Фуллер Луиза

Долгий путь к счастью

Луиза Фуллер

Долгий путь к счастью

Любовный роман – Harlequin – 1084

Глава 1

Сжимая зонт в руке, Дора Торн остановилась и посмотрела на номер на солидной черной двери. Сердце бешено колотилось в такт каплям дождя, падавшим на блестящую лондонскую мостовую.

Слегка дрожащими пальцами она достала наушники, отбросила с глаз прядь волос и оглянулась.

Это, должно быть, здесь.

Она извлекла из сумки письмо и еще раз проверила адрес, хотя уже сто раз успела посмотреть на него в автобусе.

Гришем‑стрит, 120.

Еще раз взглянула на номер на двери и увидела ее, едва различимую в тусклом мартовском свете медную табличку. «Кейпел Мьюир Феллоуз».

Это определенно здесь.

Вздохнув, Дора нажала кнопку звонка под табличкой и, ощущая сердцебиение в груди, стала ждать. Наконец дверь с легким щелчком открылась.

Стараясь не нервничать и не думать о том, что ее в любой момент могут попросить уйти, она быстро прошла по полированному полу к двум молодым людям, сидящим за элегантной стойкой администратора.

Ближайший к ней парень поднял глаза и улыбнулся. Не то чтобы призывно, слишком уж профессионален для этого, однако в его глазах появился заинтересованный блеск.

– Могу я вам чем‑нибудь помочь?

– Надеюсь. – Дора заколебалась, затем улыбнулась в ответ.

Последние семь недель единственным мужчиной в ее жизни стал тот, кто носит подгузники и имеет только восемь зубов, и она фактически забыла, что взрослые мужчины могут выглядеть привлекательно. И чисто. Арчи всегда был таким липким, особенно когда ел.

Раньше – до того, как все изменилось, – она бы пофлиртовала с этим администратором. Да даже влюбилась, правда, столь же быстро и разлюбила. В конце концов, жизнь дана для того, чтобы жить! Или она просто привыкла так думать.

Ее плечи напряглись, она нахмурилась и, сунув зонтик под мышку, взглянула на письмо.

– Меня зовут Дора Торн, и у меня встреча с мистером Мьюиром.

Она в замешательстве посмотрела на администратора, когда его глаза расширились от шока и паники. Его коллега украдкой бросил на нее странный взгляд.

– Конечно. Я сейчас сообщу ему. Не желаете ли присесть, мисс Торн?

Кивнув, она подошла к дорогим на вид креслам и села, чувствуя облегчение и печаль одновременно.

За последние несколько недель она получила так много писем от людей, которых не знала или никогда не встречала, и вот, наконец, три дня назад пришло письмо от адресата, чье имя показалось ей знакомым.

«Кейпел Мьюир Феллоуз» – адвокаты ее отца. И накануне того дня, как пришло письмо, она пропустила телефонный звонок от них.

Дора почувствовала, как сжалась грудь. Они с отцом не виделись с похорон Деллы. Учитывая его послужной список, она и не ожидала, что он будет поддерживать с ней связь. Непонятно, почему его адвокаты пытаются связаться с ней сейчас.

Возможно, потеря одной дочери напомнила Дэвиду Торну, что он пока еще родитель другой.

Дора скривилась. Верится с трудом. Скорее всего, отец почувствовал некую ответственность за внука, во всяком случае финансовую, поскольку от воспитания детей устранился давным‑давно.

Конечно, это всего лишь догадка. Дэвид, верный самому себе, не оставил сообщения, поясняющего его мотивы. А вот обязать третье лицо разобраться с ней как раз в его стиле. Да, пожалуй, единственное логическое объяснение.

Она тихо вздохнула. В конце концов, зачем еще адвокатам связываться с ней? Ведь у нее нет ничего, что можно отнять.

У нее перехватило горло, и она сглотнула от боли, не притупившейся за семь недель, прошедших с того ужасного утра, когда на пороге ее дома появились двое полицейских.

Она тогда только что легла спать и потому была ошеломлена, плохо соображала. Всему виной недосып. По‑прежнему кружилась голова – переусердствовала с количеством рюмок текилы. Она заподозрила, что накануне вечером совершила какую‑то глупость. А зачем иначе к ней заявились полицейские?

Ей ни на секунду не пришло в голову, что полиция захочет поговорить с ней о Делле. Интересно, зачем?

Делла всегда была идеальной старшей сестрой. Немного властной, но добросовестной, доброй, трудолюбивой и всегда чрезвычайно разумной. Она из тех, кто переходит дорогу только на зеленый свет, но и даже тогда смотрит в обе стороны – дважды.

Просто невозможно допустить, что с ней что‑нибудь случилось.

Но так и оказалось.

Невозможно, ужасно! Ее прекрасная, храбрая, стойкая сестра, едучи на велосипеде по дороге на работу, была сбита машиной. Когда ее привезли в больницу, она умерла.

Дора почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

За несколько секунд, которые потребовались полицейскому, чтобы сообщить ей об этом, из нее будто ушла жизнь. Она знала, что еще жива, но изменилась навсегда, разбитая на миллион крошечных кусочков.

Ее мускулы напряглись при воспоминании о том утре.

Потеря Деллы сродни потере руки или ноги. Острая, жгучая, а потом тупая боль не исчезала. Дора не могла видеться, а тем более разговаривать с кем‑либо, из страха сломаться. Ее сердце окаменело. Хотелось лишь залезть в кровать и спрятаться от всех. От мира, где что‑то столь ужасное и несправедливое случилось просто так, без особых причин.

И если бы речь шла только о ней, она бы так и поступила.

Но ей пришлось позаботиться об Арчи.

Сердце сжалось. Потрясение от потери сестры было сродни столкновению с айсбергом, а осознание того, что она теперь отвечает за воспитание своего одиннадцатимесячного племянника, похоже на попытку перемещаться по бескрайнему морю без компаса.

Она любила так сильно, что это даже пугало. И накопилось много всего, в чем нужно разобраться, узнать. И не только о повседневной жизни маленького ребенка.

Делла не оставила завещания.

У Доры резко сжалось горло. Второй раз в жизни ее чрезвычайно организованная и дисциплинированная сестра действовала не в соответствии со своим характером.

Первый случай произошел чуть менее двух лет назад, когда Делла влюбилась в миллиардера Лао Даня вдвое старше ее.

И он был ее начальником.

Делла не просто влюбилась. Она забеременела. Родился Арчи.

Выдохнув, Дора вернулась мыслями к настоящему.

Отказ от завещания – или смерть без завещания, как это называлось, – означал еще и то, что сестра не оставила никаких инструкций о том, как хочет, чтобы все работало после ее смерти. Это также внесло ряд сложностей в и без того непростую ситуацию. Доре пришлось оформить невероятное количество документов, даже подать заявку, чтобы стать опекуном Арчи.

На мгновение ее захлестнуло чувство вины. Вела бы она себя так же, если бы Делла действительно назначила ее опекуном в своем завещании? Или она просто искала оправдание?

– Мисс Торн?

Перед ней стоял мужчина средних лет, в темном костюме в тонкую полоску, серебристые волосы блестели лишь немногим меньше, чем зубы. Дора мысленно поблагодарила его за то, что он прервал поток ее грустных мыслей, и встала.

– Какое удовольствие познакомиться с вами! И большое спасибо, что пришли сегодня. Я Питер Мьюир – один из старших партнеров. – Он взял руку Доры и энергично ее пожал. – И от имени фирмы я хотел бы выразить наши искренние соболезнования в связи с вашей утратой. Такая ужасная авария. Она почувствовала, как застыла улыбка, когда его рука сочувственно сжала ей руку.

– Спасибо. – Она не желала и не нуждалась в утешении незнакомца, хотя в некотором смысле была рада узнать, что ее догадка оказалась верной. Очевидно, за этим стоял отец. Иначе откуда адвокату известны подробности смерти Деллы?

Не обращая внимания на любопытные взгляды администраторов, Дора пошла за Питером Мьюиром к широкой лестнице в конце коридора.

– Я подумал, что мы обсудим все вопросы в гостиной. Здесь немного уютнее, чем в моем кабинете. – Его лицо виновато сморщилось. – Мистер Ло немного опаздывает, он уже в пути и очень скоро должен присоединиться к нам.

Дора вежливо кивнула, надеясь, что ее лицо не выдает невежества и замешательства. Поскольку она понятия не имела, кто такой мистер Ло, его опоздание не имело значения. Но об этом мистеру Мьюиру знать не обязательно.

– Мы пришли!

Она моргнула. Ясно, что представления об «уютном» у них разные. Комната была больше, чем все ее комнаты на первом этаже. Огромные эркеры, множество удобных диванов и кресел. Над старинным камином во всю стену огромное прямоугольное зеркало.

– Не желаете выпить чего‑нибудь? Кофе, чай?

Поскольку у Арчи резались зубы и он проплакал всю ночь, она проспала, а потому утром не было времени что‑то съесть или выпить. И да, она с удовольствием съела бы пару круассанов.

– Кофе, если можно. С молоком, пожалуйста, и без сахара.

– А, Сюзанна, – обернулся мистер Мьюир, когда в дверном проеме появилась красивая блондинка будто из фильмов Хичкока, в ожидании приподняв идеальную бровь.

– Кофе для мисс Торн, пожалуйста. Прошу прощения, мисс Торн, я принесу документы.

– Конечно.

Оставшись одна, Дора вновь опустилась на мягкий, обтянутый бархатом диван и мгновенно выпрямилась. Расслабляться нельзя, иначе она заснет. А нужно оставаться начеку, чтобы сосредоточиться.

Когда Делла умерла, Дора резко повзрослела и теперь ответственна не только за себя, но и за Арчи.

Вспомнилось, как ее воспитывала Делла после того, как от них ушел отец.

Дора поморщилась. Она была типичным подростком. Строптивым. Ленивым. Всегда жаловалась на несправедливость и скуку.

Однако в их доме всегда было чисто, и в холодильнике всегда водилась еда.

Делле и в голову не пришло отдать сестру на удочерение. Ни разу.

Тишина в комнате стала угнетать. Дора перевела взгляд на серое небо за окном, ощущая вину за свои душевные переживания.

Она позвонила в агентство в конце прошлой недели. После нескольких особенно трудных дней.

С момента смерти Деллы Арчи, по понятным причинам, был неуравновешенным и плаксивым, но Доре обычно удавалось отвлечь его и успокоить. Однако на этот раз ничего не помогало. Он плакал не переставая.

Измученная, отчаявшаяся и сломленная, она наконец была вынуждена признать то, что ребенок явно чувствовал, а она знала с самого начала: она никогда не сможет быть Деллой, заменить сестру, стать матерью Арчи.

Она самозванка, которая едва может позаботиться о себе, не говоря уже о младенце.

Арчи нуждается в должном уходе кого‑то, кто умеет это делать.

Звонок на следующий день принес Доре большое облегчение. Женщина из агентства по усыновлению была очень добра и спокойна и вовсе не осуждала. Но еще до того, как разговор закончился, Дора поняла, что никогда не отдаст Арчи.

Да, жизнь с ним будет сложной и утомительной, отнимающей много времени. Но без него она не смогла бы жить.

Он – ее плоть и кровь, последняя связь с сестрой. Дора достала его из кроватки, прижала к себе и поклялась сделать для него все возможное. Как в свое время сделала для нее Делла.

Чего бы это ни стоило. Даже если всю жизнь придется работать официанткой, приклеив на лицо улыбку.

Подача коктейлей в казино «Блейкли’c» в Вест‑Энде вряд ли работа мечты, зато там хорошие чаевые, и прямо сейчас не стоит и думать о том, чтобы искать что‑то еще.

Впрочем, она не собиралась об этом думать, с облегчением наблюдая, как появилась Сюзанна с подносом. Помимо кофейника, она принесла тарелку с печеньем, и, когда поставила его на низкий столик, Доре пришлось сжать руки на коленях, чтобы не схватить одно и не запихнуть его в рот.

– Спасибо. Выглядит прекрасно.

Сюзанна улыбнулась.

– Мистер Мьюир попросил меня сообщить вам, что мистер Ло только что прибыл, и они скоро подойдут.

Дора кивнула. Возможно, мистер Ло – старший партнер, а иначе чего это все так взволнованы его приходом.

«Это довольно забавно, если вдуматься. Меня зовут Ло[1], я юрист. Это как быть мистером Баном[2], пекарем, – подумала Дора и одернула себя. – Прекрати думать о ерунде».

Но уравновешенность и идеальный внешний вид Сюзанны настолько пугали, что Дора вновь занервничала.

В комнату, широко улыбаясь, вошел Питер Мьюир.

– А это мисс Торн!

Встав, Дора машинально улыбнулась и протянула руку, но улыбка дрогнула, когда второй мужчина сделал шаг к ней.

У нее отвисла челюсть. «Дыши», – приказала она себе, глядя на него.

Учитывая, с каким благоговением относились к нему сотрудники, она ожидала увидеть мужчину постарше. А мистер Ло был молод, около тридцати лет, и это на мгновение ослепило ее.

Но удивление почти сразу отступило, в голове закрутились две мысли. Во‑первых, он, откровенно говоря, самый красивый мужчина, которого она когда‑либо встречала в жизни. Во‑вторых, сбивало с толку то, что он показался невероятно знакомым.

Судя по отсутствию реакции, Чарли Ло дежавю не испытал. Ясное дело.

«Или мне снится», – подумала она. После смерти Деллы ее ночи были полны ярких, удивительно реалистичных снов.

Но мужчина‑то настоящий.

Гладкие темные волосы, высокие скулы, тонкий изгиб рта. Настоящий красавец. Краска волнения медленно заливала ей кожу, как если бы она стояла под теплым душем.

Слегка наклонив голову, Ло взглянул на нее холодными темными глазами и поздоровался. Дора ощутила, как прикосновение его руки послало электрический разряд через кончики ее пальцев.

Его рука была твердой, но не агрессивной. Помимо завораживающей внешности, у него был вид уверенного в себе человека.

Дора напряглась, не в состоянии нормально дышать, сильно билось сердце, складывалось ощущение, будто оно ударяется о ребра.

Нет. Она не впервые смотрела в глаза мужчине. Но Ло оказался первым, кто посмотрел на нее настолько пристально. Невозможно было отвести взгляд. Казалось, он проникает внутрь ее.

По спине пробежала дрожь. Дора в ужасе поняла, что нравится и одновременно не нравится Чарли Ло. Ее плечи напряглись.

Знакомая реакция.

Она поняла, что его неодобрение застало ее врасплох. В чем причина такого отношения к ней, незнакомке?

Дора затаила дыхание, когда его взгляд на мгновение остановился на ее лице.

Он повернулся к адвокату:

– Спасибо, Питер, думаю, дальше я сам. Если мисс Торн не возражает.

Дора почувствовала, как напряжение в плечах сползает по позвоночнику.

Она услышала, как он говорит, размеренно, тихо. Его голос вывел ее из равновесия. Голос человека, которому нет нужды кричать, он отдает приказания, которые все спешат выполнить.

– О, я буду рада узнать, в чем дело, – весело отозвалась Дора, желая, чтобы он понял, что ее не так легко запугать.

Он, молча, смотрел на нее, ожидая, пока за мистером Мьюиром закроется дверь, потом опустился в одно из кресел и указал на диван:

– Садитесь, пожалуйста.

Она села, сердце заколотилось, когда его темные глаза остановились на ее лице. Ей очень хотелось скрестить руки на груди. Но она сдержалась. Не нужно, чтобы он вообразил, будто ее волнует его присутствие.

– Я собираюсь выпить кофе, – резко сказала она. – Вы, может быть, тоже?

Выражение его лица не изменилось.

– Я не пью кофе. В любом случае предпочел бы перейти к делу. У меня еще одна встреча.

Ее глаза слегка сузились от его снисходительного тона, она едва не спросила, зачем он договорился о встрече с ней сегодня утром? Впрочем, какое ей дело. Этот мистер Ло ничего не значит для нее. Так или иначе, ее отец оплатил его время.

– Надеюсь, встреча со мной важнее, – решительно высказалась Дора.

Его рот сжался, и она снова почувствовала, что он привык к власти над людьми. Где же она видела его раньше? Какие игры подкидывает ей разум?

– Прошу прощения, – отважилась она. – Не встречались ли мы когда‑нибудь раньше? Ваше лицо кажется мне очень знакомым.

Какое‑то время он продолжал бесстрастно смотреть на нее, изучая лицо, обдумывая вопрос и ответ на него. Дора снова почувствовала раздражение. Он, кажется, обмолвился о другой встрече, но теперь, очевидно, забыл обо всем на свете.

– Наверное, я похож на моего брата, – наконец ответил он.

Сначала она почувствовала это где‑то в животе. Подкрадывающаяся ледяная тревога.

Ее губы плотно сжались, и она покачала головой, желая отвести взгляд. Вот только не смогла, пойманная в ловушку, пригвожденная к дивану пристальным немигающим взглядом.

– Я не думаю, что знаю вашего брата.

– О, вы его знаете, – мягко сказал он и улыбнулся, спокойно и сдержанно, одними губами, глаза по‑прежнему бесстрастно смотрели на нее. – Вы его очень хорошо знаете. Ваш племянник Арчи – мой брат. Сводный брат, если быть точным.

Комната поплыла перед глазами. Замерло сердце, и, казалось, кровь в венах превратилась в лед. Она с открытым ртом уставилась на него, слова застряли в горле.

Ну конечно. Теперь ясно, что ей показалось таким знакомым в его лице. В форме рта и в этой вспышке гнева. Арчи. Он похож на Арчи – сына Деллы.

Ее Арчи.

В животе скрутился узел. Голова закружилась. Дора вздохнула, напрягая мозг, вспоминая фрагменты разговоров с Деллой.

У отца Арчи, Лао Даня, есть и другие дети. Дочери от предыдущих браков и сын. Чарли.

Она сглотнула ком в горле.

Значит, мать Чарли была женой Лао Даня в то время, как Делла – любовницей.

По крайней мере, теперь понятно, почему она явно не понравилась Чарли. Интересно, почему он все еще здесь, в этой комнате. С ней.

– Вы не юрист, – догадалась она. Он покачал головой.

Она посмотрела на него.

– И назвались не своей фамилией.

– Я не лгал. Вы решили, что я юрист. А заимствование английской фамилии – довольно распространенная практика. Это предотвращает любое невольное неправильное произношение.

По ее спине пробежал ледяной жар.

– Так чего же вы хотите?

Но она поняла, чего он хочет, еще до того, как он открыл свой красивый рот, чтобы ответить.

– Нет, – заявила она. – Нет. Арчи – мой племянник.

– И мой брат.

Внезапно ей показалось, что все движется очень медленно, и потребовалось время, чтобы его слова смогли добраться до ее разума. Ее охватила паника, гнев возник как из ниоткуда. С ней стали происходить такие неприятности после смерти Деллы.

Ее глаза встретились с его глазами.

– Я его опекун!

– Временный опекун.

Чарли Ло уставился на женщину, сидевшую напротив него.

Он ее провоцировал, зная, что не имеет законных прав на Арчи. Во всяком случае, пока.

Это всего лишь пробный выстрел. Он хочет увидеть ее реакцию, и увидел.

Она выглядела не просто ошеломленной – опустошенной.

Будь он другим человеком, пожалел бы ее. Но ему чуждо чувство жалости. Где жалость, там и слабость, а он не допускал слабости в себе и не терпел в других.

Глядя на нее, он игнорировал ритм желания, пульсирующий в крови.

Его отец был чрезвычайно богатым человеком, коллекционировал произведения искусства, в основном картины и скульптуры красивых женщин. Сказочная коллекция.

Но ни одна из этих женщин не могла сравниться с Дорой Торн. С бледной кожей цвета слоновой кости, взлохмаченными светлыми волосами и большими серыми глазами, она напоминала «Венеру» Боттичелли.

Он взглянул на папку, которую вручил ему Питер Мьюир. В отдельном файле был отчет, составленный его командой безопасности в Лондоне, в котором не было ничего значимого, никаких разоблачений. Просто подтверждение его подозрений.

Да, Дора Торн красивая и желанная, но при этом ненадежная, недисциплинированная. И не имеет средств для надлежащего воспитания его сводного брата.

«Зато ведет прекрасную светскую жизнь, – холодно подумал он. – Порхает по вечеринкам. Похоже, Лондон просто кишит молодыми людьми, сердца которых она разбила».

Стиснув зубы, он скользнул глазами по ее красивому лицу, опустился к изгибу бедер.

Он работал с ее сестрой, разговаривал с ней, доверял, а она оказалась лгуньей. Впрочем, ложь – ее стихия, она жила во лжи. Встречалась с его отцом – его женатым отцом.

Может, Дора и не похожа на сестру, но то, что скрывается под кожей, значит больше, чем общие черты.

Три дня назад он пошел в казино, где она работала. Ну, просто посмотреть, с кем предстоит иметь дело. Хотя, что ж скрывать, ему хотелось лично проверить Дору Торн.

Что‑то горячее и первобытное скользнуло по коже. Он знал достаточно о казино, чтобы понимать, что ее униформа тщательно продумана как предельно скромная, хотя и с намеком на то, что находится под ней. Тем не менее он испытал шок, увидев Дору.

Когда она ставила напитки с подноса на стол, один мужчина в баре оглянулся на нее, прищурив глаза от вожделения. Чарли почувствовал прилив злости. На нее пялился незнакомец.

Эмоции очень мешают, особенно в подобном случае. Он приехал в Лондон всего на один день и с единственной целью – исполнить последнюю волю отца, вернуть его маленького сына в Макао.

И не важно, что у него возник нежелательный интерес к женщине, которую он не любил и которой не доверял. Отец не терпел неудач, и он тоже. Он обещал и сдержит слово, иначе потерпит поражение.

– Давайте будем вести себя как цивилизованные вежливые люди, мисс Торн. В конце концов, мы почти семья.

– Как цивилизованные люди. – Она чуть не плюнула в него. – Вы заманили меня сюда под ложным предлогом. Это вежливо?

Он пожал плечами:

– Я полагаю, у вас были причины, чтобы прийти сюда. – Он подтолкнул к ней папку, которую дал ему Питер Мьюир. – Я думаю, вы найдете здесь все, что захотите.

Ее серые глаза расширились.

– Я ничего от вас не хочу.

Он наблюдал, как ее щеки заливаются краской, а по выражению глаз понял, что она лжет. Его тело окаменело. Она тоже это почувствовала.

– Приношу мои извинения. Я должен был сказать «все, что вам нужно».

Он почти видел, как в ней борются чувства – любопытство боролось с негодованием. Он медленно сосчитал до десяти и открыл папку.

– У вас денежные затруднения. – Он пролистал страницу. – Иначе говоря, расходы превышают доходы, и ситуация, скорее всего, не изменится.

Ее лицо дернулось.

– Откуда вы знаете? О, я поняла. – Ее глаза сузились. – Отлично. Знаете, вам, наверное, более уместно сменить имя на Лолисс[3].

– Я не понимаю, о чем вы говорите. – Он наслаждался вспышкой гнева в ее глазах. – Но я точно знаю, что, если вы будете продолжать вести себя как сейчас, ваше финансовое положение вскоре ухудшится.

Он остановился и медленно скользнул по ней взглядом.

– Опекун Арчи должен заботиться о нем, обеспечивать его. А это трудно без денег. Вы из тех, кого можно отнести к «малообеспеченным и бесперспективным».

Мышцы на ее лице напряглись.

– Я уверена, что власть имущие знают, что некоторые вещи важнее денег. Хотя вряд ли вы это поймете.

– В смысле?

Она, холодно улыбаясь, наклонилась вперед:

– Это означает, что, когда ваш отец был жив, он не интересовался Арчи. Хотел секса от Деллы, а не сына.

Чарли моргнул, застигнутый врасплох резкостью ее слов и эмоциями в голосе.

– Ваша сестра понимала, во что ввязывается, знала, что он женат.

– Да, понимала. Но вы не знаете, какой была Делла.

Неправда, он знал, какой она была. Одна из многочисленных любовниц отца. И все они надеялись, что Лао Дань женится на них.

Его грудь сжалась. Решительно тряхнув головой, отгоняя мысли, отвлекающие от главного, он покачал головой:

– Все это не имеет отношения к нашему разговору. Речь идет об Арчи и его благополучии. Мы оба знаем, что я могу предложить ему все самое лучшее. Если подпишете этот документ, я решу ваши финансовые проблемы.

У нее перехватило дыхание.

– Значит, вы предлагаете мне взятку?

– Я предпочитаю думать об этом как о компенсации.

Ее взгляд упал на папку, и его сердце екнуло. Неужели она подпишет документы? Он затаил дыхание. Казалось, что чувствует себя скорее разочарованным, чем торжествующим.

– Тут много нулей для одного маленького мальчика и моей покорности.

Ее взгляд стал жестким, и воздух между ними, казалось, сгустился.

– Знаете что, я думаю, нельзя назначать цену за привилегию воспитывать ребенка. И, честно говоря, я лучше останусь гордой, чем позволю вашей «компенсации» испортить мне жизнь.

Она смотрела на него так, будто он был чем‑то, что хотелось бы соскрести с обуви.

Он почувствовал, что начинает нервничать. С чего это она заговорила о морали?

– Очень благородно. И все же как легко вы забыли о «привилегии» воспитывать Арчи, когда позвонили в агентство по усыновлению.

Кровь отхлынула от его лица, и в ее глазах потух огонь.

– Это конфиденциальная информация, – пробормотала она.

– Это не значит, что ваш звонок туда не имеет отношения к делу.

Он взял один документ и протянул его Доре, снова почувствовав разочарование. Не ожидал, что она так легко сдастся.

Повисла пауза. Потом Дора медленно подняла голову:

– Я скажу вам, что действительно имеет отношение к делу. Ни один ребенок, особенно мой племянник, не должен воспитываться кем‑то вроде вас. Вы готовы покупать и продавать жизни детей.

Она поднялась, смяла документ и бросила его на стол.

– Оставьте себе деньги, мистер Ло. Они вам понадобятся, когда мы встретимся в суде.

Обойдя его, она прошла через комнату и вышла, прежде чем он успел встать.

Глава 2

Чарли взял со стола игральную кость и, стиснув зубы, медленно подошел к окну. Его темные глаза следили за движением баржи по Темзе. Он пытался разобраться в своем нынешнем неуравновешенном настроении.

Как правило, его жизнь шла как очень дорогие и точные часы. Он рано вставал. Его день начинался с занятий с личным тренером, потом душ, завтрак. Время от времени он ездил на работу на своем скромном черном «бентли». Но чаще всего его ждала машина с шофером.

Огромный отель‑казино его отца «Золотая жила» – эквивалент «Мейфэра» на Котай‑стрип в Макао. Казино было к услугам постояльцев круглые сутки, кроме того, гости могли делать покупки, плавать, заниматься спортом или наслаждаться едой в гостиничном ресторане, отмеченном звездами Мишлен.

Дочерний отель «Черный тигр» – его собственное детище – открылся совсем недавно. Меньше по размеру, в стороне от шумной и роскошной Котай‑стрип, он был рассчитан на серьезных игроков.

Видеть его успех было безмерно приятно. А важнее всего то, что его достижения принесли самую редкую награду – похвалу отца.

Чарли работал семь дней в неделю, пытаясь постичь все тонкости функционирования отелей и казино. Вечерами он возвращался домой, отдохнуть и поспать как минимум семь часов.

Вчера все было иначе. Он провел весь день на собраниях и, возможно, впервые в жизни с трудом сосредоточивался. Мысли постоянно возвращались к тому, как смотрела на него Дора. Ее глаза были темными, как грозовые тучи.

По какой‑то причине эти полсекунды запали ему в душу.

Она запала ему в душу.

Ее красота. Характер.

И его поражение.

Он не заставил ее забрать деньги. Это было всего лишь приманкой – способом привлечь ее внимание, вывести из себя, разозлить, чтобы она не могла ясно мыслить.

Нет, из‑за его неспособности оставаться отстраненным он не мог сосредоточиться.

Он презрительно сжал губы.

Впервые в жизни его либидо перевешивало логику и прагматизм.

Прошлой ночью, благодаря дисциплине, сформированной за долгие годы, он заставил себя заснуть, но проснулся рано, в панике, простыни спутались вокруг тела, мышцы напряглись от воспоминаний о времени в доме его родителей в Макао.

В детстве он плохо спал. По мнению его матери, «ночные кошмары». Только вот дело в том, что он боялся не ночей, а именно дней.

Его мать была прекрасна. «Изысканна», – как говорил отец, когда еще мог находиться в одной комнате с ней.

Плечи Чарли напряглись.

Он мог бы подобрать более подходящие слова, чтобы описать Нурию Риверо. «Несчастная», например. Она родилась в Макао в обеспеченной семье. Но состояние семьи стремительно таяло, и она чувствовала необходимость скорее выйти замуж. Брак с его отцом сохранил ее статус, но по мере того, как ее власть над мужем уменьшалась, она становилась все более безумной и боязливой. Чарли принял на себя основную тяжесть ее страхов.

Надо ей позвонить. Только не сейчас. Он не в том настроении.

Чарли напрягся, тело буквально гудело от прилива энергии, той самой, которую он редко чувствовал в эти дни. Она возникла из‑за того, что ему помешали.

Глубоко вздохнув, он покатал игральную кость в ладони, пытаясь обрести покой и умиротворение.

Первое правило казино – оставить эмоции за дверью. Присоединившись к бизнесу отца, он научился управлять эмоциями, хотя это заняло много времени.

