Синклэр Кира

Наказание страстью

Кира Синклэр

Наказание страстью

Соблазн – Harlequin – 402

Глава 1

Прошедшие две недели казались сюрреалистичными, а сейчас ситуация достигла кульминации. Блейкли Уиттакер стояла за своим новым письменным столом, глядя на значок входа в систему и ожидая возможности работать на своем ноутбуке.

Она не знала, что делать дальше.

Коробка с личными вещами стояла в машине, припаркованной на цокольном этаже. Там же была папка с документами из отдела кадров, которую Бекки вручила ей после быстрого показа здания. Блейкли, наверное, стоит все это прочитать.

Ее тело не двигалось, зато голова поворачивалась то на закрытую дверь личного кабинета, то на огромные окна за спиной, из которых открывался вид на город.

Это было совсем не похоже на грязную халупу, которую она называла своим домом последние несколько лет.

Люди здесь тоже были совсем другими. Все, с кем она познакомилась, начиная с Финна Делука – харизматичного парня, общавшегося с ней по поводу работы, и заканчивая администратором и персоналом отдела кадров, выглядели оптимистичными, представительными и искренне счастливыми. Это была огромная перемена после депрессивной рутины, которой она занималась.

Конечно, эта перемена была приятной. Блейкли в ней отчаянно нуждалась. Кроме того, она получила повышение, заняв должность ведущего бухгалтера в «Стоун сервайленс».

Но что‑то ее смущало.

Вот почему она по‑прежнему стоит, не желая сесть в очень дорогое и, без сомнения, очень удобное кресло.

Блейкли слышала два голоса в своей голове. Первый принадлежал ее матери. Осторожная, практичная и циничная, она предупреждала ее, что если что‑то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой, то, скорее всего, в этом кроется подвох. Второй голос принадлежал ее отцу – вечному оптимисту и оппортунисту с криминальными наклонностями. Он говорил ей, что, если кто‑то хочет подарить ей мир, она обязана взять подарок и бежать, прежде чем этот человек поймет свою ошибку.

Слушая то один голос, то другой, она медлила из‑за нерешительности.

Хотя это неправда. Решение уже принято. Она пришла в свой новый кабинет, а это означает, что ей следует двигаться вперед. Отодвинув кресло из натуральной кожи, Блейкли плюхнулась в него и глубоко вздохнула. Черт побери, ее недавнее кресло скрипело каждый раз, когда она вставала, а нижняя часть подушки скреплялась клейкой лентой.

Открыв папку из крафт‑бумаги, она принялась читать документ о политике компании, правилах начисления отпускных выплат и планах страхования. Она прочла документ до середины, когда дверь в ее кабинет открылась.

Она ожидала, что Бекки вернется и предоставит ей больше информации. Или программист сообщит ей пароль для входа в систему, чтобы она получила доступ к своему компьютеру.

Но вошел совсем другой человек.

У Блейкли скрутило живот, она покраснела, увидев мужчину, похожего на греческого бога. К сожалению, что бы она ни думала, ее физическая реакция на Грэя Локвуда всегда была одинаковой – мгновенное, ошеломляющее и всепоглощающее осознание.

Сегодня к этой знакомой и нежелательной реакции добавился вопрос: какого черта?

Она меньше всего ожидала увидеть в своем кабинете мужчину, которого отправила в тюрьму восемь лет назад.

– Сволочь, – сказала она.

Бывало, Грэя Локвуда называли и похуже, и, вероятно, он это заслужил.

Ну, он заслужил это сегодня, хотя и не по тем причинам, о которых думает Блейкли Уиттакер. Она, несомненно, считает его ублюдком из прошлого, а это не так. Его можно назвать мерзавцем за то, что сегодня он загнал ее в угол. К сожалению, она не осознает, в какой ситуации оказалась.

Но она об этом узнает.

– Ты не хочешь поприветствовать своего нового босса?

На лице Блейкли промелькнули недоверие, гнев, негодование и, наконец, понимание. Грэю хотелось ликовать от того, что он обрушил на ее голову эту информацию.

Но он не почувствовал удовлетворения.

Странно. Тем более он по‑прежнему не знает наверняка: была ли Блейкли невольным участником обмана, из‑за которого его посадили в тюрьму, или добровольной соучастницей мошенничества.

Он познакомился с Блейкли Уиттакер восемь лет назад. Она работала в «Локвуд индастрис». Он пару раз встречал ее в коридоре компании, видел ее на совещаниях. Она нравилась ему как любой красивый объект в его жизни.

Все изменилось в тот день, когда он сидел напротив нее в зале суда и слушал, как она последовательно излагает против него доказательства. Блейкли прибавила к своему обвинению пистолет, из которого Грэй не стрелял. Но тогда он не мог этого доказать.

Он по‑прежнему не в состоянии это доказать, но намерен реабилитироваться. Не важно, что он уже заплатил за преступление, которого не совершал. Он хотел вернуть себе доброе имя и прежнюю жизнь.

И Блейкли поможет ему в этом, хотя она не понимает, почему Андерсон Стоун нанял ее на работу в «Стоун сервайленс».

Стоун и Финн спросили Грэя, почему он проводит расследование. Он отсидел свой срок за хищение и может жить, как ему вздумается. У него достаточно денег в банке, чтобы делать все, что он хочет.

До того, как его осудили, Грэю было наплевать на семейную компанию. И да, было ужасно обидно, что его семья отреклась от него. Отец запретил ему приезжать в «Локвуд» и отказался с ним разговаривать. Мать притворилась, что у нее никогда не было сына. Но Грэй научился с этим жить.

Тогда ему было наплевать, что о нем думают люди. Он был ленив, безразличен, избалован и обладал титулом. Тюрьма изменила его. Также его изменило знакомство со Стоуном и Финном. Теперь его волнует, что люди шепчутся за его спиной.

Главное, что он не совершил ничего противоправного. Пусть он сволочь, но он не нарушал закон.

Блейкли вскочила с кресла.

– Я работаю на Андерсона Стоуна и Финна Делука.

– Нет, ты работаешь в «Стоун сервайленс». Стоун и Финн – двое из трех владельцев. А я третий.

– Мне об этом не говорили.

– Потому что им было сказано молчать, – ответил он.

Блейкли поджала губы. Хотя она миниатюрная и красивая блондинка, иногда ведет себя, как бойцовая собака. Он воочию убедился в ее решимости. И не только в зале суда, когда она забила последний гвоздь в его гроб.

Он наблюдал за ней на совещаниях компании, страстно желая узнать ее получше. Когда ее кожа розовела и сверкали глаза, она становилась еще великолепнее, соблазнительнее и интереснее.

Хотя она из тех женщин, которые страстно занимаются любым делом. И тогда Грэй был слишком ленив, чтобы приударить за ней.

Он просто оценивал ее издалека.

Открыв ящик стола, Блейкли вытащила оттуда свою сумочку и перекинула ремешок через плечо.

– Зачем ты нанял меня? Ты меня ненавидишь.

Грэй покачал головой, на его губах играла полуулыбка.

– Ненависть – неподходящее слово.

– А по‑моему, оно подходящее. Я помогла посадить тебя в тюрьму.

– Я бы не стал этого утверждать. – Как бы ему ни хотелось ненавидеть женщину, стоящую всего в нескольких футах от него, он не мог этого сделать.

Ну, свалить всю вину на Блейкли проще всего. Возможно, она ни в чем не виновата. Но узнать об этом без ее помощи он не сумеет.

И вряд ли она ему поможет, если решит, что он обвиняет ее.

– Нет? Какое слово ты бы тогда выбрал?

Грэй наклонил голову набок и несколько секунд разглядывал Блейкли.

– Признаюсь, я тебя недолюбливаю. Однако ты вряд ли заслуживаешь моей ненависти, несмотря на то что я попал в тюрьму.

Блейкли усмехнулась, и по его спине пробежала дрожь. Он не ожидал от нее такой реакции.

Качая головой, Блейкли обошла стол и направилась к двери. Грэй преградил ей путь.

Она резко остановилась, стараясь не прикасаться к нему. Грэй не упустил из виду то, как она вздрогнула. И то, как ее рука сжала ремешок сумочки.

Умница.

Прошедшие годы Грэй выжидал. И колотил других заключенных на подземном боевом ринге, который он построил вместе со Стоуном и Финном. Ему нужно было где‑нибудь выплескивать эмоции.

Эти поединки научили его оценивать и наблюдать за своими противниками. Улавливать едва заметные движения тела, которые выдавали человека.

Хотя намерения Блейкли были очевидными – она хотела выбраться из этой комнаты и уйти подальше от него. Но в ближайшие недели они проведут много времени вместе.

– Прочь с дороги!

При виде ее сверкающих глаз у Грэя напрягся живот. Было что‑то соблазнительное и интригующее в ее браваде. Хотя он не хотел поддаваться впечатлению.

Грэй скривил губы в хищной улыбке и оглядел Блейкли с головы до ног. Было чертовски трудно не замечать соблазнительные изгибы ее фигуры. То, как юбка облегала круглую попку, а жакет подчеркивал тонкую талию.

Ему не терпелось прикоснуться к ней и выяснить, что она сделает. Ударит ли она его?

Но глупо играть в эту игру. Вместо того чтобы стоять на своем, Грэй шагнул в сторону, открывая ей путь к выходу.

– Ты можешь уходить, когда тебе заблагорассудится, Блейкли.

Она прищурилась, глядя на него.

– Спасибо, – произнесла она, растягивая слова, словно чувствовала опасность.

Он позволил ей сделать шаг вперед и пустил в ход козырь:

– Хотя, похоже, тебе некуда идти. Я взял на себя смелость сообщить твоему бывшему работодателю о том, что ты занималась сомнительными делами.

– Какие сомнительные дела? Я не делала ничего предосудительного.

– Конечно нет, но свидетельства говорят об обратном.

Блейкли несколько раз открывала и закрывала рот, а потом прошептала:

– Сволочь.

– Ты уже это говорила. Не очень приятно, когда против тебя используют ложь, да? В любом случае ты не можешь вернуться на прежнюю работу. А мы оба знаем, как трудно найти работу, особенно после ухода из «Локвуда».

Блейкли покраснела, ее холодные голубые глаза буквально светились яростью. Как же она хороша, когда злится!

– Чего ты хочешь? – прорычала она. – Это месть?

Пытаясь не делать глупостей, Грэй скрестил руки на груди.

– Едва ли. Мне нужна твоя помощь, чтобы доказать мою невиновность.

– Я не могу этого сделать.

– Потому что ты не хочешь?

От разочарования она заговорила громче:

– Нет. Потому что ты вряд ли невиновен.

– Может, ты ошибаешься, Блейкли. Ты вообще об этом задумывалась?

– Конечно, я задумывалась! – заорала она, от злости акцентируя каждое слово. – Ты знаешь, сколько ночей я не спала, задаваясь вопросами? Но я не ошибаюсь. Цифры и доказательства не лгут. Я собственными глазами видела доказательства того, что ты присвоил миллионы долларов со счетов «Локвуда».

– Ты видела то, что кто‑то хотел тебе показать.

– Я ухожу. Я найду другую работу.

– Конечно, ты найдешь ее в конце концов. Но вопрос в том, найдешь ли ты ее здесь, в Чарльстоне, чтобы вовремя оплатить обучение своей сестры? Или оплатить ипотечный кредит своей матери? Или расплатиться за машину? Сложновато искать работу, если ты не можешь поехать на собеседование на автомобиле.

– Сволочь.

– По‑моему, тебе пора сменить пластинку. Ты получила хорошую работу, Блейкли. И, несмотря ни на что, я прекрасно понимаю, что ты отличный бухгалтер. Мы хотим, чтобы ты работала в компании. И предлагаем тебе выполнить другое задание, прежде чем приступишь к основным обязанностям. И мы щедро заплатим тебе за обе работы.

– Как долго?

– Что‑что?

– Как долго мне придется работать, чтобы доказать твою невиновность? Я считаю, это может быть бесконечно.

Грэй уставился на нее. По сути, Финн задал ему примерно тот же вопрос. Как долго Грэй готов гоняться за призрачным шансом?

– Шесть недель, – произнес он.

Блейкли заворчала и наморщила нос:

– Ладно. – Она вышла из кабинета.

Блейкли понятия не имела, куда идет, но ей нужно было сбежать от Грэя, прежде чем она совершит какую‑нибудь глупость.

Она боялась того, что начнет верить ему.

Или, хуже того, уступит влечению, которое испытывала всякий раз, когда этот мужчина входил в комнату.

Она вошла в дамский туалет.

Этот человек был воплощением греха. Он обладал репутацией одержимого удовольствием бабника. Он обожал секс, адреналин, скоростные автомобили и динамичный образ жизни.

По правде говоря, это было несправедливо. Он выиграл в лотерею, просто родившись. И не только потому, что вырос в известной и богатой семье южан. Родители передали ему удивительные гены.

Этот мужчина был великолепен, и он знал об этом. Восемь лет назад важнейшим решением в жизни Грэя был выбор очередной любовницы. Он был самоуверенным, общительным и имел внешность греческого бога.

Конечно, Блейкли считала его привлекательным, как и все женщины в его окружении. Но ему было легко противостоять, потому что этот избалованный мужчина разбрасывался деньгами так, словно играл в «Монополию». Он покупал дорогие автомобили просто для того, чтобы разок проехать на них, а потом разбить. Он любил вечеринки и оплачивал недельные поездки для двадцати приятелей, чтобы те отдохнули в Вегасе, Монако или Таиланде. А в ходе судебного разбирательства появились доказательства того, что он накопил миллионные игровые долги.

Теперь Грэй другой.

Его красивое тело стало мощнее – наверняка он тренировался в тюремном спортзале. И ей было трудно не заметить шрам на его левой брови и глазу. Несовершенство сделало его еще привлекательнее. Раньше Грэй Локвуд был слишком совершенен.

Но главное, что изменилось его поведение. Хотя он по‑прежнему доминировал везде, где появлялся, он казался спокойнее.

Вопрос в том, сумеет ли она работать с ним следующие шесть недель, не испытывая желания прикончить его или приласкать его мускулистое тело? Более того, сможет ли она работать над проектом, в успех которого не верит?

Она не сомневалась, что тогда и сейчас у Грэя Локвуда было много секретов, которые следовало скрывать. Она узнала один его секрет, и от этого ей не стало лучше. Неужели она в самом деле хочет рискнуть и узнать о нем больше?

Блейкли простонала, потерла лицо руками, а потом вымыла их.

Наклонившись над раковиной, она пристально разглядывала собственное отражение. Всю свою сознательную жизнь она поступала правильно. Потому что для нее была важна честность. Как человек, воспитанный преступником и аферистом, она была обречена либо стать такой же, как он, либо его полной противоположностью.

Наблюдая за тем, как отец постоянно попадает в тюрьму, она сделала очевидный выбор. Она презирала людей, выбравших легкий путь и пользующихся чужими слабостями и неудачами. По ее мнению, Грэй Локвуд был худшим из преступников.

Потому что деньги, которые он присвоил, ему не понадобились.

Конечно, он задолжал несколько миллионов какому‑то букмекеру. Но состояние Грэя приближалось к миллиарду. Большая часть этого богатства была связана с активами, но вместо того, чтобы погасить долг, он решил запустить руки в семейные финансы. Вероятно, избалованный богатый мальчик думал, что он имеет на это право.

Ему было невдомек, что получение этих денег поставило под угрозу финансовое положение компании, не говоря уже о средствах к существованию всех сотрудников «Локвуд индастрис».

Итак, вопрос в том, сможет ли она в следующие шесть недель притворяться, что работает над проектом, в который не верит, в обмен на зарплату, в которой она нуждается?

У нее скрутило живот от волнения. Не то чтобы она лгала Грэю. Он прекрасно знает, что она ему не поверила. Он должен понимать, что она не будет самым мотивированным сотрудником. Не говоря уже о том, что ей придется поговорить с Андерсоном Стоуном и Финном Делука. Поэтому она на самом деле ничем не обязана Грэю.

В конце дня ее будет мучить вопрос о том, сумеет ли она заснуть ночью с чистой совестью, если согласится работать с Грэем.

Наверное, да. Сейчас ей не удастся найти другую работу.

Глубоко вздохнув, Блейкли выпрямилась. Она останется в компании, возьмет деньги Грэя и проработает шесть недель. По крайней мере, у нее будут средства, чтобы искать другую работу.

Вытерев руки бумажным полотенцем, она открыла дверь, сделала два шага и резко остановилась. Ей не пришлось поворачивать голову, чтобы понять, что Грэй рядом. Реакция тела подсказала.

В конце концов она медленно повернула голову. Скрестив руки на груди, Грэй стоял, небрежно прислонившись к стене, прямо между дверями туалетов.

– Тебе полегчало? – спросил он.

Глава 2

Блейкли настороженно посмотрела на него: – Не совсем.

Он пожал плечами, отвергая ее ответ. Потому что это не имело значения. Он не особенно беспокоился о ее комфорте.

– Иди за мной, – сказал он, отталкиваясь от стены и проходя мимо нее. Соблазнительный запах ее тела ударил ему в ноздри.

Однажды он уже подходил к Блейкли достаточно близко, чтобы услышать ее манящий запах. Это произошло в комнате отдыха, где они поспорили из‑за сливок, которые он «стащил» у нее. После этого он намеренно держал с ней дистанцию. Она говорила с ним язвительно, и ему пришлось побороть желание заткнуть ей рот, зацеловав до беспамятства.

Блейкли была красавицей, но держалась со всеми отстраненно и сдержанно. Она была сердечна со своими коллегами, но не слишком дружелюбна. Она не была той, кого приглашают на девичник после работы. Все ценили ее преданность работе, но считали холодной.

А тогда Грэй искал не просто тепла. Он искал страсти. Но все в Блейкли говорило о том, что ей нужны серьезные отношения.

Поэтому не важно, что он не может отвести от нее взгляда, когда она идет по коридору. Или что он, засыпая ночью, будет помнить ее запах.

Черт побери, ему нужно сосредоточиться! Потому что теперь Грэй не был так уверен, что стена, которой Блейкли отгородилась от людей, была не для того, чтобы скрыть ее гнусные намерения.

В конце коридора Грэй остановился. Он ждал, пока Блейкли решит, что ей делать. Услышав цоканье каблуков ее туфель по мраморному полу, он повернул направо.

– Куда мы идем? – спросила она.

Не оборачиваясь, он ответил:

– Я держу все записи судебного процесса в другом офисе. Ты познакомишь меня с доказательствами, которые представила против меня.

– Зачем? Ты же был в зале суда.

Да, он был. И отслеживал каждое ее движение. То, как она заправляла золотистую прядь волос за ухо, когда смотрела на документы, содержащие обвинение против него. Или то, как острый кончик ее розового языка скользил по губам каждый раз, когда она умолкала и собиралась с мыслями, прежде чем ответить.

А не делала ли она эти паузы, чтобы убедиться, что лжет правильно?

Войдя в пустой офис, Грэй подождал, пока Блейкли проскользнет мимо него, и закрыл дверь.

– Тогда я не знал того, что знаю сейчас, – сказал он.

– А что ты теперь знаешь?

О, на этот вопрос у него куча ответов. Некоторыми из них он не собирается ни с кем делиться.

– Скажем так, я использовал время в тюрьме, чтобы улучшить свое образование.

Блейкли заворчала:

– Ты один из таких.

– Из каких «таких»?

– Ты из тех, кто попадает в тюрьму и использует деньги налогоплательщиков, чтобы получить образование, которое иначе он не мог бы себе позволить.

– Мы оба знаем, что я мог позволить себе довольно дорогое образование в Лиге плюща перед тем, как попал в тюрьму. – Он окончил Гарвардскую школу бизнеса. Конечно, он едва успел поработать по специальности и не относился ни к одному из своих занятий серьезно, но диплом у него был.

– Это принесло тебе мало пользы.

Грэй не собирался опровергать это заявление, в основном потому, что не мог этого сделать.

– Но, учитывая, что я невиновен в преступлении, в котором меня обвинили, я провел семь лет в тюрьме против своей воли. И меньшее, что государство должно мне, – это образование, которое я хотел.

– И какое это было образование?

– Я выучился на юриста.

– Кто бы сомневался.

Сначала он планировал использовать свое образование, чтобы разобраться в деле. Однако стало очевидно, что правовая система мало ему поможет. Его адвокаты подавали возможные апелляции, но получали отказ.

Но он помогал нескольким сокамерникам, заключенным в тюрьму вместе со Стоуном, Финном и им самим. Парни пусть и были виноваты, но их бросили на произвол судьбы, и они не могли позволить себе компетентную защиту.

– Я занимался в тюрьме не только этим.

Блейкли скрестила руки на груди, оглядывая его холодными голубыми глазами:

– О, конечно.

У Грэя дрогнули губы. Блейкли не скрывала своего презрения к нему. При этом на ее щеках появился румянец, а соски напряглись и уперлись в мягкую ткань блузки.

Он не был глуп и знал, как на него реагируют женщины. Просто он перестал пользоваться теми, кто бросался ему на шею. После семилетнего воздержания он научился ценить близость.

– Что именно вы имеете в виду, мисс Уиттакер?

– Тебе известно.

Грэй тихо проворчал:

– Нет, не думаю.

Блейкли закатила глаза, поджала губы и сердито уставилась на него. Грэй молчаливо впился в нее взглядом. Ему понравилось, как она смущенно переступила с ноги на ногу.

Наконец она ответила:

– Я поняла, что ты занимаешься в спортзале при любой возможности.

– Как ты это поняла?

Она махнула рукой:

– Ты огромный. Ты стал мощнее и мускулистее.

– Я не подозревал, что ты раньше обращала внимание на мое телосложение.

Она сильнее покраснела.

– Ты делал все, чтобы каждая женщина в «Локвуде» обратила на тебя внимание. На тебя засматривались все женщины.

– Но не ты.

– Нет, не я.

– Это потому, что тебе не нравятся мужчины в принципе или не нравлюсь я?

Блейкли заскрежетала зубами.

Покачав головой, Грэй прошел в комнату.

– Извини, это было не очень профессионально с моей стороны.

– Да, – быстро согласилась Блейкли.

– Давай договоримся: мы на время забудем о беспокойстве и враждебности из прошлого, чтобы работать вместе сейчас.

Она прищурилась. Она была чертовски умна и, несомненно, заметила, что он предложил забыть о вражде на время. Грэй был не готов простить Блейкли, потому что по‑прежнему сомневался в ее роли во всей этой неразберихе.

– Представим, что мы ничего не знаем друг о друге, и начнем с нуля.

Она пробормотала себе под нос:

– Это вряд ли получится.

Но Грэй решил проигнорировать ее ответ.

Указывая на семь картонных коробок в углу комнаты, он сказал:

– Вот данные. У меня также есть файлы в электронном виде, но нам понадобится оценка адвокатов. Начнем с информации, которую ты предоставляла в суде?

Через три дня они просмотрели бухгалтерские записи, которые обвинение приняло в качестве доказательств. Информация, которую обнаружила Блейкли, прежде оставалась незамеченной. В течение нескольких месяцев небольшие суммы ежедневно снимались со сторонних счетов и переводились на текущий счет Грэя. Суммы были меньше тех сумм, для которых устанавливается автоматическая проверка или аудит. Двумя последними транзакциями были переводы средств из компании на офшорные счета.

Наконец Блейкли поняла, что Грэй неспроста затеял расследование. К сожалению, это случилось только спустя четыре недели после ежемесячного аудита.

Первый перевод в двадцать миллионов долларов на счет Грэя был немедленно замечен, поскольку не было оформлено ни одного надлежащего документа. Но Блейкли изначально предположила, что Грэй не соблюдал протокол. Копая дальше, она обнаружила вторую транзакцию, которая оказалась совсем иной.

На первый взгляд, денежный перевод выглядел законным, с надлежащей документацией и подтверждающими документами в электронных файлах. Но что‑то в нем казалось неправильным. Работая в крупной международной организации, она не всегда заранее знала о крупных сделках, но чаще всего была в курсе того, когда компания делала масштабные единовременные закупки.

Ей потребуется время, чтобы найти все нити транзакций и выяснить, что же произошло на самом деле и как эти две транзакции были связаны.

Чего она тогда не поняла и до сих пор не понимает, так это того, почему Грэй заметал следы в одном правонарушении, а на другом – нет. Это не имело смысла. Возможно, он просто предполагал, что никто не усомнится в его действиях.

Блейкли не впечатлила трудовая этика Грэя, и ей было все равно, чей он сын. Мужчина украл у компании миллионы долларов.

Она никогда не осознавала, насколько важную роль сыграла в судебном процессе. За свою жизнь она побывала во многих залах суда из‑за отца. Ни одно из судебных дел не было приятным, равно как и разбирательство с Грэем. На суде она постоянно нервничала, но не потому, что сомневалась в своей компетенции, а потому, что ненавидела быть в центре внимания.

Просмотр документов расстроил Блейкли. Она работала на пределе несколько дней и очень устала.

Может быть, ей просто было неловко запираться в офисе с Грэем. При других обстоятельствах она сказала бы, что офис довольно просторный, но сейчас в нем не хватало воздуха.

Разочарованно простонав, Грэй бросил папку со свидетельскими показаниями в открытый ящик. Папка отскочила от коробки и с грохотом упала на пол.

– Мне нужен перерыв, – сказал он.

– Отлично, – ответила Блейкли, всерьез надеясь, что он уйдет ненадолго. Или до конца дня. Или на неделю.

Встав, он положил руки на поясницу и выгнулся. Услышав, как хрустнул его позвонок, Блейкли вздрогнула.

Она постаралась сосредоточиться на лежащем перед ней отчете. Но было чертовски трудно не замечать каждое движение Грэя. Каждый раз, когда он проходил за ее стулом, она сильнее напрягалась. Ее шея и плечи болели из‑за попыток оставаться равнодушной к нему. Не задумываясь, Блейкли подняла руку, чтобы размять пальцами мышцы шеи.

Грэй тут же отвел ее руки в сторону и принялся массировать ей шею. Блейкли резко выпрямилась.

– Осторожнее, – тихо сказал он. – Так лучше?

