Кадмор Катрина

Романтика по‑итальянски

Катрина Кадмор

Романтика по‑итальянски

Любовный роман – Harlequin – 1080

Глава 1

Карли Найт схватила свой ноутбук и большую желтую картонную коробку с натуральными снотворными, которую она обязательно брала на все встречи с клиентами. Она была уже в дверях, когда резкий автомобильный гудок заставил ее остановиться и поглядеть в окно. Серебристый «ягуар» припарковался прямо на двойной желтой линии, и все проезжающие мимо машины гневно гудели.

Дверь «ягуара» неспешно распахнулась, и из машины столь же неспешно вышел высокий, широкоплечий человек. Он обошел машину, постоял пару секунд, потом медленно поднял голову и посмотрел куда‑то вверх. Так он и стоял, глядя в небо, иногда хмурясь и шевеля губами, будто спорил с кем‑то. Кажется, его совершенно не беспокоило, что он припарковался не там и не так. Хотя, судя по шикарной машине, штраф за неправильную парковку для него – мелочь.

Карли пора было идти, но она не могла оторвать глаз от странного незнакомца. Она подошла к окну и положила ладонь на прохладное стекло.

Мужчина открыл заднюю дверь машины, наклонился и через секунду выпрямился с маленькой девочкой лет двух на руках. Он поцеловал ребенка в лобик, нежно погладил по каштановым кудрям и хотел поставить на тротуар, но девочка закапризничала и вцепилась в отца. Тот устало покачал головой и стал ходить взад‑вперед по тротуару, укачивая девочку и поглядывая по сторонам. Наверное, он кого‑то ждет?

Вскоре Карли получила ответ на свой вопрос. По улице к ним быстро шла миниатюрная темноволосая женщина, она вела за руку лохматого мальчугана лет четырех или пяти лет. Она обняла мужчину, потом ласково погладила девчушку по щеке. Прямо идеальная семья, с невольной завистью подумала Карли. Но когда мужчина попытался передать девочку матери, малышка вцепилась в него и, кажется, собиралась заплакать. Он исхитрился одной рукой достать из багажника машины детскую коляску, но, когда посадил дочку в нее, девочка разревелась. Мужчина опустился перед ней на колени и попытался успокоить, но девочка только пуще расплакалась, стала брыкаться и даже пнула отца ногой в плечо.

Женщина все это время что‑то говорила, обращаясь то к мужу, то к дочери, потом снова обняла его и удалилась с обоими детьми.

Мужчина долго глядел им вслед, губы его снова зашевелились, потом он вдруг резко повернулся и посмотрел, как Карли показалось, прямо на нее. Карли быстро отступила на шаг назад, но успела заметить выражение боли и растерянности на его лице.

Может быть, надо пойти спросить, все ли у него в порядке?

Мужчина достал из кармана телефон и, разговаривая с кем‑то, направился к входной двери.

Карли нахмурилась. Может быть, это мистер Ловато? Ее клиент, который должен был быть здесь полчаса назад? Но почему его жена не пошла с ним?

Карли уже заперла свой офис и спускалась вниз по лестнице, когда входная дверь резко распахнулась.

Темные волнистые волосы, твердый подбородок, дорогой серый костюм. Карли ощутила укол досады – в мире так мало подобных мужчин, ну почему они попадаются именно тогда, когда ты, вся растрепанная, бежишь на очередную лекцию, да еще по обшарпанной лестнице убогого офисного здания?

Рассеянно скользнув по ней глазами, он прошел мимо – прямо к дверям ее офиса.

– Мистер Ловато?

Брюнет остановился. Вблизи он выглядел еще более шикарным. Он слегка повел своими широченными плечами и коротко кивнул.

– Я Карли Найт, сомнолог, то есть консультант по сну, – привычно расшифровала она свою редкую профессию. – Вы были записаны ко мне на консультацию. У вас все в порядке?

Его красивые, чувственно изогнутые губы дрогнули, уголки рта поползли вниз.

– Что вы имеете в виду?

В его тоне слышалась агрессия. Карли уже хотела объяснить, что видела сцену с детьми, но догадалась, что вряд ли этого угрюмого атлета обрадует вторжение посторонних в его личное пространство.

Она поднялась на несколько ступенек.

– Извините, мне сейчас нужно идти, у меня назначена встреча. Позвоните Нине, она вас запишет на другой день.

Брюнет пару секунд серьезно смотрел на нее, что‑то обдумывая.

– Я прошу прощения за опоздание. Уделите мне буквально десять минут.

У него был глубокий, низкий голос – очень сексуальный, этого Карли не могла не признать. Еще у красавца был легкий акцент, который она никак не могла распознать. Фамилия Ловато – итальянская или испанская? Его гладкая загорелая кожа вызывала в воображении длинные солнечные дни в зеленых садах с видом на сверкающее Средиземное море.

Карли вдруг страшно захотелось к солнцу. Она так устала за промозглую лондонскую зиму, да и лондонская весна ничем от нее не отличалась, разве что была на пять градусов теплее. К тому же Карли почти не видела дневного света – на старт апе приходится вкалывать день и ночь.

– Извините, мистер Ловато, мне действительно пора идти.

– Мне очень нужно поговорить с вами сейчас.

Карли попыталась выдавить из себя хоть сколько‑то любезную улыбку, но в ней снова поднималось раздражение, начавшее копиться еще полчаса назад, когда записанный на прием мистер Ловато так и не явился. Его великолепие заставило Карли на пару минут смягчиться, но повелительный тон взбесил ее снова. Он записался на прием только сегодня утром, неведомо каким образом уболтав секретаршу Нину втиснуть еще один визит в плотное расписание. На вопрос, какого черта она это сделала, Нина ответила, что у нее есть сердце, что она не могла отказать отцу‑одиночке, который так мило беспокоится о своей доченьке, а еще у него сексуальный голос. Голос у него и вправду был что надо – от него, наверное, и лед таял.

– Сейчас десять минут двенадцатого, вы опоздали больше чем на полчаса, – холодно напомнила ему Карли.

Дорогой костюм, блестящие черные кожаные туфли и роскошная машина не просто говорили, а прямо‑таки вопили, что мистер Ловато богат. Очень богат. Разумеется, он привык получать все, что пожелает и когда пожелает. Но не сейчас. И не у Карли. Ее отчим тоже использовал деньги, чтобы заставлять всех плясать под свою дудку. Если мистер Ловато такой же, то наверняка считает, что она должна все бросить и заниматься только им, и пусть весь мир подождет.

– Моя секретарша вообще не должна была записывать вас на сегодня. У меня расписание битком забито. Я попросила ее позвонить вам и перенести встречу, но вы не отвечали на звонки.

– Я был занят и не смог перезвонить, – ответил Ловато с улыбкой, которую при всем желании трудно было счесть извиняющейся. – Я хотел выехать пораньше, но не мог найти туфли дочери, а потом, уже в пути, вспомнил, что забыл сумку с подгузниками. Пришлось вернуться. Вы же понимаете – дети, с ними трудно всюду поспеть.

– У меня нет детей, но я работаю с ними почти десять лет и понимаю, сколько усилий приходится прилагать, чтобы быть пунктуальным, – перебила его Карли. – Позвоните Нине, она запишет вас на начало следующей недели.

Она развернулась, но мистер Ловато быстро спустился на пару ступенек и преградил ей дорогу. Он был высокий. Очень высокий. Он был выше ее даже сейчас, когда стоял на ступеньку ниже. Двигался он неожиданно легко и элегантно для такого мощного торса, а торс у него был такой, что Карли забыла все, что собиралась ему сказать.

– Мне нужно поговорить с вами сейчас.

– Это невозможно. В час у меня лекция для родителей в Килберне, я и так едва успеваю.

Мистер Ловато нахмурился, но отступил еще на ступеньку.

– На чем вы поедете?

– На метро.

– Я отвезу вас.

– В этом нет необходимости, мистер Ловато.

– Меня зовут Максимилиано, но в Англии все зовут меня Макс. Мы сможем поговорить по дороге. Я хотел бы как‑то загладить свое опоздание. Позвольте, я возьму вашу коробку.

Но Карли только крепче вцепилась в свою ношу.

– И не подумаю! С чего это мне ехать с вами, я вас впервые вижу!

Красивые губы Максимилиано Ловато дрогнули в улыбке.

– Я не спал уже две ночи. Из‑за дочери. Уверяю вас, вам нечего бояться. У Нины есть мой адрес и номер телефона, в случае чего, она сообщит полиции.

– Я вовсе не…

– Мне очень нужна ваша помощь, мисс Найт… И моей дочери тоже.

Карли Найт опустила взгляд, и ее васильковые глаза скрылись за длинными пышными ресницами.

Максу хотелось развернуться и уйти. Он не любил и не умел просить о помощи. Это было не в его характере. Это казалось унизительным, и вообще – проявлением слабости. Его мать, строгая суровая женщина, постоянно говорила ему, что нельзя зависеть от других. Он вырос в бедном пригороде Рима и рано узнал, что, чтобы выжить, нужно быть сильным, стойким и, самое главное, никогда не выказывать слабость.

Карли Найт немного выбила его из колеи. Она оказалась совсем не такой, как он ожидал. Когда Макс без всякой охоты позвонил по номеру, который ему дал педиатр, то ожидал встретиться с пожилой женщиной с практичной стрижкой, в практичных туфлях, соответствующими общей практичности ее натуры. Железная леди, выкованная многолетним опытом общения с капризными детьми, которые любят доводить своих родителей.

Он не ожидал увидеть линялые джинсы и ослепительно‑белые кроссовки, не ожидал растрепанных светлых волос и белой кожи, настолько гладкой, что ее так и тянуло погладить. И такого нелюбезного приема он тоже не ожидал.

Он хотел бы уйти, хотел бы холодно бросить в лицо Карли Найт, что она ему не нужна. Но это неправда. Он действительно нуждался в ее помощи. А самое главное – в ее помощи нуждалась Изабелла, его милая, славная, взбалмошная дочь. Они больше не выдержат.

Карли глубоко вздохнула и протянула ему коробку.

– Хорошо, поехали.

Макс испытал одновременно и облегчение от того, что она согласилась, и желание немедленно послать ее к черту. Если даже обычное предложение подвезти вызвало такое сопротивление, что будет, когда он расскажет все, чего от нее хочет?

На улице Карли выразительно посмотрела на двойную желтую линию, на которой была припаркована его машина. Макс открыл заднюю дверь и аккуратно поставил коробку на сиденье.

– Вроде бы пахнет лавандой?

– Я советую родителям использовать ароматерапевтические масла, когда они готовят детей ко сну. Лаванда и ромашка хорошо успокаивают. Их можно добавлять в ванну или использовать при массаже. Я обычно даю родителям пару пробников.

В машине Карли с любопытством рассмотрела кожаную обивку и приборную панель из кедра.

– Кажется, это самый чистый семейный автомобиль, который я видела в жизни. Обычно машины моих клиентов завалены игрушками и фантиками от конфет.

– Я много работаю. Редко вожу дочь в машине.

Карли слегка нахмурилась, и Макс в очередной раз спросил себя, правильно ли он поступает. Карли Найт почти наверняка решит, что он плохой отец. Наверное, так и есть, но одно дело – знать, что ты плохой отец, и совсем другое – признаться в этом кому‑то еще, показать чужому свою несостоятельность.

Карли назвала ему адрес, и он повел машину, следуя указаниям навигатора.

– У вас навигатор говорит по‑итальянски?! – воскликнула Карли с неожиданным восторгом.

– Да… Напоминает о доме.

Она просияла.

– А я‑то все гадала – испанец вы или итальянец!

Макс невольно тоже улыбнулся.

– Как можно перепутать? Я итальянец, и у меня это на лбу написано!

– И что же вы делаете в нашем холодном промозглом Лондоне? Почему вы не на пляже в Амальфи или другом чудесном солнечном месте?

– Мне нравится Лондон, здесь много возможностей. У меня дом в Италии, на озере Комо, но я редко бываю там из‑за работы.

– А я никогда не была в Италии, но надеюсь, когда‑нибудь поеду. – Карли слегка покачала головой. – Ладно, скажите, чем я могу вам помочь и почему это настолько срочно, – спросила она другим, «профессиональным» голосом.

Макс сделал вид, что полностью поглощен сложным поворотом на Роуэн‑Роуд – ему не хотелось говорить о проблемах своей семьи. Но в конце концов он заставил себя сказать:

– У меня дочь, Изабелла, ей почти два года. Она плохо спит. Не спит вообще. Я думал, сон со временем наладится, но в последние месяцы стало только хуже.

Карли повернулась и внимательно посмотрела на него.

– Что вы имеете в виду – «не спит вообще»?

– Ее невозможно уложить спать, это может занять несколько часов. Рано или поздно даже самые терпеливые няни сдаются. А ночью она просыпается, встает и отказывается снова идти спать. Из‑за этого у нас просто сумасшедший дом. Ночью она требует внимания, не высыпается, днем плохо себя чувствует, капризничает. Я из‑за нее тоже не сплю и мне трудно сосредоточиться, я не могу работать. Няни сбегают от нас одна за другой. У моих соседей мальчик того же возраста, он спит спокойно всю ночь с тех пор, как ему исполнилось пять месяцев.

– Двух одинаковых детей не бывает. Не сравнивайте Изабеллу с другими детьми, ни в этом, ни в чем другом, иначе с ума сойдете. Поверьте, я знаю, что говорю. Исследования дают разные результаты, но вообще считается, что меньше половины детей ее возраста легко засыпают и спокойно спят до самого утра. А у большинства те же проблемы, что и у Изабеллы.

Макс покачал головой, вспоминая яростно сверкающие карие глаза дочери, когда она прошлой ночью стояла рядом со своей кроватью и упрямо мотала головой каждый раз, когда он просил ее лечь спать.

– È ora di andare a letto, Isabella[1].

Его дочь каждый день осваивала новые слова, но любимым оставалось одно – «no», «нет». Прошлой ночью она повторяла его снова и снова, мотая головой, и упругие каштановые кудряшки танцевали у нее вокруг лица.

Максу хотелось взять ее на руки, вдыхать ее сладкий детский запах, слушать ее тихое дыхание, укачивать ее, пока она не заснет. Но делать этого никак нельзя, Изабелле надо научиться засыпать самостоятельно.

– Могу поспорить, что она исключение и из этого большинства. Она вообще у меня исключительная.

Карли улыбнулась.

– Просыпаться ночью нормально. Ребенок может просыпаться по разным причинам: короткие циклы сна, или он проголодался, или ему жарко, или, наоборот, холодно, в комнате слишком светло, или ему неудобно, или он чувствует себя незащищенным. А что думает об этом мама Изабеллы?

Макс негромко чертыхнулся, потому что машина, ехавшая перед ними, перестроилась на его полосу, не дав сигнала. Камень вины, лежавший на его душе, показался вдруг еще тяжелее. Надо ли рассказывать ей про Марту? Об их ссоре? О том, что он винит себя в ее смерти?

– Мать Изабеллы, Марта, погибла в автокатастрофе, когда Изабелле было три месяца.

– Я думала… – Карли посмотрела на него растерянно. – Я видела вас в окно…

– Это Виттория, подруга моей жены, она согласилась побыть с Изабеллой, пока я буду у вас.

– Мне так жаль! Вам, наверное, очень тяжело.

Ее тихие слова прозвучали очень искренне. Макс бросил на нее взгляд и снова быстро отвернулся, не в силах вынести искреннее сострадание в ее глазах.

– У вас есть еще дети?

– Нет, только Изабелла.

– Вам кто‑то помогает – друзья, родственники?

– Вот, Виттория… Но у них свои семьи, свои заботы… – Макс умолк, потом вдруг резко бросил: – Нам никто не нужен, сами справимся.

– Это трудно…

Некоторое время он не отвечал, сосредоточившись на движении. На работе он давно пресек все разговоры на эту тему. В Лондоне у него были друзья, которые на самом деле были друзьями Марты и, вероятно, до сих пор оставались в его жизни только из уважения к покойной, но и они давно перестали спрашивать его, как он справляется. Макс еще в первые месяцы после гибели жены ясно дал им понять, что это не тема для обсуждения. И теперь ему тоже не терпелось закончить этот разговор и вернуться в офис. Он нанимает Карли Найт, чтобы она заставила Изабеллу спать, а не для всех этих разговоров.

– Мать растила меня одна. И таких семей очень много.

На самом деле он не просто скучал по Марте, он скучал по тому будущему, которое они себе рисовали, по их мечтам, которые не сбылись, по той семье, которой больше не было, по их разговорам… Он понимал, что это эгоистичные потребности, и это только усугубляло его чувство вины. Марта пришла бы в отчаяние, если бы увидела их отношения с Изабеллой – это была ежедневная битва, и пока Изабелла побеждала. Конечно, Макс обожал свою дочь, но был глубоко обеспокоен тем, насколько она от него зависела, цеплялась за него всеми мыслимыми способами и отказывалась слушаться других.

– Вчера от нас ушла очередная няня. Я так растерялся, что повез Изабеллу к доктору Сигалу, это наш педиатр, а он направил меня к вам. Он сказал, что вы помогли некоторым другим его пациентам.

– Няня ушла из‑за того, что Изабелла не спит?

– Да. – Он покосился и увидел, как Карли недоверчиво нахмурилась. – И из‑за того, что я редко бываю дома.

– Насколько редко?

– Я обычно провожу дома два… иногда три вечера в неделю. Раньше я пытался брать Изабеллу с собой в поездки, но это была безумная идея.

– Наверное, ей вас не хватает. То, что вы появляетесь и сразу исчезаете, лишает ее чувства защищенности, стабильности, и это сказывается на сне.

Ее голос был ровным и спокойным, но все равно он бесил Макса не меньше, чем ее слова.

– Такая у меня работа. Ничего не поделаешь.

– Я в жизни не попадала в ситуации, из которых не было бы выхода. Чем вы занимаетесь?

Не представляет она его жизни… В архитектуре тебя оценивают по твоему последнему проекту, поэтому каждый раз приходится выкладываться на все сто.

– Я архитектор, мой головной офис здесь, в Лондоне, и дочерние офисы в Милане и в Шанхае. У меня проекты по всему миру.

– Я думаю, Изабелла нуждается в большей стабильности, чтобы лучше спать по ночам.

Макс неохотно кивнул. Она была права. Пришло время сказать, чего он от нее хочет.

– Я должен поехать на озеро Комо в конце недели. Там живут мои родственники. У моего тестя юбилей в пятницу, ему шестьдесят, а в воскресенье мой шурин, Томазо, женится. Они очень ждут нас с Изабеллой. Я понятия не имею, как она себя поведет. Мне нужно, чтобы она хорошо спала, тогда есть шанс, что обойдется без истерик. – Он повернулся к Карли и спросил: – Не могли бы вы поработать с нами всю эту неделю и поехать на озеро Комо на выходные, чтобы помочь мне? Я хорошо заплачу.

Карли отвернулась, пытаясь сдержать раздражение. Да, у него проблемы. Но что он себе позволяет? Она снова посмотрела на Макса, в очередной раз подосадовав, что он так обезоруживающе красив, и сказала как можно спокойнее:

– Я консультант по сну, мистер Ловато, а не няня.

– Я знаю.

Она заставила себя выдержать его взгляд, хотя эти зеленые глаза кружили ей голову.

– Да неужели? – съязвила она, потом добавила сухо: – У меня работа всю неделю и свои планы на выходные.

– Нина сказала мне, что вы собираетесь уехать. Может быть, у вас получится хотя бы поехать с нами на озеро Комо? Поверьте, это не худший вариант для уик‑энда.

– Нет, я сняла коттедж в Девоншире. Я планировала эту поездку с Нового года.

Зачем она говорит ему все это? Почему она оправдывается?

– Я его перебронирую на любое время, какое вы назовете.

– Я не предоставляю тот вид услуг, о котором вы меня просите. Я не занимаюсь уходом за ребенком. Я разрабатываю индивидуальный план, которого родители придерживаются месяцами. Я не могу щелчком пальцев заставить Изабеллу спать – так не бывает. Чтобы ваш ребенок уснул, потребуется много времени, терпения и последовательности.

– Я и не прошу вас заниматься уходом за ребенком, – ответил Макс. – Изабелла почти не спала прошлой ночью. Я только вчера прилетел из Чикаго. Она измучена. Я тоже, плюс разница во времени. – Он потер лоб и еле слышно сказал: – Нам нужна помощь.

Его голос был таким тихим, что Карли пришлось наклониться, чтобы разобрать слова.

– Этот юбилей, свадьба – это проверка для нас. Мне нужно, чтобы семья Марты увидела, что Изабелла счастлива и что я хорошо за ней ухаживаю.

Карли опустила голову, обезоруженная честностью его слов.

– У меня вся неделя расписана. Я не могу…

– Поезжайте с нами на озеро Комо.

У него сейчас был такой мягкий, манящий голос. Карли закрыла глаза. В ее памяти всплыл образ – Максимилиано Ловато стоит на улице, глядя в небо и шевеля губами. Он выглядел таким одиноким и потерянным… Ей нужно все хорошо обдумать. Ей нужно больше информации и подробностей, прежде чем она примет решение… И отец Изабеллы должен понять, что у нее нет волшебного слова, чтобы заставить ребенка спать. Она опустила стекло, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– Я не волшебница, мистер Ловато. У меня нет какой‑то магической формулы. Я просто помогаю родителям правильно выстроить подготовку ко сну. Мгновенного эффекта не будет. Возможно, только медленное улучшение, и оно занимает недели, если не месяцы.

– Я приму к сведению все, что вы скажете.

– Да, но вы действительно будете следовать моим рекомендациям? Это потребует много времени и терпения.

– Это зависит от того, насколько вы будете убедительны.

Карли строго посмотрела на Макса, но заметила искорки юмора в его глазах. Она с трудом подавила улыбку.

– Это звучит как вызов.

– Озеро Комо прекрасно. Вы сказали, что хотите когда‑нибудь поехать в Италию. Почему не сейчас? На выходные там обещают отличную погоду. А в Англии, как всегда, будет дождь. Что вы предпочитаете: мокнуть в Девоншире или кататься на лодке по озеру Комо в лучах итальянского солнца? Я обещаю, у вас будет много свободного времени. Мы с Изабеллой покажем вам красивые места и даже накормим вас лучшим не только в Италии, но и во всем мире мороженым.

– Сильное заявление, – пошутила Карли, цепляясь за остатки благоразумия.

– Какое у вас любимое мороженое?

– Черный шоколад.

Он кивнул:

– Хороший выбор.

Карли долго смотрела на него, чувствуя, как тепло растекается по всему ее телу. Где‑то в глубине ее тающего сердца скрипучий голосок шептал, что, если она поедет с Максимилиано Ловато на озеро Комо, ее жизнь уже никогда не будет прежней.

– Я вас не знаю. А вдруг вы маньяк‑убийца? Кстати, очень может быть, что‑то в вас есть такое…

Прежде чем Карли поняла, что происходит, Макс набрал на телефоне номер своего педиатра, доктора Сигала, и на громкой связи заставил того подтвердить, что он не маньяк и что этой семье действительно необходима помощь Карли. Затем Макс позвонил Виттории и тоже потребовал дать ему рекомендации. Виттория рассмеялась и сказала, что хотя он ужасно упрямый, но у него золотое сердце и она его обожает. Макс смутился и быстро закончил разговор.

Тем временем они доехали до родительского клуба, где Карли должна была читать лекцию. Макс помог ей выйти из машины и протянул картонную коробку, но, когда Карли хотела ее взять, удержал на долю секунды и, глядя ей в глаза, тихо сказал:

– Vieni con noi. Поедемте с нами.

Карли с трудом сглотнула, проклиная магическое действие, которое оказывает на нее голос Максимилиано Ловато. Он и его дочь явно нуждались в ее помощи, но что‑то глубоко внутри говорило ей, что ехать не нужно.

– Мне надо подумать.

– Когда вы дадите ответ?

– Я позвоню вам завтра.

Глава 2

Вечером в среду, вместо еженедельного собрания по текущим проектам, Макс сидел в школе Монтессори[2], окруженный другими такими же уставшими родителями, и слушал лекцию Карли.

Когда Макс вошел в зал через десять минут после начала лекции, Карли запнулась. Он улыбнулся, извинился за опоздание и объяснил, что увидел на ее сайте, что она сегодня читает здесь лекцию.

Он весь день ждал ее звонка, но Карли так и не позвонила, и он решил, что пора действовать.

Карли оказалась удивительно толковым оратором – внятным и заразительным, у нее была хорошая презентация и много примеров успешной работы с семьями. В ее изложении все выглядело очень просто, но Макс знал, что в жизни ничего просто не бывает. Когда Карли заговорила о том, как важно быть рядом с ребенком, когда он засыпает, Макс поднял руку.

Она нахмурилась.

– Да, Макс?

– Разве мы не должны приучать наших детей к самостоятельности? Все, что вы здесь предлагаете, делает их зависимыми от нас.

Он с удовлетворением заметил, что многие родители согласно закивали.

– Самые независимые и самодостаточные люди вырастают из тех детей, которые чувствовали себя окруженными и защищенными любовью родителей. Разве не это мы хотим дать своим детям? – ответила Карли и продолжила свой доклад.

Макс покачал головой. Детям нужно учиться справляться со своими проблемами самостоятельно. Телячьими нежностями и сюсюканьем им не поможешь. Сам он именно так и вырос. Он редко видел свою мать, потому что ей приходилось работать горничной в две смены. И что, разве это ему навредило? Скольких эта прекраснодушная дамочка знает людей, у которых в тридцать три года свой миллиардный бизнес? Ему было девятнадцать, когда его мать умерла. Но он справился. Он выжил. Так получилось, что Изабелла тоже осталась без матери. И ей тоже нужно учиться жить с этим.

В конце лекции Карли ответила на вопросы. Кое с чем из сказанного ею Макс вынужден был согласиться, особенно с необходимостью режима и рутины. Он знал, что ему нужно пересмотреть свой рабочий график, но его клиенты хотели общаться лично с ним, еще у него штат в пятьсот человек, и за них он тоже отвечает. И как бы он ни прятал от себя эту грустную истину, но в номере отеля он часто чувствовал себя уютнее, чем в своем огромном пустом доме. Особенно когда Изабелла в конце концов засыпала. В эти поздние часы его невыносимо терзало одиночество.

После лекции аудитория поблагодарила Карли заслуженными аплодисментами и потянулась к дверям. Когда зал опустел, она собрала свои дидактические материалы и только после этого повернулась к Максу.

– Не ожидала вас здесь увидеть.