Он медленно выдохнул. Это же надо, одна короткая встреча с Дорой Торн, и он полностью лишился этой с трудом обретенной способности.

Взглянув на Темзу, он почувствовал, как подскочил пульс. Отец говорил: «Не форсируйте реку. Она течет сама по себе». Но он заподозрил, что с Дорой это не сработает. Фактически он вкладывал деньги в то, чтобы она строила на его пути плотины.

Дора Торн.

Когда он впервые услышал о ней, она для него ничего не значила. Он видел в ней скорее неудобство, чем серьезное препятствие на пути. А Дора оказалась на удивление стойкой и упрямой.

Игральная кость выскользнула из пальцев. Тихо выругавшись, Чарли потянулся за ней. В сероватом свете, просачивающемся через окно гостиной, кость почти светилась. Дрогнувшими пальцами он перевернул ее и вспомнил, как смотрела на него Дора в офисе адвоката.

Ее кожа была цвета игральной кости и, скорее всего, гладкая и теплая на ощупь.

Он резко вдохнул, представив, как снимает с нее одежду, обнажает и кладет перед собой на кровать. Закрыв глаза, чтобы лучше представить это, он почувствовал, как напряглось тело.

Интересно, приоткрылся бы этот нежный розовый рот для поцелуя? А глаза горели бы тем же огнем, что вчера утром в офисе адвоката?

Он резко открыл глаза. Взяв кость, наклонился вперед, уперся лбом в прохладное стекло окна, глядя на город.

Он не ожидал, что она примет его предложение, как, впрочем, и не ожидал, что так яростно отвергнет.

На самом деле она сделала больше, чем отвергла предложение, – она практически закатала рукава и потребовала, чтобы они вышли на улицу разобраться.

Он скривил рот. А ведь мог легко игнорировать ее вызов. В конце концов, это пустая угроза. Она не смогла бы причинить ему серьезный вред.

Тем не менее он не мог не восхититься ее непокорностью.

Чарли нахмурился, когда зажужжал домофон.

Эта была одна из нескольких квартир, которыми он владел в Лондоне. Ему понравились расположение дома на берегу реки и панорамный вид на город. К тому же неизменно вежливая круглосуточная бригада консьержей, трудолюбивая и ненавязчивая.

Домофон зажужжал снова.

Ненавязчивыми консьержи были, видимо, до сегодняшнего дня.

Чарли подошел к домофону, подавляя раздражение.

– Да?

Он слышал, как нервно кашлянул консьерж.

– Извините, что беспокою вас, мистер Ло, но здесь кто‑то хочет вас видеть.

– Это невозможно. У меня нет на сегодня договоренностей.

– Она говорит, что она член семьи.

Рука зависла над кнопкой. Она? Мать и сводные сестры находятся на расстоянии почти шести тысяч миль. Кто тогда?

Чарли почувствовал, как сжалась челюсть, в голове зазвучали слова, которые он сказал Доре: «Давайте будем вести себя как цивилизованные, вежливые люди, мисс Торн. В конце концов, мы почти семья».

Он торжествующе улыбнулся и спокойно сказал:

– Пропустите мисс Торн.

Чарли посмотрел на незаметные двери лифта. Сутки назад она рвалась в бой. Поняла все‑таки, что ей это не нужно.

По логике вещей, ее следующий шаг – побег. С того момента, как она вышла из офиса, его люди следят за ней. Вернее, за Арчи.

Честно говоря, ему бы и в голову не пришло, что она решит следить за ним. Он невольно восхитился.

Как и многие люди его статуса, он старался оставлять минимальный цифровой след, даже использовал подставные компании для покупки недвижимости за границей. Таким образом, отследить его требовало немало усилий.

Чарли услышал, как подъехал лифт.

Значит, она очень хочет его видеть.

Он знал, что вчерашняя встреча с Дорой не последняя, и ожидал ответного удара. А она оперативная, эта Дора, и креативная. Забавно.

Он наблюдал, как открываются двери лифта.

Она стояла между двумя его охранниками, смехотворно маленькая, без макияжа. Светлые волосы были заплетены в какую‑то сложную косу, отчего она выглядела моложе, чем раньше.

Особенно впечатляла ее одежда. Исчезли облегающая фигуру юбка‑карандаш и шелковая блузка, а вместо них – джинсы, массивные черные ботинки и замшевая сумка с кисточками, которая, казалось, весила больше, чем она. Невербально одежда четко выразила ее намерения. Она пришла отстаивать свою точку зрения. Интересно, конечно, но бессмысленно.

Чарли побеждает всегда. Ей ли, сотруднице казино, да не знать об этом!

Отпустив охранников, он выдержал ее взгляд.

– Мисс Торн, рад вас видеть, пройдемте.

Осторожно глядя на него, Дора пошла вслед за ним.

«Вау», – думала она, стараясь не разевать рот от восхищения.

Но не красивый сдержанный интерьер заставил ее учащенно дышать.

За сутки, прошедшие с их встречи, Чарли Ло в ее голове превратился в чудовище, затаившееся в тени. А сейчас он был чисто выбрит, темные волосы блестели в лучах солнца. Он выглядел необычно, но точно не походил на злодея, которого рисовало ее воображение.

Дора украдкой взглянула на него сквозь опущенные ресницы, и у нее пересохло во рту.

Насколько же хорошо он выглядел! Ее щеки зарделись, пульс участился.

Сегодня он был одет неформально, в джинсы и рубашку. К сожалению, для нее эта одежда подчеркивала его прекрасную фигуру.

Ее глаза на мгновение остановились на его мускулистых руках. Он слишком красив, слишком совершенен, чтобы быть настоящим.

Но он настоящий. И стоит перед ней. Она с усилием отвернулась и оглядела квартиру.

Ей, естественно, уже известно, что семья Лао баснословно богата. Делла отправляла ей на телефон фотографии особняка Лао Даня в Макао.

Представив себе небольшой таунхаус Деллы, Дора запаниковала. Как бороться с этой семьей?

«Бороться совершенно не обязательно, – быстро сказала она себе. – Я опекун Арчи, и это не обсуждается, даже если у Чарли Ло сотня таких пентхаусов».

Он уселся на один из огромных кожаных диванов в углу огромной гостиной.

– Хотите кофе?

Она одарила его легкой натянутой улыбкой:

– Нет, спасибо. Я бы предпочла перейти к делу.

Он выдержал ее взгляд, его глаза слегка сузились.

– Как вы меня нашли? Надеюсь, это было не слишком дорого.

Дора попросила об одолжении Пага, одного из старых знакомых Деллы. Понадобилось сделать довольно много телефонных звонков и даже прибегнуть к эмоциональному шантажу.

– Не всем приходится подкупать и запугивать людей, мистер Ло. Иногда, если просить вежливо, люди делают то, что ты хочешь. Попробуйте этот способ когда‑нибудь.

– Спасибо, буду знать. В следующий раз, когда мне что‑нибудь понадобится от вас, я вежливо попрошу.

Дора не знала, как на это реагировать, и внезапно вспомнила, как он впервые посмотрел ей в глаза. Она ощутила странную тревожную волну влечения.

Прошлой ночью, убедив Пага рассказать ей, где остановился Чарли Ло, она ожидала, что тот скажет ей название отеля. Мысль о том, что у Чарли дом в городе, где они жили с Арчи, вызвала приступ паники.

Этим утром, глядя на его ультрасовременный пентхаус, она не представляла, что скажет ему, хотела лишь, чтобы он почувствовал себя так, как чувствует себя она.

Добычей, а не хищником. Но теперь, в его квартире, задалась вопросом, правильное ли приняла решение, приехав сюда. Дело не только в том, что она не представляет, что сказать. Похоже, его совершенно не смущает ее присутствие.

– Почему вы не садитесь?

Она посмотрела на него:

– А это необходимо? А попытка подкупить меня, чтобы я отдала племянника, – это пустяки? У вас имеется что‑то еще, что может выбить почву у меня из‑под ног?

Ее голос звучал высоко и резко. Он, если и заметил это, не подавал виду.

– Вы пытаетесь сражаться со мной, мисс Торн?

Она почувствовала, как похолодели руки, взгляд невольно метнулся к его руке, небрежно лежащей на подлокотнике, вспомнилось острое жжение, когда его пальцы коснулись ее.

В тот момент всего на несколько мимолетных секунд она увидела другого мужчину, скрывавшегося под маской равнодушного неэмоционального бизнесмена.

Ее сердце замерло, потом ускорилось, внезапно закружилась голова, и она села.

– Вы правы. Пытаюсь.

Гнев и дерзость куда‑то испарились. Но ведь нужно же что‑то сказать. Нельзя просто сидеть и пожирать его глазами. Выпрямившись, Дора заставила себя встретиться с ним взглядом.

– Послушайте, я знаю, что ваша семья имеет большое влияние в Макао, уверена, что вы привыкли добиваться своего. Но мы не в Макао, и ваше имя и деньги здесь ничего не значат.

Она почти ожидала, что он прервет ее, скажет, что это ошибочное мнение. Но он молчал, бесстрастно наблюдая за ней.

– По моему опыту, деньги – универсальный язык, – обронил он наконец.

Ее сердце бешено колотилось. Он прав. Богатые люди умеют получать то, что хотят.

– Арчи – это не коммерческая сделка, – отрезала она и перестала паниковать. – Закон на моей стороне.

Какое‑то мгновение он смотрел на нее, потом снисходительно пожал плечами:

– Сейчас это так, но ненадолго.

– Не только сейчас. – Она сжала кулаки, уголок рта дернулся. – Я назначена опекуном Арчи. Если вы хотите общаться с ним, это возможно только через меня.

– Ну конечно. Вы поэтому сюда пришли?

Он немного поменял положение, отчего его рубашка еще больше подчеркнула мускулистую грудь. Она смотрела на него, ее сердце колотилось.

– Или существует иная причина, более личная?

Дрожь пробежала по спине, и Дора прерывисто вздохнула, пытаясь не обращать внимания на реакцию тела на его слова.

Он с ней играет, уверенный в себе хищник. Тигр и его жертва. И чем она может ответить? «Я хотела почувствовать себя тигром, а не оленем». Совершеннейшее безумие.

– Когда ваш отец был жив, он не хотел иметь ничего общего с Арчи.

– Но я не отец и хочу познакомиться с Арчи. Очень. – Чарли пристально смотрел на Дору. – Мисс Торн, я понимаю и уважаю вашу преданность сестре, но, нравится вам или нет, Арчи – сын моего отца и мой сводный брат.

Она почувствовала, как сжался живот и участился пульс. Визит сюда должен был застать его врасплох. Теперь же казалось, будто она попала в капкан?

Он не мог знать, что она придет, а она не могла избавиться от ощущения, что именно это и произошло.

И вот она здесь.

С ним.

В его квартире.

Дора внезапно почувствовала себя очень глупой и маленькой.

– Беременность делает мужчину отцом только в самом прямом смысле этого слова. – Она пыталась сдержать дрожь в голосе. – Делла сделала для Арчи все, вставала к нему по ночам, носила его на руках, купала и пела ему колыбельные песни.

Ее сердце тяжело забилось в груди. Однажды Дора тоже пела Арчи.

Наступила напряженная тишина.

– А теперь она умерла, – сказал он наконец.

Дора отвернулась, сдерживая горячие слезы, ее шок от его реакции заглушил боль в сердце. Никогда еще она не встречала настолько равнодушного к чужому горю человека, как он.

Лао Дань явно научил Чарли Ло всему, что знал о жизни. «Каков отец, таков и сын», – подумала она. За исключением того, что Арчи – сын Деллы – был также и сыном Лао Даня. Дора не могла представить его эгоистичным и равнодушным. Арчи – милый, любящий мальчик.

Запретив себе думать о сестре сейчас, Дора подалась вперед:

– Но я знаю, что она хотела бы для своего сына.

– Как и я. Она хотела бы, чтобы он был с вами. Вы – его семья. – Он смотрел ей прямо в глаза. – Но и я тоже. В нем течет моя кровь.

Он замолчал, и что‑то в его темных глазах заставило ее горло сжаться.

– И вместе мы разделяем право первородства.

«Право первородства». Он имеет в виду какое‑то наследство?

Она взглянула на него. Похоже, он смотрел на Темзу, но она понимала, что это притворство.

Жар пробежал по ее коже.

Их связывало что‑то тонкое и в то же время цепкое. Она буквально ощущала это.

Он тоже это почувствовал.

Избегая тревожных последствий этой мысли, она прокрутила в голове его слова.

– Право первородства? Знаете, на мгновение я действительно подумала, что у вас есть и другая сторона.

– Хотя у вас все вертится вокруг денег, не так ли?

Ее глаза сузились.

– Вы зря тратите свое время – и мое тоже. Как я уже сказала, мне не нужны ваши деньги.

– Может быть, и нет. – Он повернулся, чтобы взглянуть на нее. – Вы ведь отказываетесь не от своих денег, не так ли?

Этот простой вопрос застиг ее врасплох, она посмотрела на него. Он пытался исказить ее намерения.

– Я знаю, что вы делаете, – неуверенно сказала она. – Однако не пытайтесь выставить меня плохим человеком. Я не из тех, кто предлагает взятки и угрожает другим.

– Хорошо, но вы намеренно отказываетесь даже обсуждать то, что могло бы улучшить жизнь Арчи.

Он развалился на диване, вытянув ноги. Ее пульс подскочил.

«Сними с него рубашку и галстук, и он будет выглядеть почти как один из завсегдатаев казино наутро после пьянки», – подумала она. Но Чарли Ло не страдал от похмелья. Дора чувствовала, что он обдумывает, взвешивает и подбирает слова с особой тщательностью.

– Ты действительно думаешь, что Делла хотела этого, Дора?

Она моргнула. Он впервые назвал ее по имени тихим, спокойным голосом, будто постоянно так делал. Она напряглась.

– А как именно, по твоему мнению, почувствует себя Арчи, когда станет достаточно взрослым, чтобы понять, что ты сделала? Что ты, действуя от его имени, отвергла возможности лучшей жизни? Как ты думаешь, он будет такого же мнения, как и ты?

У нее внезапно закружилась голова.

Он мог бы назвать это компенсацией, но вчера, когда предложил деньги, она чувствовала, что поступает правильно, отказавшись от взятки.

Оказалось, все было иначе.

На этот раз он не предлагал деньги.

Он вообще ничего не предлагал.

Его темные глаза по‑прежнему смотрели на нее, она могла увидеть свое отражение в них.

Живот скрутило узлом. Сколько раз приходилось заставлять себя смотреть на себя чужими глазами, чтобы понять, что ей нужно.

Она вспомнила отца. Голубые глаза Дэвида так похожи на глаза Деллы, только глаза сестры были полны любви, а его всегда выражали разочарование и скуку.

Впрочем, не время думать о родителях.

– Арчи – моя плоть и кровь тоже, – сухо сказала она. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы дать ему лучшую жизнь.

Он внимательно смотрел на нее.

– Хорошо. Я позвоню моей домработнице в Макао и сообщу ей, что вы с Арчи приедете погостить. Скажем, на три недели?

Дора наблюдала, как он подошел к окну, достал телефон. Ее буквально парализовало от шока и замешательства. Сердце бешено колотилось. Должно быть, она неправильно поняла его. Но нет, судя по его лицу, со слухом у нее все в порядке.

– Нет. – Она дрожала от гнева. – Мы не поедем к вам в Макао.

Он уставился на нее, медленно убрал телефон в карман и заговорил с ней подчеркнуто официально.

– Вы сказали, что сделаете все, что в ваших силах.

– Я не имела в виду поездку в Макао. – Их разговор явно утратил смысл. – Вы заметили, что у него «право первородства».

– У вас все разговоры возвращаются к деньгам, не так ли?

В тот момент Дора возненавидела Чарли. И как это ему удается переворачивать слова, искажая их смысл.

В комнате воцарилась тишина, когда он подошел к ней.

Она немедленно отступила и запаниковала, когда он остановился перед ней.

– Арчи получит его на следующей неделе. Что может быть лучше, в день рождения познакомиться со своей семьей? Потому я и хочу, чтобы Арчи приехал в Макао. Встретиться со своей семьей, увидеть дом отца. Провести время со своими сводными братьями и сестрами. Он имеет на это право. И я уверен, что ваша сестра тоже этого хотела.

Их взгляды встретились.

– Она писала письма моему отцу. Он показывал мне кое‑что. Ничего личного, просто слова о том, как сильно она любила Макао. Что это значило для нее. Что для нее значила семья.

Дора судорожно вздохнула. Это правда, Делла любила Макао и больше всего на свете мечтала жить там одной семьей с Лао Данем и Арчи.

Но не только Делла мечтала о семейной жизни. Отсутствие матери и равнодушие отца были подобны незаживающим ранам. Дора знала, каково это – быть брошенным на произвол судьбы, и не могла навязать Арчи версию своей жизни.

Словно чувствуя ее мысли, Чарли шагнул вперед.

– Не могли бы вы сделать это для нее, Дора? Отбросить свои чувства, сомнения и привезти Арчи в его дом в Макао? Для Деллы?

Какое‑то время она подбирала слова, чувствуя лишь удары сердца и взгляд темных, неотразимых глаз на себе. А еще давало о себе знать чувство вины. Вспоминая свой телефонный звонок в агентство по усыновлению, Дора почувствовала себя плохо от сожаления и стыда.

Она знала, что Делла захотела бы, чтобы она поехала в Макао. И да, Арчи имеет право познакомиться с семьей своего отца.

Но ей было страшно потерять племянника.

Сейчас она имеет значение для Арчи и хотела бы, чтобы так было всегда.

А еще она опасалась Чарли, его целеустремленности и непримиримости. И этой запутанной тревожной ситуации между ними.

С другой стороны, можно пожертвовать несколькими неделями своей жизни в обмен на жертвы, которые сестра принесла для нее.

– Хорошо. – Она не смотрела ему в глаза. – Но я могу поехать максимум на две недели, а может, и меньше.

Просто надо было что‑то сказать. Пусть знает, что не всегда может действовать по‑своему.

– Давайте обсудим детали позже, – мягко предложил он.

Разумный довод не успокоил ее.

– Мне нужно идти, – резко сказала она.

– Конечно. Позвольте мне вас проводить.

В этом не было необходимости. Даже в ошеломленном состоянии она найдет дорогу к лифту. Но Чарли уже пошел перед ней. Стремясь поскорее сбежать, она пошла за ним, но тут бахрома на ее сумке за что‑то зацепилась. Дора споткнулась и почти упала. Чарли молниеносно поймал ее, скользнув руками по ее талии, и удержал в вертикальном положении.

Ее пальцы сомкнулись на его бицепсах, и в течение секунды она смотрела на него широко открытыми глазами. Он находился так близко, что она заметила, как блеснули его черные зрачки в коричневой радужке.

Слишком близко.

Из ее легких словно выкачали весь воздух. Его кожа была такой же безупречной, как и черты лица, а запах дразнил обоняние. От него пахло розовым маслом, кардамоном и чистым постельным бельем.

Она бы хотела попробовать его на вкус, провести языком по прекрасному, но неулыбчивому рту.

Ее сердце сильно забилось, казалось, еще чуть‑чуть, и сломаются ребра. Она чувствовала его взгляд и теплое дыхание. Потом его рот почти коснулся ее.

Ее губы приоткрылись, она наклонилась к нему, позволяя теплу его тела окутать ее.

Лифт громко звякнул, напугав ее. Она резко вдохнула, мгновенно почувствовала, как его руки напряглись на ее талии. Он отпустил ее до того, как открылась дверь, и отступил на шаг.

Его лицо было непроницаемо, в глазах затаилась усмешка.

– Да, ваши прелести бесспорны, хотя, на мой вкус, немного скучны. Но я не мой отец, поэтому, боюсь, вам придется продавать свой товар в другом месте.

Дора уставилась на него, побагровев от возмущения.

– Ну, и я не моя сестра, а твои чары не просто сомнительны, их просто нет!

Ненавидя его больше, чем когда‑либо ненавидела кого‑либо в своей жизни, Дора обошла Чарли стороной и пошла насколько возможно быстро, чтобы не врезаться в двери лифта.

– Я свяжусь с вами, мисс Торн, – раздалось ей вслед.

Встретив его взгляд, она поняла смысл слов. Это обещание, а не угроза.

Двери закрылись, она прислонилась к стене, трясясь с головы до ног.

Она поцеловала мужчину, который ее презирает. Плохо. Но гораздо хуже то, что она согласилась провести две недели под его крышей в Макао.

Глава 3

Дождливым серым днем Дора и Арчи покинули Англию. Их прибытие в Макао было похоже на пробуждение посреди разноцветного сна.

Она понятия не имела, чего ожидать. Ей известно только то, что Делла была влюблена в это место. Нет, не так. Сестра была влюблена в Лао Даня, а Макао – это олицетворение Лао Даня.

Она хмыкнула, взглянула в окно на яркое, как яичный желток, солнце. Если верить Интернету, Макао представляет собой «яркую смесь старого и нового, Востока и Запада». Вероятно, при ближайшем рассмотрении так оно и окажется.

Дора никогда не видела столько людей, разве что на Оксфорд‑стрит в Рождество.

И все такие занятые.

Едят, делают покупки и занимаются тай‑чи в маленьких парках между трассами, заполненными всеми мыслимыми видами транспорта – от рикш до «роллс‑ройсов».

Ее так называемая «помощница» Ли гордо указала на большую блестящую черную машину, плавно проезжавшую мимо.

– Видите герб на двери? Эта машина принадлежит «Черному тигру» – отелю‑казино мистера Ло, – сообщила она. Когда Дора недоуменно посмотрела на нее, та улыбнулась. – ВИП‑гости могут пользоваться автомобилями, когда живут в отеле.

Дора улыбнулась в ответ, но почувствовала, как сжался живот, когда она мельком увидела логотип – голову рычащего черного тигра.

«Неудивительно, что он выбрал это название для своего казино». Тигр – символ силы и, конечно же, просто потрясающе красивый зверь.

Но красота не изменит характер тигра. Каким бы мягким ни был его мех, у него острые клыки и когти. И Чарли Ло мог использовать слова, а не силу, чтобы добиться желаемого. Однако за этой цивилизованной внешностью скрывалось сердце хищника, об этом нужно помнить, имея дело с ним.

Дора вновь почувствовала, как судорожно сжался желудок. Покинув пентхаус Чарли Ло пять дней назад, она запретила себе тревожиться за будущее. Но здесь, в Макао, тревога угрожала прорвать плотины и затопить ее.

Она боялась полета с тех пор, как очень деятельный помощник Чарли Ло по имени Арнальдо связался с ней и сказал, в какой день и в котором часу машина заберет ее и Арчи. Идея шестнадцатичасового полета с одиннадцатимесячным ребенком приводила в ужас, а перспектива лететь с Чарли в частном самолете его семьи была еще более ужасающей.

К счастью, ему пришлось возвращаться раньше, и Дора избежала этой муки. Но это временная передышка, теперь часы отсчитывали время, когда придется снова встретиться с ним лицом к лицу.

Ее грудь сжалась при воспоминании о встрече в его квартире. Эти несколько напряженных, мучительных минут в ожидании прибытия лифта.

Что бы случилось, если бы сумка не зацепилась за что‑то, если бы она не споткнулась? Или он ее не поймал?

Ее щеки раскраснелись.

Или, что еще хуже, что бы произошло, если бы лифт не прибыл именно в тот момент?

С того дня Дора постоянно задавалась одними и теми же вопросами.

«Но ведь ничего же не произошло!»

Она напряглась, мысли о том, что именно не произошло, заполнили голову.

Он стоял так близко. Даже сейчас она чувствовала то, что и тогда, – жар его тела, взгляд темных глаз. Она была загипнотизирована его взглядом так, что мир сузился до площадки перед лифтом, а сердцебиение заглушило все остальные звуки.

И уже не имело значения то, что яростный голод внутри ее на мгновение отразился на его лице. Отныне «а что, если» больше не будет.

Дора взглянула на племянника, сидевшего в автокресле, не обращая внимания на вид за окном и с восторгом разглядывая свою игрушку‑осьминога. Его маленькие ручки сжимались и разжимались от волнения при виде своего отражения в крошечном прямоугольнике зеркала на животе осьминога.

Эта поездка явно пошла ему на пользу. И уж точно ничто не должно помешать знакомству Арчи с семьей отца. Даже невольное безумное влечение к мужчине, который не особенно нравился и которому Дора не доверяла.

Когда лимузин свернул с шоссе, у нее в животе возникло тошнотворное чувство. Повернувшись к Ли, она спросила:

– Сколько нам еще ехать до дома мистера Ло?

– Около двадцати минут. Это очень красивый район, уединенный и тихий. Совершенно безопасный. Он идеально подходит для детей.

Дора попыталась улыбнуться. Уединенный. Тихий. Безопасный.

Отлично. Напоминает тюрьму.

Неприятное ощущение в животе усиливалось, она погладила Арчи по голове. Он сразу же посмотрел на нее, изогнув губы в улыбке, от которой ее сердце сжалось.

Она почувствовала укол вины. Он почти не спал в полете и очень устал. Его глаза покраснели, а крохотный детский мозг, вероятно, думал, что сейчас время обеда. Но в Макао сейчас время ужина.

Дора закусила губу и уже не впервые задалась вопросом, правильно ли поступила, привезя сюда Арчи.

По мнению экспертов, младенцам необходимы определенность и привычный ритм жизни. Получалось, что своим решением Дора внесла в его жизнь хаос. Ей просто нужно было быть более решительной.

Как Делла.

И как Чарли.

Она напряглась, не желая даже в мыслях признавать, что он прав.

Если бы они поменялись местами, он бы все равно не сомневался в правильности своего решения. Он обладал целеустремленностью и решимостью, которые она проявляла только тогда, когда пела. На сцене, в лучах прожекторов, она чувствовала себя сосредоточенной и цельной.

Но это время прошло.

Ее грудь сжалась, когда она вспомнила ужас того вечера, жар прожектора, внезапную тишину, опускающуюся, как занавес в конце представления.

Ее первое выступление после смерти Деллы.

Только вот это был еще не конец.

Такой человек, как Чарли, никогда не поймет, каково это – терять контроль над собой. Какие бы препятствия ни встречались на его пути, он всегда находил способы их обойти. Ничто и никто не могли помешать ему получить желаемое.

Она вздрогнула, вспомнив, как сильно хотела прижаться к нему.

Если бы он хотел того же, у нее возникли бы большие проблемы.

– Вам холодно, мисс Торн?

Дора подняла глаза. Красивое лицо Ли нахмурилось от беспокойства.

– Я попрошу водителя выключить кондиционер.

– Нет, все хорошо. Действительно. Мне не холодно.

Она понимала, что персонал Чарли, в частности Ли, был проинструктирован не просто удовлетворять ее потребности, но и предвосхищать их с пугающей скоростью.

Температура в лимузине внезапно перестала иметь значение, поскольку машина замедлила ход.

– Мы на месте, – просияла Ли, когда распахнулись ворота.

Через пять минут машина плавно остановилась.

Вспомнив чопорность Чарли, Дора ожидала увидеть каменную крепость. Но хотя его дом находился за высокими стенами и охранялся электронными воротами, он был вполне элегантным и свидетельствовал о его богатстве и положении. С бледно‑зелеными стенами и кремовыми ставнями, дом выглядел так, будто сделан из глазури. Если бы вокруг него не вилась глициния, Дора бы поверила, что так оно и есть.

Ее сердце замерло, и она инстинктивно прижала Арчи ближе, когда Ли слегка поклонилась. Но темноволосый мужчина, выходящий на солнечный свет, оказался не Чарли.

– Мисс Торн, добро пожаловать. Меня зовут Чен, и я слежу за работой дома. – Он тоже быстро поклонился, улыбнулся и поклонился снова, но не так низко. – А это, должно быть, Арчи.

Арчи уткнулся головой ей в плечо, и Дора виновато нахмурилась.

– Извините, он просто очень устал.

– Конечно. Позвольте мне показать вам ваши комнаты.

Ошеломленная Дора последовала за ним в дом. Недосып и избыток адреналина вызвали у нее легкое головокружение, она почти не воспринимала окружающее.

– Это ваши комнаты.

Улыбаясь, Чен отступил. Дора почувствовала, как ее лицо расслабилось. Квартира Чарли в Лондоне впечатляла. Но этот дом…

Она медленно повернулась на месте, сердце бешено колотилось. Стиль комнат представлял собой смесь Востока и Запада, традиционную китайскую эстетику и скрытую роскошь, доступную только по‑настоящему богатым людям, которым не нужно кричать о своем богатстве.

Полированная мебель красного дерева, восточные ковры и шелковые жалюзи вишневого цвета идеально гармонировали с белым мраморным полом, зеркала в хромированных рамах и лакированные сундуки добавляли атмосферу ар‑деко.

В спальне Арчи она чуть не расплакалась. Делле понравилась бы простая, покрашенная в кремовый цвет кроватка, но мебель с изображением обезьян, панд и тигров заставила Дору потереться лицом о шелковые волосы Арчи.

Увидев собственными глазами, что Чарли мог предложить Арчи, она почувствовала ужасную тревогу, хотя глупо не признать, насколько это прекрасно.

– Тут очень красиво, – тихо сказала она, а когда Арчи попытался схватить нежные цветы на столе, добавила: – Осторожно! Цветы тоже красивые. Что это? Они пахнут божественно.

– Цветущая слива, – улыбнулся Чен. – Мистер Ло специально распорядился их здесь поставить.

Глядя на нежные бледно‑розовые цветы, она почувствовала, как по ее коже пробежала короткая, как сердцебиение, дрожь радости.

Ее осенила внезапная догадка.