Ей стало жарко. Ее тело покалывало там, где он прикасался к ней. Умом Блейкли понимала, что должна отодвинуться от Грэя, но не хотела этого. Она медленно кивнула.

Пальцы Грэя с силой разминали ей мышцы. Сначала было очень больно, но потом мышцы начали расслабляться, и она почувствовала себя потрясающе.

Блейкли не могла не таять под прикосновениями Грэя. Восхитительное тепло распространилось от его пальцев вниз по ее плечам и животу. С разомкнутых губ Блейкли сорвался глубокий вздох, она откинулась на спинку стула.

– Ох, ты такая напряженная.

– Не нервируй меня, – проворчала она.

– Признайся, ты не умеешь расслабляться.

– А ты знаток в этом деле.

Грэй недоверчиво усмехнулся:

– Ты ничего обо мне не знаешь. – Он опустил руки.

Блейкли едва не вскрикнула в знак протеста. Нет, она не будет умолять его прикоснуться к ней.

Обойдя ее, Грэй пошел к двери.

– Я куплю что‑нибудь поесть. Что тебе принести?

Обеденное время давно прошло, но Блейкли ушла с головой в работу и ничего не замечала вокруг. После предложения Грэя у нее заурчало в животе так громко, что оба это услышали.

Дразнящая улыбка тронула уголки его рта.

– Будем считать, что ты согласилась.

Он вышел за дверь прежде, чем Блейкли сказала ему, чтобы он не беспокоился о ней. Пожав плечами, она решила воспользоваться отсутствием Грэя и успокоиться.

Ему надо выбраться из офиса.

Ни разу в жизни ему не было так тяжело от простого прикосновения к женским плечам. Хотя, если честно, его реакция на Блейкли не имела ничего общего с прикосновением к ее коже.

Его больше взволновало то, как она обмякла от его прикосновений. То, как она расслабилась и уперлась головой ему в живот. Тихий вздох удовольствия и облегчения вырвался из ее горла. Она медленно закрыла глаза, словно смакуя ощущения.

Если бы он не выбрался из офиса, то совершил бы какую‑нибудь глупость. Покупка еды – лучшее оправдание, чтобы уйти.

Он был в двух шагах от офиса Стоуна, когда его друг крикнул:

– Грэй!

Грэй попятился и вошел в офис.

– Как дела?

Было очевидно, о чем спрашивает Стоун.

– Никак.

– Мне очень жаль, приятель. Она помогает тебе?

– Да. – Поначалу ему казалось, что Блейкли перетасовывает документы, а не читает их. Но вскоре она начала их изучать. Блейкли не из тех женщин, которые игнорируют поставленную перед ними задачу. Она много работала и старалась изо всех сил, несмотря ни на что.

– Что ты будешь делать, если ничего не найдешь?

– Честно? Я понятия не имею. То есть, скорее всего, документы нам ничего не дадут, но я все равно должен посмотреть. Джокер тоже работает. Может, он что‑нибудь найдет.

Работающий на них хакер‑фрилансер был одним из лучших на Восточном побережье. Джокер брался не за каждую работу, поэтому его было трудно нанять.

– Будем надеяться. Дай знать, если понадобится наша с Финном помощь.

Стоуну не следовало об этом говорить, потому что Грэй уже знал: эти двое сделают все, что ему нужно. Но все равно было приятно слышать предложение о помощи.

– Спасибо, приятель, – сказал Грэй, выходя из офиса.

– Хочешь совет?

Грэй остановился и наклонил голову, глядя на друга.

– Не дури, – произнес Стоун.

– Что‑что?

Стоун поднял брови.

– Она великолепна, и я практически вижу искры, которые летят от вас двоих, когда вы вместе. Ты потратил слишком много времени на то, чтобы заставить ее работать на себя, поэтому не оплошай. Я понимаю, что после освобождения у тебя не было любовниц.

– Они у меня были, – солгал он. Сейчас ему не до секса. Он не сможет жить спокойно, пока не выяснит, кто его подставил. И почему.

– Но их было недостаточно.

– Я не знал, что существует квота на оргазмы. Наверное, тебе стоит включить это в мой план личного развития.

– Идиот, – тихо ответил Стоун.

Грэй собирался сделать еще один язвительный комментарий, когда услышал шум в коридоре.

– Сэр, вам сюда нельзя! – крикнула регистратор Аманда.

Грэй и Стоун подошли к двери. Несколько их сотрудников вышли в коридор, но Грэй и Стоун попросили всех вернуться в свои офисы и закрыть двери. Учитывая сферу их деятельности, следует быть осторожными. Не так давно Пайпер – жену Стоуна – похитили.

Аманда, которая гналась за незнакомцем, была в центре коридора.

– Я ищу свою дочь. Я знаю, что она здесь.

– Сэр, скажите мне, кто она, и я проведу вас к ней.

Мужчина махнул рукой, прогоняя Аманду:

– Мне некогда. За мной гонятся.

Мужчина выглядел растрепанным. На нем была дорогая одежда, но рубашка надета навыпуск, а брюки сзади – мокрые и грязные.

Ранее днем шел дождь, который прекратился несколько часов назад. Однако этот незнакомец выглядел так, будто топал по лужам и грязи.

Грэй быстро догнал Аманду и взял ее за руку:

– Я займусь им сам. – И обратился к мужчине:

– Сэр, кто вас преследует? – Глубокий голос отозвался эхом от стен коридора.

Мужчина оглянулся через плечо, но вместо ответа покачал головой.

– Кого вы ищете?

– Я уже сказал – свою дочь.

В этот момент дверь офиса в конце коридора, в котором работали Грэй и Блейкли, распахнулась. Блейкли встала прямо на пути мужчины.

Грэй выругался себе под нос и ускорил шаг. У незнакомца вряд ли было с собой оружие, но неизвестно, что у него на уме. Он может навредить Блейкли.

– Возвращайся в офис, – сказал ей Грэй.

Блейкли обратилась к мужчине:

– Папа?

Глава 3

Только этого не хватало! Что здесь делает ее отец?

Блейкли хотелось кричать и ругаться одновременно.

– Папа? – раздался из конца коридора глубокий и чувственный голос Грэя.

Закрыв глаза, Блейкли взмолилась о помощи. Отец явился в офис компании в ужасном виде.

– Малышка, у меня мало времени. – Ее отец совершенно не обращал внимания на людей в коридоре, глазеющих на них. Вероятнее всего, ему было на них наплевать.

Отца Блейкли никогда не заботило, какой переполох он оставит после себя и беспокоит ли это самых близких ему людей.

Блейкли посмотрела на Грэя, который остановился в нескольких футах от ее отца, сжав кулаки и упершись ими в бедра. На его красивом лице появилась свирепая гримаса. Блейкли вздрогнула, понимая, что он готов броситься и спасти ее.

Не желая думать об этом, Блейкли перевела взгляд на Стоуна, стоящего за спиной Грэя с озадаченным выражением лица. У нее нет времени разговаривать ни с одним из них прямо сейчас. Ей надо заняться отцом, который несет какую‑то чушь.

– Мало времени до чего? – спросила она, снова обращая внимание на отца.

– До того, как меня арестуют.

Черт побери, положение намного хуже, чем она думала.

– Папа…

– Я этого не делал.

Ох, он всегда так говорит!

– За что тебя арестовывают на этот раз?

– Заговор с целью убийства.

Блейкли моргнула, из ее головы вылетели все мысли.

– Что ты сказал?

Ее отец был мошенником, идиотом, мечтателем и вором. Но он не убийца.

– Меня подставили, но мне некогда это объяснять. Свяжись с Райаном и попроси его все уладить.

Блейкли сдержала стон. Она постоянно слышит это имя. Райан О’Салливан – часть ее жизни с того дня, как она родилась.

– Папа, ты обещал.

Она устала чувствовать себя его родителем, особенно когда он смотрел на нее как маленький мальчик, пойманный за воровством печенья.

– Он мой лучший друг, детка. Что мне еще делать?

– Держись подальше от этого человека. Он виноват в том, что тебя несколько раз сажали в тюрьму. – Похоже, несмотря на все усилия Блейкли, этот человек решил снова отправить ее отца за решетку. – Когда ты вышел, мы договорились, что ты перестанешь общаться с Райаном О’Салливаном.

– Я старался.

Блейкли снова увидела упрямо выпяченную челюсть Мартина Уиттакера. Ей хотелось кричать. И плакать. Но это ей не поможет.

– Ты плохо старался. И теперь посмотри, что происходит. – Блейкли широко раскинула руки, словно желая охватить офис «Стоун сервайленс».

Другие работники высовывали головы в коридор, чтобы подслушать пикантные сплетни.

Чудесно. Пусть Блейкли не в восторге от работы здесь, но это не значит, что она хочет обнародовать грязные истории своей семьи.

– Я на работе, папа.

Мартин вздохнул и подошел ближе, раздражение на его лице сменилось искренним сожалением.

Ну, он умеет добиваться своего. Если и есть хоть капля надежды, Блейкли не сможет повернуться к нему спиной. Мать и сестра постоянно называли ее мягкотелой дурой.

Мартин потянулся к ней, и Блейкли не оттолкнула его, хотя не обняла. Перед ними проблема, которую не решить с помощью банальной ирландской шутки и поглаживания по голове.

– Я этого не делал, Блейкли, – тихо сказал он. – Поверь мне. Пожалуйста, просто свяжись с Райаном. Он обо всем позаботится.

Она не стала бы звонить этому человеку, даже если бы он был единственным выжившим после апокалипсиса. Блейкли начала вспоминать имена хороших адвокатов. Ее отец не мог нанять дорогого адвоката, поэтому его всегда защищал адвокат, назначенный судом. Но на этот раз, благодаря Грэю и его маневрам, у Блейкли появились средства, чтобы нанять действительно хорошего адвоката.

Однако ей не удавалось избавиться от ощущения, что это ничего не изменит. Ее отец думает, будто он ни в чем не виноват, но это не означает, что он невиновен в глазах закона. Особенно после обвинения в заговоре.

Блейкли покачала головой. Надо решать проблемы постепенно.

Прежде чем она открыла рот и задала отцу очередной вопрос, в конце коридора началось волнение. К ним приближались двое полицейских, за ними следовала Аманда. Один из полицейских громко приказал Уиттакеру поднять руки.

Тот медленно поднял руки над головой. И посмотрел на Блейкли – его светло‑голубые глаза были полны сожаления и раскаяния.

К горлу Блейкли подступил ком, она застыла от страха, печали и разочарования.

Она ничего не могла поделать.

Далее случилось нечто неожиданное. Грэй быстро встал между отцом Блейкли и полицейским.

– В чем обвиняется мистер Уиттакер?

Полицейский прищурился и оценивающе оглядел Грэя. Но его это, похоже, не беспокоило. Грэй был совершенно спокоен и расслаблен и стоял, опустив руки по швам.

– Заговор с целью убийства.

Слова отца уже потрясли Блейкли. Но, услышав их от полицейского с пистолетом, она испугалась.

– А теперь, пожалуйста, уйдите с дороги.

Грэй не сдвинулся с места.

Ее отец был связан с одним из известнейших преступных кланов Чарльстона.

Все знали Райана О’Салливана, ведь он был из тех людей, которых следует избегать любой ценой. По крайней мере, если вы законопослушный гражданин.

Когда‑то Грэй избегал любых связей с этим человеком. Но теперь О’Салливан его не напугал.

Он ни разу не общался лично с этим человеком или кем‑то из его соратников. Однако, как только все уляжется, Грэй сделает несколько телефонных звонков, потому что он абсолютно уверен: кто‑нибудь из его знакомых знает О’Салливана.

Ему было интересно, как глубоки связи Блейкли с семьей О’Салливан. Потому что, судя по всему, она довольно хорошо знает этого человека.

О’Салливан определенно мог быть причастен к тому, что Грэй оказался в тюрьме. Особенно если ему помогали. И заплатили несколько миллионов.

Грэй скрестил руки на груди, оценивая стоящих перед ним полицейских. Он может и дальше преграждать им путь, но в этом нет смысла.

Это не только не предотвратит ареста Мартина, но и может привести к тому, что Грэй снова окажется за решеткой.

Не оглядываясь, Грэй повысил голос и сказал:

– Мартин, вы добровольно пойдете с этими милыми джентльменами, которые отвезут вас в участок?

– Да.

Выгнув бровь, Грэй поднял палец, повернулся к полицейским спиной и посмотрел в лицо Блейкли и ее отца. Грэй скользнул по ней взглядом, стараясь найти ключ к разгадке. Но он увидел только беспорядочную смесь страха, раздражения и решимости.

Это мало о чем ему говорило, кроме того, что она – хорошая и любящая дочь.

– Мартин, я поеду за полицейскими и встречусь с вами в участке. Постарайтесь держать язык за зубами, пока не придет адвокат, которого я вызову.

Блейкли издала сдавленный звук, но Грэй поднял руку, приказывая ей молчать.

И она, и Уиттакер закрыли рты. Грэй заметил, как вздрогнула Блейкли, когда на ее отца надели наручники. Поджав губы, она прикусила внутреннюю сторону щеки.

Она шагнула к полицейским, которые уводили ее отца, но один из них крикнул:

– Оставайтесь на месте, мэм!

Все ждали и наблюдали. Как только Мартин скрылся из виду, все дружно повернулись к Блейкли. Она густо покраснела.

Надо было отдать ей должное – она не рухнула от смущения и пристального внимания. Наоборот, медленно оглядела каждого, кто присутствовал в коридоре. Она практически провоцировала их задать вопрос или сделать ехидное замечание.

Но никто этого не сделал.

Подойдя к Блейкли, Грэй взял ее за руку. Она напряглась, и он почувствовал, что она вот‑вот вырвется от него.

Он тихо произнес только для ее ушей:

– Ты наверняка не хочешь закатить еще больший скандал?

Она глубоко вздохнула и прошептала:

– Ты всерьез считаешь, что я хочу устроить скандал?

– Да.

Блейкли заскрежетала зубами, но не опровергла его слова. Они оба знали, что это правда.

– А теперь будь умницей и тихо пройди со мной по коридору. Я отвезу тебя к твоему отцу.

Она разочарованно проворчала:

– Я тебя терпеть не могу.

Грэй рассмеялся:

– Взаимно, милая.

Ведя ее по коридору перед собой, Грэй решил не обращать внимания на лукавый взгляд Стоуна. Несомненно, он многое услышит от своего друга, когда они останутся одни.

Поэтому Грэй решил временно избегать Стоуна.

Грэй и Блейкли спустились из здания в гараж. Блейкли воспользовалась шансом ускорить шаг и высвободить руку. Стало очевидно, что она решила ехать на своей машине. Грэй стал ждать, сколько времени ей потребуется, чтобы понять, что у нее нет сумочки и ключей от машины.

Она внезапно остановилась и запрокинула голову. Грэй знал, что она зажмурилась и, вероятно, просит помощи у Бога.

Хотя это ей было не нужно. Несмотря на все свои недостатки, Блейкли Уиттакер была одной из самых сильных женщин, которых он знал. Но говорить ей об этом не будет.

Ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы собраться, повернуться и пойти к входу в здание.

– Не беспокойся. Я подвезу тебя.

– Нет, спасибо, – вежливо ответила она.

За ее словами не было никакой реальной благодарности. Но его это не заботило. Он не позволит ей сесть за руль.

– Послушай, ты можешь потратить драгоценное время, вернувшись в офис, а можешь поехать со мной в участок. В любом случае я туда поеду. И что‑то мне подсказывает, что ты не хочешь, чтобы я разговаривал с твоим отцом без тебя.

– Зачем ты это делаешь? – спросила она.

– Что я делаю – помогаю тебе?

– Нет. Вертишься у меня под ногами.

– Я не знал, что помощь твоему отцу выглядит так, будто я верчусь у тебя под ногами.

Блейкли прищурилась. С ее губ сорвались ругательства, весьма впечатляющие. Но после того, как Грэй отсидел в тюрьме, удивить его бранью было нелегко.

Блейкли направилась к его машине, припаркованной в нескольких футах от двери. Она точно знала, какой из автомобилей принадлежит ему.

Стоя у пассажирской дверцы, она пристально посмотрела на Грэя поверх капота. От нетерпения она постучала каблуком по бетонному полу.

Если бы не приходилось торопиться, Грэй сбавил бы темп только из принципа. Просто чтобы поиграть на нервах Блейкли. Но он хотел встретиться с ее отцом так же скоро, как и она.

До полицейского участка они ехали в напряженном молчании, в салоне автомобиля витал аромат ее духов – сладкий, экзотический, цветочный и немного пряный. Этот аромат искушал его несколько дней, пока они работали в офисе.

Спортивная машина была его святилищем и единственной легкомысленной, яркой и вычурной вещью, которую он позволил себе после освобождения из тюрьмы. Сегодня, когда Блейкли сидела так близко к нему, автомобиль напоминал ему тюремную камеру.

Он не мог не задаваться вопросом, как пахнет у нее между ног.

Он одернул себя, понимая, что сейчас не время думать о подобных вещах. Он не глуп, поэтому знает: они с Блейкли уже оказались в достаточно сложной ситуации, даже не занимаясь сексом.

Пятнадцать минут езды показались вечностью. Как только он остановился около полицейского участка, Блейкли моментально выскочила из машины, Грэй даже не успел заглушить двигатель.

Засунув руки в карманы, Грэй неторопливо зашагал следом за ней. Войдя в участок, он услышал, что она разочарованно говорит в повышенном тоне.

– Мне просто нужно поговорить с ним. Это все.

– Мэм, ваш отец на допросе. Вы не можете его сейчас увидеть.

Грэй подошел к другому полицейскому в дальнем конце стола, закрытого пуленепробиваемым стеклом.

– Простите, – сказал он. – Я Грэй Локвуд. Я пришел к своему клиенту Мартину Уиттакеру. Его только что привезли.

Дежурный сержант поднял глаза от стопки документов:

– Вы его адвокат?

– Да.

Он переложил на столе несколько бумаг.

– Я сообщу, что вы приехали. Садитесь. Скоро вы с ним увидитесь.

– Отлично. – Грэй вежливо улыбнулся полицейскому, хотя тот этого не заметил, и повернулся, чтобы сесть на пластиковый стул у дальней стены.

Блейкли плюхнулась на стул рядом с Грэем.

– Они не пускают меня к нему, – сказала она.

– В самом деле? Как странно.

Блейкли скривилась в ответ на его очевидный сарказм:

– Зачем мы приехали сюда, если нам не дадут с ним увидеться?

– Я не понимаю, зачем ты поехала за своим отцом. Лично я намерен с ним встретиться.

– Неужели?

– Да.

– Ой.

Грэй точно знал, какой неверный вывод сделала Блейкли. И у него не было намерения разубеждать ее в этом. По крайней мере, до тех пор, пока это будет играть ему на руку.

Прошло несколько минут. Вокруг них сновали люди, но Грэй наслаждался ожиданием. Он привык ждать и знал: желать, чтобы все было по‑другому, – пустая трата энергии. Он научился принимать ситуации такими, какие они есть, а не такими, какими он хотел бы их видеть. Это избавляло его от душевной боли и разочарования.

Однако Блейкли не находила себе места. Она не могла успокоиться, постоянно ерзала на стуле, скрещивала ноги и хрустела костяшками пальцев.

Не в силах этого выносить, Грэй положил руку ей на колено. Блейкли сразу замерла и затаила дыхание.

Он почувствовал жар тела и вздрогнул.

– Мистер Локвуд, следуйте за мной, пожалуйста.

Грэй посмотрел на полицейского в дальнем дверном проеме. Он встал и прошел половину пути, прежде чем понял, что Блейкли идет за ним.

Грэй вежливо улыбнулся полицейскому, проходя мимо него.

– Мэм, извините, вам сюда нельзя.

Остановившись, Грэй повернулся и увидел, как Блейкли махнула рукой:

– Я с ним.

– Вы из команды юристов мистера Уиттакера?

– Нет, я его дочь.

Полицейский покачал головой:

– Мне жаль. Мистера Уиттакера допрашивают. К нему допущен только адвокат.

– Тогда почему он к нему идет? – спросила она.

– Мистер Локвуд? Потому что он его адвокат.

Блейкли уставилась на Грэя и прищурилась. Он пожал плечами:

– Я же говорил, что у меня юридическое образование.

– У тебя нет практики.

– Я берусь только за те дела, которые хочу вести. Я берусь за дело твоего отца. По крайней мере, сейчас. – Грэй планировал позже нанять Мартину адвоката. Хотя мог сам защищать его, в данный момент у него другие заботы, и ему не надо отвлекаться.

Он воспользуется прекрасной возможностью, чтобы узнать от Мартина все, что удастся, о Блейкли и ее связях с семьей О’Салливан. Наверняка это как‑то связано с обвинениями в хищении, которые предъявлялись Грэю.

– Скажи ему, что я с тобой, – потребовала Блейкли, указывая на стоящего между ними полицейского.

– Но ты не со мной.

Глава 4

Блейкли хотелось заорать. Или найти что‑нибудь твердое и швырнуть им в голову Грэя. Но, наверное, не следует этого делать, учитывая, что рядом с ними было по крайней мере шесть человек, которые могут арестовать ее за нападение.

Грэй Локвуд не только бесил, но и сексуально привлекал ее. Понимающая ухмылка играла на его губах. Блейкли не в первый раз хотелось одновременно ударить его и зацеловать до умопомрачения.

Она не понимала, что с ней происходит.

Блейкли смотрела, как он уходит по коридору, ее раздражение росло. Откинувшись на спинку жесткого стула, она уставилась на дверь. И стала ждать.

Заговор с целью убийства.

За это полагается очень большой срок. Конечно, ее отец то и дело сидел в тюрьме, но за мелкие преступления. Его приговаривали к срокам в десять месяцев или два года.

Ей хотелось верить, что он невиновен, но она не могла избавиться от сомнений. Ее отец постоянно врет.

А Грэй… Она не доверяет ему. Как и любой другой преступник, которого она встречала, он настаивал на своей невиновности.

Однако она все‑таки не верила, что ее отец повинен в убийстве. Он мошенник и вор, но он никогда не отличался жестокостью. У него даже не было пистолета.

С другой стороны, Грэй чертовски опасен, хотя у него тоже нет оружия. От осознания в ее жилах забурлила кровь. Грэй ей даже не нравился, но она не могла оставаться к нему равнодушной.

Блейкли не нужны подробности, чтобы понять, что он через многое прошел. Шрам на брови и твердые мускулы появились не из‑за жимов лежа и приседаний. Однако было в нем нечто большее, чем физическое устрашение. Молчаливый и внимательный, он был очень проницательным.

Она наблюдала за ним прошедшие дни, когда он общался не только с ней, но и с другими работниками в офисе. Казалось, он словно собирал информацию обо всех, кто появлялся в его жизни.

Грэй был не таким, как раньше.

Очевидно, он полезен «Стоун сервайленс». Несколько раз Стоун и Финн приходили узнать мнение Грэя по делу, над которым они работали.

Блейкли не желала замечать в нем что‑то хорошее. Ей не хотелось верить, что он помогает ее отцу. Она старалась видеть в Грэе только преступника. Но ей было трудно держать его на расстоянии и притворяться, что она не обращает внимания на его человечность и порядочность. Она определенно не хотела его любить. Потому что прямо сейчас ей чертовски трудно избавиться от влечения к нему.

Грэй вошел в комнату, и на него нахлынули воспоминания. Дрожь предчувствия пробежала по его спине, но он приказал себе успокоиться.

Находясь в маленькой, невзрачной, неудобной комнате, было трудно не позволить дурным воспоминаниям взять верх. Шквал вопросов, которые он не понимал и на которые у него не было ответов. Тогда он чувствовал себя ошарашенным и неуверенным.

Те первые несколько часов допроса дезориентировали его, потому что он понятия не имел, о чем говорят следователи. А поскольку он был невиновен, то отказался от адвоката. Это была его первая ошибка.

Следователь, сидящий напротив Мартина за столом, взглянул на Грэя, но ничего не сказал. Мартин мельком посмотрел на Грэя, и на его лице появилось озадаченное выражение.

– Почему вы здесь? – спросил Мартин.

Первое впечатление Грэя о Мартине было не лучшим. Он был полной противоположностью Блейкли – рассеянный, шумный и неприятный. По крайней мере, так было до сих пор. Хотя, похоже, он отлично знает, кто такой Грэй, что неудивительно, учитывая роль Блейкли в скандальном судебном процессе, который полностью перевернул жизнь Грэя с ног на голову.

– Я один из ваших адвокатов, почему бы мне не быть здесь?

Мартин поднял бровь, но не задал очевидный вопрос. Верное решение, учитывая, что напротив него сидит следователь.

Грэй повернулся к полицейскому:

– Я бы хотел поговорить со своим клиентом.

Следователь прищурил усталые глаза, но встал и, ни слова не говоря, вышел, захлопнув дверь.

Мартин открыл рот, но, прежде чем он успел что‑то сказать, Грэй покачал головой. Он предположил, что в комнате ведется аудио‑ и видеозапись, поэтому решил действовать соответственно.

Сев на стул, Грэй сложил руки на столе.

– Остальные ваши адвокаты приедут в ближайшее время.

– Зачем вы это делаете? – задал Мартин очевидный вопрос.

– Блейкли работает в моей компании, а мы заботимся о своей репутации.

Мартин усмехнулся:

– Блейкли считает меня легковерным, и иногда я таким бываю, но я не вчера родился, сынок.

Может быть, и нет, но что‑то подсказало Грэю, что Мартин Уиттакер не слишком умен.

– Скажем так: я лично заинтересован в том, чтобы ваша дочь занималась проектом, над которым она работает со мной. Ей не удастся полностью на нем сосредоточиться, если она будет беспокоиться о вас. Деньги для меня не важны, мне важна ее помощь. Покупка ее душевного спокойствия за счет предоставления вам команды адвокатов – разумная стратегия, позволяющая мне получить то, что я хочу.

Мартин медленно кивнул:

– Вы могли бы легко добиться этого, не солгав полицейским и не приходя сюда, чтобы повидаться со мной.

– Возможно, но я вас плохо знаю.

– Верно.

– И я понятия не имел, хватит ли у вас ума молчать до тех пор, пока не приедут нанятые мной адвокаты. Кроме того, я не лгал. У меня юридическое образование, и я специализируюсь на уголовных делах.