Он пожал плечами:

– Я подумал, это хорошая возможность познакомиться с вашими методами.

Карли сложила все в уже знакомую ему желтую коробку.

– А я думаю, что вы здесь, чтобы попытаться убедить меня поехать с вами на озеро Комо.

– Да.

Она покачала головой:

– По крайней мере, вы честны, в отличие от большинства.

Сегодня на ней было желтое летнее платье до колен, верхние пуговки расстегнуты, и Максу был виден кусочек молочно‑белой кожи ее груди.

Карли внимательно смотрела на него, будто пытаясь понять, насколько можно ему верить.

А Макс колебался, хотя уже понимал, что надо идти ва‑банк, даже если придется унижаться и умолять. Он откашлялся.

– Понимаете, я гордый человек, и мне обычно трудно бывает признать свою неправоту… – Он осекся под пристальным взглядом ее синих глаз. – Но я понимаю, что у меня проблемы. Мне нужна помощь. Мне нужна ваша помощь. Вы поедете?

– Я обычно не…

Он шагнул вперед и протянул ей лист бумаги, который сегодня утром положил в карман пиджака.

– Изабелла нарисовала это вчера, пока была у Виттории. Я подумал, что вам это может понравиться. Мне кажется, у нее талант.

Карли взяла рисунок и улыбнулась. Девочка обвела свою ладошку розовым фломастером, а потом раскрасила точечками всех цветов радуги. Это немного смахивало на Поллока[3].

– Вы же архитектор. Изабелле было от кого унаследовать художественный талант. Я могла видеть какие‑то ваши проекты?

Он кивнул и взял ее картонную коробку.

– Айер‑билдинг в Нью‑Йорке, Международный аэропорт Юмба.

Глаза Карли распахнулись.

– Айер‑билдинг? Вау… Я видела фотографии в журналах. Это же… Это потрясающе!

Они вышли на темную улицу.

– Как вам лекция?

– Вы хороший оратор. Умеете увлечь аудиторию.

Кажется, этот ответ ее позабавил, но потом она снова стала серьезной и уточнила:

– Я имела в виду содержание. Как вам мой метод?

Макс не любил откровенничать, но понимал, что должен открыться Карли, если рассчитывает на ее поддержку. Он поставил коробку на тротуар.

– Это очень отличается от того, как воспитывали меня – мне пришлось с раннего возраста быть независимым. Ваш метод кажется мне многообещающим, я готов попробовать, но мне надо, чтобы вы помогли.

Помолчав, Карли кивнула в сторону.

– Мне на метро, это там. Простите, мне пора идти, я встречаюсь с друзьями.

– Я вас подвезу.

Она покачала головой:

– На метро будет быстрее.

– Что вы решили насчет поездки?

Карли зябко повела плечами и растерянно вздохнула. Почему она так не хочет ехать? Интуиция подсказывала Максу, что дело тут не только в поездке в Девоншир. Она не доверяет ему. Он улыбнулся.

– Честно, мороженое там просто потрясающее. И неужели вам нравится эта погода?

Карли зябко повела плечами на холодном весеннем ветру.

– Во сколько завтра ваш рейс?

– Мой самолет вылетает в пять, из аэропорта Сити.

– Я занята до трех.

– Мой водитель может забрать вас, только скажите откуда. Если сумеете приехать без четверти пять, то мы успеем.

Карли еще раз посмотрела на рисунок, который все еще держала в руке.

– Я поеду. Ради Изабеллы. Я возьму с вас обычную цену, но вы можете сделать пожертвование группе поддержки малообеспеченных семей. Будет лучше, если пожертвование окажется щедрым.

Она подняла свою коробку, развернулась и быстро пошла в сторону метро.

Изабелла спала на руках у Макса, а тот смотрел в иллюминатор, и его мысли явно были где‑то далеко. Карли это показалось хорошим знаком, потому что до этого он каждые пять секунд нервно поглядывал на свой смартфон, который теперь лежал, позабытый, на кофейном столике между их креслами. Когда малышка уснула, Макс снова потянулся за телефоном, Карли прошептала:

– Не надо, это может побеспокоить Изабеллу. Разве вам не приятно просто держать ее на руках? Наслаждайтесь моментом. Ей не хватает вас рядом, вот и дайте ей это.

Он бросил на Карли раздраженный взгляд, но та только пожала плечами и вернулась к журналу, потягивая лучший американо, который ей доводилось пробовать в жизни.

Когда Макс вчера сказал, что его самолет вылетает в пять, она не ожидала, что это действительно его собственный самолет. У него был самолет. Макс Ловато даже богаче, чем она думала, и это богатство ее очень напрягало. Ей хотелось бы понять, каковы его реальные жизненные приоритеты – богатство или семья?

Вскоре после взлета Карли предложила Изабелле поспать – было очевидно, что девочка устала, она все время терла глаза и зевала. Макс, напротив, предложил не давать дочери спать, надеясь, что тогда она скорее уснет вечером. Но Карли объяснила ему, что Изабелле не нужно переутомляться, к тому же так ей будет легче перенести смену часовых поясов. Макс согласился и отвел девочку в спальню, оборудованную на борту, но малышка отказалась ложиться, сразу же заплакала и вцепилась в отца. Карли предложила, чтобы он вернулся в салон и просто взял дочь на руки. И через пять минут Изабелла уже крепко спала.

Карли сидела напротив них и делала вид, что полностью поглощена журналом, но все время украдкой поглядывала на отца с дочкой.

Теперь, когда Изабелла уснула и ее личико больше не кривилось в постоянной готовности заплакать, было видно, что у нее папин рот. Кожа у нее была светлее, чем у Макса, – цвета золотистого меда, а каштановые волосы кудрявились, как у ангелочков на картинах.

Макс, хоть и послушался Карли, сначала сидел очень прямо, и она не понимала, почему он не может просто расслабиться и посидеть с дочерью. Что его напрягает? Неужели он и сейчас думает только о работе? Зачем? Ему нужно еще больше денег и власти? Но куда еще больше? У него даже самолет есть, что, теперь ему нужен космический шаттл? Или он просто намеренно отталкивает собственного ребенка? Такое Карли тоже доводилось видеть. Она вдруг вспомнила, каким одиноким и несчастным показался ей Максимилиано Ловато, когда она увидела его в первый раз. Ей хотелось поддержать Макса в его горе, помочь ему наладить контакт с дочерью. Вот почему она согласилась на эту поездку. Даже после того, как он нахально явился вчера к ней на лекцию. Но, надо отдать ему должное, слушал он очень внимательно и сосредоточенно, а потом, на улице, поразил ее своей искренностью, когда сказал, что нуждается в ее помощи.

Но, несмотря на все его благие намерения, Карли все еще не была уверена, что он действительно готов приложить те усилия, какие от него, несомненно, потребуются.

Когда Изабелла уснула, Макс тоже заметно расслабился. Он откинулся в кресле, вытянул ноги, пальцы тихо поглаживали босые ножки дочери, а глаза были закрыты. Заснул? Изабелла чихнула во сне, прижалась щекой к груди отца и умиротворенно вздохнула. Макс машинально обнял девочку за талию и прижал к себе крепче, но глаз не открыл. Его грудь поднималась и опадала в ровном дыхании спящего. Даже сидя в метре от него, Карли могла разглядеть длинные темные ресницы. Брови у него были густые и выразительно изогнутые, идеальный нос, высокие скулы; твердый, четко очерченный подбородок с ямочкой, придававшей его лицу потрясающую красоту.

Карли встала, на цыпочках пересекла салон и взяла с дивана желтое шерстяное одеяло, накрыла им Изабеллу, подоткнула его, и в этот момент, когда Макс был так близко, что она чувствовала его дыхание на своем лице, он открыл глаза.

– Спасибо, – сказал он.

Его голос был низким, немного севшим со сна. И очень, очень сексуальным. Она почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Неужели она покраснела? Сквозь еле уловимый аромат одеколона она ощущала запах его кожи. Так пах сосновый лес на берегу Адриатики, когда она студенткой отдыхала в Хорватии – землей, морем, хвоей, солнцем.

– Это входит в мои обязанности.

Он поднял бровь.

– Тогда дайте мне мой телефон.

– Хорошо, но только пока Изабелла спит.

Подав ему смартфон, Карли вернулась в свое кресло. Чувствуя на себе взгляд Макса, она хотела спрятаться за журнал, но он тут же спросил:

– Вы уверены, что это не превратится во вредную привычку?

– Что именно?

– Вдруг она все время захочет засыпать у меня на руках?

Она отложила журнал.

– Изабелле нужно чувствовать вашу заботу, вашу защиту. Она должна привыкнуть к мысли, что вы сможете уделять ей время, обнимать ее, утешать и поддерживать, когда она будет в этом нуждаться. Но я не назвала бы это дурной привычкой. То, что ребенок чувствует себя под защитой, пока спит, – это отправная точка развития хорошей техники сна. – Она наклонилась к нему. – Нам всем нужно, чтобы кто‑то обнял нас и сказал, что все будет хорошо. – Карли перевела взгляд на Изабеллу. – Поверьте мне, пройдет всего несколько лет, и она сама уже не позволит обнимать ее, когда вам вздумается. А когда станет подростком, то просто закроется от вас. Так что наслаждайтесь моментом, пока можете.

Макс задумчиво посмотрел на дочь, потом тихо спросил:

– У вас с отцом было так же? Вы стали подростком и закрылись от него?

– Мой отец уехал в Новую Зеландию, когда мне было двенадцать. Так что это он закрылся от меня.

– Скучаете по нему?

Карли молчала. Они с отцом иногда созванивались, но их разделяло так много времени и пространства, что все их общение сводилось к вежливой болтовне, а когда она вешала трубку, то ощущала пустоту в душе.

– Иногда.

– А мать?

– Она снова вышла замуж. – Карли пожала плечами, пытаясь изобразить безразличие, но что‑то в проницательном взгляде Макса ей помешало. – Я как‑то не влилась в ее новую семью. Но у меня много друзей.

– Вы собирались ехать в Девоншир с ними? – Он слегка запнулся. – С молодым человеком?

– Большой компанией, шесть человек.

Он кивнул в ответ и погладил Изабеллу по волосам.

– Спасибо, что согласились поехать с нами. Я понимаю, что это большое одолжение.

Она была тронута и искренностью его слов, и достоинством, с которым они были сказаны. Потом кивнула в знак благодарности.

– Большинство родителей, которые приходят ко мне, стыдятся того, что не могут заставить ребенка спать. Они считают, что должны инстинктивно знать, как это сделать, а если не получается, значит, они плохие родители. Это не так. Они делают для своего ребенка все, что могут. Но сперва им нужно научиться быть бережными по отношению к самим себе.

Она едва не рассмеялась тому, как у Макса вытянулось лицо при последних словах.

– Вам не нравится это выражение «быть бережным к себе»? – спросила она.

Выражение его лица было откровенно скептическим.

– Это работает?

– Да, но нужно время и терпение.

– Вы считаете, я слишком нетерпеливый?

– Я чувствую, что вам все время надо двигаться вперед. С детьми нужно помедленнее.

Макс посмотрел на Изабеллу и покачал головой.

– Это фейерверк, а не ребенок, тут не я диктую правила.

– Зато вы знаете, что Изабелла всегда сможет за себя постоять, добиться того, что хочет. В ней такая воля, сила характера.

Макс долго смотрел на нее, обдумывая ее слова.

– Я не думал об этом с такой стороны. Вы, возможно, правы. Вы собираетесь когда‑нибудь завести детей?

Карли улыбнулась.

– Надеюсь. Я люблю детей. Прежде чем заняться индивидуальными консультациями, я работала в школе Монтессори. Но сперва надо встретить хорошего мужчину.

– Пока не встретили?

Карли опять схватила спасительный журнал.

– Думала, что встретила. Несколько лет назад даже чуть замуж не выскочила. Но за три недели до свадьбы мы передумали.

– Мне жаль.

Карли кивнула, но глаз не подняла, заново переживая унижение того времени. Она листала страницы журнала, пытаясь понять, что читает, но буквы танцевали у нее перед глазами.

– Что случилось?

Карли подняла глаза.

– Я бы предпочла об этом не говорить.

Она знала, что лучше сменить тему. Лучше было вообще не отвечать. Но Макс глядел на нее так серьезно и искренне…

– Мне жаль, что вам пришлось пройти через это, – сказал он.

Карли снова ограничилась кивком.

Макс некоторое время смотрел на нее, а затем с мягкой улыбкой добавил:

– Держу пари, он теперь жалеет, что упустил такую девушку.

Солнце уже садилось, когда Макс выехал на дорогу к вилле Иза. У него начинала болеть голова, боль ворочалась в левом виске и обручем охватывала голову. Узкая дорога шла по краю холма, то ныряя в лесок, то выходя на открытое пространство.

– Ух ты, вот это вид!

Перед ними во всей своей вечерней красе открывалось озеро Комо, окруженное темнеющими горами и деревушками, в которых уже зажигались огни. Макс, погруженный в свои мысли, вздрогнул при восторженном возгласе Карли. Он с тяжелым сердцем смотрел на появившийся вдали дом.

Несколько лет назад он купил и отреставрировал виллу середины XX века. Ее собирались снести, но Максу понравилась ее причудливость, высокие потолки, неоштукатуренная каменная кладка и открытая планировка. Макс вложил в нее много труда и фантазии и очень гордился ею. Но теперь вместо гордости он ощущал пустоту и враждебность виллы, которая когда‑то была им домом.

– Па, пошли! – скомандовала Изабелла, нетерпеливо дрыгая ногами.

С тех пор как они приземлились, Изабеллу было не угомонить. Она носилась по взлетной полосе, отказывалась садиться в машину, а в машине сразу начала капризничать, недовольная, что ее пристегнули к автокреслу. Карли очень жалела, что не прихватила с собой CD‑диск с детскими стишками, которые обычно отвлекали ребенка в таких случаях. Так что всю дорогу из аэропорта ей пришлось петь девочке песенки, предлагая подпевать. Изабелле эта забава понравилась, вот только она зациклилась на «Трех слепых мышатах» и настаивала, чтобы они пели ее снова и снова.

Макс злился. Он ведь знал, что не надо было Изабелле спать во время полета.

– Пошли! – снова крикнула Изабелла, яростно пиная его кресло.

У него была куча работы, а теперь ему придется несколько часов успокаивать дочь. Он повернулся и посмотрел на Карли.

– Вы все еще считаете, что это была хорошая идея – дать ей поспать?

Карли улыбнулась Изабелле:

– Ты хочешь побегать, Изабелла? Поиграть с папой?

– Сейчас время ее сна. Она должна спать, а не носиться повсюду.

Карли пожала плечами и отстегнула Изабеллу, но девочка замотала головой, а затем уткнулась носом в спинку автокресла, отказываясь идти к Карли на руки.

Головная боль сжимала виски Макса все сильнее. Он вышел из машины и помог выбраться Изабелле. Телефон в его кармане загудел.

– Как же здесь красиво! И так тепло, даже вечером! Я так соскучилась по теплу. А как называется этот город? Такой прелестный!

Макс, как раз отвечавший на имейл клиента из Тайваня, раздраженно оглянулся. Карли стояла на краю дороги и с восторгом смотрела на сад, террасами спускающийся к набережной, и частный причал, освещенный закатным солнцем.

– Белладжио…

Это невероятно – как заказчик может требовать, чтобы новый железнодорожный терминал был сдан вовремя, если сам решил на последнем этапе внести изменения в дизайн крыши?

– Мне нужно позвонить.

Он попытался передать Изабеллу Карли, но девочка намертво вцепилась в его рубашку.

Карли скрестила руки на груди.

– Нет. Вам нужно сначала заняться Изабеллой.

– Это важно.

– Я возьму багаж. Изабелле надо немного подвигаться, чтобы нагулять сон. Пройдитесь с ней по саду, а я пока приготовлю ей перекусить.

Макс собирался ответить, что это ее работа, вот пусть она и гуляет с Изабеллой в саду, но Карли уже открыла багажник и теперь тащила чемоданы к дверям.

Макс проводил ее глазами, потом пошел на детскую площадку, которую велел устроить еще до рождения дочери. Там он попытался усадить Изабеллу на качели, но та опять вцепилась в него. Макс кое‑как пристроился на них сам и стал слегка раскачиваться, волоча ноги по земле и чувствуя себя очень глупо. Он уже собирался встать, но услышал, как Изабелла захихикала. Он снова качнулся, снова услышал ее смех и с нежностью крепче прижал ее к себе. Его серьезная дочь редко смеялась. Он раскачивался и раскачивался, чувствуя, как его накрывает волной нежданного счастья.

Какие‑то звуки со стороны виллы привлекли его внимание. Он вытянул шею и увидел через открытое окно, как Карли хозяйничает на кухне, открывая и закрывая шкафы, вытаскивая посуду, осматривая содержимое холодильника. Найдя все необходимое, она завязала свои светлые волосы в высокий свободный узел и закатала рукава рубашки. У нее была хорошая фигура. Некоторые мужчины даже сказали бы «соблазнительная».

Макс еще раз качнулся и подумал, как хорошо, что он уговорил ее приехать сюда. Да, у Изабеллы были няни, и, конечно, это несколько облегчало его жизнь. Но Карли – совсем другое. В ней была сила убеждения и достаточно смелости, чтобы говорить ему то, что он совсем не хотел слышать, при этом она умудрялась делать это так мягко, что Макс не мог спорить. И это его восхищало. Он впервые поймал себя на мысли, что ему нравится общество Карли. Эта мысль настолько поразила Макса, что он остановился.

Изабелла немедленно запротестовала. Темные глаза недовольно уставились на него.

Макс почувствовал укол вины. Он не имел права наслаждаться обществом другой женщины.

Глава 3

Карли приготовила Изабелле поесть, распаковала свой и ее чемоданы, осмотрела комнату девочки и вернулась на кухню. Изабелла восседала на высоком стуле, как королева на троне, и важно ела банан, пристально глядя на отца, который что‑то писал в своем телефоне.

Карли стала рядом с ним и подождала, пока он не поднял голову.

– Я заняла комнату рядом с Изабеллой, чтобы помочь вам, если она проснется ночью. Ваши чемоданы я поставила в вашей спальне.

Она не стала объяснять, как догадалась, какая из спален – его. Но та комната с синими стенами, лаконичным интерьером и несколькими современными картинами, была явно мужской. Явно его.

Комната, которую выбрала себе Карли, была светло‑зеленой, и оттуда открывался захватывающий вид на озеро Комо. Стеклянная дверь вела на общую террасу, к которой примыкал открытый бассейн. Она успела мимолетом понадеяться, что не увидит там мистера Ловато. Образ Макса, одетого в одни только купальные плавки, заставил ее сердце екнуть. Даже в одежде было видно, насколько у него шикарное тело.

– Я… – Она забыла, что хотела сказать, снова представив себе обнаженными эти широченные плечи, переходящие в узкую талию и в такие же узкие бедра. – Я… я… да, что я хотела сказать: я посмотрела спальню Изабеллы, хотела убедиться, что это место способствует сну. Я предлагаю повесить затемняющие жалюзи в дополнение к шторам.

Макс на мгновение задумался, потом спросил совершенно серьезно, выдавая шутку только слегка приподнятой бровью:

– Уже выбрали себе компанию на ночь?

Карли уставилась на него; только через минуту до нее дошло, что она стоит разинув рот.

– Что? Кто? Конечно нет!

Губы Макса изогнулись, и он кивнул на мягкие игрушки, которые она держала в руках.

– Я имел в виду это… Вы берете их с собой в постель?

Карли, пытаясь скрыть смущение, разложила игрушки на длинном кухонном столе из некрашеного дерева, который контрастировал с пластиком и сталью остальной кухни. Потом обернулась к Максу и требовательным жестом протянула руку.

– Итак, следующий час – никакого телефона.

Он быстро спрятал свою трубку за спину.

– Надеюсь, вы шутите?

– Ничуть. Положите телефон на стол, так, чтобы я его видела.

Затем она стерла остатки банана с рук и мордашки Изабеллы, протерла столик перед ней и посадила на него три игрушки – белого ушастого кролика Сэмми, синего медведя Ская и серого слона Санни. Изабелла скептически посмотрела на игрушки, но потом просияла и схватила Санни, сунув его длинный хобот себе под мышку.

Карли улыбнулась Изабелле и провела кончиками пальцев по серому бархату.

– Это Сонный Санни, Изабелла. Он и его друзья Сэмми и Скай живут в Мире Сна. Больше всего на свете они любят лежать в постельке, в тепле и уюте и спать.

Изабелла с сомнением посмотрела на нее, но крепче обняла Сонного Санни.

Карли повернулась к Максу. Его лицо было даже более очарованным и доверчивым, чем у дочери.

– Сегодня вечером твой папа расскажет тебе историю о Сонном Санни в Мире Сна. Правда, папа?

Макс растерянно посмотрел на Санни и его друзей.

– Я?

– Вы упомянули в среду на лекции, что у Изабеллы нет конкретной игрушки, которую бы она использовала в качестве комфортера.

Она тогда показывала родителям книгу, которую написала – «Сонные игрушки в Мире Сна». Там было три главных героя – Сэмми, Скай и Санни.

– Поскольку Изабелла явно выбрала Санни, в течение следующих нескольких дней мы будем использовать его во всех занятиях Изабеллы, пока она не начнет отождествлять его с чем‑то комфортным и надежным. Начнем прямо сейчас. Я нашла игрушечный чайник и чашки у нее в комнате и расставила их там прямо на ковре. Предлагаю вам отнести Изабеллу и Санни в комнату и устроить чаепитие на троих.

– У меня нет…

– Это десять минут, – продолжала Карли, будто не слыша его возражений. – Я хочу, чтобы спальня ассоциировалась у Изабеллы с комфортом, чтобы она чувствовала, что это приятное безопасное место. – С этими словами она пошла к дверям, ведущим в холл, бросив на ходу: – А я пока наберу ванну для Изабеллы. После чаепития вы ее искупаете, и не забудьте взять с собой Санни, чтобы и он тоже принимал в этом участие. Потом мы уложим ее в кровать, и вы прочитаете ей историю про Санни. После этого мы погасим свет. Если Изабелла к этому времени не угомонится, у меня есть лавандовый крем, сделаете ей массаж.

– Мне нужно позвонить…

Карли снова прервала его:

– Вперед! Вас ждет приятный час, который вы проведете вместе с дочерью.

И прежде чем Макс успел возразить, Изабелла, будто в подтверждение слов Карли, бросила Санни отцу. Сонный слон угодил Максу в плечо.

Но как только Карли вышла из комнаты, ее боевой задор улетучился. Удастся ли ей успокоить Изабеллу? Удастся ли Максу и Изабелле вообще когда‑нибудь прийти к согласию? И еще один очень рискованный момент – удастся ли ей самой, Карли Найт, пережить эти выходные, не выдав, как ее влечет к Максимилиано Ловато?

* * *

Час спустя Карли стояла в дверях спальни Изабеллы, слушая, как Макс что‑то шепчет своей дочери, сидя на краю ее кровати. В комнате было темно, только мягкий свет коридорных светильников проникал через приоткрытую дверь.

Карли вдыхала слабый аромат лаванды. Макс сначала отказался делать Изабелле массаж и был по‑своему прав. Когда он попытался помассировать ей животик, девочка несколько раз ударила его по рукам, но в конце концов сдалась и только щурилась и довольно мяукала, как ласковый котенок.

В шепоте Макса Карли различала английские и итальянские слова, голос был тихим и нежным, и Карли вдруг самой захотелось спать, усталость этого длинного и странного дня тяжелым одеялом легла ей на плечи, и она прислонилась к дверному косяку. А Макс все шептал что‑то…

– Вы устали.

Карли вздрогнула и испуганно открыла глаза. Она не заметила, как Макс подошел. Карли чувствовала его запах, тепло его тела, магическое ощущение силы, исходившее от него, и невольно сделала шаг назад. Макс последовал за ней в коридор и притворил за собой дверь, оставив небольшую щель.

– Спит, – прошептал он.

Карли попыталась сосредоточиться на своих профессиональных задачах.

– Вы хорошо поработали. Даже отлично.

– Кроме ванны, наверное, – ответил он с негромким смешком.

Карли тоже рассмеялась в ответ.

– Я уверена, Изабелла не хотела вас намочить.

– Вы думаете?

Карли старалась не реагировать на озорные искорки в его глазах и не вспоминать, как сексуально он выглядел, когда стоял на коленях перед ванной – Изабелла брызжет на него водой, а он хохочет, запрокинув голову, влажные волосы прилипли ко лбу, мокрая майка облепила могучий торс.

– Пойду поработаю. Моя экономка Лючиана оставила еду в холодильнике. Найдете? – Он развернулся и пошел прочь. Но через пару шагов остановился и бросил через плечо: – Спасибо за помощь. Сегодня это было легче, чем обычно. – Потом снова остановился и устало потер рукой затылок. – Но это занимает слишком много времени. Я не смогу каждый день тратить час, чтобы уложить ее спать.

Карли стало грустно. Почему он не хочет позволить себе расслабиться и радоваться общению с дочерью? Бывали минуты, когда он будто сбрасывал с себя обычную холодность и угрюмость и тогда становился свободным и веселым. Как помочь ему обрести эту радость?

– Знаете, возможно, со временем вам понравится проводить вечера с Изабеллой.

Он с сомнением покачал головой:

– Жаль, что никто не предупредил меня, как непросто быть отцом, сколько сил и времени это отнимает.

– Но многое и дарит. – Карли ждала ответа, но Макс молчал. – Разве нет?

* * *

«Дарит». Вряд ли Макс стал бы использовать это слово, чтобы описать свой опыт отцовства. Удивляет. Разочаровывает. Выжимает из тебя все силы. Это больше подходит. Но какой отец в таком признается? Он поежился под вопросительным взглядом Карли.

А она протянула руку и погладила его по обнаженному плечу.

– Все наладится, Макс… Вы просто слишком долго пытались нести эту ношу в одиночку.

Ее голос был таким мягким и сочувствующим. Ему следовало уйти, пожелать ей доброй ночи и уйти. Но впервые после смерти жены ему захотелось с кем‑то поговорить. Не о своей трагедии – просто поговорить. Поесть за одним столом с другим человеком. Если не считать деловых обедов и ужинов, он все время ел один, точнее, перекусывал, иногда даже не присаживаясь. Он не знал, как объяснить себе это неожиданное желание, но в конце концов он вынудил ее приехать сюда на выходные, значит, как минимум должен быть гостеприимным. К тому же вряд ли они будут часто видеться в Лондоне, так почему бы ему не проявить капельку любезности?