– Значит, мистера Ло здесь нет?

Выражение лица Чена слегка изменилось.

– Мистер Ло просит извинить его. К сожалению, в казино возникла проблема.

Ее плечи напряглись. Проблема? Пульс бешено учащался.

Он уговорил ее приехать сюда, они с Арчи пролетели полмира, а он не соизволил появиться из‑за проблемы в казино!

Она с усилием сдержала негодование. Чен не виноват в коварстве и эгоизме босса. Работа официанткой научила ее понимать, как небрежно люди используют свое властное положение.

– Какая жалость. – Она сумела изобразить улыбку, когда Арчи зевнул. – Может, покажете мне кухню? Я думаю, малышу нужно поесть, а потом поспать.

Оказалось, ей не нужно на кухню. Перед отъездом из Англии ей позвонили и спросили список любимых блюд Арчи. И теперь, наблюдая за племянником, поглощающим пасту с томатным соусом, приготовленную несколько ошеломленным шеф‑поваром Яном, ей пришлось признать, что навязчивая потребность Чарли все контролировать имеет свои плюсы.

Арчи сразу заснул, что было совершенно необычно. После смерти Деллы он не засыпал один, ей приходилось ложиться рядом с ним и убаюкивать его. Невероятно, но Дора чувствовала себя из‑за этого обделенной.

Она поняла, что привыкла обниматься с ним по вечерам, и без этого маленького ритуала внезапно захотела домой в их маленькую гостиную. И еще очень хотелось плакать.

Наверное, она тоже устала, хотя совсем не чувствовала усталости. Может, просто нужно поесть.

Она еще раз взглянула на Арчи, взяла радионяню и, оставив дверь спальни приоткрытой, выскользнула на площадку, свернув направо к лестнице.

В Лондоне даже ночью на улицах шумно. Всегда где‑то срабатывает автомобильная сигнализация, вдалеке раздаются звуки полицейских сирен. А в этом доме царит тишина, успокаивающая и нервирующая одновременно.

Этот дом обладает таким же характером, как и его владелец.

Ее глаза метнулись влево. По этому коридору ее не водили, когда показывали дом.

Здесь комнаты Чарли?

С участившимся пульсом она сделала нерешительный шаг вперед, любопытство боролось со скромностью.

«Ты не можешь, – уговаривала она себя. – Ты его гость».

Но он ведь не узнает!

Она закусила губу. Делла бы огорчилась.

Она тоже не узнает.

Решительно выдохнув, Дора оглянулась. Это невероятно невежливо с ее стороны. Она скривила рот. Почти так же невежливо, как не встречать гостей. Кроме того, она не собиралась что‑то украсть.

И Чарли Ло не просто чужой ей человек, он загадка, а потому узнать о нем больше вполне естественное желание.

Затаив дыхание, она открыла дверь, чувствуя себя последней женой Синей Бороды. Никакой страшной тайны. Напротив, его комната по стилю была похожа на ее собственную, хотя, конечно, с мужскими нотками.

С бешено колотящимся сердцем она провела пальцами по темно‑серому покрывалу и вдохнула аромат розового дерева и кардамона, ее ноздри раздулись. Возникло странное ощущение его присутствия в комнате.

Она напряглась и медленно повернулась к входу.

Чарли.

Он стоял в дверном проеме и неотрывно смотрел ей в лицо.

– Добрый вечер? Что ищете?

Она тоже уставилась на него, будто не веря собственным глазам. Он вполне понимал, что она сейчас чувствует, и тоже, казалось, не мог поверить тому, что увидел.

Было бы заманчиво думать, что она просто плод его воображения. Исключая, конечно, лихорадочные сновидения, преследующие его по ночам, в которых на ней было не так много одежды, а ее руки поглаживали не только постельное белье.

Он окаменел, стиснул зубы. Нет, это не обман зрения. Дора Торн – не иллюзия, она здесь, в его комнате, ее светлые волосы растрепались, рот приоткрылся от шока.

– Я просто смотрела.

Он кивнул в сторону кровати:

– Почему же просто смотрела? Присаживайтесь. Устраивайтесь поудобнее. Правда, если это неуклюжая попытка заманить меня в постель, боюсь, я разочарую вас.

– Что? – Она вздернула подбородок, щеки покраснели, глаза расширились от ярости. – И в мыслях не было ложиться в вашу постель, и уж точно с вами.

Она лгала. Он четко осознавал это по выражению ее глаз и той настойчивости, с которой она отвергла его предположение.

– Однако же вы в моей спальне.

– Повторяю, я просто…

– Да‑да, просто смотрела. – Он не сводил с нее глаз. – Так это называется в Англии? А я вот подумал, что вы шпионите.

Она покраснела от смущения. Он с некоторым удовлетворением наблюдал, как она заливается краской.

– Отлично. Я шпионила, – призналась она. – Вы удовлетворены? Она впилась в него взглядом: – Мне просто было интересно.

– Что именно?

Дора немного оправилась от смущения и теперь смотрела на него с вызовом.

– Вы, конечно. Вы – сводный брат Арчи. Я пыталась понять, что вы собой представляете.

– И вы подумали, что мое постельное белье прольет на это какой‑то свет? Не хотите ли вы осмотреть мою ванную? Ну так, заодно. Возможно, и зубная паста поможет вам понять меня.

Ее глаза – эти великолепные серые глаза – вспыхнули негодованием, как тропический шторм, надвигающийся с Южно‑Китайского моря.

– Вы – лицемер и, кстати, не постеснялись покопаться в моей жизни. Ой, извините, – сказала она без намека на извинение. – Не лично вы, не так ли? Правда, тот факт, что вы заплатили за это кому‑то, не умаляет вашу вину.

Он уставился на нее.

Неужели она действительно пыталась уравнять эти две вещи?

– Если хотите что‑то узнать обо мне, можете просто спросить. Мне нечего скрывать.

Она покривилась.

– А то я не понимаю, что в вашем распоряжении люди, которые следят за тем, чтобы держать ваши секреты в безопасности.

Он, молча, изучал ее лицо. Она далека от истины. Никто не знает его секретов, поскольку он никому не доверяет. Не умеет доверять.

Истинный сын Лао Даня, он обладает привилегиями, поскольку вырос в богатстве. Для него не существует ничего слишком дорогого или редкого, хотя отец научил его, что всему есть цена.

И прежде всего – доверию.

Доверие отца нужно было заслужить. Любое несоблюдение его требований имело последствия. Неудачи исключались, а в некоторых случаях и не прощались.

В детстве отец преподал сыну тяжелый урок, научив полагаться только на самого себя. Уверенность в себе и дисциплина оказались более полезными, чем три года, проведенные в бизнес‑школе.

– У меня нет секретов, мисс Торн.

– И души.

Ее глаза метнулись к нему, вспыхнув яростью. На мгновение ему захотелось превратить огонь ярости в огонь страсти, заставить ее тело дрожать, как тогда, когда она споткнулась и упала в его объятия.

– Шестнадцать часов в самолете, два часа в машине. Так долго мы добирались сюда. И прошли весь этот путь, потому что вы, – она ткнула его пальцем в грудь, – сказали, что хотите провести время с Арчи. Только вы даже не спросили, где и как он. Что же вы за человек? Перевезли ребенка на другой конец света, а потом даже не удосуживаетесь его увидеть. – Ее голос слегка дрожал. – Почему‑то меня это не удивляет. Скорее всего, с рождения думаете, что вы лучше всех. А это не так. Вы просто избалованный эгоист.

– Если бы вы позволили мне… – начал он, но она яростно покачала головой.

– О, пожалуйста, избавьте меня от объяснений.

Ее лицо было бледным, а по голосу понятно, что она еще злится. Хотя за гневом скрывались нотки страха и неповиновения. Это его растрогало.

– Дора.

Он сделал шаг ближе, двигаясь не задумываясь. Она резко вдохнула, отпрянув от него, как от кобры.

– Не трогайте меня.

Была ли это паника, или он ослабил бдительность и почти позволил себе пожалеть ее, непонятно. Однако, так или иначе, с него достаточно этого раздражительного, самодовольного ребенка, ведущего себя так, будто Чарли – лесное чудище.

– И не мечтал об этом. Я провел весь день в дороге, устал и голоден. Так что, если не возражаете, я пойду съем что‑нибудь. Не стесняйтесь, продолжайте «смотреть». Но ничего не трогайте.

Ее глаза сузились.

– И не мечтала об этом, – парировала она. – А теперь, если не возражаете, я пойду посмотрю, как там Арчи. Арчи – это ваш брат, если не забыли.

Она вылетела из комнаты.

Стиснув зубы, он сорвал галстук и бросил его на кровать. Он никогда не терял хладнокровия. Но Доре Торн удалось вывести его из себя, увидеть пятьдесят оттенков красного. Ему хотелось хорошенько встряхнуть ее.

Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, он попытался восстановить самоконтроль, который сделал ему репутацию человека со стальными нервами и в казино, и за его пределами.

На кухне было прохладно и тихо. Он предпочитал вечером плотно не есть, Ян заранее готовил ему легкий ужин. Но, как бы восхитительно ни выглядела еда, он был слишком взволнован, чтобы есть.

Неделю назад все казалось таким простым. Он понимал, что юридически отменить временную опеку Доры будет непросто, но, повинуясь прихоти, разработал нетрадиционную стратегию: привезти ее в Макао, чтобы она увидела преимущества для Арчи жизни с ним.

Но теперь все дело было в ней, и он задался вопросом, не легче ли аннулировать ее опеку. Это определенно полезнее для его давления и нервов.

Она так яростно обвиняла его в эгоизме и избалованности.

Почему он чувствовал, что не прав? Она шпионила в его комнате!

Его рот слегка скривился. Второй раз за неделю она вторглась в его личное пространство.

Чарли весь напрягся.

Третий раз ей это тоже удалось.

Дора стояла, скорее, даже «парила» в дверном проеме.

Он медленно покачал головой:

– Я не думаю…

– Простите!

Откинувшись на стойку, он, молча, смотрел на нее. Что бы он там ни ожидал от нее, этого не произошло.

– Не думаю, что я вас правильно расслышал.

– Мне очень жаль. – Она сделала шаг вперед, настороженно глядя на него. – Мне не следовало заходить в вашу комнату. Я сделала это, потому что злилась.

Она говорила быстро, сбивчиво.

– Да, злилась. Думала, вы встретитесь с Арчи. А вас вообще тут не было. Да, он маленький и не понимает, но вы даже не спросили о нем!

Она вся напряглась, будто держалась из последних сил.

– Я увидела игрушечную обезьянку. Почему вы не сказали, что заходили к Арчи?

В темноте было трудно разглядеть маленького мальчика, а Чарли не хотел включать свет, поэтому поставил обезьянку на край его кроватки.

– Я пытался. – Глядя, как она кусает себе губу, он подумал, что, возможно, слишком резко ответил ей. – Послушайте, Дора, я хотел познакомиться с Арчи, но в отеле кто‑то потерял своего ребенка. Я просто не мог уйти. Все утряслось, и с ребенком тоже все хорошо. Он прятался под столом. Но родители очень огорчились, и потребовалось много времени, чтобы их успокоить.

Он взглянул на нетронутую еду.

– Вы голодны?

У нее жалобно заурчало в животе.

– Вот. – Он подтолкнул к ней тарелку.

– Спасибо.

Он смотрел, как она села. Ее щеки покраснели, зрачки расширились – явно возбуждена.

У него перехватило дыхание, и, желая отвлечься от мгновенной жесткой реакции тела на ее возбуждение, он спросил:

– Вы хотите что‑нибудь выпить? Есть вино, пиво.

Что‑то изменилось в ее лице.

– Нет, спасибо. У вас прекрасный дом. Вы здесь выросли?

– Нет.

Ее глаза остановились на его лице.

– Но ведь в Макао?

– Да.

– Значит, остальные члены семьи живут поблизости?

Да. Только географическая близость никоим образом не равна близости семейной. Его отношения со сводными сестрами всегда были непростыми. А как иначе, если они постоянно боролись друг с другом за внимание и поощрение отца? Даже после его смерти.

Чарли напряженно смотрел на Дору и не хотел думать об этом сейчас, а тем более обсуждать. Особенно с женщиной, которая, казалось, обладает сверхъестественной способностью выводить его из равновесия.

– Да. Некоторые живут поблизости.

Она посмотрела на него с любопытством и решимостью.

– Вы не любите отвечать на вопросы, да?

Последовала пауза. Дора улыбнулась так искренне нежно, что он на несколько мгновений забыл о ее шпионстве и о том, что она – сестра любовницы его отца.

Он размышлял над тем, как заставить ее все время так ему улыбаться.

– Я отвечаю только на вопросы со смыслом.

– О, я не задаю бессмысленных вопросов.

Она наклонилась вперед, мягкий свет лампы коснулся ее лица, и он почувствовал внезапное желание провести пальцем ей по щеке. И снова ощутить ее тело, как тогда, в его квартире.

Он ощущал пульсирование крови в паху. Большая кухня внезапно показалась ей неприятно интимной.

– То есть в ваших вопросах есть смысл, а у вас наверняка есть какая‑то цель?

– Я хочу подготовить для Арчи генеалогическое древо, чтобы показать ему всю его семью в Макао, когда мы вернемся домой.

Его грудь сжалась. Он почувствовал разочарование из‑за несовпадения их планов.

Как можно быть таким глупым? Неужели одна улыбка и воспоминание о несостоявшемся поцелуе выбили почву из‑под ног?

Дора Торн красива и сексуальна, но он не потеряет голову от ее нежно‑розового рта. Она приехала не для того, чтобы они закончили то, что в Лондоне и не начинали.

Возможно, сейчас самое время заставить ее держаться на расстоянии, а себе напомнить о том, что она за женщина.

– Прекрасная идея. Подумать только, если бы вы прошли процедуру усыновления, то никогда бы не смогли показать ему генеалогическое древо.

Дора бесшумно отступила, не отрывая взгляда от его лица.

– Должно быть, приятно быть совершенным. Всю жизнь не делать ошибок. Я уже говорила, что приеду сюда ради Арчи, и сделала это. Но у меня был скрытый мотив. Я хотела узнать, кто вы. Видите ли, я думала, что вы не можете быть хладнокровным манипулятором, как кажется. Однако я ошибалась. Спокойной ночи, мистер Ло!

Глава 4

Больше всего на свете Дора ненавидела просыпаться. Вот и сейчас она с усилием перевернулась на бок и заставила себя открыть глаза.

На мгновение она была совершенно дезориентирована.

Ей снилась Делла и вечеринка, которую они устроили в Греции, чтобы отпраздновать новую работу Деллы в Макао.

А потом она вспомнила.

Сердце дрогнуло.

Она не в Греции с любимой сестрой. Она в Макао с мужчиной, который считает ее лишним человеком в своей жизни. С мужчиной, который думает о ней так мало, что не упускает случая напомнить ей об этом.

Откинув одеяло, она встала с кровати и направилась в ванную.

Но почему ее должно волновать, что о ней думает Чарли Ло? Маловероятно, что она его увидит. Он мог бы придумать вчера разумное объяснение своего отсутствия, но мужчины его положения всегда ставят работу превыше всего, включая детей и жен.

Правда, у Чарли нет жены.

Она узнала об этом в Интернете. И ей стыдно в этом признаться.

«Хотя почему бы и нет?» Какое‑то время ей предстояло жить в его доме. И она не рылась в мусорных ведрах, не взламывала электронную почту. Вся информация доступна любому человеку.

Вспомнив его комментарий по поводу затеи составить генеалогическое древо, она нахмурилась.

Трудно представить, что Чарли и Арчи родственники. Арчи такой милый и добрый ребенок.

А Чарли судьба одарила красотой, умом, богатством, и у него был отец, который явно высоко ценил его, сделал своим преемником в семейной империи.

Откровенно говоря, она поменялась бы с ним местами.

Ее мать ушла всего через несколько месяцев после ее рождения. И хотя отец оставался с ней дольше, он никогда не скрывал своего безразличия к ней.

Никто, кроме Деллы, никогда не любил и не поддерживал ее. А теперь она потеряла единственного человека, который любил ее, несмотря ни на что.

Боль утраты усилилась от приступа гнева. Дора принялась яростно чистить зубы.

Если бы вернуться в прошлое, когда она извинилась перед ним.

Извинилась!

Ее плечи напряглись. Она пошла проверить Арчи и нашла игрушечную обезьянку в его кроватке. Понимая, что обвинила Чарли в том, чего он не делал, почувствовала себя виноватой.

Оказывается, Чарли может быть добрым и любящим.

«Что за ерунда!» Если у него и есть сердце, то наверняка каменное. Или…

Было девять тридцать! Наверняка Арчи уже проснулся. А почему не позвал ее?

Дора в панике побежала к двери.

О нет, нет, нет, нет!

Его кроватка была пуста. Прежде чем осознала, что ребенок пропал, она выскочила и понеслась на кухню.

Боль терзала ее грудь. Как же она глупа и легковерна. Привезла сюда Арчи. Неужели действительно верила, что Чарли разрешит им уехать назад, не воспользуется возможностью, чтобы…

– Мисс Торн.

Врезавшись в Чена, она схватила его за руки.

– Где Арчи?

Но, прежде чем он успел ответить, она услышала, как Чарли разговаривает с кем‑то, и поспешно двинулась на его голос, как охотничья собака на запах зайца.

На мгновение она была ослеплена светом, а когда ее глаза начали приспосабливаться, почувствовала, как от облегчения и гнева свело живот.

Сжимая обезьянку, Арчи нежился на солнышке, сидя на коленях у Чарли, его темные глаза пристально смотрели на лицо сводного брата.

Она впервые видела их вместе и, глядя на одинаковые темные головы, почувствовала, как глаза наполнились слезами.

Еще до его рождения она знала, что у Арчи есть сводные братья и сестры от других отношений Лао Даня. Но когда Делла была жива, это не имело значения. Поэтому столкнуться лицом к лицу с Чарли в Лондоне было сродни наблюдению, как актер проходит через экран телевизора в ее гостиную.

Однако воображаемый мир решительно шагнул в ее реальность.

Братья повернулись к ней. У нее перехватило дыхание, земля качнулась под ногами.

Сходство между ними было не просто явным – поразительным.

Арчи заметил ее, и она почувствовала почти детское удовлетворение, когда его красивые темные глаза расширились, и он потянулся к ней.

Не глядя Чарли в глаза, она приподняла ребенка, прижала к себе и уткнулась лицом в его темные шелковистые волосы. Он так дорог ей, так важен, она так сильно его любит!

Ее ресницы дрожали, когда она вдыхала детский запах Арчи. Она впилась взглядом в Чарли.

– Я не знала, где он, искала его.

Тот пристально посмотрел на нее.

– Он был со мной.

– Но я этого не знала.

Вспомнив о пустой кроватке, она прижала Арчи ближе. Она все еще паниковала, ее сковал страх.

Чарли унес Арчи из комнаты.

– Вы не можете просто взять его, не сказав мне.

Он равнодушно пожал плечами:

– Вы спали. Я не хотел вас будить.

Ее глаза сузились. Ей едва удалось сдержать раздражение.

– Ожидаете, будто я поверю в вашу заботу? После того, что сказали вчера вечером?

Его глаза не отрывались от ее лица.

– Он плакал.

– А когда его взял на руки незнакомец, почувствовал себя намного лучше? – Она постаралась особо подчеркнуть слово «незнакомец» и была довольна, увидев, как дрогнул мускул на щеке Чарли. Он выдержал ее взгляд.

– Я его брат и уверен, что мне нет нужды напоминать, насколько сильна связь между братьями и сестрами, даже теми, кто никогда раньше не встречался.

Дать бы ему пощечину. Почему он так спокоен и расслаблен? Сидит тут, самодовольный и уверенный в своей правоте.

– Вы должны были меня разбудить.

– Возможно, вам стоило завести будильник.

– Прошу прощения?

Он всерьез пытался обвинить ее?

Вздернув подбородок, она смерила его испепеляющим взглядом, заставлявшим замолчать хулиганов в клубах Лондона.

– Возможно, не стоило тащить нас сюда, тогда бы я так не устала.

Выражение его лица не изменилось. Возможно, на ее способность убеждать повлияла смена часовых поясов.

– Пожалуйста, уезжайте, не стесняйтесь. – Его темные глаза буквально пронзали ее. – Арчи пока останется. Решать вам.

«Арчи пока останется».

Она была так взволнована, что его слова дошли до нее через пару секунд. Холод осознания пробежал по ее коже.

Так вот он о чем!

Ее захлестнула ярость, и она напряглась всем телом.

Это не человек – змея!

Вся эта чушь о нежелании ее будить. Словно ему не все равно. Его не заботит ничто, кроме достижения собственных целей. Заставить ее паниковать, выглядеть и чувствовать себя жалкой, нуждающейся в помощи.

У нее сжалось горло. Полагая, что он принял ее как опекуна Арчи, она расслабилась. А зря.

Только здесь, в Макао, он вел себя так, будто она причиняет ему неудобство. Будто она помеха, источник раздражения, от которого нужно избавиться при первой же возможности.

Благодаря родителям Доре было хорошо знакомо это чувство. Их не заботили ее потребности. В семье имели значение их чувства и нужды.

Арчи сжал ей пальцы.

– Только через мой труп, а еще лучше через ваш.

Он долго смотрел на нее, потом нахмурился.

– Вы серьезно? Извините, просто мне трудно в должной степени прочувствовать угрозу со стороны женщины в пижаме в розовую полоску.

Спеша найти Арчи, она даже не удосужилась одеться. «А по чьей вине?»

Их глаза встретились, потом Чарли оглядел ее голые ноги, многозначительно задержавшись на шортах.

Дора почувствовала, как кровь ударила в голову, волна жара поднялась по плечам.

– Из‑за вас у меня не было возможности одеться, – огрызнулась она, потом смягчила голос и выражение лица, повернувшись к Арчи: – Но нам так нравится, правда, пупсик? И мы все‑таки в отпуске.

Чарли расплылся в улыбке, которой может одарить крокодил незадолго до того, как его челюсти захлопнутся на бедной жертве.

– И я тоже.

Она скользнула взглядом по его телу и ногам.

Мокасины. Никаких носков.

Он, должно быть, шутит. Правда, одного краткого взгляда ему в лицо оказалось достаточно, чтобы понять, что он говорит серьезно.

Внезапно онемели руки и ноги. Она надеялась, что он будет проводить на работе большую часть их пребывания в Макао.

– Как мило.

Дора игнорировала легкую вспышку веселья в его глазах.

Но что еще она могла сказать? «Ах, я мечтаю, чтобы вы ушли на работу!» Не логично, поскольку совсем недавно она упрекала его в невнимании к Арчи. Они приехали сюда, чтобы Чарли и Арчи могли провести время вместе.

Однако не стоит наблюдать, как он злорадствует по этому поводу.

– Мы пойдем одеться, – резко сказала она.

– Он еще не закончил есть. – Чарли встретился с ней взглядом. – Почему бы вам не остаться? Будете завтракать? Ян приготовит все, что захотите.

– Я действительно не…

– Пожалуйста, Дора. – Его голос смягчился. – Может, мы просто объявим перемирие, пока вы завтракаете? Или, если вы не голодны, пока пьете кофе.

Чарли взглянул на Дору, пытаясь обрести спокойствие. Интересно, понимает ли она, как легко считывать ее мысли. Он видел гнев и негодование в ее серых глазах. И с трудом подавляемое желание.

Желание, отражающее его собственное.

Оно пульсировало внутри его, горячо и настойчиво, вытесняя логику и здравый смысл.

Его взгляд остановился на ее нежно‑розовых губах, он с усилием отвел глаза. Этот гладкий, соблазнительный изгиб ее ягодиц. Если и дальше так пойдет, его самообладание рухнет.

Она до безумия упрямая. Нерациональная и стремительная. Словом, обладает теми чертами, которые он не терпит в женщине. И тем не менее все же по непонятным причинам он хочет ее с почти неутолимой страстью.

Стиснув зубы, Чарли отвел взгляд. Да, она сексуальна и красива, на ней прозрачная пижама, демонстрирующая аппетитное тело. Но он видел множество женщин и в более откровенных пижамах – красивых, желанных женщин, с нежными губами и гладкими телами.

– Смотрите, Дора. Я знаю, вам тяжело. Мне тоже тяжело. Но мы должны достичь компромисса. Мы не можем продолжать ссориться или избегать друг друга, если собираемся сделать все во благо Арчи.

Она пристально посмотрела на него, он снова практически увидел, как она мысленно взвешивает плюсы и минусы.

– В чем подвох?

– Почему вы думаете, что он есть?

– Не знаю, Чарли. Просто я так чувствую, это выше меня.

– Нет никакого подвоха. Вы с Арчи первый день в Макао. Ради него я бы предпочел, чтобы мы не воевали друг с другом.

Он ждал, не желая торопить ее. Кем бы ни была Дора, она не трусиха. Он вспомнил их первую встречу у адвокатов. Деньги явно не имеют над ней власти.

Узнав о смерти Деллы, он подумал, что может оформить опеку через суд. Все обстоятельства складывались против Доры, если говорить о ее банковском балансе.

Но несмотря на мощное юридическое сопровождение, он быстро отказался от своего решения. Это могло стать достоянием общественности, а он не привык рисковать своей репутацией.

Решение невольно предложила Дора. Ее появление в его квартире подсказало нетрадиционный подход, и он пригласил ее в Макао. И не пожалел об этом.

Что‑то он отвлекся. Непростительное легкомыслие, учитывая то, что поставлено на карту.

Прошлой ночью, после «инцидента» на кухне, он решил пересмотреть свою стратегию.

Дора никуда не собирается, во всяком случае, ни в эти две недели, ни, вероятно, в ближайшие годы. Если она согласится, он сможет двигаться к своей цели – зафиксировать продолжительность и частоту посещений Арчи.

И ему известен идеальный способ помочь ей принять решение. Он проведет экскурсию по казино и гостиничному комплексу, и Дора увидит, какую жизнь он может предложить сводному брату. Кроме того, это задало бы столь необходимый деловой тон их общению.

– Никакого подвоха, Дора. Я просто предлагаю вам позавтракать. И начать все сначала. – Он улыбнулся. – Обещаю, после завтрака вы снова сможете меня ненавидеть.

«Это проблема», – подумала Дора. Она не ненавидела его. Вернее, его тело.

Интересно, как бы поступила Делла?

Ее сестра всегда была такой правильной, такой бескорыстной. Она называла это «быть человеком».

Возможно, пришло время Доре «быть человеком».

«Возможно, Чарли имел в виду то, что сказал». В ней зародилась надежда. Может быть, остальное тоже вернется на круги своя. Не карьера, нет. Та ночь в клубе, когда она застыла на сцене, отбила всякое желание выступать. Но было бы здорово иметь возможность петь для себя, для Арчи.

– Ну ладно, ешь, но не хватай палочки!

Арчи схватился за ее палочки для еды, и она позволила ему взять их. Не хотелось заниматься воспитанием ребенка сейчас.

Надо быть с ним потверже, но это так тяжело. Его истерики пугали не только ее, но и самого Арчи. Когда он был напуган, плакал и искал мать, Дора ненавидела эти моменты. Ненавидела, когда он ее отталкивал.

По спине пробежала дрожь. Мысль о том, что однажды он может сделать это осознанно, как другие люди в ее жизни, которых она любила, была невыносимой.

– Он слишком мал, чтобы есть палочками.

Голос Чарли ворвался в ее мысли, и она осторожно взглянула на него. Он наблюдал за ней, изучал. Она ожидаемо залилась краской.

– Я знаю. Но он хочет их получить.

Он откинулся на спинку стула.

– Некоторые дети осваивают это раньше, Арчи пока не обладает необходимой координацией.

– Полагаю, вы узнали об этом в параллельной жизни, где служите медбратом?

– Нет, я это знаю потому, что был двухлетним мальчиком и очень расстраивался из‑за того, что не умел есть палочками.

Их взгляды встретились. Дора почувствовала, как дрогнуло сердце. Она не хотела представлять двухлетнего Чарли. Это сделало бы его более человечным, что опасно. Тем не менее сложно устоять перед маленьким соблазном.

И возможностью его поддразнить.

– Я удивлена, что вы помните далекое прошлое. – Она одарила его провокационной улыбкой. – Вы знаете, что память достигает пика в начале тридцатилетнего возраста, потом ухудшается, так что вы уже в опасной зоне.

– Неужели. Полагаю, вы узнали об этом в своей параллельной жизни, где работаете нейробиологом, – мягко парировал он.

Ее пульс напомнил о себе участившимся ритмом. Его пристальный взгляд обжигал ей кожу. Никто не смотрел на нее так. Никогда. Даже на прослушивании. Дора почувствовала себя обнаженной, взглянула на него, ее дыхание остановилось. Интересно, как он выглядит обнаженным? От таких мыслей у нее закружилась голова. Она вынужденно небрежно пожала плечами:

– Вообще‑то я читала это в журнале во время полета.

Он выдержал ее взгляд.

– А вы много журналов читаете?

– Нет. Предпочитаю социальные сети. Я много писала, когда… – Она запнулась, не желая распространяться о своей жизни. – Это все достаточно запутанно.

Он кивнул:

– Понимаю. И знаю, что вам, должно быть, было непросто взять Арчи к себе. Это сказалось на работе. Потом документы.

Ее живот скрутило узлом.

– Я, так или иначе, справляюсь с трудностями.

– Да. Но вам не нужно больше справляться. Я могу и хочу помочь, если позволите.

Она нервничала, как мышь, нашедшая сыр в ловушке. Манит, но не внушает доверия.