– Но вы не беретесь за мое дело.

– Нет, мне сейчас некогда.

Мартин хмыкнул:

– Я по‑прежнему не понимаю, зачем вы приехали сюда.

– У меня к вам пара вопросов, – сказал Грэй.

– О предъявленных мне обвинениях?

– Нет.

Мартин потянул наручники, звякнув цепью с кольцом, прикрученным к столу.

– Что вы хотите узнать?

– Расскажите о своих отношениях с О’Салливаном. Как давно вы его знаете?

Мартин наклонил голову набок. Он несколько секунд размышлял, потом осторожно ответил:

– Мы с Райаном выросли в одном районе. Я знаю его больше пятидесяти лет.

Грэй удивился:

– А насколько хорошо его знает Блейкли?

– Не очень хорошо. – Мартин ответил слишком быстро и категорично.

Возможно, Грэй задал неправильный вопрос.

– Насколько хорошо Райан знает Блейкли?

Мартин одарил его понимающей улыбкой, которая заставила Грэя задуматься, не разыгрывает ли отец Блейкли очередной спектакль.

– Райан знает Блейкли с ее рождения. Хотя моя дочь предпочла бы, чтобы этого не было. Он ее крестный отец и помог ей окончить университет.

Грэй уставился на Мартина, гадая, как использовать полученную информацию, чтобы узнать, использовал ли Райан и Мартин связи Блейкли в «Локвуд индастрис», чтобы украсть двадцать миллионов долларов и подставить Грэя. Мартин вряд ли признается в этом, особенно в полицейском участке.

А прямой вопрос выдаст Грэя. Лучше пусть Джокер поищет нужные сведения. Проблема в том, что они не знают правильного направления для начала поиска.

Грэй начал вставать, но следующие слова Мартина заставили его остановиться:

– Моя дочь ничего не знает. Она перестанет со мной разговаривать, если узнает, что Райан оплатил ее образование. Моя дочь до безобразия гордая и порядочная.

Большинство отцов произнесли бы эти слова с гордостью, но Мартин казался разочарованным. Грэй покачал головой.

– Если бы Райан горел, Блейкли наплевала бы на него. Вернее, она подлила бы бензина в костер.

Итак, Блейкли не сделает ничего, чтобы помочь Райану О’Салливану. Разговор с Мартином принес мало пользы Грэю. Он так и не выяснил, причастна ли Блейкли к тому, что его обвинили в краже.

Стук в дверь не позволил Грэю задать больше вопросов.

Следователь появился в дверях. У него за спиной была крайне сердитая Блейкли.

Блейкли выскочила из полицейского участка. Она была на полпути к машине Грэя, когда он схватил ее за руку и резко остановил.

Обернувшись, она высвободила руку. Потом подалась в его сторону и прорычала:

– Не трогай меня.

В ее жилах бурлила кровь, в голове пульсировало, дыхание участилось.

Ей нужно взять себя в руки.

Умом она понимала, что не должна винить себя за эмоциональную реакцию на Грэя. Сегодня у нее был трудный день, а Грэй просто попался ей под руку.

Но это понимание не особенно помогло ей.

Оглядевшись по сторонам, Грэй нахмурился. Не обращая внимания на ее грубые слова, он снова схватил ее за руку и повел за угол.

Как только они вошли в тень, он прижал Блейкли к кирпичной стене, а затем отпустил и шагнул назад.

– Сейчас не время терять время, Блейкли.

– Не смешно.

Грэй поднял бровь, мысленно называя ее идиоткой за то, как она себя ведет.

Блейкли простонала. Ей было неприятно признавать правоту Грэя. Запрокинув голову, она прислонилась спиной к шероховатой стене.

– Я злюсь на тебя. Я злюсь на него. Я просто…

– Ты злишься. Я понял.

– Он обещал мне. А я постоянно верю ему, хотя он нарушил миллион обещаний. Но я надеюсь, несмотря ни на что.

Она отлично знала, каков ее отец, но разорвать с ним родственные связи было крайне сложно. А ей на самом деле надо избавиться от отцовской драмы и не решать его проблемы. Ей надо просто избегать общения с ним.

Мать и сестра Блейкли отреклись от Мартина много лет назад.

– Возможно, он говорит правду, и он действительно невиновен.

Блейкли уставилась на Грэя, его слова в нынешних обстоятельствах показались ей жутковатыми. Неужели он такой же наивный, как она?

– Я уже слышала это раньше, Грэй. – Она имела в виду не только своего отца.

– Ну, я ему верю. Я попросил своего друга защищать его.

– Зачем ты это сделал? – спросила она.

– Забавно, но он задал мне тот же вопрос. И я дам тебе тот же ответ. Мне нужно, чтобы ты полностью сосредоточилась на своей работе и помогла мне доказать мою невиновность. У меня есть деньги и связи, чтобы обеспечить Мартину лучшего адвоката.

Блейкли покачала головой:

– Нет, я не позволю тебе этого сделать. Нам не нужны ни твои деньги, ни твоя помощь.

Ее заявление, которое она попыталась сделать резким и категоричным, было лживым. Ей действительно нужна помощь Грэя.

– Я отказываюсь принимать твою помощь, Грэй. – Она знала верный способ разозлить его настолько, чтобы он отступил и согласился оставить ее и Мартина в покое. – Ты преступник, как и Райан. Я не обращусь к нему за помощью и не приму ее от тебя.

Лицо Грэя окаменело. Он поджал губы, его глаза угрожающе сверкнули.

Он медленно подошел к ней, и Блейкли сглотнула, по ее спине пробежала дрожь.

Ей стало жарко от мягкого соприкосновения их тел. Наклонившись, он тихо произнес низким и размеренным голосом:

– Я совсем не похож на Райана О’Салливана, но ты уже знаешь об этом. Не пойми меня неправильно, но я в десять раз опаснее его только потому, что мне почти нечего терять. Но я знаю, что такое принципы и мораль.

Его теплое дыхание щекотало ее кожу. Его губы были так близко от ее рта, что Блейкли захотелось, чтобы он ее поцеловал.

Она запрокинула голову и попыталась втиснуться в стену. Избавиться от волнения из‑за близости Грэя ей не удалось. У нее перехватило дыхание, когда тепло его тела проникло во все поры ее кожи.

Грэй Локвуд опасен – для ее рассудка и душевного спокойствия. Она всю жизнь избегала мужчин вроде него. И не только из‑за его преступного прошлого, хотя на это тоже следовало обратить внимание.

Грэй Локвуд обладает силой, с которой нельзя не считаться. Он умный, наблюдательный, динамичный и требовательный человек. Однако Блейкли не следует возбуждаться из‑за его самоуверенности и властного поведения.

Она уставилась на него, приоткрыв рот, и стала чего‑то ждать. Грэй выглядел так, словно был на грани. Он стоял так близко к ней, что Блейкли почувствовала напряжение в его мускулах. Он напоминал тигра, готовящегося к прыжку.

Время замедлилось. В дальнем конце здания сработала полицейская сирена. Пара вышла из полицейского участка, разговаривая, хотя Блейкли не понимала, о чем их разговор.

Она вдохнула, чувствуя дразнящий запах тела Грэя.

Тихо выругавшись, он прижался к Блейкли. Из ее легких словно вышел весь воздух.

Блейкли ахнула, когда он припал к ее губам. Обхватив рукой девушку за талию, он притянул Блейкли ближе.

Первое прикосновение его губ было легким и длилось несколько секунд. Потом Грэй принялся целовать ее настойчивее. Их языки переплетались, желание Блейкли разгорелось и превратилось в адское пламя. Всего за несколько секунд Грэй заставил ее забыть о решимости, и она потеряла голову от вожделения.

Вцепившись руками в его плечи, она прижалась к Грэю, хотя рассудок приказывал ей оттолкнуть этого мужчину. Но она не могла заставить себя это сделать.

Поцелуй Грэя стал глубже и требовательнее. Блейкли, не задумываясь, страстно отвечала на него. Приподняв ногу, она обвила ею его бедро, подчиняясь собственным желаниям. Блейкли простонала, давая ему понять, что окончательно сдается.

Внезапно Грэй схватил ее за руки и слегка отстранился от нее.

– Мне очень жаль, – сказал он.

– А мне нет. – Блейкли захотелось откусить свой своенравный язык.

Покачав головой, Грэй тихонько усмехнулся:

– Спасибо за честность. Но я не должен был этого делать.

Блейкли не собиралась с ним спорить.

– Ты прав.

Она ожидала, что Грэй уйдет и предоставит ей возможность самостоятельно вернуться в офис. Но он протянул руку и нежно погладил пальцами ее щеку.

– Я уже несколько дней хотел поцеловать тебя. – Его страстный взгляд скользнул по ее лицу, следуя за дразнящим кончиком пальца.

Его искренность нервировала ее, хотя и нравилась ей. Было приятно знать, что не только она борется с желанием.

– Больше этого не повторится. – Блейкли старалась говорить непреклонно, хотя ей хотелось иного.

Грэй кивнул, но его слова противоречили действиям:

– Почему нет? Мы оба взрослые.

– Да, но я не нравлюсь тебе, а ты не нравишься мне.

Грэй уставился на нее в упор:

– Это неправда. Ты мне очень нравишься.

Блейкли не сдержала издевку:

– Ну да. Ты ненавидишь меня. Я очень постаралась, чтобы тебя посадили в тюрьму.

– Может быть. Ты нравишься мне, Блейкли. Мы тесно сотрудничаем и не можем игнорировать взаимное влечение. Ты говоришь, что я тебе не нравлюсь, но я знаю, что это не так. И мне будет…

Тело Блейкли гудело от воспоминаний об их поцелуе.

– …очень нелегко загнать выпущенного джинна в бутылку, – закончила она.

Глава 5

После поцелуя прошло два дня. С тех пор, как он прижал Блейкли к стене и почувствовал опьяняющий вкус ее губ.

Грэй сидел в противоположном конце комнаты и пытался изучать улики, как и в прошедшие два дня. Честно говоря, если бы Стоун вошел в офис прямо сейчас и спросил, чем он занимается, Грэй не ответил бы ему. По правде говоря, он уже несколько часов не мог вникнуть в то, что читал.

Это было плохо. И непродуктивно.

Блейкли предпочла притвориться, что поцелуя не было. Когда они вышли из полицейского участка, Грэй не знал, какой будет ее реакция. То, что она не залепила ему пощечину, было многообещающим. И не надо было отрицать, что ей, как и ему, понравился поцелуй.

Но на следующее утро она снова вела себя жестко и сдержанно.

Если честно, он предпочитал общаться с энергичной и эмоциональной Блейкли. Он видел доказательства того, что она не просто недовольный робот, соблюдающий все правила из‑за боязни сделать что‑нибудь нехорошее.

Однако его разговор с Мартином получился довольно плодотворным. Грэй обнаружил, что Блейкли выросла рядом с членом крупного преступного клана.

Но после недолгого общения в полицейском участке стало предельно ясно: ни Блейкли, ни Мартин не причастны к краже двадцати миллионов долларов. Во‑первых, если бы это было так, Блейкли не беспокоилась бы об оплате адвоката для своего отца. Она позвонила бы лучшему адвокату. Во‑вторых, если бы у них были такие деньги, ни один из них не остался бы жить в Чарльстоне.

Грэй был уверен: Мартин прикидывается дураком, но он вовсе не дурак. Он использует этот образ в своих интересах. Этот человек не остался бы жить там, где он совершил преступление, будь у него возможность исчезнуть и зажить хорошей жизнью.

Хотя это не означало, что Блейкли не была причастна к схеме, из‑за которой Грэй отправился в тюрьму.

Блейкли оказалась такой же пешкой, как и он сам. Возможно, тот, кто изменил финансовые отчеты «Локвуд индастрис», делал это, рассчитывая на то, что махинации обнаружат.

На самом деле не имело значения, кто это сделал. Если бы полицейские работали тщательно, им следовало бы проверить каждого свидетеля перед тем, как отпустить их.

Закрыв глаза, Грэй оттолкнул от себя папку, на которую смотрел, и откинулся в кресле.

Они с Блейкли неделю изучали свидетельские показания, доказательства и записи. И пока они абсолютно ничего не нашли.

Но Грэй все больше убеждался, что Блейкли была замешана в этом деле невольно. И это ему нисколько не помогло. Ему было бы легче, если бы она оказалась вовлечена в это дело намеренно. Потому что тогда он не чувствовал бы себя виноватым в том, что заставил ее помогать ему.

Или в том, что ему хочется целовать ее.

Открыв глаза, Грэй оглядел офис. Наверное, он зря уселся напротив стола Блейкли. Ему не нужно было даже видеть ее, он чувствовал ее присутствие.

Но прямо сейчас он мрачно наблюдал за ней. Она склонилась над открытой папкой на столе, запустив пальцы одной руки в волосы. Она хмурилась и выглядела такой же расстроенной и несчастной, как и он.

И несмотря ни на что, он не желал, чтобы ей было плохо.

– Давай выберемся отсюда, – произнес он до того, как осознал, что хотел сказать.

– Что? – Блейкли посмотрела на него и моргнула. Она замерла, и ему сильнее захотелось вывести ее из офиса. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы ее взгляд прояснился и стал сосредоточенным.

– Давай выберемся отсюда.

Она наклонила голову набок, размышляя. Ему надоело, что она просчитывает каждый свой шаг. Когда‑то он ничего не просчитывал, потому что знал, что его всегда спасут миллиарды долларов.

Однако это не означало, что Блейкли разумнее относится к жизни. Он давно понял, что жизнь коротка. Невозможно предугадать, что произойдет и чем закончится твоя жизнь. Надо максимально пользоваться тем, что имеешь.

У Грэя сложилось ощущение, что Блейкли редко позволяет себе такое удовольствие.

Грэй также знал: если он даст ей достаточно времени, чтобы придумать веское оправдание, она отклонит его предложение просто потому, что он ее нервирует. Не потому, что его боялась, а потому, что она не желала его любить.

Или хотеть его.

А вот он хочет ее и не собирается отказываться от желаемого.

Грэй встал и подошел к ее столу:

– Пойдем.

– Куда?

– Какая разница? Нам обоим нужно отдохнуть. По‑моему, ты сегодня ничего не ела. Ты наверняка проголодалась.

Она медлила. Грэй волновался. К его удивлению, Блейкли едва заметно улыбнулась.

– Я очень проголодалась.

Второй раз за несколько дней Блейкли оказалась на пассажирском сиденье спортивного автомобиля Грэя. Кожа сиденья обволакивала ее тело, заставляя чувствовать себя уютно и в безопасности, хотя Грэй мчался по городу с головокружительной скоростью. Судя по всему, его не волновал штраф за превышение скорости.

Ей следовало отказать ему и остаться в офисе. Не только потому, что с Грэем нельзя было находиться в тесном замкнутом пространстве. Она всерьез подумывала о том, что этот человек невиновен.

На прошлой неделе они провели много времени вместе, и ей стало очевидно одно: за прошедшие годы Грэй полностью изменился.

Но это не доказывало его невиновности. Хотя, честно говоря, на самом ли деле он такой ужасный человек?

Нет. Он обыкновенный оболтус, которому все преподносится на блюдечке с голубой каемочкой. Но, даже развлекаясь на вечеринках, играя в азартные игры и путешествуя по всему миру, Грэй оставался очень щедрым.

Блейкли обнаружила, что Грэй не только тратил миллионы на бессмысленные вещи, но и основал фонд помощи детям из малообеспеченных семей, которые получали стипендии в колледжах. Он участвовал в местной программе изящных искусств, давая деньги на преподавание живописи и музыки в школах. Он жертвовал миллионы на программы реабилитации от наркозависимости и почти каждой благотворительной организации, которая обращалась к нему с просьбой о пожертвовании.

Информация об этом была представлена в суде, и именно так Блейкли узнала правду. Прокурор намекнул, что оформить приписки легко, особенно ради снижения налогов.

Блейкли не могла с этим спорить, но что‑то подсказывало ей, что Грэй жертвует деньги не только ради снижения налогов. Сумма, которую он пожертвовал за три года до хищения, была очень большой. Фактически это была почти половина от той суммы, в краже которой его обвиняли.

А это не имело смысла. Зачем ему красть деньги, чтобы потом их пожертвовать?

Грэй не стал бы этого делать. Ему не нужны двадцать миллионов. И Грэй не был похож на человека, который будет воровать, просто чтобы доказать, что он на это способен.

Адвокаты подробно рассказывали о его спорных отношениях с отцом. Несколько сотрудников компании Локвуда свидетельствовали о том, что в офисе случались перепалки между Грэем и его отцом. Отцу Грэя надоели его безответственные поступки, и он хотел, чтобы сын брал на себя больше обязанностей в компании. Подразумевалось, что Грэй совершил кражу, чтобы отомстить отцу, но Блейкли не понимала, как хищение двадцати миллионов в компании Локвуда навредило отцу Грэя. Конечно, компании пришлось восстанавливаться в течение нескольких месяцев, но она выстояла.

Все сводилось к тому факту, что Грэю вряд ли были нужны деньги. Честно говоря, именно поэтому она продолжала ему помогать. Грэй начинал ей нравиться. Она недооценила его тогда и сейчас.

Вопрос в том, что она будет делать с этими знаниями?

– Куда мы едем? – наконец спросила Блейкли, нарушая напряженное молчание.

– В маленькое местечко, которое я хорошо знаю.

– Где оно?

Грэй повернул голову и несколько секунд рассматривал Блейкли, а не дорогу. При других обстоятельствах она разволновалась бы, что на такой скорости Грэй не следит за дорогой, но сейчас она не сомневалась: он полностью контролирует ситуацию.

– Ты мне доверяешь? – спросил он.

Блейкли никогда никому особенно не доверяла. И хотя она начинала думать, что неверно оценила Грэя, она не была готова отдать свою жизнь в его руки.

– В том, чтобы выбрать хорошее место для обеда? Да.

Губы Грэя растянулись в понимающей улыбке.

– Превосходно. Мы должны с чего‑то начать.

У Блейкли засосало под ложечкой. Она страстно хотела Грэя, в этом не было сомнения. От близости к нему у нее покалывало все тело. Она возбудилась, хотя он даже не прикасался к ней.

Он отвез ее в маленький ресторан у Рэйнбоу‑Роу, о котором она никогда не слышала.

– Я здесь ни разу не была, – сказала она, глядя перед собой и вылезая из машины. Она старалась не смотреть на Грэя, пока он придерживал для нее дверцу. И не думать о том, как ей хочется прижаться к его мускулистому телу и потерять голову от еще одного умопомрачительного поцелуя.

Ей показалось, что он задержался немного дольше необходимого, прежде чем отойти от дверцы.

– Ресторан открылся недавно, но еда здесь потрясающая.

– Я проверю.

Обеденный перерыв в офисах закончился, но несколько столиков были по‑прежнему заняты. В основном в ресторане обедали с друзьями пожилые женщины с красивым макияжем и прическами. Это было неудивительно, учитывая, что поблизости располагалось несколько богатых кварталов.

Хозяйка ресторана была милой, хотя пялилась на Грэя немного дольше положенного. Но винить ее за это было нельзя. Грэй был воплощением всех женских фантазий. Он держался с такой самоуверенностью, которая одновременно привлекала и провоцировала зависть.

Но Блейкли запретила себе ревновать.

Радушная хозяйка провела их к столику в дальнем углу зала, у окна с видом на пышный сад. Окружающие их пустые столы создавали иллюзию уединения.

Грэй отодвинул для Блейкли стул, провел пальцами по ее плечам и отошел в сторону. Прежде Блейкли думала, что вежливый мужчина обязан усадить даму за столик. Теперь она понимала, что это прекрасный повод прикоснуться к женщине.

Взяв меню, Блейкли уткнулась в него. Через несколько секунд текст начал обретать смысл.

Их официантка была дружелюбной и, судя по разговору, хорошо знала Грэя. Блейкли заказала куриный салат с пеканом, а Грэй – сыр с перцем и домашнюю свинину, а также жареный тунец и спаржу.

Вскоре Блейкли осознала, что Грэй посадил ее за стол спиной к залу. Он хотел, чтобы она смотрела только на него? Неужели он это сделал специально?

Блейкли думала, спрашивать ли его об этом, когда зазвонил телефон Грэя. Он посмотрел на экран, и его хмурость сменилась явным раздражением. Он поднял глаза на Блейкли:

– Извини, мне надо ответить.

Блейкли отмахнулась от его извинений. Они не на свидании, поэтому ему не нужно оправдывать свои действия.

Она предполагала, что он встанет и уйдет, чтобы поговорить по телефону в одиночестве. Но он просто ответил на звонок и стал разговаривать.

– Привет, мам!

Если бы Блейкли не видела выражения лица Грэя, то по его голосу не поняла бы, что он недоволен. Ей стало интересно, всегда ли Грэй так реагирует на мать или они просто поссорились. Хотя ее это не касается.

Но она понимала Грэя. Она нечасто радовалась, когда имя ее отца появлялось на экране телефона. Он ни разу не звонил ей, когда у него все было хорошо.

– Успокойся. – Грэй злобно прищурился. – Понятия не имею, о чем ты говоришь. – Он вздохнул. – Я приеду через несколько минут.

Повесив трубку, он бросил телефон на стол, едва не разбив экран:

– Прости, но мне надо ехать домой к матери.

– Ну, я догадалась.

Подозвав официантку, Грэй не стал просить счет, а просто сунул ей в ладонь сто долларов, а потом встал, протягивая руку Блейкли.

К машине они шли молча, потому что Блейкли не знала, что сказать.

Она не ожидала, что Грэй поедет в противоположном направлении от офиса.

Судя по всему, ей предстоит познакомиться с его матерью.

Глава 6

Грэй совсем не хотел предстоящей конфронтации. Тащить с собой Блейкли не стоило. Но его мать несла какую‑то чушь, поэтому он не стал тратить время и завозить Блейкли в офис, который находился в противоположной стороне.

Если ему повезет, он успокоит свою мать, и они с Блейкли вернутся к работе менее чем через полчаса.

Хотя ничего нельзя знать наперед.

Он не общался и не виделся с матерью уже одиннадцать месяцев. До этого они не виделись семь лет. Он заезжал в поместье после того, как вышел из тюрьмы. Однако его мать, как и отец, даже не пустила Грэя на порог.

Кто знает, впустит ли она его в дом на этот раз. Не то чтобы его это заботило. Его мать никогда не была милой и любящей особой. Как только отец отрекся от Грэя, мать притворилась, что у нее нет сына.

Отчасти ему нравилось, что говорят ее подруги у нее за спиной по поводу сына. По крайней мере, то, что его ошибочно признали виновным в преступлении, дало Грэю это преимущество. Хотя это вряд ли перевесило минусы.

Дорога от ресторана до особняка на Легар‑стрит заняла около пяти минут.

Он вышел из машины и направился к входной двери. Блейкли медленно последовала за ним. Он нарочно не просил ее остаться в машине, не приглашал пойти за собой. Она должна была решить сама, как ей поступить.

Он подумал, что после общения с Мартином она, скорее всего, выдержит встречу с его матерью.

Грэй не стал стучать. Зачем ему это делать, если он вырос в этом доме? Но он испытал странные чувства, входя в парадную дверь после долгого отсутствия. Место выглядело точно так же, как восемь лет назад. Те же зеркала и картины на стене.

И это неудивительно. Его мать – человек привычки. Когда ей выпадала такая возможность, она каждый раз выбирала путь наименьшего сопротивления. Именно поэтому она стала такой прекрасной и выгодной женой.

Пройдя по коридору, Грэй взбежал по широкой лестнице на второй этаж и направился в комнаты, в которых давно жила его мать. Открыв дверь, он не удивился, увидев, как она в ярости расхаживает взад‑вперед.

Она не обернулась, очевидно не услышав, как он вошел. Но как только она заметила Грэя, сразу выплеснула на него свой гнев.

Стремительно подойдя к нему, она выкрикнула:

– Кем эта сучка себя возомнила? Шантажировать меня после стольких лет? Я не имела к этому никакого отношения! И я не заплачу ей ни доллара, не говоря уже о двадцати миллионах.

Грэй покачал головой, пытаясь понять свою мать.

Но на этом ее напыщенная речь не закончилась. Слова срывались с ее губ, перемежаясь с ударами кулаков в грудь Грэя. Это было неожиданно.

Блейкли оттолкнула женщину от Грэя:

– Что вы делаете?

– Я не знаю, кто ты, но уйди отсюда!

– И не подумаю. Что бы ни происходило, у вас нет права нападать на вашего сына.

Мать Грэя рассмеялась, и от ее горького смеха у него по спине пробежала дрожь.

– Он не мой сын.

– Что‑что? – Блейкли опешила, упершись спиной в грудь Грэя.

Он рассеянно обнял ее за талию, крепко прижимая к себе.

Слова матери поразили его, но Грэй сдержался.

– Что, черт побери, ты хотела сказать?! – спросил он.

Взгляд матери метнулся к нему. Ее слепая ярость медленно отступила.

– Проклятье.

Махнув рукой на диван у окна во всю стену, она попросила его сесть. Грэй не стал садиться и только теперь заметил, что его мать держит в руке листок бумаги.

– Что это такое?

Нахмурившись, она помахала листком:

– Это шантаж.

– Кто прислал письмо? – спросил Грэй.

– Тебе, наверное, лучше сесть.

– Я постою.

– Твой отец убьет меня.

– Он отрекся от меня несколько лет назад, и мне с трудом верится, что ему есть дело до твоих слов и поступков.

Его мать покачала головой, на ее лице отразилась печаль.

– Вот тут ты ошибаешься.

Грэй с ней не согласился. Его отец не только проигнорировал настойчивые утверждения Грэя в своей невиновности, но и зашел так далеко, что полностью отказался от Грэя. Какой любящий родитель так поступит? Грэй всегда был для этого человека простой пешкой, которую можно контролировать и использовать по своему желанию. А когда Грэй спасовал, его принесли в жертву.

Родители Стоуна поддерживали его даже после того, как узнали правду о том, что тот убил сына их друга. Стоун годами скрывал эти подробности, защищая любимую женщину. Его семья поддержала его и приняла. Они даже устроили пышную вечеринку, когда он наконец вышел из тюрьмы.

