелись, эта сумма уменьшилась вдвое. Мы продали дом. Я чуть не потерял бизнес. Сейчас может произойти что угодно. Моя компания все еще может разориться. Один из детей может заболеть. За углом меня может подкарауливать множество вещей, не справившись с которыми я снова окажусь в начале пути, и весь мой многолетний труд окажется напрасным.

– Значит, ты считаешь, что, расставшись с женой, ты потерпел неудачу и подверг риску свое благополучие и благополучие своих детей?

Он ошибался, и Маделейн собиралась его переубедить. Ради их дружбы, разумеется. Ее по‑прежнему не интересовало, годился ли Финн для близких отношений, поскольку они не были ей нужны. Но она не могла допустить, чтобы он продолжал бояться новых отношений, потому что был убежден в том, что потеряет все и не справится с трудностями. Финн человек порядочный и заслуживает лучшего.

– Да, мы с Каро развелись, – наконец ответил он, – и я не думаю, что наш брак можно назвать удачным.

Маделейн приблизилась к нему.

– Ты мог бы взглянуть на ситуацию с другой стороны и увидеть двух взрослых людей, для каждого из которых развод стал первым шагом на пути к его будущему счастью.

– Ты можешь думать так, если хочешь. – Финн сделал шаг назад, и она поняла, что ее слова достигли цели. – Я буду продолжать думать так, как есть на самом деле. Я буду думать, что, если бы я приложил больше стараний, все было бы совсем по‑другому.

Маделейн рассмеялась, но, увидев на его лице боль, тут же остановилась.

– Ты думаешь, что твой брак рухнул, потому что ты недостаточно усердно работал?

Он обхватил себя руками, словно пытаясь от нее отгородиться.

– Это была одна из причин.

– Каковы были другие причины?

– Какое значение имеют другие причины?

Маделейн подошла еще ближе, и он продолжил пятиться назад. Он уклонялся от ответа, но она была намерена заставить его сказать ей правду.

– Полагаю, они были важны для Каро. Вы об этом говорили?

– Да, конечно, но к тому времени было уже слишком поздно. Мы хотели разных вещей. Мне были нужны достаток, стабильность и уютное гнездышко здесь, в Лондоне, а она хотела чего‑то большего.

Маделейн пожала плечами:

– Звучит так, будто ты не мог ничего с этим поделать.

– Я мог бы попробовать поехать с ней.

– Ты этого хотел?

Финн задумался на мгновение, затем ответил:

– Нет.

– В таком случае вы вряд ли смогли бы прийти к соглашению, которое устроило бы вас обоих. Вы поступили правильно, положив конец этому браку. У вас не было другого выбора. Но что тебя так напугало в этой ситуации? Причина в деньгах?

Он покачал головой:

– Мы поделили все пополам. Это было справедливо.

– Что ты недоговариваешь, Финн? У меня такое чувство, что есть что‑то еще.

Финн медленно провел ладонью по лицу, затем встретился с Маделейн взглядом и ответил:

– Я потерял свой дом, Мэдди. Я так долго ждал, когда у меня появится собственный дом с постоянно работающим отоплением и полным холодильником. Когда я женился на Каро и мы купили дом, я подумал, что моя главная цель достигнута. Что мне больше никогда не придется беспокоиться о хлебе насущном. Но внезапно все рухнуло. Это произошло сразу после того, как я взял огромный кредит на покупку нового офисного здания под залог своего бизнеса. Впервые за долгие годы я сильно испугался, Маделейн. Я испугался, что все потеряю и что снова буду голодать и мерзнуть. Что я окажусь на пороге у Джейка и буду просить его меня приютить. Одна лишь мысль о том, что могу потерять все, ради чего столько лет трудился, что от всего, что я создал, ничего не останется, приводит меня в ужас.

Подойдя к холодильнику, Финн взял бутылку пива, затем положил в тостер два куска хлеба. Маделейн предположила, что он подсознательно тянется за едой, когда нервничает.

– Неудивительно, что ты не готов к новым отношениям, – сказала она, и Финн повернулся и посмотрел на нее. Он не заводил серьезных отношений, боясь того, что может случиться, если они рухнут. Гораздо безопаснее было пресечь на корню любую зарождающуюся симпатию. – Но, знаешь, то, что ты однажды потерпел неудачу, вовсе не означает, что это повторится снова. Когда вы с Каро расстались, ты многое потерял. Я говорю не о деньгах и не о доме. Я говорю о стабильности, поддержке и любви. Но ты выдержал. За годы вашего с Каро брака ты наверняка пережил много приятных моментов. Или, может, ты жалеешь, что вы с ней встретились?

Финн задумался на мгновение, затем его лицо просветлело.