– Полагаю, все зависит от того, что вы имеете в виду под словом «помощь».

– Думаю, вам может понадобиться небольшая практическая поддержка. Я договорился, чтобы у Арчи была няня. Ее зовут…

– Спасибо, но я справляюсь. – Ее сердце тяжело забилось.

– Шэньи – племянница Чена. Как и он, она выросла на материке. Она высококвалифицированный и опытный специалист.

Дора пыталась сохранять бесстрастное лицо, но ей стало трудно дышать.

– Хотите сказать, по сравнению со мной?

– Это не критика в ваш адрес, Дора.

– Вы говорите неправду.

– Я не лгу, Дора. – Он помрачнел.

– Конечно нет. И предложение денег за отказ от Арчи, полагаю, не было взяткой?

Она вдруг почувствовала, как слезы затуманивают глаза.

– Знаете, что грустно? Я думаю, вы действительно верите. Вы настолько обмануты своей властью, что, видимо, уже не отслеживаете, где правда, а где ложь. Пока получаете то, что хотите, вы будете делать или говорить, что вам удобно.

Его глаза сузились.

– Я бы предпочел, чтобы вы не разговаривали со мной так в моем доме перед моими сотрудниками.

– А я бы предпочла, чтобы вы вообще со мной не разговаривали.

Дора сразу же пожалела об этих словах. Арчи заерзал у нее на руках.

– Все в порядке, малыш, – прошептала она, пытаясь его успокоить.

Но было слишком поздно. Он слез с ее коленей и бросился к Чарли. Тот поймал его. Дора смотрела, немая от раскаяния, как малыш обвил маленькими ручками шею брата, словно игрушечную обезьянку, которую сжимал пару минут назад.

Именно этого она боялась больше всего.

Боль пронзила грудь. Дора направилась к пышно цветущему саду. Под огромными соснами вились тенистые тропинки. Через несколько минут она перестала видеть дом и остановилась на освещенной солнцем поляне.

Сквозь деревья виднелся океан. Воздух был наполнен запахом цветов и привкусом соли, стояла тишина, тише, чем в доме. Внезапно она почувствовала себя, как никогда, одинокой.

Ее глаза затуманились слезами. Она очень скучала по Делле. С сестрой ей всегда было безопасно. Она чувствовала себя сильной, а не маленькой и глупой.

Позади нее треснула ветка, повернувшись, она почувствовала, как перехватило дыхание.

Чарли стоял на краю дорожки.

– Дора…

– Где Арчи?

– С ним все в порядке. Шэньи читает ему книжку. Смотрите, Дора.

– Почему вы здесь? Вы получили что хотели, оставьте меня в покое.

– Думаете, я этого хочу? – Он нахмурился, быстро подошел к ней. – Я пытаюсь помочь.

– Себе, не мне. Вы просто пытаетесь выставить меня бесполезной, чтобы забрать у меня Арчи.

– Я не…

Он схватил ее за руки.

– Может быть, раньше это и было так. Но не сейчас. С тех пор, как я увидел, как сильно он нуждается в вас.

– Это неправда.

Все было наоборот: он ей нужен.

В какой‑то момент в будущем Арчи останется в Макао, а она – одна.

Да, она его опекун и могла просто не позволить Арчи увидеть свою семью. Но это было бы неправильно, эгоистично.

Слеза скатилась по ее щеке, потом другая, затем еще одна.

– Он терпит меня, потому что я все, что у него есть. Но он недоволен.

Она прижалась к груди Чарли, хлопая ладонями по твердым мышцам, направляя на него свой гнев.

Только он не виноват.

Рыдание застряло в горле, когда ее руки замерли.

– И это моя вина.

Некоторое время Чарли просто стоял так. Ее внутренние переживания заставляли его страдать гораздо сильнее, чем ее руки. Он чувствовал ее отчаяние глубоко внутри, будто оно было его собственным. Ей больно, она потеряла сестру и теперь опасается потерять племянника.

Он был потрясен своей глупостью. Конечно, она горюет. Он не хотел ее расстраивать, ожидал, что она выступит против идеи взять для Арчи няню, но не разрыдается.

«Пока ты получаешь то, что хочешь, ты делаешь или говоришь, что угодно».

Он внутренне вздрогнул, вспоминая слова Доры.

Когда‑то это было правдой, но сейчас, с ней, он не хотел быть таким, как раньше. Она продолжала плакать. Он притянул ее к себе, почувствовал сопротивление. Потом она обмякла в его руках, он погладил ее по голове, тихо говоря что‑то на кантонском диалекте, пока она не начала успокаиваться.

– Это не твоя вина. – Он снова перешел на английский и одновременно на «ты» и почувствовал, как она судорожно вздохнула.

– Это все сложно. Половину времени я не знаю, что делаю, и Арчи это чувствует. Я думаю, он напуган.

– Конечно, напуган. – Ему не понравилась нотка упрека в ее голосе, ведь он понимал, что частично сам виноват. – Он ошеломлен и, вероятно, злится. Как иначе? Он младенец и только что потерял мать. Весь его мир, все, что он когда‑либо знал, изменилось. – Чарли помедлил, потом осторожно приподнял ее подбородок. – Кроме тебя.

Ее серые глаза опухли от слез, щеки были заляпаны тушью, но он с облегчением увидел, что она перестала плакать.

– Вы по‑прежнему вместе. И ты прекрасно заботишься о нем.

– Если ты в это веришь, почему нанял няню?

– Шэньи поможет, но не заменит тебя. – Он уставился на нее сверху вниз, пойманный в ловушку ее спутанных светлых волос и приоткрытых розовых губ. – Это невозможно. – Он провел пальцем по ее лицу. – Не думаю, что тебя можно заменить.

Несмотря на стук сердца, он осознавал, что в голове срабатывают сигналы тревоги.

– Я никогда не встречал таких, как ты.

Воцарилась тишина. У него было время увидеть вспышку тепла в ее серых глазах. Она сделала шаг, и ее губы слились с его губами.

«Это очень серьезная ошибка», – подумал он.

Но ему было все равно.

Запах ее кожи заполнил его, и, не в силах удержаться, он поцеловал ее в ответ. Ее губы были мягкими, и на вкус она была сладкой и теплой, как тающий сахар. Он почувствовал, как ее рука скользнула по его спине. Обхватив ее лицо руками, он поцеловал ее крепче.

Его тело было горячим и твердым, словно выкованное в огне. Она прижалась к нему, и он почувствовал легкое головокружение от желания. Схватив ее за волосы, он запрокинул ей голову, и его губы стали ласкать нежную кожу ее шеи.

Ей было так хорошо… Внезапно обрадовавшись свободе изучить ее тело, он провел руками по ее плечу, руке и коснулся груди. Ее кожа была теплой и мягкой, как бархат.

– Чарли.

Она прошептала его имя, и этого оказалось достаточно, чтобы взбудоражить его мозг.

Во что он играет? Он потерял рассудок?

Голова все еще кружилась от желания, но, игнорируя протесты тела, он отошел и посмотрел ей в лицо.

Ее глаза были широко открыты, она выглядела такой же ошеломленной, как и он.

– Не понимаю, как это случилось.

Как это произошло – не важно, главное, чтобы не повторялось.

Взглянув на ее покрасневшее лицо, он почувствовал напряжение в животе.

Играть с ней – это не просто играть с огнем, это сродни танцу на краю вулкана. Он был в ужасе от себя за то, что позволил всему зайти так далеко.

Чарли смотрел в ее огромные ошеломленные глаза.

– Я беру на себя полную ответственность.

– Я поцеловала тебя.

– И я поцеловал тебя, хотя и не должен был, да и не стал бы, но ты бы расстроилась.

– Расстроилась? – Она нахмурилась.

«Хочешь сказать, тебе стало меня жалко?»

Она скривилась от шока и ярости.

– Спасибо, я не нуждаюсь в твоей жалости.

Она дрожала.

– Я не то имел в виду. Это были трудные несколько дней. Твои эмоции накалены.

– Теперь ты меня винишь. – Ее глаза сузились. – Ты сказал, что берешь на себя полную ответственность.

– Оставь это, Дора.

Она вздернула подбородок, и он понял, что был слишком резок.

– Вернись в дом и проверь, как там Арчи.

Минуту она, молча, смотрела на него, потом повернулась и пошла обратно тем же путем, которым пришла.

Он не смотрел, как она уходила. Вместо этого вздохнул и отправился в другом направлении, прежде чем успеет сделать что‑нибудь еще, что уменьшит шансы сдержать обещание, данное отцу.

Глава 5

Погода стояла прекрасная.

Прикрыв глаза от солнца, Дора опустилась на шезлонг. Зеркально‑гладкая поверхность овального бассейна манила, как оазис в пустыне. Рядом в высоком стакане смузи из кокоса и манго таял лед.

«В другой жизни это был бы почти идеальный день», – думала она, глядя в безоблачное голубое небо.

К сожалению, и на самом ясном небе появлялись тучи. В данном случае туча около шести футов в высоту, с яркими темными глазами и мужественной челюстью.

Она украдкой взглянула туда, где Чарли, стоя в бассейне, держал Арчи, и почувствовала, как сжалось сердце. Ребенок стучал по воде кулачками, его личико под панамкой от солнца выражало восторженное возбуждение.

Он выглядел очаровательно. «Надо сделать фото», – подумала она и потянулась за телефоном. Глядя на экран, почувствовала, как напряглись мышцы спины.

На протяжении всего завтрака и большую часть утра Дора старательно избегала смотреть на Чарли. Однако теперь, благодаря магии современных технологий, могла видеть его крупным планом, а ее пальцы бегали по экрану, приближая изображение.

Во рту пересохло. Вчера она представляла, как он выглядит обнаженным. Теперь она знала.

Ее глаза жадно скользили по гладкой коже его спины и широким мускулам плеч. Вспоминая свою страсть и желание, она прерывисто выдохнула, прилив горячего воздуха поднялся к горлу и лицу.

Было бы так легко поддаться этой страсти. Она и раньше целовала мужчин, но никогда не вспоминала об этих поцелуях. Все они были не такие, как с Чарли.

Снова взглянув на экран, Дора почувствовала, как внутри все оборвалось. Он смотрел на нее, его темные глаза увеличились так, что на мгновение показалось, что он прямо перед ней.

– Ты можешь повернуть Арчи ко мне, – выдавила она из себя. – Он смотрит не в ту сторону. – С горящими щеками она сделала вид, что ищет хороший кадр. – Спасибо!

Наклонившись, притворилась, что обрабатывает фотографию, пока лицо не остыло. Возможно, их поцелуй запомнился ей, но он о нем явно забыл. Или, что более вероятно, судя по тому, как отреагировал вчера, он просто хотел забыть о своей ошибке.

Ее щеки снова запылали. Он хотел тогда. В его прикосновении было страстное, почти лихорадочное напряжение. Руки и рот были странно неуклюжими, будто он утратил контроль над собой.

Правда, ликовала она недолго. Огонь в его глазах погас, а его реакция подтвердила, что произошедшее было только в ее голове.

Ее лицо стало горячим.

Он отпустил ее и ушел в дом с таким видом, как если бы был рок‑звездой, а она не в меру восторженной поклонницей. Она проверила, как там Арчи, уложила его в постель и села читать в своей комнате, пока он спал.

Потом ей каким‑то образом удалось поддержать вежливую беседу, но при этом не встречаться глазами с Чарли.

Если он и заметил в ее поведении отчуждение, то не подал виду. И сегодня утром было то же самое.

Она чувствовала себя глупо. Так неловко, что она поцеловала его, и унизительно осознавать, что он классифицировал это как досадную слабость.

«Лицемер», – подумала она.

Они оба были правы. Что бы она ни думала, когда он обнимал ее, это лишь уловка.

Секс, по крайней мере на одну ночь, – другое дело. Этот секс на ее условиях. А сейчас она не могла диктовать ему условия.

Нет, это больше не повторится. Она больше не желает отдавать кому‑то часть себя, чтобы ничего не получить взамен.

Подняв глаза, она моргнула. Чарли стоял рядом с ней, прижимая Арчи к себе. Солнце светило прямо в глаза, и Дора не могла видеть выражение его лица, но чувствовала, как его глаза скользят по ее коже.

Пребывание на сцене сделало ее пуленепробиваемой, но ей никогда не приходилось петь в бикини. Внезапно захотелось накинуть на себя что‑нибудь.

– Привет, малыш!

Улыбаясь, она взяла ребенка к себе на колени и стала осторожно вытирать его полотенцем.

– Он очень уверенно держится на воде.

Ее сердце слегка подпрыгнуло, когда Чарли лег на лежак рядом с ней и пригладил мокрые волосы.

– Он посещал «Школу головастиков» – это школа плавания. Ему очень нравится, он любит плавать с самого первого раза, когда другие дети испугались.

Не задумываясь, она улыбнулась воспоминанию и почувствовала, как сжался живот, когда взгляд Чарли опустился на ее губы.

– Что заставило тебя задуматься о том, чтобы забрать его?

– Что? – Она нахмурилась. – Это была идея Деллы.

Что‑то защемило у нее в груди, она опустила лицо, касаясь щекой влажных волос Арчи. На глазах выступили слезы. Она помнила, как сидела у бассейна, глядя на свою гордую сестру, и думала, как Арчи повезло, что Делла стала его матерью.

– В его природе быть храбрым, – мягко отозвался Чарли. – Пробовать новое.

– Почему ты это сказал?

Он протянул Арчи игрушечную обезьянку.

– Он родился в год Обезьяны. Это делает его умным и храбрым. И немного заносчивым.

Чарли улыбнулся, изогнув рот, как лепестки распустившегося цветка. Дора почувствовала, как участился пульс. Чарли впервые так улыбался, ей хотелось надеяться, что это не последний раз. Ей так хотелось дотронуться до его губ своими губами.

Арчи вскрикнул. Осознав, что он уронил игрушку, она с облегчением, даже с благодарностью избавилась от этого наваждения и подняла игрушку.

– Так вот почему ты подарил ему обезьянку. Ты тоже родился в год Обезьяны?

Его взгляд остановился на ее лице.

– Я Тигр.

Ну конечно.

«Ему и полоски не нужны».

В нем таилось обаяние, которое напомнило ей большую кошку, – то же сочетание грации, красоты и силы.

– Могу я спросить тебя кое о чем, Дора?

– Может быть. Зависит от того, что ты хочешь узнать.

Отлично, теперь она говорит как закомплексованный подросток.

– Я знаю, что это короткая поездка и Арчи даже не исполнилось года, но ты его опекун, и, я думаю, тебе важно, как можно скорее разобраться в семейном бизнесе.

Она думала, что он собирался предложить Арчи встречу со сводными сестрами, а не бизнес‑курс для нее, и запаниковала. Материнские навыки дались ей нелегко, неужели необходимо стать еще и бизнес‑леди?

А речь зашла о наследстве Арчи. Конечно, невозможно притвориться, будто его не существует. Она должна сделать то, что сделала бы Делла, – защитить интересы ребенка.

– Ты хочешь поговорить со мной об этом?

– Мы, конечно, могли бы это сделать, если ты согласишься. Но я подумал, что проще показать, чем рассказать.

Она недоуменно посмотрела на него:

– Что это значит?

– Я надеялся, что ты присоединишься ко мне сегодня днем в комплексе. Я могу показать тебе все. Рассказать о повседневной работе.

Она не ответила, и он нахмурился.

– Тебя это не интересует?

– Почему же, интересует. – Она заколебалась. – Просто в Лондоне ты сказал, что познакомить Арчи с его сводными сестрами – главная цель нашей поездки.

Его темные глаза не отрывались от ее лица.

– К сожалению, это невозможно. Они навещают друзей в Нью‑Йорке.

Она хотела спросить: «Так почему же мы приехали так срочно?» Хотя, возможно, он не знал, что они уедут.

Чарли протянул руку, и она почувствовала, как превращается в масло. А он взъерошил волосы Арчи, и ей стало ужасно стыдно, когда она осознала свою ошибку.

– Если ты предпочитаешь поговорить об этом здесь, мы можем провести день в моем офисе.

Провести весь день с Чарли. Наедине. В его офисе. Наверное, с закрытой дверью, чтобы их не побеспокоили.

Она не могла на это пойти.

– Нет. Ты прав. Мне было бы лучше увидеть все самой.

Два часа спустя Дора чувствовала себя ошеломленной, правда, пыталась это скрыть.

– Игровые автоматы составляют лишь пять процентов нашего бизнеса, – объяснял Чарли, ведя ее через игровой зал. – Баккара – самая популярная игра. Но мы предлагаем еще блек‑джек, рулетку и сик бо.

Дора нахмурилась:

– Что это?

– Местная игра. У вас есть шансы на победу пятьдесят на пятьдесят. – Он взглянул на игровые столы. – Это очень популярная игра.

Стараясь подавить панику, она кивнула. Ей довелось побывать в Лас‑Вегасе, поэтому казалось, будто она знает, чего ожидать. Но она никогда не видела ничего похожего на казино «Золотой жезл».

Это было, вероятно, одно из самых больших отелей‑казино в мире. Скорее всего, когда проекты Чарли по расширению и переоборудованию будут завершены, он затмит своих конкурентов.

От мысли, что ее маленький племянник унаследует хотя бы часть доходов, у нее закружилась голова.

При мысли о Делле она потеряла концентрацию. Трудно представить, что мужчина, которому все это принадлежало, был любовником ее сестры.

Отец Арчи.

Малыша ожидает несметное богатство.

Но дело не только в деньгах. Здесь, в Макао, у него есть сводный брат и сестры – семья.

А что она может предложить ему в Англии?

Ответ неутешителен – тетя, равнодушные бабушка с дедушкой, небольшой домик с террасами и душем с сильным напором воды.

– А теперь, может быть, самое подходящее время сделать паузу. Выпьем чаю? Я уверен, у тебя много вопросов, так что пойдем куда‑нибудь, где потише.

От слова «потише» у нее сжалось все внутри. Чай – это прекрасно, но «потише», вероятно, наедине.

Сохраняя лицо, она предложила:

– Может, останемся здесь? Так я смогу наблюдать за происходящим.

Ей казалось, будто она играет в покер или в шахматы, где надо продумывать шаги наперед и со всех сторон. Но даже если Чарли и подозревал, что она пытается не оставаться с ним наедине, то виду не подал.

Минут через пять они сидели в красивом чайном салоне, оформленном в традиционном стиле. Вокруг было достаточно людей, чтобы она чувствовала себя в безопасности.

«В безопасности». Она смотрела на Чарли, его завораживающе красивое лицо ничего не выражало.

Даже официантам можно было понять, что он ВИП‑персона. Его сшитый на заказ дорогой костюм свидетельствовал о статусе, как, впрочем, и манера поведения.

– Тебе нравится?

– Здесь очень красиво, – призналась она, оглядывая полированную мебель из красного дерева и бронзовые светильники.

– Это настоящая атмосфера тридцатых годов.

Он медленно улыбнулся, не сводя темных глаз с ее лица.

– В тридцатые годы, прежде чем стать Вегасом Востока, Макао был известен как Касабланка Южно‑Китайских морей. Здесь было все. Контрабандисты. Наркопритоны. Беглые гангстеры и красивые женщины.

Его глаза расширились, и она почувствовала прилив желания.

– По сути, это был город первородных грехов.

Наблюдая за слабым румянцем, растекающимся по коже Доры, Чарли почувствовал болезненное напряжение в теле и эрекцию. Он бы нарушил сейчас правила приличия, лишь бы затащить Дору к себе на колени.

На ней были шелковистая блузка и юбка, в которой она пришла к нему в Лондоне в тот день, когда между ними началось все это. Тогда он игнорировал чувства, тем не менее осознавал, что никогда не испытывал столь всепоглощающего вожделения к женщине. Но она была запретным плодом.

Вспомнив, как целовал ее в саду, он почувствовал нарастающее желание, грозившее повергнуть в хаос всю его жизнь.

И да, это бы стало демонстрацией неуверенности в себе. Отец не одобрил бы такого поведения.

Прошлой ночью Чарли плохо спал. Тело было словно зажато в тиски. И дело не только в том поцелуе. Он не мог забыть боль в глазах Доры, понимая ее природу. Боль от страха быть вытесненной на обочину жизни, где холодно, темно и пусто.

Нет, с Дорой все будет в порядке. Ради Арчи он позаботится о ее финансовом положении. Но флирт необходимо прекратить.

Чарли наблюдал, как ее румянец исчезает.

– Грех и секреты, – сказала она наконец. – Неудивительно, что ты так хорошо сюда вписываешься.

– Я уже говорил тебе – у меня нет секретов.

– И ты никогда не грешил?

«Не с тобой», – подумал он, не в силах отвести взгляд от ее дразнящих серых глаз.

– Что я могу сказать? Моя фамилия говорит сама за себя. Я законопослушный по своей природе.

– Красиво выкрутился, – улыбнулась она. – Напрасно тратишь время здесь. Ты должен управлять страной.

Он был заворожен ее улыбкой.

– А я не управляю?

Она покачала головой.

– Хорошо, я сбрасываю карты.

– Это довольно рано в игре.

– Я работаю в казино, если помнишь, и знаю, что произойдет, когда ты решишься играть по‑крупному. Даже проводя параллель с Вегасом…

– Ты была в Вегасе?

– Это сюрприз для тебя?

– Я не считал тебя игроком.

– Я не игрок. Я была на девичнике. Там было интересно. Немного похоже на тематический парк. В первую ночь у нас был частный столик, а остальное время мы провели у бассейна отеля и в караоке‑барах.

Всего на секунду он заметил вспышку паники в ее глазах, когда она поняла, что сболтнула лишнего.

Интересно, что именно.

Его мотив привести ее в казино был прост: показать ей, что он может предложить Арчи, заставить ее увидеть преимущества такой жизни и признать, что он – часть жизни брата.

Однако теперь он заинтересовался ею. Не только красивой женщиной, но и личностью.

– Это очень интересно.

Она одарила его легкой усмешкой.

– Это потрясающе!

– Нет, правда. Я не часто получаю отзывы от таких людей, как ты.

– Ты имеешь в виду, низкооплачиваемых и бесперспективных?

Не в силах противостоять блеску ее серых глаз, он засмеялся.

– Думаю, теперь моя очередь сбрасывать карты.

– А я думала, ты всегда побеждаешь.

– Тогда ты – исключение из правил.

Волна возбуждения пробежала по его коже. Дора, с ее мягким телом и мягким ртом, – исключение из правил. Он с усилием отвлекся от соблазнительного образа.

– Ну, и почему ты предпочла Макао Вегасу?

И не важно, что она думает, надо увести разговор подальше от опасного флирта и вернуться на твердую почву бизнеса.

– Здесь – высший класс, все более продуманно. Во‑первых, сотрудницы одеваются не так, как в борделе девятнадцатого века. Уверена, здесь несомненное влияние твоих сестер.

Чарли почувствовал, как напрягаются плечи. Невинное предположение Доры о его семейных контактах далеки от истины.

Сводные сестры Лэй, Джози и Сабрина занимали должности в империи отца, являя миру единый фронт. Должны были. Такова была цена допуска к любым отношениям с Лао Данем. А тот лишь поддерживал видимость семейного единства, и, воспитанные с детства в ожидании его одобрения, они подчинились.

Только какой ценой?

Чарли задумался о том, насколько искренне любили друг друга Дора и Делла, но отмахнулся от этой мысли. Да, отец был безжалостным. А что поделать, если жизнь такая.

– Можешь задавать мне вопросы. У тебя есть вопросы?

Дора была немного удивлена резкой сменой темы.

– Делла когда‑нибудь приходила сюда с твоим отцом?

– Они работали вместе, Дора.

– Я знаю. Мне просто было интересно, встречался ли он с ней или… Впрочем, не важно. – Она встретила его взгляд. – Это был глупый и неуместный вопрос.

Вот почему раньше она казалась такой скрытной – думала о сестре. А он и забыл, что Делла здесь работала.

Его грудь сжалась. Первое правило казино: оставь свои эмоции за дверью.

И он всегда так делал. До настоящего времени.

– Они были очень осторожны, так что нет, не думаю, что они приходили сюда вне работы. Но он заботился о ней. Это было больше, чем просто…

– Спасибо.

– За что? – Он нахмурился.

– За то, что ответил мне. – Гримаса боли исказила ее лицо. – Видимо, трудно говорить со мной о ней. О них.

Так должно быть.

У отца всегда были женщины, правда, ни одна из них не подарила ему сына. А его мать была в отчаянии.

Было больно видеть ее расстроенной, подавленной. Но без романа с Деллой не было бы Арчи.

И Доры.

– Мистер Ло, – его помощник Арнальдо сделал шаг вперед и поклонился, – извините, что прерываю, сэр. Просто ваша сестра Лэй едет к вам в офис.

– Ты же сказал, что твои сестры уехали?

– Я так и думал.

В чайной комнате с включенным кондиционером внезапно стало невыносимо жарко. Обернувшись к помощнику, Чарли кивнул:

– Спасибо, Арнальдо.

Лэй могла подождать. Ее появление без предупреждения типично для их отношений – непрекращающейся борьбы родственников.

Его рука сжалась на спине Доры.

Он и сестры убедительно демонстрировали всем свою близость и единомыслие, и всего несколько минут назад его не беспокоило то, что это всего лишь спектакль. Но после откровенной беседы с Дорой он счел недопустимым портить подлинный момент доверия и открытости чем‑то фальшивым.

Они повернули к выходу. Дора нахмурилась, но, не дав ей времени что‑то сказать, он схватил ее за руку и затащил в лимузин, скользнул рядом с ней на сиденье и ослабил хватку.

Она застыла от шока и замешательства.

– Не понимаю. Я думала, мы встретимся с твоей сестрой.

– Ты ошибалась. Сейчас не самое подходящее время.

Знакомить ее с сестрой! Фактически обнародовать частный, деликатный вопрос. Отец явно не одобрил бы этого.

– Почему нет? – Она заколебалась. – Ты сказал им, что мы здесь, не так ли?

– Конечно.

– А почему меня не представил? В чем проблема?

– У меня нет проблем.

Она нахмурилась:

– То есть ты хочешь сказать, что проблемы у меня?

– Судя по тому, как остро ты реагируешь, – да.

Он понимал, что несправедлив к ней. Но нужно быть осмотрительным, прекратить этот разговор, пока все еще под контролем.

– Послушай, Дора, я думал, что это очевидно, но, вижу, нужно объяснить тебе все по буквам. Они хотят встретиться не с тобой, а с Арчи.

Это было правдой только в том смысле, что сестры почти наверняка не задумывались о Доре. Подумаешь, сестра любовницы отца! У него было много любовниц.

Пора прекращать этот разговор.

Дора вздрогнула будто от удара. Повисла короткая пауза.

– Верно. Конечно.

Чарли на секунду задумался: не стоит ли попытаться объяснить? Но Дора уже отсела как можно дальше от него. Он почувствовал облегчение и разочарование.

Едва они вернулись домой, Дора ушла прежде, чем он успел заговорить с ней.

Пора кормить Арчи и укладывать спать. Чарли пошел в свой кабинет и попытался отвлечься игрой в маджонг. Но выражение ее лица все время вставало у него перед глазами.

Почему он чувствовал себя виноватым в случившемся? Если бы она не давила…

Он заметил отчет на Дору, составленный службой безопасности, сфокусировался на фотографии. Дора прижимала Арчи к лицу, а малыш пухленькими ручками обнимал ее за шею.

Глядя на фото, он почувствовал, как тает гнев.

«Может, теперь, ради Арчи, нам с сестрами стоит сыграть в семью по‑настоящему?»

Чарли нашел Дору в библиотеке.

Она сгорбилась на стуле, обняла колени и уставилась в книгу. Он уселся напротив нее на стопку книг.

– То, что я сказал в машине, было бессмысленным и ненужным.

– Ты сказал правду.

– Уже нет. Я разговаривал с сестрами.

Ее красивый розовый рот искривился.

– Значит, теперь все в порядке? Все решено?

Он вспомнил разговор с сестрами. Поначалу было неловко, тем не менее это больше походило на разговор, чем на обычные препирания. Как знать, если бы отец не стравил их друг с другом, все могло сложиться иначе. Они бы поладили, стали друзьями. Как Дора и Делла.

– Я могу быть убедительным, когда захочу.

Он пытался поднять ей настроение, но она даже не улыбнулась.

– Нет, Чарли. Ничего не решено. Это не твоя, а моя проблема. Ты был прав насчет моей реакции.

Вспомнив об этом, он почувствовал приступ вины.

– Ты – тетя Арчи и просто отстаивала его интересы.

– Да. Ах, какой в этом смысл? Ты бы не понял.

Он бы даже не стал слушать. Мать не раз обвиняла его в этом. Ему нужно было выбрать чью‑то сторону, думать, действовать, говорить. И он выбрал путь отца, хотел, чтобы Лао Дань увидел себя в сыне.

Мать хотела видеть его «золотым ребенком», и он стал таковым, чтобы доставить ей удовольствие. Правда, она не понимала, что его выбор означает относиться к эмоциям как к слабости.

Он и хотел выслушать Дору, и ему было все равно.

– Возможно, но я готов попробовать.

– Я не знаю, как объяснить. Просто с тех пор, как умерла Делла, мы остались вдвоем. Потом внезапно появился ты, а у Арчи другая семья. Полагаю, я решила, что буду частью этого. Мне не интересны деньги и прочее – меня это не волнует.

– Я знаю.

Она покачала головой:

– Ты меня просто жалеешь.

Он мягко повернул ее лицо к себе. Волосы у нее были в беспорядке, щеки заляпаны тушью. И все равно она была такой красивой.