Но, несмотря на то, что он был невиновен, семья Грэя отреклась от него, отрезала от семейного бизнеса и бросила на произвол судьбы.

Конечно, он мог убеждать себя, что ему лучше без матери и отца. И, если честно, он понял, что это именно так. Но он все равно очень обижался, когда люди, которые должны были поддержать его, отвернулись от него.

Мать Грэя поморщилась:

– О, не пойми меня неправильно. Ему не все равно, что откроется тайна, которую он так старательно скрывал.

– Ну, тогда расскажи мне все. Я с радостью узнаю его тайны.

Особенно после того, как Грэй получит доказательства своей невиновности. Еще приятнее будет требовать от отца доступа в компанию.

Блейкли села на диван в нескольких футах от матери Грэя.

– Читая между строк, я предполагаю, что Грэй не ваш сын, а сын вашего мужа.

Его мать смерила Блейкли взглядом:

– Угадала с первого раза. Она умная.

Да, безусловно, Блейкли умна. Чем больше времени он проводил с Блейкли, тем сильнее ценил ее сообразительность.

– Это письмо от его биологической матери? Она требует денег, чтобы сохранить секрет?

– И довольно много.

– Двадцать миллионов. Это то, что вы сказали ранее.

– Да.

Блейкли уставилась на него:

– Совпадение?

Он точно знал, о чем она спрашивает. Было ли совпадением то, что шантажистка требовала ту же сумму, которая была похищена? Может быть.

Хотя освобождение Грэя в прошлом году спровоцировало новое внимание средств массовой информации, через несколько месяцев ажиотаж утих. Отчасти потому, что оба его друга прославились громкими выходками.

Но что, если это не так? Они по‑прежнему ищут пропавшие двадцать миллионов. Может, его биологическая мать думает, что заслужила эти деньги? Или она каким‑то образом причастна к обвинению Грэя, но так и не получила денег, которые должна была получить?

– Кто эта женщина?

– Я не знаю.

Ага, так он ей и поверил. Пусть его мать не оканчивала университет и большую часть времени проводила в благотворительных организациях, устраивая роскошные мероприятия, но она совсем не глупа. На самом деле она прекрасно разбиралась в сплетнях и точно знала, как раздобыть компромат практически на каждого. И конечно же, она знает, кто родил Грэя.

Блейкли усмехнулась:

– Пожалуйста, не считайте меня дурочкой. Вы отлично знаете, кто мать вашего сына. Вы не раскрыли бы столь важную информацию, не зная эту женщину.

На губах его матери появилась полуулыбка.

– Она мне нравится. Ты должен быть с ней.

– Я приму это к сведению, – сказал Грэй. – А пока ответь на ее вопрос.

– Ладно. Я знаю ее. Она работала в клубе. Одна из тех девушек, которые возят тележки и разносят напитки мужчинам, играющим в гольф. По крайней мере, так было до тех пор, пока твой отец не поселил ее в красивом городском доме и не предоставил ей ежемесячное содержание, чтобы она всегда была рядом с ним.

– Когда она забеременела, он рассердился. Она якобы забыла принять противозачаточные таблетки. Однако, как и всегда, твой отец нашел способ заставить проблему работать ему на пользу. Мы годами пытались родить ребенка, но не могли. Врачи уже ни на что не надеялись, бесплодие еще не умели лечить так эффективно, как сейчас. Он убедил меня, что нашел женщину, которая согласилась отдать нам ребенка.

– Но вы все знали.

Его мать поморщилась:

– Я знала. Я уже была в курсе его романа. Он был не первым и, разумеется, не последним. Но пока твой отец скрывал своих любовниц, мне было все равно.

– Вы согласились воспитать чужого ребенка, как своего собственного.

Вздохнув, его мать села на стул напротив Блейкли:

– Я согласилась.

– Но дело не только в том, что Грэй не ваш сын. Дело в том, что он ее сын.

Мать посмотрела на него с сожалением:

– Да. Каждый раз, когда я смотрела на тебя, я вспоминала о неверности твоего отца. Ты так похож на нее.

– Неужели? – спросил он.

Она кивнула:

– Я старалась, Грэй. Я хотела, чтобы ты был моим сыном. Я не могла не обвинять тебя в том, в чем ты совсем не виноват.

Грэй кивнул. Что еще ему оставалось делать? Спорить с матерью? Сказать ей, что она должна была больше стараться? Что было несправедливо с ее стороны принять его как своего собственного ребенка, а потом отвергнуть?

– Кто она?

– Танцовщица из Вегаса. Моим единственным требованием было тайное усыновление. И еще она должна была покинуть штат. Твой отец заплатил ей огромную сумму, и она уехала.

Очевидно, биологическая мать Грэя больше интересовалась деньгами, чем сыном. И если в письме было хоть какое‑то требование, так оно и было. С этим он разберется позже.

– Ты знаешь, как ее найти?

Его мать кивнула.

– Отдай мне письмо и скажи, где она живет.

Мать нехотя передала ему письмо. Не глядя, он протянул письмо Блейкли. Когда они вернутся в офис, он отправит это письмо криминалистам для анализа. Он также свяжется с Джокером, чтобы тот раздобыл ему необходимую информацию, а потом отправится в Вегас.

Протянув руку, Грэй попросил Блейкли выйти из комнаты вместе с ним. Она встала и пошла к нему. Он остановился, ожидая, что она выйдет первой.

Он удивился, когда она коснулась рукой его груди. По непонятной причине это простое прикосновение немного его успокоило.

Он пошел следом за Блейкли. Шаги матери эхом отзывались у него за спиной. Прежде чем они ушли, Блейкли остановилась у входной двери, обернулась и посмотрела на его мать:

– Почему вы позвонили Грэю, а не своему мужу?

– Потому что мы изначально попали в этот бардак из‑за неосмотрительности Малькольма. И я знаю, что Грэй – совладелец детективного агентства. Я решила, что он лучше справится с ситуацией, чем его отец.

Блейкли кивнула:

– Я тоже так думаю.

Грэй удивился, когда Блейкли взяла его за руку и повела вниз по широким ступеням. Отпустив его руку, она обогнула капот машины и села на пассажирское сиденье.

Ему нравились ее плавные, грациозные движения. Становилось все труднее отводить от нее взгляд.

Грэй уселся на водительское сиденье, но прежде, чем он завел двигатель, Блейкли положила ладонь на его руку.

– Ты в порядке?

Честно говоря, он не знал. Конечно, откровения матери должны были поколебать его самоуверенность. Но на самом деле этого не произошло. Она никогда не любила его. Узнав, что он ей не родной, Грэй понял многое из того, что раньше казалось ему бессмысленным.

Он фактически потерял обоих родителей задолго до этого, поэтому сейчас ничего не изменилось.

– Да, я в порядке.

Блейкли уставилась ему в глаза. Она не пыталась оспорить его слова. Она просто старалась разгадать то, что он имел в виду.

Через несколько секунд она грустно улыбнулась и снова сжала его руку:

– Я поеду с тобой.

Грэй в замешательстве поднял брови:

– Куда?

– В Вегас. Не отрицай, что поедешь туда. Я поеду с тобой.

– Нет, ты не поедешь.

– Поеду. Что подумает Стоун о твоей поездке в Вегас в одиночку, где ты встретишься с биологической матерью, о существовании которой узнал всего двадцать минут назад? Эта женщина может быть причастна к твоему приговору за хищение.

Он понял, что она права.

– Ты меня шантажируешь?

Блейкли улыбнулась шире:

– Ну, у меня был хороший учитель.

…Блейкли никак не предполагала, что будет сидеть напротив Грэя в его частном самолете. Она чувствовала себя не в своей тарелке, хотя старалась этого не показывать.

– Успокойся, – сказал он.

– Я спокойна.

– Нет, ты комок нервов. Что случилось?

– Ничего особенного.

Грэй поднял брови, беззвучно отвергая ее ответ.

Но она не скажет ему правду. Настояв на том, чтобы ехать с ним, она не до конца продумала последствия. Одно дело – сидеть взаперти с Грэем в офисе по десять часов в день, и совсем другое – быть его тенью следующие несколько дней.

По крайней мере, после возвращения в Чарльстон у нее будет возможность собраться с мыслями.

– А зачем нам так долго оставаться в Вегасе?

Еще одно ее ожидание разлетелось вдребезги. Она предполагала, что они прилетят в Вегас, выследят его биологическую мать и уедут домой. Это займет максимум день. Но Грэй сказал ей взять вещи на три‑четыре дня. Учитывая, что у них уже была полная информация о его матери, Блейкли не совсем понимала, почему они должны задерживаться.

– Я хочу навестить еще пару человек, пока мы здесь.

Блейкли не сумела избавиться от подозрений. Она достаточно много знала о Грэе до того, как он попал в тюрьму. Прежде он проводил довольно много времени в Вегасе. И большая часть этого времени отводилась на азартные игры, секс и попойки, которые продолжались по несколько дней.

Конечно, теперь Грэй изменился, но…

– Я не хочу проводить дикий уик‑энд в Вегасе, Грэй. Меня не интересуют пышные вечеринки и азартные игры.

– Отлично, поскольку ни одно из этих занятий не стоит на повестке дня. Я просто хочу поговорить со своими знакомыми.

Блейкли прищурилась. Грэй казался предельно искренним, он выдержал ее взгляд. Она хотела верить ему всей душой. Но не могла игнорировать свою интуицию.

В конце концов Блейкли пожала плечами:

– Тогда я оставлю тебя одного и улечу домой обычным рейсом после того, как мы поговорим с твоей мамой.

– Не‑а. Ты понадобишься мне во время встреч.

– Почему?

– Потому что я планирую поговорить со своим бывшим букмекером Сурковым.

– Я не нужна тебе в качестве напарника в азартных играх.

– Ты принимаешь меня за идиота?

Блейкли не поняла вопроса, но все равно ответила:

– Нет.

– Ты считаешь, я буду играть? Основная причина, по которой я провел семь лет в тюрьме, – мое пристрастие к азартным играм. Я никогда не был одержим играми, но и осторожным тоже не был.

– Зачем ты это сделал? Обвинение основывалось на том, что ты был по уши в долгах и не просил своего отца выручить тебя.

Брови Грэя приподнялись.

– И что ты думаешь об этом сейчас?

Блейкли наклонила голову набок и несколько секунд обдумывала ответ. Что она думает? В то время она располагала только той информацией о Грэе, которую брала из СМИ или от немногочисленных свидетелей в «Локвуд индастрис».

Она не сомневалась теперь, что Грэй, не колеблясь, сделал или сказал бы все, что нужно, включая разговор с отцом, несмотря на их натянутые отношения.

Но это не означало, что человек, которым он был раньше, отреагировал бы точно так же. По сути, время, проведенное им в тюрьме, кардинально изменило его.

– По‑моему, я не знаю, кем ты был тогда, поэтому не могу точно сказать. Но я довольно хорошо понимаю, кто ты сейчас, и не думаю, что тебя волновала бы реакция твоего отца.

– Ты права.

– Однако, изучив твои личные финансовые отчеты за последнюю неделю, я прекрасно понимаю: у тебя было более чем достаточно денег, чтобы расплатиться с долгами по азартным играм, не посоветовавшись с отцом.

– Тоже правда.

– А вот тут возникает вопрос: зачем ты брал ссуды на азартные игры?

Грэй нахмурился и отвел взгляд.

– Потому что я был молод, глуп и ленив.

– Ну, все мы иногда вытворяем черт знает что.

Грэй усмехнулся:

– Я был избалован и привык получать все, что хотел, сразу. Несколько раз я приезжал в Вегас и спускал все деньги в игре с высокими ставками. Легче взять ссуду под высокие проценты посреди ночи, чем связаться с бухгалтером, занимающимся моими финансами. Кроме того, я знал, что отдам основную сумму до того, как проценты взлетят до небес.

– Но в прошлый раз ты не вернул деньги сразу.

– Нет, не вернул. Потому что моя жизнь пошла кувырком, когда в мой дом ворвались полицейские и арестовали меня за кражу. Я старался спасти свою репутацию, поэтому забыл о последней ссуде. Если бы я знал, что это используют против меня, я бы немедленно позаботился об этом. Но, опять же, я был избалован и мне было на все наплевать. Я не заплатил, даже когда человек, одолживший мне деньги, прислал помощника, который старался убедить меня отдать долг.

– Они хотели выбить из тебя деньги?

Грэй расхохотался:

– Вы смотрели слишком много фильмов, мисс Уиттакер.

– Я выросла среди преступников, Грэй. Я видела много подлецов.

Грэй внимательно посмотрел на нее, и Блейкли поняла, сколько личной информации она раскрыла. Личная информация, которой она не собиралась делиться ни с кем, особенно с Грэем Локвудом. Меньше всего ей нужна его жалость.

Он не стал спрашивать у нее подробности.

– Они просто пришли поговорить. В то время я думал, что они считают, будто у меня много денег.

– По‑твоему, они связаны с хищениями?

Грэй пожал плечами:

– По логике, в этом нет особого смысла. Они знали, что я богат.

Но иногда сумасшедшие совершают глупые поступки.

– Однако стоит перепроверить. Тем более что мы будем в Вегасе.

Он опоздал на восемь лет. Чувство вины, с которым она боролась последние дни, усиливалось. Чем лучше она узнавала Грэя, тем больше верила в его невиновность. Это означало, что она причастна к наказанию невинного человека.

И ей не удастся это исправить.

Настала ее очередь извиняться за то, что она не сможет изменить.

– Прости.

Грэй пожал плечами, даже не пытаясь притвориться, будто не понимает, что она имеет в виду.

– Ты не виновата.

В этом он ошибается, но она не будет с ним спорить.

– Но ведь я не нужна тебе на твоих встречах. – Она думала, что сможет сбежать и поэтому не совершит какую‑нибудь глупость.

Она боялась, что бросится ему на шею и станет умолять зацеловать ее до беспамятства.

– Во время моих переговоров с букмекером? Не нужна.

Она не ожидала, что он согласится с ней. Это было слишком просто. Грэй коснулся пальцами прядки волос Блейкли, и девушка затрепетала.

– Я хочу, чтобы ты была рядом со мной ради меня самого.

Глава 7

Грэю удалось разволновать Блейкли, и это ему понравилось. Судя по его наблюдениям, Блейкли Уиттакер мало что заставляло нервничать. Он выяснил, что, хотя она кажется маленькой и хрупкой, у нее стальные нервы.

И это привлекало его в ней. Однако он не был в восторге оттого, что она стала волевой из‑за определенных событий в своей жизни.

Ему нравилось, что он может вывести ее из себя. Потому что Блейкли явно умела сделать так, чтобы его жизнь пошла кувырком.

За прошедшие годы он научился тому, что нельзя все контролировать. Иногда нужно просто плыть по течению, получать удовольствие от опыта и извлекать уроки.

Грэй зарегистрировался в отеле, и они отправились в номера в пентхаусе. Пусть он не посещал это место уже несколько лет, персонал отлично знал его запросы. Введя код частного лифта, он провел Блейкли в кабину. Как только двери закрылись, он прижал Блейкли к себе, но не поцеловал.

Он просто оглядел ее лицо и заметил нескрываемое удивление. Ее нежно‑розовые губы приоткрылись, а дыхание участилось.

Но Блейкли ничего не сделала, чтобы отстраниться от него. Она положила руки ему на бедра и притянула Грэя к себе. Она прильнула к нему, и ее зрачки расширились.

Она хотела его так же сильно, как и он ее, а это все, что требовалось знать Грэю.

Обхватив ладонью ее шею, Грэй наклонил голову и поцеловал Блейкли в соблазнительные губы, пахнущие мятой.

Тихо простонав, она поднялась на цыпочки, а потом обхватила ногой его бедро. Он почувствовал жар и запах ее тела, когда она сильнее прижалась к нему.

Блейкли явно потеряла голову. И, вне сомнений, кто‑то из службы безопасности наслаждался бесплатным шоу. Грэю не терпелось раздеть ее, но он не хотел делать это на людях.

Он неохотно отодвинулся от нее и прижался лбом к ее лбу. Было что‑то успокаивающее и соблазнительное в том, как она отреагировала на него. Она тяжело дышала, словно только что пробежала марафон, а не поцеловала его.

Она снова попыталась прильнуть к нему.

– Успокойся, – прошептал он, прижимаясь губами к ее лбу. – Если я продолжу целовать тебя, я не удержусь и раздену тебя. А ведь за нами следит охранник.

Блейкли вздрогнула и замерла, а потом прошептала:

– Что мы делаем? Это глупо.

Грэй тихо рассмеялся:

– Мы наслаждаемся друг другом.

– Но мы не любим друг друга.

– Ты все время твердишь об этом. Ты мне очень нравишься, Блейкли. Ты сообразительная, решительная и находчивая. И ты чертовски сексуальная.

Отведя прядь волос с ее лица, Грэй взглянул на нее. Они оба буквально балансировали на краю пропасти. Им выдалась возможность провести вместе несколько дней.

Грэй не знал, что произойдет, но был готов рискнуть, чтобы узнать. Он несколько лет не имел шанса делать то, что ему хотелось. Сегодня он обязательно воспользуется выпавшей возможностью.

– Когда лифт остановится, я войду в свой номер, – сказал он. – Если ты пойдешь за мной, я раздену тебя и зацелую тебя. А потом буду заниматься с тобой сексом, пока мы оба не вознесемся на вершину блаженства от удовольствия. Если ты против этого, не ходи за мной.

* * *

Блейкли прижала ладонь к холодной стене лифта. Грэй даже не обернулся, чтобы посмотреть, идет ли она за ним следом.

Блейкли обдумывала его слова. Нет сомнений, что она хотела того, что он ей предлагал. Все ее тело гудело после поцелуя. Она чувствовала прикосновение его рук.

Было неразумно идти за ним. И небезопасно.

Но она устала следовать логике. Она всю жизнь вела себя как примерная девочка: играла по правилам и наблюдала, как призы получают другие. Сегодня ночью она хочет чувствовать себя желанной.

Двери лифта начали закрываться, но Блейкли быстро вышла из него и шагнула в коридор красивого номера люкс.

Над ее головой парил высокий потолок. На противоположной стороне комнаты были окна во всю стену. Подойдя к окнам, Блейкли увидела красивое ночное небо. У нее перехватило дыхание, но не из‑за потрясающего вида, а потому, что Грэй подошел к ней сзади.

Он прижался к ней мускулистым телом, обнял и коснулся ладонью ее подбородка. Блейкли слегка повернулась и выгнулась к нему, едва не потеряв равновесие. Опустив голову, он поцеловал ее в губы.

Кровь в ее жилах бурлила от предвкушения. Он принялся методично расстегивать пуговицы на ее блузке. Распахнув блузку, Грэй улыбнулся, рассматривая Блейкли.

– Скажи, что твои трусики подходят к твоему бюстгальтеру.

На губах Блейкли появилась легкая улыбка. Сегодня она надела бюстгальтер из сетки и кружева, в котором была закрыта только нижняя часть ее груди.

– Это так, – лукаво ответила она.

– Я хочу посмотреть. – Грэй сделал несколько шагов назад.

Обернувшись, Блейкли сделала то же самое, увеличивая расстояние между ними. Расстегнутая блузка соскользнула с ее плеч и упала к ногам.

Обычно Блейкли чувствовала себя неловко в подобных ситуациях. Она привыкла раздеваться, ложиться в постель и заниматься сексом.

Сегодняшний вечер был совершенно другим. Вероятно, из‑за того, как Грэй наблюдал за ней. Его голодный взгляд скользил по ее телу.

– Я умираю от нетерпения, Блейкли. Покажи мне.

Протянув руку, она расстегнула пуговицу и молнию на брюках, и те упали на пол.

Резкий вдох Грэя заменил миллион слов. Его темно‑зеленые глаза вспыхнули. Блейкли подошла к нему ближе, остановившись напротив него в бюстгальтере и трусиках.

Ее соски напряглись, у нее пульсировало между ног. Она хотела, чтобы Грэй прикоснулся к ней. Холодный воздух касался ее разгоряченной кожи, которая покрылась мурашками.

– Великолепно! Ты красавица, Блейкли.

Подойдя, Грэй обхватил рукой ее шею. Блейкли поднялась на цыпочки, и он, прижав ее к себе, поцеловал в губы. Поцелуй был страстным, глубоким и опьяняющим.

Томное желание окутало Блейкли. Одежда Грэя царапала ее обнаженную кожу, напоминая о том, как она уязвима. Отстранившись от него, она стянула с него через голову рубашку.

При виде его взъерошенных темно‑каштановых волос Блейкли улыбнулась. Грэй Локвуд был из тех парней, которые тщательно следят за своей внешностью. Было очень приятно видеть его таким растрепанным.

Блейкли отвела волосы от его лба, потом провела руками по его шее, плечам и торсу. Его тело было очень мускулистым. Она с удивлением увидела несколько шрамов и провела по ним кончиками пальцев, запоминая свои ощущения.

Грэй напрягся, но не отстранился от нее. Ей не терпелось расспросить его, но она знала, что он не захочет ей отвечать.

Сейчас не время.

Наклонившись вперед, она прижалась губами к особенно уродливому шраму на его груди. А потом поцеловала его сосок.

Лаская его соски, Блейкли с удовольствием слушала, как стонет Грэй. Он запустил пальцы в ее волосы и сжал их. Блейкли подняла голову, и он приник губами к ее шее.

Прорычав, Грэй обхватил ее руками за талию, приподнял и усадил на кухонный стол, который она даже не заметила.

Она ахнула, почувствовав бедрами холодную поверхность. Подойдя сзади, Грэй расстегнул ее бюстгальтер и прикоснулся к ее груди.

Блейкли выгнула спину, наслаждаясь тем, как влажный рот Грэя ласкает ее кожу. Он ладонью придерживал ее за поясницу, продолжая покрывать тело поцелуями.

Она вздрагивала от его прикосновений, желая большего.

Грэй подцепил пальцами край ее трусиков и потянул их вниз. Встав на колени у ее ног, он впился в нее взглядом.

Выражение его лица заставило ее отпрянуть. Суровый, страстный и чертовски сексуальный мужчина смотрел на нее с желанием и нетерпением.

Обнаженная, Блейкли должна была чувствовать себя уязвимой, сидя на кухонном столе. Но вместо этого она ощущала себя сильной и сексуальной.

Разведя руками ее колени, Грэй наклонился и стал целовать внутреннюю поверхность ее бедер. Его прикосновения казались волшебными. Блейкли простонала и оперлась на локти, потому что больше не могла оставаться в вертикальном положении. Она закрыла глаза, цветовые вспышки в ее мозгу чередовались с молниеносными приливами удовольствия.

Оргазм обрушился на нее, и она задрожала всем телом. Ей казалось, она целую вечность переживала сильнейшие волны наслаждения.

Блейкли тяжело дышала. Ей все‑таки удалось подняться на дрожащих локтях и сесть прямо.

Грэй встал и самодовольно улыбнулся, наблюдая за ней. Блейкли захотелось сделать все возможное, чтобы стереть это выражение с его лица.

Она ухватилась руками за пояс его брюк и притянула его ближе к себе. Сидя, она быстро расстегнула его брюки и стянула их с него вместе с трусами‑боксерами. Грэй сбросил туфли и вышел из груды одежды на полу.

Грэй был великолепен. Свет заливал его тело, привлекая внимание к рельефным мышцам.

Он простонал:

– Не смотри на меня так.

– Как так?

– Как будто я шоколадное мороженое с фруктами, а ты проголодалась.

На губах Блейкли играла усмешка.

– Ты лучше мороженого, Грэй, и ты это знаешь.

– Ты так считаешь, да?

Кивнув, Блейкли поманила его к себе:

– Заткнись и иди сюда.

Грэй выполнил ее требование и встал к ней вплотную.

– Открой ящик у себя за спиной и возьми презервативы, – сказал он.

Блейкли удивленно моргнула, но сделала, как он просил. Она вынула из ящика упаковку презервативов.

Достав один, она спросила:

– Откуда ты знаешь про презервативы?

– Я не впервые останавливаюсь в этом люксе.

Блейкли старалась не расстраиваться из‑за его объяснения. Ей не хотелось думать о том, что он бывал здесь с другими женщинами.

Надев презерватив, Грэй взялся руками за ее бедра и всмотрелся в ее глаза:

– Мне очень жаль.

– О чем ты?

– У меня давно не было женщины. Поэтому мы, вероятно, сделаем это очень быстро.

– Сколько времени ты воздерживался?

– Почти восемь лет.

– Неужели? – Ей казалось это невозможным. Конечно, она понимала, почему он семь лет хранил целомудрие, но он вышел из тюрьмы почти год назад. Неужели все это время он ни с кем не был?

– Зачем мне лгать? – спросил он.

Для лжи у Грэя не было причин.

– Мне просто с трудом верится, что такой красивый и сексуальный мужчина, как ты, решил быть целомудренным.

– В юности я был неразборчив. Последние годы научили меня избирательности. И я наконец нашел подходящую мне женщину – тебя.

Блейкли понятия не имела, как реагировать на его признание, но у нее не было времени подумать, потому что Грэй вошел в нее.

Запрокинув голову, Блейкли закрыла глаза, смакуя неописуемые ощущения. Положив руки на ее бедра, он крепко удерживал ее на месте, ритмично двигаясь.

Секс на кухонном столе пентхауса должен был казаться ей чем‑то декадентским и опасным. И отчасти близость с Грэем действительно была такой. Восемь лет назад, если бы кто‑нибудь сказал ей, что она окажется здесь с Грэем, она рассмеялась бы этому человеку в лицо.

Она поглаживала руками его тело, стараясь запомнить его изгибы.

Грэй целовал ее в губы, языком имитируя движение своего члена. Она задрожала от очередного оргазма. Движения Грэя становились сильнее и резче, он продолжал удерживать ее руками на месте.

А потом мир вокруг нее снова разлетелся на мелкие фрагменты. Грэй громко простонал и содрогнулся. Блейкли обняла его и крепко прижала к себе. Он прерывисто дышал у ее уха.

Наконец он медленно отстранился от нее.