– Знаете, я проголодался. Давайте поужинаем? Мы можем сесть на террасе, оттуда тоже чудесный вид на озеро.

Карли обхватила себя руками, будто защищаясь.

– Я…

Неужели она откажется? Похоже, ее бывший жених так обидел ее, что она теперь сторонится мужчин в самых невинных их проявлениях.

– Лючиана готовит лучшую пасту во всей Италии… И она наверняка приготовила нам что‑то вкусненькое.

Карли невольно облизнулась.

На кухне он усадил ее за стол, а сам стал готовить ужин. Теперь, когда ей не приходилось заниматься Изабеллой, Карли с интересом осматривалась.

Макс изучил содержимое холодильника, прочитал надписи на контейнерах, которые оставила Лючиана, и выбрал один.

– Raviolli di zucca e ricotta, – объявил он. – Равиоли с тыквой и сыром рикотта. Что скажете?

Карли рассеянно кивнула и снова принялась осматривать интерьер. Она запрокинула голову, чтобы рассмотреть светильник, который местный художник изготовил по его заказу.

– Какая красивая вилла. Тоже ваш проект?

– Нет, ей больше полувека, но я делал проект реконструкции. Закончили всего год назад.

Он налил воду в большую кастрюлю и поставил ее на огонь. Слова Карли должны были бы ему польстить, но он отдавал себе отчет, что, несмотря на все его усилия – бесконечные часы, проведенные над проектом, ежедневные звонки подрядчику, тщательный выбор мебели и прочее, – ему так и не удалось сделать эту виллу своим домом.

– Я хотел сохранить уникальность этой постройки, поэтому старался ничего не переделывать, только проделал несколько окон и убрал несколько стен, чтобы было больше простора. Еще построил новый причал и расширил бассейн.

Карли встала со своего места и побродила по столовой открытой планировки.

– Красиво, очень красиво. Вы очень талантливы. Она всегда принадлежала вашей семье?

– Нет, мы купили ее всего два года назад. Когда Марта забеременела, она решила, что хочет жить здесь, на озере Комо, чтобы быть поближе к родителям.

Он думал, что Карли сейчас неловко улыбнется и сменит тему, но вместо этого она кивнула и сказала:

– У нее был хороший вкус.

Макс выдвинул ящик с приправами и стал в них копаться. Все это время он запрещал себе думать о Марте, чтобы не мучить себя, но сейчас его словно прорвало.

– Да. Тонкий вкус, умная… Действительно умная – она была единственным студентом на юридическом факультете с высшим баллом по всем дисциплинам. И амбициозная – специализировалась по правам на интеллектуальную собственность. И она была хорошей матерью, ей даже беременность нравилась.

Ему так сдавило горло, что он не мог больше говорить. Вода закипела, Макс немного убрал огонь, потом осторожно опустил равиоли в кастрюлю.

– Семья Марты… они никогда не одобряли меня. Сам я вырос в Риме. У меня никого не осталось, мать умерла, когда мне было девятнадцать.

– Почему не одобряли?

– Они владеют одной из крупнейших компаний в Италии. Они всегда подозревали, что я женился на Марте по расчету.

– Но вы и сами богаты.

– Теперь богат. А когда мы встретились в университете, я был всего лишь сыном горничной, даже отца не было, он умер, когда мне было три года.

– Но теперь вы добились успеха и родители Марты должны гордиться вами.

– Моя жена умерла, они не могут мне этого простить.

– Но это же была автомобильная авария.

Чувство вины, которое он месяцами пытался подавить, снова поднялось в нем жгучей волной. И впервые с тех пор, как умерла Марта, он отважился произнести вслух то, чем молча терзал себя все это время.

– Я должен был лучше заботиться о Марте. Я не должен был допустить, чтобы она ночью села за руль.

Макс отвернулся, снял кастрюлю с огня и слил воду. Он пытался не замечать, что Карли подошла и теперь стоит рядом с ним. Но он так устал носить это в себе. Он развернулся и облокотился на раковину.

– Изабелла проснулась ночью. Марта накормила ее, но Изабелла никак не засыпала. Я ходил по саду и укачивал ее, пока она не успокоилась, но, как только я положил ее в кровать, она заплакала снова. Марта встала и сказала, чтобы я ложился. Утром у меня был ранний рейс в Мюнхен. Я встал и увидел записку Марты, что Изабелла никак не успокоится, и они поехали покататься, это ей всегда нравилось. Было три утра. Через час приехала полиция. Такси выехало на красный свет и врезалось в машину Марты. С Изабеллой было все в порядке, но Марта…

– Мне так жаль. Это, наверное, был такой ужасный шок. Но вы не можете винить себя за это.

Карли не понимала. Ему было за что себя винить. Если бы они с Мартой в тот вечер не поссорились, все могло бы быть по‑другому. Никто не знал об их ссоре. Никто не знал, что Марта была на взводе и совсем не спала в ту ночь. Макс не успел сказать ей, что он сожалеет, обнять ее, попросить прощения.

– Если бы я не отдал ей Изабеллу и не пошел спать, она была бы жива.

– Но если бы вы поменялись местами, предположим, что это вы поехали бы с Изабеллой, если бы это все случилось с вами – неужели бы вы считали, что в этом виновата Марта?

– Конечно нет.

– Тогда почему вы вините себя?

Макс понимал, что должен прекратить этот разговор, он и так уже слишком разоткровенничался.

– Я уверена, что ваши родственники оценят, как хорошо вы заботитесь об Изабелле.

– Да, я так хорошо ухаживаю за Изабеллой, что вынужден таскать за собой консультанта по сну.

При новом упоминании семьи Гиральдини Макс почувствовал, что ему необходимо выпить. Он был расстроен собственной беспомощностью, напуган мыслью о том, что завтра будет вынужден встретиться с родственниками Марты и выносить их молчаливое осуждение. Он повернулся и посмотрел на равиоли, которые успели слипнуться и остыть. Карли тоже с недоверием смотрела на содержимое кастрюли, потом улыбнулась.

– Теперь это уже не похоже на лучшую в Италии пасту. Я видела сыр и колбасу в холодильнике – как насчет бутербродов?

– Какой ужас!!! Это ваш первый вечер здесь, и я, итальянец, так опозорился с едой.

Но Карли уже нарезала закуски.

– Меняемся – вы накрываете стол на террасе, а я готовлю ужин.

Через десять минут Карли раскладывала на уже поджаренный хлеб пепперони и козий сыр. Руки у нее дрожали. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь расслабиться, но до сих пор не могла прийти в себя после признаний Макса, после глубокого горя и чувства вины в его голосе.

Карли очень хотела помочь ему наладить отношения с дочерью, но понимала, что для этого ей нужно отодвинуть любое чувство, любую симпатию к нему.

Еда была готова, и Карли вынесла ее на террасу. Макс, который ходил проверить Изабеллу, вернулся и сказал, что дочь спокойно спит. Они сели за стол, Макс осторожно откусил от своего бутерброда, медленно его прожевал. Карли изо всех сил делала вид, что ей все равно, но не могла сдержать улыбки облегчения, когда он сказал:

– Не так уж плохо.

Карли подняла пивной бокал.

– Особенно если запивать хорошим холодным пивом.

– Но завтра, обещаю, я накормлю вас настоящей итальянской едой.

– Не забудьте о мороженом.

Карли откинулась на спинку стула, пытаясь сосредоточиться на разговоре, а не на том, как приятно сидеть напротив Макса в темноте теплой южной ночи. Звезды и узкий серп луны, запах незнакомых растений, огни деревеньки вдали – все это было так романтично. Карли тряхнула головой, чтобы отогнать эту мысль.

– Здесь так тихо, мирно, вам с Изабеллой должно здесь нравиться, – сказала она, указывая на детскую площадку с качелями, горками и батутом. – Такая детская площадка – просто мечта любого ребенка.

– Изабелла здесь всего третий раз.

– В самом деле? Здесь так хорошо – я думала, вы все время сюда ездите.

Она скорее угадала, чем увидела, как напряглось лицо Макса.

– Мне нелегко сюда приезжать. Марта так мечтала об этой вилле… И здесь ее родители… – Он сделал паузу, но в голосе его было столько боли, что Карли проклинала себя за то, что завела этот разговор. – Они все еще глубоко расстроены ее смертью.

Так много планов рухнуло, так много мечтаний разбилось – она должна была догадаться, как ему трудно приезжать сюда. А если еще он винит себя в гибели Марты, то понятно, что ему неловко встречаться с ее родителями. Но тем самым он лишает Изабеллу ее семьи.

– Может быть, бабушка и дедушка Изабеллы могли бы помочь вам в ее воспитании, особенно если у нее нет других родственников.

Макс перебил ее, явно стараясь сменить тему.

– Почему вы решили стать консультантом по сну?

Карли задумалась на мгновение, потом ответила:

– Сперва я была учителем в школе Монтессори. И там я постоянно слышала от родителей, что им не удается уложить детей спать. – Карли глотнула пива, ожидая, что Макс что‑то скажет, но он молчал. – У меня был ученик, Майки. Он был чудесный. – Карли улыбнулась, вспомнив светлые вихры Майки и привычку сосать большой палец, огромные голубые глаза и то, как он с разбегу кидался к ней на шею. – У него возникли проблемы со сном, когда его родители развелись. Я думаю, он напоминал мне… меня. Я тоже перестала спать, когда мои родители развелись, хотя мне было уже одиннадцать. Я не спала, потому что очень боялась за своего отца. На самом деле я боялась вообще всего. Если бы кто‑то тогда мог посидеть со мной вечером, чтобы я успокоилась и перестала бояться, я думаю, у меня не было бы таких проблем.

Макс некоторое время обдумывал ее слова.

– Вы действительно считаете, что ключ ко сну Изабеллы – то, что я чаще должен сидеть с ней?

– Да, считаю. Речь ведь не идет о двадцати четырех часах в сутки. Просто надо приучить ее и себя, что перед сном вы проводите с ней полчасика. Это действительно должно помочь ей. И вам тоже.

– Что вы имеете в виду?

Карли помолчала, потом осторожно сказала:

– Мне кажется, вы не очень уютно чувствуете себя в роли отца. Но со временем вам могло бы понравиться.

Макс пожал плечами и отодвинул от себя пустую тарелку.

– Я вырос без отца. Иногда мне кажется, что я просто не знаю, что должен делать.

В его словах слышалась странная смесь гордости и растерянности, и это почему‑то очень тронуло Карли.

– Уделяйте ей время – это самое ценное, что вы можете ей дать.

Макс облокотился на стол и рассеянно передвигал по его деревянной поверхности один из нефритовых подсвечников.

– Вы говорили, что не общаетесь с новой семьей своей матери. Почему?

– Не сложились отношения с Аланом, моим отчимом. Решила, что проще держаться на расстоянии.

– Скучаете?

Карли чувствовала, что это не просто слова, он понимает, о чем говорит. Он тоже потерял близких ему людей. Мать. Жену. Не имело смысла ему лгать.

– Иногда.

– Что произошло между вами?

– Мама завела роман с Аланом. Родители развелись. Их бизнес рухнул. Папа уехал в Новую Зеландию. Я изо всех сил старалась вписаться в свою новую семью. Но у меня ничего не получалось. Отчиму нужна была жена без довеска в виде неуравновешенного подростка.

– Неужели за все эти годы вы так и не наладили отношения?

– Я из кожи вон лезла, пытаясь заслужить его симпатию, но все напрасно. Это меня просто убивало. И тогда я решила, что мне ничего от них не нужно. И жизнь сразу стала намного проще. Так и живем.

Макс кивнул, откинулся на стуле и серьезно посмотрел на нее.

– Пойдемте послезавтра с нами на юбилей.

Его приглашение застало Карли врасплох.

– Это уместно?

– Хотелось бы видеть там хоть одно дружелюбное лицо.

– Я думала, вы считаете меня шилом в заднице.

Его глаза заискрились смехом.

– Да, но, как ни крути, ваши методы работают.

– Означает ли это, что вы не будете больше со мной спорить?

– Если вы придете на праздник.

– Мне нечего надеть.

– В Белладжио есть магазины.

Карли отодвинула тарелку и глотнула пива. Она была здесь, чтобы делать свою работу, а не ходить с клиентом по вечеринкам. Особенно с клиентом, который ей нравится. И который же все еще безумно влюблен в свою покойную жену.

– Я не думаю, что это хорошая идея.

– Мои родственники устраивают отличные вечеринки, а вы сможете насладиться моим обществом, – сказал Макс с хулиганским блеском в глазах.

– Я думаю, что вам нужно придумать еще какой‑нибудь повод, – ответила она со смехом.

Макс тоже засмеялся, и что‑то заискрилось между ними, когда они смотрели друг другу в глаза. Их смех растворился в темноте. Карли отвела взгляд, проклиная свое глупое сердце, которое пыталось выскочить из груди…

И тут сработала радионяня, лежавшая на столе.

Макс вздохнул.

– Кажется, я поспешил сказать, что ваша техника работает.

Карли встала и начала убирать со стола.

– А я предупреждала, что потребуется время. Я приберу здесь. Идите к Изабелле и успокойте ее. Просто поговорите с ней, немного помассируйте спинку, может быть, споете ей колыбельную. – Карли ободряюще улыбнулась. – Экспериментируйте – и в конце концов вы найдете способ, который подходит вам обоим. И самое главное, когда Изабелла просыпается, относитесь к этому не как к проблеме, а как к еще одному поводу пообщаться.

Прибравшись на кухне, Карли погасила свет, пошла наверх – и столкнулась с Максом, выходящим из комнаты Изабеллы.

– Все в порядке? – спросила она шепотом.

– Теперь да, – поморщился он.

– Вы хорошо поработали сегодня. Идите, примите душ… – Она остановилась, потому что перед ее глазами немедленно возникла эта соблазнительная картина. – Отдохните. Я посижу с Изабеллой.

Макс покачал головой:

– Не надо, я сам… Как вы справедливо сказали, вы не няня.

Но это было до того, как Карли узнала, как он бьется в полном одиночестве, без поддержки и без опыта. Теперь ей очень хотелось хоть немного облегчить ему жизнь, пусть даже на несколько дней.

– Позвольте все‑таки я. Вам нужно заботиться о себе, не только об Изабелле. У вас остается время на себя? Хобби, личные интересы?

– Dio![4] У меня многомиллиардные проекты и своенравная дочка, которая не спит.

Сердце Карли сжалось от усталости в его голосе.

– Жизнь – это каждодневный выбор. Выбирайте то, что хорошо для Изабеллы, но постарайтесь не забывать и о себе. Вы не меньше ее заслуживаете собственной заботы и внимания.

Макс на секунду сжал губы, но потом вдруг спросил:

– Ты счастлива, Карли?

Карли тяжело сглотнула. Ей казалось, что – да, она счастлива. Но, глядя в глаза Максу, вспоминая чувство зависти и одиночества, которое она ощутила, когда смотрела в самолете на Макса и Изабеллу, спящих в обнимку, она поняла, что уже не так уверена.

– Пытаюсь…

Он кивнул. Карли не могла понять выражения его лица. Потом он протянул руку и погладил ее по плечу. Она искренне старалась не реагировать, не поддаваться тому почти невинному удовольствию, которое ощутила от его прикосновения.

– Buonanotte, Карли, – мягко сказал Макс и скрылся за дверями своей комнаты.

Глава 4

Карли никогда не была жаворонком, а после такой беспокойной ночи не стоило и начинать. С тяжелым стоном она уткнулась лицом в подушку, пытаясь отвоевать драгоценные минуты сна. Неужели уже пора вставать? Тогда почему будильник не пищит? Она вроде бы его не выключала. Тогда что ее разбудило? Героическим усилием воли она заставила себя дотянуться до телефона, лежавшего на прикроватном столике. Она ставила будильник на семь, но сейчас было только половина шестого! Полшестого! Ей иногда случалось ложиться в это время, но вставать!

Будильник, поставленный на семь, молчал, тогда что же все‑таки ее разбудило? Она прислушалась, но все было тихо. И слава богу, потому что Изабелла просыпалась дважды за ночь и будила ее громким плачем. И оба раза, когда Карли доползала до комнаты девочки, то уже находила там Макса. Он ходил по комнате, укачивая дочку. Карли посоветовала ему уложить Изабеллу в кровать, дать ей Санни и просто поговорить с ней. Он шепотом предложил Карли пойти спать, но она отказалась и ответила, тоже шепотом, что хочет посмотреть на реакцию Изабеллы.

Первый раз Изабелла уснула через двадцать минут. Но только им показалось, что она угомонилась, и они отправились по своим комнатам, как она проснулась снова. Макс совсем упал духом, но Карли заверила его, что все рано или поздно наладится.

Во второй раз им понадобилось меньше десяти минут, чтобы убаюкать Изабеллу.

Оба раза, выйдя в коридор, они неловко желали друг другу спокойной ночи, и это было странно интимно – наверное, потому, что оба были в пижамах, а в коридоре было почти темно.

Зато теперь сквозь неплотно задернутые шторы ее спальни пробивался яркий свет. Она еще раз проверила время на экране телефона. Не могло же тут светать так рано!

Со стоном она вылезла из постели и раздвинула шторы.

Небо было густо‑фиолетовым, усеянным звездами, только бледная полоска на горизонте обещала скорый рассвет. На террасе было почти темно, но она могла разглядеть очертания мебели и ступеньки, которые вели к бассейну.

Карли подошла ближе к окну и залюбовалась огоньками деревни на другом берегу озера. Удастся ли ей там побывать? Они так призывно мигали в темноте весенней ночи. Карли улыбнулась, представляя узкие мощеные улочки, спускающиеся к озеру, маленькие старые домики и элегантные величественные виллы, утопающие в садах.

И тут она вскрикнула.

Не ахнула и не взвизгнула.

Закричала.

Снаружи сработал датчик света, и прямо за своим окном она увидела Макса, только что вышедшего из бассейна в одних плавках.

– Напугалась? – спросил он со смехом, вытирая пушистым полотенцем рельефные бронзовые плечи.

Она помотала головой. Но на самом деле ее сердце билось так, будто хотело выпрыгнуть из груди прямо в бассейн.

Макс снова рассмеялся, а потом, вытянув свою загорелую мускулистую руку, указал на что‑то за ее спиной.

Карли оглянулась и поняла, что он указывает прямо на ее кровать. Она в смятении посмотрела на Макса, две эти картины – полуобнаженный красавец и смятая постель – пугающим и соблазнительным образом перепутались у нее в голове.

Но Макс снова улыбнулся и, закрыв глаза, склонил голову набок, изображая спящего. Он просто предложил ей снова уснуть.

Всего‑навсего.

А что же еще?

Она рассмеялась в ответ и помахала ему рукой. Потом задернула шторы, чтобы прогнать это искусительное видение, и рухнула на кровать.

Карли лежала без сна, слушая свое колотящееся сердце и недоумевая, откуда взялась эта волна счастья, которая поднимается у нее в груди.

Это было смешное и нелепое происшествие.

Но было так приятно разделить этот момент с Максом. Увидеть его таким беззаботным и веселым. Насладиться этой секундой теплого безмолвного общения.

Он выглядел потрясающе – гладкая бронзовая кожа в сверкающих капельках воды, бугристые мышцы, как у античных статуй. Крепкие бедра, широкая грудь с прилипшими к ней мокрыми темными волосками. Его тело было даже красивее, чем она себе представляла.

А она представляла?

Карли застонала и сунула голову под подушку.

Ее эйфория сменилась страхом. Она не хотела снова влюбиться. Она не хотела больше этой боли. Ей не стоит и думать о Максе. Снова и снова она повторяла эти слова, напрасно надеясь, что они, в конце концов, унесут ее в спокойный Мир Сна, населенный одними только мягкими зверушками, а не мускулистыми красавцами. Но, конечно, это не сработало.

Она свернулась калачиком и обняла подушку, вспоминая серо‑зеленые глаза Макса с пляшущими в них теплыми искорками.

– Buongiorno. – Макс подождал, пока Карли поднимет голову от миски, в которой взбивала яйца. – Доброе утро еще раз.

Она слегка кивнула, но как‑то чересчур быстро переключилась на Изабеллу, сидевшую на руках отца.

– Доброе утро, красоточка, как ты сегодня? – спросила она и погладила голую пятку девочки.

Но та быстро отдернула ножку и уткнулась головой в плечо отца. Максу показалось, что это обидело Карли, но она развернулась к нему и с притворным гневом прищурилась:

– Что это ты делал под моим окном в такую рань?

– Плавал.

Она опять занялась омлетом.

– Это‑то я поняла, но почему так рано?

– Я всегда встаю в пять.

– Даже после такой ужасной ночи? Это безумие!

– Вот потому я и начинаю день с бассейна.

Карли покачала головой и снова повернулась к Изабелле:

– Я заглядывала к тебе недавно, ты крепко спала.

Но Изабелла опять спряталась от нее на груди отца. Макс погладил дочь по спутанным волосикам. Он почувствовал неожиданное желание погладить по голове и Карли – чтобы успокоить ее и извиниться за упрямство дочери. Он подошел ближе и прислонился к столу рядом с ней.

– Она только что проснулась. У меня радионяня в кабинете, и я услышал, что она плачет. – Он приподнял дочь и заглянул в ее недовольное личико. – У нашей Изабеллы утро добрым не бывает.

Карли весело подмигнула девочке.

– Как я ее понимаю. У меня тоже. А ты – с утра пораньше за работу?

– Да. Нужно было сделать звонки и ответить на письма, нагнать то, что упустил вчера.

Карли пропустила этот упрек мимо ушей.

– Я делаю омлет на завтрак. Присоединитесь?

Макс кивнул и хотел посадить Изабеллу на ее высокий стульчик, но Карли быстро замотала головой:

– Подожди, давай поставим его сюда и по едим все вместе.

Она отодвинула стул, стоявший во главе стола, напротив огромного окна с видом на озеро, и поставила туда стульчик Изабеллы.

– Вообще‑то это мое место, – запротестовал Макс.

– О! Я так и думала. Зато теперь мы сможем удобненько устроиться по обе стороны от Изабеллы и поможем ей поесть. – С этими словами она выскочила из кухни, крикнув на ходу: – Сейчас вернусь!

Макс усадил Изабеллу во главе стола, и она восторженно заверещала, шлепая ручкой по пластиковому столику, прикрепленному к ее стулу.

Макс покачал головой – кажется, дамы сплотились против него. Он сунул пару лотков со стряпней Лучианы в микроволновку и занялся кофе.

Карли вернулась, неся в руках лупоглазого Санни, и посадила его за стол рядом с Изабеллой, будто слоненок тоже собирался завтракать. Потом разложила подоспевший омлет по тарелкам.

– Кофе? – спросил Макс.

Карли поморщилась:

– А есть чай?

– Боюсь, что нет.

– Тогда я лучше присоединюсь к Изабелле, – ответила она, наливая девочке свежевыжатый сок. – Какие у вас планы на сегодня?

– Я решил последовать твоему совету и проводить больше времени с Изабеллой. Так что сегодня утром мы втроем поедем кататься на велосипедах.

– На велосипедах? Мы втроем? Может, вам лучше побыть с дочерью наедине?

Макс уловил в ее голосе нерешительность – нерешительность, которая была ему понятна. Их разговоры прошлой ночью, молчаливое бдение у кроватки Изабеллы, когда казалось, что во всем мире существуют только они втроем, их смех сегодня утром, когда он невольно разбудил Карли, все это сделало их отношения более близкими, более интимными, и это Максу совсем не нравилось. Но он обещал Карли хороший отдых и не собирался нарушать свое обещание.

– Я же говорил, что покажу тебе озеро Комо, и не забыл об этом.

– Я с удовольствием погуляю у озера. – Карли задумалась на мгновение. – Но может быть, вам с Изабеллой лучше навестить бабушку и дедушку?

Макс поставил на стол кофейник и корзину с хлебом и булочками и сел по другую сторону от Изабеллы. Он дал ей кусочек рогалика и, пока малышка сосредоточенно жевала, гадал, как она поведет себя в обществе своих родственников. Ему очень хотелось, чтобы они увидели, что он справляется, что он стал хорошим отцом их единственной внучке.

– План такой: сначала навестим Гиральдини, а потом покатаемся на велосипедах и посмотрим достопримечательности. Было бы неплохо вам познакомиться еще до приема.

Карли вытерла ручки Изабеллы, которая увлеченно поглощала свой омлет, правда, половина оказалась на столике и слюнявчике.

– Насчет приема… Я как‑то не уверена.

– Мы же хотим, чтобы Карли пошла с нами, верно, Изабелла?

Только сказав эти слова, Макс понял, насколько действительно этого хочет. И это открытие ему опять не понравилось. Он мог оправдаться перед собой, что Карли нужна ему на случай, если Изабелла начнет капризничать, но на самом деле прошлой ночью, когда Изабелла проснулась, он удивился, насколько спокойнее и увереннее чувствует себя в присутствии Карли, насколько она умеет поддержать и ободрить его. Это было ему совершенно необходимо после долгих месяцев самоедства и попыток понять, что он делает не так. Он знал, какое это страшное одиночество – быть единственным родителем, нести ответственность за каждое принятое решение, не иметь поддержки близкого человека, который одобрил бы тебя или подстраховал в случае ошибки, и когда не с кем порадоваться каким‑то мелочам, которые делает ваш ребенок.

Этим утром они так беззаботно смеялись над испугом Карли, когда внезапно сработал датчик света. Она стояла за окном и смотрела на него абсолютно круглыми глазами, и даже растрепанные со сна волосы казались вставшими дыбом от ужаса. Когда ночью Карли вставала к Изабелле, то надевала большой пушистый халат, но сейчас на ней была только куцая пижамка – короткие шортики и маечка на бретельках, и Макс мог рассмотреть ее фигуру. Фигура у нее была что надо – высокая грудь, тонкая талия, вся она была такая мягкая, женственная, манящая. Ему всегда нравились такие.

– Тебе придется очаровать Гиральдини, если понадобится отвлечь внимание от Изабеллы. Мы не были у них уже несколько месяцев, и я не уверен, как она себя поведет.

– Ты шутишь? Как это я их очарую?

Он рассмеялся ее ужасу.

– Ты остроумная и симпатичная. Гиральдини будут от тебя в восторге, я уверен.

– В самом деле? – Она отпила сока, с сомнением глядя на Макса поверх края стакана. – А сейчас кто очаровывает?

Он не смог сдержать усмешки.

– Работает?

– Ты ошибся адресом, – ответила Карли серьезно. – Меня не очаруешь. Хватит с меня. Теперь я прожженный циник!

Макс покачал головой.