Красивой и смелой, потому что могла признать свой страх, который она скрывала от всех, даже самых близких.

– При чем здесь жалость? Это совершенно естественно. Ты горюешь, Дора, а хочешь выглядеть так, будто справляешься с горем, но ведь обратиться за помощью – это нормально. Поговори с родителями, они поймут.

«Делай, как я говорю, а не как поступаю».

– Мои родители! – Она напряглась, натянулась как струна. – Неужели в твоем отчете ничего нет? Вероятно, тебе стоит потребовать вернуть свои деньги!

Он почувствовал, как у него все внутри сжалось. У нее ведь есть родители. Да, они развелись. А что еще ему нужно знать?

– Я лишь попросил изучить текущую ситуацию. Твое прошлое не имело значения.

– Ты правильно понял. Я – ошибка. Моя мама больше не любила отца и так отчаянно хотела бросить его, что бросила и меня. – Дора крепко обхватила колени. – Она ушла, когда мне было несколько месяцев, поэтому вряд ли я обращусь к ней за помощью. А отец остался только из‑за Деллы.

– Не уверен, что это правда.

– А я уверена.

От боли в ее голосе у него заныло в груди.

– Будучи маленькой, я слышала, как он и Делла спорят обо мне. Отец даже не верил, что я его дочь.

– Ты его дочь, Дора.

Она попыталась улыбнуться.

– Он ушел, когда мне было тринадцать, так что сам понимаешь, я ничья дочь. Делле пришлось обратиться в суд, чтобы получить надо мной опеку. И у нее все получилось. Она заботилась обо мне. Даже когда я доставляла ей проблемы.

Чарли прекрасно понимал ее чувства. Дора свернулась клубочком, ощетинившись, как ежик, а он превратился в хамелеона, бесконечно приспосабливаясь к каждой новой ситуации, так что уже и не знал, кто такой Чарли Ло.

– Тебе было тринадцать. В тринадцать лет подростки доставляют проблемы взрослым.

– В девятнадцать лет я бросила университет. Делла так много работала, чтобы я могла «следовать своей мечте», а потом просто бросила все это. И подвела ее. А теперь сестра умерла.

В комнате становилось темно. Чарли включил лампу.

– Не надо, – прошептала Дора.

Он услышал слезы в ее голосе и отреагировал инстинктивно, обняв ее, усадил к себе на колени.

– Ты не подвела ее. А теперь заботишься о ее сыне – моем брате. Это делает тебя частью моей семьи. И я забочусь о моей семье.

Его тело пронзила дрожь. Он был заворожен ее красотой.

– Дора. – Его голос сорвался, когда она повернулась к нему. – Ты не… Я хочу…

– Чего ты хочешь?

Ее рука вздрогнула в его руке, от желания он внезапно почувствовал головокружение.

«Я хочу тебя».

Как сказать это красивой женщине, чтобы она не ушла?

Она посмотрела на него и слегка дрожащими пальцами нежно провела по его щеке. Его сердце билось в груди.

– Я хочу того, чего не должен.

Тяжело дыша, она прижала руку к его рубашке. Взгляд ее серых глаз смягчился и затуманился.

– А что, если я хочу того же?

Он смотрел на нее, изнемогая от страсти, пытаясь сопротивляться ее словам.

– Ты расстроена, Дора, и не понимаешь, о чем говоришь.

– Тогда позволь мне показать тебе. – Она обхватила его лицо руками и медленно провела языком по нижней губе.

Глава 6

Какое‑то время Чарли не мог сдвинуться с места. У него кружилась голова. Он чувствовал, как она дрожит рядом с ним, будто ей холодно. Но ее кожа стала горячей, словно у нее поднялась температура.

Его сердце забилось быстрее.

Надо немедленно прекратить, снять ее со своих коленей, прежде чем они совершат безумие.

Но зачем бороться с этим? Зачем отрицать притяжение между ними?

Они оба хотят одного и того же с тех пор, как впервые увидели друг друга в Лондоне.

Он почувствовал, как теряет контроль, и, обхватив ладонями ее лицо, поцеловал.

Она прижалась к нему, приоткрыв губы. И он потерял голову. Сжал ее голову и поцеловал более яростно. Она вцепилась ему в плечи.

Его тело казалось стальным от напряжения. Он ощущал ее грудь сквозь ткань своей рубашки, расстегнул пуговицы на ее блузке и, глядя на темные очертания ее сосков, почувствовал головокружение. Опустив голову, Чарли поймал один распухший кончик в рот, чувствуя, как Дора изогнулась, когда он начал посасывать его.

Ему хотелось большего. Ощутить вкус ее кожи, изгибы и округлости тела.

И он стащил с нее блузку, открывая ее своему взгляду.

Дора смотрела на него мягкими, одурманенными глазами. Взъерошенные светлые волосы обрамляли ее красивое лицо.

Он прерывисто выдохнул. Протянув руку, большими пальцами заскользил по ее ребрам, его рот нащупал гладкую кожу ее шеи, язык коснулся пульсирующей венки у основания горла. Он спустился губами к ее груди, замедляя темп, не торопясь, схватил ее за талию, притягивая к себе.

Едва дыша, Дора ахнула. Волны желания разливались по напряженному ноющему телу. Его рот был теплым, язык прижимался к ее соску размеренно, твердо и умело. Она не хотела, чтобы это прекращалось. Пусть он не останавливается!

Его руки сжали ее талию, она застонала, когда он потянул ее вниз, прижимая к эрегированному члену. Боль, начавшаяся, когда его губы плотнее захватили ее соски, становилась все более сильной.

Дора задрожала. Призналась, что хочет его, только сейчас осознав, насколько сильно. Ей хотелось прикоснуться к его коже, провести пальцами по груди, а языком по волосам вдоль живота.

Ее руки нашли пояс и начали расстегивать рубашку. Он поднял голову, темными глазами полностью поглотив ее, когда она распахнула его рубашку.

Она яростно поцеловала его один раз, потом еще раз и, отрываясь от губ, провела языком по шее, ее пульс подскочил. Дрожь предвкушения пробежала по его коже.

Слегка дрожа, Дора приложила руку к его пульсирующему члену.

Его глаза были прикованы к ней.

– Дора, я…

Откинувшись назад, она проскользнула между его ног и встала перед ним на колени, расстегнула молнию и, пока стягивала с него брюки, услышала стон.

Мгновение она держала его в руке, ощущая силу и потребность под натянутой кожей. Желание попробовать его охватило ее, она опустила голову, обвивая его языком и втягивая в рот.

* * *

Чарли напрягся, вздрагивая.

Он пытался совладать с собой. Со стоном, не желая, чтобы кульминация наступила слишком быстро, оторвал Дору от себя, осторожно поднял и ожесточенно впился ей в губы. Потом расстегнул ее юбку и запустил руки в трусики. Опустившись на колени, он поцеловал мягкий живот, провел языком линию туда, где уже было горячо и влажно.

Дора прерывисто дышала и, чувствуя головокружение, вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть.

Каждый нерв, каждая клетка были сосредоточены на ощущениях. Казалось, даже комната уменьшилась.

– Чарли…

Она схватила его за волосы, отталкивая, потянула за собой на диван, снова забралась на него, желая почувствовать внутри себя.

Сердце пропустило удар, когда она увидела, как он дотянулся до заднего кармана брюк и вытащил презерватив. Она совсем забыла в спешке о предохранении!

Его руки захватили ее обнаженное тело. Чарли скользнул внутрь ее. Дора забыла обо всем. Почувствовала, что возбуждается все сильнее, когда он начал двигаться в ней.

Потом она выгнулась и, чувствуя нарастание оргазма, не смогла сдержать крик.

Чарли поцеловал ее в губы и вздрогнул, впившись в нее пальцами, и она поняла, что он тоже достиг высшего наслаждения.

Какое‑то мгновение Дора лежала в полузабытьи, прижавшись лицом к его груди.

Он пошевелился и отстранился. Она ощутила укол сожаления. Нет, не от того, что произошло. Секс был хорошим. Она и не представляла, что это может быть настолько невероятно. Чарли был великолепен, знал, как ласкать, как изменить темп. Он доставлял удовольствие и испытывал его сам.

Как можно сожалеть об этом?

Она и не сожалела. Так много способов получить удовольствие, и она хотела попробовать их все с этим мужчиной, почувствовать его на себе, смотреть ему в глаза, сгорая от желания.

Дора неровно дышала, ощущая невероятную легкость. Остаться бы здесь навсегда. Она еще крепче прижалась к его груди и на мгновение позволила себе насладиться близостью.

Она поняла, что он смотрит на нее, обнаженную, и ее сердце сильно забилось.

Выражение его лица осталось бы непроницаемым даже в ярком солнечном свете. А уж в темной комнате и подавно. Возможно, это и к лучшему.

– Что? – спросила она, надеясь, что он не слышит, как сильно бьется ее сердце.

– Я просто любуюсь тобой.

Многие мужчины говорят это до секса, чтобы получить его. Где‑нибудь в пабе.

А Чарли не такой.

Немногие мужчины сказали бы подобное потом.

А он это сделал.

– Тебе не стоит говорить это сейчас.

Ей больше не нужны доказательства того, что он отличается от других мужчин.

Он накрутил прядь ее волос себе на палец. Она сидела неподвижно, вдыхая запах его кожи.

– Я говорю это не потому, что должен, а потому, что хочу. И потому, что это правда.

Приятные слова. Почти такие же приятные, как его теплая рука у нее на спине. Но хорошее не длится вечно. В ее случае. Вот почему она никогда не оставалась на ночь, всегда уходила прежде, чем кто‑либо мог подойти к ней слишком близко.

Вот почему она любила петь.

На сцене между ней и публикой всегда существовала дистанция. Они видели и слышали только то, что она хотела, чтобы они видели и слышали. Единственная сфера жизни, которую она контролировала когда‑то.

Теперь даже этого нет.

– Нам, наверное, стоит одеться. – Она взглянула на дверь мимо него. Одного раза ей всегда достаточно.

– Да, наверное, стоит.

Но он не двинулся с места, даже не убрал руку с ее спины.

– Но между тем, что я должен делать и хочу делать, существуют противоречия.

У нее перехватило дыхание.

– Что ты имеешь в виду?

Она спросила это, просто чтобы поддержать беседу, прекрасно зная, что он имеет в виду. Казалось, внутри ее что‑то рвется.

Раньше ей всегда было легко установить границы, уйти без оглядки. Страх получить травму перевешивал желание и страх одиночества.

Делла знала это и понимала, почему Дора поступает именно так, никогда не осуждала и не подталкивала ее к переменам. И Дора не хотела меняться, никогда не чувствовала желания позволить кому‑то приблизиться. Не хотела, чтобы кто‑то причинил ей боль.

С Чарли все иначе. Она хотела его больше, чем когда‑либо любого другого мужчину. Он заставил ее почувствовать себя желанной, особенной.

Только время неподходящее. Да и она опасалась безоговорочно доверять ему.

Дора оглядела себя. Поздно беспокоиться. По крайней мере, сейчас.

Интересно, что это – «немного развлечься» или «ошибка»?

У нее скрутило живот. То, что сейчас произошло, не похоже на ошибку. Она с трудом удерживалась от того, чтобы не прикоснуться к нему.

– Ты понимаешь, о чем я.

Его голос был тихим, ровным.

Дора понемногу успокаивалась.

– Это «ты и я» – плохая идея. Тем не менее я не хочу останавливаться.

Его темные глаза посмотрели в ее лицо.

– И, мне кажется, ты тоже.

Ей бы опровергнуть его слова, но он был честен с ней, что напомнило ей Деллу. Внезапно в голову пришла мысль. А уж не так ли начиналось у Деллы с Лао Данем? Искушение, замаскированное под истину? А клубок чувств, разделенных и неразделенных? И незапланированная беременность.

– Я не хочу серьезных отношений. – Она посмотрела на него, желая увидеть реакцию.

Казалось, воздух между ними внезапно завибрировал.

– Я на них и не настаиваю, хотя не назвал бы то, что предлагаю, отношениями.

Его рука сжалась на ее спине. В комнате вдруг стало жарче.

– Иначе говоря, ты хочешь своего рода дружеский секс?

Она действительно сказала это вслух?

Чарли ощутимо напрягся. Значит, она права в своей догадке.

– Не стоит слишком задумываться об этом, Дора. Я хочу тебя. Ты хочешь меня. С того момента, как я вошел в офис адвоката в Лондоне.

Он сдвинул ноги, слегка наклонившись вперед. Она была вынуждена схватить его за плечи, чтобы не упасть. Ее соски касались его обнаженной груди, живот напрягся.

– Я действительно хочу тебя. Но ты прав: я и ты – ужасная идея.

Чарли легко провел языком по ее губам. Дора резко вдохнула.

– На самом деле я сказал «плохо», а не «ужасно». И если бы мы хотели других результатов, то да, это было бы правдой. Мы будем тянуть в разные стороны, хотя хотим одного и того же.

Он прав. Она чувствовала притяжение между ними. Ее тело нетерпеливо, интуитивно реагировало на то, что он предлагал.

– Я хочу еще, Дора.

Она молчала, ее мысли метались в унисон пульсу. Снова хотелось отрицать, солгать. И да, она хочет Чарли.

Каким образом она навредит себе? Она понимает, что ей предлагает Чарли. У них не будет безответных чувств или невыполненных обещаний. Не нужно думать, что произойдет за пределами спальни или библиотеки. Думать не нужно вообще.

– Я тоже хочу большего.

Его глаза внезапно потемнели.

«Да», – решила она.

А потом его рот накрыл ее губы, и время для размышлений закончилось.

Когда Чарли проснулся, было еще темно. Взглянув на спящую Дору, он почувствовал, как перехватило дыхание. Она лежала на боку, шелковистые волосы разметались по подушке, длинные темные ресницы трепетали во сне. Если бы он не беспокоился о том, чтобы разбудить ее, то погладил бы ее.

Они отправились наверх сразу после полуночи.

Несколько нервных секунд он думал, что смена обстановки может изменить ее мнение о том, что они делают. Но когда они достигли вершины лестницы, она повернулась и поцеловала его так страстно, что он схватил ее на руки и отнес в свою комнату.

Его глаза остановились на ее губах, и он почувствовал, как под кожей пульсирует возбуждение от воспоминаний о том, что произошло и до этого, и после. Она была такой нетерпеливой и раскованной.

Он так сильно ее хотел! Но он не собирался будить Дору. Хотя и не мог лежать рядом, ощущая напряжение в теле.

Ее рука свободно лежала на его животе. Ему нужно пространство, чтобы дышать, думать. Думать, но не задумываться.

Натянув рубашку и брюки, Чарли пошел вниз. Его непреодолимо тянуло в библиотеку.

Некоторое расстояние между ним и красивой женщиной в его постели сейчас просто необходимо.

Чарли выдохнул, успокаивая разум. Он побывал в постелях многих красивых женщин. Но ни одна из них не была в его постели.

Как это удалось Доре?

Его глаза скользили по стенам, уставленным книгами. В библиотеке было прохладно и тихо. Кто бы мог подумать, что всего несколько часов назад они занимались сексом в этой комнате, на этом диване. Трижды.

Три раза!

Почему она оказалась в его постели?

Скорее всего, это нечто «большее», чем обычно. Сгусток потребностей и желаний, которых он никогда ни к кому не испытывал. Какой бы интригующей ни считал женщину, он всегда полагал, что секс решает любую женскую загадку.

Что же такого в Доре, что оставило столько вопросов без ответа?

Взглянув на кресло, он вспомнил, как нашел ее в библиотеке. Она была расстроена тем, что он сказал о встрече с сестрами. Правда, расстраивала ее потеря собственной сестры.

Знал ли он, насколько они близки? Нет, не совсем. Делла была очень закрытым человеком, у них ничего общего. Возможно, с ее стороны это было осознанным решением.

Она исключительно хорошо выполняла свою работу, и, пока Чарли не узнал о ее романе с отцом, он ценил ее профессионализм.

Но, судя по тому, что рассказала Дора, она была больше чем просто родным человеком. Гораздо больше.

Сжав кулаки, Чарли резко встал и пошел в кабинет. Отчет все еще на столе. Он пролистал его.

Как подшутила над ним сама жизнь! Он был полон решимости нарыть компромат и упустил из виду самое главное.

Дору бросили родители.

Ничья дочь.

Так она себя называла.

Грудь словно налилась свинцом. Его родители были несовершенными, но они никогда не оставляли его на воспитание старшему брату или сестре. А мог ли он в возрасте Деллы сделать то, что сделала она для Доры? И делать то, что теперь делала Дора?

Он вспомнил, что она рассказывала что‑то о Делле, которая много работала, чтобы Дора могла следовать своей мечте.

Чарли нахмурился. Конечно, она бросила университет не ради того, чтобы работать официанткой. Еще раз пролистав отчет, он перечитал часть о ее ученой степени. Она изучала вокальное мастерство.

Пение?

Вот это да! Слова, замечания, которые сами по себе ничего не значили, вдруг, как кусочки мозаики, стали складываться вместе, открывая неожиданную картину.

Открыв ноутбук, он набрал ее имя и уставился на экран. Сердцебиение участилось.

Ссылки на блоги, обзоры, видео. Щелкнув по одному, он почувствовал, что во рту пересохло. Дора.

Ее лицо было бледным в лучах прожекторов, и она была немного моложе, с более ярким макияжем, более блестящими волосами, но совершенно точно она. И она пела.

Он почувствовал головокружение, зрение затуманилось, пульс участился. Место выступления ничем не примечательное – какой‑то безымянный клуб в Лондоне.

Но ее голос…

У него перехватило дыхание. Голос был низкий, сильный. Да она не просто талантлива. Она обладает звездными качествами – недосягаемым для большинства людей сочетанием секса и самоуверенности.

И она отказалась от этого ради Арчи. Отказалась от своей мечты.

Сделал бы он то же самое? Пожертвовал своими амбициями?

Он скривился. Вряд ли. Чтобы добиться успеха, иначе говоря, заслужить одобрение отца, он и сестры сражались друг против друга в гладиаторских боях. Главная цель – победа.

И все же вчера все изменилось. Он обратился к ним, и они ответили ему!

Чарли закрыл ноутбук. За окном солнце только начинало пробираться сквозь деревья.

Дора хотела быть частью жизни Арчи здесь и чем больше чувствовала себя вовлеченной, тем более вероятно, что она согласится, чтобы малыш регулярно возвращался в Макао.

При мысли о том, что Дора и Арчи скоро вернутся в Англию, Чарли вздрогнул. Он не хотел, чтобы они уезжали. Сердцебиение участилось. Почему им нужно уезжать так скоро? Или вообще?

Идея забрезжила, начала разгораться, как бенгальский огонь, посылая потоки яркого света в темноту.

Он хочет, чтобы Арчи остался.

Арчи нужна Дора.

Доре нужно чувствовать себя частью семьи.

И, что невероятно, он знает идеальный способ дать ей и безопасность, и семью, столь ей необходимую.

А если получится уговорить ее согласиться с тем, что он задумал, это заставит ее и, следовательно, Арчи остаться в Макао, навсегда.

Арчи начал что‑то бурчать.

Перевернувшись, Дора открыла глаза и засмеялась, когда он схватил ее лицо руками и неуклюже поцеловал.

– Ты весь липкий!

– Извини, это моя вина.

Подняв глаза, она почувствовала, как сбился пульс.

Чарли сидел на краю кровати, не отрывая взгляда от ее лица.

– Он съел манго. Я пытался вымыть ему руки, но…

– Он ненавидит мыть руки.

– Он ясно дал это понять, однако мы постарались сделать хоть что‑то.

Он поймал мальчика за ногу и начал его щекотать. Арчи завизжал от смеха. Дора была поражена тем, как быстро и легко малыш принял Чарли в свою жизнь.

В дверь постучали.

– Я подумал, тебе понравится завтрак в постели. Надеюсь, ты хочешь есть. Я вот очень голоден.

Дора пристально разглядывала его мышцы под рубашкой, ощущая, как напрягается ее живот. Она снова захотела его? Нет, невозможно. И тем не менее страсть к нему почти лишает ее разума.

– Хорошо, иди сюда, обезьянка. – Чарли подхватил Арчи на руки. – Время поспать. Попрощайся с Дорой.

Она почувствовала, как сердце сжалось, когда оба брата ушли. Их взаимопонимание теперь не представляло угрозы. Напротив, Дора понимала, как это хорошо…

На завтрак подали жареный рис, паровые булочки с восхитительными овощами, свежие фрукты и обжаренные во фритюре пончики в форме палочек, посыпанные сахаром. Все было вкусно.

– Не знаю, почему я так голодна.

Их глаза встретились. Дора постаралась спрятать улыбку.

– Может быть, я знаю. – Он нежно поцеловал ее в губы. – У тебя на лице следы сахара… Я так и не закончил рассказывать тебе, о чем говорил с сестрами. Мы немного отвлеклись.

– Что они сказали?

– В пятницу у Арчи день рождения, и я подумал, что было бы неплохо пригласить всех на вечеринку.

Вечеринка! Дора почувствовала, как что‑то скручивается в груди. Значит, он серьезно относится к тому, чтобы наладить в семье хорошие отношения с ее новым членом.

Она улыбнулась:

– Было бы здорово.

– Если у тебя есть идеи, все, что может понравиться Арчи, просто дай мне знать, и я найду кого‑нибудь, кто этим займется.

Дора чувствовала, как внутри поднимаются и лопаются пузырьки счастья. Глупое ощущение. Чарли решил устроить праздник в честь дня рождения брата и пригласить всю семью!

– Спасибо! А я могу чем‑то помочь?

Его темные глаза остановились на ее лице.

– Есть одна вещь. Никто из нас не умеет петь, поэтому я надеялся, вдруг ты исполнишь «С днем рождения».

Дора, молча, посмотрела на него и почувствовала, как паника подчиняет себе разум. Она внезапно ощутила себя беззащитной.

Петь. Перед незнакомыми людьми. Перед Чарли.

Ее накрыла холодная волна страха. Теперь можно вспомнить, как она, казалось, просачивается в нее. Нечто сродни испытаниям утопающего.

– Все в порядке, Дора?

Она буквально почувствовала взгляд Чарли. Какая глупость с ее стороны. Он просто предлагает спеть «С днем рождения». Она сделает это для Арчи.

Она заставила себя улыбнуться.

– Конечно. Хотя, возможно, тебе стоит написать китайские слова латинским шрифтом, вдруг мне придется петь на кантонском диалекте.

Он выглядел довольным.

– Спасибо. Обычно мы нанимаем профессионального певца для вечеринок, хотя это, конечно, перебор. Тем не менее ты как раз – профессиональная певица.

Она напряглась.

– Что ты имеешь в виду?

– Я посмотрел пару твоих видео. – Он замялся. – Хорошо поешь. Очень хорошо.

Она промолчала, иначе пришлось бы объясниться, а как это сделать, оставаясь спокойной?

– Я давно не пела.

– Я знаю. Ты посвятила себя Арчи.

Внезапно ей стало дурно.

«Нет, не надо так. Не надо считать меня святой».

– Что с тобой?

Он нахмурился. Возможно, на ее лице отразились какие‑то чувства.

Она с усилием улыбнулась.

– Ничего. Просто немного странно находиться в центре внимания. Я не имею права там находиться. Это семейный праздник, а я не член семьи.

Его взгляд остановился на ее лице.

– Но ты можешь им стать.

Она посмотрела на него, пораженная и сбитая с толку его словами.

– Что ты имеешь в виду?

– Я подумал, – в его голосе таилось нечто, от чего она напряглась, – что мы можем пожениться. Ты бы стала женой и частью семьи. У тебя бы появилось право находиться там. Ты всегда была бы рядом.

Казалось, Земля перестала вращаться вокруг своей оси. Он предложил выйти за него замуж?

– Послушай, Дора, ты здесь, и это хорошо. И нас влечет друг к другу.

– Всего лишь секс, Чарли. Вряд ли это повод для свадьбы.

– Невероятный секс. Я никогда не хотел женщину так, как хочу тебя. Думал, это прекратится, но нет, не прекращается. И ты чувствуешь то же самое.

Ее бросило в жар. Это правда. Ее страсть к нему усиливалась, и было так приятно думать, что он чувствует то же самое.

– И поэтому ты хочешь жениться на мне?

– Это не единственная причина, нет.

Ее сердце сильно забилось, внутри ее словно что‑то пробуждалось, разгорался огонь. Неужели он говорит о любви?

– Для Арчи очень важно, что ты здесь. Брак – приемлемый вариант, чтобы ты могла остаться здесь.

Она моргнула. Начавшееся разгораться внутри ее пламя погасло.

Он схватил ее запястье, отчего она на короткое время забыла о его безумном предложении.

– Ничего не получится!

– Получится. Более того, этого хотели бы мой отец и Делла, что немаловажно.

– Чтобы мы поженились? Я так не думаю.

– Они хотели, чтобы Арчи чувствовал себя как дома и в Лондоне, и в Макао. Поженившись, мы сможем добиться этого. Для них и для него.

Дора, молча, смотрела на него. Она никогда не задумывалась о женитьбе. Что касается Деллы – да, сестра могла бы выйти замуж. Сестра, но не она.

Его пальцы сжали ее руку.

– У нас все получится, Дора. Я могу позаботиться о вас с Арчи, дать тебе все, что душе угодно.

У нее перехватило дыхание. Нет, он готов ей дать далеко не все.

Ну а что ждет ее в Англии? Ни семьи, ни дома, лишь работа, которую она ненавидит.

А Чарли предлагает будущее. Финансовую безопасность, образ жизни, о котором большинство женщин могут только мечтать. И да, лучший секс, который у нее когда‑либо был.

Секс и безопасность. И этого достаточно для счастливого брака? А как насчет любви?

Она ощутила сердцебиение.

Что он думает о любви?

Никто, кроме Деллы, а теперь и Арчи, никогда не любил ее. А она любила Арчи настолько сильно, что смогла в безумном предложении Чарли уловить рациональное зерно.

Возможно, кстати, любовь в браке – плохая идея. Смогла ли она заставить ее родителей или Деллу и Лао Даня держаться вместе?

Ей предстоит принять серьезное решение. Не может же она ответить вот так, сразу. И да, ей не удастся уснуть, пока она не решит что‑то.

– Хорошо, я выйду за тебя замуж.

– Мы точно говорим об одном и том же. Давай обсудим детали.

Однако говорить не хотелось. И Дора выпрямилась, простыня соскользнула с нее. Ну и как отреагирует Чарли? Очень важна его реакция.

Он притянул ее ближе. Она поддалась, вдыхая его тепло и запах, позволяя желанию, разливающемуся по телу, освободить разум от страха.

Глава 7

Наступил еще один прекрасный день. Идеальный день для идеальной вечеринки по случаю первого дня рождения.

Дора взглянула на безоблачное голубое небо. Послышалось ровное жужжание пчел, вдалеке шумели мягкие волны океана.

«Вот бы эта безмятежность длилась вечно», – подумала она, глядя через пышный сад на огромное фиговое дерево. Будда якобы нашел просветление, сидя именно под таким деревом.

Только вот поможет ли это именно ей?

Она вздохнула, чувствуя себя виноватой за то, как ощутила себя сейчас. Менее недели назад Чарли был ее врагом, потом любовником. А теперь она здесь. И принимает его предложение руки и сердца.

Сказать «да» казалось правильным по отношению к Арчи. Но Дора не была готова к таким переменам в жизни.

О реальном браке она знала понаслышке и совсем немного. В основном от Дэвида, с его короткой, но богатой на проблемы семейной жизнью с ее матерью.

Дора напряглась, впрочем, как всегда, когда вспоминала о родителях. Может быть, их неудачная любовь привела ее к браку по расчету?

Не стоит думать о них. Во всяком случае, не сегодня.

У нее участилось сердцебиение, мысли о родителях отошли на второй план, когда Чарли вышел на солнечный свет.

– Все хорошо?

Он остановился рядом с ней и смахнул со лба шелковистую прядь темных волос. Она кивнула, во рту у нее внезапно пересохло.

– Все в порядке. Я просто думала о вечеринке. О том, что надеть.

Это была не совсем ложь. Прошлой ночью, когда Чарли укладывал Арчи спать, она перемерила все свои наряды, которые привезла в Макао, и осталась недовольна. Каждое последующее одеяние было хуже предыдущего.

Синий вышитый кафтан, который считался бы богемным в Лондоне, выглядел потрепанным и плохо сшитым, белое платье‑рубашка делало ее похожей на дежурную медсестру, а полосатый комбинезон вызывал воспоминания о первых неделях жизни Арчи, когда Делла так радовалась и строила планы на будущее.

Когда Делла была жива, а жизнь казалась безоблачной.

Но сегодня день рождения Арчи. Предполагалось, что будет праздник. День веселья и радости. И Дора позаботится обо всем. Правда, для нее этот день омрачен мыслями о той, которой на этом празднике не будет.

И не только сегодня. Первый, но не последний этап в жизни Арчи без Деллы. Поэтому ради сестры Дора хотела сделать все правильно. А значит, подарки, торт и задувание свечей.

И она споет Арчи «С днем рождения».

Горло сжалось от боли, поселившейся в груди с тех пор, как она дала Чарли согласие петь на вечеринке. Можно напевать себе под нос, дома, в одиночестве, в компании Арчи. А от мысли о том, чтобы петь перед другими людьми, ее начинало мутить.

Понятно, она ведет себя глупо, ведь это не на сцене, в окружении кричащих фанатов. Тем не менее Дора волновалась.