Она думала, что он скажет что‑нибудь остроумное. Например, пошутит, чтобы ослабить напряжение и прояснить, что именно произошло между ними.

Но Грэй провел рукой по ее лицу, потом обхватил пальцами ее подбородок:

– Я даже не представлял, что будет так хорошо.

Блейкли обрадовалась, в ее душе затеплилась надежда.

Но это чувство продолжалось недолго. Радость и надежда сменились страстным желанием под пристальным и соблазнительным взглядом Грэя.

– На сегодня мы еще не закончили, – сказал он.

Глава 8

Одной ночи с Блейкли было явно мало. Даже если это был лучший секс в его жизни.

Какой бы замкнутой ни казалась Блейкли в обычной жизни, она была откровенной и свободной в спальне. Это было удивительное открытие.

Но как бы ему ни хотелось держать ее в постели весь день, этого делать не следовало.

Проведя губами по изгибу ее обнаженной спины, Грэй пробормотал:

– Вставай, соня. Мне пора на встречу.

Простонав, Блейкли зарылась головой в подушки.

Схватив подушку, закрывающую лицо Блейкли, Грэй бросил ее на пол у кровати.

Блейкли приоткрыла один глаз и сердито уставилась на него:

– Уходи.

Кто же знал, что она может быть такой милой по утрам?

Взяв с прикроватной тумбочки кружку с кофе, Грэй подразнил им, поднеся к носу Блейкли:

– Я уйду, если ты действительно этого хочешь. Но я почти уверен, что вчера ты решительно пошла за мной следом.

– Что за монстр устроил с тобой встречу на рассвете?

Грэй усмехнулся:

– Уже почти полдень.

Блейкли резко села в кровати:

– Ты шутишь?

– Нет.

– Почему ты не разбудил меня раньше? Я никогда не встаю так поздно.

– Разрешить тебе поспать – это меньшее, что я мог сделать после прошлой ночи.

Блейкли прищурилась. Очевидно, что его милая шутка не очень ей понравилась.

– Сон после секса? – Она оглядела его с головы до ног и смутилась. – Судя по всему, тебе не надо много спать?

Он встал пару часов назад, принял душ и сделал кое‑какие дела.

– Теперь я мало сплю. До тюрьмы я спал до полудня, потому что бодрствовал полночи. В тюрьме все регламентируется и контролируется: сон, еда и даже прогулка. Сейчас мне трудно уснуть, даже когда я хочу.

Блейкли откинулась на подушки и усмехнулась:

– Прости.

– За что?

– За то, что напустилась на тебя. Я не привыкла, когда меня будят. И я не знаю, чего ты от меня ждешь.

Грэй поставил кружку на тумбочку, сел на кровать и коснулся бедром изгиба ее талии.

– Блейкли, я ничего от тебя не жду. Делай, что тебе нравится. Мы с тобой оба решаем, что нам делать и чего хотим друг от друга. Остальное не важно.

Она наклонила голову набок, рассматривая его:

– Ты совсем не такой, как я думала.

– Ты уже говорила об этом.

– Но ты все время мне об этом напоминаешь.

Приподнявшись, она закрылась одеялом, оставляя обнаженными плечи и ключицы. Грэю хотелось стянуть с нее одеяло, наклониться вперед и насладиться ее грудью. Однако он снова взял кружку с кофе и протянул ее Блейкли.

Обхватив кружку ладонями, она поднесла ее к лицу и глубоко вздохнула. Ее глаза закрылись от блаженства, а выражение лица взволновало Грэя. Она выглядела такой же довольной прошлой ночью, когда он ласкал ее.

Очевидно, ей понравился кофе. Удивленный взгляд, который она послала Грэю, сделав первый глоток, стоил приложенных им усилий.

– Как ты узнал, какой кофе я люблю?

Грэй не стал притворяться, что не понимает, о чем она спрашивает. Пожав плечами, он сказал:

– Мы довольно тесно работали вместе последнюю неделю. Я был внимателен.

Она улыбнулась:

– А я за тобой не следила. – Наклонившись вперед, Блейкли поставила кружку на прикроватную тумбочку. Она встала на колени, и одеяло спустилось ей на талию. – Сколько у нас времени?

– Мало.

Она стала поглаживать свое обнаженное тело.

– Ты уверен?

Грэй простонал. Ему не терпелось прикоснуться к ней.

– К сожалению, я уверен. – Он схватил Блейкли за руки и коснулся языком ее соска. – Но поверьте, у меня на вас большие планы, мисс Уиттакер.

Проведя необычный день, Блейкли вернулась в отель и села на диван, поджав под себя ноги. Она прочла письма, пришедшие на ее электронный адрес в «Стоун сервайленс». Как ни странно, она чувствовала себя настоящим членом команды. Один из детективов отправил ей для ознакомления финансовые документы.

Дело было простым, и ей потребовалось меньше часа, чтобы во всем разобраться. Отправив отчет, она решила, что внесла свой вклад в нечто важное. Такого не было очень давно.

Она как раз выключала свой компьютер, когда ее напугал громкий стук в дверь. Звук разнесся по огромному номеру, напоминая о том, как она сейчас одинока. После встречи с Сурковым, которая, мягко говоря, оказалась непродуктивной, Грэй оставил ее в номере и отправился по делам.

Встав с дивана, Блейкли подошла к двери, мраморный пол холодил ее ступни.

– Кто там? – спросила она, глядя в глазок. К сожалению, ей удалось увидеть только тележку, полную сумок и коробок, и пару блестящих туфель.

– Мисс Уиттакер? Мистер Локвуд прислал вам одежду из бутиков.

Зачем он это сделал? Ее чемодан набит очень хорошей одеждой.

Открыв дверь, Блейкли покачала головой:

– Извините, но мне ничего не нужно.

Миниатюрная женщина одарила ее обезоруживающей улыбкой:

– Он предупредил, что вы так скажете.

Блейкли не знала, что ответить.

– Он также сказал, что мне нельзя уходить, пока вы не впустите меня в номер. И он пообещал мне огромные чаевые размером с недельную зарплату. Впустите меня, пожалуйста.

Блейкли уставилась на женщину, потом посмотрела на пакеты с логотипами магазинов, расположенных на первом этаже отеля.

Фыркнув, Блейкли отошла в сторону, впуская ее. Она вовсе не должна отказывать кому‑либо в возможности заработать.

Женщина практически подпрыгивала, толкая тележку мимо Блейкли.

– Меня зовут Дезире. – Улыбаясь и закатывая глаза, она прибавила: – Да, я знаю, у меня ужасное имя. Моя мама была танцовщицей в восьмидесятых и верила, что я пойду по ее стопам. Но я – корявый увалень.

Дезире втолкнула тележку в центр гостиной, остановилась и быстро обернулась.

– Отлично. – Прикоснувшись пальцем к губам, она прищурилась, разглядывая вещи. Время от времени она бросала задумчивый взгляд на Блейкли.

– Ничего особенного…

– Эй!

Дезире отмахнулась от негодования Блейкли:

– Я не вас имела в виду. Вы великолепны. Я имела в виду, мне трудно оценить ваш стиль, пока вы босая и в большемерной толстовке. Я полагаю, вы обычно такое не носите.

– Вы правы.

– Мистер Локвуд сказал мне, в каком образе хотел бы вас видеть, но мне важно услышать ваше мнение. Конечно, мы одеваемся, чтобы произвести впечатление на важного человека в нашей жизни, но одежда должна вам нравиться.

Является ли Грэй важным человеком в ее жизни? Блейкли не знала наверняка. Она определенно хотела повторить прошедшую ночь. А за последнюю неделю она пришла к выводу, что Грэй, несмотря ни на что, ей нравится. Но полюбить его она была не готова.

– Он не важный человек в моей жизни.

Дезире недоверчиво взглянула на нее:

– Поверьте, я знаю людей. Он важен.

– Но не для меня.

Дезире опять с сомнением посмотрела на нее и пожала плечами:

– Как скажете.

– Нет, правда. Вы многого о нем не знаете. Все сложно.

– Так всегда бывает. Сложности делают жизнь интереснее.

– Иногда любопытство опасно.

Дезире покачала головой:

– Любопытство – просто любопытство. – Она вынула из упаковки черный комбинезон. – Мистер Локвуд посоветовал вам носить одежду, сшитую на заказ. Такая одежда подчеркивает ощущение власти и контроля.

Интересно. Неужели он изучал ее гардероб? И очевидно, сформировал мнение, которое ни разу не озвучил.

– Он решил, что вы будете чувствовать себя максимально комфортно в одежде классического стиля. Но вы можете попробовать что‑нибудь новое. Чтобы выйти из своей раковины.

Выход из раковины? Что это значит? Он судит о ее характере по одежде? Блейкли уставилась на тележку с одеждой, которую ей следовало примерить.

От смущения и гнева она покраснела.

– Я хорошо одеваюсь.

– О, я не думаю, что мистер Локвуд критиковал ваш стиль. Он сказал, что ему кажется, будто у вас было мало возможностей развлечься и поиграть даже в детстве. Это меня огорчило. Я имею в виду, каждая малышка должна поиграть в переодевания.

– Он хочет, чтобы я теперь нарядилась как кукла?

Блейкли опешила. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Но она удивилась, что Грэй так ловко ее раскусил. Она никогда не играла с материнской косметикой и не надевала ее туфли на каблуках. На самом деле она редко смеялась в детстве.

Не то чтобы она была несчастной. Или была жертвой жестокого обращения. Многим детям жилось намного хуже, чем ей.

– По‑моему, он просто хочет, чтобы вы ощущали себя красивой.

Блейкли моргнула и посмотрела на Дезире. Она не помнила ни одного момента в своей жизни, когда бы чувствовала себя по‑настоящему красивой. Костюмы, которые она предпочитала носить в офисе, помогали ей ощущать себя сильной и компетентной. И готовой справиться с любыми проблемами.

Она даже не ходила на школьный выпускной вечер. И у нее никогда не было бального платья. И она сомневалась, что маскарадное платье нужно ей сейчас.

– Я не люблю розовые пышные платья.

Дезире рассмеялась, и Блейкли удивилась, услышав ее глубокий и хрипловатый смех. Она ожидала, что такая миниатюрная женщина будет смеяться тихо.

– Хорошо, что у меня их здесь нет, – сказала Дезире и начала вынимать одежду из чехлов.

Первым было длинное облегающее темно‑красное платье, в котором Блейкли явно почувствует себя голой. Другое, изумрудно‑зеленое платье, было с узкой юбкой и рюшами.

Ни то ни другое платье Блейкли не понравилось.

Она посмотрела на черный комбинезон, который Дезире развернула в самом начале. Дезире показала ей еще несколько нарядов – кремовый и ярко‑фиолетовый, – но Блейкли их отвергла.

– Черный, – без колебаний заявила она.

– Я так и знала, что вы выберете комбинезон. Вы не хотите примерить другие наряды, просто ради забавы?

– Не в этой жизни.

– Ладно. – Сняв комбинезон с вешалки, Дезире протянула его Блейкли: – Наденьте его, а я застегну вам молнию.

Глубоко вздохнув, Блейкли ушла в спальню. Она сняла толстовку через голову и бросила ее на пол. Повернувшись спиной к двери, надела комбинезон. Он выглядел на вешалке довольно консервативно, а на Блейкли – очень сексуально. Спинки у комбинезона вообще не было.

Комбинезон подчеркивал ее фигуру «песочные часы», а поскольку спина была обнаженной, Блейкли не надела бюстгальтер. Ее грудь покачивалась, соблазнительно касаясь мягкого материала при каждом глубоком вдохе. Она уже чувствовала, как ее тело реагирует на мысль о том, чтобы предстать в этом комбинезоне перед Грэем.

Подняв руки, она обхватила ладонями грудь с напряженными сосками.

– Вовремя я зашел!

Блейкли вздрогнула и ахнула, услышав голос Грэя. Она тут же опустила руки, словно ее застали за постыдным занятием.

– О нет! Верни руки туда, где они были.

Блейкли посмотрела в зеркало на комоде напротив и увидела проницательный взгляд Грэя. Он наблюдал за ней, его глаза лукаво блестели.

Он стоял в дверях, прислонившись бедром к косяку, наклонив голову набок. Его руки были засунуты в карманы брюк. Он казался обманчиво спокойным, пожирая ее глазами. Он был без пиджака, а рукава его белой рубашки были закатаны, обнажая упругие мускулы и рельефно выделяющиеся вены на руках.

Он закрыл дверь спальни.

– Мы одни. – Он поднял темную бровь, молчаливо требуя, чтобы она выполнила его просьбу.

Блейкли медленно подняла руки, прикасаясь к своей чувствительной груди.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

– О тебе.

– Что именно ты обо мне думаешь? Судя по удовольствию на твоем красивом лице, тебе было приятно.

Общение через отражения в зеркале успокаивало Блейкли.

– Я думала о том, как ты снимаешь с меня этот комбинезон. А потом ты берешь в рот мои набухшие соски. Ткань комбинезона так сильно царапала мою грудь, что я решила погладить ее, чтобы уменьшить напряжение.

– Это помогло? – спросил он.

– Не совсем.

– Почему нет?

– Потому что это не то, чего я хотела.

Уголки его полных губ приподнялись в улыбке.

– А чего ты хотела?

– Тебя.

Он покачал головой:

– Уточни.

– Я хочу, чтобы ты целовал меня, как вчера вечером. Как будто я воздух, без которого ты не можешь жить. Я хочу, чтобы ты ласкал каждый дюйм моей кожи. Я хочу, чтобы ты глубоко входил в меня и мы оба задыхались от желания и удовольствия.

Грэй отошел от двери и стал неторопливо приближаться к Блейкли. Она затрепетала от предвкушения. Думая, что Грэй сейчас займется с ней любовью, она замерла.

Но он поступил иначе. Он подкрался к ней сзади, наклонил голову и поцеловал ее плечи. Его руки легли ей на бедра, удерживая ее на месте.

Грэй медленно провел руками по ее животу, груди и плечам. Обхватив одной рукой за шею, он коснулся ее подбородка большим пальцем. Его прикосновения были мягкими и нежными.

– Что ты видишь? – спросил Грэй.

– Себя, – ответила она, смотрясь в зеркало.

– Расскажи мне больше, – уговаривал он.

Блейкли пожала плечами:

– Мои волосы растрепаны. Комбинезон великолепен, но у меня не будет повода надеть его снова. Я невысокого роста. Мне надо накраситься, потому что я выгляжу уставшей.

– Ты в самом деле выглядишь уставшей, но это потому, что ты не спала полночи и занималась страстным сексом. А это хорошо.

– Да, хорошо.

– Тогда почему ты сожалеешь?

Потому что ей не нравилось выглядеть неухоженной, особенно рядом с Грэем.

– Ты выглядишь так, будто сошел с обложки журнала мужской моды. Это несправедливо.

Грэй усмехнулся:

– Я принимаю твой комплимент. А ты хочешь узнать, что вижу я?

– Да. – Плечи Блейкли напряглись.

– Ты просто великолепна, Блейкли. У тебя светлая и нежная кожа. Твои холодные голубые глаза привлекают меня каждый раз, когда я смотрю на тебя. Но дело не только в их необычном цвете. Они очень умные, любопытные и искренние. Твои растрепанные волосы напоминают мне о том, как ты выглядела прошлой ночью. Ты чертовски сильная и страстная женщина, Блейкли. Я понял это, как только мы впервые встретились. Но прошлой ночью ты почувствовала себя в безопасности рядом со мной и полностью расслабилась. И мне хочется снова подарить тебе это ощущение покоя и безопасности.

– Это как‑то связано с одеждой, которую ты мне прислал?

– Отчасти. Нас пригласили сегодня на ВИП‑вечеринку в эксклюзивном клубе. Я думаю, мы хорошо повеселимся.

– Пригласили тебя. – Блейкли почти никуда не приглашали, особенно на ВИП‑вечеринку в Вегасе.

Грэй пожал плечами:

– Только потому, что здесь тебя еще никто не знает. Ты красивая, умная и откровенная, а эти качества ценит большинство людей. И когда ты решишь немного расслабиться, тебе станет невероятно весело. Сегодня ты будешь в центре внимания.

Блейкли усмехнулась, слушая его лесть.

– И раз уж ты так оделась, мне придется поставить на тебя свою печать, как знак собственности, чтобы защитить то, что принадлежит мне.

Блейкли подняла брови:

– Я не принадлежу никому.

Губы Грэя расплылись в широкой улыбке, в уголках его глаз появились морщинки.

– Я знаю. Мне просто хотелось услышать твой ответ.

Глава 9

Грэй затеял опасную игру, но что‑то подсказывало ему, что оно того стоит.

Всю прошедшую неделю Грэй изучал Блейкли. Даже когда пытался игнорировать ее, он ничего не мог с собой поделать. Поэтому он многому научился в те дни.

Но прошлой ночью он узнал о ней еще больше.

Наблюдать за тем, как она расслабляется и получает удовольствие, было очень приятно.

Однако он понял, что хочет от Блейкли намного большего, чем украденный уик‑энд в Вегасе. Хотя он сомневался, что она стремится продолжать их отношения.

Сегодня днем у него нет встреч, и ему просто нужно собраться с мыслями. В какой‑то момент он пришел к выводу, что не имеет особого значения, чего, по мнению Блейкли, она хочет. Ему надо убедить ее, что им будет хорошо вместе.

Итак, ему предстоит соблазнить ее не только физически, но и морально.

И прямо сейчас у него появилась для этого прекрасная возможность.

Грэй наблюдал за отражением Блейкли в зеркале спальни. Она красиво выглядела еще до того, как появилась команда визажистов и парикмахеров. Он сам выбрал для нее этот комбинезон, зная, что тот идеально подойдет ей.

Наряд был стильным и изысканным, а также чувственным. И ему не терпелось прикоснуться к сияющей гладкой коже ее спины.

Но если он прикоснется к ней прямо сейчас, они точно не выйдут из номера. И какой бы соблазнительной ни была эта идея, ему хотелось сначала устроить Блейкли вечеринку.

– Расслабься, Блейкли, и наслаждайся.

– Тебе легко говорить, – проворчала она.

– Нет, на самом деле нелегко, – насмешливо возразил Грэй. Когда‑то надевание смокинга и посещение модной вечеринки было для него нормой. Нет, не просто нормой. Он чувствовал, что его просто обязаны приглашать на такие мероприятия.

Однако прошло много времени с тех пор, как он не бывал на вечеринке, которую они собрались посетить. После выхода из тюрьмы он мог с легкостью пуститься во все тяжкие. Особенно после того, как отец и мать отреклись от него.

Но тюремное заключение сделало его сильнее, чем он был раньше.

И это не означало, что он не хочет привнести немного гламура и блеска в жизнь Блейкли. Он нутром чувствовал, что ей очень давно не хватает этого.

– У тебя примерно полчаса до прихода парикмахеров и визажистов.

– По‑твоему, я не могу сама причесаться и накраситься? – возмущенно спросила Блейкли.

– Конечно, ты это можешь. Но большинству женщин нравится, когда ими занимаются.

– Я не большинство женщин.

Подойдя, Грэй положил руки ей на плечи и развернул Блейкли к себе лицом.

– Я прекрасно знаю об этом, – пробормотал он, опустил голову и поцеловал ее в губы.

Поцелуй был глубоким и горячим, а через несколько секунд стал пылающим. Было так легко просто уступить желанию и наслаждаться. Но Грэю все‑таки удалось образумиться и отступить.

– Сделай мне одолжение. – Он посмотрел в ее светло‑голубые глаза.

Ее лицо сияло от желания и страсти, она молча кивнула. Пока она так смотрит на него, ему трудно думать о чем‑то другом.

– Перестань бороться со мной и предполагать худшее из всего, что я делаю и говорю, – сказал он.

– Я ожидаю худшего.

У него сдавило грудь.

– Я знаю.

Он отвел мягкие волосы от ее лица. Его действительно беспокоило то, что жизнь научила Блейкли осторожничать.

– У меня в отношении тебя только лучшие намерения, Блейкли. Ты замечательная женщина, и я просто хочу показать тебе, насколько ценю твою компанию.

– Мне не нужна дорогая одежда и обслуга.

Большинство знакомых ему женщин приняли бы его подарок без комментариев. Черт побери, они приняли бы это как должное. Но не Блейкли.

– Именно поэтому я хочу подарить тебе все это. Разреши мне.

Она моргнула и медленно кивнула.

– Превосходно. Как бы мне ни хотелось раздеть тебя прямо сейчас, это придется отложить на потом. У тебя двадцать минут, чтобы принять душ, до прихода персонала.

Грэй подтолкнул ее вперед и шлепнул рукой по попе:

– Действуй!

Блейкли свирепо уставилась на него через плечо. Несомненно, она отомстит ему за это позже, и он ждет этого с нетерпением.

Вернувшись в гостиную, он попросил Дезире оставить аксессуары, подходящие к комбинезону, и отпустил ее.

Плюхнувшись в кресло у массивного окна во всю стену, он проигнорировал открывавшийся перед ним захватывающий вид. Город был ярко освещенным и шумным, но его это не интересовало. Грэй открыл электронную почту на своем телефоне и занялся делами.

Безрезультатная встреча с Сурковым не стала неожиданностью. И все же Грэй ушел от него разочарованным. Потому что сегодня он опять не узнал, кто его подставил. Без понимания того, что произошло на самом деле, кто его подставил и каковы были их мотивы, вероятность повторения такого сценария таилась за каждым углом. Ущерб, нанесенный его жизни, ошеломил Грэя. И он решил сделать все необходимое, чтобы этого не повторилось.

А теперь и Блейкли вовлечена в это. И она потенциально подвергается риску. Происходящее ему совсем не нравилось.

Вздохнув, Грэй обратил внимание на электронное письмо от Джокера, присланное несколько часов назад. Открыв его, он понял, что это сообщение о его биологической матери, а не о растрате.

Он не испытывал теплых чувств, читая подробности о женщине, которая родила его, продала, а затем попыталась шантажировать его мать. Очевидно, она до сих пор ведет бурную жизнь в Вегасе. В последние годы ее красота и талант начали увядать, и она больше не могла торговать ими, чтобы обеспечивать себе богатое существование.

Кроме того, многие годы она водилась с сомнительными людьми. Джокер обнаружил, что ее прежний парень был известным преступником.

Прочитав отчет дважды, Грэй наконец закрыл письмо и бросил телефон на стол перед собой. Ему нисколько не хотелось разбираться с этой ситуацией прямо сейчас. Завтра он встретится со своей биологической матерью и скажет ей, что шантаж не сработает. Ей придется найти другую дойную корову, которая профинансирует ее пристрастие к роскоши.

Вздохнув, Грэй потер пальцами уставшие глаза, которые, как ему казалось, были заполнены песком. Нечего удивляться, ведь он и Блейкли не спали полночи.

Он, должно быть, заснул, потому что в какой‑то момент решил встать и принять душ. Но через мгновение Блейкли наклонилась над ним, потрясла за плечо и тихо позвала по имени.

Он медленно открыл глаза, его взгляд был расфокусированным. Вокруг головы Блейкли был светящийся ореол, как на картинах с Девой Марией. Он не сомневался, что свечение исходит из глубины души Блейкли. Она была такой возвышенной, что ему захотелось упасть к ее ногам.

– Грэй, ты в порядке?

Он сел, и Блейкли сделала несколько шагов назад, чтобы он увидел ее всю.

– Ты роскошно выглядишь.

Она покраснела. Понятно, что ей не хватало комплиментов. Он должен это исправить.

Но прямо сейчас им надо выбраться из номера, иначе все усилия парикмахеров и визажистов будут бесполезными.

Встав, Грэй написал сообщение водителю о том, что они едут вниз, потом сунул телефон в карман. Он протянул ей руку и немного удивился, когда она охотно переплела пальцы с его пальцами.

Он взял пиджак, и они вошли в ожидающий лифт. Обняв Блейкли, Грэй прижал ее к себе. Ему нравилось чувствовать прикосновение ее пышной груди и слышать утонченный запах ее тела. Ее влажное и теплое дыхание касалось его шеи.

– Куда мы поедем? – спросила она.

– В «Крайность». Это клуб в центре города.

– Название в стиле Вегаса.

Грэй усмехнулся:

– Он довольно популярный. Я знаком с владельцем.

– Ты часто бывал там на вечеринках?

Он криво усмехнулся:

– Частенько.

Поездка на машине прошла в молчании. Блейкли не была болтливой, и Грэю это нравилось. Когда ей требовалось поделиться с ним чем‑то важным, она это делала. В остальных случаях она держала свои мысли при себе.

Грэй был заинтригован, потому что ему в самом деле хотелось знать, о чем она думает.

Менее чем через двадцать минут они расположились в ВИП – зоне на втором этаже, откуда открывался вид на клуб и главный танцпол внизу. У них были личный официант, танцоры и собственный зал.

Грэй не стал спрашивать Блейкли, чего она хочет, но заказал выпивку для них обоих. Сегодня вечером он планировал сделать так, чтобы она расслабилась и потанцевала.

Они просидели там около пятнадцати минут, когда на его плечо легла тяжелая рука. Сердце Грэя забилось чаще, и он едва не применил боевой прием, чтобы уложить соперника на лопатки. Но быстро осознал, что он не на ринге.

Блейкли подалась вперед, пролив напиток, и поставила бокал на стол. Запаниковав, она начала вставать, но Грэй остановил ее. Покачав головой, он молча дал понять, что с ним все в порядке.

– Рад видеть тебя здесь, друг мой, – раздался у него за спиной знакомый голос.

Сделав глубокий вдох, Грэй заставил себя успокоиться. Улыбаясь, он повернулся и плавно встал, избавляясь от тяжелой хватки.

Хлопнув Доминика по плечу, он сказал:

– Я рад, что вернулся.

* * *

Душа Блейкли ушла в пятки, когда Грэй повернулся к мужчине.

Она заметила его шок и непроизвольную реакцию. Он напрягся, его взгляд ожесточился, а глаза приобрели смертоносный изумрудно‑зеленый оттенок.

Она всегда понимала, что Грэй опасен, но прямо сейчас она стала этому свидетелем. К счастью, он безупречно контролировал свои физические рефлексы.

Она протянула руку мужчине, стоявшему теперь рядом с Грэем.