– Я могу понять, почему ты так думаешь, это твоя защита. Но нет, Карли, ты не такая.

– Поверь мне, Макс, я как раз такая.

– Ты слишком добрая, чуткая, участливая. Ты так помогаешь мне с Изабеллой.

Она встала из‑за стола и начала убирать тарелки.

– Дети – это другое. – Она снова посмотрела на него, и в ее взгляде не было и намека на юмор. – Свой цинизм я приберегаю для взрослых.

Белые паруса на озере, старые виллы, увитые виноградом, тенистые уединенные террасы, полевые цветы, дорожка в пятнах солнца и тени – Карли пролетала их, яростно крутя педали, не оглядываясь, чтобы не терять скорость.

Она знала, что Макс специально отстает. Позволяет ей выиграть.

И с чего она вообще предложила прокатиться наперегонки?

«Потому что тебя напугала ваша прогулка – неспешная езда, теплые лучи солнца на коже, легкий ветерок с ароматом сосен и сладкого жасмина, легкая болтовня, мимолетные улыбки… Ты захотела установить дистанцию между вами. Во всех смыслах этого слова».

В конце дороги показались большие кованые ворота, черные с золотом, дорога за ними бежала дальше, поднималась на холм, на склоне которого стояла величественная вилла.

Вилла «Фьори». Карли замедлила ход. Трехэтажная вилла с колоннадой пугала и подавляла ее своим величием.

Макс и Изабелла пронеслись мимо нее, и Карли снова налегла на педали. Ей удалось обогнать его совсем чуть‑чуть, и они почти одновременно пересекли финишную черту – проехали распахнувшиеся ворота.

Сразу за воротами Карли остановилась.

– Ты мог выиграть.

– Наверное, мог, – рассмеялся он.

Его смех и искры в зеленых глазах в очередной раз ошеломили Карли, заставив ее сердце дрожать. Она отвела глаза и запрокинула голову.

– Какая огромная вилла… Неужели здесь действительно живет только одна семья?

Макс мельком взглянул на дом, пожал плечами и стал подниматься по крутой дороге, катя рядом велосипед с невозмутимой Изабеллой в специальном кресле.

Карли последовала за ним, радуясь, что их гонка кончилась – такую гору она бы точно не осилила.

Они прошли террасы оливковых рощ и лимонных садов, которые ближе к вилле сменились вековыми кедрами, а затем зарослями рододендронов и азалий. Все это время они шли молча.

Карли украдкой поглядывала на Макса, пытаясь представить, как он чувствовал себя, когда впервые шел по этой дороге молодым студентом, без имени, без денег, даже без семьи. Как страшно, наверное, ему было…

Дорога закончилась мощеной площадью с фонтаном в центре – как в настоящем дворце. Какой‑то человек подбежал и забрал их велосипеды, а другой – поприветствовал их и повел между колонн парадного входа, через мраморный холл, вдоль коридоров, увешанных картинами и гобеленами, через залитую солнцем гостиную, где на восточных коврах стояла резная мебель, и вывел на террасу, с которой открывался потрясающий вид на озеро.

За столом сидели миниатюрная женщина в огромных темных очках и седовласый мужчина. Женщина, увидев их, сразу же вскочила и кинулась к ним.

– Изабелла! Vita mia!

Она протянула руки, чтобы обнять Изабеллу, но девочка опять уткнулась носом в грудь отца.

Женщина удрученно посмотрела на Макса:

– Non mi riconosce[5].

Макс напрягся.

– Конечно, она помнит тебя… Она сейчас со всеми такая.

Седовласый мужчина тоже подошел к ним.

– E bello vederti[6], – несколько напряженно поприветствовал он Макса.

– Я тоже рад тебя видеть, Джулио.

Хотя Джулио Гиральдини был намного ниже Макса, ему непостижимым образом удавалось смотреть на зятя сверху вниз. Карли заметила, что оба слегка вздернули подбородки, словно готовились к стычке.

Но затем Джулио перевел взгляд на нее, и его глаза подозрительно сузились.

Макс подошел к ней ближе и слегка подтолкнул вперед.

– Это Карли Найт. Она…

Карли улыбнулась Джулио, стараясь не замечать заминки Макса. Неужели он все еще злится из‑за того, что нуждается в ее помощи? Ему по‑прежнему трудно принимать поддержку от других?

Макс кашлянул и продолжил:

– Карли консультант‑сомнолог, специалист по детскому сну, она помогает Изабелле наладить режим. Карли не говорит по‑итальянски, поэтому давайте говорить по‑английски. Карли, позволь мне представить тебя Джулио и Валентине Гиральдини.

Карли пожала руки обоим старикам, растерянно смотревшим то на нее, то на Изабеллу.

Напряженное молчание, повисшее между ними, прервал молодой человек, который вихрем влетел на террасу и с воплем сгреб в охапку разом Макса и Изабеллу, и Карли чуть не прихватил.

Парню было чуть за двадцать, загорелый и темноволосый, в красных шортах и рубашке поло. Сняв темные очки, он быстро залопотал что‑то по‑итальянски, ласково гладя Изабеллу по лицу и одновременно хлопая по плечу Макса, к явному удовольствию обоих.

Максу удалось прервать поток итальянской речи и представить парня Карли.

– Джованни, позволь познакомить тебя с Карли Найт. Карли помогает мне с Изабеллой. Она из Лондона и по‑итальянски не говорит.

Джованни тепло пожал ей руку, а Макс добавил:

– Карли, это Джованни, это… – Он опять запнулся. – Джованни… Джованни мой шурин.

Джованни грустно улыбнулся и снова обнял Макса.

– Тебя долго не было, Макс. Нам нужно видеться почаще.

И Джованни потащил их за собой в комнаты, уверяя, что они немедленно должны посмотреть, какой сюрприз Валентина приготовила для Изабеллы, одновременно отдавая прислуге указания накрывать на стол.

Валентина остановилась у одной двери и с улыбкой поджидала Изабеллу. Когда Макс с девочкой на руках подошли, она радостно распахнула дверь. Но Изабелла не захотела смотреть на сюрприз, который приготовила ей бабушка. Девочка совсем смутилась и опять уткнулась в шею отца. Валентина не могла скрыть своего огорчения. Карли заглянула в комнату и искренне ахнула:

– Какая прелесть! Настоящая комната принцессы!

Изабелла с сомнением посмотрела на нее, но затем потянулась заглянуть в комнату, и Макс наклонился и поставил дочь на пол.

Комната и правда была настоящим раем для ребенка. Один ее угол был заполнен мягкими игрушками – от огромного медведя величиной с Макса, до зоопарка крохотных зверушек, расставленных на изящной старинной этажерке, в другом углу стояла коляска, в которой сидела нарядная кукла, еще здесь была игрушечная кухня, оборудованная с той же тщательностью, как настоящая, и большая библиотека детских книжек. Французские окна выходили на другую часть террасы, и волшебное озеро Комо тоже было видно отсюда во всей красе.

Изабелла недоверчиво осмотрела комнату.

Валентина, замерев, ждала ее реакции. Но не дождалась. Тогда она зашла в комнату, скинула туфли на высоких каблуках, села на пушистый розовый в серебряных звездах коврик и высыпала перед собой много разноцветных деревянных фигурок – фрагменты головоломки.

Карли улыбнулась – ей нравилась тихая решимость Валентины. Зато совсем не нравился подозрительный взгляд, которым сверлил ее Джулио.

Но Изабелла и теперь не порадовала бабушку – она спряталась за ногу Карли, крепко обхватив ее ручками.

Карли едва удалось сдержать вопль ликования – Изабелла подошла к ней! Сама! Не важно почему, но она это сделала! Сердце Карли пело от восторга. Она опустила руку и осторожно, чтобы не спугнуть, погладила девочку по голове.

– А как давно вы с Максом знаете друг друга? – скрипучим голосом спросил Джулио.

В его тоне было нескрываемое обвинение, которое едва не заставило Карли покраснеть.

Макс нахмурился и открыл рот, чтобы ответить, но Карли опередила его:

– Всего несколько дней. Макс обратился ко мне по совету своего педиатра. Изабелла плохо спит. – Не дождавшись ответа, она продолжила: – Это распространенная проблема у детей ее возраста, но, к сожалению, родители редко уделяют ей должное внимание. Так что могу только поаплодировать синьору Ловато, что он обратился ко мне за помощью.

Она наклонилась, осторожно взяла девочку за плечи и мягко подтолкнула ее к бабушке. Но Изабелла, как всегда, решила поступить по‑своему и еще сильнее вцепилась в ногу Карли.

– А вы всегда сопровождаете своих клиентов в поездках? – спросил Джулио, ни капли не смягчившись.

Карли решила не реагировать на его нападки и с беззаботной улыбкой ответила:

– Нет. Но когда синьор Ловато объяснил, что Изабелла примет участие в свадебной церемонии и нужно, чтобы она хорошо себя чувствовала, я согласилась поехать с нею. И она плохо переносит смену часовых поясов, хотя между Англией и Италией разница во времени всего один час, для ребенка это ощутимо.

Джованни, который безуспешно пытался отвлечь Изабеллу от ноги Карли, заманивая ее ярким клоуном с бубенцами на колпаке, выпрямился и сказал:

– Томазо и Бьянка тоже вот‑вот приедут. Они будут очень рады видеть тебя. Ты так редко здесь бываешь.

Карли почувствовала, как Макс напрягся.

– Я был занят.

Джулио недовольно покачал головой:

– Надо все‑таки находить время для своей семьи.

Валентина с упреком посмотрела на мужа, но тут Изабелла решила, что ей пора познакомиться со своей новой комнатой и осторожно двинулась вперед. Она на мгновение остановилась у игрушечной кухни, взяла желтую кастрюлю, довольно рассмеялась и, наконец, направилась к бабушке.

Валентина раскладывала перед собой яркие детальки, делая вид, что не замечает Изабеллу. Девочка долго наблюдала за ее манипуляциями, потом бросила кастрюльку, забрала из рук Валентины зеленый треугольник и ловко положила его на нужное место.

– Эти головоломки… – Валентина умолкла, посмотрела на мужа, но потом закончила, печально, но решительно: – Это игрушки Марты. Я подумала, что Изабелле понравятся. Они так похожи.

Макс подошел и сел на ковер рядом с ней.

– Такая красивая комната. Спасибо тебе, Валентина!

– Я просто подумала… Может быть, вы сможете навещать нас почаще. Или я могу как‑нибудь приехать в Лондон и забрать ее погостить хотя бы на время.

Макс напрягся.

– Пока она хочет все время быть со мной.

– Но если бы она пожила у нас…

– Посмотрим, – неопределенно сказал Макс и поднялся. – Я пообещал Карли, что мы с Изабеллой покажем ей озеро.

Валентина посмотрела на Макса с тревогой.

– Вы уже уходите? Но ведь вы только при ехали.

– Мы же будем у вас вечером. Вы не против, если Карли тоже придет?

– Будем счастливы, – кисло улыбнулся Джулио, который уж точно не выглядел счастливым.

Валентина сунула в ручку Изабеллы еще одну яркую деревяшку, потом встала, взяла Макса за руку и тихим голосом попросила:

– Оставь Изабеллу у нас, пока вы гуляете? Я так хочу побыть с ней!

Но Макс покачал головой:

– Лучше не надо, она расстраивается, когда я ухожу. Раскапризничается, расплачется, устанет, бог знает, что тогда будет вечером.

Карли подошла к ним. Она понимала, что раздражает Джулио, и то, что она собиралась сделать, только подольет масла в огонь, но ей показалось, что надо попробовать оставить Изабеллу с Валентиной.

– Изабелла выглядит вполне спокойной. Ей здесь нравится. Попробуйте объяснить ей, что ненадолго уйдете, но скоро обязательно вернетесь. Посмотрим, как она отреагирует.

Макс мрачно посмотрел на нее, но все‑таки сел на пол, обнял дочь и что‑то долго и нежно говорил ей по‑итальянски. Но Изабелла, кажется, была полностью поглощена своей игрушкой и только беззаботно кивнула.

Макс передал Валентине сумку с подгузниками и дал ей подробные, даже чересчур подробные инструкции. В какой‑то момент женщины встретились глазами и обменялись быстрыми улыбками – таким трогательным выглядел Макс в своей заботе о дочери.

А Джованни уже сидел на полу перед племянницей, показывая ей игрушки своего детства, Джулио неловко пристроился рядом на детском стульчике, Валентина, выслушав инструкции зятя, тоже присоединилась к ним.

Макс нерешительно замер на пороге комнаты. Джованни щебетал, Валентина и Джулио смеялись, Изабелла безмятежно улыбалась.

– Я заеду за Изабеллой в три, чтобы она успела поспать до приема.

Но вряд ли его кто‑то услышал.

Глава 5

Макс вышел во двор. Этот короткий визит совершенно измотал его. Он чувствовал себя усталым и раздраженным. И тут ему в грудь уперлись две огромные лапы – на него в восторге прыгнул Хиль, старый лабрадор Гиральдини.

Макс присел на корточки и обнял огромную псину, которая норовила лизнуть его в лицо. Они всегда были друзьями… даже когда в этом доме он был персона нон грата.

– И все‑таки вам здесь рады!

В расстройстве он совсем позабыл про Карли, и теперь она ждала его, прислонившись к колонне.

– Это Хиль. Мы давние друзья.

– Можно погладить? – Она осторожно почесала пса между ушами. – Мне кажется или я слышу музыку?

Макс выпрямился.

– Пойдем.

Они поднялись по древним ступеням, источенным сотнями ног и сотнями лет, и пошли на звук скрипок по дорожке, обсаженной кипарисами. Свернув во внутренний двор виллы, они увидели там репетировавших музыкантов. Звуки струнного квартета почти тонули в звоне тарелок и столовых приборов – десятки человек сервировали столы, носили стулья, расставляли большие вазы с диковинными букетами.

– Эти столы для свадьбы?

– Нет, для сегодняшнего приема.

Карли ойкнула:

– Я и не думала, что планируется что‑то настолько грандиозное! Здесь же накрыто человек на триста!

– Будут все сливки общества. Джулио любит действовать с размахом. Свадьба тоже будет здесь. Церемония пройдет в саду, потому что в нашу скромную часовню вся толпа не влезет.

Он оглянулся и махнул куда‑то рукой.

– Мы можем дойти до Белладжио через сады. Здесь есть дорога.

– Что бы ты ни говорил, мне кажется, они тебя любят. Что бы ни случилось в прошлом, сколько бы обид ни было, теперь это твоя семья.

– Если бы не Изабелла, они бы меня и видеть не захотели.

– Я не согласна.

– Ты же видела, как ведет себя Джулио, он меня просто ненавидит. Да и кто может его в этом упрекнуть после того, что случилось? Да вдобавок еще наш приезд…

– Что наш приезд?

– Он думает, что между нами что‑то есть. С чего он вообще это взял? Я же и раньше приезжал с няней.

Макс говорил и сам себе не верил. Между ним и Карли была какая‑то легкость, теплота, которых не было в его абсолютно деловых взаимоотношениях с работавшими у него ранее нянями. И Джулио это почувствовал. Макс ощутил укол вины.

– Джулио следовало бы больше мне доверять.

Карли указала на замаячившие за деревьями домики.

– Это Белладжио? Я могу осмотреть его сама. Тебе не обязательно составлять мне компанию.

Макс понял, что говорил слишком резко, наверное, он обидел Карли.

– Я обещал показать тебе озеро Комо, а я никогда не нарушаю своих обещаний.

– Считай, что я вернула тебе твое обещание, – улыбнулась Карли.

– Но я хочу показать тебе город, я хочу составить тебе компанию!

Эти слова вырвались прежде, чем он успел понять, что говорит.

Но, кажется, это была правда. Он хотел показать Карли озеро, город, всю Италию, и ему очень хочется составить ей компанию. Впервые за много месяцев ему хотелось погулять, поболтать с кем‑то, даже посмеяться.

И они побрели сквозь редеющие деревья к Белладжио. Вместе.

Они шли молча, звук их шагов тонул в прошлогодней листве, теплый густой воздух, пахнущий землей и зеленью, обволакивал их.

Наконец они вышли на мощенную камнем улочку, вдоль которой тянулись старые дома цвета охры и янтаря, маленькие виллы, увитые плющом и виноградом. Синие глаза Карли сияли таким восторгом, что на мгновение ему показалось, что радость еще возможна в этом мире.

– Я так странно себя чувствую, – признался он. – Непривычно. Я всегда либо на работе, либо с Изабеллой.

– Наверное, ты уже забыл, что значит иметь свободное время.

Макс расхохотался.

– Не думаю, что я когда‑либо знал, что это такое.

Карли на минуту остановилась перед витриной, в которой был выставлен чудесный плащ из нежнейшей лайки болотного цвета, потом снова повернулась к нему.

– Зачем так много работать?

На этот вопрос непросто было ответить – предыстория слишком долгая, и Макс никогда никому, кроме Марты, не рассказывал о своем детстве… И даже Марте рассказывал не все – ему было стыдно за свою бедность, особенно по сравнению с немереными богатствами ее семьи.

Они вышли на главную площадь города, совсем маленькую, обсаженную платанами.

– Я понимаю, ты стараешься для Изабеллы, – продолжала Карли. – Но надо дорожить и этими первыми годами. Наслаждайся ими, пока это возможно.

Макс показал на платье в витрине магазина.

– Тебе пойдет. Как раз для приема.

– Красивое.

– Подходит к глазам.

Но Карли пожала плечами и сморщила нос.

– Оно чересчур смелое…

Макс недоуменно уставился на платье, пытаясь понять, что она имела в виду. Коктейльное платье василькового цвета, длиной до колена, деликатно расшитое мелкими стразами, вырез… Да, вот вырез, пожалуй, слишком глубокий. Он представил себе белоснежную грудь Карли в этом вырезе и невольно сглотнул.

– На тебе будет просто супер, – сказал он неожиданно севшим голосом.

Карли, задумчиво рассматривая платье, провела рукой по шее, потеребила мочку уха.

– Я, пожалуй, примерю.

– Мне пойти с тобой? Вдруг надо будет что‑то подсказать…

Она повернулась и посмотрела на него.

– Это будет странно, если работодатель станет помогать мне с покупками.

Макс залюбовался порханием ее густых золотистых ресниц, розовыми пятнышками, выступившими на высоких скулах. Он боролся с желанием поймать и поправить тонкую светлую прядь, выбившуюся из хвостика и парящую на приморском ветерке. Она пахла ванилью и лимонами… И все это сулило большие сложности в его и так непростой жизни.

Он снова повернулся к витрине.

– Вообще‑то я собирался купить его тебе.

Карли нахмурилась.

– Абсолютно исключено.

– Почему?

– А с чего бы вдруг вам покупать мне платье?

– В знак благодарности за то, что ты согласилась приехать. За то, что ты умеешь слушать. Потому что прошлой ночью ты четыре раза вставала к Изабелле. За то, что я испугал тебя сегодня утром. За то, что ты заставила меня смеяться впервые за многие месяцы. И, в конце концов, это я тащу тебя на этот дурацкий прием.

Она снова нервно провела рукой по шее, пятнышки на щеках стали ярче.

– Я рада, что приехала сюда, Макс… Мне нравитесь вы с Изабеллой. Нет необходимости благодарить меня или покупать мне вещи.

Она повернулась и открыла дверь магазина.

Карли шла по террасе ресторана, изо всех сил стараясь держаться непринужденно, что было нелегко, потому что неотразимый синьор Максимилиано Ловато смотрел на нее, не отрываясь.

И, только подойдя ближе, Карли заметила, что он держит возле уха телефон, что смотрит он не на нее, а сквозь нее, и вообще вряд ли ее замечает.

Наконец он закончил разговор, увидел ее и встал. Их столик стоял у самого края террасы, прямо над сверкающей синей водой, но густая листва винограда защищала его от жарких лучей полуденного солнца.

Макс кивнул на фирменную сумку у нее в руках.

– То самое синее платье из витрины?

Карли кивнула.

Платье подошло ей идеально. Она была немного не уверена насчет выреза, но продавец заверил ее, что такое платье прекрасно подходит для знаменитых приемов синьора Джулио Гиральдини, на которые съезжаются итальянские политики, знаменитые спортсмены и звезды экрана.

Макс отодвинул для нее стул, помог ей сесть. Только теперь Карли заметила стоявший на ее тарелке небольшой белый пакет, перевязанный голубой ленточкой.

– Это мне?

Макс кивнул. Карли нерешительно взяла его в руки, моля Бога, чтобы там не оказалось ничего экстравагантно дорогого. Она надорвала обертку и рассмеялась от радости и облегчения. Не задумываясь, что делает, она импульсивно перегнулась через стол и поцеловала Макса в щеку.

– Английский чай! Именно то, о чем я мечтала! Спасибо!

Макс тихо пробормотал:

– Prego[7].

Карли хотела что‑то ответить, но ощущение теплой кожи Макса на губах парализовало ее мозг.

Вокруг них мягко журчала многоголосая и многоязыкая речь. Вода плескалась почти у них под ногами. Звон посуды и приборов сливался в тихую нежную музыку.

– Я позвонил Валентине. Изабелла с удовольствием гуляет по саду с дедушкой и Хилем.

Карли улыбнулась покладистости Изабеллы и ревнивому удивлению Макса.

– Это здорово. Когда она подрастет, ей будет важно, что у нее есть не только папа, но бабушка и дедушка, и дяди, и тети, вообще – большая семья.

Макс раздраженно пожал плечами и сделал знак стоявшему на почтительном расстоянии официанту, который немедленно подлетел к ним. Они сделали заказ, и через минуту официант уже наливал им ледяное белое вино с легким ароматом цитруса.

Карли с наслаждением отпила глоток из запотевшего бокала.

– Почему ты так сторонишься Гиральдини?

Макс долго молчал, вертя бокал в руках.

– Мама все время говорила мне, что в жизни нужно полагаться только на себя.

Карли смотрела, как длинные пальцы Макса покачивают бокал с зеленоватым вином.

– Твоя мама, очевидно, была очень сильной и решительной женщиной. Но даже самые сильные из нас иногда нуждаются в поддержке. Нет человека, который был бы, как остров, сам по себе. Мы не можем жить в изоляции.

– Может, было бы лучше, если бы мы это делали.

– Что ты имеешь в виду?

Макс смотрел поверх ее плеча на волшебную синеву озера Комо.

– Потому что мы теряем… Неизбежно теряем тех, кому верили, вокруг кого строили свою жизнь…

Сердце Карли замерло от боли, звучавшей в его словах.

Макс пригубил бокал.

– Я боюсь за Изабеллу.

– Макс, ты хороший отец. Но ты тоже человек. Нельзя возлагать на себя нереальные обязательства.

Макс взял из корзины кусок хлеба, разломал пополам, обмакнул один ломтик в оливковое масло, в котором плавали какие‑то специи, и протянул ей.

– Ты должна это попробовать. Масло здесь просто невероятное.

Карли откусила. Ее язык сперва обволокло гладким масленым вкусом, но потом во рту начались взрываться маленькие бомбочки специй.

– Buona?[8]

Вместо ответа, она взяла из корзинки новый кусок хлеба и жадно обмакнула его в масло. Карли с наслаждением впилась зубами в податливую мякоть и облизала пальцы, по которым текли зеленоватые капли. Она была так увлечена этим простым и неподражаемым блюдом, что не заметила, как Макс поедает ее глазами с той же жадностью, с какой она поедает хлеб. Поймав ее взгляд, он быстро отвернулся снова к озеру.

– Вот ты, ты любила своего бывшего? – спросил он внезапно.

Карли едва не поперхнулась. Она долго жевала кусок хлеба, пытаясь собраться с мыслями.

– Роберта? Да, я его любила. Я любила его, но теперь мне кажется, что я не была в него влюблена. Мы с ним отлично подходили друг другу, нам было так легко вместе: нам нравилась одна и та же еда, одни и те же телепрограммы, мы оба мечтали когда‑нибудь жить у моря. Он был добрый и нежный. Но теперь я понимаю, что никогда по‑настоящему его не знала. Если что‑то шло не так, я просто закрывала на это глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Но Карли не настроена была портить такой день неприятными воспоминаниями.

– Не хочу грузить тебя этим.

По счастью, в этот момент как раз подошел официант. Макс подождал, пока он расставит тарелки на стол и уйдет, а потом продолжил:

– Ты говорила, что хочешь лучше меня узнать. Вот и я хочу лучше узнать тебя. Может быть, этот уик‑энд был нужен нам обоим… чтобы переосмыслить свое прошлое. – Макс на секунду умолк, глядя куда‑то внутрь себя. – Чтобы мы могли двигаться дальше.

Карли рассеянно наколола на вилку равиоли. Но она была так ошеломлена, что вряд ли смогла бы проглотить хоть кусочек. Ее вилка замерла в воздухе.

– А ты хочешь двигаться дальше?

Макс пожал плечами, невозмутимо отправил в рот фаршированного моллюска и вернулся к разговору, от которого Карли так стремилась уйти.

– Так что ты имела в виду, когда сказала, что просто закрывала глаза, когда с твоим бывшим что‑то шло не так?

Карли снова взяла вилку и окунула равиоли в острое масло. Кажется, Макса не переупрямить, и, если она хочет получить ответ на свой вопрос, сначала придется ответить на его.

– Я была эгоисткой. Я видела то, что хотела видеть. Я хотела, чтобы меня любили, хотела семью. Чтобы получить это, я врала себе, что у нас с Робертом все хорошо. Я чувствовала, что мы существуем как‑то порознь, но игнорировала это.

– А сейчас? Ты еще хочешь семью?

Карли положила в рот равиоли и почувствовала на языке сладость тыквы.

– Может быть… Если когда‑нибудь удастся встретить подходящего человека. – Она съела еще штучку, прежде чем посмотреть в глаза Максу. – Но в этот раз я хочу точно знать, что у нас настоящая взаимная любовь. А если ее нет, то ничего не нужно.

Макс задумчиво смотрел в свой бокал.

– Брак твоих родителей тебя не напугал?

– Я как‑то не видела их проблем. Они сумели защитить меня от этого. У меня было счастливое детство. Они оба меня очень любили. А потом они развелись, и все рухнуло. Думаю, я пыталась использовать Роберта, чтобы вернуть это детское ощущение. Снова быть частью семьи, знать, что кто‑то всегда есть рядом. Я вижу это в семьях своих друзей, и я точно знаю, что так бывает. Просто нужно найти это, но не любой ценой.

– Ты обязательно найдешь. Ты слишком красива, чтобы не найти.

Они даже не заметили официанта, который подошел, чтобы убрать пустые тарелки. Но тот энергично закивал, показывая в улыбке ослепительные зубы:

– Sì, очень, очень красивая женщина!