– Нисколько не жалею. Если бы я ее не встретил, у меня не было бы моих чудесных детей. Все, что происходило до сих пор в моей жизни, привело меня сюда, где я сейчас разговариваю с тобой о самых важных вещах, и я не могу об этом жалеть.

Он так пристально посмотрел на Маделейн, что ей пришлось отвернуться. «Хорошо, что он не готов к отношениям», – сказала она себе. Она тоже к ним не готова. У нее новые планы на жизнь, и отношения с мужчиной только отвлекали бы ее от них. Тем более с таким мужчиной, который не давал бы ей возможности идти своим путем и делать ошибки.

Дело не в том, что она не хочет отношений с Финном. Она поняла, что просто не готова к ним. Но хочет ли она быть готовой? Хочет ли она, чтобы он был готов? Она уже целый час пытается заставить Финна понять, что в основе его нежелания строить новые отношения лежит страх, а не осознанный выбор.

Каковы ее причины отказа от серьезных отношений? Не в страхе ли дело? Все эти годы она довольствовалась ни к чему не обязывающими короткими интрижками. Если бы она хотела чего‑то большего, нежели просто секс, ей пришлось бы больше отдавать, а ее это пугало.

Возможно, ей не следует пытаться помочь Финну. Возможно, ей следует оставить его наедине с его заблуждениями, потому что так будет безопаснее для нее. Если они оба продолжат бегать от чувств друг к другу, она будет под двойной защитой. Если благодаря ей Финн, посмотрев в лицо своим страхам, их преодолеет, она потеряет часть своих защитных барьеров. Если этот разговор заставит ее понять, что ее собственный подход к отношениям не приносит ей ничего, кроме чувства пустоты, и ей пора что‑то менять, она лишится оставшейся брони.

Но почему‑то этим вечером собственное счастье казалось ей менее важным, нежели ее желание убедить Финна в том, что он в безопасности. Что ему ничто не будет угрожать, если он начнет строить новые отношения. Что он больше никогда не будет таким уязвимым, как в детстве. Он силен духом и имеет большой опыт за спиной. Но, самое главное, рядом с ним есть люди, которые его любят и готовы оказать ему поддержку в трудную минуту. Она хотела убедить его в том, что, влюбившись снова, он не подвергнет риску благополучие своих детей. Что он не должен позволять своим страхам влиять на его решения и определять его будущее. Ради того, чтобы ему помочь, она даже готова на время отбросить в сторону свои страхи. Ей стало ясно, что он перевел деньги на ее счет вовсе не потому, что не верил в ее способности. Финн сомневался в самом себе, и это накладывало отпечаток на его решения и поступки. Она знала, что не сможет этого изменить, но надеялась, что после того, как она указала ему на очевидные факты, он над ними задумается.

– Какое тебе дело до всего этого? – неожиданно спросил Финн.

– А ты как думаешь? Я считаю, что эти давние страхи мешают тебе двигаться дальше. Ты мне небезразличен, и я хочу, чтобы ты был счастлив.

– На тебя так повлияло то, что случилось прошлой ночью? Ты захотела большего?

Маделейн улыбнулась и покачала головой:

– Ты же знаешь, что дело не в этом. Я была абсолютно серьезна, когда говорила, что мне не нужны продолжительные отношения.

– Я помню, что ты сказала, но я не знаю, считаешь ли ты так до сих пор.

Она могла бы уклониться от ответа, но ей надоело ходить кругами. Если она хочет, чтобы Финн набрался смелости, ей следует подать ему пример и сказать ему о своих чувствах.

– Я не знаю, чего хочу. Если бы ты спросил меня до прошлой ночи, я бы с полной уверенностью сказала, что мне не нужны серьезные отношения ни с тобой, ни с кем‑либо еще. Сегодня я уже ни в чем не уверена. Я не уверена в том, что причины, по которым я ни с кем не сближаюсь, достаточно веские. Мне нужно хорошенько над всем этим поразмыслить. Теперь ты будешь со мной откровенным и скажешь мне, что ты чувствуешь? Или я одна стою на уступе перед пропастью?

Он вернулся к кухонной стойке и прислонился к ней по другую сторону от Маделейн.

– Люди часто срываются с уступов, – сказал он. – Гравитация не прощает ошибок. Они падают на землю и испытывают боль. Кто пойдет на этот риск по доброй воле?

Ей понравилась метафора, и она улыбнулась.

– Люди делают это каждый день, Финн. Они поднимаются после падения, превозмогая боль. Пытаются жить дальше после развода, сексуальных домогательств и других ужасных вещей. Разве у них есть выбор?

– Значит, вот что ты делаешь? Пытаешься подняться и жить дальше?

Маделейн пожала плечами:

– Я не знаю. Я пока думаю над этим. Но ты не ответил на мой вопрос.