– Блейкли Уиттакер, познакомься с Домиником Меркадо.

Доминик наклонился и обеими руками сжал ее руку:

– Пожалуйста, скажите мне, что вы бросите этого засранца и проведете вечер со мной.

Грэй поднял бровь:

– Я засранец? Как ты смеешь флиртовать с моей женщиной в моем присутствии?

Глаза Доминика сверкнули, он широко улыбнулся:

– Я понял, что глупо игнорировать возможности, которые открываются перед тобой.

– Ты опоздал. Она уже занята.

На этот раз бровь поднял Доминик.

– Позволь даме решать самой. Итак, вы выберете этого засранца или порядочного гражданина и владельца бизнеса вроде меня?

Взгляд Блейкли несколько мгновений метался между двумя мужчинами. Они были дружелюбны, но явно соперничали друг с другом.

Грэй просто наблюдал за ней, ожидая ее реакции. Хотя он прищурился, поняв, что Доминик по‑прежнему держит ее за руку.

Наконец Блейкли повернулась к Доминику и мягко высвободила руку.

– Я польщена.

Доминик вздохнул и покачал головой:

– Нет, это неправда.

Блейкли закатила глаза.

– Грэй не засранец. И что‑то мне подсказывает, что порядочный гражданин может быть вовсе не порядочным.

Улыбка Доминика стала шире.

– Она проницательная.

Грэй расслабился:

– Да, и чертовски умная.

– Повезло тебе.

Грэй притянул Блейкли к себе и сказал Доминику:

– Спасибо за информацию, которую я просил.

Доминик одарил Грэя искренней улыбкой:

– Пожалуйста. Всегда к твоим услугам, приятель. Хотя я не понимаю, зачем тебе танцовщица из Вегаса с сомнительной репутацией. Скажи, что ты не собираешься вкладывать деньги в шоу или что‑нибудь глупое.

– Ничего подобного. Я совладелец детективного агентства, а эта танцовщица связана с делом, которое мы расследуем.

Доминик скривил губы:

– Неудивительно. У ее парня плохая репутация, и я не удивлюсь, что она тоже по уши в дерьме.

– В этом городе много таких.

Взгляд Доминика скользнул по толпе вокруг.

– Это правда. Ну, я возвращаюсь за барную стойку и успокою свое раненое самолюбие бокалом дорогого виски. – Приложив два пальца ко лбу, он шутливо отдал им честь. – Наслаждайтесь! Сообщите моим сотрудникам, если вам что‑нибудь понадобится.

Грэй кивнул, крепче сжимая Блейкли за талию. Она посмотрела вслед Доминику. Он останавливался перед некоторыми столиками, чтобы коротко поговорить с гостями.

Из ниоткуда к нему подошла рослая рыжеволосая женщина в ярком платье с блестками. Блейкли не слышала, о чем они говорили, из‑за грохота музыки, но разговор явно был не мирным. Приветливый, обаятельный, слегка вкрадчивый образ Доминика исчез.

Схватив рукой за плечо, он притянул женщину к себе, и они оказались практически нос к носу. А потом он резко отпустил ее. Она оттолкнула его, повернулась на каблуках и ушла.

Доминик просто смотрел ей вслед, хотя его руки были сжаты в кулаки и опущены вдоль тела.

– Забавно, – произнес Грэй.

Блейкли взглянула на него:

– О чем ты говоришь?

– Эта рыжеволосая красотка – лучшая подруга его младшей сестры. Я очень недолго встречался с его сестрой Аннализ, когда нам с ней было чуть за двадцать. Через нее я познакомился с Домиником. Но я не знал, что Мередит по‑прежнему с ним.

Покачивая головой, Грэй скривился:

– Полагаю, много всего произошло, пока меня не было. Хотя мне наплевать.

Заиграла более медленная музыка, и Грэй потащил Блейкли на танцпол. Она прижалась к его твердому телу. После прошедшей ночи она хорошо знала, как выглядит его тело греческого бога без одежды.

И ей сразу захотелось снова очутиться в сексуальной стране чудес. Ее рука скользнула под пиджак Грэя, она погладила ткань его рубашки. Тепло его тела согрело ее ладонь. И ей понравилось, как Грэй выгнулся от ее прикосновения. Пальцы Блейкли нащупали пояс его брюк. К сожалению, она не могла обхватить пальцами его ягодицы.

Грэй прикоснулся ладонью к ее пояснице и скользнул пальцами вниз по комбинезону.

– Так нечестно, – выдохнула Блейкли, ее тело начало покалывать.

– Да, комбинезон нам мешает.

– Но ты сам его выбрал для меня.

– Верно. Но я не предполагал, что буду так мучиться весь вечер. Мне хочется раздеть тебя.

Отстранившись, Блейкли уставилась на Грэя:

– Тогда почему мы до сих пор здесь?

Он усмехнулся:

– Отличный вопрос. – Как бы Грэю ни хотелось принять вызов Блейкли, которая страстно смотрела на него, им нужно было кое‑что уладить. – Надо немного подождать. Мне пора познакомиться со своей мамашей.

Глава 10

Грэй всегда свободно проходил за кулисы. Деньги и известность открывали ему доступ туда, куда многим вход был заказан. Информация о его приговоре попала не только в местные, но и государственные СМИ. Вслед за несколькими громкими финансовыми скандалами он приобрел новый имидж, который быстро раскрутили.

Это разозлило его отца, который не считал, что хороша любая реклама.

Сегодня вечером Грэй сунул охраннику деньги, и они прошли в затемненный коридор за кулисами. Через несколько шагов Блейкли остановила его и коснулась рукой его предплечья.

– Ты в порядке?

– Я нервничаю, – признался Грэй.

Они оба захихикали.

– Как я понимаю, ты многое скрываешь за спокойной и сдержанной внешностью, – заметила Блейкли.

Она не ошиблась. Задолго до тюрьмы отец научил Грэя, что эмоции делают человека слабым. Мир уважает лишь силу, даже если это только обманчивый фасад.

Однако Грэй мог сосчитать по пальцам одной руки тех, кто видел его насквозь. И все эти люди были самыми важными в его жизни. Мысль о том, что Блейкли может присоединиться к этой группе, разволновала его даже больше, чем предстоящая встреча с родной матерью.

Прислонившись к стене, Грэй обнял Блейкли и крепко прижал к себе. Потом резко поцеловал в губы, словно набираясь у нее необходимых сил.

Блейкли первой прервала поцелуй и прошептала:

– Нам нужно идти.

Грэй тряхнул головой. Ему хотелось остаться с ней в этом темном коридоре и остановить время.

Прижавшись лбом к ее лбу, он закрыл глаза.

– Спасибо, что приехала сюда со мной.

Она сжала руками его бедра.

– Я обязательно приехала бы с тобой. Ты не один, Грэй.

Черт побери, давным‑давно никто его не поддерживал. Родители, которые должны были безоговорочно любить его, отвернулись от него, когда он нуждался в них больше всего.

Конечно, рядом с ним были Стоун и Финн. В этих парнях он был уверен на сто процентов, потому что они снова и снова доказывали ему свою верность. Они были женаты и создавали «Стоун сервайленс». Ради Грэя они, вне сомнения, бросили бы все, если бы он в них нуждался, но они не обязаны решать его проблемы.

А Блейкли… Прямо сейчас она заставила его почувствовать, как он важен для нее. Она самая удивительная женщина, которую он знает. И если она неравнодушна к нему, то, возможно, он в самом деле хороший человек, достойный любви.

Грэй был почти готов все послать к черту и уехать отсюда с Блейкли, когда в коридоре раздался свист и вопль.

– Эй, скорее снимите номер!

Криво усмехнувшись, Блейкли оттолкнула Грэя. Она переплела пальцы руки с его пальцами, увлекая за собой по коридору.

Чем ближе они подходили к концу длинного коридора, тем больше шума и смеха было вокруг. В комнатах были полуобнаженные женщины, которых не волновало, что двери распахнуты настежь. Яркие лампы освещали несколько больших зеркал.

Женщины, наклонившись вперед, делали себе макияж.

Какофония звуков не удивила Грэя. А вот Блейкли замедлила шаг, не отрывая взгляда от этого зрелища. Выражение ее лица было сдержанным, поэтому он не понимал, какие мысли кружатся в ее голове. Она не была ханжой, но была довольно замкнутой.

Позже он обо всем расспросит ее. Прямо сейчас ему надо сделать то, зачем он сюда приехал. Что‑то подсказывало ему, что мать вряд ли встретит его с распростертыми объятиями.

Комната, в которую его направил охранник, сильно отличалась от той, мимо которой они только что прошли. Дверь была закрыта, из‑за нее не доносилось ни звука.

Грэй не стал стучать. Он просто повернул старую круглую ручку и открыл дверь.

Женщина перед зеркалом у дальней стены обернулась. На ее лице появилось удивление, которое быстро сменилось гневом. Она подняла густо накрашенные брови.

Грэй не знал, чего ожидал. Может быть, он надеялся, что мать почувствует с ним родственную связь. Или просто узнает его. Но ничего этого не произошло.

Он узнал в ней свои черты. Такая же форма губ, такой же разрез глаз, только они не зеленые, а карие.

Она определенно когда‑то была красивой. Теперь ее кожа обвисла и покрылась морщинами. Ее густые блестящие волосы спускались по спине пышными волнами.

Она поддерживала свое тело в отличной физической форме и была стройной.

Сеси встала. Тяжелый деревянный стул, на котором она сидела, с грохотом упал на пол.

– Что ты здесь делаешь?

Грэй закрыл дверь:

– Ты знаешь, кто я.

– Конечно, я знаю, кто ты.

Грэй фыркнул от язвительного смеха:

– А вот я узнал о твоем существовании только два дня назад.

– И чья это вина?

– Твоя. Ты продала меня, когда мне было всего несколько дней от роду.

Она так омерзительно скривила рот, что уже перестала казаться Грэю красивой.

– Это он тебе сказал? Конечно, он выставил меня мразью.

– Мой отец ничего мне не сказал. Он не общается со мной почти восемь лет.

Ее глаза сверкали злобой.

– Эта сука не обнищала бы.

– Я предполагаю, что сука, о которой ты говоришь, моя мать?

– Нет, я твоя мать.

От ее слов у него скрутило живот. Услышав, как она насмешливо заявила об этом, он захотел съежиться.

– Нет, это не так. И она тоже не моя мать, если на то пошло. Но это не твое дело. Я приехал, чтобы сказать тебе, что твой секрет больше не секрет. Отправляй письма с угрозами кому угодно, но этим ты ничего не добьешься. Никто не даст тебе денег.

Сеси швырнула косметичку на стол позади себя.

– Я прикончу эту маленькую сучку, если когда‑нибудь найду ее.

Грэй угрожающе шагнул в ее сторону. Блейкли схватила его рукой за предплечье, удерживая на месте.

– Ты только что угрожала моей матери?

– Нет. Мне плевать на то, что делает твоя мать. Я прикончу твою сестру. Ей снова удалось все испортить, и ее здесь нет.

Голова Грэя пошла кругом. Он попятился, словно от удара. Если бы Блейкли не стояла у него за спиной, он упал бы.

– Какая сестра?

Губы Сеси скривились в усмешке.

– Сводная сестра.

– Где она?

– Понятия не имею. Я не виделась с ней около восьми лет.

Было ли это совпадением, что его сестра исчезла примерно в то же время, когда он попал в тюрьму? Грэй насторожился.

– Почему?

Сеси смотрела на него несколько секунд, а затем сказала:

– Какая разница? – Она плюхнулась на стул. – В любом случае ты мало что можешь сделать.

Что‑то подсказывало: вряд ли ему понравится то, что она скажет.

– Эта дрянь исчезла в ту ночь, когда перевела двадцать миллионов долларов на твой банковский счет. Потом она должна была перевести эти деньги на мой счет, но не сделала этого.

Итак, Грэя подставила сестра, о существовании которой он даже не подозревал.

Но зачем она это сделала? Чем он заслужил такое отношение?

– Почему она подставила меня? – спросил он.

– Она не должна была этого делать. Ей следовало подставить твоего отца. Я предполагаю, она облажалась и перевела деньги не на тот счет. Я даже не знала, что произошло, пока эта история не попала в прессу.

Отец Грэя был первоначальной целью. У них с отцом были одинаковые имена. Грэй – прозвище, которое он получил в детстве. Очевидно, все его учетные записи были созданы на его официальное имя. Об этом он никогда не задумывался, потому что на самом деле этим официальным именем не пользовался.

– Зачем ей подставлять моего отца?

– Однажды я попала в трудную ситуацию, а он отказался помочь, когда я обратилась к нему.

– Поэтому ты решила его ограбить? Как это связано с моей сестрой?

– Твоя сестра – компьютерный гений. Она может взломать любую систему.

Итак, сестра Грэя – талантливый хакер.

– Где она этому научилась?

Подобным навыкам приходится долго учиться даже очень талантливым людям.

– Ее отец, Майкл, распознал в ней талант, когда она была маленькой. Она была из тех детей, которые часами торчат в компьютере. Я купила ей компьютер на Рождество. Она разбирала и собирала его. Вскоре она научилась взламывать любые коды. – Его мать пожала плечами. – Одна головоломка ничем не хуже другой. Он взял ее под свое крыло и всему обучил. Она принесла ему большие деньги.

Нелегальный бизнес. Доминик предоставил Грэю мало информации о Майкле. Мать Грэя позволила Майклу использовать девочку в преступной деятельности.

– Сколько ей было лет?

– Когда она начала? – Сеси пожала плечами. – Ей было семь или восемь. Когда она тебя подставила, ей было шестнадцать.

Грэй пришел в ярость. Сеси эксплуатировала его малолетнюю сестру, и та выросла в преступной среде и не знала другой жизни.

– Ты знаешь, где она?

– Если бы я знала, разве написала бы твоей матери?

Грэй оглядывал женщину, которая его родила. Несмотря на густой макияж, она выглядела уставшей и измученной. Она опустила плечи, остатки помады растеклись по глубоким морщинкам вокруг ее рта.

Сеси выглядела жалко. Она всю жизнь торговала своей красотой, чтобы получить то, что хотела. Но теперь она понимает, что ее внешняя красота поблекла. И она оплошала, потому что у нее не было запасного плана.

– Больше никаких писем с угрозами. Ты не получишь денег от моей семьи.

– Я пойду к журналистам, – сказала она.

Грэй пожал плечами:

– Мне наплевать. По‑твоему, кому‑то интересен сексуальный скандал тридцатипятилетней давности?

Сеси резко рассмеялась:

– О тебе по‑прежнему часто пишут в СМИ.

– Никому нет до меня дела. Я вышел из тюрьмы почти год назад. Через пару месяцев закончится мое условно‑досрочное освобождение.

Блейкли снова сжала его руку. Во время разговора она не сказала ни слова, но он знал, что она на его стороне.

– Делай, что хочешь. Посмотрим, что у тебя получится. Продать сенсацию можно только раз.

Грэй сделал несколько шагов назад. При виде выражения лица Сеси он вздрогнул, но не потому, что волновался, а потому, что она выглядела совершенно опустошенной и разбитой.

Но это не его проблема. Она для него никто.

А вот со своей сестрой ему хотелось пообщаться.

Блейкли наблюдала за Грэем через проход в самолете. Он молчал и был отстраненным с тех пор, как они ушли от его матери. Сначала она боялась, что он вот‑вот потеряет самообладание и разорвет эту женщину. Но Грэй Локвуд контролировал себя даже в тяжелейшие времена.

Она по‑прежнему старалась осмыслить информационную бомбу, которую вбросила его мать, хотя это не имело к ней никакого отношения.

Какое‑то время Блейкли молчала, потом решила поговорить с Грэем.

– Чем ты займешься?

Грэй повернулся и рассеянно посмотрел на нее:

– Что?

– Чем ты планируешь заняться?

Его взгляд сфокусировался, Грэй несколько раз моргнул.

– Я разыщу свою сестру.

Ну, Блейкли ничего иного не ожидала.

– Ты сообщишь в полицию о Сеси?

Вздохнув, Грэй опустил голову на спинку кресла, потом потер глаза пальцами.

– Нет. У меня нет доказательств.

– Но я свидетель.

– Конечно. А учитывая, что мы спим вместе, свидетель из тебя отличный.

– О нас никто не знает.

Руки Грэя упали ему на колени. Он несколько секунд смотрел на Блейкли.

– По крайней мере, все знают, что мы тесно сотрудничаем.

– Но есть же способ привлечь к ответственности твою мать и ее парня.

– Я сомневаюсь. Вряд ли есть какие‑то зацепки, но я попрошу Джокера этим заняться. По крайней мере, теперь он знает, где искать. Но я предполагаю, что они действовали очень осторожно.

– Самое главное – найти твою сестру.

Грэй вжался в кресло.

– Да. Джокер постарается ее выследить. Если знать, с чего начинать, работать будет проще.

Однако его мать сказала, что они не могли найти его сестру последние восемь лет. И что‑то подсказало Блейкли, что они искали ее, потому что у девушки было двадцать миллионов долларов.

Восемь лет отсутствия – долгий срок. Блейкли не хотела говорить это вслух, но возможно, сестра Грэя мертва. В конце концов, ей было шестнадцать на момент исчезновения. Даже с двадцатью миллионами долларов ей было трудно жить одной.

Блейкли всегда считала, что отец бросил ее, предпочтя своих друзей и преступную жизнь. Но у нее была мать, на которую она могла рассчитывать. Похоже, о сестре Грэя некому было позаботиться. Блейкли с трудом верилось, что у женщины, которую они видели сегодня вечером, были материнские чувства.

– Когда мы вернемся, я скажу Стоуну, что ты можешь работать над другими проектами. Я знаю, у него есть пара дел, в которых ему понадобится твоя помощь.

– Нет.

Грэй нахмурился:

– Ты все еще хочешь уволиться из «Стоун сервайленс»? Ты отлично работаешь, и работа тебе нравится. Не пытайся это отрицать.

– Да, работа мне очень нравится. Я люблю складывать кусочки и решать головоломки. Мне нравится чувствовать, что я приношу реальную пользу. Но…

– Почему ты хочешь уволиться?

– Я не собираюсь увольняться. Я останусь, пока мне дают возможность работать.

– Я запутался.

– Моя работа с тобой еще не закончена.

Грэй покачал головой:

– Ты согласилась помочь мне разобраться в том, что произошло. Теперь я все выяснил.

– Может быть, но расследование продолжается, не так ли? Я многим тебе обязана.

– Ты мне ничего не должна, Блейкли.

Вот тут он ужасно ошибается. Она обязана ему семью годами его жизни, которые не сумеет ему вернуть.

– Ты не прав. Мои показания стали решающими при вынесении тебе приговора за преступление, которого ты не совершал.

Грэй открыл рот, но Блейкли подняла руку, заставляя его молчать.

– Даже не пытайся это отрицать. Мы оба знаем, что это правда. Как, ты думаешь, я себя чувствую, зная, насколько я виновата в том, что ты потерял семь лет своей жизни? Тебя отвергла твоя семья, тебе запретили работать в семейной компании.

От ее слов Грэй сильнее нахмурился, а его темно‑зеленые глаза сверкнули от злости.

– По‑твоему, мне нужна твоя жалость?

– Нет. И я не жалею тебя.

– Ага, – прорычал Грэй. – Я ощущаю, как от тебя веет чувством вины и жалостью. Блейкли, в том, что со мной случилось, ты не виновата. Ты не обязана передо мной оправдываться.

– Ты считаешь, я искупаю свои грехи?

– Разве это не так? – спросил он.

Ох, этот мужчина просто доводит ее до бешенства!

– Нет. Я полностью осознаю: единственные, кто действительно несет ответственность за то, что с тобой произошло, – это твоя мать, ее парень и твоя сестра.

Грэй вздрогнул, и она пожалела об этих словах, хотя они были правдивыми.

– А вдруг мне больше не нужна твоя помощь?

На этот раз вздрогнула Блейкли. Его слова задели ее за живое.

– Это правда?

– Конечно нет. Без тебя я бы никогда не добился таких успехов.

– Тогда почему ты отталкиваешь меня?

Грэй закрыл глаза и со стоном откинулся в кресле.

– Потому что ты меня до чертиков пугаешь.

Признание было просто поразительным.

– Я пугаю тебя? Это невозможно. Я никак не влияю на тебя.

Грэй злобно уставился на нее.

– Никогда не говори этого снова. Да, ты меня пугаешь. Я знаю тебя чуть больше недели, и за это время ты стала для меня важнейшим человеком. Но сейчас моя жизнь идет кувырком, и я очень не хочу втягивать в нее кого‑то еще. И меньше всего тех, кто мне действительно нравится и к кому я неравнодушен.

Блейкли открыла, потом закрыла рот. Наконец она ойкнула.

– Вот именно – ой.

– Я тоже уже давно неравнодушна к тебе, Грэй. Ты тоже стал важнейшим человеком в моей жизни.

Она вела себя с ним честнее, чем хотела. Внезапно ей стало жарко. Блейкли забеспокоилась, потому что правдивость сделала ее уязвимой, как никогда прежде.

У нее ни разу не было удачных отношений с мужчинами. На самом деле любовники обвиняли ее в холодности и сдержанности. И, без сомнения, все они были правы. Отец научил ее не доверять никому.

Даже сейчас мысль о том, что она подпустила к себе Грэя так близко, заставила ее встревожиться.

Неделю назад она убедила бы себя: Грэй – преступник, а это означает, что ему нельзя доверять. Но сейчас она знает о нем больше, и все прежние отговорки не помогают.

– Воспользуйся возможностью, которую я даю тебе, и уходи, – сказал он.

Разумом она понимала, что должна сделать именно так, как предлагает Грэй. Но она не могла заставить себя это сделать.

Она этого не хотела.

– Нет. – В конце концов, произнести это единственное слово оказалось проще простого.

Глава 11

Грэй не понимал, считать ли решение Блейкли глупым или благородным. Может быть, в нем было и то и другое понемногу. Она должна уйти. Он не сомневался, что это будет самым разумным для них обоих.

Грэя будоражили противоречивые эмоции: гнев, разочарование, обида и опасения. И он не мог избавиться от предвкушения.

Его страхи не рассеялись даже два дня спустя, когда Джокер кратко рассказал о том, что он узнал о его сестре.

– Ты сказал, что твоей сестре Кинли было шестнадцать, когда она сбежала?

Грэй, Джокер, Блейкли, Стоун и Финн сидели за столом для переговоров в «Стоун сервайленс».

Все, кто сыграл важную роль в жизни Грэя до этого момента, были с ним.

– Так сказала моя биологическая мать.

– Мне до сих пор не верится, что у тебя есть сестра, о которой ты не знал, – проворчал Стоун. – Это ужасно, приятель. Прости.

Финн протянул:

– Но в этом есть и позитивные моменты. По крайней мере, твоя сестра не отреклась от тебя.

Грэй рассмеялся:

– Нет, но она подставила меня с растратой денег.

– Случайно.

Тут вмешался Джокер, словно читая мысли Грэя:

– Я бы не радовался раньше времени.

У Грэя скрутило живот от волнения.

– Выкладывай!

Открыв папку, Джокер разложил на столе документы.

Блейкли тут же вскочила и взяла несколько документов для проверки. Грэй не возражал.

– Эта цыпочка – потрясающий спец, – сказал Джокер. – Кто ее подготовил?

– Моя мать сказала, что в раннем детстве она показала свои таланты, и отец начал обучать ее.

– В этом был смысл. Конечно, есть немало юных IT‑гениев, но она поразительно смышленая для своего возраста.

Грэю не потребовалось много времени, чтобы посчитать, что его сестре сейчас двадцать четыре года, плюс‑минус несколько месяцев. Он даже не знал, когда у нее день рождения.

В детстве он мечтал о родственной душе. Его отцу было наплевать на него, а мать с радостью бросала его на нянек. И вот теперь он приобрел сестру только для того, чтобы сразу потерять ее, потому что она сыграла роковую роль в его жизни.

– Да, она великолепна. Мы поняли, – проворчал Финн. – Не мог бы ты поторопиться? Мне надо заниматься делами.

– Нет, приятель, ты не понимаешь. Я ни разу не встречал хакера, которого не мог бы отследить несколько часов. Каждый оставляет след, даже если этого не хочет. Эта девушка… – Джокер выглядел огорченным. – Она лучше меня.

Грэй выпрямился. Джокер был лучшим IT‑специалистом, которого он знал, поэтому он убедил его работать в «Стоун сервайленс». Джокер в одиночку нашел информацию, которая спасла Пайпер и помогла Финну избежать подставы от деда его жены.

– То есть ты не можешь ее найти?

Джокер впился в него взглядом.

– Конечно, я ее нашел. Просто это заняло у меня больше времени, чем мне хотелось.

Грэй расслабился, и Блейкли в утешение положила руку на его предплечье. Накрыв ладонью ее руку, он сжал пальцы Блейкли, молчаливо благодаря ее за поддержку.

– Я отследил ее местоположение за последние восемь лет, сразу после ее отъезда из Вегаса. Большую часть этого времени она скакала с места на место по всему миру. Несколько месяцев в Париже, пара месяцев в Таиланде, Венесуэле, Бразилии, ЮАР, Исландии. Она никогда не задерживалась надолго в какой‑либо стране и редко приезжала в Штаты. Однако она была здесь во время суда над тобой. Вообще‑то, в тот момент она была здесь довольно долго.

– Здесь, в Чарльстоне?

Джокер кивнул.

– Какого черта она здесь делала?

Это не имело смысла. Они знали, что она виновата в том, что подставила его. Они также знали, что она украла двадцать миллионов. Зачем подвергать себя опасности, так близко подходя к своей жертве?

– Наверное, она хотела убедиться, что все прошло гладко, – размышлял Стоун.

– А может быть, она чувствовала себя виноватой из‑за того, что произошло, – возразила Блейкли и раздраженно нахмурилась.

– Мы можем строить предположения весь день, но ничего не узнаем наверняка. Думаю, мы все согласны, что ситуация подозрительная. – По крайней мере, по мнению Грэя. Какими бы ни были мотивы его сестры приехать в Чарльстон, она явно не собиралась помешать его отправке в тюрьму.