Карли закатила глаза, чувствуя, что краснеет до корней волос, а Макс и симпатичный официант радостно рассмеялись. Карли не удержалась и рассмеялась тоже.

– Ты так говоришь, потому что ты дамский угодник, как все итальянцы. Я никогда не была красавицей. А подростком была просто страшилищем – очки, брекеты, дешевая косметика, да я ей и пользоваться не умела, и одеваться не умела тоже.

Все тот же официант принес им горячее. Но теперь он уже улыбался им, как старым знакомым. Они оба заказали рыбу. Макс ел свое блюдо, мастерски отделяя филе от костей какой‑то лопаточкой, при этом не сводя глаз с Карли. Она обреченно подумала, что ей с этим не справиться – ни с лопаточкой, ни с глазами.

– Я не знаю, каким подростком ты была, но сейчас… Sei irresistibile… Ты неотразима… Ты это знаешь?

На мгновение ей захотелось сказать ему правду. Что она всегда чувствовала себя Золушкой рядом со своими шикарными сводными сестрами, что Роберт окончательно подорвал ее веру в себя. Но вместо этого она только рассмеялась.

– Я не супермодель, зато у меня неотразимая внутренняя красота!

Но Макс продолжал смотреть на нее без тени улыбки.

– Не всем мужчинам нравятся супермодели.

– И кто же им нравится?

– Умные… Добрые… Умеющие любить…

Сердце Карли замерло. Макс молчал и смотрел ей прямо в глаза. Карли хотела отвести глаза, но просто не могла этого сделать, будто их взгляды сцепились намертво, и разорвать эту связь невозможно.

– Когда мы вернемся в Лондон… Звони нам. Мы с Изабеллой будем рады тебя видеть.

– Хочешь урвать бесплатную консультацию? – неловко пошутила Карли.

– Само собой, – ответил он, не сдержав улыбку. Затем добавил низким голосом: – Мы неплохо ладим. У нас много общего. Мне легко разговаривать с тобой.

Это прозвучало как предложение дружбы, и Карли неожиданно почувствовала разочарование. Но она заставила себя снова рассмеяться.

– Ты хотел сказать, что у нас обоих ужасное чувство юмора.

Макс тоже рассмеялся.

– В том числе.

Карли смотрела в его серо‑зеленые глаза и понимала, как легко утонуть в них, потеряться в них навсегда, поддаться иллюзии, что между ними есть нечто большее, чем просто дружба, что ее может что‑то всерьез связать с миллионером, который до сих пор оплакивает свою покойную жену. Возможно, Макс был прав, и она не циник, но она как минимум реалист.

– Я думаю, что мы должны попросить счет. Изабелле пора поспать.

Макс кивнул, но потом нагнулся и поставил на стол большой розовый пакет и достал из него пышное белое детское платье, расшитое серебряными бабочками, и серебряные туфельки с бантиками. Карли ахнула от восторга. Макс смущенно улыбнулся и спросил, как она думает, понравится ли этот наряд Изабелле. И перед этой неуверенной улыбкой, перед его трогательным волнением, обрадуется ли дочка новому наряду, последние крохи ее цинизма растаяли, как лед под жарким итальянским солнцем.

Глава 6

Изабелла гордо расхаживала по своей спальне в новых туфельках, то и дело поднимая ногу и хвастаясь перед Карли своей обновкой.

– О, Изабелла, это самые красивые туфли на свете!

Изабелла милостиво кивнула в знак согласия. Карли с улыбкой подумала, что лет через десять Макса ждут внушительные счета из обувных магазинов.

– Теперь иди сюда, я застегну твое чудесное платье! – позвала ее Карли.

Изабелла посмотрела на нее, и озорные искорки заплясали в ее глазах. Карли подумала, что в этот момент она была очень похожа на отца.

Девочка увернулась от Карли и убежала в противоположный угол комнаты. В своем новом сияющем платьице она была похожа на ангелочка, но очень озорного и дерзкого.

Карли включилась в игру, скинула туфли и, расставив руки, пошла ловить этого шаловливого херувима.

– Я поймаю тебя!

Изабелла завизжала от восторга и сама кинулась ей в объятия.

Карли усадила ее на кровать и, напевая детскую песенку, стала застегивать платье. Застежка у него была очень мудреная – молния по всей спинке, а поверх молнии нужно было застегнуть еще много мелких жемчужных пуговок. Пока Карли возилась с пуговицами, Изабелла, игриво болтая ногами, стала ей подпевать. Застегнув последнюю жемчужинку, Карли поставила малышку на пол, опустилась перед ней на колени и одернула платьице со всех сторон. В этот момент Изабелла повернулась, положила ладошки ей на щеки и легонько дунула ей в лицо.

– Ах так! – воскликнула Карли с притворным гневом. – Да я тебя… защекочу!

Она снова схватила девочку в объятия и слегка пощекотала.

Изабелла извивалась и хихикала.

– Ну хватит, – наконец сказала Карли. – У тебя такое красивое платье! У меня такое красивое платье! Вдруг мы их испортим?

И они чинно уселись на кровать – две светские дамы в ожидании пышного приема.

Только тогда Карли увидела Макса, который стоял в дверях и с улыбкой наблюдал за ними. Карли едва не застонала – так он был красив в смокинге, подчеркивавшем все линии его безупречной фигуры.

– Вы обе просто красавицы, и платья у вас роскошные, – сказал он с тихой нежностью, от которой сердце Карли взмыло вверх.

– А ты похож на героя старого голливудского фильма!

Изабелла слезла с кровати и потопала к отцу. Макс взял ее на руки, но сам не отводил глаз от Карли. Та быстро встала, одернула свое платье и поправила прическу.

– Лучиана сказала, что ты работаешь. Изабелла хорошо поспала, перекусила и приняла ванну. Спала как сурок, – похвасталась Карли. – Правда, ангелочек? Ты же настоящий ангелочек в своем новом платье и туфельках, которые папа тебе купил?

Изабелла радостно рассмеялась и заболтала ногами. Макс удивленно посмотрел на дочь.

– Да я готов покупать по платью каждый день, если это тебя так радует.

Будто в знак согласия, Изабелла обняла его за шею и уткнулась головой в его плечо. Огромная ладонь Макса нежно легла на ее волосы. Потом он снова повернулся к Карли и с нескрываемым удовольствием окинул ее взглядом.

– Ты сногшибательно выглядишь! – Он сделал паузу, его глаза потемнели. – Potrei guardarti tutta la notte… Я мог бы любоваться тобой всю ночь.

Смущенная, Карли схватила свой телефон:

– Надо сфотографировать папу с доченькой, пока они такие нарядные. Изабелла, улыбочку!

Девочка обернулась, но улыбаться и не думала, ее глазенки были абсолютно серьезными, даже сердитыми. Карли стала издавать разные смешные звуки, пытаясь ее развеселить.

Макс громко рассмеялся, запрокинув голову.

– Изабелла, между прочим, идеальная модель, а вот ты испортил фото, – шутливо упрекнула его Карли.

– Ты сейчас звучала, как целый зоопарк!

Карли бросила на него возмущенный взгляд.

Макс искренне попытался сделать подобающее лицо, но снова прыснул. Так они и получились на всех фотографиях – Изабелла будто с парадного дворцового портрета и смазанный хохочущий Макс. Но он все равно остался очень доволен.

– Спасибо, – сказал он, когда Карли показала ему снимки в телефоне.

– Вот уж действительно не за что!

– Я уже и не припомню, когда в последний раз фотографировался с Изабеллой. Надо делать это почаще.

– Фотографироваться?

– Выбираться на уик‑энд. Покупать красивые платья. Устраивать себе праздники. И фотографироваться тоже!

– Обещаю в следующий раз не устраивать зоопарк.

– Устраивай на здоровье, у тебя здорово получается. Ты готова? Пойдем?

– Сейчас, только заскочу в свою комнату за сумочкой.

– Ждем тебя на террасе.

Карли взяла сумочку, внимательно осмотрела себя в зеркале, поправила макияж, еще раз посетовала на слишком глубокий вырез, но в целом осталась довольна. Макс и Изабелла ждали ее на террасе, освещенной заходящим солнцем. Услышав ее шаги, Макс поднял дочь на руки и достал свой телефон.

– Я считаю, что нам нужно сфотографироваться вместе.

Карли не хотелось спорить, и она скромно пристроилась сбоку. Однако у Изабеллы были другие планы. Она крепко обняла Карли за шею и притянула вплотную к отцу. Карли оказалась тесно прижата почти обнаженной грудью к плечу Макса. Она попыталась отстраниться, но Изабелла крепко держала ее. Карли смущенно подняла взгляд и встретилась глазами с Максом.

Неизвестно, сколько они так простояли, Карли сейчас не осознавала ничего, кроме близости этих бархатных зеленых глаз, ощущения его большого горячего тела.

Наконец Макс опустил глаза на свою зажатую руку (а значит, и на ее полуобнаженную грудь!) и хрипло сказал:

– Я готов стоять так вечно, но, боюсь, тогда я не смогу сделать снимок.

Она растерянно кивнула и снова попыталась высвободиться, но Изабелла не сдавалась. В итоге Максу удалось как‑то вытащить руку, и Карли улыбнулась в глазок камеры.

Когда Макс показал ей фотографию, она увидела на своем лице все то, в чем так боялась себе признаться…

Юбилейный ужин был закончен. В патио играл оркестр, пары сливались и кружились в благоуханной темноте южной ночи, расцвеченной сотнями цветных огоньков.

Изабелла сидела на коленях у бабушки и, раскрыв рот, в сотый раз глядела на фокус с откручиванием большого пальца, который ей показывал дядя Джованни.

Макс не ожидал, что за ужином его посадят за главный стол вместе со всей семьей Гиральдини. Он настоял, чтобы Карли посадили рядом с ним, ведь она пришла сюда в качестве его дамы. Джулио был в шоке, но Валентина что‑то долго шептала ему на ухо, и в конце концов вся троица – Изабелла и прилагавшиеся к ней Макс с Карли – разместилась за центральным столом. Но Джулио ждал еще один неприятный сюрприз – Томазо и Бьянка пригласили Карли на свою свадьбу, которая должна была состояться через день, в воскресенье.

Макс, честно говоря, не загадывал так далеко. Он собирался сегодня посмотреть на поведение Изабеллы и тогда уже решить, понадобится ли им на свадьбе помощь Карли. Скорее всего, не понадобилась бы, и он предпочел бы оставить Карли дома. Он не мог не чувствовать, что их отношения немного вышли за рамки сугубо профессиональных, и ему казалось, что это заметно и всем остальным. Это было сейчас очень некстати, учитывая его и без того сложные отношения с семьей Марты и официальный статус мероприятия. Но что ж теперь об этом думать? Ее пригласили, и было бы чудовищно бестактно отменять это приглашение.

Вообще в присутствии Карли его буквально разрывало пополам. Вот, например, сейчас он смотрел, как Изабелла дует в лицо Карли (ей почему‑то очень понравилась эта забава) и радостно смеется. Он одновременно чувствовал себя и безмерно счастливым оттого, что его дочь так весела и спокойна, и ужасно виноватым из‑за того, что абсолютно посторонний человек умеет развеселить ее, а сам он нет. С одной стороны, Карли была слишком ценным профессионалом, а значит, он должен, ради дочери, отодвинуть все остальное на задний план. Но он никак не мог забыть ту минуту на террасе, когда она вдруг прижалась к нему всем телом. Ее волосы щекотали его подбородок, аромат кожи сводил его с ума, а низкий вырез неотвратимо притягивал взгляд.

За ужином она мило болтала с Джованни, с интересом слушая его рассказы о жизни в Афинах, где он работал в греческом филиале семейной фирмы, расспрашивала Томазо и Бьянку о том, куда они поедут в свадебное путешествие. Один или два раза она пыталась заговорить с Джулио, но он отвечал односложно и так холодно, что она благоразумно отступила. Поэтому Макс насторожился, когда Джулио вдруг пригласил Карли на танец. Он внимательно наблюдал за ними. Джулио уверенно вел ее в танце, а Карли была явно смущена и скованна. Макс отвлекся на Изабеллу, а когда снова повернулся к танцующей паре, то увидел, что они оживленно о чем‑то разговаривают. Максу стало не по себе. Интересно, о чем?

Когда песня закончилась, Карли вернулась к столу, а Джулио подошел к микрофону. Переждав аплодисменты, он обратился к гостям с благодарственной речью. Он сыпал именами политиков и знаменитостей, которые были среди гостей, припоминал значительные или забавные случаи из их общего прошлого. Потом он повернулся к центральному столу и заговорил о своей любимой жене Валентине и сыновьях. И вдруг умолк. Он несколько раз пытался заговорить, но голос не слушался его. Он откашлялся, пригубил поднесенный предусмотрительным официантом бокал шампанского… и снова не мог сказать ни слова.

Макса охватила паника. «О нет, пожалуйста, не надо!» – молился он про себя.

Но Джулио уже справился с собой и продолжал:

– Большое горе обрушилось на нашу семью полтора года назад.

Макс быстро посмотрел на Валентину, которая будто окаменела. Изабелла, сидевшая у нее на коленях, с тревогой смотрела на бабушку, словно понимая ее горе.

– Иногда я не понимаю, как мы с женой смогли это пережить. Но мы пережили – ради наших любимых мальчиков, Томазо и Джованни… И Макса.

Джулио остановился и откашлялся.

– Мне стыдно в этом признаться, но только потеря любимой дочери заставила меня наконец понять, что самое главное в жизни – это твои близкие. Мы все должны заботиться о своих семьях, любить и поддерживать друг друга. – Голос Джулио окреп. – И надо помнить, что, как бы ни было тяжело сегодня, надо думать о завтрашнем дне, надо думать о будущем. Послезавтра мой старший сын Томазо женится на чудесной девушке. Бьянка, добро пожаловать в семью Гиральдини. Изабелла, наша чудесная внучка, наполняет нашу жизнь смыслом и дает нам надежду. Полтора года назад я и думать не мог, что доживу до своего шестидесятилетия, буду стоять здесь перед вами, говорить все эти теплые слова. Давайте беречь друг друга и жить ради будущего.

Гости поднялись из‑за столов и аплодировали Джулио, который, кивая всем на ходу, пробирался к своей семье.

– Ты в порядке?

Макс обернулся на вопрос Карли, несколько мгновений безучастно смотрел на нее, потом ответил:

– Нам пора идти. Изабелле пора спать.

Карли хотела возразить ему, но осеклась и кивнула.

* * *

На виллу они ехали в тишине. Молчали они и там, не считая пары слов, сказанных Изабелле, пока готовили ее ко сну. Макс хотел уложить ее сам. Но Изабелла сонным голосом потребовала, чтобы Карли тоже с ними посидела. Макс почувствовал раздражение. Она и в Лондоне будет требовать, чтобы Карли укладывала ее спать? И что он тогда будет делать? Он стал читать Изабелле «Сонных Зверушек в Мире Сна», но, к счастью, она быстро заснула.

Они с Карли тихонько вышли из комнаты. В коридоре Карли сказала:

– Я собираюсь выпить чаю. Тебе заварить?

Макс хотел отказаться. Он был сейчас не в настроении разговаривать.

Нет, наоборот. Ему хотелось попить с ней чаю и поговорить, чтобы отвлечься от мыслей, вызванных речью Джулио.

Он не знал, чего хотел. Он молча кивнул и пошел за ней на кухню.

Там он достал из холодильника две бутылки пива и кинул одну Карли. Она вздохнула: видно, пока она в Италии, про чай придется забыть.

Они сидели на террасе в своих роскошных вечерних нарядах и молча пили пиво из бутылок.

Карли несколько раз покосилась на Макса, но он был полностью погружен в свои мысли.

Допив свое пиво, она собралась с духом и заговорила:

– Не хочешь…

– Не хочу! – резко оборвал ее Макс.

Вот уже и его бутылка опустела, а он все сидел, не говоря ни слова. Тем временем перевалило за полночь, и Карли стала мерзнуть в своем открытом платье. Хоть они и в Италии, но ночи в начале апреля холодные и здесь. Поэтому она решилась на следующую попытку.

– Я понимаю, что упоминание о Марте тебя расстроило, но, мне кажется, Джулио сказал прекрасную речь. Он юбиляр, это его право. Не мог же он не сказать сегодня о дочери…

– Дело не в этом!

– А в чем?

– О господи, Карли! Тебя что, там не было? – взорвался Макс. – «Главное в жизни – это твои близкие! Мы все должны их любить и поддерживать!» Я держусь в стороне от них, потому что мне надоело, что меня все время отталкивают! А теперь вдруг я стал их дорогим мальчиком! Я никогда им не нравился! После смерти Марты я несколько раз приглашал их к нам в Лондон, и никто ни разу не приехал!

– Я не знаю, что было раньше, но теперь Джулио беспокоится о тебе, Макс, ты ему небезразличен.

– С чего ты взяла?

– Его речь…

– Да не будь ты так наивна! Это все голый пиар! Великая речь великого юбиляра!

– Я не согласна… – Не дожидаясь его возражений, Карли пошла на кухню и принесла еще пива, прихватив по дороге плед. – Когда мы танцевали, Джулио спросил, как твои дела, как ты справляешься.

Макс замер, не донеся бутылку до рта.

– Поэтому он пригласил тебя танцевать?

– Не знаю.

* * *

Макс с такой силой бухнул свою бутылку на стол, что Карли испугалась, как бы она не раскололась.

– А меня он не мог об этом спросить?! Еще одно унижение! Он пытается оскорбить меня всеми мыслимыми способами!

Карли откупорила свое пиво и устало села за стол.

– Он старый человек, он до сих пор растерян после смерти дочери, и он боится просить тебя о помощи.

– О какой, интересно, помощи, он боится меня попросить?

Карли вытаращилась на него. Она не могла поверить, что Макс этого не понимает.

– С Изабеллой! Он боится, что ты не позволишь им общаться с Изабеллой.

– Я же приглашал их в Лондон! Если все так, почему они не приехали к нам?

– Не знаю, – честно призналась Карли. – Я думаю, после… сразу после они просто были еще не готовы. А потом… Когда ты в последний раз их звал?

– Ну, знаешь, у меня тоже есть гордость.

Карли задумчиво нахмурилась, потом кивнула:

– Я понимаю. Но мне кажется, они считают, что в этом смысле целиком зависят от тебя. Они хотят общаться с Изабеллой, но знают, что ты можешь в любой момент им это запретить.

Судя по ошарашенному виду Макса, ему и в голову не приходило, что его могут в этом заподозрить.

– Я никогда им этого не запрещал!

– Макс, я знаю тебя всего четыре дня, я все равно сейчас не разберусь во всех хитросплетениях ваших отношений. Но, может быть, вам нужно просто все обнулить и начать сначала? Отпустить все, что случилось между вами и Гиральдини в прошлом, и сосредоточиться на настоящем. Вам нужно налаживать общение, Макс. Ради Изабеллы. И еще – теперь я могу сказать: мне не кажется, что Гиральдини считают тебя виноватым в смерти Марты. Джулио сказал мне сегодня, что ты был замечательным мужем. Он сказал, что ты сумел сделать ее счастливой. И что он очень впечатлен твоими достижениями.

Макс недоверчиво прищурился.

– Это ты сейчас придумала?

Карли открыла рот от изумления.

– Нет!

Она была настолько забавна в своем изумлении, что Макс усмехнулся.

– Считаешь, что я должен еще раз пригласить их в Лондон?

– Хотя бы из вежливости. Или сам приезжай к ним почаще. Как тебе удобнее.

Он хмыкнул и взял свою бутылку.

– Но учти, когда Гиральдини приедут в Лондон, с Джулио возись сама.

Она с улыбкой возразила:

– Когда Гиральдини приедут в Лондон, моя работа будет уже завершена. Изабелла делает успехи. Уверена, что через пару дней после того, как мы вернемся, ее сон наладится окончательно, и я буду вам уже не нужна.

Макс сделал большой глоток пива. Он пытался представить, что больше никогда не увидит Карли. Он отпил еще, прислушиваясь к странной пустоте, которая возникла у него внутри при этой мысли.

– Как тебе вечеринка? – спросил он.

Карли поплотнее закуталась в плед.

– Шикарно. Хотя я надеялась еще потанцевать. Ты так быстро нас увез…

Прежде чем он понял, что делает, Макс подошел к ней и протянул руку.

– Тогда потанцуем?

На долю секунды она просияла, но тут же отступила назад.

– Не надо.

Но он не отступал, стараясь не слушать голос рассудка, твердивший ему, что он совершает глупость.

– Представь, что мы в старом голливудском фильме!

Она склонила голову набок.

– А в этом фильме ты герой или злодей?

Хороший вопрос. Макс подошел ближе. Как бы банально это ни звучало, с Карли он хотел быть героем. Ему хотелось быть хорошим, поступать правильно, защищать ее, заслужить ее уважение.

– Герой, разумеется!

Карли скинула плед.

– Тогда я почту за честь потанцевать с вами, синьор.

– И я с вами, миледи!

Он уверенно повел ее в танце, тихо напевая какую‑то сладкую мелодию из старого кино. Они танцевали под звездами, под шелест листвы и пение Макса, и это действительно было больше похоже на романтический фильм, чем на реальность. Макс почувствовал, что Карли дрожит, и прижал ее крепче. Она податливо прильнула к нему. Его рука, лежавшая на талии Карли, поползла вверх, большой палец скользнул сбоку по ее груди. Карли судорожно вдохнула, и этот прерывистый вздох отозвался во всем его теле. Ее синие глаза помутились от желания, а нежные пухлые губы приоткрылись. Макс опустил голову и нашел ее рот. Он обвил ее руками и крепко прижал к себе. Карли со стоном изогнулась в его объятиях и с наслаждением запустила пальцы в его густые темные волосы. Они впитывали вкус и запах друг друга, их тела прижимались, сталкивались, свивались.

Он внезапно отстранился.

– Извини.

Карли все еще тянулась к нему, но Макс удержал ее. Будет проще, если они оба сделают вид, что этот поцелуй был случайностью, вызванной усталостью и алкоголем.

– Я перешел границы. Это было неуместно. Прости. Лучше я пойду спать.

Он развернулся и пошел в дом, понимая, что лжет себе. Случайные поцелуи не бывают настолько идеальными.

Глава 7

– Uno… Uno… Uno…[9]

Изабелла искала в песке белые камушки и один за другим кидала их в быстро наполнявшееся красное пластиковое ведерко. На ней были розовые шортики и белая панамка, из‑под которой выбивались темные кудряшки. Они втроем сидели на небольшом частном пляже виллы «Иза» и строили замки из песка. Гений Макса и тут дал себя знать: их строение не походило на обычные простые пирамидки, которые строят дети. Это была настоящая крепость со рвами, башнями, увенчанными шпилями, и даже разводным мостом.

Макс отлучился в лодочный сарай и теперь возвращался с подносом, уставленным запотевшими стаканами. Карли приподняла темные очки. Ну как можно быть таким красивым? Сегодня на нем были только белые шорты, и она могла во всех подробностях видеть то совершенное тело, которое не успела рассмотреть вчера утром. Сегодня ее снова разбудил свет, зажегшийся, когда он пошел на свой утренний заплыв, но Карли неимоверным усилием воли заставила себя остаться в постели, а не идти любоваться полуголым Максом. Вместо этого она лежала ничком на кровати и перебирала в голове факты, которые невозможно было игнорировать.

Первое: вчера вечером она спровоцировала Макса на поцелуй.

Второе: зря она это сделала.

Третье: история с Робертом ничему ее не научила. Макс все еще был влюблен в Марту. Она снова запала на парня, который не может забыть свою бывшую, и это настоящий идиотизм.

Четвертое, и самое главное: Изабелла. Карли привезли сюда, чтобы она помогла наладить доверительные отношения между отцом и дочерью. А не вот это все.

Поэтому, спустившись сегодня утром на кухню, Карли сделала вид, что ничего не произошло, и беззаботным голосом предложила после завтрака втроем сходить на пляж.

Макс держал поднос на уровне плеча, неся его на вытянутых пальцах, – такое Карли видела только в кино. Она позвала Изабеллу и усадила ее за плетеный стол из ротанга. Макс с щегольским пируэтом поставил поднос перед ними.

– Ловко ты.

Макс ухмыльнулся:

– Еще бы! Я подрабатывал официантом, пока учился.

Макс сел по другую сторону от Изабеллы. Но Изабелла, как всегда, поступила по‑своему и забралась Карли на колени. Макс заметно напрягся. Карли очень хотелось обнять девочку, но под мрачным взглядом Макса сдержалась. Она уже заметила, как болезненно он реагирует на растущую привязанность дочери к ней.

Все это утро Макс вел себя вполне непринужденно и подчеркнуто вежливо – так и положено относиться к няне своего ребенка. А ей хотелось закричать, хотелось спросить, чувствует ли он то же, что и она, – взрыв эмоций, острое ощущение чего‑то нового и чудесного. Почувствовал ли он, насколько идеальным был их поцелуй? Насколько их губы, языки, тела ощущали, разделяли и предугадывали желания друг друга?

Но сейчас от его утренней непринужденности не осталось и следа. Кажется, он очень ревновал свою дочь к Карли.

Желая рассеять эту неловкость, Карли показала Изабелле на стол, где стояли стаканы с холодными напитками, а еще фрукты и сласти.

– Смотри, Изабелла, сколько вкусненького папа тебе принес!

Изабелла радостно забарабанила ручками по столу.

Макс тоже улыбнулся, встал, схватил поднос, перекинул салфетку через руку и с поклоном подал Изабелле стакан апельсинового сока, будто она была царственной особой.

– Signorina Isabella, succo d’arancia per te[10].

Карли он подал высокий узкий стакан.

– А для вас, синьорина Карли, кофе со льдом, приготовленный мной лично.

Изабелла пила свой сок и мусолила печенье, которое утром испекла Лучиана.

То, что Макс называл лодочным сараем, было самым настоящим двухэтажным домом. На первом этаже был гараж для лодок, а на втором – жилая комната, кухня, ванная и большой балкон с навесом. К домику примыкала деревянная пристань, возле которой стоял катер Макса.

Доев печенье, Изабелла начала раскачиваться на коленях Карли, напевая под нос какую‑то ей одной ведомую мелодию.

Карли с Максом переглянулись и беззвучно рассмеялись над ее вокализом.

– Ты очень нравишься ей, – сказал Макс.

– Но это же хорошо? – спросила Карли, пытаясь скрыть свое смущение.

– Я беспокоюсь, как она отреагирует, когда ты уйдешь.