– Может, стоит подняться наверх? Покажешь мне свои наряды. – Глаза у Чарли вспыхнули. – И я помогу тебе принять решение.

Его пальцы пробежали вверх по ее руке, и она почувствовала, как загорелась кожа. До Чарли она и не подозревала, что близость с кем‑либо может лишить контроля, и даже легчайшее прикосновение руки наполнит теплом пустое пространство внутри.

– Хочешь подняться, чтобы помочь мне выбрать одежду?

Она улыбнулась, через мгновение улыбнулся и он.

– Для этого мне не нужно подниматься.

Его рука обвилась вокруг ее талии, у нее подпрыгнуло сердце.

– Насколько я понимаю, на тебе должно быть как можно меньше одежды, а желательно вообще ничего.

Она засмеялась.

– Я думаю, твои сестры будут в шоке, узнав, что мы женимся, зачем же шокировать их еще больше.

Они решили рассказать его семье о предстоящей свадьбе на вечеринке, заранее придумали легенду своего знакомства: познакомились через Арчи, мгновенно и глубоко полюбили друг друга.

Чарли, казалось, не беспокоила реакция сестер. Дора думала, что он настроен чересчур оптимистично, но не волновалась, поглощенная мыслью о пении.

Она встретила его взгляд.

– Кроме того, я могу сама решить, кому видеть мое тело, а кому нет.

Его глаза потемнели.

– Всю тебя могу видеть только я.

Всю ее? Что он хочет этим сказать? Ее сердце билось неровно. Сможет ли она рассказать ему о страхе, охватившем ее той ночью в клубе? О стыде, который испытала, отказавшись от мечты, ради которой Делла принесла столько жертв?

Ее согласие выйти за него замуж не означает того, что она сможет поделиться с ним тем, что творится у нее в голове.

Он не собирается становиться настоящим мужем.

Кроме того, она рассказала ему о себе больше, чем необходимо или уместно. И она уже сошлась с Чарли больше, чем с любым другим мужчиной.

Но он ее не любит. Она не глупа и вполне понимает мотивы, по которым он сделал ей предложение.

Может, он тоже вспомнил об этом.

– Почему же ты не можешь решить, что надеть?

Она закатила глаза:

– Не могу поверить, что ты меня об этом спрашиваешь. У тебя есть сестры. Ты должен знать, что женщинам всегда нечего надеть. Все или слишком старое, или слишком узкое, или слишком широкое.

– Возможно, тебе нужно выйти из зоны комфорта. Надеть что‑нибудь другое.

– Как? Ты собираешься сшить мне пару платьев? Есть ли предел твоим талантам?

Улыбка, тронувшая уголок его рта, заставила ее волноваться.

Он пристально смотрел на нее.

– К сожалению, шить я не умею, но, несомненно, предела моим талантам нет.

«Ты прав».

Дора слегка разрумянилась, вспомнив, как его руки двигались по ее коже, передавая ей тепло тела.

– Честно говоря, это не имеет большого значения. Я до последней минуты выбираю, что надеть.

– На самом деле это очень важно, – тихо заметил он.

Она неуверенно посмотрела на него, он отвел взгляд. Внезапно сжалось горло, ей стало трудно глотать, а еще труднее говорить.

– Что ты имеешь в виду?

– Смотри, Дора. То, о чем мы говорили вчера… Я даже не думал, что это будет значить для тебя.

Интересно, куда он клонит. Неужели собирался отменять вечеринку?

И она действительно думала, что он отличается от остальных?

– Не понимаю, Чарли. Ты отменяешь вечеринку? И свадьбу тоже?

Он нахмурился:

– Нет, я не это пытаюсь сказать.

Она почувствовала, как уходит горечь из горла.

– Значит, не передумал?

– Но мы не касались подробностей, что это на самом деле будет означать. Видишь ли, моя семья – это не только казино и отели. Имя Лао играет важную роль в Макао. Мы занимаем определенную позицию. А для этого требуется… Пойдем со мной. Лучше я тебе покажу.

– Я не понимаю.

Они стояли в ее спальне, рядом с гардеробом с одеждой. Дора в замешательстве смотрела на вешалки.

– Откуда все это взялось?

– Мои сестры пользуются услугами стилистов. Я объяснил им ситуацию.

– Понятно. А как ты думаешь, может, сейчас самое подходящее время объяснить мне, что происходит?

– Вы приехали сюда для встречи с семьей Арчи, собирались соответствующим образом. Все изменилось после того, как мы поговорили. Я имею в виду мое желание жениться на тебе. Но я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно, когда станешь моей женой.

– Хотя мои спортивные костюмы такие удобные, Чарли… – Повернувшись к гардеробу, Дора вызволила пиджак, шелковистую юбку и красивое вышитое платье. – Это Шанель?! Это Диор, это Гуччи. Вся одежда, вероятно, стоит больше моей годовой зарплаты.

– Я знаю. Но это и означает быть членом семьи Лао.

Это значило гораздо больше – отказ от амбиций, прав, границ. Но объяснить это – значит раскрыть больше, чем он может себе позволить. Поэтому вместо дальнейших объяснений он достал из кармана небольшую квадратную коробочку и открыл ее.

– И это тоже.

Глаза Доры расширились от шока.

– Послушай, Дора, я так живу и не могу отказаться от этого. Поэтому еще раз спрашиваю, ты не передумала быть частью нашей семьи?

Она, молча, смотрела на него. Он почувствовал, как при мысли о том, что она может отказаться, учащается пульс, и запаниковал.

Наконец, когда он уже было отчаялся услышать ответ, она кивнула. Чарли надел ей на палец красивое кольцо с бриллиантом. Вот бы еще признаться, что существует еще одна причина, по которой он заказал ей одежду. Хотел, чтобы она почувствовала себя особенной.

Конечно, несколько платьев не компенсируют обиду, нанесенную ей родителями, однако ему больно думать о том, что она по‑прежнему страдает.

Их взгляды встретились. Она смотрела с вызовом.

– Мне все это не понадобится.

– Хорошо. Просто выбери то, что нравится.

Она закусила губу.

– Извини, это было грубо. Так великодушно с твоей стороны, я тебе очень благодарна.

Он почувствовал, как защемило в груди. Она сдерживается, и он слишком хорошо понимает почему. Осторожность Доры – усвоенная модель поведения: никогда ничего не принимать как должное.

Как изменить этот шаблон – непонятно. Ясно одно: он не хочет ничего добавлять к нему.

– Тебе не обязательно меня благодарить. Действительно. Теперь ты часть моей семьи, а я забочусь о ней.

Дора легонько провела пальцем по серебристо‑серому платью.

– Как ты узнал мой размер?

С таким же успехом она могла спросить, откуда он знает свое имя. Его руки знали каждый изгиб ее тела.

– Я знаю о тебе все.

Это было далеко от правды. Но от этого она смягчилась, повернулась к нему и, встав на цыпочки, поцеловала его.

Он ощутил ее страсть. На мгновение почти захотелось оттолкнуть ее. Это заставляло его чувствовать себя ответственным. Что бы он ни говорил о заботе, он не хотел чувствовать себя ответственным.

Он ощущал ее потребность в нем, проникающую через ее тело в его тело, а поэтому сделал то, что естественно и необходимо. Закрыв глаза, притянул ее ближе и ответил на поцелуй.

* * *

Откуда‑то изнутри дома Чарли услышал слабый хлопок пробки от шампанского, хотя казалось, будто выстрелили из стартового пистолета.

Приехала его семья. Вечеринка начиналась.

Как обычно, старшая сестра Лэй появилась первой. Лэй была красива, хотя и недостаточно умна, чтобы реализовать деловые амбиции Лао Даня. Он финансировал ее умеренно успешную карьеру в кино. Больше всего ей нравилось занимать центральное место на любом семейном мероприятии.

Средняя сестра, Джози, напротив, слыла умницей, обладала большим количеством дипломов об образовании, которые украшали стены ее домов по всему миру. При этом ощущала неуверенность в себе и вышла замуж за человека менее успешного и умного, чем она, – мужчину, которого презирал отец.

Сабрина, младшая, была любимицей семьи, ей потакали оба родителя. Работа ей наскучила, зато нравились преимущества и атрибуты власти.

Между ними не было ничего общего, кроме фамилии и ДНК отца. Вместе они составляли семью Лао. Сплоченные, сильные и – он взглянул туда, где телохранители в темных костюмах осматривали сад через солнцезащитные очки, – пуленепробиваемые.

Нет ничего важнее, чем заставить мир поверить в эту ложь.

Чарли по очереди поцеловал сестер, кивая их спутникам.

– Так, где же он? – Сабрина нахмурилась. – Где именинник? Ах, что за милая…

Замолчав на полуслове, она издала воркующий звук. Чарли проследил за ее взглядом. У него кровь застыла в венах.

Дора стояла позади него с Арчи на руках. Ее светлые волосы были собраны в свободный пучок, на ней было одно из платьев, присланных стилистами, белого цвета, с короткими рукавами и воротником, окаймленным жемчугом.

Она выглядела прекрасно. Идеальное дополнение к идеальной семье. Было легко представить, как она стоит рядом с ним на мероприятиях. Тем не менее по какой‑то причине эта картина понравилась ему меньше, чем воспоминание о ней в полосатой пижаме и домашних шлепанцах.

С сильно бьющимся сердцем он смотрел, как она приближается к ним.

– Выглядишь потрясающе, – сказал он, когда Арчи протянул руку, чтобы схватить его.

– Спасибо. Извини, что так долго. Он не хотел просыпаться.

– Это нормально. – Он повернулся к сестрам: – Давайте познакомимся.

И все пошло именно так, как он ожидал. А как иначе? Он и сестры – прекрасные актеры, точно знают, как действовать, что и когда говорить. А Арчи и вовсе восхитителен.

Но именно Дора привлекла его взгляд и вызвала восхищение. Она выглядела такой красивой, такой решительной. Он подошел к ней:

– Все в порядке? Она кивнула.

– Спасибо за этот праздник! Арчи повезло, у него такая замечательная семья.

«Он должен быть доволен». У Чарли сжалось сердце.

Раньше его никогда не беспокоили отношения между ним и сестрами. Это было лишь непременным условием сохранения благосклонности отца. Теперь, однако, он чувствовал себя менее комфортно, осознавая, что интриги и ложь отныне усилятся из‑за появления в семье Арчи и Доры.

Внезапно ему захотелось, чтобы все было так, как раньше: только они втроем у бассейна. И с настойчивостью, неведомой ранее, он взял ее за руку и слегка потянул вперед.

– Поскольку мы все здесь, самое время поделиться хорошими новостями.

Он почувствовал, как напряглись ее пальцы.

Ранее они договорились подождать, пока не принесут торт Арчи, чтобы сделать объявление. Но он поднял ее руку так, что бриллиант поймал солнечный свет, и тихо сказал:

– Я попросил Дору выйти за меня замуж, и она согласилась.

Повисла тишина. Дора затаила дыхание. А потом все захлопали.

Едва осмеливаясь поверить в происходящее, она улыбнулась и по очереди обняла сестер Чарли.

Ей не нужен был бокал шампанского, который протянул Чарли. Она уже чувствовала себя опьяненной от нахлынувших на нее эмоций.

Только Делла знала, как сильно она мечтала стать частью семьи, стать нужной. И вот свершилось. Эти красивые, разумные, уравновешенные люди поднимали бокалы и произносили ее имя, словно она одна из них.

– Думаю, сейчас самое время внести торт, – объявил Чарли. – Когда будешь готова спеть, начни, а мы присоединимся.

И вот так ее счастье улетучилось.

– Хорошо. – Нужно что‑то сказать, что угодно, лишь бы услышать собственный голос.

«Все будет хорошо», – успокаивала она себя. В конце концов, всего шестнадцать слов.

И нет ни посторонних, ни прожекторов. Просто небольшой семейный праздник. День рождения Арчи.

Дора взглянула на его личико, чувствуя прилив любви. Его глаза расширились от восхищения, когда официант зажег свечу на красивом торте в форме обезьяны.

У нее заколотилось сердце. В солнечном свете пламя свечи выглядело странно ярким. Слишком ярким. Дора попыталась открыть рот, но ее охватила скованность, проникая в кости, парализуя дыхание.

Арчи.

Она попыталась повернуть голову, понимая, что, если увидеть его глаза, все будет хорошо. А он пристально смотрел на свечу.

Остальные, молча, взирали на нее.

Дора ощущала их взгляды, впивающиеся в нее с любопытством, хуже того, их осуждение. Внезапно сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать. Она почувствовала головокружение. Тонкая липкая паутина тьмы душила ее. Вдруг где‑то поблизости кто‑то начал петь незнакомые слова на самую знакомую мелодию в мире.

Чарли. Его голос был глубоким и уверенным. А потом запели все. Арчи захлопал в ладоши.

Дора заставила себя улыбаться так, что стало больно. Она нуждалась в этой боли, чтобы подавить то другое, что накапливается внутри ее.

Оставшаяся часть праздника, казалось, проползла мимо, как в кошмарном сне. Ей хотелось ускользнуть и свернуться калачиком где‑нибудь в темноте и уединении. Но до того, как все ушли, прошел еще час.

К тому времени Арчи устал. Избегая взгляда Чарли, Дора использовала это как предлог, чтобы сбежать наверх.

Малыш отчаянно хотел спать, поэтому Дора переодела его в пижаму, но вместо того, чтобы уложить его в кроватку, унесла в свою кровать и легла рядом с ним.

Боль в груди жгла раскаленными углями.

Нет, это не страх сцены, неосязаемый, удушающий страх выступить перед публикой. Всего‑то девять человек, включая Арчи.

И нельзя винить родителей. Она сама себе проблема, всегда была проблемой. Причина собственных неудач. Ее родители знали об этом.

Ее сердце сжалось.

Делла тоже знала об этом. Вот почему сестра в своем завещании не сделала ее опекуном Арчи.

Можно сколько угодно убеждать себя, что это оплошность и Делла просто не успела.

Существует лишь одно объяснение: Делла не верила, что сестра сможет стать опекуном, и не доверяла ей.

Всего‑то и нужно было сегодня – спеть для Арчи в его день рождения. Ничего не получилось. И если уж она не справилась с этим, сможет ли вообще вырастить племянника…

Она напряглась, услышав, как открылась дверь. Все ясно, это Чарли. Дора не хотела видеть его сейчас, не была уверена, сможет ли когда‑нибудь снова взглянуть на него. Поэтому закрыла глаза, молясь, чтобы он ушел.

Но почувствовала, как он поднял Арчи. Ей очень хотелось прижать его маленькое теплое тело к себе, но она знала, что это эгоизм. Поэтому не открыла глаза и молчала.

Дверь закрылась. Дора судорожно выдохнула, однако через несколько мгновений на кровать кто‑то сел. Она почувствовала, как Чарли нежно гладит ее лицо.

– Дора.

Она прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания.

– Ничего страшного, – мягко успокоил он.

– Нет. – Его нежность была невыносима. – Просто уходи, Чарли, пожалуйста. Просто уходи.

– Я не оставлю тебя вот так.

– Но ты будешь… – Она захлебнулась рыданием, утирая слезы. – Все так делают – все уходят.

– Но не я. Не сейчас. Никогда.

Внезапно он притянул ее к себе ближе, еще ближе. Она чувствовала, как реагирует на его тепло, а внутри ее просыпается желание.

Ей так не хватало любви, было так одиноко. Но она не могла позволить тоске одержать верх. Ничто не изменит случившегося.

– Ты был прав раньше. Ему лучше с тобой. – Она заставила себя посмотреть ему в глаза. – Я хочу, чтобы у тебя был Арчи, а ты стал его опекуном.

Чарли в замешательстве уставился на нее. Он хотел этого с того дня, когда узнал о смерти Деллы. Однако теперь, видя страдания Доры, понял, что одержал пиррову победу. Она выглядела такой несчастной и одинокой.

– Так не пойдет. Ты нужна Арчи.

– Нет, ему нужна мама. – Ее серые глаза затуманились от боли. – Но у него нет мамы, поэтому нужен кто‑то, кто лучше всего ее заменит. И это не я. Даже Делла так считала.

– Ничего подобного! Она просто не…

– Что «не»? Не успела упомянуть меня в завещании? – Дора коротко и хрипло рассмеялась. – Ты ее не знал. Она находила время для всего. Ждала, когда я изменюсь, стану лучше. Но я не изменилась. Даже не смогла спеть «С днем рождения».

А он‑то поначалу подумал, что она ждет, чтобы он подал ей сигнал. Правда, взглянув на нее, он увидел ее лицо, искаженное страхом. При этом ни шока, ни замешательства, значит, это застарелый страх.

Чарли принялся судорожно вспоминать, что слышал о ней, как о певице. Что с ней произошло? Почему она боялась петь?

– Почему ты перестала петь? Это случалось раньше? Она кивнула.

– Как ты понимаешь, я не ставила Арчи на первое место в своей жизни. Я не благородная или бескорыстная. Я перестала петь, поняв, что не умею этого делать.

– И когда это случилось?

Ее признание разозлило его. Почему она решила справиться со своей проблемой одна?

– Не знаю. Может, через месяц после смерти Деллы. Я хотела петь для нее, собиралась исполнить ее любимую песню, но не смогла.

Она снова заплакала, и он почувствовал боль в горле, настолько сильную, что едва мог дышать. Чарли снова обнял Дору, на этот раз не собираясь ее отпускать.

– Ты была в шоке, горевала. Тот, кто выпустил тебя на сцену, должен быть застрелен. – Он услышал ее рыдания.

– Я не могу понять… Она вот так…

– Все нормально. Я понял тебя.

Он прижал ее к себе, позволяя плакать, гладил по волосам и тихо говорил, пока наконец не почувствовал, как ее тело ослабло.

– У тебя красивый голос, Дора.

– Больше нет. И я не против. Я заслуживаю этого. Я сделала жизнь Деллы такой сложной.

От ее слов у него перехватило дыхание.

– Нет.

– Это правда. Она так расстроилась, когда я бросила университет. Но мне предложили контракт на запись. Я хотела сделать ей сюрприз. Только у меня не было шанса.

– Мне очень жаль.

По ее щекам текли слезы.

– Я должна была сказать тебе это раньше, тогда бы ты не попросил меня спеть, я бы не подвела тебя перед твоей семьей.

– Ш‑ш‑ш. Никто не заметил, поверь мне. Все были слишком заняты, пытаясь оставаться в гармонии. Если кого и подвели, так это тебя. Я подвел. Я не думал о том, как ты будешь жить без Арчи. С этого момента я хочу, чтобы мы были честны.

Она неуверенно выдохнула.

– Знаешь, ты сейчас намного лучше, чем когда мы впервые встретились.

Он улыбнулся:

– Благодаря тебе я стал лучше.

– Я не имела в виду то, что сказала об Арчи. Что он не был важен для меня.

– Я знаю, – он обхватил ее лицо ладонями, – как сильно ты его любишь. И он любит тебя.

То, что его сестры приняли Дору, имело для нее большое значение.

Чарли поцеловал ее. Ее губы приоткрылись, и он углубил поцелуй, теряясь в мягкости рта и шелковистости волос.

В постели он мог безоговорочно отдаться Доре, забыть, что принадлежит семье Лао. Здесь он был просто мужчиной. И это просто секс.

Прервав поцелуй, Чарли отодвинулся, медленно и осторожно, наблюдая за ней. Расстегнул молнию на ее платье. У него перехватило дыхание, когда он увидел, что на ней нет бюстгальтера. Обхватив ее грудь, он почувствовал, как она задрожала.

– Даже не представляешь, насколько ты мне сейчас нужна.

– Ты мне тоже нужен. – Она прижала руку к влажному теплу между бедрами.

На этот раз они действовали медленно. Теперь не существовало ничего запретного.

Его кожа гудела от желания, кровь билась в паху, как волны, разбивающиеся о скалы.

Мягко прижав ее спиной к кровати, Чарли снял с нее трусики. Теперь она была обнажена, и он смотрел на нее с пересохшим ртом, пульс бился в горле, глаза жадно блуждали по ее груди, животу и треугольнику темно‑русых завитков.

– Ты такая красивая, Дора. – Он провел губами по ее губам, чувствуя, как они раскрываются, соскользнул с кровати и раздвинул ей ноги.

Она немного приподняла бедра, помогая ему, он прижался к ней языком. Ее тело напряглось, выгибаясь вверх, пальцы сжали его волосы, когда он поцеловал ее. Мягкий стон заставил его тело дрожать от страсти, неведомой ранее.

Удовлетворение возлюбленных всегда имело для него значение, но это было другое. Удовольствие Доры не просто важно – оно неразрывно связано с его удовольствием.

– Сейчас. Пожалуйста. Ты мне нужен.

Она прижалась к нему, схватив его за плечи.

Чарли сопротивлялся какое‑то время, потом позволил ей вести себя, наклонился над ней, поцеловал грудь, плечо, шею. И вошел в нее.

Ее ноги сомкнулись на его бедрах, прижимая к себе, он начал медленно двигаться, сдерживая потребность наполнить ее тело жаром и страстью, не желая, чтобы это закончилось.

Она тяжело дышала, ее дыхание было горячим. И он больше не мог сдерживаться ни секунды, последний раз со стоном вонзившись в нее.

Глава 8

Чарли почувствовал, как его мускулы резко сжались, словно змея перед прыжком. Отпрыгнув налево, он наклонил голову и резко вдохнул, когда перчатка Марио попала ему в грудь. Он уже устал и, получая удар за ударом, изменил направление движения, двигаясь по левую сторону от тренера и прижимая правую перчатку к лицу.

А потом тренировка закончилась.

Он стукнулся кулаками с Марио, выдохнул, снял перчатки и вытащил капу.

Тренировки стали частью его повседневного распорядка дня. Чтобы Чарли они не надоели, Марио предложил заниматься еще и боксом. В основном они отрабатывали удары на груше, но сегодня утром Чарли захотел провести спарринг, надеясь, что удары Марио каким‑то образом устранят боль в груди, нанесенную Дорой.

Встав под душ, он закрыл глаза и напрягся, когда холодная вода ударила по телу, словно сотни ледяных игл. Медленно поворачиваясь, он приподнял лицо.

Чарли проснулся рано и обнаружил, что обнимает Дору за талию. Во сне она выглядела моложе – удивительно молодой.

Его рот скривился. Слишком молодой, чтобы вступать в брак по расчету. Она заслуживает лучшего. Ей нужны искренние любовь и забота. Да, он в состоянии сделать ее жизнь комфортной. Дать безопасность, деньги, красивые платья. Но он не хотел знать ее секреты и причину боли.

Правда, перестать думать о ее словах тоже не мог. Она говорила так, будто выплескивала из себя. Ему и хотелось, и не хотелось сказать о том, насколько отчетливо он понимает ее боль.

Он не хотел усугублять ее боль своей, не мог обременять ее своими травмами.

Ее горе после вечеринки было неподдельным, острым, он все еще чувствовал рану в сердце.

Все, что он думал о женщине, лежащей в его постели, было неправильным. Она не была тусовщицей, бросившей университет и использующей работу официанткой в казино, чтобы найти себе богатого мужчину. Просто молодая женщина, вытянувшая в своей жизни неудачные карты.

Брошенная матерью, нежеланная и игнорируемая отцом, она потеряла единственного человека, который любил ее. Это привело к тому, что она потеряла голос и карьеру.

А потом, когда она еще горевала и была сломлена, пришел он и попытался забрать Арчи.

Он почувствовал отвращение к тому, что поступил так, словно считал приемлемым и нормальным безжалостное отношение к незнакомому тогда человеку.

Когда он стал таким? И почему стал?

Он знал почему.

Это был единственный способ остаться в орбите отцовской любви. За пределами этой орбиты не существовало ничего, кроме холодной, бесконечной тьмы. И он видел, что значит не иметь значения для Лао Даня, быть вытесненным во тьму, поглотившую его мать. Это его напугало. И он был всегда готов сделать все, чтобы заслужить одобрение отца.

Все.

Ради Арчи Доре нужно было знать, что Делла не просто любила ее, но и доверяла ей. И он хотел заставить Дору снова поверить в себя, чтобы однажды она смогла петь, как на тех видео.

– Вот, бери.

Дора протянула Арчи еще один мягкий мяч и наблюдала, как он засунул его в открытую пасть веселого оранжевого монстра, который тут же его выплюнул.

Она засмеялась, когда он взвизгнул от восторга. Монстра ему подарили на день рождения сестры Чарли.

– Привет. Не возражаете, если я войду? Я просто хочу тоже поучаствовать в игре.

Дора почувствовала, как вздрогнуло сердце. Чарли стоял в дверях, держа в руке большой белый конверт. Его волосы были влажными и гладкими после душа.

Она не видела его с прошлой ночи. С тех пор, как они снова занялись любовью, и она плакала перед ним. В очередной раз.

Ей было так неловко. Он, видимо, тоже так думает, – иначе почему вдруг стал таким официальным, просит разрешения войти?

Может, было бы лучше, если бы она повела себя так, будто ничего не произошло.

Но нет. Она вспомнила, что он сказал вчера о честности друг перед другом. Оглянувшись на Арчи, с энтузиазмом обнимавшего монстра, она почувствовала, как надежда развивает панику.

Дело в том, что, даже не планируя, она уже была честна с Чарли. Он знал о ней все – и хорошее и плохое.

– Ладно, но сначала я хочу извиниться за то, что произошло вчера. Не знаю, почему все время плачу, когда ты рядом. То есть знаю, почему расстроена, обычно я так себя не веду.

Ее сердце немного успокоилось. По сути, она просто выбрасывала из головы что‑нибудь плохое, и это действовало нормально. Мир и не подозревал, что внутри ее живет боль.

Правда, с Чарли она почему‑то словно превратилась в рыдающую развалину.

Не желая больше думать об этом, она улыбнулась.

– В любом случае я просто хотела извиниться.

Он нахмурился, подошел и сел рядом с ней.

– Не нужно извиняться. Вчера выдался тяжелый день.

Что‑то в его тоне заставило ее дыхание замедлиться, и, глядя на него, она почувствовала, как внутри ее зреет чувство вины.

Для нее празднование дня рождения Арчи было окрашено печалью из‑за отсутствия Деллы. Впервые ей в голову пришло то, что на вечеринке должен был быть кто‑то еще, но не пришел.

Лао Дань.

Живот скрутило. До сих пор Дора думала о нем лишь мельком, в основном в связи с тем, что у Арчи больше нет отца.

Однако Чарли тоже потерял отца.

– Да, ты прав. – Она заколебалась, потом легонько коснулась его руки. – Должно быть, тебе и твоим сестрам было тяжело без отца, и я не думала об этом.

– Это не то же самое, Дора. Мой отец был стариком, прожил хорошую жизнь, жизнь, которую хотел. В этом смысл его смерти. В отличие от Деллы.

– Но, должно быть, тебе его не хватает.

А как иначе? Чарли ведет бизнес отца. Напоминания о нем должны быть повсюду, каждый день, как для нее с Деллой.

Некоторое время Чарли молчал.

– Ему всегда нравилось собирать семью вокруг себя. Для него это было важно. Но я не уверен, что вечеринка была для тебя такой же хорошей идеей.

Он выглядел напряженным, несчастным, и она почувствовала что‑то внутри себя.

– Но это так. Арчи был очень счастлив. И мне действительно все понравилось, особенно знакомство с твоими сестрами. Они были так добры ко мне и так дружелюбны.

У нее напряглись мускулы на лице. Сначала она ощутила облегчение и благодарность за то, что все с такой готовностью приняли новость об их помолвке. А теперь стало стыдно, она почувствовала себя виноватой.

Его сестры не могли желать, чтобы брат женился на официантке, которую знает меньше двух недель. Тем не менее вели себя так, будто совершенно счастливы, узнав эту новость. Не только из вежливости, но и из любви. Они любили брата и думали, что они с Чарли влюблены. Интересно, как бы они отнеслись к ней, зная правду?

– О чем ты сейчас думаешь?

Посмотрев на него, она скривилась.

– Они думают, что мы влюблены. Это неправильно. Да, нам придется врать и дальше, это тяжело. Полагаю, тебе будет труднее, чем мне. У меня ведь никого нет. А тебе придется притворяться перед всей семьей, что мы влюблены. – Она колебалась. – А еще есть твоя мать.

Нурия.

Дора знала, что он оповестил мать о помолвке, но понятия не имела, как та отреагировала на то, что сын женится на сестре любовницы ее мужа.

Чарли молчал. Пытаясь заполнить тишину, заговорила она. Торопливо.

– Ну, скажем, если бы Делла была здесь, я бы не смогла ей солгать, не захотела бы. И я не хочу, чтобы ты…

– Все в порядке, Дора.

Обняв за талию, он усадил ее к себе на колени, и у нее внезапно вспыхнуло яркое воспоминание о первом их сексе. В библиотеке.

– Все будет хорошо. Тебе просто нужно сосредоточиться на том, что мы нашли возможность сделать Арчи счастливым.

Легко сказать. Он может найти выход из любой ситуации. Генеральный директор империи гостиничных казино. Интересно, он когда‑нибудь что‑либо путал, забывал, терял?

– Дора, посмотри на меня.

Она неохотно подняла глаза.

– Ты – удивительная женщина, гораздо смелее и сильнее всех, кого я когда‑либо встречал. Арчи повезло с тобой. Говорю, а сам думаю, веришь ли ты мне. – Он наклонил ее лицо так, чтобы она смотрела прямо ему в глаза. – Понимаю. Тебе нелегко доверять мне. Вот почему я хочу, чтобы это было у тебя. Он поднял конверт. Она неуверенно посмотрела на него:

– Это что?