– И еще кое‑что странное, – сказал Джокер. – Как только я отследил ее передвижения, сразу вскрыл несколько банковских счетов на ее имя.

– Дай угадаю: баланс начинался с двадцати миллионов?

Джокер состроил гримасу:

– Ага.

– Сколько осталось?

– Чуть более тридцати миллионов.

– Что‑что?

– Это на одном счете.

На губах Финна появилась хитрая ухмылка.

– Маленькая шалунья действительно гений. Ей удалось скрыться и приумножить свои деньги.

Впервые Грэй понял, что Джокер говорит о его сестре с уважением и гордостью.

– Объясни.

– Кинли не инвестировала твои деньги последние восемь лет. Она на время брала эти деньги и каждый раз получала за это прибыль.

– И как она этого добилась? – наконец спросил Стоун, который большую часть времени молчал и наблюдал.

– Кража денег у других людей.

– Почему мы не слышали об этих кражах? Она сменила тактику и стала воровать меньшие суммы, чтобы скрыться от преследования?

– На самом деле все наоборот. Твои двадцать миллионов – мелочь. Ей удалось украсть у разных людей почти миллиард долларов.

– Теперь меня совсем не впечатляет, что на ее банковском счете тридцать миллионов, – пошутил Финн.

– Это потому, что она не хранит деньги в банке. Или не хранит большую их часть. У нее есть еще один счет с несколькими миллионами, который она использует, когда ей снова нужно исчезнуть.

– А что она делает с остальными деньгами?

– Отдает в благотворительные организации.

– Повтори.

– Ты меня услышал.

– Она украла миллиард долларов, чтобы раздать эти деньги? – В недоверии Финна не было ничего удивительного.

– Она крадет только у тех, кто не может сообщать в полицию о краже денег.

– Потому что деньги грязные?

– Точно. За ней охотятся крупнейшие преступные синдикаты мира из России, Китая, США, Центральной и Южной Америки. Она крала деньги, заработанные на торговле людьми, продаже наркотиков или оружия.

Неудивительно, что Джокер почти боготворил сестру Грэя.

– Я хочу уточнить. Моя сестра – гениальный хакер, исчезла восемь лет назад после того, как меня обвинили в хищении денег из компании моей семьи. Она взяла эти деньги, поместила их на счет и не трогала все это время?

– Нет, она время от времени берет деньги с этого счета, но потом всегда возвращает с процентами.

Верно, потому что большинство преступников беспокоятся о процентах, когда совершают преступление. Например, воровство.

– Эти восемь лет она брала деньги у преступников по всему миру и жертвовала вырученные средства на благотворительность.

– Большую их часть. У нее есть немного денег, но не слишком много. И почти в каждом случае деньги, которые она держит на счете, помогают ее новой краже.

Грэй уставился на Джокера, на самом деле не видя его перед собой. Честно говоря, он понятия не имел, что делать с полученной информацией и как относиться ко всему этому. Ему казалось, он участвует в худшей битве в своей жизни и проигрывает ее, к чему он не привык.

– Где она сейчас? – тихо спросила Блейкли.

– На Бали. Она там с тех пор, как Грэя выпустили.

Грэй был слишком ошеломлен, чтобы задаться вопросом, что это могло значить.

– Но это еще не все. Она следит за тобой.

Стоун насторожился. Прежде чем Грэй отреагировал, друг оперся локтями о стол и наклонился к Джокеру.

– Каким образом она за ним следит? – спросил Стоун.

– У нее есть выход на все его гаджеты. Она следит за его электронной почтой и интернет‑трафиком. И она явно прослушивает его и наблюдает за ним через те же устройства.

Теперь понятно, почему Джокер настоял, чтобы все они оставили свои мобильные телефоны и электронные устройства в приемной. Поначалу Грэй решил, что у его друга паранойя.

– Ты мог бы предупредить нас.

– Я хотел все объяснить, прежде чем вы сделаете поспешные выводы.

– Какие еще выводы? Что моя сестра отслеживает каждое мое движение с тех пор, как я вышел из тюрьмы? Ради чего? Чтобы снова подставить? Опять обокрасть меня?

Блейкли потянула его за руку. Грэй не осознавал, что встал. Посмотрев на Блейкли сверху вниз, он медленно сел на стул.

– Я не думаю, что это так, приятель. По‑моему, она копит деньги и пытается придумать, как вернуть их тебе.

Чудесно. У его сестры проснулась совесть, и она шпионит за ним, чтобы исправить положение.

– Почему она просто не прислала мне чек? – слегка язвительно спросил Грэй. Он злился, а его сестра сейчас была самой удобной мишенью. Хотя умом он понимал, что она, возможно, этого не заслуживает.

– Грэй! – спокойно сказала Блейкли. – Это ничего не даст.

Обернувшись, он уставился на нее:

– Что теперь?

В уголках ее губ играла грустная и понимающая улыбка.

– Мы поедем ее искать. У меня такое чувство, что она ждет тебя.

Ждет ли? Грэй сомневался, что готов к этой встрече. Но Блейкли права. Он должен это сделать.

…Их долгий перелет на самолете сильно отличался от предыдущего. Как только они поднялись в воздух, Грэй отстегнул ремень безопасности у себя, а потом у Блейкли.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Пользуюсь временем, которое у нас есть.

Схватив за руки, Грэй вывел Блейкли в узкий проход. Он пошел с ней в хвост самолета, мимо небольшого камбуза, и через дверь – в спальню.

Грэй затащил Блейкли внутрь и сразу поцеловал в губы. Поцелуй был страстным и стал раскаленным за считаные секунды. Отстранившись, он посмотрел на нее сверху вниз, его зеленые глаза были наполнены нежностью и желанием.

Он медленно подвел ее к кровати. Не говоря ни слова, раздел Блейкли. В любое другое время она чувствовала бы себя уязвимой, но не сейчас. Потому что он смотрел на нее с благоговением и вожделением.

Она обняла его спину руками. Грэй подтолкнул ее к кровати. Покрывало было мягким, прохладным и манящим. Через долю секунды он прикоснулся к ней своим разгоряченным телом.

Он поглаживал и целовал ее тело. Блейкли делала то же самое, позволяя своим губам и рукам исследовать его тело с томной настойчивостью, от которой захватывало дух.

В словах не было необходимости, но Грэй все равно шептал, какая она красивая и что он хочет с ней сделать.

И он выполнил все свои обещания.

А потом Блейкли заставила Грэя перевернуться на спину и уселась на него верхом. Вздох удовлетворения и облегчения сорвался с ее приоткрытых губ, когда он вошел в нее. Блейкли запрокинула голову, наслаждаясь радостью от ощущения наполненности.

Но через несколько мгновений этого оказалось недостаточно. Она принялась резко двигаться, покачивая бедрами взад‑вперед. Грэй обхватил руками ее бедра, направляя и заставляя ускориться. Блейкли прерывисто дышала, ее тело горело от желания. Ей казалось, что она поднимается все выше и выше…

После, лежа в объятиях Грэя, она открыла глаза и уставилась на его великолепное лицо. На его губах играла самодовольная улыбка.

– Ну, разве невыгодно иметь кровать на высоте тридцати тысяч футов? – спросил он.

Глава 12

Блейкли лежала на груде подушек. Наверное, ей lz и Грэю надо встать и одеться, но у нее не было желания двигаться после многочисленных оргазмов, которые он ей подарил. Честно говоря, она сомневалась, что устоит на ногах.

Грэй, видимо, тоже не слишком торопился вылезать из постели.

Он растянулся на кровати, простыни лежали спутанными у него между ног. Половина его восхитительной задницы была открыта. Блейкли захотелось отдернуть одеяло, чтобы увидеть все остальное. Но знала: если она это сделает, то в конечном счете они снова займутся сексом. А как бы она ни наслаждалась сексом с Грэем, ей надо немного отдохнуть.

Пальцы Грэя рисовали хаотичные узоры на ее бедрах, животе и ребрах. Он прижал Блейкли к себе, положив голову на изгиб ее талии. Он был молчаливым и задумчивым, как и раньше, когда они сели в самолет.

Вцепившись пальцами в его волосы, Блейкли осторожно потянула их, заставляя Грэя поднять голову и посмотреть ей в глаза.

– Эй, все будет хорошо.

– Я знаю, – сказал он, хотя его взгляд был мрачным.

– Грэй, ты так много страдал за последние годы. Я очень надеюсь, что теперь все изменится. Твоя сестра может помочь доказать твою невиновность.

– Конечно, но только признав себя преступницей.

Блейкли все‑таки верила, что его сестра окажется хорошим человеком.

– Как ты думаешь, почему она следит за тобой?

– Понятия не имею.

– Но у тебя есть предположения?

Его великолепные зеленые глаза посуровели.

– Да.

Блейкли убрала волосы с его лба, чтобы лучше видеть его глаза.

– Мне хочется верить, что угрызения совести заставили ее придумать, как исправить то, во что она меня втянула. Но на самом деле…

Блейкли приуныла.

– У нее было достаточно времени, чтобы это сделать, если бы она захотела, – прибавил он. – Но похоже, она ждала очередной возможности, чтобы подставить меня?

Блейкли покачала головой. Она нутром чувствовала, что сестра Грэя не хочет создавать ему проблемы.

– С какой целью? Ты больше не работаешь в семейной компании. Конечно, у тебя много собственных денег, но мы оба знаем, что она могла забрать их в любой момент.

– Это правда.

– А те, кого она обкрадывала, были ужасными людьми.

– Я осужденный преступник.

Блейкли разочарованно ответила:

– Потому что она подставила тебя.

Грэй опустил глаза на кровать, продолжая рисовать узоры на коже Блейкли. Ее руки и ноги покрылись мурашками, но она не обращала на них внимания.

– Знаешь, тюрьма спасла мне жизнь, – сказал он.

Пальцы Блейкли скользнули по его плечам и погладили сморщенную кожу шрамов. Она не спрашивала, но предполагала, что эти шрамы появились во время его пребывания в тюрьме.

Она не понимала, почему он считает, что ситуация, оставившая на его теле многочисленные шрамы, спасла его.

– Как так?

Он скривил губы:

– Я был бесцельным и избалованным, пока не сел в тюрьму.

Блейкли не могла оспорить это заявление, потому что оно было правдивым.

– Я всю жизнь получал все, что хотел. По правде говоря, мне никогда не приходилось ничего зарабатывать. В тюрьме надо было работать. Но самое главное, что я научился зарабатывать уважение. Самоуважение и уважение со стороны других.

У Блейкли заныло в животе. Ей хотелось обнять Грэя и прижать к себе, но что‑то подсказывало ей, что сейчас не время.

– Не пойми меня неправильно. Сначала я злился на всех и вся. Я был уверен, что судьба обошлась со мной несправедливо.

Она удивилась, что он больше не злится на судьбу. Он потерял семь лет своей жизни из‑за того, что кто‑то обманул его. И как бы она ни старалась, Блейкли не забыла ту роль, которую она сыграла в его осуждении.

– Но потом я встретил Стоуна и Финна. По отдельности мы были уязвимы для других банд и группировок, которые формировались в тюрьме. Но вместе мы стали силой и быстро узнали, как требовать уважения от других заключенных.

– Этот опыт лишил меня привычного образа жизни и заставил понять, что мне не очень нравится тот человек, которым я был.

Грэю наверняка было нелегко. Не у многих людей хватит духу по‑настоящему оценить себя и признать, что они не гордятся тем, кем они были.

– Для этого нужна сильная воля, Грэй.

Он неохотно рассмеялся:

– Не знаю. Но в тюрьме мне определенно не было комфортно. А Стоун мне помог. Он один из честнейших людей, которых я знаю.

Блейкли знала, о чем он говорит. Она встречалась со Стоуном всего несколько раз, но он казался очень справедливым человеком и заботился о ее комфорте и безопасности.

– Это было непросто. О многом из того, что пережил в тюрьме, я никогда никому не расскажу, потому что не горжусь этим.

Она снова погладила пальцами его шрамы, не решаясь задавать лишние вопросы. В ее прошлом были события, которыми она не собиралась делиться ни с кем, включая Грэя. В конце концов, детали все равно не имели значения.

– Мы со Стоуном и Финном быстро поняли, что скука – серьезная проблема. В итоге мы создали подпольный боевой ринг. Идеальное решение для всех. Стоун устраивал бои, занимался деталями и обеспечивал охрану.

– То есть в основном он работал со связями и людьми? – Такую же роль Стоун играл и в «Стоун сервайленс». Он был лицом компании.

– Точно. Финн занимался бухгалтерией, принимал ставки и проверял отчеты. Он провоцировал дружеское соперничество и создавал шумиху вокруг предстоящего боя.

У Блейкли было ощущение, что она знает ответ на свой вопрос, но она все равно спросила:

– А чем занимался ты?

Губы Грэя скривились в самоуничижительной улыбке.

– Я участвовал в боях.

Конечно. Живот Блейкли скрутило от страха, словно Грэй прямо сейчас готовился к бою.

– Я никогда не дрался до того, как попал в тюрьму. Я был слишком мягким. И всегда выбирался из любых трудных ситуаций с помощью денег и статуса.

– Тогда почему ты решил участвовать в боях? Почему бы не стать букмекером и не позволить Финну драться?

Грэй расхохотался:

– Ага. У Финна куча достоинств, но он слишком мягкий, чтобы драться. Кроме того, его ценное качество – ловкие руки.

Блейкли закатила глаза. Финн попался на краже драгоценностей.

– У меня хорошо получалось. Тренировки помогали мне сосредоточиться и не злиться, вспоминая, как несправедливо со мной обошлись. Я стал дисциплинированным. Наконец‑то пришлось над чем‑то работать, иначе мне надрали бы задницу.

– Как часто ты проигрывал?

Его губы дрогнули.

– Несколько раз в самом начале. А потом уже никто не мог меня победить.

Блейкли не удивилась. Грэй был целеустремленным и решительным.

– Я многое о себе узнал. Но главное, что я стал таким человеком, за которого мне не стыдно.

Блейкли заставила Грэя перевернуться на спину, легла на него и посмотрела ему в глаза.

– Ты один из лучших людей, которых я встречала, Грэй Локвуд. Ты благородный, сильный и находчивый. Мне неприятно знать, что ты пережил ужасные времена, чтобы стать тем мужчиной, которым являешься теперь. Но сейчас ты просто потрясающий.

В его глазах вспыхнула страсть. Глубоко погрузив пальцы в ее волосы, он приподнялся и жадно поцеловал Блейкли в губы.

В словах больше не было необходимости…

Они приземлились в Куте. Город был великолепен – в конце концов, они на Бали. Удивительно, но прежде Грэй ни разу не бывал на этом острове. Наверное, потому, что его больше интересовали дикие приключения, а не успокаивающие и умиротворяющие виды.

К сожалению, сейчас не время думать о достопримечательностях. Они вышли из самолета, и Блейкли зашагала впереди Грэя. Он не мог оторвать взгляда от ее округлых ягодиц, обтянутых джинсовой тканью. Он не подозревал, что у Блейкли есть джинсы, пока она не натянула их, когда они наконец решили вылезти из кровати.

Ему нравилось видеть ее расслабленной и непринужденной. Что‑то подсказывало ему, что немногие знали ее такой.

Они подошли к темно‑зеленому внедорожнику. Несколько человек, следовавших за ними, положили в багажник их чемоданы. Блейкли, не колеблясь, схватилась за одну из перекладин и залезла в высокую машину. Вытащив из сумки резинку для волос, она затянула их в хвост.

Покачав головой, Грэй последовал за ней и пробормотал себе под нос:

– Она готова ко всему.

– Что? – Блейкли повернулась к нему, в замешательстве нахмурившись.

– Ничего такого.

Блейкли не задавала вопросов и не колебалась. Она просто увидела машину, в которой им предстояло ехать, и соответствующим образом приготовилась к поездке. Ей и в голову не пришло жаловаться и просить чего‑то другого. Грэй встречал многих женщин, которые стояли бы у внедорожника и устраивали истерику, отказываясь залезать в машину, потому что поездка в ней испортит им прическу.

Грэй устроился на своем месте, взял руку Блейкли и положил ее себе на колени. Ему не терпелось прикоснуться к ней.

Поездка по острову была приятной. Но чем ближе они подъезжали к вилле, тем сильнее он волновался. Джокер наконец прислал Грэю адрес. Его сестра, по‑видимому, сняла небольшой дом на пляже недалеко от того места, где они остановятся.

Менее чем через час он встретится лицом к лицу с человеком, ответственным за его заключение. И она – его сводная сестра.

Они подъехали к вилле. Она была великолепна, но Грэю было наплевать. Он привык останавливаться в красивых местах и часто воспринимал это как должное.

Блейкли выскочила из джипа и уставилась на виллу. Потребовалось несколько мгновений, чтобы ее реакция привлекла внимание Грэя. Но когда это произошло, он решил, что они вернутся на Бали при первой же возможности. Ему нравилось баловать и удивлять Блейкли.

Передав багаж сотрудникам, вышедшим им навстречу, Грэй шагнул к Блейкли. Обняв, он прижал ее к себе, и она охотно прильнула к нему.

– Это прекрасно.

– Ты еще не видела вид из спальни. – Главный люкс выходил к бассейну с проходом на частный пляж. Они могли лежать в постели и встречать закат или восход.

Обернувшись, она посмотрела на него.

– Не надо было выкупать целую виллу, Грэй. Нас только двое. Наверняка на острове есть гостиничные номера.

– Да, но я подумал, что нам понадобится уединение.

Она резко взглянула на него.

– Потому что ты собираешься заниматься со мной любовью? Или потому, что не ожидаешь от встречи с сестрой ничего хорошего?

Грэй рассмеялся:

– И то и другое.

Улыбка коснулась уголков ее рта.

– Я готовлюсь к первому и надеюсь, что второго не случится.

Грэй тоже надеялся, хотя не сумел даже предположить, как пройдет встреча с сестрой. Он собирался сказать об этом Блейкли, когда у него в кармане завибрировал телефон.

– Джокер?

– Она сейчас на Бали, но не задержится там долго. Пару часов назад начала переводить деньги. Похоже, она собирается бежать.

Грэй намеренно оставил все свои гаджеты в Чарльстоне, включая личную камеру.

– Как она догадалась, что мы здесь?

Джокер проворчал что‑то неразборчивое, но явно был недоволен.

– Она не знает, что вы на острове. Кто‑то вышел на ее след.

Грэй выругался:

– Кто?

– Русская мафия, которую она обокрала около двух лет назад.

– У нее будут проблемы?

– Нет, если ты первым доберешься до нее.

Схватив Блейкли за руку, Грэй потащил ее обратно к внедорожнику. Свистнув, чтобы привлечь внимание водителя, Грэй указал на машину. Парень кивнул и быстро сел за руль. Грэй назвал ему адрес назначения.

Он ожидал, что у него будет немного времени на подготовку к встрече с сестрой. Но, наверное, внезапность все‑таки лучше.

Глава 13

Блейкли не возражала, а просто поехала вместе с Грэем. Он не потрудился рассказать ей, что происходит, когда они отъехали от своей виллы. Все время Грэй думал о том, что случится, если русские головорезы доберутся до его сестры первыми.

Поездка к дому сестры сильно отличалась от путешествия к их дому. Дикая растительность закрывала вид на дом не только с основной трассы, но и с длинной извилистой дороги.

Сам дом был маленьким и старым. Его сестра могла позволить более роскошное жилье, но что‑то подсказывало ему, что она выбрала это место нарочно. Не только потому, что дом был хорошо спрятан, но и для того, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Машина остановилась недалеко от дома. Спрыгнув, Грэй подошел, чтобы помочь Блейкли выбраться из внедорожника. Взявшись за руки, они пешком прошли остаток пути до дома.

Было тихо и темно. Свет внутри не горел, из‑за чего у Грэя сдавило грудь. Неужели они опоздали?

Вместо того чтобы постучать, он попытался повернуть дверную ручку, но не удивился, обнаружив, что она заблокирована. Никто из тех, кто привык дразнить влиятельных людей, не оставляет входную дверь незапертой. Судя по всему, его сестра чрезвычайно умна.

Попросив Блейкли следовать за ним, Грэй обошел дом. Хотя здесь было не так много роскоши, вид был захватывающим. Как и на большинстве местных вилл, в задней части дома была огромная открытая площадка для отдыха, а тропинки вели прямо к воде. Двери оказались широко распахнуты.

Либо его сестра уехала в спешке, не позаботившись о безопасности, либо она внутри.

Рискнув, Грэй поднялся на заднюю террасу и громко позвал:

– Кинли!

Из затемненного дома послышалось приглушенное ругательство.

– Кинли, я не наврежу тебе. Я приехал, чтобы поговорить.

Он вошел в дом. Постепенно его глаза привыкли к темноте. Высоко над головой лунный свет омывал все вокруг призрачным серебристо‑серым светом. Он шагнул вперед.

– Остановись, – послышался тихий женский голос.

Блейкли взяла его за руку. Кинли медленно вышла из тени.

– Не подходи ближе.

Грэй поднял открытые руки, показывая, что не причинит ей вреда.

– Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль.

– Лжешь. Я разрушила твою жизнь.

– Ты знаешь, кто я?

– Конечно, я знаю, кто ты.

Грэй сделал глубокий вдох и задержал дыхание на несколько секунд, прежде чем медленно выдохнуть. Его плечи немного расслабились.

– Я хочу просто поговорить.

– Не говори фигни. Ты пришел, чтобы заставить меня заплатить за то, что я тебе сделала.

Грэй наклонил голову набок, разглядывая сестру. Она не была похожа на их мать, но была красивой. Ее иссиня‑черные волосы падали на спину длинными густыми локонами, контрастируя с кожей сливочного оттенка, которая сияла в лунном свете. Кареглазая и рослая, она была стройной, как бегунья.

Грэй не был готов увидеть перед собой такую красивую и сильную женщину. Он за несколько секунд понял, что она вполне способна позаботиться о себе.

– Я хочу понять, что произошло. Да, у меня есть вопросы. Но я не требую расплаты. Я знаю, тебе было всего шестнадцать, когда наша мать убедила тебя украсть эти деньги.

Кинли сделала несколько шагов в его сторону, выходя на свет.

Она нахмурилась:

– Наша мать?

Итак, Сеси никогда не рассказывала Кинли о нем. Работа была связана с его отцом, а не с ним. Кинли случайно подставила его.

Мягкая рука Блейкли опустилась ему на плечо.

– Грэй – твой сводный брат. Ваша мать злилась на его отца за то, что тот отказывался давать ей деньги. Поэтому она заставила тебя обокрасть «Локвуд индастрис». Ты должна была подставить его отца, но вместо этого перевела деньги на счета Грэя.

Кинли уставилась на женщину, которая только что потрясла ее мир неожиданным откровением. Она резко взглянула на Грэя Локвуда – мужчину, который внезапно показался ей почти родным. Но это неудивительно, ведь она наблюдала за ним последние месяцы.

Она знала о нем все. Он был отличником в математике, но ненавидел историю. Ему удалили аппендикс в одиннадцать лет. Она даже знала марку его любимого нижнего белья.

– Это невозможно, – сказала Кинли.

– Поверь, это не только возможно. Это правда. У моего отца был роман с нашей матерью. Она забеременела. Он заплатил Сеси, чтобы она отказалась от меня. Мое свидетельство о рождении фальшивое.

Кинли резко рассмеялась:

– За деньги можно купить что угодно, да?

– Что‑то в этом роде.

Кинли пристально смотрела на него. Он был красивым и немного устрашающим. Грэй Локвуд напоминал ей мужчин, которые в настоящее время охотились за ней. Рослый и широкоплечий, он явно умел защищаться от врагов.

– Почему я должна тебе верить?

Грэй пожал плечами:

– Тебе не обязательно мне верить. Мы можем сделать анализ ДНК, чтобы доказать, что мы брат и сестра. Но это после того, как мы вытащим тебя отсюда. У нас есть основания полагать, что русские будут здесь менее чем через двадцать минут.

Кинли выругалась себе под нос. Она всегда знала, что ее рано или поздно найдут.

Она принесла много пользы для людей. И восстановила справедливость. А теперь ее могут убить, и мало кто заметит ее исчезновение.

Но она еще не готова сдаться.

Повернувшись на каблуках, Кинли направилась обратно в темный дом. Она вошла в комнату, которую переделала под офис несколько месяцев назад, когда поселилась на Бали. Она выбрала этот дом по конкретным причинам. Несмотря на обветшалый вид и удаленное расположение, дом представлял собой высокотехнологичный операционный центр. По крайней мере, сейчас.

Она начала складывать вещи в открытые коробки, когда появился Грэй. Большинство ее компьютеров, серверов, стоек и оборудования уже были убраны. Осталось всего несколько штук, и их упаковка не займет более пяти минут. Надо вовремя погрузить все в машину.

В следующий раз она вложит деньги в сверхмощную тележку, чтобы не таскать неудобные чемоданы по одному.

Грэй и Блейкли стояли в дверях и смотрели, ничего не говоря. Кинли понимала, что они приехали не для того, чтобы вредить ей, а вот русских ей стоит остерегаться.

Позже она разберется со своим братом и его женщиной.

Схватив первую коробку, Кинли простонала. Грэй выхватил у нее коробку прежде, чем она успела возразить. Ловко подняв ее, он развернулся на каблуках и пошел к входной двери. Кинли погналась за ним. У нее чертовски дорогое оборудование, и она действительно не хотела, чтобы он исчез вместе с ним.

Но потом она решила не спорить с Грэем. Лучше взять еще одну коробку и сесть в машину. Кинли направилась к машине, понимая, что женщина, которая приехала с Грэем, также схватила коробку.

Грэй и Блейкли поставили коробки во внедорожник, на котором приехали. Кинли открыла дверцу своей машины и поставила коробку внутрь. Грэй подошел к ней сзади и тут же вытащил коробку, а потом отнес ее во внедорожник.

Кинли с силой толкнула его в спину:

– Что ты делаешь? Оставь мое барахло в покое!

– Кинли, я не позволю тебе самой разбираться с русскими. Я помогу выбраться отсюда. У меня в аэропорту стоит частный самолет, который отвезет тебя туда, куда ты скажешь.