– Ты мне тоже небезразлична, Мэдди, и ты это знаешь. Но я не знаю, как нам с тобой быть дальше. Потому что все мои причины не вступать в отношения больше не кажутся мне вескими.

Маделейн задумалась на мгновение.

– Как ты думаешь, почему я все это время боролась со своими чувствами к тебе?

Финн самодовольно улыбнулся, и она поняла, что он видит ее насквозь.

– Потому что для тебя важно иметь контроль над собственной жизнью. Потому что после того, как тебя его лишили, ты надела защитную броню, чтобы тебя больше никто не смог ранить. Потому что ты думаешь, что всем мужчинам, которые проявляют к тебе интерес, нужен только секс.

Маделейн кивнула и улыбнулась:

– Думаешь, я правильно делаю?

Финн внимательно на нее посмотрел.

– Я думаю, что у тебя были веские причины для того, чтобы хотеть себя защитить.

– Но?

– Но я думаю, что я доказал тебе, что не все мужчины видят в тебе только сексапильную красотку. Что некоторые видят в тебе личность. Также я думаю, что ты заслуживаешь шанс стать счастливой.

– Итак, давай подведем итоги. Ты считаешь, что мне следует рискнуть. Но готов ли ты пойти на этот риск вместе со мной?

Наконец‑то они дошли до этого момента. Щеки Маделейн горели, сердце бешено колотилось. Она добилась от Финна откровенности, но ею овладел страх. Она боялась, что, если она наберется смелости и пойдет на риск, ей снова причинят боль.

Но обоснованны ли ее страхи? Теперь, когда Финн полностью ей открылся, она могла ему полностью доверять. Прошлой ночью она доверила ему свое тело, а сегодня поняла, что он не сделает ей больно, потому что она нужна ему целиком. Он заглянул к ней в душу, увидел ее страхи, познакомился с наихудшими чертами ее характера и даже не поморщился. Единственным его поступком, который ей не понравился, было то, что он без предупреждения перечислил деньги на ее счет, но теперь, когда она поняла, что им двигало, его за это простила.

Несколько раз глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, она бросила ему вызов:

– Итак, что мы будем делать со всем этим?

Глава 14

Маделейн спросила его, что они будут делать дальше. Часть его хотела отвести ее наверх в спальню, но что‑то подсказывало ему, что от того, как закончится этот разговор, будет зависеть счастье их обоих.

Что, если Маделейн права, и он уклонялся от новых отношений, потому что боялся? Неужели он хотел продолжать жить без того, чего он так отчаянно желал, только потому, что ему не хватило смелости рискнуть?

– Ты права. Я боялся и боюсь до сих пор. Развод с Каро был самым большим ударом по моему благополучию, который я когда‑либо испытывал. Он внес сумятицу в мою налаженную жизнь. Я испугался, что мой бизнес тоже рухнет и я останусь ни с чем.

Маделейн молча смотрела на него, пока он тщательно подбирал слова, чтобы объяснить ей, почему он так противился внезапно возникшим чувствам к ней.

– Затем в моей жизни появилась ты. Я сразу почувствовал особую связь между нами и понял, что это серьезно. Что я не хочу, чтобы это прекратилось.

– Именно поэтому ты боролся с этим чувством.

– Да. Но моя борьба была неэффективной.

– Думаю, после того что случилось прошлой ночью, мы оба должны признать, что ни один из нас не достиг успеха в этой борьбе, – улыбнулась Маделейн. – Но я не могу обещать, что, если мы попытаемся построить отношения, у нас все получится. Никаких гарантий нет.

– Но ты хочешь попытаться? – спросил он.

– А ты?

«Ну почему все так сложно? – подумал Финн. – Почему мне так страшно?»

После развода с Каро он даже не представлял себе, что может пойти на подобный риск, пока в его доме не поселилась Маделейн. И хотя сейчас ему очень страшно, он не собирается отказываться от своих чувств к этой женщине. Тем более после того, как они поделились друг с другом своими сомнениями и страхами и опустили защитные барьеры. Единственное, что ему мешает быть с Маделейн, – это его собственная трусость.

Финн знал, что у нее смелости предостаточно. Именно благодаря ей они дошли до этого момента в разговоре, и он не хотел стать еще одним человеком, который ее подвел.

– Мне не нужны гарантии, Маделейн, – сказал он. – Мне нужна ты.

Она встретилась с ним взглядом:

– Почему?

Финн знал, почему она его об этом спрашивает. Знал, что большинство мужчин судили о ней по внешности и не пытались заглянуть ей в душу. Судя по тому, что один уголок ее рта был приподнят в улыбке, Маделейн прекрасно знала, как он к ней относится, но это не мешало ему сказать ей об этом еще раз.