– Это письма Деллы моему отцу.

Дора уставилась на конверт, внезапно ощутив острую боль в сердце.

– Ты их читал?

«Нет», – подумала она через полсекунды, когда он покачал головой. Зачем читать письма любовницы отца?

– Он показал мне парочку. После первого инсульта. Я заберу Арчи, и ты сможешь их прочитать.

– Нет. Пожалуйста. Я бы предпочла, чтобы ты остался.

Большинство писем были написаны от руки. У Доры возникло странное чувство при виде знакомого почерка. Но еще более странным оказалось знакомство с этой стороной жизни Деллы.

Дора всегда болтала, дразнила Деллу, пыталась заставить ее стать более импульсивной. Сестра отличалась сдержанностью, размеренностью, рассудительностью. А эта Делла была решительной и страстной.

«Очень похожа на меня, каков сюрприз».

Дора чувствовала то печаль, то радость. Грустно осознавать, что счастье Деллы оказалось таким недолгим. Сердце замерло, когда она увидела свое имя на странице письма.

«Не могу дождаться встречи с Дорой. Она такая талантливая. Она может иметь все, что захочет. Правда, она мне не верит… Дора очень счастлива, что у нас будет ребенок. Нашему ребенку очень повезет, что она появится в его жизни».

Было еще что‑то, но Дора не могла разобрать написанное, ее глаза застилали слезы. Она обняла Арчи, уткнувшись лицом ему в шею, вдыхая детский запах. Он неуклюже похлопал ее по плечу.

Чарли, молча, наблюдал за ней. Она протянула ему письма, но он покачал головой:

– Храни их. Она хотела, чтобы они остались у тебя. Я тоже хочу.

– Делла никогда не рассказывала мне об отношениях с твоим отцом. Наверное, потому, что я на нее злилась и говорила о нем ужасные вещи.

– Он причинил ей боль. Конечно, ты злилась. Я бы тоже злился. На Деллу. Она всегда казалась такой прямолинейной. Я думал, что знаю ее, и доверял ей.

– Она причинила тебе боль?

Он кивнул.

– Но ему было хорошо с ней. Она сделала его лучше. Он стал более приятным человеком.

Чарли пытался сформулировать предложение.

– Ты была честна со мной, и я хочу быть честным с тобой. Думаю, мой отец оставил бы мать, чтобы быть с Деллой, но я отговорил его от этого, заставил выбрать меня и мою мать, а не Деллу и Арчи.

Дора тихо вздохнула, потрясенная его словами. Итак, Лао Дань любил Деллу. Она вспомнила, как печалилась сестра в последний год жизни, ее не отпускала душевная боль. Все могло быть иначе.

Интересно, а как бы она чувствовала себя на месте Чарли?

– Не думаю, что ты поставил его перед выбором. По‑моему, твой отец не из тех, на чье мнение может кто‑то повлиять. Вероятно, ты просто предоставил ему делать то, что он хотел.

– Я не думал о Делле или Арчи.

– Делла была взрослой и знала, что твой отец женат, еще до того, как стала его любовницей, и свой выбор сделала, может, и неудачный, но она ни о чем не жалела.

Кроме одного. Однажды после смерти Лао Даня Делла призналась, что ей стоило бы бороться за него, независимо от результата.

– Теперь ты любишь Арчи, а тогда он не был для тебя реальным, так же как твой отец был когда‑либо для меня просто именем.

Очевидно, Чарли чувствовал себя виноватым в том, что заставил отца сделать выбор. Вот почему был так решителен в желании вернуть Арчи.

Что‑то сжалось в ее сердце.

– Зато теперь ты ставишь его на первое место.

– Ты тоже. – Он притянул ее ближе, Арчи оказался между ними. – Вот почему мы поженимся.

Она прижалась к нему. Так вот почему они женятся! Ей почему‑то хотелось иного развития событий.

– Да, верно. – Ей удалось улыбнуться.

– Давай проведем этот день вместе с семьей, а сегодня вечером пойдем гулять. Только мы вдвоем.

– В город?

– Теперь, оповестив семью, я хочу показать свою невесту всему миру.

Она смотрела на него, гадая, что он имеет в виду. Но гадать бессмысленно. Чарли ясно дал понять, что причина их свадьбы исключительно Арчи.

К тому времени, когда лимузин выехал из дома в сторону «Черного тигра», уже стемнело.

«Но никакая тьма не может погасить красоту Доры», – думал Чарли, глядя на женщину слева от себя.

Ее светлые волосы были распущены, он пропустил прядь между пальцами. Дора посмотрела на него, ее губы смягчились в улыбке. Чарли почувствовал, как затвердело у него в паху.

– Ты выглядишь прекрасно.

Более чем прекрасно. У него аж зубы свело.

Он оценивающе скользил взглядом по ее фигуре. На ней было серебряное платье, облегающее тело именно там, где он сейчас хотел прикоснуться к ней больше всего. Только присутствие в машине водителя и телохранителя мешало затащить ее к себе на колени и позволить своим рукам бродить по всем ее изгибам и линиям.

– Спасибо, ты и сам неплохо выглядишь. Куда ты меня везешь?

– В «Черный тигр». Я подумал, тебе захочется испытать удачу за игральным столом.

Она засмеялась.

– Это будет сложно, даже неловко. Я имею в виду, если выиграю по‑крупному, ты проиграешь!

– Ты будешь моей женой. В любом случае по‑крупному выиграю я.

На мгновение их глаза встретились, и она легонько поцеловала его в губы.

– Знаешь, ты такой милый.

Ему показалось, что ее голос звучал неуверенно, почти грустно. Но она поцеловала его сильнее, притягивая ближе, чтобы он мог чувствовать тепло ее тела через платье. Он совсем перестал думать.

Она действительно выиграла в рулетку, хотя вскоре проиграла все на столе для блек‑джэка.

Потом они отправились в знаменитый «Блек Бар», пробовать легендарный коктейль «Тайгер Мартини».

– Вау! – оценила она, отпивая глоток. – Что в нем?

– Я не знаю точного рецепта. Орсон держит это в строжайшей тайне. В основе какой‑то шоколадный ликер и байцзю вместо водки. Тебе нравится?

– Очень. Восхитительно. – Ее серые глаза блестели в мягком свете. – А играют на рояле? Или это просто антураж?

Ее слова напомнили ему о чем‑то, он проследил за ее взглядом в сторону блестящего черного рояля «Стейнвей».

– О, на нем играют! Я думаю, шоу вот‑вот начнется.

Молодой пианист сыграл попурри из популярных песен, но Чарли едва уловил знакомые мелодии. Он был слишком занят, наблюдая за Дорой.

Как она красива. Правда, раньше ее красота отвлекала, ослепляла и расстраивала. Однако теперь он понимал ее больше. И даже когда улыбалась, было в ней что‑то потерянное, будто она сбилась с пути и пыталась притвориться для себя и всех, что знает дорогу домой.

При мысли об этом ему стало нехорошо. Он допил коктейль. Аплодисменты возвестили об окончании выступления пианиста.

– Ну, что ты думаешь?

Она повернулась, улыбаясь.

– Он очень хорош.

– Я думал, мы будем честны друг с другом.

Ее красивый розовый рот изогнулся.

– Хорошо, скажу честно. Он нормально играет. Грамотный пианист, но ленив. Мне кажется, он прячется за мелодиями. Хотя, честно говоря, сложно каждый раз добиваться хороших результатов.

Вспоминая просмотренные видео, он покачал головой:

– Тебе это удалось.

Она одарила его легкой улыбкой.

– Я была несчастна, думала, что все вот‑вот разлетится. Пение было практически единственным занятием, когда я чувствовала уверенность в себе.

– И ты думаешь, что именно ощущение себя несчастным необходимо, чтобы быть хорошим исполнителем?

– Нет. Я полагаю, настоящий артист должен иметь желание выступать. Не из‑за денег. Это внутренняя потребность. Я не очень хорошо объяснила, но ты можешь это почувствовать. Ну, будто ты не можешь жить иначе.

Точно. Вот как он себя чувствовал, смотря видео с ней. Так он себя чувствовал сейчас.

«Но, конечно, это тоже спектакль».

– Ты очень хорошо все объяснила. Так хорошо, что я предлагаю тебе работу. Хотела бы ты курировать здесь развлекательный сектор?

Она уставилась на него:

– Неужели человек, который занимается этим сейчас, не возражает?

– Тут никто этим не занимается. Но мне нужен кто‑то, а ты явно умеешь делать все, что необходимо.

– Серьезно?

– Я давно искал специалиста в этой сфере. И вот нашел.

– Ладно, ну, я могла бы подумать об этом.

Рвение, которое она пыталась скрыть, заставило его внезапно пожалеть о своем предложении.

Сегодняшний вечер должен был стать знаковым. Он словно бы говорил: «Это мой мир. Это моя жена».

Как член семьи Лао, он мог предложить ей жизнь в безумной роскоши. Но выживали только сильные, а он и сестры несли на себе шрамы бесконечной конкуренции. Как можно вывести Дору и Арчи на эту арену? Хотя, если он этого не сделает, потеряет их обоих.

– У тебя все в порядке?

Дора смотрела на него, ее лицо вспыхнуло от возбуждения, и ему вдруг захотелось уйти. Пойти туда, где они будут только вдвоем, как он ей и обещал.

– Я в порядке. – Он сжал ее руку. – Ты хочешь есть?

Она кивнула.

– Тогда давай пойдем отсюда.

Они спустились к частной пристани, выходящей в залив.

– Куда мы идем?

Не обращая внимания на телохранителей, Чарли повернулся к ней и прижал к себе, ощущая прилив тепла, надежды и страха.

– Я устал от людей, хочу, чтобы мы остались наедине.

– Я думала, ты хочешь показать мне город?

– Именно этого я и хочу.

Он повел ее к мерцающей темной воде и красивой яхте, пришвартованной в конце пристани.

– Боже мой!

Чарли взглянул туда, куда смотрела она, пытаясь посмотреть ее глазами.

Яхта выглядела роскошно. И это ему нравилось.

На воде он ни перед кем не отвечал. И очень любил плавать по ночам. Приятно спрятаться во тьме.

Дора восхищенно улыбнулась:

– Она похожа на пиратский корабль.

Он взглянул на кроваво‑красные паруса в виде крыльев летучей мыши.

– В таком случае мне надо взять тебя в плен.

Она сбросила туфли и босиком выглядела красивой и сексуальной. Прежде чем понял, что делает, он подхватил ее на руки.

– А что, если я попытаюсь сбежать? Завяжешь мне глаза и пустишь бежать по борту яхты? Как пирата?

– Только в крайнем случае. Но сначала… – Он почувствовал, как жадно откликается тело.

– Что сначала?

– Сначала я бы попытался придумать что‑нибудь, чтобы убедить тебя остаться. – Он вгляделся в ее лицо. – Ты можешь что‑нибудь придумать?

Она вздохнула.

– Да, – пробормотала она, обхватила его лицо ладонями и отчаянно поцеловала. – Да.

Он отнес ее на нижнюю палубу и, распахнув дверь каюты, бросил на кровать.

Она пыталась развязать ему галстук и расстегнуть пуговицы.

– Помоги мне.

Его сердце стучало о ребра. Он дернул рубашку. Брюки натянулись под напором эрекции, когда она стянула рубашку, расстегнула пряжку на ремне и обнажила его член. Он почувствовал, как ее пальцы обвились вокруг твердой плоти, и весь напрягся. Дора наклонилась, проводя языком по гладкой тугой головке.

Он прерывисто выдохнул, она с затуманенными глазами отпрянула. Он поднял ее.

– Разденься.

Чарли чувствовал, как тело превратилось в сплошной пульс. Дора стянула с плеч тонкие бретельки, и платье скользнуло вниз, стекая к ее ногам. Она, молча, смотрела на него, потом скинула трусики.

Он собирался делать все медленно, но, глядя на нее, почувствовал, как от желания скорее оказаться внутри ее напрягаются мускулы.

Она притянула его к себе, ее губы нашли его, соски прикоснулись к его груди.

Чарли схватил ее за талию и, прижав к себе, начал яростно целовать. Дора целовала его в ответ. Он напрягся всем телом, почувствовав, как ее пальцы снова прикоснулись к его члену.

Он больше не мог терпеть и, охнув, поймал ее за руку.

– Повернись.

У него перехватило дыхание, когда он положил ее на кровать так, что она оказалась на коленях. Целуя гладкую кожу шеи, он прижался всем телом к гладкому изгибу ее ягодиц, схватил за бедра и, войдя, начал двигаться, сжав ей сосок. Потом он провел большим пальцем по набухшей груди и застыл от ее мягкого стона.

– Да! Да!

Дора тяжело дышала, двигая бедрами одновременно с ним. Оба вспотели.

Она содрогнулась и вскрикнула, отбросила его руку, обнимая.

Чарли почувствовал, как она кончила, рванулся к ней, стон его удовольствия смешался с ее прерывистым дыханием. И он разлился внутри ее жарким пламенем.

Они не желали выходить в общий зал, поэтому еду им принесли в каюту. Они ели пальцами.

Потом снова занялись любовью, на этот раз медленнее.

Дора заснула у него на руках.

Чарли медленно выдохнул. У них все получилось. Им хорошо вместе.

Она спала неспокойно, он смотрел на нее сверху, чувствуя, как сжимаются мускулы.

Дело не только в сексе.

Раньше в казино он чувствовал себя раздраженным, то же самое было на дне рождения Арчи. Всякий раз одно и то же ощущение, что его тянут в разные стороны. Почему?

Он вспомнил, как Дора сказала, что ей не нравится лгать его сестрам, особенно о том, что они влюблены.

Нет, она представления не имеет, как живет его семья. Сестры знали, что отец просил его сделать все, чтобы привезти Арчи в Макао. И поэтому, хотя и не поверили в его помолвку, согласились с этим, поддерживая миф о «единой семье».

Дора волновалась, думая, что ему трудно притворяться, будто он влюблен в нее. Его сестры знали, что он просто следовал строгому приказу отца.

Может, так и было раньше, но теперь…

Он ощущал замешательство, отрицание. Как такое могло случиться в его распланированной жизни? В ней точно не было Доры.

Только правда в том, что он не притворялся влюбленным.

Нет, это не может быть правдой.

И однако, он понял, что любит Дору.

Ему захотелось разбудить ее и сказать об этом. А зачем?

Он загнал ее в угол, уговорил и подтолкнул согласиться на брак ради Арчи, предлагая секс и безопасность.

И ни слова о любви!

И, как бы ни было больно молчать, он знал, что сейчас не может говорить об этом.

Глава 9

Дора проснулась на рассвете.

Солнце стояло пока низко, застилая горизонт мягкой пеленой света, но этого было достаточно, чтобы ее веки приоткрылись.

Рука Чарли покоилась на ее бедре, тепло тела проникало ей в кожу. Она позволила себе насладиться его теплом и воспоминаниями о прошедшей ночи.

Ей так хотелось, чтобы их чувства были настоящими!

Ее глаза остановились на его лице. Прядь темных волос упала ему на лоб. Пришлось сжать руки, чтобы не потянуться к нему и убрать ее.

Неудивительно, что она позволила мыслям зайти на опасную территорию. Ах, если бы они действительно были влюблены! Он такой красивый, сексуальный, умный. И невероятно хорош в постели.

Все было как в кино, когда любовались закатом. Правда, закат для Чарли – всего лишь гигантская далекая звезда за горизонтом. Ни волшебства, ни романтики.

По крайней мере, с Дорой.

И да, он никогда даже не намекал на это. Делая ей предложение, честно изложил свои мотивы.

Его единственная забота – Арчи.

Ее, впрочем, тоже. Любовь, ну, или романтическая прогулка на закате солнца ей не по силам.

Делла полагала, что Доре просто нужно встретить «правильного» мужчину. А Дора понимала, что у нее не хватит смелости рискнуть. Она просто запуталась. Так много всего произошло за столь короткое время. Смерть Деллы, опекунство над Арчи, встреча с Чарли.

А еще сбивающее с толку прошлое заставляло хотеть того, что она не могла себе позволить.

Внезапно Дора почувствовала удушье и, отодвинув руку Чарли, выскользнула из его объятий.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы оглядеться в каюте. Потом она нацепила рубашку Чарли и вышла на палубу.

Там никого не было. Дора направилась к носу лодки. После теплой каюты было несколько свежо. Прислонившись к перилам, она, глубоко дыша, смотрела на воду.

Солнце медленно поднималось выше, его свет становился ярче. Но еще работали отели и казино, переливаясь разноцветными огоньками, привлекая посетителей, обещая крупный выигрыш.

Она крепко обхватила себя руками.

Чарли похож на эти пульсирующие огни. Он манит ее, притягивая к себе, и она не против. Жаждет близости с ним больше всего на свете.

Извечное желание.

Прежде она полагала, что надежда на душевную близость с мужчиной слишком велика, чтобы даже думать о ней. Гораздо проще быстро закончить отношения и начать с нуля.

Но отношения с Чарли развивались так стремительно, что она и глазом не успела моргнуть.

А ведь просто хотела заполнить пустоту, позволив желанию быть любимой возобладать над здравым смыслом.

Чарли обнимал ее, когда она плакала! Купил ей платья! И даже предложил работу! Он просто хороший человек. Во многом похож на ее сестру. Он несет ответственность за людей. Помог своей семье после смерти отца. А вот теперь и она часть этой семьи.

Пока они с сестрой жили с отцом, они никогда не были семьей. Так, жили в одном доме, отец сам по себе, общался с дочерьми только по необходимости.

Делла была для нее и сестрой, и матерью, поэтому внезапно оказаться членом большой семьи стало для Доры чем‑то невероятным. Внезапные изменения зародили в ней новые чувства, хорошие и плохие, и, если держать их под контролем, все с ней будет в порядке.

Глядя на трепещущие красные паруса, Дора вздохнула. Все, что произошло на яхте, так глупо романтично.

– Привет!

Она повернула голову, и сердце подпрыгнуло. Моргая от дневного света, Чарли с взлохмаченными волосами стоял на палубе, верхняя пуговица ширинки была расстегнута, пояс свисал низко, обнажая напряженные мышцы живота.

– Привет! – ответила она.

Как же он красив и сексуален. Просто нереально! И он здесь с ней, что тоже невероятно. Дора боялась пошевелиться, а вдруг он исчезнет, как мираж.

Он медленно шел к ней. Она и не пыталась скрыть желание, явно читавшееся на ее лице.

Чарли остановился перед ней, взгляд скользнул по ее фигуре, от напряжения у нее сжался живот.

– Я надела твою рубашку. Ты не против?

– Нисколько. На тебе она смотрится намного лучше, чем на мне.

«Спорный вопрос», – подумала она. Он схватил ее за руку и прижал Дору к себе, запустив пальцы ей в волосы и мягко захватив рот губами. От нежного поцелуя она прильнула ближе к нему.

– Почему ты меня не разбудила?

– Не хотела. Во сне ты выглядел так мило.

– Это младенцы выглядят мило. И щенки.

Прижав руки к его груди, она улыбнулась:

– Мы договорились быть честными друг с другом, вот я и говорю тебе честно. Ты выглядел мило.

Он крепче обнял ее за талию.

– Слушай, сейчас самое подходящее время плыть к берегу.

– Все вы, пираты, такие чувствительные, заботящиеся о своем имидже.

– Ты знаешь много пиратов?

– Вообще‑то нет. – Она слабо улыбнулась. – Кстати, Делла сетовала, что я всегда выбираю дурацких парней.

– Меня никогда раньше не называли дураком.

– Ты не в счет.

– Наша беседа творит чудеса с моим эго.

Засмеявшись, она слегка оттолкнула его руку. Его губы изогнулись в неотразимой улыбке. Ее сердце бешено забилось.

– В смысле я не выбирала тебя. Мы не выбирали друг друга. Арчи сделал это за нас.

– Да, полагаю, это правда.

Что‑то изменилось в его лице, он начал было говорить, но замолчал.

Ее пульс внезапно начал отсчитывать время. Непонятно, почему она задержала дыхание, напрягаясь всем телом. Впрочем, не важно.

– Ты готова принять предложение о работе? Помочь с развлекательной частью в казино?

Она в замешательстве уставилась на него. Он это хотел сказать?

Смена темы с личной на профессиональную – полная неожиданность. Теряя равновесие, она кивнула:

– Да, я согласна.

Живот напрягся. Внезапно это оказалось ее самым сокровенным желанием. Так она смогла бы вновь обрести голос. И это стало бы ее любимым занятием.

– Ты передумал?

– Отнюдь, мне нужен кто‑то, кто разбирается в этой сфере бизнеса и кому я могу доверять. Я бы хотел, чтобы это была ты.

– Мне нравится твоя идея.

– Моя красивая, талантливая жена. – Он пристально посмотрел на нее. – Все будут без ума от тебя на помолвке.

Помолвка. Какая помолвка?

Заметив выражение ее лица, он хмыкнул:

– Извини, я хотел сказать еще вчера вечером, но это совершенно вылетело у меня из головы.

Она почувствовала, как при воспоминании о вчерашнем вечере зарделись щеки.

Страсть друг к другу вытеснила разум и самоконтроль.

– Я не удивлена.

Его глаза заблестели.

– Надеюсь, ты не против. Сестры планируют нашу помолвку. Они в этом разбираются.

В горле застрял ком, она не могла говорить. Официальная помолвка, заявление о предстоящей свадьбе. Семья Лао очень известна в Восточном полушарии, и помолвку старшего сына Лао Даня средства массовой информации не обойдут вниманием.

«И его мать», – подумала Дора в волнении.

Само собой разумеется, Нурия приглашена. В любых других обстоятельствах они бы уже встретились. Этого не произошло по вполне очевидной причине. Дора – сестра Деллы, и не надо много воображения, чтобы понять, что сейчас чувствует Нурия. Или почему Чарли не торопится их знакомить.

Ее сердце забилось чаще.

Ни одна мать не хотела бы, чтобы ее сын женился на сестре любовницы ее мужа. Тем не менее Нурие придется пойти на помолвку сына.

Дора хотела было спросить Чарли о матери, но решила, что это неуместно. Щекотливый вопрос может поставить под угрозу близость между ними.

– Думаю, это прекрасная идея. Я могу чем‑нибудь помочь?

– Не знаю. Я могу спросить. На самом деле есть кое‑что. Как думаешь, могла бы ты помочь им выбрать развлечение?

– Хочешь понять, есть ли у меня организаторский талант, прежде чем позволить мне хозяйничать в казино?

Чарли медленно расстегнул ворот ее рубашки. Дора почувствовала прохладный воздух, потом его теплую ладонь на своей коже. Вдруг стало трудно дышать.

– Я видел все, что нужно увидеть. Ты отлично подходишь на эту должность.

Он говорил о ее теле, о сексе, но не о ней самой. Предложение, женитьба. Все это ради Арчи.

Он мог бы отклонить ее предложение о помощи, обмануть, но не сделал этого.

Ее пульс участился, голова закружилась. Внезапно стало страшно от своей догадки: он хочет, чтобы она была рядом с ним.

Головокружение резко исчезло.

Нет, это неправда. Она просто хочет, чтобы это было правдой, равно так же, как верить, что, когда он прижимает ее к себе, это больше чем просто секс.

Она убеждала себя, что сбита с толку, и старалась избавиться от этого чувства, однако внутреннее волнение сродни слабой надежде нарастало, как волна в море.

Вдохновленная этими мыслями, она ошеломленно уставилась на него, когда он коснулся ее лица, провел пальцем по нижней губе.

– Ты всем нам сделаешь одолжение, Дора. Никто из них не умеет петь, кроме того, их музыкальный вкус немного, да что там, слишком уж романтичный.

Ей удалось улыбнуться, хотя она и не хотела, чтобы надежда, как всегда, переросла в отчаяние.

Как она позволила себе влюбиться в него?

– Я понимаю, что для тебя это будет проблемой. В смысле любовная лирика тебя не вдохновляет, да?

– Только если она не про тебя.

Он погладил ее щеку, его темные глаза пристально смотрели на нее.

– Есть еще кое‑что. В субботу Цинмин. Это очень похоже на День мертвых. Мы посещаем могилы наших предков и отдаем дань уважения. Это важный день, вся семья будет там.

Вся семья.

– И Арчи тоже?

Он кивнул.

– Понимаю, я прошу о многом, но хотелось бы, чтобы вы оба пошли со мной.

– И никто не против?

Она имела в виду его мать.

– Конечно. Арчи – член семьи Лао, скоро и ты войдешь в семью.

Какое разочарование. И дело даже не в ней. Семья имела значение для его отца, сестер, для него. И вот теперь она станет частью этого.

– У меня в приоритете то, что, по вашему мнению, лучше всего для семьи.

Что‑то промелькнуло в его в глазах, слишком быстро, чтобы отследить, что он имеет в виду.

– Даже не представляешь, какая ты милая.

Он явно колебался, но потом снова поцеловал ее, глубже, настойчивее, будто пытался передать нечто, чего не выразить словами.

Его руки двигались по ее спине, прижимая Дору ближе, пальцы скользили под рубашкой, опускались к выступающему изгибу ягодиц.

Чарли резко вдохнул, прервал поцелуй. Легкий ветерок поднял волну по воде. Дора вздрогнула.

– Тебе холодно?

– Да, немного.

Притянув Дору, он посмотрел ей в глаза, она почувствовала сильное давление его плоти. Ее тело пульсировало, желая, чтобы он заполнил пустое пространство внутри ее.

– Тогда пойдем внутрь и согреемся.

Глядя на свое отражение в зеркале, Чарли начал злиться. По какой‑то причине он не мог завязать узел галстука по центру.

– Позволь мне.

Он не заметил, как Дора вошла в ванную. Его мысли витали где‑то далеко отсюда.

Сегодня Цинмин, и все посвящено прошлому, предкам. Речь шла о том, чтобы отдать дань уважения отцу.

Чарли смотрел на нее. Дора развязала галстук и терпеливо завязывала снова. Ее светлые волосы были собраны в пучок, на ней были скромное темное приталенное платье и черные туфли‑лодочки.

Словом, она выглядела должным образом, сдержанно и траурно. Тем не менее ему хотелось, чтобы она лежала рядом с ним, в своей пижаме в бело‑розовую полоску. А еще лучше без пижамы.

– Не смотри на меня так, – мягко попросила она.

– Как?

Их взгляды встретились, и она прикусила губу.

– Сам знаешь, как.

Опустив глаза, она крепко затянула узел, но он этого не заметил, глядя на ее губы и думая о том, как сильно хочет поцеловать их.

– Прекрасно! А теперь, пожалуйста, застегни мне платье.

Отвернувшись от него, она опустила голову, и он послушно поднял молнию платья до самого верха. Глядя на ее шею, гладкую и безупречную, Чарли почувствовал, как напряглись плечи.

За последние несколько дней он много раз хотел поговорить с ней, признаться, что его чувства изменились и эти отношения значат для него гораздо больше, чем просто комфортное обустройство жизни сводного брата.

Что он любит ее.

От этой мысли у него замерло сердце, а это само по себе шок.

Он прижал ее к себе, поцеловал волосы, вдыхая аромат теплой, чистой кожи.

«Я люблю тебя».

Легко говорить про себя. В уме он мог написать сценарий, отведя Доре определенную роль. Но то, что он мог услышать от нее, и то, что она на самом деле могла бы сказать, – разные вещи. У нее нет причин любить его.

Как может женщина, такая яркая, как Дора, любить мужчину, толкающего ее к браку без любви?

Если он признается ей в своих чувствах, это приведет к тупику, разрушит близость и понимание, возникшие между ними. По иронии судьбы от правды отношения между ними станут напряженными, искусственными.

– Машина уже здесь, – объявила она. – Нам, наверное, пора спускаться.

Он, молча, смотрел на нее. Нет, сейчас не время признаваться, насколько все внезапно изменилось. Как обычно, преимущество у отца.

Поездка прошла в странной тишине. Даже Арчи, казалось, понял, что сегодня не время веселиться, тихо сидел в автокресле, прижимая к себе игрушечную обезьянку.

Надгробный памятник Лао Даня был заметно больше и красивее, чем памятники на соседних могилах. Дым клубился по склону холма. Рядом хлопали петарды. Власти штрафовали за разжигание костров и запуск петард, но люди чтят традиции.

Держа Арчи за руку, Чарли смахнул с могилы пыль и листья. Наблюдая, как сестры возлагают цветы (Лэй – лилии, а Джози и Сабрины – хризантемы), Чарли ощутил жалость и вину. Он был так сосредоточен на исполнении предсмертной воли отца, что полностью игнорировал потребности живых. Ему было важно только то, чтобы сестрам жилось хорошо. Чарли почувствовал, как Дора сжала его руку.

– У тебя все нормально?

– Да, я в порядке. Спасибо, что пришла и позволила привести Арчи.

Он понял, что формальный и сухой ответ вызвал у нее недоумение, увидел боль в ее глазах. Да, это несправедливо по отношению к Доре. Но, находясь здесь, он чувствовал присутствие отца, куда более удушающее, чем благовония и дым.

– Пойдем домой, – тихо предложил Чарли.

Вся семья отправилась через лес к тому месту, где скалы уходили в океан. День выдался теплый, но дул сильный ветер. Идеальные условия для запуска воздушных змеев.

– Вот. – Он протянул Доре красивого желто‑черного коршуна. – Запиши на нем все свои страхи. А когда змей взлетит, перережь веревку, и ветер унесет их прочь.

От этих слов ее лицо смягчилось. Их взгляды встретились.