Ее сердце чуть не хрустнуло от этой мысли. Будто понимая, о чем идет речь, Изабелла запрокинула голову и посмотрела на нее.

– Детские привязанности мимолетны, – уклончиво ответила Карли. – Главное, чтобы она знала, что ты рядом, тогда ей будет легко справиться с тем, что в ее жизни появляются и исчезают другие люди.

Пока Макс обдумывал ее слова, она закрыла глаза и подставила лицо солнцу.

– Ты суперпрофи, – раздался над ее ухом негромкий смешок Макса.

Карли удивленно открыла глаза и увидела, что Изабелла уснула у нее на руках. Длинные нежные реснички подрагивали во сне. Макс склонился над дочерью, его лицо сейчас было близко‑близко, почти так же близко, как во время вчерашнего танца. Карли быстро заморгала, соображая, что сказать, чтобы прогнать искушение.

– Ваше агентство уже нашло вам новую няню?

– Они отправили несколько анкет по электронной почте. На бумаге все выглядят замечательно, настоящие Мэри Поппинс. – Он пожал плечами. – Но предыдущие выглядели так же.

– Если тебе нужно мнение специалиста, я могу посидеть на ваших собеседованиях. Может быть, подскажу что‑то.

Макс с любопытством посмотрел на нее.

– Ты и такие услуги оказываешь?

Нет, она не оказывала таких услуг. Просто боялась неизбежного расставания.

– Нет, обычно я не оказываю таких услуг. Просто… – Она заерзала под обмякшим телом спящей девочки. – А она тяжелее, чем я думала.

– Давай я ее возьму.

Карли передала ему Изабеллу. Их руки встретились, головы почти соприкасались. Это было так интимно и в то же время так невинно…

Они оба едва не подпрыгнули от звука шагов по шуршащей гальке. К ним со стороны виллы шла Валентина, неизменные огромные темные очки не позволяли рассмотреть выражение ее лица.

Макс и Карли отпрянули друг от друга. Напуганная резким движением, Изабелла проснулась и собралась заплакать, но увидела Валентину и расплылась в улыбке. Валентина наклонилась и широко развела руки. Изабелла слезла с коленей Макса и побежала к бабушке.

Валентина обняла Изабеллу, расцеловала в обе щечки, потом взяла за руку и повела обратно к столу. Макс и Карли поднялись ей навстречу и увидели, что следом за ней спускается Джулио.

– Я ждал вас только к обеду, – поприветствовал их Макс улыбкой, столь же ослепительной, сколь и неискренней. – А то бы встретил вас наверху.

– Валентина не могла дождаться, так ей хотелось увидеть Изабеллу. Мы попытались до тебя дозвониться, чтобы сказать, что приедем раньше, но ты не ответил, – сказал Джулио, щекоча Изабелле голый животик. – Cuore mio, come va?[11]

Изабелла хихикнула и ухватила Джулио за указательный палец, тот стал его отнимать, и эта немудреная забава полностью захватила и деда, и внучку.

Карли отошла к воде, чтобы не мешать семейной встрече. Она не могла понять, почему Макс не сказал ей, что ждет Гиральдини, и немного сердилась.

– Какой пляжный дом ты себе отгрохал, впечатляет! – немного грубовато похвалил Джулио зятя.

Макс коротко кивнул в ответ.

– Лучиана готовит обед к часу, не хотите пока посидеть здесь?

– Спасибо за приглашение, Макс, – сказала Валентина тихим голосом. – Если ты не против, мы хотели бы после обеда забрать Изабеллу к себе на полдня. Все ждут, что мы ее привезем. – Валентина сделала паузу, и Карли скорее почувствовала, чем увидела, как за темными стеклами очков она несколько раз перевела глаза с Макса на нее и обратно. – Я уверена, что вы будете рады немного от нее отдохнуть.

Джулио озадаченно посмотрел на жену, будто впервые об этом слышал, но тут же просиял. Он был очень рад провести со своей внучкой побольше времени.

Карли вспыхнула, но ее английская кожа уже успела покраснеть на солнце, и она всей душой надеялась, что этого никто не заметил. Непроницаемое лицо Валентины придавало ее словам другой смысл, и, судя по напрягшейся челюсти Макса, он это тоже заметил.

– У вас там столько хлопот перед свадьбой. Боюсь, Изабелла будет вам мешать.

Валентина, все еще держащая Изабеллу за руку, подошла к зятю и грустно улыбнулась.

– Я вырастила троих детей, и я помню, как они бывают утомительны в этом возрасте. Особенно если плохо спят. – Она понизила голос: – Позволь ей поехать с нами, Макс. Пожалуйста. Это важно для меня.

Макс задумался, но потом кивнул.

Валентина протянула руку и погладила его по плечу.

– Спасибо. Я привезу ее обратно к семи. – Она обернулась к Карли: – Макс успел показать вам другой берег?

Карли немного помедлила, не зная, как ответить.

– Нет, пока нет.

Валентина посмотрела на Макса:

– Вот и устрой экскурсию своей гостье.

Макс взял со стула сумку с вещами Изабеллы, явно желая сменить тему.

– Почему бы нам не вернуться на виллу? У нас как раз будет время собрать кое‑какие вещи для Изабеллы.

Он взял дочь на руки, и они с Гиральдини направились на виллу. Макс заметил, что Карли не последовала за ними, остановился и вопросительно посмотрел на нее. Карли указала на стол:

– Я хочу здесь прибрать.

Джулио одобрительно кивнул, а Валентина крикнула:

– Хорошего дня, Карли! Заставьте Макса показать вам озеро. Ему не помешает расслабиться. Он слишком много работает.

Карли проводила их взглядом и, когда они скрылись из вида, с облегчением выдохнула. Все усложнялось с каждым часом. Валентина явно считает, что между ней и Максом что‑то есть. И кажется, поощряет это. А Джулио – наоборот. Конечно, он держался уже не так враждебно, как вчера днем, но все еще настороженно.

Карли собрала посуду на поднос и пошла к пляжному домику. По крайней мере, Макс уже не шарахается от своих родственников. Может, все и наладится. Она поднялась на кухню и выглянула в окно – на озеро и на виллу «Иза».

Что будет после обеда, когда они останутся здесь вдвоем?

Этого обязательно нужно избежать. Она скажет, что хочет побыть одна, искупается, позагорает, потом поедет на велосипеде в Белладжио, погуляет, купит себе платье к свадьбе (кажется, эти два платья съедят весь ее гонорар, но такие уж тут цены в этом раю миллионеров), а Макс, наконец, сможет спокойно разобрать накопившиеся за вчерашний день дела. Все будет хорошо.

Это Карли там гуляет по причалу в черном бикини?

Макс подошел к краю террасы, проклиная себя за отсутствие силы воли.

Конечно, ему следовало сидеть над ноутбуком и отвечать на десятки неотложных писем. Но видение Карли в крошечном бикини было слишком мучительным.

Она подошла к «Алигьери» и остановилась. Макс видел, как ее светлый хвостик мотается из стороны в сторону, пока она наклоняет голову, осматривая его пятнадцатиметровый катер. Потом она поднялась на борт и пошла по краю, балансируя руками.

И вдруг взмахнула руками и упала.

Dio! Макс рванул вниз еще до того, как она погрузилась в воду. Он несся вниз по дорожке, с ужасом глядя, как она с криком вынырнула и беспомощно молотила руками по воде.

Он мчался, перепрыгивая клумбы и декоративные ограждения, ступеньки и ручейки. Все его опасения по поводу того, что Изабелла слишком привязывается к няне, раздражение на молчаливое вмешательство Валентины, беспокойство из‑за собственного интереса к Карли – все это отступило, все это не имело значения.

Ничто не имело значения, кроме ее спасения.

Он потерял ее из виду, потому что пляжный дом на мгновение закрыл ему вид на причал. Его охватила паника.

Карли неподвижно лежала на воде лицом вниз.

Макс нырнул в воду, ухватил Карли под мышку и потащил к берегу.

– Макс, какого черта ты делаешь? Ты напугал меня до смерти.

Он остановился, в ушах звенело после бега, вода заливала глаза. Карли высвободилась из его рук.

– Ты тонула.

Карли вытаращила глаза.

– Я не тонула!

– Но… Ты кричала. И потом лежала в воде неподвижно.

– Я кричала, потому что вода холодная. А лежала, потому что полежать захотелось!

– Я думал…

Гнев в ее глазах исчез.

– Ты что, прибежал спасти меня? – Она смотрела на него со смесью любопытства и благодарности. – Ты прямо в одежде прыгнул?

На ее длинных светлых ресницах сверкали капельки воды, белки глаз порозовели, мокрая кожа блестела, губы дрожали от холода. Макс тоже продрог, но никто из них почему‑то не спешил выходить на берег. Они молча плескались в холодной воде, неотрывно глядя друг на друга.

– Vorrei darti un bacio… Я хочу поцеловать тебя…

Ее глаза распахнулись. Прошло много времени, прежде чем она спросила:

– Ты спрашиваешь моего разрешения?

Он провел пальцами по ее щеке, по губам.

– Я не могу обещать…

Мокрая ладонь легла на его рот.

– Нет. Не говори. Я знаю.

Она убрала свою руку и потянулась к нему губами.

Это был жадный поцелуй, горячий и страстный, с которым они на секунду ушли под воду. Он притянул ее ближе, ее твердые от холода соски уперлись ему в грудь. Не отрываясь от ее губ, Макс крепко прижал ее к себе одной рукой, другой выгребая к берегу. Как только его ноги нащупали дно, он взял ее на руки и понес на берег.

В пляжном домике он взял полотенце и быстро растер ее с головы до ног пушистой тканью. Их молчание было полно вопросов, неуверенности, желания. Макс понимал, что ему надо уйти, наплести что‑нибудь про работу и бежать отсюда. Ему нечего дать этой женщине, надежды которой уже однажды обманули, и вот он собирается обмануть их снова.

– Нам нужен горячий душ. Потом переоденемся и пойдем есть обещанное мороженое.

Карли растерянно посмотрела на него, потом кивнула.

– Мне еще нужно купить платье на завтра.

– Я отвезу тебя в Мантовану. Там много бутиков, есть из чего выбрать. – Он немного помолчал. – Ну что, раздеваемся?

Ее брови поползли вверх. Он видел в ее глазах смущение, гнев, предвкушение. Dio, хотя он и проклинал себя за это, ему это нравилось.

Он взял в ванной пару банных халатов и кинул ей один.

– Я имею в виду – надо снять мокрые вещи, подняться на виллу и переодеться. Я разденусь в ванной. Тебе что‑нибудь еще нужно?

Она помотала головой. Он пытался отвести взгляд от ее груди, облепленной мокрым купальником. Карли судорожно вздохнула.

– Мы правильно поступаем?

Ее голос звучал низко и хрипло. Он стиснул кулаки. Нет, они поступали неправильно, но он сумеет сдержать себя.

– У тебя есть другие варианты?

Она покачала головой.

– Вот и у меня нет, – сказал он.

Карли лизнула мороженое и застыла от удовольствия, когда на ее языке стала раскрываться насыщенная гамма настоящего темного шоколада. Жаркое солнце, нежное мороженое, ярко‑голубое небо, вода, плескавшаяся у ног, заставили ее вспомнить свое детство на побережье.

– Вкусно?

Карли посмотрела на свой рожок с двумя шариками и с притворным равнодушием пожала плечами.

– Ну, не знаю, – протянула она лениво. – Мистера Виппи[12] нелегко затмить.

Макс посмотрел на нее с ужасом.

– Мистер Виппи – это растительный жир с сахаром.

– Зато это мороженое – точно не растительный жир, – улыбнулась Карли. – Это настоящее райское облачко в вафельном рожке!

Макс засмеялся и откинулся назад, опершись на руки. «Ему идет Италия», – подумала Карли. Он прекрасно смотрелся в деловом костюме, сногсшибательно – в смокинге, но по‑настоящему ему шел именно расслабленный южный кэжуал.

– Ты никогда не думал переехать сюда насовсем?

Макс куснул фисташковый рожок.

– Может быть. – Он посмотрел на противоположный берег сверкающего озера, на виллу «Иза». – Но мне нравится Лондон. Он смелый, разнообразный, мультикультурный, подлинно современный. Нигде нет такой взаимосвязанной органичной архитектуры, таких авангардных архитекторов и в то же время такого уважения к наследию. Англичане, как никто, чувствуют свою историю и умеют вписать в нее современность. Самый гармоничный город в мире.

Карли прищурилась на ярком солнце.

– А я вот хочу переехать на море. Я выросла на море, в Уитстабле, это на востоке Англии, графство Кент. Может, через несколько лет туда перееду. Буду наведываться в Лондон по работе время от времени. Там всего час езды на машине.

– Давай помечтаем. Ты живешь на побережье в графстве Кент. Опиши свой дом.

Карли задумалась. Раньше ей всегда представлялся небольшой викторианский особняк из красного кирпича, высокие потолки и эркер с видом на море. Но теперь вдруг перед ее глазами встала другая картина.

– Твой лодочный сарай, только без лодок! – В ответ на удивленный взгляд Макса она пояснила: – Он чудесный. Лаконичный, продуманный и очень удобный. В нем есть все необходимое, и в то же время он такой компактный. Идеально для уборки.

Макс рассмеялся.

– Заказ принят. Я спроектирую тебе дом.

– Отлично, – улыбнулась Карли. Она всегда любила помечтать, дать волю своему воображению.

– Но в моем пляжном доме нет спальни, только одна комната и кухня. Тебе не нужна спальня, предпочитаешь что‑то вроде лофта? – деловито спросил он, будто принял их договор всерьез.

– Ну, можешь добавить спальню.

Макс доел свое мороженое, покосился на Карли, потом выхватил у нее из рук рожок и сразу с наслаждением вонзился в него зубами. Карли попыталась выхватить свое лакомство, но он ловко увернулся.

– Понятно, добавить спальню. Только одну? Не хочешь добавить еще комнаты для своей семьи?

* * *

Карли снова попыталась заполучить свое мороженое обратно, но Макс опять оказался ловчее.

– Отдай! Если появится семья, можно сделать пристройку.

Макс с вызовом откусил еще немного и только потом с довольной улыбкой отдал ей мороженое. На его губах остался след шоколада, который Карли безумно хотелось слизнуть.

– Ненавижу пристройки, они всегда уродуют дом. Почему бы сразу не добавить спальни в проект?

– Потому что я могу сглазить.

– Ты с предрассудками? – поддразнил ее Макс.

– Да, – просто ответила она. – Я зареклась строить планы в этом отношении. Как будет, так будет.

– Не веришь в активный поиск?

– Ха… Я нашла Роберта на сайте знакомств. И к чему это привело?

– На свете есть другие мужчины, – тихо сказал он.

Карли почувствовала холодный ком в животе, видимо, мороженого переела.

– Наверное, – уклончиво ответила она и отдала свой рожок Максу. – Доедай. Я больше не хочу.

Макс не заставил себя уговаривать. Карли улыбнулась выражению блаженства на его лице. Она будет скучать по нему.

– Как насчет тебя? Какие у тебя планы? О чем ты мечтаешь для вас с Изабеллой?

Макс поднялся и выбросил обертки в урну.

– Пока я просто мечтаю как‑нибудь пережить следующий день.

– Как насчет свиданий, новых отношений? – спросила Карли с притворным равнодушием.

– Не хочу.

Ее улыбка погасла от категоричности его ответа.

– Вообще никогда?

– Никогда.

Карли хотела сказать ему, что одиночество – это очень грустно. Что он мог бы сделать какую‑нибудь женщину по‑настоящему счастливой. Но, разумеется, промолчала.

Макс снова встал, взял ее пакеты с покупками и махнул рукой в сторону пристани. Городок готовился к послеполуденному отдыху: закрывали окна, запирали витрины – местные жители отправлялись домой на сиесту.

Макс шел рядом с ней, глубоко погруженный в свои мысли.

– Как ты думаешь, мне стоит переехать с Изабеллой сюда?

Карли посмотрела на красные черепичные крыши домов. Она легко могла представить Макса и Изабеллу здесь. Изабелла растет, плавает в озере, ходит в школу, гуляет с друзьями по этим улицам, гоняет на велосипеде по холмам.

– Возможно, ей скоро захочется быть поближе к родным, – ответила она. – А Гиральдини были бы просто счастливы.

Они поднялись на катер. Только теперь Макс тихо сказал:

– Мы с Мартой жили в Лондоне. Там был наш настоящий дом. Уезжая оттуда, я будто уезжаю от нее.

Найдется ли когда‑нибудь мужчина, который полюбит ее так, как Макс любил Марту?

Глава 8

Адреналин все еще бушевал в крови Карли, когда она помогала Максу пришвартовать катер у причала.

– Это лучшее, что случалось со мной в жизни, – выдохнула она.

Макс позволил ей управлять катером, недолго, но это был ее первый опыт, и она была напугана, но ужасно горда, что не сплоховала. Потом Макс подошел к ней сзади, накрыл ее руки своими и показал, на что способен «Алигьери». Катер взмывал над водой, поднимая фонтаны брызг, а Карли цеплялась за руки Макса и визжала от восторга и ужаса, к большому удовольствию Макса.

Теперь они шли по причалу к пляжному домику.

– А почему Алигьери?

– Это имя великого итальянского поэта Данте Алигьери.

– Я поняла, я знаю, кто такой Данте. Почему ты так назвал лодку?

Макс посмотрел на нее поверх темных очков.

– А почему ты так удивлена? Я вообще‑то романтик. В душе.

– А я, кажется, адреналиновая наркоманка. Мне так понравилось. Хотя было страшно. Но я знала, что ты меня страхуешь.

Макс засмеялся.

– Спасибо за доверие! – Он остановился. – А ты доверяешь мне, Карли?

У Карли засосало под ложечкой.

– Ого! Сложный вопрос. Я… Я… – Она запнулась, не зная, что ответить. Она собиралась объяснить ему, что она вообще довольно осторожна и недоверчива, но внезапно поняла, что это отговорка. Она не Максу не доверяла, она не доверяла себе. Она не была уверена, что сможет удержаться и не влюбиться в него. Особенно если он будет смотреть на нее так, как сейчас.

– Да, я тебе доверяю, – призналась она.

И как могло быть иначе после его откровенности, его признаний, после того, как она наблюдала его трогательную заботу об Изабелле, после того, как он ради дочери пошел на сближение с Гиральдини, хотя это причиняло ему боль.

Макс мягко дотронулся до ее плеча.

– Зайдем выпить чего‑нибудь холодного?

Но проскочившая между ними искра придала его приглашению совсем иной смысл. Она понимала, что если пойдет с ним в пляжный домик, то сделает шаг в неизвестность. Конечно, ей следовало бы отказаться. Но ведь она, как оказалось, адреналиновая наркоманка. А Макс был сильнее любого наркотика – Карли опьяняло тепло пальцев на ее коже, чувственное обещание в его глазах.

Она кивнула.

Они поднялись на второй этаж. Макс распахнул двери на балкон и достал бутылку просекко из холодильника.

– Шампанское? – удивилась Карли, принимая высокий бокал с искрящимся напитком. – Я больше привыкла к пятичасовому чаю.

– Не совсем шампанское, это просекко – итальянский вариант. Дешевле, но ничуть не хуже, попробуй. – Он стал напротив нее и прислонился к столешнице. – Хороший был уикэнд. Во всяком случае, для меня. Еще раз спасибо, что поехала с нами.

Карли протянула бокал и чокнулась с ним, потом отпила глоток холодного вина, едва различая вкус. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, а тело горело.

– Я рада, что приехала.

– Ты мне нравишься, Карли…

Он умолк, и Карли договорила за него то, что он не решился сказать.

– Но тебе сейчас не до того. Я понимаю, Макс. Я ничего от тебя не жду.

– Я не хочу причинять тебе боль.

– Я взрослая женщина. Я знаю, что делаю. Надеюсь, ты не думаешь, что я использую тебя?

– Используешь меня?

– Как способ сдвинуть мои отношения с мужчинами с мертвой точки.

Макс откинул голову и рассмеялся.

– Это самый странный повод для секса, о котором я слышал.

Карли покраснела от того, как чувственно прозвучало у него слово «секс».

Макс приблизился к ней, она ощутила его запах, тепло его тела.

– Предлагаю другой повод: давай займемся сексом, потому что я неотразимый, а в тебе есть все, что я ищу в женщинах, – ум, сексуальность и очарование.

– Я бы не стала использовать слово «неотразимый». – Она улыбнулась ошарашенному виду Макса. – Но голос у тебя сексуальный.

Он довольно кивнул.

– А у тебя шикарные ноги.

– А я без ума от твоих глаз.

Сейчас эти бесподобные зеленые глаза смотрели на нее, сверкая, как роса на траве.

– А я от твоих губ. Они просто преступно соблазнительны. – Он провел кончиком указательного пальца по ее нижней губе. – И такие мягкие…

Карли еле перевела дыхание.

Конечно, она не отдаст свое сердце Максу. Она сумеет не влюбиться в человека, которому не нужны отношения. Они просто подарят друг другу наслаждение и немного радости – впервые за долгие годы.

– Ты обвинила меня в том, что я не романтик.

Дрожь пробежала по всему ее телу от его взгляда.

– Я не обвиняла… – запротестовала она.

Но Макс перебил ее низким хриплым голосом:

– Позволь показать тебе, насколько романтичными умеют быть итальянские мужчины.

Он взял ее за руку и вывел из дома.

Карли с сомнением посмотрела на причал.

– Ты вроде обещал мне романтику.

– А ты вроде говорила, что ты адреналиновый наркоман.

Макс скинул рубашку и брюки, оставшись в одних черных плавках.

– Но вода холодная… И я сегодня уже купалась.

– Но теперь я предлагаю сделать это со мной. В эти дни я чувствую себя снова живым. Мне хочется сотворить что‑то безумное и странное.

Карли понимала его. Она знала, каково жить под гнетом воспоминаний и разбившихся надежд. Она только‑только начала избавляться от этого гнета, во многом благодаря человеку, который стоял перед ней. И она хотела отплатить ему тем же.

Она скинула босоножки и шорты, стянула через голову топ.

Макс некоторое время с нескрываемым удовольствием смотрел на ее почти обнаженное тело. На секунду ей стало неловко за свое такое обычное, такое несексуальное хлопковое белье. Но взгляд Макса оставался теплым и манящим.

Он взял ее за руку:

– Готова?

И они побежали по причалу, с детским удовольствием грохоча босыми пятками по деревянному настилу. Карли давно не чувствовала себя такой свободной. Кожу жгло яркое солнце, но ветер сразу же овевал ее прохладой. Край причала близился, дальше была только холодная, сверкающая гладь озера Комо. Карли инстинктивно замедлила бег, но Макс крепко держал ее за руку и тянул за собой.

Они прыгнули.

Карли почувствовала, что Макс отпустил ее руку.

Она упала в прохладную воду и глубоко ушла в пронизанную солнцем синеву.

Вокруг нее роились пузырьки, вызванные ее падением. Карли, перевернувшись в воде, не могла понять, где дно, а где поверхность. Она не успела набрать воздуха перед прыжком, наглоталась воды и теперь начала задыхаться. Ее охватила паника. Она вертелась в воде, бешено работая ногами, ее руки тянулись и искали какую‑то опору… Они искали Макса. Она искала его. Она хотела его. Он был ей нужен.

Крепкие пальцы ухватили ее запястье и повлекли куда‑то. Сильная мужская рука обвила ее талию. И они вместе вынырнули к солнцу.

Карли барахталась, хватая ртом воздух.

– Это была ужасная идея! – крикнула она, едва отдышавшись. – Тебе это кажется романтичным?! Мне вот нет!

Макс засмеялся. Карли все еще была в бешенстве, но его смех был слишком заразителен, и в конце концов она тоже улыбнулась. Макс мягко убрал мокрые пряди с ее лица.

– А это? – Его рот нежно коснулся ее уха. – Это тебе кажется романтичным?

Она выгнула шею, подставляя ее теплым губам Макса. Их тела сплелись, и вода снова сомкнулась над их головой.

Но было слишком холодно, и они поплыли к берегу.

На берегу он взял ее на руки, как утром, и понес в пляжный домик. Мокрое тело скользило в его объятиях, зато ей нравилось чувствовать быстрый стук его сердца, и это все‑таки было романтично, как Макс и обещал.

Она знала, что это ни к чему не приведет и, скорее всего, не повторится, но почему бы раз в сто лет не забыть о правилах и не поддаться искушению?

В домике Макс отнес ее в ванную и усадил на край ванны.

– Ну что, как насчет романтики?

Карли состроила гримасу.

– Ванная комната? Что я могу сказать? Четыре по десятибалльной шкале.

– Подожди, я только начал.

Он включил душ, завел туда Карли и встал позади нее. Мягкая губка с пышной пеной, пахнущей лимоном, заскользила по ее рукам, плечам, вниз по спине. Карли выгнулась под тяжелыми теплыми струями. Ее кожа, такая холодная минуту назад, теперь пылала. Она запустила руки за спину и провела пальцами по твердым мышцам его груди, вниз по тугой коже живота. Макс медленно снял с Карли мокрое белье. Ее ноги подкосились, и ей пришлось упереться руками в стену, чтобы не упасть.

А потом он мыл ее волосы. Аромат кокоса заполнил душевую кабину. Его чувственные пальцы медленно массировали кожу ее головы.

– А сейчас?

– О… Крепкая семерка. И даже с плюсом.

Макс притянул ее к себе. Она чувствовала спиной мощный рельеф его торса.

– У тебя прекрасное тело, – сказал он, проводя рукой по крутому изгибу ее бедра.

Она обернулась, дрожа от возбуждения.

– Я тоже хочу тебя помыть.

Но Макс покачал головой, выключил душ и закутал Карли в большое пушистое полотенце.

– Жду тебя в гостиной, – сказал он, оборачивая свои бедра полотенцем. – Кстати, я не успокоюсь, пока ты не дашь мне десять из десяти.

Карли посмотрела на него, закусив губу.

– У меня очень высокие стандарты.

* * *

Все еще завернутая в полотенце, Карли сидела на диване. Макс смотрел, как капелька воды упала с ее мокрых волос, сползла по ключице и скрылась в ложбинке между ее грудей.

Воздух в комнате был густым от истомы и желания.

– Моя одежда осталась на причале, – сказала Карли.

– Обещаю, что принесу ее. Как только ты дашь мне десять из десяти.

Она рассмеялась низким чувственным смехом.

– То есть ты собираешься держать меня в заложниках?

Он улыбнулся:

– Нет, но идея мне нравится.