Кинли недоуменно смотрела на мужчину перед собой.

– Я сломала тебе жизнь.

– Нет, ты ее не ломала, но мы обсудим это позже. А сейчас надо убираться отсюда.

Женщина, приехавшая с Грэем, вернулась с очередной коробкой и поставила ее на остальные. От гнева, страха, отчаяния и надежды Кинли затошнило. Эти двое явно хотят ей помочь.

Послышалось тихое гудение двигателя.

– Проклятье, – сказал Грэй. – Они уже здесь. Залезай.

– Но я забрала не все вещи.

– Времени нет. – Взяв Кинли за руку, Грэй потащил ее к внедорожнику, обхватил за талию, приподнял над землей и швырнул на заднее сиденье. Его женщина села рядом с ней, а Грэй запрыгнул на переднее пассажирское сиденье.

Водитель, явно местный житель, рванул вперед.

– Быстрее! – настаивал Грэй.

В доме, который арендовала Кинли, было два входа и выхода. Водитель знал об этом, потому что поехал в направлении, противоположном приближающемуся автомобилю.

Все молчали, когда внедорожник скрылся в густых кустах. Тревога витала в воздухе. Все ждали, остановится ли машина головорезов у дома или последует за ними.

Кинли повернулась, чтобы посмотреть назад. И облегченно вздохнула, когда широкий свет фар осветил дом. Несколько мужчин выскочили из двух машин и побежали на крыльцо.

Обернувшись, Кинли уставилась на затылок своего брата. Происходящее казалось ей сюрреалистичным.

Женщина рядом с ней наклонилась вперед, привлекая ее внимание. Протянув руку, она сказала:

– Меня зовут Блейкли. Я работаю с твоим братом.

Потом наступило напряженное молчание. Блейкли хотелось что‑нибудь сказать или сделать, чтобы это прекратить, но ничто не помогало. Грэй сидел на переднем сиденье, но почему‑то внезапно он показался ей очень далеким.

Ни разу с тех пор, как они отъехали от дома, он не оглядывался на Блейкли или на Кинли. Блейкли заволновалась от опасения и неуверенности.

Они подъехали к частному входу в аэропорт и помчались к самолету на взлетной полосе.

Вокруг сновало несколько человек. Некоторые загружали багаж и груз. Очевидно, Грэй приказал кому‑то собрать их вещи и привезти. Блейкли даже не видела, чтобы он отправлял сообщение или звонил.

Но таков Грэй. Он незаметно заботится о том, что важно. Они подъехали вплотную к самолету. Несколько человек бросились вперед, вытащили вещи Кинли и понесли их к самолету.

– Подождите, – запротестовала его сестра, потянувшись к коробке. – Я не собираюсь…

Грузчик посмотрел на нее так, будто у нее выросла вторая голова, и продолжил делать то, что ему приказали.

Грэй подошел к сестре:

– Кинли, мы отвезем тебя куда угодно, но я не могу оставить тебя здесь, пока русские так близко. Это небезопасно.

Кинли покачала головой:

– Зачем ты это делаешь? Зачем помогаешь мне?

Легкая улыбка коснулась губ Грэя.

– Я знаю, чем ты занимаешься. Ты крадешь деньги у действительно плохих людей и отдаешь их тем, кто в них нуждается.

– Я обокрала тебя, – возразила она.

– Да, обокрала. Но разве ты этого хотела?

Кинли всплеснула руками:

– Конечно нет!

Грэй переступил с ноги на ногу, словно хотел дотянуться до сестры, но остановился, прежде чем прикоснулся к ней.

– Поверь, у меня достаточно денег, – сказал он.

– Я сохранила твои деньги. Ты можешь получить их обратно. Я пыталась придумать, как перевести их на твои счета, не привлекая внимания и не навредив тебе снова.

– Я знаю.

– Ты знаешь?

Грэй шагнул к сестре.

– Я знаю одного хакера, который почти такой же талантливый, как и ты.

– Кто это?

Грэй шире улыбнулся:

– Я не могу назвать его имя. Но у меня сложилось ощущение, что однажды у вас будет возможность встретиться.

Блейкли наблюдала, как Грэй осторожно положил руку на плечо Кинли.

Итак, брат и сестра встретились лицом к лицу. Кинли смотрела на Грэя с недоумением, а он на нее с надеждой. У Блейкли сдавило грудь. Она стала свидетелем чудесного воссоединения.

Грэй многое потерял. Единственная семья, которую он знал, бросила его. Он обнаружил, что женщина, которая его родила, никогда не хотела его, и ей было все равно, что с ним случилось. Конечно, он встретил двух замечательных друзей, которые были близки ему, как братья, но, в конце концов, они ему не родня.

Оставалось надеяться, что Грэй прав и Кинли снова его не обманет. Она полна надежд, но может взяться за старое.

– Я совладелец детективного агентства. Нам всегда нужны специалисты вроде тебя, – сказал он.

– Нет. – Кинли даже не задумалась над предложением Грэя. – Я работаю в одиночку.

– Мое предложение остается в силе. Если ты когда‑нибудь захочешь стать фрилансером… – Грэй вытащил из кармана мобильный телефон и протянул его ей. – Мой номер запрограммирован. Звони мне в любое время.

– И все? Ты откажешься от двадцати миллионов долларов и всего остального? – спросила она.

Грэй пожал плечами:

– Они мне не нужны. Найди им достойное применение, Кинли.

– Ты не сдашь меня полиции? – сказала она.

Грэй покачал головой:

– Нет.

Блейкли шагнула назад. Она не удивилась, услышав решение Грэя, но у нее заныло сердце. Он отказался от всего, над чем так долго и упорно работал.

Глава 14

Блейкли молчала с тех пор, как они сели в самолет. Несколько часов назад была дозаправка в Гонконге. Они оставили там Кинли.

Грэю было непросто расставаться со своей сестрой. Не только потому, что она была в опасности, а потому, что он только что нашел ее. И ему очень хотелось узнать ее лучше.

Он предложил ей работу у Стоуна, но решение остается за Кинли.

Грэй наблюдал, как земля исчезает из вида, пока самолет поднимается все выше. Вскоре они вернутся в Чарльстон. Он не удивился, когда Блейкли села рядом с ним.

С тех пор как они поднялись на борт, она держала с Грэем дистанцию. Возможно, она думала, что не стоит ему мешать. А может быть, она его нарочно избегала.

– И что теперь? – спросила она.

К сожалению, четкого ответа у него не было.

– Ничего особенного. Мы возвращаемся в офис и продолжаем жить дальше.

Наклонившись вперед, Блейкли положила локти на колени и опустила голову.

– Я боялась, что ты это скажешь. Ты не признаешься ни властям, ни своему отцу.

В глубине души Грэй знал, что поступил правильно.

– Это навредило бы Кинли.

– А как же ты?

– А что я?

– Ты заслужил справедливости, Грэй. Ты не сделал ничего плохого и все потерял.

Грэй сомневался, что это правда.

– Если бы я требовал справедливости, я бы уничтожил Кинли. – Он не был готов это сделать. Кинли – его сестра. И в конце концов, она такая же жертва обстоятельств, как и он. Он не желал наказывать ее за родительский шантаж и ошибки, которые она совершила в шестнадцать лет.

– Не обязательно. Она умеет прятаться. Ты не должен отказываться от общения с ней только потому, что нашел доказательства того, как тебя подставили.

– Может быть, но я не хочу рисковать. У моего отца есть деньги, и сейчас он думает, что у меня припрятано двадцать миллионов. Если бы он узнал, что этими активами «Локвуда» владеет кто‑то другой, он обязательно нашел бы виновного.

– Кинли готова вернуть деньги.

– Это поможет, но не остановит его. Я его хорошо знаю, он начнет безжалостно мстить. Нет, будет лучше, если он никогда не узнает. Я уже выплатил свой долг обществу, Блейкли. Мне не вернуть те годы, несмотря ни на что.

– Но ты можешь вернуть свою семью. Свою репутацию и наследие.

Грэй горько рассмеялся:

– У меня нет семьи. И никогда не было. Моему отцу наплевать на меня. Он заботится только о своем имидже. Женщине, которую я считал своей матерью, все равно, что происходит со мной. А мать, которая родила меня, интересуется только тем, чтобы поживиться за мой счет. Нет, спасибо. Я совершенно доволен своей жизнью.

– Какая жизнь? Грэй, я провела с тобой несколько недель. Ты только и делал, что искал доказательства своей невиновности. Так было последние восемь лет. Я просто прошу тебя не принимать поспешных решений.

Грэю стало не по себе. Блейкли смотрела на него светло‑голубыми глазами, в которых он в свое время видел страсть и желание, надежду и отчаяние. Прямо сейчас в ее глазах он видел чувство вины и разочарование.

– Не упускай шанс вернуть себе доброе имя. Всем нужно узнать, что ты не преступник. Ты должен избавиться от этого клейма.

Внезапно Грэй осознал, насколько это важно для Блейкли. Он вспомнил ее отца, стоящего в коридоре офиса, когда все наблюдали за устроенным им спектаклем. Подумал о том, как она рассказывала о своем детстве с отцом‑преступником.

Блейкли четко понимает, что хорошо, а что плохо, благодаря тому миру, в котором жил ее отец. И она сделала все, что могла, чтобы дистанцироваться от него.

И если Грэй не вернет себе доброе имя, ей будет невыносимо оставаться с ним.

– Я подумаю об этом. – Грэй поднялся и слабо улыбнулся ей. – Мне надо позвонить и уладить кое‑какие дела дома. – Он ушел в спальню.

Грэй до конца полета оставался в спальне и вышел оттуда только за несколько минут до приземления. Блейкли почти пожалела о том, что сказала ему. Он очень старался доказать свою невиновность, и ей было неприятно смотреть, как он избегает возможности вернуть все, что потерял.

Наверное, ему просто надо было побыть одному, чтобы справиться с разочарованием.

Самолет приземлился поздно ночью. Блейкли старалась не думать о том, что Грэй держится от нее на расстоянии и не прикасается к ней.

Так было до тех пор, пока они не вышли на взлетно‑посадочную полосу. Там их ждали две машины. Блейкли краем глаза увидела, как ее чемодан кладут в багажник одного автомобиля, а чемодан Грэя – в багажник другой машины.

Обернувшись, она спросила:

– Что происходит?

– Что ты имеешь в виду?

– Почему мы едем на разных машинах?

Грэй наклонил голову набок.

– Потому что мы оба едем домой.

Блейкли не могла не спросить, хотя уже знала ответ:

– Порознь?

– Да.

– Почему?

Он сделал глубокий вдох, задержал дыхание на несколько секунд, потом выдохнул:

– Слушай, Блейкли, ты выполнила свою часть сделки. Ты помогла мне доказать мою невиновность.

– Но ты не воспользуешься этой информацией.

Он сжал губы в тонкую линию.

– Не важно. Завтра тебе позвонят из местной бухгалтерской фирмы. Тебя вызовут на собеседование, но это простая формальность. Ты сможешь заново начать свою жизнь и карьеру, если захочешь.

Блейкли несколько секунд смотрела на Грэя. Ей стало тревожно. Она не хотела так расставаться с ним.

– И это все?

Сумочка выскользнула из ее онемевших пальцев и упала на землю у ее ног. Она шагнула вперед, входя в личное пространство Грэя. Он продолжал холодно и отстраненно смотреть на нее.

Это был совсем не тот мужчина, который изменил ее мир и несколько дней назад часами ласкал и целовал ее. Мужчина, стоящий сейчас перед ней, казался отчужденным преступником.

– Ты притворишься, что последних нескольких дней не было? Что ты не ласкал мое тело руками и губами?

– Зачем мне делать вид, что этого не было? Я наслаждался каждой минутой. Ты тоже. Но это была просто близость и страсть, Блейкли. Нас физически влекло друг к другу.

– Ну да, – выдавила она.

– Нам больше незачем видеться. Работа закончена.

– А если я хочу остаться и работать в компании Стоуна? – Ей очень понравилась совместная работа. Поиск решения головоломки волновал ее.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему? Ты же не такой бездушный, Грэй.

Его губы скривились в самоуничижительной улыбке.

– Поверь, я могу быть бездушным, как и любой другой парень. Мне было весело, но все кончено. Нам обоим пора вернуться к своей жизни.

Блейкли смотрела на него с обидой, гордостью, гневом и болью. У нее так заболел желудок, словно она выпила кислоту.

Она не стала переубеждать Грэя, хотя разум приказывал ей сказать ему, что он не прав. Она заслуживает того, чтобы быть с человеком, который хочет ее. Ей не нужен тот, который просто использует ее в своих целях.

Она никогда не считала Грэя таким, но, очевидно, она ошибалась.

Сделав два шага назад, Блейкли кивнула:

– Ладно. Это именно то, что мне нужно.

Она развернулась на каблуках и пошла прочь. Не нужно, чтобы он увидел слезы, которые катились по ее лицу.

– Что, черт побери, на тебя нашло?! Последние дни ты ведешь себя как придурок. – Финн откинулся в большом кожаном кресле, вопросительно подняв темную бровь.

Грэй сдержал желание протянуть руку через стол и врезать ему. Умом он понимал, что реагирует слишком эмоционально. Но ему было очень трудно сдерживаться.

– Он придурок с разбитым сердцем, – произнес Стоун.

– О‑о‑о, – протянул Финн. – Бедняжечка.

Стоун пожал плечами:

– Он сам виноват, поэтому я его не жалею.

Уголки губ Финна приподнялись.

– Да, но ты же помнишь, мы с тобой тоже вляпывались в идиотские истории.

– Говорите за себя, – отозвался Грэй. – Я никуда не вляпывался.

Финн недоверчиво фыркнул, приводя Грэя в ярость:

– Фигня. То, что ты не хочешь этого признавать, не означает, что этого не произошло. Кроме того, я почти уверен, что ты вляпался всерьез и надолго.

– По‑моему, эту тему лучше избегать, – остроумно заметил Стоун. – Кроме того, ты же хорошо знаешь Грэя.

– Давай поспорим на то, сколько времени пройдет, прежде чем он придет в себя, поедет к ней и упадет перед ней на колени.

Стоун наклонил голову набок, изучая Грэя, как микроба под микроскопом.

– Я почти уверен, что сейчас он на грани. Я даю ему максимум два дня.

– Нет, я думаю, это случится раньше. Я слышал, дело ее отца передают в суд.

– Ты раздобыл инсайдерскую информацию?

Финн ухмыльнулся:

– У меня везде свои люди, друг мой.

Грэй, уставший слушать подшучивания, зарычал:

– Слушайте, вы, придурки, перестаньте говорить обо мне так, будто меня здесь нет!

– Ой, он обратил на нас внимание.

– Конечно, я обращаю. – Он посмотрел на Финна. – Завтра суд над ее отцом?

На этот раз Финн поднял обе брови.

– Дорогой адвокат, которого ты нанял, подал апелляцию. Завтра ее рассмотрит судья. Хотя я думал, ты уже в курсе.

Плечи Грэя напряглись. Ему нужно выбраться отсюда, прежде чем он совершит какую‑нибудь глупость. Например, позвонит Блейкли и спросит, как у нее дела.

Оттолкнувшись от стола, Грэй сказал:

– Ребята, вам придется закончить совещание без меня.

– Пожалуйста, скажи нам, что ты идешь к ней.

Грэй посмотрел через стол на Стоуна:

– Нет.

Его друг простонал, закрывая глаза:

– Ты действительно дурак. – Помахав рукой, Стоун прибавил: – Сделай нам одолжение и не возвращайся в офис, пока не успокоишься. Аманда сейчас боится приближаться к тебе. Она сказала, что ты едва не оторвал ей голову, когда она сегодня утром принесла тебе какие‑то документы.

– В документах была ошибка.

– Может быть, но Аманда в этом не виновата.

Возможно, Стоун прав, но Грэй не в настроении, чтобы признавать это.

– Все равно.

Он был на полпути к двери, когда услышал голос Финна:

– Хочешь дружеского совета?

Грэй остановился и повернулся к другу:

– Не очень.

– Я выскажусь в любом случае. Я не знаю, что между вами произошло. Но я уверен, с ней ты был счастливее, чем когда‑либо. А это о многом говорит, учитывая все события. Я предполагал, прошедшие недели были самыми трудными в твоей жизни.

По сути, Финн был прав. Сначала Грэя осудили за преступление, которого он не совершал. Потом он обнаружил, что его мать на самом деле ему не родная, а его отец заплатил кому‑то, чтобы скрыть правду об этом. А его биологическая мать продала его.

– Тем не менее ты выжил. Я видел, как ты улыбался за прошедшие недели чаще, чем за те восемь лет, что знаю тебя. Рядом с ней ты становишься счастливым, парень. А это дорогого стоит.

Стоун продолжил высказывания Финна:

– Тебе надо сделать все, чтобы она осталась с тобой. Какой бы ни была проблема, найти ее решение. Мы все знаем, что жизнь крайне непредсказуема. Наслаждайся, пока есть такая возможность.

– Когда встретишь женщину, с которой тебе хочется жить, делай все от тебя зависящее, чтобы она осталась с тобой, – прибавил Финн.

Грэй уставился на обоих друзей. Они наблюдали за ним с серьезным выражением лица.

И ему пришлось признать, что последние несколько дней он был несчастен.

– Так будет лучше для нее… – начал Грэй.

– Нет, не будет, – уверенно сказал Стоун. – Я отпустил Пайпер до того, как сел в тюрьму. Но я не переставал любить ее. Если любишь Блейкли, скажи ей об этом.

– Борись за нее, – вмешался Финн. – У тебя это хорошо получается, приятель. Ты умеешь драться. Почему ты отказываешься от самого важного в жизни?

Грэй посматривал то на Стоуна, то на Финна. Помимо Блейкли, они были самыми важными людьми в его жизни.

То, что они сказали, напугало его и обнадежило. Наверное, они правы. Стоун был благородным человеком и старался поступать правильно, как и Грэй. Но, в конце концов, Пайпер не приняла от него этой жертвы. Она хотела мужчину, которого любила.

Уйти от Блейкли было для Грэя труднее всего. И Финн прав: Грэй никогда раньше не отказывался от борьбы. Так почему он пасует сейчас, когда решается его судьба?

– Ты задал мне чертовски правильный вопрос, – сказал Грэй.

Глава 15

Блейкли сидела за столом за спиной отца. Рядом с ним был нанятый Грэем адвокат.

Она не знала, радоваться ей или злиться. Отчасти она надеялась, что Грэй сделает какую‑нибудь гадость, и у нее появится шанс сердиться на него, а не обижаться и страдать.

Но он вел себя как паинька.

Судья вошел в зал, и все встали. После того как судья сел за стол, судебный пристав приказал всем сесть. Регистратор начал уточнять порядок рассмотрения дела. Слушание апелляции ее отца было первым.

Все перетасовывали бумаги и что‑то говорили себе под нос. Шла подготовка к заседанию. У Блейкли скрутило живот от волнения. Она провела несколько дней с отцом, обсуждая, что с ним на самом деле произошло. Несколько недель назад она разговаривала бы с ним совсем иначе. Но благодаря Грэю она прислушалась к своему отцу и решила ему поверить. Он был далек от совершенства, но честно пытался измениться в лучшему.

Поэтому сегодняшнее слушание крайне важно.

Наклонившись вперед, Блейкли положила руку на плечо отца. Он не повернулся, но накрыл ее руку своей ладонью. Подушечки его пальцев были мозолистыми – напоминание о том, что, несмотря ни на что, отец Блейкли всю жизнь упорно трудился, обеспечивая свою семью.

Началось заседание. Сторона обвинения кратко изложила суть дела. Блейкли слушала показания свидетелей, и от волнения у нее сжималось горло.

Ей казалось, ее отца обвиняют во всех смертных грехах.

Адвокат приготовился выступать, когда открылась дверь в конце зала суда. Блейкли обернулась и опешила, увидев, кто вошел.

Грэй.

Он несколько секунд смотрел прямо на нее. Выражение его лица было пустым, поэтому она не догадалась, что у него на уме. На нее нахлынули беспорядочные эмоции: гнев, горе, надежда и разочарование. Стиснув зубы, Блейкли отвернулась от Грэя, сосредоточившись на судебном заседании.

Она слушала, как адвокат ее отца опровергает все доводы обвинения, выискивая бреши в доказательствах и выдвигая веские доводы для отклонения обвинений. Он также привел убедительные аргументы, что ее отец изменился и дистанцировался от людей, которые плохо на него влияли. Он заявил, что никого не следует судить на основании его прошлого поведения, если человек старается стать лучше.

Заседание напоминало катание на американских горках, но надежда все‑таки возобладала, когда адвокат отца Блейкли закончил речь.

Судья окинул взглядом зал суда и посмотрел на ее отца.

– Мистер Уиттакер, я выслушал доводы обеих сторон. После тщательного изучения представленных здесь фактов я считаю, что доказательств недостаточно, чтобы рассматривать дело в суде.

Блейкли облегченно вздохнула.

– Однако я хочу вас предостеречь. Не следует судить людей по их прошлым ошибкам, в конечном счете каждый из нас может оступиться. Но я твердо уверен, что все мы заслуживаем второго шанса. Пока что вы доказали свою готовность измениться. Постарайтесь это сделать, чтобы мне больше не пришлось видеть вас в зале суда. – Пауза. – Потому что в следующий раз вам может не повезти.

Отец Блейкли встал.

– Спасибо, сэр. Я понимаю вас, и я очень благодарен вам за ваше решение.

Адвокат отца Блейкли встал и начал складывать документы в папки. Он повернулся к ее отцу и что‑то сказал ему, а потом хлопнул его рукой по спине и пожелал всего наилучшего.

Отец повернулся к Блейкли, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Блейкли наклонилась вперед и крепко обняла его, а потом прошептала на ухо:

– Тебе повезло, папа. Пожалуйста, не упускай этот шанс.

– Я постараюсь, девочка. Обещаю, что больше не подведу тебя.

Отстранившись, Блейкли посмотрела ему в глаза:

– Папа, не делай этого ради меня. Сделай это ради себя.

Улыбка на губах Мартина немного померкла, но он кивнул и рукой сжал ее плечо.

Они вместе вышли из зала суда. Блейкли не могла не оглядеть толпу в поисках Грэя, хотя знала, что этого делать не следует.

В зале его не было.

И по какой‑то непонятной причине ее душа ушла в пятки, когда она поняла, что Грэй уехал. Он приходил не ради нее. Он приходил, чтобы поддержать ее отца. Чтобы убедиться, что его деньги потрачены с умом.

В этот момент исчезла последняя капля надежды.

Грэй наблюдал, как Блейкли и ее отец выходят из здания суда. Мартин сел в свою машину и уехал. Его дочь стояла и смотрела ему вслед.

Ее руки дрожали. Грэю захотелось подойти и успокоить ее.

На людях она казалась такой сильной, но Грэй впервые понял, как она себя чувствует на самом деле.

Его не волновало, хочет она, чтобы он остался с ней, или нет. Наплевать, если она злится на него.

Выйдя из укрытия, Грэй пересек тротуар и схватил Блейкли за руки.

Она не вздрогнула и не отстранилась. Она просто посмотрела прямо перед собой и спросила:

– Зачем ты приехал?

– Я был обязан приехать.

Блейкли опустила голову.

Взяв девушку за плечи, Грэй осторожно развернул ее лицом к себе. Она была напряженной, подавленной и грустной.

– Блейкли, без тебя я несчастен. – Произносить эти слова оказалось намного проще, чем он ожидал. – Я скучаю по твоему смеху и запаху. Я скучаю по тому, как ты прижимаешься ко мне во сне. Я скучаю по тому, как ты споришь со мной и бросаешь мне вызов. Я просто скучаю по тебе.

Блейкли поджала губы, в ее глазах стояли слезы.

– Ты отверг меня, Грэй.

– Ты права. Я это сделал. Я испугался.

– Чего же?

– Что ты будешь со мной только из‑за чувства вины. Хотя нет. Я боялся, что не заслужил тебя. Блейкли, я провел семь лет в тюрьме. И пусть я не был преступником, когда попал в тюрьму…

Блейкли прервала его, ее голос был твердым и решительным:

– Ты не преступник.

– Я сделал много чего противозаконного. Я знаю тебя, Блейкли. Если бы ты узнала обо мне все, тебе бы это не понравилось.

– Ты говоришь чушь, Грэй. Ты утверждаешь, что знаешь меня, но я тоже тебя знаю. Меня не волнует, что ты думаешь и что ты сделал. Я не сомневаюсь, что у тебя были вполне веские причины. Мне не нужны подробности твоего прошлого, потому что я доверяю тебе.

Она махнула рукой на ступени перед зданием суда:

– Я только что была в зале суда со своим отцом. Несколько недель назад меня переполняли страх и разочарование. Потому что мне было стыдно и больно из‑за того, что он сделал. Но я не теряла надежды. И не только потому, что ты нанял очень хорошего адвоката. Я просто верю, что отец хочет измениться. Я верю в него так, как никогда не верила. Ты подарил мне эту веру. – Она кивнула. – Моя поддержка поможет моему отцу добиться успеха.

У Грэя сдавило грудь.

– Я очень рад за вас обоих.

– Тогда почему ты отказываешься от моей поддержки? – Блейкли подошла к нему вплотную, обхватила ладонями его лицо и прижалась к его телу. – Я люблю тебя, Грэй.

Он замер, а потом почувствовал, как по его телу разлилось тепло.

Она любит его. Грэй сомневался, что всегда поступал правильно, чтобы заслужить Блейкли. Но у него хватит сил, чтобы стать лучше ради нее.

Прижавшись лбом к ее лбу, он сказал:

– Я тоже тебя люблю.

– Когда‑то я считала тебя худшим из людей, но я ошибалась. Грэй Локвуд, ты один из самых благородных и самоотверженных людей, которых я знаю.

У Грэя сдавило горло. Наклонив голову, он поцеловал Блейкли в губы. Их поцелуй был, как всегда, страстным и ободряющим.

Впереди у них вся жизнь, которую они проживут долго и счастливо.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Синклэр Кира Наказание страстью

Кира Синклэр Наказание страстью

Соблазн – Harlequin – 402

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

* * *

Глава 8

Глава 9

* * *

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15