– Давай сделаем это вместе, – предложила она.

Они позволили Арчи держать змея. Несмотря на то что он вырывался из маленькой ручки, словно нетерпеливый пес, Арчи был на удивление спокоен. Его огромные темные глаза расширились, когда Чарли перерезал веревку. Потом они с Дорой смотрели в небо.

Чарли не видел трепещущего полета, поскольку наблюдал за Дорой и Арчи, размышляя о путешествии, которое они совершат.

Согласно воле отца, он привез их сюда, выполнив сыновний долг, и, несмотря на препятствия, объединил семью. Он должен чувствовать удовлетворение, но не может избавиться от ощущения, что, добившись успеха в одном, потерпел неудачу в другом. Хотелось остаться одному.

Наконец все разошлись. Арчи уложили спать. Чарли и Дора остались наедине. Он был напряжен, как никогда.

– Хочешь поплавать?

– Нет, я не в настроении.

Он откинулся на спинку дивана и попытался ослабить напряжение в позвоночнике.

– У тебя болит спина?

– Все в порядке. – Он нахмурился. – Прошу прощения, я сейчас не самая приятная компания.

– Ничего страшного. – Она закусила губу. – Я могу уйти, если хочешь.

– Нет. – Он поймал ее руку.

– Я хотела бы чем‑то помочь тебе, если смогу, – сказала Дора.

– Я могу кое‑что придумать.

Он хотел пошутить, но его слова прозвучали грубо и неуклюже.

– Извини, я не знаю, почему сказал это.

– Все в порядке, Чарли, просто ты расстроен. Не нужно извиняться. Я же понимаю. Ты, должно быть, скучаешь по отцу. Не только сегодня, но каждый день. О нем так много напоминаний.

Его напряжение немного ослабло. В отличие от нее он долго подавлял и игнорировал свои чувства, не в состоянии признаться в них даже самым близким людям.

Неужели и Арчи уготована та же участь? Этого допустить нельзя. Его младший брат такой веселый и жизнерадостный! Чарли, очевидно, когда‑то тоже был таким. Верится с трудом.

– Чарли.

Дора смотрела на него неуверенно, с беспокойством.

– Интересно, не думаешь ли ты, что нам следует… Словом, что, если я встречусь с твоей матерью перед вечеринкой? В домашней обстановке?

Он уловил неуверенность в ее голосе. Она тщательно подбирала слова. Учитывая отношение его матери к Делле, он понимал ее беспокойство.

Хотя и ждал этого момента с тех пор, как Дора согласилась выйти за него замуж. Естественно, избежать встречи будущих свекрови и снохи не получится. Тогда почему ее предложение застало его врасплох?

– Послушай, это шанс преодолеть определенные проблемы в отношениях в дальнейшем.

Чарли стиснул зубы. Проще всего сказать ей правду. Он хочет быть честным с ней, как она с ним. Они договорились ничего не скрывать друг от друга.

Только это совсем не просто.

Дора явно недоумевала, почему он до сих пор не познакомил ее со своей матерью. Логично предположить, что Нурия расстроена из‑за помолвки и он не хочет ее торопить, это расстроит ее еще больше. Только вот причина совсем не в этом.

Да, муж неоднократно изменял ей, более того, обзавелся внебрачным сыном. Однако Нурия – член семьи, и это главное. Репутация семьи диктует, чтобы они встретились на глазах у всех.

У него все внутри сжалось.

Если бы они встретились наедине, это было бы справедливо по отношению к Нурие, но Чарли вынужден ставить интересы семьи выше ее чувств. В противном случае возникнет слишком много вопросов.

Как объяснить Доре, что его учили лгать? Полноправный член их семьи должен был принять негласный кодекс отца. А как иначе! Семейная репутация превыше всего.

«Я не тот, кем ты меня считаешь».

После свадьбы он объяснит ей все правила, сделает все возможное, чтобы свести к минимуму жертвы, ее и Арчи.

А сейчас нужно как‑то ответить на вопрос Доры.

Он искал доводы, которые помогли бы ей смириться с ситуацией.

– Я думаю, маме будет трудно. Лучше всего, когда вокруг многолюдно.

Дора вздрогнула.

– Так вот почему она не пошла с нами на кладбище? Мне жаль. Тебе, должно быть, тяжело не увидеть ее в этот день.

Его мать так долго расстраивалась, что он уже привык к такому ее состоянию. А получается, что он, как и отец, подвел ее. Ведь именно он, а не Дора, должен был признать эту непреложную истину.

– Это не твоя, а моя вина.

На мгновение он представил, как презрительно скривил губы отец от такого признания.

– Я сегодня с многими вещами справился плохо. Неправильно расставил приоритеты. Подвел тех, кто во мне больше всего нуждается. Но хочу, чтобы все прекратилось сейчас же.

Он хотел разорвать порочный круг, дать Доре и Арчи другую жизнь, которая не потребует отказа от собственных надежд и потребностей.

Правда, как только он женится на Доре, они с Арчи исчезнут за безупречным фасадом семьи – как он, мать его сестры и их матери.

Глава 10

Ни бессчетная вереница «роллс‑ройсов», ни дизайнерские платья, ни частные яхты не смогли подготовить ее к этому. Так думала Дора, глядя на гостей в роскошном зале «Черного тигра». Чарли прав: его сестры действительно умеют устраивать вечеринки.

В Лондоне она побывала на нескольких помолвках, большинство из них были скромными. Друзья и семья поздравляли жениха и невесту, выпивали за их счастье пару бокалов просекко из супермаркета и расходились. Ее собственная помолвка куда как грандиознее и пышнее.

Плетеная мебель обрамляла танцпол, оригинальные столики в стиле кафе 20‑х годов прошлого века украшали розы бледно‑абрикосового цвета.

Гостей было около тысячи. Официанты сновали между ними с подносами, уставленными бокалами с винтажным шампанским, пока те слушали и танцевали под джаз Коула Портера и Джорджа Гершвина.

Дора, улыбаясь, смотрела на музыкантов. Те были просто превосходны. Безупречное исполнение переносило зрителей в иную, более гламурную эпоху, погружая в ленивую ностальгию, которую она ненавидела.

– Итак, твой вердикт?

– Они потрясающие!

– Это ты потрясающая. Просто кинозвезда.

– У твоих сестер безупречный вкус, – отметила она.

– У их брата тоже.

Уголки его рта растянулись в улыбке, от которой ее бросило в жар.

– Это ты выглядишь как кинозвезда.

Казалось, от него исходят флюиды опасности, силы и красоты. Неудивительно, что все так и кружат вокруг него, как мотыльки вокруг свечи.

Неудивительно, что она по уши влюбилась в него.

– Слушай, Арчи схватил мой стакан, и теперь весь мокрый.

Лэй стояла рядом с ними, держа Арчи. На ней было шелковое платье, украшенное черной розой, и она выглядела безупречно красивой.

– Я переодену его, – отозвалась она.

– Не стоит, я позову Шэньи.

Чарли оглянулся на няню. Но Арчи потянулся к Доре.

– Все в порядке, я сама.

Она остановилась, удивленная выражением тоски в глазах женщины.

– Лэй, не могла бы ты помочь мне?

Арчи была выделена комната, и они направились туда. Уложив на пеленальный столик, Дора начала расстегивать его комбинезон.

– Ты такая грязная обезьянка. А теперь лежи спокойно, твоя старшая сестра Лэй переоденет тебя.

С замиранием сердца она наблюдала, как Лэй переодевает малыша. И пусть ее это не касается, но Дора на собственном опыте убедилась, что бессмысленно притворяться, будто все в порядке, когда это не так.

– Как долго вы пытаетесь завести ребенка?

Она скорее почувствовала, чем увидела, как Лэй вздрогнула.

– Почти два года. Все в порядке. Мы сдали все тесты.

От ровного голоса женщины сердце Доры сжалось. Так разговаривала Делла в последнее время, – подавленно и грустно.

– Не знаю, что бы я делала, если бы мне пришлось пройти через это. Наверное, сдалась бы. – Дора натянуто улыбнулась. – Я не такая храбрая, как ты. Ты борешься, а значит, у вас будет ребенок. А пока можешь тренироваться на Арчи.

Лэй внимательно смотрела на нее.

– Моему брату очень повезло с тобой.

Дора напряглась, покраснела. Ей бы хотелось довериться Лэй, как когда‑то Делле. Но честность здесь – не лучшая стратегия.

– А Арчи повезло с тобой, – ответила она.

– Лэй, – позвал ее муж Томас. – Твоя мать приехала.

Близость между ними исчезла, вернулись осторожность и напряженность.

– Мне нужно идти.

Дора кивнула:

– Да, иди. Я приду через секунду.

Их взгляды встретились, и Лэй ушла. Дора услышала, как закрылась дверь, подняла Арчи и поцеловала его в шею. Он стал извиваться и хихикать.

– Он похож на Чарли, он так выглядел в этом возрасте.

Ошеломленная, Дора обернулась и застыла.

Нурия Риверо. Дора замерла.

– Надеюсь, ты не возражаешь, что я вмешалась, Дора. Я просто хотела познакомиться с женщиной, которая выйдет замуж за моего сына, но наедине, не в толпе.

«У нее красивый голос», – подумала Дора. Мягкий, хриплый, с легким акцентом. Очень красивая женщина, миниатюрная и стройная, с блестящими темными волосами и зелеными глазами, такими же высокими скулами и изогнутым ртом, как у Чарли.

– Конечно. – Дора кивнула. Ей внезапно стало стыдно за то, что эта женщина была вынуждена искать ее.

Нурия пересекла комнату и остановилась перед ней.

– А это, должно быть, Арчи. Сколько ему?

– Ему один год.

– Прекрасный возраст.

Нурия коснулась ручки Арчи. Он мгновенно схватил ее за палец и, хихикая, крепко сжал.

– Посмотри на это лицо! Он красивый. Ты, должно быть, его очень любишь.

Дора кивнула, глядя не на Арчи, а на Нурию. Нурия плакала.

«Большинство людей этого не заметят», – подумала Дора. Она умеет скрывать следы от слез. Чуть больше румян, еще один слой туши. И широкая улыбка.

Доре стало плохо. Вот она, обратная сторона поступка Деллы. Опустошенная женщина, которая тщательно накрасилась и нарядилась на помолвку сына.

Ей было стыдно. Делла забрала мужа Нурии. Дора забирала сына. Что она могла сделать, чтобы хоть как‑то компенсировать это?

– Мне очень жаль и стыдно за то, что сделала Делла. Вы, наверное, не поверите мне, но она никогда не хотела причинить вам боль. И не планировала беременность.

– Мне тоже жаль. – Нурия грустно улыбнулась. – Извини за то, что сделал мой муж. За то, что я ему позволила.

– Это не ваша вина.

– Ты любишь моего сына? – спросила вдруг Нурия. – Ты любишь Чарли?

Дора почувствовала, как сердце замерло от волнения. До встречи с ним она всегда боялась. Боялась доверять, боялась надеяться найти свое место в мире. А больше всего боялась любить.

Она скрывала эти страхи от всех, кроме сестры, потом встретила Чарли, он притянул ее к себе, даже когда она отталкивала его, обнял и утешил, заставив понять, что она не пустое место.

– Я не хотела. Более того, ненавидела его вначале.

Дрожа, она вспомнила первую встречу. Теперь она знала, что это была не ненависть, а страх перед непреодолимой тягой между ними.

– Только потом я узнала его и полюбила. Как любила Деллу, как люблю Арчи.

Смогла ли она объяснить Нурие, что чувствует?

– Я не знаю, как это описать. Когда я с ним, то не хочу, чтобы день заканчивался, а когда просыпаюсь по утрам, не терпится провести с ним еще один день.

– Он чувствует то же самое. Его приучали не показывать своих чувств, но я знаю моего сына. Он очень тебя любит.

Дора, молча, смотрела на нее, изо всех сил пытаясь дышать, чтобы не упасть в обморок от волнения. Очень хотелось верить Нурие.

Но Нурия – мать Чарли и видит то, что хочет видеть. И потому верит, что сын женится по любви.

Дора обняла Арчи. Все это можно закончить сейчас. Избавиться от лжи и вины, распиравших грудь. Но как можно сказать матери, что ее сын никогда не любил и не полюбит ее?

Нурия смотрела ей прямо в глаза.

– Так что, пожалуйста, постарайся защитить его лучше, чем это делала я.

– Вот ты где. Я искал тебя.

Они повернулись на голос. В дверях стоял Чарли, глядя то на Дору, то на мать.

– Все в порядке?

Дора моргнула. Да, в порядке. Она только что сказала Нурие, что любит его. И больше всего на свете хотела признаться в этом Чарли. Но нет, он не поймет, ее нелепое признание разрушит их отношения.

– Все в порядке. Я собираюсь отнести Арчи на вечеринку. Не забудь, мы сделаем объявление в три часа.

С колотящимся сердцем Дора проскользнула в дверь. Она почувствовала головокружение, смущение. Знакомство с Нурией было для нее самым важным делом.

И вот это случилось. Без него.

– Чарли.

Он посмотрел на мать, заметил слезы на ее глазах, понял, что видит их впервые. Что она сейчас чувствует? Что ей придется преодолеть, чтобы смириться с тем, что сын женится на этой женщине? И только ради того, чтобы вернуть в семью любимого ребенка ее мужа?

И это только сегодня. А как насчет всего, что было раньше?

Да, она держалась на расстоянии. Сначала с готовностью, потом со смирением. Неизвестно, что более трагично – отгородиться от сына стеной или то, что он допустил это.

Он взял ее руку и прижал к щеке.

– Я знаю, как тебе тяжело. И мне очень жаль оттого, что я бездействовал.

– Ш‑ш‑ш. – Нурия прижала палец к его губам. – Я знаю, знаю, дорогой, но это может подождать. – Она одарила его легкой улыбкой. – Давай не будем беспокоиться о том, чего нельзя изменить. Сегодня я хочу услышать о будущем. Ты уже определился с датой свадьбы?

Он кивнул, позволяя ей уйти от разговора о прошлом.

– Третье сентября, по‑моему, самый удачный день.

– Это хорошо, хотя я думаю, что удача уже на твоей стороне. – Прекрасные зеленые глаза матери ласково смотрели на него. – Теперь вся семья объединится, и я знаю, насколько это важно для тебя.

– И для тебя тоже. Для всех нас. – Он выдержал ее взгляд.

– И все? Ты женишься на Доре, чтобы Арчи остался в семье?

– Да, – тихо признался он.

– Не верю! Ведь ты ее любишь.

Его тело будто налилось свинцом.

– Нет. Я не могу любить. Не умею.

– Да все ты умеешь! И любишь. И Дора тебя любит.

Недоверие и надежда ненадолго вытеснили страдание из его груди. Мать, безусловно, ошибается. «Ты знаешь, как это бывает».

– Она меня не любит и выходит замуж ради Арчи. Чтобы у него был доступ ко всем нашим возможностям. – Он и не скрывал горечи в голосе.

Его мать грустно улыбнулась:

– Она любит тебя, Чарли. Действительно любит. Твой отец меня никогда не любил, просто хотел, а женился только после того, как узнал, что у меня родится мальчик. Я должна была развестись с ним много лет назад. Но я была слишком труслива и слаба. Моя слабость ранила тебя, и мне жаль, что я не смогла защитить тебя.

Боль и печаль на ее лице терзали ему сердце.

– Ты была очень молода, мама, и старалась изо всех сил.

– Я была молода и боялась остаться одна, убеждала себя, что живу с ним ради тебя. И это правда.

Его глаза горели.

– Я знаю.

– Но любовь – это отдавать, а не брать. – Она сжала его руку. – Ты хороший человек, Чарли. Теперь у тебя есть шанс стать лучше.

Вернувшись в огромную гостиную, он почувствовал, как его шатает от волнения.

А праздник шел своим чередом. Все было идеально, безупречно, впрочем, как на всех торжествах семьи Лао. Складывалось впечатление, будто все находятся на съемочной площадке.

Только это не фильм, а реальность, где нет актеров и все персонажи реальные. И их улыбки и слезы тоже настоящие, во всяком случае, так должно быть.

Он заметил светлые волосы Доры в другом конце зала, и у него сжалось сердце. Она стояла с его сестрами, Арчи сидел у нее на руках.

Увидев ее с матерью, он испытал прилив мучительных эмоций. Надежда, раскаяние. И страх. Вот и теперь тот поднимался внутри его, более темный и ужасный, чем любой дракон.

Неужели Дора любит его? Хотелось, чтобы это было правдой.

Он коснулся ее, она взглянула на него, изучая его лицо с нетерпением и беспокойством. Потом Чарли взял микрофон и повернулся к гостям:

– Добрый день всем! Спасибо, что пришли сегодня. Приятно видеть вас всех. – Он представил лицо отца с проблеском одобрения, на которое он потратил половину жизни. – Я хочу сделать объявление.

Он мельком увидел лица сестер. Как всегда безупречны. Сегодня его привлекли напряженные плечи Лэй, поджатые губы Джози и чрезмерно широкая улыбка Сабрины. Он запаниковал. Сестры, как всегда, играют свои роли, но сегодня, как никогда раньше, ему больно это видеть. А еще больнее думать о будущем сестер.

Он перевел взгляд на мать, стоящую рядом с другими женами отца. Любовь должна заключаться в том, чтобы давать, а не брать. «Будь лучше», – наставляла мать. Похоже, сейчас самое время начинать новую жизнь.

Он взглянул на Дору. Жизнь отняла у нее больше, чем дала.

Он повернулся к ней:

– Мне очень жаль.

И, не обращая внимания на поднявшийся вокруг него шум, развернулся и пошел прочь.

* * *

Дора в шоке смотрела ему вслед. Арчи прижался к ней, следя глазами за Чарли.

Гости в явном замешательстве тихо общались друг с другом. Она научилась различать настроение публики. Особенно после той ночи в клубе.

Ей вдруг стало трудно дышать, ее охватила нервная дрожь. Чарли оставил ее!

На какое‑то время она замерла, не в состоянии ни думать, ни видеть. Потом, словно из тумана, стали прорисовываться лица гостей.

Лэй. Нурия.

В памяти всплыли слова Деллы. «Я хотела бы сделать больше, Дора. Чтобы бороться за него, бороться за нас. Каким бы ни был исход, я должна была это сделать».

Дора передала Арчи Лэй.

– Позаботься о нем вместо меня.

– Не торопись, я буду с ним, сколько тебе нужно.

Приподняв подол платья, Дора быстро прошла между гостями. В фойе Чарли не было. Глубоко вздохнув, она пошла по кругу. А потом внезапно поняла, где он.

Яхта. Слушая, как глухо бьются волны о борт, Дора забеспокоилась, что могла ошибиться.

А потом увидела его.

Он опирался на поручень, глядя на океан. Потом повернулся к ней.

– Чарли.

– Все кончено, Дора.

– Это еще не конец. – С бьющимся сердцем она остановилась перед ним. – Потому что я люблю тебя.

– Знаю. И я люблю тебя. Но именно поэтому все должно закончиться прямо сейчас.

– В этом нет никакого смысла.

– Только потому, что ты не понимаешь, что здесь происходит.

Он отвернулся, его лицо напряглось, словно ему больно произносить это.

– Тогда скажи мне.

Чарли посмотрел в ее широко раскрытые решительные глаза. У него болело сердце.

– Помнишь, как я попросил стилиста прислать платья? Ты расстроилась, сказала, что они стоят больше, чем твоя зарплата.

– Да, помню. А ты сказал, что члены семьи Лао должны одеваться дорого.

– Да, но я солгал. Быть членом семьи Лао – значит ставить семью превыше всего. Мы делаем все, что нужно, идем на любые жертвы. Все должно выглядеть идеально. Это цена, которую ты платишь за вход. Я не хочу для вас с Арчи такой жизни, вы заслуживаете лучшего.

– И ты тоже.

Боль в груди усилилась, будто там зияла рана.

– Нет, не думаю. Я плохой человек, всю жизнь во главу угла ставлю бизнес и власть.

Он не может рисковать жизнью Арчи.

– Почему ты так делал?

В ее голосе не было осуждения, в глазах читалось желание понять его.

– Моя мать была его любовницей. Он никогда ее не любил. Она слишком эмоциональная и экзальтированная. Он не женился на ней, даже когда узнал, что она беременна. Но потом узнал, что у нее будет мальчик, и, я думаю, ему понравилась идея о том, чтобы его имя передавалось из поколения в поколение.

– Что произошло тогда?

– Он развелся с Иной, матерью Джози и Сабрины, и женился на матери. Она боялась потерять его.

Как говорится, если мужчина женится на любовнице…

– Он может уйти к следующей.

Чарли кивнул.

– Они оставались в браке, но стали жить раздельно, когда мне было около трех лет. Он компенсировал свое отсутствие. Подарил красивый дом, позаботился о том, чтобы у нее не было финансовых проблем. Все, что ей нужно было делать, – это появиться, когда необходимо, улыбнуться и сыграть любящую жену.

Дора судорожно выдохнула. Нурия играла роль из страха и отчаяния. Чарли тогда был ненамного старше Арчи. Чувствовал ли он ответственность? Обвинял ли себя? Выражение его лица было более чем красноречивым.

– Ей пришлось позволить ему научить меня, как стать достойным преемником и наследником. Я мог бы жить с ней, но у него были «требования» к сыну, поэтому в основном меня воспитывал он, даже если это разбивало ей сердце. Я не был счастлив.

Доре стало плохо. Вот почему Нурия попросила ее лучше защищать его.

– Это не имело никакого значения. Он был осторожен, хотя и неверен ей, пусть и старался не повторить ошибку. Пока Делла не… Извини. Я не имел в виду, что она была ошибкой. Или Арчи.

Доре было знакомо его состояние. Он выглядел таким несчастным. Именно так она чувствовала себя раньше.

Она нащупала его руку.

– Все, что ты говоришь, вполне нормально и объяснимо.

– Нет. Я, как моя мать, сестры и их матери, боялся неодобрения отца и потому стал эгоистичным.

Но вся власть сосредоточилась в его руках. Даже быть его ребенком больше похоже на цель, чем на право.

– Ничей сын.

– У меня есть мать. Я просто не позволил ей быть одной из них.

– Чарли, у тебя есть время все изменить!

Чарли был шокирован силой надежды, которую он почувствовал после ее слов.

– Я не хочу быть таким же, как мой отец.

– Слушай, ты ушел с помолвки. На глазах у тысячи людей. Не заботясь о том, что они думают. По‑моему, пора побеспокоиться о том, что ты начинаешь походить на отца.

Он рассмеялся, и Дора улыбнулась. Он задрожал, осознав, насколько близок к тому, чтобы потерять ее и Арчи. Чарли прижал ее к себе. Ровное биение ее сердца напоминало первые после долгого засушливого лета капли дождя.

– Я никогда ни с кем так не говорил. Ты изменила меня, Дора Торн. Встретив тебя, я был замкнут и высокомерен, не помня, кем был когда‑то, кем хотел стать. Тебе удалось найти меня настоящего.

– Ты тоже меня изменил. Ты заставил меня отпустить страхи.

Его темные глаза остановились на ее лице.

– Как думаешь, это достаточно веская причина для свадьбы?

– Сойдет, но у меня есть причина получше.

– Интересно, какая.

– Я тебя люблю, и ты любишь меня.

– А это не две причины?

– Вот почему ты отвечаешь за казино, а я за развлечения.

– Арчи в порядке? Как ты думаешь, нам нужно вернуться на вечеринку?

– Он с Лэй. Она сказала, что мы можем отсутствовать столько, сколько потребуется.

– В таком случае, думаю, вечеринка подождет. С этого момента я ставлю тебя на первое место в жизни.

И, не обращая внимания на удивленный вскрик, Чарли подхватил ее на руки и понес в каюту.

Эпилог

Глядя на клавиатуру пианино, Дора нахмурилась, сыграла пару нот. Было еще рано, не хотелось будить Чарли. Она в нерешительности сыграла их снова, немного изменив мелодию, воспроизвела первую версию и спела пару тактов, отслеживая ритм, прощупывая аккорды.

«Вот и все», – думала она, ощущая, как волна счастья пробегает по коже.

Это так ново, так невероятно. А самое удивительное – к ней вернулся голос. Невероятно!

Сначала просто изменение в чувствах – медленное, но плавное ощущение того, что внутри ее что‑то пробуждается.

И это не единственное изменение в ее жизни.

Глядя на тонкую золотую полоску на пальце, она почувствовала, как от счастья забилось сердце.

Они с Чарли поженились четыре месяца назад, а это прекрасное пианино – его подарок ей в день свадьбы.

Чарли стал ее сердцем, душой, любовью. И он чувствовал то же самое, любил ее так, как она любила его – полностью и безоговорочно.

Это была простая закрытая церемония ясным утром. Только Нурия, сестры и их мужья и, конечно же, Арчи. Гостей на свадьбе присутствовало мало, а прессу и вовсе не позвали.

Внезапно на глаза навернулись слезы. Изменились не только они с Чарли. Арчи тоже. Он по‑прежнему изводил Дору капризами, но теперь это была обычная истерика малыша из‑за того, что пришлось надеть пальто или захотелось съесть пудинг. Арчи чувствовал себя в безопасности. Теперь его жизнь стабилизировалась, и это повлияло на его поведение. Он стал веселым и счастливым мальчиком.

Она снова сыграла мелодию, чувствуя, как ноты вибрируют по телу. Потом вспоминала последние несколько месяцев.

Чарли настоял на том, чтобы они прошли психологическую консультацию по поводу смерти члена семьи, и это помогло ей понять природу горя – от чувства вины, гнева и отчаяния до, наконец, принятия.

Но признание утраты не означает того, что она когда‑нибудь забудет сестру. Делла поселилась в каждой клеточке ее тела. И в Арчи тоже.

И он так похож на мать: серьезный, сосредоточенный и очень умный. А когда улыбается, ее сердце тает. Точно так же оно реагирует на его брата. При мысли о Чарли она широко, хотя и глупо улыбается.

Дора никогда не была так счастлива, даже не представляла, что существует такое счастье и можно любить и быть любимой. Казалось, внутри ее зажглось пламя, которое сожгло страхи и сомнения относительно самой себя.

Чарли заглянул внутрь ее, и ему понравилось то, что он увидел.

Действительно очень понравилось.

Вспоминая настойчивость его губ и легкое дразнящее прикосновение рук, она чувствовала, как перехватывает дыхание. Ему нравилась и ее внешность.

Дора наклонилась к клавиатуре и запела от всего сердца. Песню собственного сочинения.

Последняя нота, и вот она уже слышит аплодисменты. У нее все внутри сжалось.

Чарли прислонился к дверному косяку, глядя ей в лицо. Растрепанные волосы падали ему на лоб.

Ее сердце забилось быстрее. Он настолько завораживающе красив, что всякий раз глядя на него, она буквально не может отвести взгляда.

– Надо было меня разбудить.

– Ты спал!

– Это песня, над которой ты работала?

– Я дописала ее сегодня утром. Наконец‑то получилось.

Он медленно улыбнулся. Ей стало жарко.

– Да, действительно получилось.

Наблюдая, как румянец заливает ей щеки, Чарли подошел к ней. Ее губы нашли его губы. Он обнял ее. Желание прижимать ее к себе, ощущать, как бьется ее сердце, согревало его.

Увидев ее за роялем, услышав, как она поет, он понял, что счастлив за нее. Он знал, как много для нее значило снова начать петь.

Он благодарен миру, который подарил ему эту женщину. Благодаря Доре, он смог говорить о себе, лечить многолетнюю боль и одиночество тех лет, в течение которых он пытался соответствовать требованиям отца.

Чудом – и снова благодаря Доре – он сблизился с матерью и сестрами. Это было нелегко. Но Дора, Арчи, мать и сестры нуждались в нем. Ему трудно быть честным с собой, но это необходимо для новой жизни.

– Ты не слишком скучаешь по нему, правда?

Они оставили Арчи с Нурией. Мать была так взволнована, когда они попросили ее позаботиться о нем, но при этом так счастлива. Она обожает Арчи, как, впрочем, и сестры. Кроме того, Лэй узнала, что беременна, и теперь почти все время старается находиться рядом с Арчи, тренируя «материнские» навыки.

– Я скучаю по нему, но знаю, что с ним все в порядке. И да, я хочу побыть вдвоем с тобой.

Он кивнул, всем сердцем трепеща от любви.

– Я тоже этого хочу.

Прижав к себе, Чарли поцеловал Дору медленно, жадно.

– Нужно извлечь максимальную пользу из нашего уединения. Вдруг это наш последний шанс. Когда родится ребенок, нам, возможно, будет не до того.

– Думаю, у нас есть время. Лэй не родит до Нового года.

Серые глаза Доры были затуманены любовью. Она посмотрела на него снизу вверх и нежно положила его руку себе на живот.

– Я не имею в виду ребенка Лэй.

Чарли застыл:

– У тебя будет ребенок?

– Да, дорогой, я беременна.

– Наш ребенок!

Его глаза были полны слез от счастья, он улыбался.

– Да, наш ребенок. Теперь мы семья, – подтвердила она.

Чарли придвинулся ближе, целуя Дору нежно и страстно.

Комнату заполнили лучи солнечного света.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Ло (англ. law) – закон.

2

Бан (англ. bun) – булочка.

3

Лолисс (англ. lawless) – беззаконный, незаконный.

Content

Фуллер Луиза Долгий путь к счастью

Луиза Фуллер Долгий путь к счастью

Любовный роман – Harlequin – 1084

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

* * *

Глава 7

* * *

Глава 8

Глава 9

Глава 10

* * *

Эпилог

Примечания