– Потому что ты смелая, решительная и независимая. Потому что нам нравится одна и та же пицца и потому что ты любишь моих детей. Потому что, если ты уйдешь, мой дом и моя жизнь будут пустыми. Потому что вчерашняя ночь была незабываемой. И да, потому что ты красивая. Надеюсь, ты знаешь, что я считаю тебя красивой, но для меня это далеко не главное.

Лицо Маделейн озарила счастливая улыбка, и он, почувствовав непреодолимое желание оказаться рядом ней, обошел кухонную стойку и встал напротив нее. Маделейн подняла бровь, и это придало ему смелости. Поняв, что все делает правильно, он нежно провел кончиками пальцев по ее щеке.

– Отличная речь, – похвалила она, придвинувшись ближе и положив руки ему на плечи.

– Я еще не закончил, – сказал Финн, когда их губы разделяла всего пара дюймов. – Я люблю тебя, Маделейн, и хочу, чтобы ты всегда была со мной. Надеюсь, тебя устраивает такое положение дел?

– Более чем, – мягко произнесла она. – Потому что я тоже тебя люблю и не собираюсь тебя отпускать.

Эпилог

– Белла! Харт! Вернитесь!

Сидя рядом с Джейком, Маделейн наблюдала за тем, как Финн и Джози бегут за двойняшками и ее племянниками, направляющимися к садовой калитке.

– Еще есть время, чтобы передумать, – улыбнулся Джейк, и она закатила глаза.

– Потому что ты боишься, что он будет уделять тебе меньше времени?

– Ты шутишь? Он продолжит быть моим лучшим другом после того, как вы поженитесь. Кому еще он сможет жаловаться на то, что его захомутали?

Хохотнув, Маделейн толкнула брата локтем в бок. Финн тем временем догнал детей и заставил их пойти назад.

– Если честно, сестренка, я никогда еще не видел его таким счастливым. Точнее, вас обоих.

Посерьезнев, Маделейн посмотрела на Джейка. До этого момента она даже не подозревала, что ее брат замечал, как несчастна она была все эти годы. Она в очередной раз подумала, надеялся ли он на что‑то, когда просил Финна приютить ее на время. Возможно, однажды она наберется смелости и спросит его об этом.

– Уверена, что он именно тот мужчина, с которым я хочу провести остаток жизни.

– Я на это надеюсь, – раздался у нее за спиной голос Финна, и Маделейн вздрогнула. – В противном случае мне пришлось бы распорядиться, чтобы свадебный шатер разобрали.

– И сказать двум сотням гостей, чтобы завтра они сюда не приезжали, – добавил Джейк.

– И отправить свадебный торт назад в кондитерскую.

– Эй вы, двое, хватит говорить глупости, – рассмеялась Маделейн. – Я не собираюсь возвращать торт. И я выйду за тебя замуж, Финн, хотя иногда ты бываешь невыносим. Но Джейк пусть завтра остается дома.

– Договорились, – сказал Финн и наклонился, чтобы ее поцеловать.

– Ну и пожалуйста, – пробурчал Джейк, но Маделейн схватила его за руку, прежде чем он смог уйти.

– Я пошутила, братишка. Знаешь, я очень тебе благодарна. Если бы ты не отправил меня к нему, когда меня выселили из квартиры, ничего этого сейчас не было. Я люблю тебя, Джейк, и я перед тобой в долгу.

Джейк крепко ее обнял, затем отстранился и сказал:

– Я рад видеть вас обоих счастливыми. Что касается долга, ты будешь возвращать его постепенно, присматривая за моей озорной четверкой.

Улыбнувшись жениху и невесте, он быстро пошел к детям, которые, похоже, снова что‑то задумали.

Финн сел рядом с Маделейн и обнял ее за талию.

– Я сегодня говорила, что я тебя люблю? – спросила она, посмотрев на него.

– Один или два раза, – ответил он с улыбкой и поцеловал ее в кончик носа. – Но мне было бы приятно услышать это снова.

– Я люблю тебя, – сказала она, – и я собираюсь повторить эти слова завтра перед гостями. Но для меня главное, чтобы ты знал о моих чувствах к тебе. Остальное не важно.

– Я о них знаю. Точно так же, как ты знаешь, что я люблю тебя. Я никогда не думал, что способен на такие сильные чувства.

Поцеловавшись, они посмотрели на свадебный шатер, установленный в саду рядом с их новым домом, на Джейка, играющего с детьми в догонялки, и улыбнулись друг другу.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Даркинс Элли Второе дыхание любви

Элли Даркинс Второе дыхание любви

Соблазн – Harlequin – 401

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

* * *

Глава 7

* * *

Глава 8

Глава 9

* * *

Глава 10

* * *

* * *

Глава 11

* * *

Глава 12

* * *

Глава 13

* * *

Глава 14

Эпилог