Он открыл новую бутылку просекко, налил два бокала, опустился перед ней на колени и протянул один ей.

Карли отпила глоток.

– Романтика и шампанское – это клише. Минус один балл, – сказала она срывающимся голосом.

– Тебе просто нравится быть пленницей, – улыбнулся Макс.

И стал говорить что‑то по‑итальянски.

Стихи.

Карли не понимала ни слова, но после второй строчки ее щеки вспыхнули.

После третьей затуманился взгляд.

После четвертой она прошептала:

– Что это? Переведи.

Он провел рукой по ее обнаженной ноге.

– Это Данте. Тебе не надо понимать слова, слушай звуки, ритм, они все тебе скажут.

На десятой строчке она соскользнула ему в объятия.

– Скажи хотя бы, что значит последняя строка. Ты так нежно ее произнес.

Макс прижался губами к ее уху и перевел:

– Новое и прекрасное чудо.

– Макс… – задохнулась Карли.

Их губы встретились, ее тело выгнулось навстречу ему.

Макс перекатился на спину, увлекая ее за собой. Карли запустила пальцы в его волосы, губы с безудержной страстью впивались в его губы.

Их полотенца упали, и Макс, лишившись последней преграды, спросил, тяжело дыша:

– Прежде чем мы пойдем дальше… ты уверена, что хочешь этого?

– Да!

Он снова перекатился, накрыв ее тело своим, у него шумело в ушах, изголодавшееся тело требовало своего. Он ласкал ее грудь, целовал ее, любовался ею, его рука скользила по всем изгибам ее дрожащей плоти.

Ветер с озера шептал над их обнаженными телами.

Глава 9

Томазо поднял белоснежную вуаль и поцеловал Бьянку.

Все зааплодировали, закричали и засвистели. Томазо повернулся к гостям и с гордой улыбкой обнял свою невесту.

Карли украдкой утерла слезы. Она и сама не ожидала, что это ее так растрогает.

Она слегка отвернулась от сидевшего рядом Макса. Карли смотрела на сад, на белые облачка, задевавшие вершины гор, на что угодно, только не на Макса, только бы не выдать ему своих чувств.

Свадебная церемония проходила на лужайке перед виллой «Фьори». В воздухе смешивались ароматы лаванды и сосны. Мягкое вечернее солнце окрасило платье невесты в золотистый цвет.

Она почувствовала, что Макс придвинулся ближе к ней. Карли тихонько покосилась на него. Он смотрел на Томазо и Бьянку, и она не могла разгадать выражение его лица.

Карли тоже немного подвинулась к нему. Если его первоначальное движение было случайным, он отстранится. Карли ждала. Макс заерзал на стуле, и его плечо еще теснее прижалось к ней, незаметно для других, но ощутимо для нее.

Священник попросил Томазо и Бьянку преклонить колени и благословил их брак.

Карли сглотнула. В ее сердце радость за новобрачных смешивалась с неожиданной тяжестью от того, что это их последний с Максом день.

Перед ними между бабушкой и дедушкой сидела Изабелла. Джулио прошептал ей что‑то на ухо, и она тихонько хихикнула. Валентина строго на них посмотрела, напоминая, что священник еще не закончил церемонию. Но тут Джованни скорчил Изабелле рожицу, и она опять захихикала.

У Карли опять навернулись слезы, она отвернулась и стала разглядывать ряды чайных роз, окаймлявших двор.

Вчера вечером, когда Валентина привезла Изабеллу и девочка уснула, они с Максом поужинали вдвоем. Это был странный и сложный вечер: иногда они непринужденно болтали, потом вдруг смотрели друг на друга горящими глазами – и тут же отворачивались, случайно касались друг друга – и сразу же отшатывались.

Позже Макс зашел к ней, чтобы пожелать спокойной ночи, и им удалось держаться почти так же дружески, как раньше, а потом вдруг он спросил, не хочет ли Карли, чтобы он остался. Она хотела. Она очень хотела. У нее ноги подкашивались от желания снова заняться с ним любовью. У них был умопомрачительный секс. Карли никогда еще не переживала в объятиях мужчины ничего подобного. И это напугало ее. Когда вчера днем они, утомленные страстью, лежали в пляжном домике и Макс в полудреме нежно гладил ее волосы, на Карли вдруг напал такой ужас, что она вскочила с дивана, завернулась в полотенце и пошла на причал искать свою одежду. Она оделась на катере, только бы не возвращаться обратно, потому что там ее ждал новый фантастический секс и новые сокрушительные раны. Она ведь клялась себе, что это будет просто развлечение, но вместо этого снова подставила под удар свое глупое сердце. Ей нужно было быть осторожнее. Вот почему, когда он попросил провести с ним вчерашнюю ночь, она отказалась. Вот почему сегодня она так старалась казаться равнодушной.

Изабелла повернулась на своем стуле, серьезно посмотрела на папу, потом просияла и помахала ему пальчиками. Макс помахал ей в ответ. Потом девочка перевела взгляд на Карли, и Карли тоже помахала ей рукой. Улыбка Изабеллы погасла.

Карли решила не принимать это на свой счет, но у нее упало сердце. Изабелла отвернулась и сползла со стула. Валентина хотела усадить ее на место, но малышка вывернулась, пролезла под своим стулом и вынырнула прямо перед Карли. На ее нежно‑розовом платьишке остались следы от травы, венок из мелких розочек съехал набок, но она сияла и настойчиво карабкалась на колени Карли.

Усадив девочку, Карли на секунду зарылась лицом в ее растрепавшиеся кудри. Предательские слезы набежали снова. Но она сумела взять себя в руки, выпрямилась, отряхнула платье проказницы и поправила ее головной убор. Только тогда она заметила, что Джулио и Валентина повернулись и смотрят на нее. Карли почувствовала, что краснеет, но они закивали, поощряя их дружбу с Изабеллой. Не успела она с облегчением выдохнуть, как столкнулась с мрачным взглядом Макса.

Макс чокнулся сначала с Томазо, затем с Джованни.

– Mille congratulazioni![13]

Томазо обнял Макса, и все трое опрокинули свои рюмки с узо[14]. Водка оказалась такой крепкой, что Макс закашлялся, а Томазо хватал ртом воздух.

– Как вы это пьете у себя в Афинах? – спросил Томазо брата, переведя дух.

Джованни ухмыльнулся.

– У тебя долгая ночь впереди. Немного узо тебе не помешает.

Макс отошел от привычно пикирующихся братьев.

– Изабелле пора спать. Я должен отвезти ее домой, – сказал он.

Джованни поднял бутылку с узо.

– Выпей с нами еще.

Прежде чем Макс успел отказаться, Джованни разлил огненную жидкость по узким рюмкам.

– За семью!

Они снова чокнулись, Томазо опять закашлялся, а Макс даже не пригубил.

Откашлявшись, Томазо сказал:

– Я так рад, что ты приехал, Макс. Мы не были уверены, что ты сможешь.

Макс нахмурился:

– Мы с Изабеллой ни за что бы не пропустили твою свадьбу. Иначе и быть не могло.

Томазо и Джованни с сомнением переглянулись.

Потом взгляд Джованни переместился туда, где среди украшенных белыми лентами и букетами деревьев танцевали пары. Среди танцующих была и Карли, кружившая заливавшуюся счастливым хохотом Изабеллу.

Макс снова залюбовался Карли. Это платье шло ей даже больше, чем то, синее, которое он выбрал для нее позавчера. Голубой цвет подчеркивал нежную розоватость кожи, уже успевшей покрыться легким загаром, глубокий вырез открывал изящные ключицы, а безупречный крой подчеркивал манящие линии фигуры.

Он вспомнил вчерашний день. В любви Карли была чувственной и бесстрашной. Их горячий секс заставлял Макса хотеть больше. Намного больше.

Но Карли, очевидно, думала иначе.

Он опрокинул рюмку.

– Accidenti![15]

Ее вчерашний отказ мучил и бесил Макса. И ее сегодняшнее безразличие тоже. Она вела себя так, будто между ними ничего не произошло. Временами он задавал себе вопрос: а было ли их вчерашнее свидание реальным, или ему просто пригрезилось? Карли вела себя абсолютно непринужденно, он даже не мог сказать, что она его избегала – наоборот. Но во время свадебной церемонии ее самообладание дало брешь – он заметил слезы на ее глазах. Он только теперь понимал, как она нужна ему.

Может быть, они смогут хотя бы стать друзьями?

Изабелла напросилась Карли на ручки и сейчас со счастливой миной снова дула ей в лицо.

Макс нахмурился. Карли скоро оставит их, зря он позволяет Изабелле привязываться к ней.

– Carly è stupendo[16]. Между вами что‑то есть?

Прежде чем Джованни успел сказать что‑то еще, Макс ответил:

– Нет!

Джованни сверкнул улыбкой и пошел к танцующим, сделав пару па на ходу.

– Что‑то мне сразу захотелось потанцевать.

Томазо засмеялся.

– Будь осторожен, береги свою няню, а то наш волокита разобьет ей сердце!

Макс собирался сказать, что Карли не няня, но Томазо уже направился к своей невесте.

Джованни тем временем взял Изабеллу из рук Карли, немного покружил, потом передал Валентине, которая радовалась каждой минуте, проведенной с внучкой. И вот Джованни уже обнимает Карли и ведет ее в танце. А танцевал он всегда отлично. И еще у него было своеобразное нахальное очарование, которое женщины находили неотразимым.

Макс расправил плечи и решительно направился к танцполу.

Изабелла взвизгнула от восторга, увидев отца. Макс взял ее на руки. Воспользовавшись этим, Джулио протянул руку жене и увлек ее в круг танцующих. Гости зааплодировали. Томазо с женой переместился поближе к родителям. Он крикнул что‑то по‑итальянски, и яркий луч прожектора ударил прямо в их семейную группу. Джованни, заметив это, сделал щегольской пируэт. Джулио рассмеялся и повторил движение сына, добавив еще один элемент. Джованни повторил за отцом. Все гости собрались посмотреть на эту танцевальную дуэль, даже Макс с любопытством подошел поближе. Он засмеялся, обнаружив эту новую для него черту тестя. Изабелла на руках отца радостно хлопала в ладоши в такт музыке. Джулио помахал ей рукой и жестом пригласил Макса присоединиться. Макс покачал головой.

Но Джулио с Валентиной в танце направились прямо к нему и потянули его к остальной семье, которая кружилась в луче прожектора. Валентина забрала у него Изабеллу. Макс подошел прямо к Карли и Джованни и разбил их пару. Он счастлив был увидеть, как ее глаза вспыхнули радостью.

Танцы были в самом разгаре, но пора было везти Изабеллу домой. Вся семья подошла попрощаться с ними.

– Я рассчитывал еще потанцевать с тобой, Карли, – сокрушался Джованни, потом перевел лукавый взгляд на Макса. – Но с нашим великаном трудно соперничать.

Смущенная, Карли хотела ему ответить, но тут подошли Джулио и Валентина. Со слезами на глазах Валентина наклонилась и обняла сонную Изабеллу, Джулио тоже расцеловал внучку. Карли, с одной стороны, было неловко, что она оказалась втянута в семейную сцену, не предназначенную для глаз посторонних, а с другой – ей радостно было видеть теплоту их отношений. Наконец Джулио выпрямился и посмотрел прямо на Карли.

– Вы нравитесь Изабелле. Будем рады, если вы когда‑нибудь снова навестите нас вместе с ними.

Карли кивнула. Она была растеряна. И не только она – было видно, что вся семья была удивлена словами Джулио. Макс еще раз обнял всех, Карли любезно попрощалась, а Изабелла уже почти спала у нее на руках и вряд ли что‑то понимала.

Они втроем пошли к машине.

– Что тебя так развеселило?

Карли подпрыгнула на месте, потом рухнула на стул, прижимая руку к колотящемуся сердцу.

– Бога ради, Макс, не надо так подкрадываться.

Макс был все еще в смокинге, но ворот рубашки был расстегнут, галстук‑бабочка развязан, а волосы немного растрепались.

Положив радионяню на перила террасы, Макс устало опустился на диван рядом с Карли. Она подогнула ноги и забилась в самый угол, подальше от него. Макс, тихая лунная ночь, радость и тревоги прошедшего дня – это был опасный коктейль.

– Так что тебя развеселило?

Карли провела пальцем по экрану своего телефона и протянула его Максу. На фотографии Макс и Джованни танцевали нечто, больше всего похожее на казачью пляску.

Макс застонал.

Карли пролистала несколько фотографий.

– Это еще не все. Сейчас покажу, там есть на что посмотреть.

– Бога ради, не надо!

– Да ладно, красивые фотографии, ты не на всех изображаешь Барышникова. – Карли пролистала бессчетные снимки. Когда это она успела столько наснимать? – Хорошая была свадьба.

Макс провел рукой по челюсти, обдумывая ее слова. Она услышала шорох его вечерней щетины и нервно заерзала на месте, вспоминая прикосновение жестких волосков к своей коже… к животу, к груди, к внутренней поверхности бедер.

Макс усмехнулся с таким видом, будто прочитал ее мысли. Карли забилась еще дальше в угол дивана.

– Ты понравилась Джованни… Дело твое, но я бы посоветовал держаться от него подальше.

Карли уронила телефон и уставилась на него. Она, конечно, чувствовала себя польщенной и даже заинтригованной. В конце концов, Джованни красивый и милый парень. Но это чувство скоро сменилось раздражением. Макс действительно думал, что она способна переспать сегодня с одним мужчиной, а завтра уже заинтересоваться другим? Она вспыхнула и злобно сверкнула глазами в темноте.

– Ну… – протянула она притворно‑ленивым голосом, хотя на самом деле ей хотелось запустить в него телефоном. – Он красивый, богатый и легкодоступный. Я полагаю, эти три качества очень красят мужчину.

Макс нахмурился, но потом бросил на нее проницательный взгляд. Его губы растянулись в улыбке.

– Я думал, ты говорила, что деньги не имеют для тебя значения.

– Ничего подобного я не говорила! – попыталась Карли продолжить свою игру, но не выдержала. – Бога ради, Макс, мы вчера занимались сексом. – Она сделала паузу, пытаясь сдержать свой гнев. – Ты действительно думаешь, что это так мало значит для меня, что сегодня я стану интересоваться другим мужчиной?

Макс и бровью не повел. Он наклонился, уперся рукой в диван в опасной близости от ее бедра, и заглянул ей в глаза.

– И что же это для тебя значит?

От его голоса, от магического зеленого взгляда мурашки побежали у нее по телу – сначала вверх по рукам, потом по шее и вниз по спине. Его голос был сейчас таким же низким и нежным, как вчера, когда он шептал ее имя в пылу любви.

Она попыталась держаться непринужденно, что удавалось ей весь этот бурный и суматошный день. Но сейчас, когда они были вдвоем в тишине итальянской ночи, и его лицо было так близко, и она могла видеть жаркое мерцание его глаз, ее броня треснула. Она слишком устала, чтобы притворяться.

– Многое, – еле слышно прошептала Карли.

Макс кивнул и положил руку на ее колено. Ее сердце протестовало, но тело так и тянулось ему навстречу. Она схватила свой телефон, будто это был спасательный круг. Потому что ей пора спасаться. Каждая клетка ее тела горела и плавилась от желания. Одно движение, и она уже не сможет за себя отвечать.

– Вот! Я нашла! Вот это фото я хотела тебе показать!

Макс неохотно взял у нее телефон, посмотрел на снимок и ничего не сказал.

Макс посмотрел на фотографию, и у него запершило в горле. Он крепче сжал телефон. Карли сняла его, когда он разговаривал с Валентиной. Сам Макс стоял спиной к камере, и его лица не было видно. Но хорошо было видно лицо Изабеллы, сидевшей у него на руках. Она смотрела на отца с любовью и обожанием.

Он бросил телефон Карли.

Она еще раз мельком посмотрела на фотографию.

– Ты хороший отец, Макс. Изабелле очень с тобой повезло, – сказала она негромким голосом.

Буря, бушевавшая у него внутри, стихла от искренности ее слов.

– Не пришлешь мне эту фотографию?

– Конечно. – Она снова полистала что‑то в телефоне. – И ваши с Джованни танцы тоже.

Он застонал.

– Умоляю, сотри!

Карли усмехнулась.

– Ни за что! Горячие итальянские парни и их удалые пляски… Жду не дождусь показать это своим холодным скучным английским друзьям.

Он быстро нагнулся и попытался выхватить у нее телефон. Карли вскинула руку с телефоном вверх, Макс потянулся за ним, она потеряла равновесие и упала на спину. Макс навис над ней.

– Дай мне телефон, Карли.

Ее глаза дразняще мерцали.

– А если не отдам?

Он еле сдерживал себя.

– Тогда… я… тебя… поцелую… и…

Глаза Карли потемнели, и она еле слышно выдохнула:

– Тогда я ни за что не отдам тебе телефон.

* * *

Она лежала в объятиях Макса, ее пальцы впивались в его плечи, тело дрожало от желания, сердце таяло от нежности. Карли отбросила остатки выдержки и притворства, а вместе с ним – все надежды на то, что она способна противостоять очарованию этого мужчины.

Она не способна.

Она влюбилась.

Глава 10

Изабелла валялась на диване в гостиной в обнимку с Сонным Санни и делала вид, что читает «Сонных зверушек в Мире Сна», пересказывая содержание книги по картинкам.

Карли поскребла пятнышко от банана на ее платье.

– Солнышко, как же ты умудряешься все время перемазаться бананом?

Малышка величественно отмахнулась и продолжала важным голосом докладывать о приключениях своего Санни.

Карли пошла в детскую упаковывать вещи девочки. Она уже почти закончила, когда услышала в коридоре знакомые шаги. Она быстро покидала в чемодан оставшиеся одежки и резко застегнула взвизгнувшую молнию. Она торопилась. Чем раньше они вернутся в Лондон, тем лучше.

– А я‑то гадаю, куда вы обе подевались?

Карли заставила себя беззаботно улыбнуться.

– Мы играли. – Она широко повела рукой, показывая на разбросанные по всей комнате игрушки. – Сейчас быстро соберу свой чемодан и приберу тут. Вещи Изабеллы я уже почти собрала.

Она подошла к комоду и достала из верхнего ящика стопку маленьких носков.

– Ты не обязана это делать, – сказал Макс, подходя ближе.

– Лучиана сказала, что ты у себя в кабинете, что у тебя какие‑то срочные дела. Уже закончил?

Карли нагнулась и стала подбирать с пола игрушки – только бы держаться подальше от него.

Макс не ответил. Карли схватила расческу и заколки Изабеллы с прикроватного столика и начала расстегивать чемодан, чтобы положить их туда.

– Что происходит, Карли?

Карли выпрямилась и посмотрела на Макса. Она была готова сказать ему, что происходит. Происходит то, что она проснулась сегодня утром в его постели совсем одна, даже простыни с его стороны были холодные. Происходит то, что она переспала с ним прошлой ночью. Происходит то, что она не хочет расставаться с Изабеллой. Происходит то, что, когда вчера вечером Джулио и Валентина сердечно попрощались с ней, у нее сердце перевернулось, потому что она не хочет прощаться с семьей Гиральдини. Происходит то, что прошлой ночью, когда Макс занимался с ней любовью, она поняла, что влюбилась в него.

Но Максу незачем знать все это. Вместо этого она сказала:

– Мне вечером сдавать налоговую декларацию. Ненавижу это делать. Самая‑самая ненавистная вещь в моей жизни – это заполнение налоговых деклараций.

Макс поглядел на нее с сомнением. Карли твердо смотрела ему прямо в глаза, моля Бога, чтобы Макс не смог прочитать по ее лицу, что творится у нее в душе. Она пошла и распахнула окно, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха.

– Я перенес встречи, которые были запланированы на сегодня в Лондоне. Мы можем полететь вечером. Я попрошу своего бухгалтера, он сделает твою декларацию за десять минут. Давайте покатаемся на катере, пообедаем в Аргеньо, – предложил Макс.

Карли опять застегнула молнию чемодана.

– У меня сегодня встреча.

Это частично было правдой – она сказала Агате, своей подруге со студенческих времен, что они пообедают на этой неделе. Но Макс явно ей не поверил. Ну и черт с ним. Она не хочет провести здесь ни одной лишней минуты. Ей срочно нужно добраться до Лондона, забиться в свою нору и попытаться осмыслить размеры произошедшей с ней катастрофы.

А самое ужасное, что, когда она увидела вчера, какими глазами смотрят друг на друга Томазо и Бьянка, даже то, какими глазами смотрит Джулио на Валентину, как все Гиральдини держатся друг за друга, она поняла, так ясно, как никогда в жизни, что она хочет все это – любовь, семью, детей.

И что она сделала? Влюбилась в человека, которому все это не нужно.

– Отмени свою встречу.

Карли так глубоко ушла в свои мысли, что вздрогнула, услышав слова Макса.

Он выглядел так, будто действительно хотел провести с ней день на озере. В ее голове сразу пронеслись идиллические картины – как они втроем гуляют над озером, неспешно обедают в прибрежном ресторанчике… Нет. Пластырь надо снимать рывком.

Она дернула плечом:

– Не могу.

И она снова опустилась на пол, собирая разбросанные Изабеллой игрушки.

Макс сказал, что это может сделать Лучиана, но Карли пропустила его слова мимо ушей. Она поползла за меховой розовой свинкой, которую Изабелла закинула под комод, но вдруг на ее пути выросли ноги Макса.

Карли села на пятки и подняла голову.

– Я хотел бы увидеть тебя в Лондоне.

Ее глупое сердце возликовало – они снова встретятся! Но рассудок оказался сильнее.

– Конечно, – кивнула она. – Если что‑то будет нужно, звони в офис.

Яростные глаза, пылающие щеки и игрушечная серебряная диадема в волосах – Карли выглядела как прекрасная злая колдунья из Изабеллиных книжек.

Макс не мог решить, стоит ли ему опуститься на пол и обнять ее или сразу отступить. Этот разговор получился не таким, как он ожидал. Утром, когда он проснулся в свое обычное время, около пяти, он впервые за долгое время не почувствовал необходимости немедленно выпрыгнуть из кровати и чем‑то заняться, чтобы спастись от мрачных мыслей, которые накатывали на него, как только он открывал глаза.

Вместо этого ему хотелось остаться в постели рядом с Карли, прижаться к ее теплому нежному телу и, может быть, разбудить ее чем‑то поощутимее поцелуя.

Но она так сладко спала, что он нехотя вылез из кровати и привычно пошел в бассейн.

Их секс прошлой ночью на террасе был горячим и диким, сумасшедшим и похотливым. Но когда он отнес ее в свою спальню, все изменилось. Он видел в ее глазах ту же нежность, ранимость, неуверенность, которую чувствовал в своем сердце. Они оба понимали, что заниматься любовью в его спальне, в интимности его постели – это совсем другое. Это переводит их отношения на новый уровень.

Они отдавались друг другу медленно, трепетно и неуверенно, как будто для обоих это был первый раз.

Потом он раз за разом пересекал бассейн стремительным кролем, потому что хотел отвлечься и отрезвиться. Макс понимал, что им надо поговорить обо всем, но на свежую холодную голову, без опьянения страсти. Это будет трудно – общаться, не поддаваясь тому влечению, которое возникало между ними всякий раз, когда они оказывались в одной комнате. Но они оба потерпели крах в своих прошлых отношениях, оба зареклись иметь новые, им следует максимально трезво обсудить то, что между ними происходит. Он хотел бы прямо сказать Карли, как она ему нужна, пригласить ее в свою жизнь, но он боялся спугнуть ее. Так что он пошел в свой кабинет и написал несколько писем, отменяя назначенные встречи, чтобы провести время с ней. Но у Карли явно были другие идеи.

Он медленно отступил на два шага, давая ей комфортную дистанцию, и сел на пол.

Она взяла фиолетового дракона и бросила его в коробку для игрушек.

– А если я захочу увидеть тебя не по работе – можно мне пригласить тебя на ужин?

Карли замерла.

– Зачем?

Ошеломленный холодностью ее тона и враждебностью в ее глазах, Макс задался вопросом: может быть, он вообще все понял неправильно? Марта была его первой любовью, он рано женился, и в результате у него, как ни странно, был очень небольшой опыт общения с женщинами. Паника скрутила его внутренности в тугой узел. Он поднялся, подошел к окну и вдохнул еще прохладный утренний воздух. На озере уже появились первые паруса, любители утренних прогулок вышли на своих яхтах.

Макс повернулся и, стараясь задушить в себе мужскую гордость, прогнать страхи и скрыть волнение, сказал:

– Мне нравится твоя компания. Ты веселая… Хотя у тебя извращенное чувство юмора.

Судя по хмурому отсутствующему взгляду Карли, шутка не удалась.

Она убрала последние игрушки в ящик, аккуратно поставила его на место, выпрямилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– То есть дружеский ужин?

– Посмотрим, как пойдет, – ответил он, неуверенно улыбаясь. – Я не хочу, чтобы ты совсем исчезла из моей жизни.

Она вздернула подбородок:

– Почему?

Вопрос прозвучал холодно и сухо, будто он заполнял анкету в какой‑то канцелярии.

– Нам хорошо вместе.

Карли скрестила руки на груди, явно не впечатленная его ответом.

– Может быть, через некоторое время наши отношения могут стать… более прочными. Сейчас слишком рано говорить об этом, конечно. В таких вещах спешить нельзя.

Карли подошла к нему ближе и переспросила:

– Более прочными?

Макс на секунду прикрыл глаза. Почему она задает все эти вопросы? Но потребность сохранить ее в своей жизни заставила его сказать:

– Может быть, ты могла бы переехать к нам?

Карли усмехнулась и покачала головой:

– Знаешь, уик‑энд был чудесный. Но давай не будем усложнять.

Ошарашенный ее недвусмысленным отказом, Макс спросил:

– Так это все? Ты не хочешь больше видеть меня?

Карли закусила губу.

– Вне моего офиса – нет. Так будет лучше.

Макс перевел дух, будто после удара в живот, и указал ей на дверь.

– Иди собирай вещи. Лучиана приберется.

– Я почти закончила. И я обещала Изабелле, что отведу ее на качели перед…

– Иди собирай вещи! – рявкнул он. Если Карли не хочет быть частью их жизни, упрашивать он не станет. И вообще не будет терпеть ее ни одной лишней минуты. Гнев, разочарование, обида накрыли его с головой. – Через четверть часа едем в аэропорт!

Машина Макса проехала Риджентс‑парк и Лондонский зоопарк. Карли уже почти повернулась к Изабелле, чтобы спросить, не хочет ли она как‑нибудь сходить туда, навестить настоящего Санни в вольере для слонов? Когда она писала свою книгу, то часто ходила в зоопарк в поисках источников для вдохновения, наблюдала за животными, пока не выбрала себе трех героев – кролика, медведя и слона. Но она замерла, увидев в зеркале заднего вида враждебный взгляд Макса, сидевшего сзади рядом с дочерью.

В аэропорту она собиралась сесть на заднее сиденье рядом с Изабеллой, но Макс велел ей сесть вперед, рядом с его водителем Томасом. Он сказал это тем же сухим холодным тоном, каким говорил с ней весь день, после эпизода в детской.

И он не подпускал ее к Изабелле. В самолете по пути в Лондон он увел дочь в спальню, сказав, что ей надо поспать. Но Карли слышала их голоса и смех. Она чувствовала себя вычеркнутой из их мира, и это причиняло ей почти физическую боль. Весь полет она провела одна, пытаясь сосредоточиться на режиме сна Изабеллы и плане сопутствующих мер, которые она составила на своем ноутбуке и распечатала на принтере в бортовом офисе.

Когда самолет пошел на посадку и Макс с Изабеллой вышли из спальни, она передала ему распечатанные страницы и подробно объяснила каждый пункт. Макс был вежлив, внимателен и совершенно неприступен.

Карли вцепилась в мягкие кожаные подлокотники и молча проклинала лондонские пробки, из‑за которых их путь казался вечным. Ей хотелось домой.

Она слышала, как на заднем сиденье Макс с Изабеллой тихо воркуют по‑итальянски, и это была пытка. Ей хотелось на воздух, хотелось уединиться, чтобы поразмыслить. Спокойно в одиночестве поплакать. Этого ей хотелось больше всего, и она ненавидела себя за это. Как она умудрилась за одну неделю так запутать свою жизнь и снова наступить на те же грабли?

Макс все еще любил свою бывшую жену. Но тогда почему он предлагал ей встретиться и даже говорил о «более прочных отношениях»? Было всего два возможных объяснения. Первое: им было очень хорошо в постели. Второе: ему нужна женщина, которая заменила бы Изабелле мать.

Когда машина наконец подъехала к ее дому, Макс велел Томасу оставаться в машине, он сам достанет багаж. Карли проигнорировала недовольное выражение, появившееся на лице Макса, когда она открыла дверь со стороны Изабеллы, наклонилась и обняла девочку. Она хотела сказать, что они еще увидятся, что она любит ее, но вместо этого только глубоко вдохнула сладкий детский запах, пощекотала животик и сказала:

– Уложи сегодня Санни пораньше. Он устал после долгого перелета.

Изабелла покрепче обняла Санни и кивнула. Но когда Карли выпрямилась, то увидела, как у девчушки кривятся губы, будто она вот‑вот заплачет.

Карли сама была готова заплакать. Она быстро поднялась на крыльцо, где уже стоял Макс с ее чемоданом.

Пытаясь унять дрожь в руках, она искала в сумке ключи.

– Позвони Нине на неделе, договоритесь о следующей встрече. Если будут какие‑либо вопросы, не стесняйся, звони.

Макс молча кивнул.

Чего он ждет? Карли хотела, чтобы он просто ушел. Она наконец нашла свои ключи и с кривой улыбкой потрясла ими в воздухе:

– Нашла! Вот я и дома!

– Я помогу тебе донести чемодан.

О нет! Мысль о том, что Макс вторгнется в ее дом, привела Карли в ужас. Это ее убежище! Она не хотела, чтобы призрак Макса поселился в ее квартире и возникал в дверном проеме всякий раз, когда она приходит или уходит.

– Я сама справлюсь. Ты иди. Изабелла ждет.

– Карли, как мне поступить?

Ее сердце замерло, слезы навернулись на глаза.

– Когда ты первый раз пришел в мой офис, я видела тебя из окна. Ты стоял на улице один и шевелил губами, будто кому‑то что‑то говорил. С кем ты тогда разговаривал?

Макс вздрогнул, опустил голову и тихо сказал:

– С Мартой.

Он хотел сказать что‑то еще, но из машины донеслось хныканье Изабеллы.

Карли схватила чемодан и быстро отперла входную дверь.

– Иди. Изабелла плачет.

Глава 11

– Ты кто?

Карли присела на крыльцо перед маленьким мальчиком, который с любопытством смотрел на нее.

– Я Карли, а ты кто? Знаю, наверное, ты Джейкоб!

– Тише! – громко скомандовал Джейкоб. – Моя сестличка спит. Мы должны вести себя очень тихо. – Он обернулся и с несчастным видом посмотрел на мать, которая как раз вышла на крыльцо. – Мама так говолит.

Карли внимательно посмотрела на него.

– Хорошо. Я постараюсь говорить потише. Я пришла к твоей маме, но, надеюсь, с тобой мы тоже поболтаем.

Глаза Джейкоба прояснились.

– А ты поиглаешь со мной?

Карли тихо захлопала в ладоши и заговорщическим шепотом пообещала:

– Обязательно! Я очень хочу с тобой поиграть!

Она выпрямилась и поздоровалась с Маршей, мамой Джейкоба. Марша позвонила ей неделю назад и рассказала о своей проблеме. Трехлетний Джейкоб отказывался ложиться спать, потому что в его шкафу жил страшный зверь. Карли предполагала, что это может быть связано с рождением сестрички.

Она поговорила с Маршей, поиграла с Джейкобом, потом обсудила с Маршей план действий, предполагавший в частности, что она будет больше времени проводить с сыном и поощрять своих гостей больше общаться с ним.

Через час она уже прощалась.

– Пока‑пока, – обняла она Джейкоба.

Мальчик обнял ее в ответ. Карли и Марша, которая вышла проводить ее с трехмесячной дочкой на руках, обменялись улыбками.

– Спасибо вам огромное! Вы меня успокоили. А то я сама уже в стрессе, а это тоже жизнь не облегчает. Спасибо за помощь, надеюсь, все получится.

Карли осторожно обняла Маршу и уже собралась уйти, когда Джейкоб окликнул ее.

– Кали! Обними Наоми тоже.

Карли улыбнулась ему.

– Знаешь, я так хорошо наобнималась с тобой, что мне надолго хватит. А Наоми я обниму как‑нибудь потом.

Джейкоб серьезно помотал головой:

– Обними! Она холошая.

Карли еще раз обняла Маршу вместе с Наоми, а потом снова присела на корточки перед Джейкобом.

– Ты прав, она хорошая. Когда она подрастет, будете играть вместе.

– В песочнице! Я люблю иглать в песочнице. Я ей дам мое синее веделко.

– Я уверена, ей очень понравятся песочница и ведерко.

– А лопатку не дам! – Джейкоб наклонился к ней и прошептал: – Ее подалил моему папе молской пилат! А папа подалил ее мне.

– Вот это да! – вытаращила глаза Карли.

Джейкоб важно кивнул.

– Я приду к тебе в гости на следующей неделе и поиграю с тобой в песочнице. Но лопатка будет только твоя.

Она еще раз кивнула Марше и пошла в сторону метро.

Вечер пятницы. Друзья пригласили ее выпить, но она отболталась тем, что накопилось много работы. На самом деле ей просто не хотелось никого видеть.

Всю неделю она ждала звонка от Макса. Во вторник и среду – со страхом и неохотой, в четверг и пятницу – с тоской и нетерпением. Она хотела знать, как у них дела. Чем занимается Изабелла? Как она спит? Она все еще отказывается есть йогурт? Какие новые слова она выучила? Читает ли он ей на ночь «Сонных зверушек в Мире Сна»?

Она скучала по Изабелле всем сердцем.

Она скучала по Максу всей душой.

Она тосковала по нему, по его прикосновениям, по его зеленым глазам. Ей не хватало его странных шуток, его тепла, его заботы.

Она скучала по тому, с какой любовью он смотрел на дочь, вопреки всем своим странным идеям насчет воспитания.

Она скучала по тому почти незнакомому ей прежде чувству семьи, которое она испытывала, когда они втроем завтракали на террасе.

Она скучала по его объятиям и поцелуям.

Карли добрела до станции метро «Хэмпстед», постояла минуту и решила прогуляться до дома пешком. Идти ей было больше часа, но она представила себе тишину пустой квартиры, поплотнее запахнула жакет и энергично пошла дальше. Зайдет куда‑нибудь выпить кофе. Заглянет в пару книжных магазинов, посмотрит, что там новенького.

Ее пальцы аж чесались от желания достать телефон и посмотреть, нет ли там пропущенных звонков. Может быть, позвонить ему самой?

Она ускорила шаг. Весна вступила в свои права – кафе выставили столики на улице, на скамейках сидели люди. И везде были пары – за столиками кафе, на скамейках, они прогуливались по улицам, держась за руки, в обнимку стояли перед витринами… Отцы несли на руках своих детей. Мамы катили коляски с малышами.

А она влюбилась в человека, которому никто не нужен. Который все еще предан своей покойной жене.

Завтра она договорилась встретиться с мамой. Карли позвонила ей, когда вернулась с озера Комо. Гиральдини невольно заставили ее пересмотреть отношения с собственной семьей, и ей впервые за долгое время захотелось увидеться с мамой. Макс был прав. Она не была циником. Она была оптимисткой, которая надеялась на лучшее. Может, им с мамой удастся заново наладить отношения. Не оглядываться в прошлое, а смотреть вперед.

Есть вещи, которые совершенно невозможно себе вообразить. Например, Джулио Гиральдини, сидящий наверху крутой пластиковой горки с Изабеллой на коленях.

– Sbrigati, Giulio![17] – крикнула ему Валентина. – За вами уже целая очередь собралась!

Джулио оттолкнулся и полетел вниз, крепко держа вопившую от восторга Изабеллу, Валентина хлопала в ладоши, а Макс снимал все это шоу на телефон. Он предвкушал, как Томазо и Джованни задразнят отца, когда он выложит видео в их семейную онлайн‑группу, которую он создал на днях.

Джулио и Валентина прилетели в Лондон на выходные. Вернувшись в Лондон после свадьбы Томазо, Макс позвонил им, и они устроили видеочат. Идея всем понравилась, и теперь почти каждый вечер перед купанием Изабелла требовала, чтобы ей показали ее nonna e nonno[18].

После игровой площадки они отправились полюбоваться на лебедей в пруду. Изабелла гордо вышагивала в центре группы, но не позволяла никому брать себя за руку. Она считала, что уже взрослая и должна гулять сама.

Карли была права. Чем больше он окружал дочь вниманием, чем более она была уверена в поддержке отца, тем более независимой она себя чувствовала. Ему очень хотелось позвонить Карли, хотя бы для того, чтобы рассказать ей об успехах Изабеллы. И еще для того, чтобы просто услышать ее голос. Чтобы знать, что она есть. Но это не имеет смысла. Она четко дала понять, что не хочет больше его видеть. Но почему? Снова и снова он прокручивал в голове их последние двенадцать часов на вилле «Иза» и пытался понять, что пошло не так. Бесполезно.

Он улыбнулся дочери, которая шла по бордюру. Она качалась из стороны в сторону, но не сдавалась.

Карли заставила его полностью открыть свое сердце Изабелле, и его дочь просто расцвела. Он перевел взгляд на Джулио и Валентину. Это заслуга Карли – то, что они сейчас все вместе. И это важно не только для стариков, не только для Изабеллы. Макс с удивлением понял, что он сам чувствует себя гораздо спокойнее и увереннее, когда понимает, что есть кому подстраховать его, что кто‑то, кроме него, готов позаботиться об Изабелле.

Он обогнал своих и сказал, что хочет их сфотографировать. Ножки ступали по узкому бордюру, кудряшки плясали при каждом шаге.

Карли считала, что ему нужно быть более открытым.

Не только с Изабеллой. С Гиральдини, например. Он боялся открыться другому человеку, показать кому‑то свою ранимость. Она заставила его остановиться и осознать свои страхи и потребности.

Но за всем этим он забыл о ее страхах и ее потребностях.

Макс тихо чертыхнулся. Даже не верится, что он был таким идиотом. Карли, точно так же, как он, боялась довериться другому человеку. И он ничего не сделал, чтобы доказать ей, что он всегда будет рядом. Он ничего не сделал, чтобы она чувствовала себя защищенной, желанной, любимой. Вместо этого он вернулся к своим старым повадкам – закрылся и дал понять, что ему никто не нужен.

Он не сказал ей, что любит ее.

А он ее любит.

Только теперь он смог себе в этом признаться.

Но на самом деле он знал это с того самого дня, когда так глупо кинулся спасать ее из воды. Но старые страхи и привычка к одиночеству не позволили ему в этом признаться.

Он открыл фотографии в своем телефоне, нашел те, которые сделал на террасе перед юбилеем Джулио. На этих фото они выглядели глупыми, но невероятно счастливыми. Даже Изабелла, которая всегда хмурилась на камеру, улыбалась, обнимая Карли за шею.

Dio! Они должны быть вместе, втроем. Но вдруг он опоздал?

Глава 12

Уже стемнело, когда Карли добрела до дома. Свернув за угол, она замедлила шаги. Кто‑то сидел на ее крыльце. Карли быстро оглянулась. На улице не было ни души. Окна домов мерцали голубоватым светом телевизоров. Интересно, если она закричит, ее услышат?

Человек, сидевший на ступеньках, выпрямился. Во все свои почти два метра.

Сердце Карли остановилось, а потом заколотилось как бешеное.

– Макс!

– Привет!

– Что ты здесь делаешь?

Теперь Карли смогла рассмотреть при свете уличного фонаря, как напряжено его лицо.

Ее сердце перевернулось.

«Иди к нему, Карли. Положи голову ему на грудь. Вдохни его аромат, его тепло, почувствуй его силу», – пело оно.

Но сухой голос рассудка попытался его заглушить:

«Не сдавайся! У тебя в жизни и так полная неразбериха. Не надо усугублять».

Карли помотала головой, чтобы заглушить обоих, и повторила:

– Что ты здесь делаешь? Ты напугал меня до смерти.

– Мне жаль.

Карли посмотрела на него. О чем он сожалеет? О том, что напугал ее, или…

– Ты давно тут сидишь?

Он посмотрел на свой «ролекс».

– Около трех часов.

– Три часа! Ты с ума сошел?

– Нам нужно поговорить, и я надеялся, что рано или поздно ты все‑таки придешь домой.

– Я, кстати, собиралась выпить с друзьями.

– Думаю, я бы все равно дождался.

Спокойная решимость в его глазах сказала Карли, что это правда.

Она ждала, что Макс, наконец, объяснит, что он здесь делает, но он молчал, устало потирая лоб. Только теперь она заметила тени под его глазами, углубившиеся морщины в уголках рта. Он выглядел измученным. На Карли нахлынула паника.

– С Изабеллой все в порядке?

– Да, все хорошо.

– Она сейчас с няней?

– Нет, с Джулио и Валентиной.

Карли сделала паузу, пытаясь осмыслить его ответ.

– Не понимаю. Ты отправил Изабеллу на озеро Комо? Тогда почему ты здесь? Почему ты не с ней?

– Джулио и Валентина в Лондоне.

– Ого! Изабелла, наверное, счастлива?

– Ну еще бы! Джулио и Валентина ни в чем ей не отказывают. Избалуют мне дочь, – сказал он со счастливой улыбкой.

– Надеюсь, ты передал им мои рекомендации? Они придерживаются моего плана сна?

– Я за этим слежу.

Они замолчали.

– Нашел новую няню? – первой подала голос Карли.

– Нет. Мы договорились, что Джулио с Валентиной останутся в Лондоне на несколько месяцев, а в августе мы все вместе поедем на озеро Комо. Она все еще просыпается по ночам, но не чаще одного раза. Засыпает хорошо. Я читаю ей твоих «Сонных зверушек».

Нежность в его голосе кружила Карли голову. Значит, пора спасаться бегством. Карли стала подниматься по ступенькам.

– Уже поздно. У меня был тяжелый…

– Она скучает по тебе, – оборвал ее Макс.

Карли чуть не споткнулась, но в последний момент сохранила равновесие.

– И я скучаю по ней.

Он поднялся на одну ступеньку.

– Приезжай в гости.

Карли поморщилась.

– Почему ты не звонил? Две недели прошло. Я беспокоилась.

– Мне нужно было немного подумать.

– О чем?

Он колебался мгновение, прежде чем ответить.

– О нас. А ты могла бы и сама позвонить.

В его голосе было такое разочарование, такая обида, что Карли почувствовала себя виноватой.

– Я собиралась позвонить. На следующей неделе.

Он кивнул, но она видела, что Макс не верит ей.

– Я хочу тебе кое‑что сказать.

Карли возилась со своей сумочкой, пытаясь найти ключи.

– А надо?

– Я просидел здесь три часа, значит, надо.

Она открыла дверь и молча пропустила его в прихожую.

Квартира Карли находилась на втором этаже дома из красного кирпича в георгианском стиле. Внутри сохранились старые декоративные карнизы и оригинальный камин в гостиной. Стены были выкрашены в нежно‑зеленый цвет, на деревянном полу лежал восточный ковер. Карли бросила сумочку на диван, стоявший напротив камина, и сняла жакет.

Макс и до этого нервничал, но сейчас, впервые попав в дом Карли, он совсем пал духом. У нее была своя жизнь – любимая работа, красивый дом, друзья. Вдруг ему не найдется в ней места? Что, если она снова скажет «нет»? Что он вообще затеял? Как это скажется на Изабелле? А если сейчас Карли пойдет ему навстречу, но через год, два, три их пути разойдутся? Как Изабелла справится с новой потерей?

Карли пошла на кухню, поставила чайник, расставила на подносе чашки, сахарницу и молочник.

Макс хотел взять ее за руку.

Она посмотрела на него так, будто какое‑то животное тянуло к ней свою хищную лапу.

– Давай поговорим.

На мгновение показалось, что она откажется, останется на кухне и будет бесконечно кипятить чайник за чайником, только бы не слушать его. Но потом с вызовом подняла голову, вернулась в гостиную и села в кресло, а ему милостиво указала на диван.

Dio! Он и не представлял, насколько сложно это будет. Он расправил плечи и попытался проглотить комок в горле, который мешал ему говорить.

– Когда умерла Марта… – Он сделал паузу, нервно дернул шеей и продолжил: – Когда Марта умерла, я закрылся. Я чувствовал вину, боль, стыд. Мне казалось, что это все написано у меня на лице, что все понимают, каким плохим мужем я был, и считают, что я свел жену в могилу. Либо жалеют меня, что ничуть не лучше. Я стал сторониться людей. Даже собственной дочери. Но я больше не хочу так жить. Я хочу, чтобы в моей жизни были люди – семья, друзья. И больше всего я хочу, чтобы в ней была ты. – Он помолчал. – Я люблю тебя, Карли.

Макс вскочил и нервно зашагал по комнате. Карли ошарашенно следила за ним глазами. Его крупное тело казалось слишком большим для ее крошечной гостиной.

– Изабелла все время повторяет твое имя. На прошлой неделе она приняла за тебя какую‑то женщину на улице. Даже попыталась вылезти из коляски, чтобы добраться до нее. Она любит тебя. Но я здесь не поэтому. – Он остановился, перевел дух, стянул кожаный пиджак и швырнул его на диван. – Я люблю тебя. Я хочу создать семью с тобой. Ты, я и Изабелла. И я надеюсь, что у нас будут еще bambini. Я хочу, чтобы ты всегда была в моей жизни.

Карли закрыла глаза, но слезы просочились между сомкнутых век и полились у нее по щекам. Она пыталась найти правильные слова, чтобы выразить переполнявшие ее чувства.

– Карли?

Макс потянулся и осторожно вытер ее слезы. Его пальцы были такими мягкими и теплыми, что Карли не выдержала и разрыдалась.

– Я говорил с Джулио и Валентиной, еще неделю назад. Мне нужно было, чтобы они знали все, прежде чем приедут в Лондон.

Карли охнула от ужаса.

– Что они сказали?

– Джулио сперва был шокирован. А Валентина давно все поняла, раньше меня. Два дня от них не было ни слуху ни духу, но потом Джулио позвонил и сказал, что я был хорошим мужем для Марты, что он был горд иметь такого зятя и что он желает мне счастья. Они знают, что я пошел к тебе. – Он остановился и легонько коснулся большим пальцем ее щеки. – Ты им нравишься, Карли. Они считают, что ты, я и Изабелла станем хорошей семьей.

Карли откинулась на спинку кресла. Она представила, как нелегко было Максу признаться во всем Гиральдини. Он любит ее. Он действительно любит ее.

– Я любил Марту, но сейчас я всем сердцем люблю тебя. Марта всегда будет частью моей жизни, ты должна это понимать. Но все свое сердце я отдаю тебе… если ты его примешь.

Карли счастливо рассмеялась сквозь слезы.

– Конечно, я хочу твое сердце. – Она вдруг нахмурилась. – Все это так внезапно. Помнишь, в Италии ты сказал, что в таких вещах спешить нельзя. Может, нам стоит подождать, обдумать все?

Он нежно взял ее за руку:

– Я приглашаю тебя на свидание. Мы будем ходить на свидания, как и положено влюбленным. Я буду заезжать за тобой с букетом цветов, провожать по вечерам домой и целовать на крыльце на прощание. У меня давно такого не было, это будет здорово.

Карли любовалась озорными искорками в его глазах.

– Предупреждаю, я не буду мириться с тем, что ты так много работаешь.

– Представляешь, после того как мы вернулись из Италии, я каждый вечер провожу дома. И я сократил свои командировки. Но предупреждаю, я хочу много детей.

– Но пока мы ведь только встречаемся.

– Дай парню помечтать.

Сердце Карли пело от любви и надежды. Она вздохнула, пытаясь осознать происходящее.

– Я чувствовала тебя такой несчастной эти две недели. Сперва я думала, что убью тебя, если ты позвонишь. Потом думала, что убью тебя, если не позвонишь. Но на самом деле я злилась, потому что боялась, что никогда больше тебя не увижу. Я так скучала по тебе. – Она опять расплакалась. – Ti amo.

– Veramente?

– Sì!

– Quanto?![19]

– Mucho.

Он запрокинул голову и расхохотался.

– Mucho – это по‑испански. По‑итальянски надо говорить molto. Но все равно я понял, что ты меня очень любишь.

В ответ Карли прильнула к нему и поцеловала. Это был поцелуй, полный любви и нежности, радости и удивления. В полночь они все еще целовались, лежа на полу в гостиной. Всю ночь они болтали и целовались, целовались и болтали и смеялись от счастья, борясь с искушением перейти в спальню, но ведь это было их первое свидание, а на первом свидании лучше не торопиться в постель.

Эпилог

Год спустя, жарким августовским днем Карли стояла в саду виллы «Фьори». Ее голова немного кружилась от густого аромата цветов и яркого солнечного света. И еще от счастья.

Она подобрала длинную юбку свадебного платья и побежала к часовне, что было непросто на десятисантиметровых каблуках и при тридцатиградусной жаре. У дверей часовни ей махал рукой сияющий Макс, неотразимый в своем смокинге. На руках у него сидела Изабелла.

– Каали! Каали! – ликовала она, размахивая букетом роз, который лично выбрала в розарии сегодня утром при помощи местного флориста.

В часовне все обернулись на возглас Изабеллы. Часовня вмещала тридцать человек. Идеально для их свадьбы. Гиральдини, Виттория и ее семья, несколько лондонских друзей Макса сидели по правую сторону от прохода. Слева расположились друзья Карли и ее семья. Даже ее отец прилетел из Новой Зеландии по этому случаю. Отношения Карли с матерью и ее семьей за прошедший год заметно наладились. Благодаря уверенности, которую придавали ей любовь и поддержка Макса, она смогла откровенно поговорить с мамой, а затем и с Робертом. Это помогло залечить раны и позволило сосредоточиться на будущем.

Подойдя к часовне, Карли замедлила шаг. Ей вдруг стало страшно. Но в этот момент Макс опустил Изабеллу на землю, девочка подбежала к Карли и обняла ее за колени, потом развернулась и побежала в часовню.

Макс схватил Карли за руку и быстро увлек ее за распахнутую створку двери. Там их никто не мог видеть, и они чувствовали себя заговорщиками.

– Ты такая красивая.

– И ты…

Он провел пальцами по ее щеке, наклонился и прошептал ей на ухо.

– Спасибо, что согласилась стать моей женой.

Карли загадочно посмотрела на него:

– Мне нужно тебе кое‑что сказать.

Макс с беспокойством нахмурился.

– Что случилось?

Она улыбнулась. Улыбка была такой широкой и радостной, что мешала ей говорить. Она шевелила губами, пытаясь что‑то сказать, но вместо этого улыбалась все шире и шире.

– Я беременна, – наконец выговорила она.

– Правда?

– Правда!

Макс просиял, но потом озабоченно покачал головой:

– А ты бегаешь по жаре!

– Как я могу не бежать, если ты меня зовешь?

Он положил руку на ее живот и нежно произнес.

– Il mio cuore è solo tua. Мое сердце принадлежит тебе. Навсегда.

Карли посмотрела в его зеленые глаза и ответила:

– E tu mi hai rubato il cuore…[20]

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Пора идти спать, Изабелла (ит.).

2

Педагогическая система итальянского педагога Марии Монтессори. Основными принципами являются самостоятельность ребенка; свобода в установленных границах; естественное психологическое, физическое и социальное развитие ребенка.

3

Поллок Пол Джексон (1912–1956) – американский художник, лидер абстрактного экспрессионизма.

4

Господи! (ит.)

5

Она меня не помнит (ит.).

6

Рад тебя видеть (ит.).

7

Пожалуйста (ит.).

8

Хорошо? (ит.)

9

Раз… Раз… Раз… (ит.)

10

Синьорина Изабелла, твой апельсиновый сок (ит.).

11

Как ты, мое сердечко? (ит.)

12

Марка английского мороженого.

13

Тысяча поздравлений! (ит.)

14

Греческая анисовая водка.

15

Проклятье! (ит.)

16

Карли великолепна (ит.).

17

Поторопись, Джулио! (ит.)

18

Бабушка и дедушка (ит.).

19

– Я тебя люблю. – Правда? – Да! – Сильно?! (ит.)

20

Ты украл мое сердце (ит.).

Content

Кадмор Катрина Романтика по‑итальянски

Катрина Кадмор Романтика по‑итальянски

Любовный роман – Harlequin – 1080

Глава 1

Глава 2

Глава 3

* * *

* * *

Глава 4

Глава 5

Глава 6

* * *

* * *

Глава 7

* * *

Глава 8

* * *

Глава 9

* * *

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог

Примечания